robert_amsterdam

Роберт Амстердам, адвокат

01 апреля 2010

F
15 марта десятки тысяч людей заполнили улицы Будапешта, прекрасной столицы Венгрии, якобы для того, чтобы отпраздновать 162-ю годовщину революции 1848-1948 годов и войны за независимость.
Среди множества событий, которые прошли по всему городу в память об этой годовщине, наибольшее внимание привлек массовый политический митинг ультраправой Партии за лучшую Венгрию (Jobbik). Беспокойные молодые сторонники партии с усами, как у Гитлера и в армейской одежде пришли послушать речь лидера партии Габора Вона (Gábor Vona), угрожавшего возмездием коррумпированным законодателям и «цыганской преступности». С приближением выборов в парламент, которые состоятся 11 апреля, эта националистская партия, популярность которой растет, повергает в шок национальные меньшинства Венгрии.

Некоторые обозреватели считают, что не стоит волноваться по поводу партии Jobbik.
Она старается произвести впечатление нормальной, умеренной консервативной партии, но подобная мысль исчезает всякий раз, когда Вона выступает публично. «Венгрия для венгров» — это одна из его любимых фраз, а еще он любит повторять, что страну нужно решительно защищать от «иностранных спекулянтов», часто указывая на воображаемые злые намерения Израиля в Центральной Европе. Он создал длинный список врагов (включая Соединенные Штаты) и заявил, что закроет несколько телеканалов, как только окажется у власти. Поскольку партия имеет связи с воинственным полувоенным формированием «Magyar Gárda» («Движение в защиту Венгрии»), которое прошлым летом было объявлено вне закона, такие воинственные обещания – это не пустая болтовня.

Таким образом, в Венгрии снова возникают антисемитские политические настроения, представляющие собой потенциальную угрозу – что еще нового?
Новое, судя по всему, состоит в том, что существуют опасения, что Jobbik способна набрать целых 20% голосов на предстоящих апрельских выборах, что позволит партии создать весьма влиятельный блок в Парламенте, способный принести большой вред.

Если вспомнить большую тревогу, вызванную сильным выступлением на выборах во Франции партии Национальный Фронт Жан-Мари Ле Пена, получившей менее 12% голосов от числа голосовавших во всех регионах, то мы видим, что здесь ситуация может оказаться в два раза хуже.
Милитаристская риторика партии Jobbik и пронизанные ненавистью высказывания ее членов находятся на несколько ступеней выше фирменной ксенофобии Ле Пена, направленной против иммигрантов.

Еврейские сообщества Венгрии и Центральной Европы находятся в состоянии повышенной готовности.
В материале «Еврейского телеграфного агентства» (Jewish Telegraphic Agency), Рут Эллен Грубер (Ruth Ellen Gruber) берет интервью у академика Центрально-европейского университета Андраша Ковача (Andras Kovacs):
«Jobbik часто использует антисемитскую риторику, не прямо, а используя кодовые слова и ссылки, а также символы и внешние атрибуты. (...) Это пугает еврейское население. (…) Громкие антисемитские высказывания могут привести к крайне поляризованной и накаленной атмосфере, которая, в свою очередь, может способствовать, к примеру, уличному насилию, направленному против евреев», — заявил Ковач.

Образцом символов, присвоенных партией Jobbik, стал полосатый «флаг Арпада» (Árpád Stripes), который часто можно увидеть в руках сторонников партии на митингах и нередко среди самих сторонников запрещенного «Движения в защиту Венгрии».
Хотя происхождение флага имеет очень запутанную историю и восходит к периоду становления Венгерской государственности, он в большей степени известен тем, что напоминает о «Партии скрещенных стрел» (Arrow Cross Party), которая в течение семи месяцев в 1944-1945 годах была союзником нацистов. Можно спорить о том, является ли «флаг Арпада» эмблемой фашизма, но для некоторых выводы вполне очевидны.


Автор фото — пользователь Flickr Джо Питти (Creative Commons)

Однако политические достижения партии Jobbik не случайны, поскольку удручающее руководство и плохое ведение экономической деятельности находящейся у власти Социалистической партией (MSZP) предоставило большие политические возможности и шансы на уверенную победу правоцентристской партии Fidesz, которая уже на раннем этапе приняла решение о том, что не будет проводить практически никакой кампании и как-никак наберет большинство голосов.

Тем не менее, немногие были способны предсказать, что Jobbik будет иметь огромные шансы отхватить немало голосов у Fidesz и получить больше голосов, чем левые партии, отчасти из-за безразличия и более низкой явки на выборы.
Наибольшие опасения в нынешней политической ситуации вызывает возможность того, что Fidesz должна будет еще больше сместиться вправо, чтобы привлечь на свою сторону некоторых сторонников партии Jobbik, хотя партия и исключала возможность какой-либо правящей коалиции с экстремистами. Как ни странно, будущее парламента Венгрии во многом зависит от множества избирателей, которые предпочтут не идти на выборы или в последний момент решат проголосовать за Fidesz, чтобы Jobbik получила меньше мест.

Даже если бы националистическая волна, которая сейчас накрыла Венгрию, не несла в себе признаки расизма и антисемитизма, возросшее влияние партии Jobbik является предвестником трудностей для страны, недавно вступившей в Евросоюз, и для будущего ее демократии и правовых институтов.
Габор Вона пообещал, что внешняя политика страны примет «радикально» новое направление и будет ориентирована на Восток. Это означает, что Москва получит контроль над важным государством Центральной Европы и продолжит использовать эту страну в своих интересах с помощью энергии, что началось еще при ушедшем в отставку социалисте Ференце Дьюрчане (Ferenc Gyurcsány), а враждебные отношения с Брюсселем, Вашингтоном и МВФ вряд ли смогут вернуть Венгрию на путь экономического роста и институциональной стабильности.

Чтобы получить представление о повороте, который переживает Венгрия, достаточно посмотреть на то, как обошлись с мэром Будапешта Габором Демски (Gábor Demszky), бывшим героем антикоммунистической борьбы, которого освистали и запугивали бесчинствующие толпы незадолго до того, как он выступил с речью в национальный праздник 15 марта.

«Чем больше мест в парламенте получит Jobbik, тем хуже для Венгрии и тем более уязвимой станет венгерская демократия», — заявил он, резюмируя главную проблему этих выборов.

Европе и международному сообществу пойдет на пользу, если они очень внимательно обдумают предупреждение Демски.

Следите за материалами Роберта Амстердама на сайте Twitter.

Перевод Елизаветы Палажченко

Оригинал
Трехдневные переговоры Президента Франции Николя Саркози и Президента России Дмитрия Медведева, которые прошли на этой неделе в Париже, превзошли все ожидания, став поворотным пунктом в углублении франко-русского альянса. Отказавшись от прежней критики России в области прав человека, Саркози, несомненно, делает шаги для того, чтобы опередить Германию и Италию и получить особые преимущества в качестве партнера России в ЕС.

Помимо посещения художественных выставок в Лувре и слащавых заявлений о взаимном восхищении, переговоры были отмечены несколькими крупными деловыми соглашениями, в числе которых вызвавшее полемику решение о продаже России не одного, а четырех десантных кораблей класса «Мистраль» за 2 миллиарда долларов – первая подобная продажа в истории со стороны страны-члена НАТО.

Некоторые эксперты спокойно воспринимают продажу оружия, поскольку корабли не оснащены военной техникой («Это пустой корпус, такой же, как у гражданских судов», — сказал один посол Чарльзу Бремнеру из газеты Times, но соседи России очень обеспокоены, особенно принимая во внимание комментарий одного российского адмирала, что подобные десантные корабли позволили бы России осуществить вторжение в Грузию всего за 40 минут, а не за два дня. Реакцией НАТО стал призыв к спокойствию, но в то же время объявление о военных учениях в Балтийском море.

Что касается еще одной сделки, французский энергетический титан GDF-Suez подписал с компанией «Газпром» контракт о девятипроцентной доле в реализации проекта «Северный поток», который, как отмечает Ариэль Коэн, «построен по стандартной модели российской дипломатии: Москва представляет льготный доступ к Российским энергетическим ресурсам в качестве награды за политическое сотрудничество – зачастую в обмен на лоббирование в интересах Кремля». Выбор времени для соглашения GDF и «Газпрома» тоже выглядел странным – как будто российская государственная энергетическая компания все еще продает свою продукцию по ценам 2008 года, вместо сложившейся сейчас практики периодического пересмотра контрактов в соответствии с рыночной ценой.

При всей важности крепкой дружбы и личного контакта между Медведевым и Саркози, мотивы альянса остаются неясны (к примеру, трудно поверить в то, что кто-то ожидает прогресса по вопросу санкций против Ирана). Следуя рекомендациям Жана-Давида Левитта, главного творца новой политики Франции в отношении России, Саркози вместе с другими европейскими лидерами подчеркнуто демонстрирует поддержку Медведева в противовес Владимиру Путину, чтобы таким образом подтолкнуть извне перемены внутри российской власти.

В действительности, это прекрасный пример грамотных действий правящей в России диархии (тандема), направленных на то, чтобы разъединить важнейшие государства ЕС и посеять разногласия на континенте. На первый взгляд Медведев с его частыми речами о демократии, борьбе с коррупцией, правовом нигилизме и верховенстве закона олицетворяет все, чего хочет Европа от России, а в действительности он ничего конкретного не делает для реализации этих идеалов. Для многих европейских лидеров бренд «Медведев» представляет собой удобное оправдание – самый простой путь прикрыть их потворство Москве ради многомиллиардных контрактов на оружие и энергоресурсы, не отказываясь при этом от риторики о ценностях.

В недавно опубликованной книге Януша Бугайски (Janusz Bugajski) из Центра стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies, CSIS), детально исследуются проблемы, связанные с подобным «двусторонним подходом» к отношениям России с Европой. Он отмечает, что «российские компании позволяют Кремлю проводить политику «наступления на государство» за рубежом, увеличивая политическое влияние на государственных служащих, крупных бизнесменов и политические партии во множестве европейских стран. (...) Для Берлина, Парижа и Рима коммерческий прагматизм обычно важнее любых геостратегических соображений, что делает менее эффективным политическое влияние ЕС в долгосрочной перспективе».

Это совсем не обязательно означает, что предпочтительная политика – это конфронтация. Франции следует быть союзником и другом России, и, как и любая другая страна, она может свободно приобретать энергоносители и продавать оружие по правилам, установленным международными договорами. Тем не менее, хорошие отношения с Россией не должны требовать демонстративного отказа от демократических ценностей и подчинения других членов ЕС и союзников недавно объявленной сфере влияния Москвы – подобные уступки будут не на пользу интересам Европы в долгосрочной перспективе.

Существуют опасения, что нынешняя риторика Саркози по отношению к России начинает становиться неприличной, и дает основания для его сравнения с ббывшим канцлером Германии Шредером, который пошел работать в «Газпром» после того, как сложил полномочия. В своей речи на банкете с Медведевым в Париже Саркози продемонстрировал, что он полностью проглотил наживку, которую кинула ему Россия, говоря о реформах: «Ваша преданность верховенству права, уважению законности, соблюдению процессуальных норм, защите прав человека очень помогает сближению наших стран».

Если мы слышим такие заявления в тот самый день, когда полицейского, который убил журналиста, выпустили из тюрьмы, где он находился всего три месяца, разве мы сможем когда-либо снова принимать всерьез то, что говорит Саркози о России?

Дружба и альянсы с целью сотрудничества – это хорошо, но совсем не замечать того, что происходит в действительности – это уже другое. И после подобной демонстрации низкопоклонства будет нелегко притворяться удивленным, когда в отношениях произойдет следующее разочарование.

Перевод Елизаветы Палажченко

Оригинал
Некоторым кажется, что политическая жизнь в России стала предсказуемой и скучной, особенно по сравнению с конкурентной борьбой, победу в которой недавно одержал Виктор Янукович.
Даже аналитик Евгений Киселев заявил в газете New York Times, что сравнивать политику в двух странах – все равно, что сравнивать «кладбище» и «сумасшедший дом».

Я уважаю этого человека, но все же не соглашусь с ним.
Нет ничего драматичнее, чем следить за быстрым возвышением или ослаблением кланов и влиятельных лиц, от которых зависит назначение на высокие посты, смотреть на жестокую и внезапную участь политических заключенных – от сторонников оппозиции, как Михаил Ходорковский, до инсайдеров вроде Сергея Сторчака, и повсеместное гадание на кофейной гуще, которое составляет суть кремлинологии. Жаль только, что этот великий спектакль российской политики доступен только ограниченной аудитории.

Что касается Украины, важный вопрос состоит в том, превратится ли нынешний «сумасшедший дом» в такое же «кладбище» сейчас, когда новый Президент, находящийся под влиянием Москвы, одержал законную победу на выборах, которые мы можем назвать относительно свободными и честными.
Начнет ли Янукович новую эру в украинологии, в которой мы будем высматривать признаки скрытых движений бизнесменов и номенклатуры по замене демократического, хотя и сумбурного, процесса, начало которому положила оранжевая революция?

Ответ на этот вопрос, естественно, будет зависеть от того, будут ли при президентстве Януковича руководствоваться демократическими ценностями, сохранившимися несмотря на распри, которые в последние несколько лет приводили к неработоспособности правительства.
Это будет в немалой степени зависеть от мнения и ожиданий союзников, партнеров и кредиторов Украины, а также от международного сообщества в целом.

Прежде всего, ошибочно доверять простым и понятным противопоставлениям, которыми пытаются объяснить украинскую политику.
Речь идет не совсем о столкновении ангелоподобных прозападных демократов, которые ради глотка свежего воздуха борются с призраком второй версии путинизма на экспорт, и речь далеко не только о политике за или против НАТО, что стало навязчивой идеей глубокомысленных раздумий многих американских обозревателей. Немногим более 30% украинцев приняли твердое решение не идти на выборы, и гораздо меньше половины остающегося населения страны действительно выразили поддержку одному из двух ведущих кандидатов. Разочарованные избиратели продавали свои голоса на интернет-аукционах, один из кандидатов изменил фамилию на «Против всех». Поддерживали и кандидатов со стороны, вроде Сергея Тигипко, набравшего 13% голосов.

Но хотя мы не должны рассматривать политику Украины лишь через призму НАТО и стран Запада, значительное влияние на Киев оказало то, что Европа и Соединенные Штаты махнули на него рукой.
Европа и США чувствовали огромную усталость от проблем, возникающих из-за слишком медленного хода реформ в Украине, а последний гвоздь был забит политикой «перезагрузки» администрации Обамы.

Вполне можно предположить, что в начале лета 2009 года в Польшу, Чехию и Украину отправились послы, которые доставили плохие новости в эти и многие другие страны, которые входили в советскую сферу влияния: «Итак, сейчас вы самостоятельны, мы оставляем вас один на один с прихотями и планами России, потому что мы думаем, что она поможет нам в вопросе Ирана и подпишет несколько легко достижимых договоров».

Независимо от того, согласны мы с этой гипотезой или нет, в политике Украины несомненно произошла деамериканизация, и кандидаты распределились в проевропейском и пророссийском направлениях.
Выборы 2010 года выиграл не тот Виктор Янукович, который участвовал в выборах 2004 года, и их проиграла не та Юлия Тимошенко, которая участвовала в оранжевой революции. Оба кандидата сменили имидж: благодаря консультантам, работавшим с Маккейном во время его предвыборной кампании, облик Януковича стал менее похожим на стиль Путина, а Тимошенко выразила готовность сотрудничать с Россией и больше не вспоминала жесткие заявления, сделанные в 2007 году в статье о сдерживании России, опубликованной в журнале Foreign Affairs.

Для сторонников авторитарной власти на востоке все это тоже не так уж однозначно.
Самый большой парадокс победы Януковича заключается в том, что по многим причинам она является плохим результатом для Путина и хорошим для Медведева, наносит ущерб силовикам и открывает новые возможности перед теми в государственных структурах, кто вроде бы стремится к реформам. Как отметил в газете Guardian историк Тимоти Гартон Аш, «нет никаких доказательств, что олигархи, которые за ним стоят, хотят, чтобы Украина перестала быть независимой страной. Их интерес заключается в том, чтобы играть на две стороны — на Россию и на Европейский Союз».

Во-первых, если Кремль будет иметь покорного союзника в ключевой соседней стране, у Путина будет меньше возможностей развивать тему «Россия – осажденная крепость».
Долгое время краеугольным камнем его аргументации, оправдывающей авторитарную власть в России, было то, что она всегда была окружена американскими и другими враждебными силами, и что захват им власти и ущемление прав человека было лишь неизбежным следствием обеспечения безопасности родины. Да, в этом смысле, цветные революции были в действительности политически очень выгодны для путинизма.

Во-вторых, сохраняется проблема, связанная с тем, что Украина все-таки является демократической страной.
Это третьи подряд выборы, которые Янукович и его партия выиграли на относительно конкурентных условиях (которые для них оказались гораздо более успешными, чем простая фальсификация, которая имела место в 2004 году), и это будет оказывать гораздо большее воздействие, когда в России снова решат провести операцию по передаче власти, замаскированную пародией на голосование. Если на Украине можно провести реальные выборы, независимо от явки и от результатов, будь то в 2004 или в 2010 году, почему это невозможно сделать в России? Из этого вытекает следующая радикальная идея: может быть, позволить русским самим избирать своих губернаторов, вместо того, чтобы их назначал Путин?

Конечно, еще слишком рано говорить о том, произойдет ли в Украине при Януковиче движение в обратном направлении с точки зрения демократических прав и демократического процесса, или он будет действовать в соответствии с некоторыми из обещаний, сделанных во время своей предвыборной кампании, и будет отстаивать украинский суверенитет в отношениях с Россией.
Тем не менее, я полагаю, что некоторые высказывания Нины Хрущевой о личности нового президента должны быть приняты во внимание, прежде чем он будет однозначно принят международным сообществом. Нового президента и народ Украины стоит поздравить с тем, что в сложных экономических условиях они предприняли процесс, действительно достойный восхищения, но новое правительство должно понимать, что ему еще многое предстоит доказать.

Мы должны помнить, что российские политические группировки только что получили огромный опыт в финансировании и проведении избирательных кампаний.
Это развитое умение однажды можно будет использовать ближе к дому.

Перевод Елизаветы Палажченко

Оригинал
В своей знаменитой книге «Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей», написанной в 1936 году, Дейл Карнеги дает несколько хороших советов, которые лежат в основе искусства управления государством.
Среди них – «честно и искренне благодарить» и «пробуждать в другом человеке сильную потребность что-то сделать».

Судя по реакции правительства США на Рождественскую попытку взорвать самолет, направлявшийся в Детройт, совершенно очевидно, что оно следует другим рекомендациям.
На этой неделе Вашингтон объявил о принятии новых правил, согласно которым обращаться с гражданами, прибывающими из Нигерии, будут так же, как с теми, кто прибывает из государств-спонсоров терроризма. Это не только оскорбительно и неэффективно, это также представляет собой самый простой способ разрушить отношения с Нигерией и отдалить от себя самую большую африканскую страну.

Давайте рассмотрим известные нам факты о 23-летнем Умаре Фаруке Абдулмуталлабе.
Он далеко не типичный гражданин Нигерии, он вырос в авторитетной семье представителей элиты общества (его отец совершил ответственный поступок, сообщив властям о фактах, которые его беспокоили). Он получал инженерное образование в привилегированном и дорогом Колледже Лондонского Университета, где, по мнению многих, он был завербован и, по-видимому, получил относительно редкое взрывчатое вещество из Йемена.



Другими словами, Абдулмуталлаб в корне отличается от большинства своих соотечественников, и несмотря на это США, вводя эти необдуманные правила, наказывают 150 миллионов ни в чем неповинных граждан Нигерии.
Если США настаивают на том, чтобы со столькими людьми обращались как с террористами, то в будущем они, возможно, получат то, чего этим добиваются. И вообще, если кто-то и должен отдельно от других проходить таможенный досмотр, то это сотрудники Управления транспортной безопасности, ФБР и ЦРУ, которые не смогли на основе имевшихся у них многочисленных сведений предотвратить случившееся.

Как человек, который более 30 лет периодически работал в Нигерии и много раз бывал там, я могу утверждать, что у этой страны, возможно, есть проблемы, но нельзя считать ее новым мировым очагом экстремизма.
Мусульмане и христиане Нигерии нашли способ достаточно мирного сосуществования, что очень желательно и редко встречается, и в культурном отношении там существует тип умеренного ислама, который дает надежду на будущее. Лично я знаю множество миролюбивых, честных и трудолюбивых нигерийцев, и мне очень досадно видеть, что по отношению к ним проявляют дискриминацию из-за того, что один из них встал на путь преступления.

Мы часто слышим критику по поводу того, что среди представителей ответственной мусульманской общественности не звучат высоконравственные голоса, осуждающие терроризм, но в Нигерии широко распространено возмущение, отвращение и неприятие действий Абдулмуталлаба и терроризма вообще.

Нетрудно понять, почему Нигерия оказалась в списке, утвержденном президентом Бараком Обамой.
Это сделано исключительно из соображений политической выгоды, поскольку демократам, которые подвергаются критике, нужно доказать, что они «проявляют жесткость в борьбе с терроризмом» (хотя я бы отметил то, что прежнее правительство не поместило в подобный список Саудовскую Аравию после того, как 11 представителей этой страны разрушили башни-близнецы). Проблема также в том, что в Нигерии отсутствует надежный партнер Вашингтона, учитывая сегодняшний конституционный кризис в стране.

Тем, кто не знаком с Нигерией, может показаться странным то, что ни в одном СМИ не был опубликован ни один комментарий или интервью с президентом Умару Муса Яр-Адуа (Umaru Musa Yar'Adua).
Дело в том, что никто не слышал о нем ни слова с тех пор, как он исчез почти два месяца назад, уехав в Саудовскую Аравию на лечение. Президент находится за пределами страны, а его окружение отказывается отходить от власти. Были даже неподтвержденные слухи, что во время полета президент перенес необратимое повреждение мозга, и что контроль над правительством перешел в руки оппортунистов из его окружения.

Хотя президент был болен и недееспособен, он загадочным образом подписал распоряжение о дополнительном бюджете, выделив временным властям 2,4 миллиарда долларов, что естественно стало причиной усиления слухов о «захвате» государства.

Множество обращений в суд, петиций и акций протеста ставят целью добиться его отставки.
На следующей неделе в судах пройдут первые слушания по главному судебному делу против президента, которое начала Нигерийская ассоциация адвокатов (NBA), требующая, чтобы он в соответствии с Конституцией передал власть вице-президенту Гудлаку Джонатану (Goodluck Jonathan). Ричард Джозеф (Richard Joseph), эксперт по Нигерии из Брукингского института, считает, что «Нигерия переживает кризис почти во всех областях государственной политики», и что исчезновение президента «усилило тревогу и беспокойство».

Издержки в связи с отсутствием руководства очень высоки.
При президенте Яр-Адуа ухудшилась ситуация в области безопасности, производства электроэнергии, транспортной инфраструктуры, здравоохранения и образования. Добыча нефти, на которой держится вся экономика страны, тоже пострадала – в 2006 году добывалось 2,6 миллионов баррелей в день, а сейчас – 1,2 миллиона.

В то же время разложение судебной системы становится все более очевидным. Недавно нигерийским Федеральным судом первой инстанции были отклонены 170 обвинений в коррупции, предъявленных Джеймсу Ибори (James Ibori), бесславному губернатору штата Дельта, у которого было заморожено более 35 миллионов долларов в Великобритании. Человек, который по неофициальной информации является одним из наиболее коррумпированных в стране, покинул суд свободным как птица, в то время как среди скептически настроенных граждан распространяются слухи о значительных средствах, которые он вложил в финансирование президентской кампании Яр-Адуа.

Вместо того, чтобы решать острейшие проблемы страны, Комиссия по экономическим и финансовым преступлениям (EFCC) превратилась в политическое орудие, возбуждая дела и проводя показательные суды против многих ведущих реформаторов Нигерии.
Мой подзащитный Насир Эль-Руфаи (Nasir El-Rufai), бывший министр Абуджи, пользующийся большим уважением, стал жертвой одной из таких репрессивных кампаний. Судебные дела были сфабрикованы и против Нуху Рибаду, бывшего руководителя EFCC.

Таким образом, самым большим государством Африки, среди населения которого больше всего молодежи и мусульман, руководит серьезно больной человек, который несколько месяцев не исполняет своих полномочий, коррумпированные деятели в этой стране гуляют на свободе, а реформаторы преследуются.
Я твердо убежден, что нигерийцы миролюбивые люди и они не заслуживают оскорбления в виде включения в особый список, но государству требуются срочные перемены, чтобы уберечь его от возникновения экстремизма.

Проблема Нигерии – это не терроризм, а коррупция и плохое управление, которое представляет самую большую угрозу безопасности – и дипломатические усилия должны быть сосредоточены именно на этом, а не на оскорбительных списках, которые только еще больше наказывают жертву.
Выборы 2011 года являются критически важным моментом в истории Нигерии, предоставляющим возможность для второй подряд передачи власти от одного гражданского президента другому. Международное сообщество должно быть весьма заинтересовано в помощи стране в обеспечении безопасного, равного и законного голосования. Сотрудничество в связи с выборами может быть значительно затруднено, если такой «особый список» будет сохранен.

Перевод Елизаветы Палажченко

Оригинал
11 января 2010

Язык прав человека

Если посмотреть на ушедший год с точки зрения прав человека, то, к сожалению, мы увидим больше плохих новостей, чем хороших.
Повсюду в мире стремительно растет число политических заключенных, усиливаются политическое давление, а институты, гарантирующие независимость судов, теряют силу как в богатых, так и в бедных странах. В начале 2010 года нам нужно проанализировать, что способствует этим тенденциям, и попытаться найти способы повернуть их в обратном направлении.

Говорим ли мы о Китае, Судане, Венесуэле или даже о США, очень часто главная проблема, которая встает перед нами, – это информационная асимметрия.
Источником информации часто является государство, которое выбирает, как именно будет преподнесено то или иное сообщение. Государство утверждает, что обладает полной информацией по конкретным проблемам в области прав человека, и передает эту информацию обществу, используя СМИ при кажущейся монополии на легитимность. Некоторые из этих стран вкладывают значительные средства в мощные кампании по связям с общественностью и лоббирование, стремясь обеспечить в СМИ позитивное или по крайней мере неоднозначное освещение вопросов прав человека в этих странах.

Судя по тому, что СМИ очень часто принимают эту версию властей за чистую монету, государства очень успешно справляются с поставленной задачей.
Судебный процесс, в котором подсудимый не имеет никаких прав на защиту, тем не менее называют «судом», обвинительный приговор, вынесенный авторитарным президентом, а не судьей, тем не менее называют «обвинительным приговором», и продолжает существовать широко распространенное вредоносное впечатление, что закон и суды работают превосходно. Этим предположением охотно пользуется финансовое сообщество, готовое вложить значительные средства в страны с субстандартной судебной системой.

Началось наступление на права человека, и язык – оружие в этой войне.
С одной стороны, налицо проблема дефиниций, как указывается в редакционной статье Washington Post от 27 декабря с критикой «принципиального прагматизма» госсекретаря Хилари Клинтон в отношениях с Россией и Китаем. Газета утверждает, что, смешивая задачи развития с правами человека и верховенством закона, администрация создала огромную лазейку для тех, кто нарушает права человека и хочет избежать настоящих реформ.

Путаница в определении прав человека – это не единственная проблема.
Язык правосудия тоже попал в плохие руки и стал орудием в тщательно разработанных судебных инсценировках. Когда Михаил Ходорковский, российский политический заключенный, в деле которого я участвую, был во второй раз привлечен к суду в начале 2009 года, государство использовало возможности контроля над СМИ, чтобы подать происходящее на языке правосудия – в эфире телевидения его показали в наручниках и за решеткой и был поставлен превосходный показательный процесс.

Это похоже на судебный процесс.
Непосвященному наблюдателю может показаться, что соблюдаются все процессуальные нормы, но это лишь то, что лежит на поверхности и под чем скрывается опасная смесь коррупции, политических приказов и произвола. Мы видели, как в Китае диссидента Лю Сяобо (Liu Xiaobo) приговорили к 11 годам тюрьмы, а в Белом доме это решение встретили гробовым молчанием. Мы можем видеть этот заимствованный язык в истории загадочной смерти в Иране врача Рамина Пурандарджани (Ramin Pourandarjani). Он был арестован после того, как дал показания в парламенте о том, что, несмотря на оказанное на него давление, отказался подписывать поддельные свидетельства о смерти демонстрантов, истинной причиной смерти которых были пытки. Даже правящая в Мьянме хунта освоила бюрократические процедуры, продлив домашний арест Аун Сан Су Чжи (Aung San Suu Kyi) после фиктивного судебного разбирательства.

Я занимаюсь еще одним судебным делом в Венесуэле, где Президент Уго Чавес в эфире национального телевидения выступил с резкими нападками в адрес недавно выпущенного на свободу политического заключенного Элихио Седеньо и затем потребовал заключения в тюрьму на 30 лет судьи, которая вынесла решение о его условном освобождении, которое поддержали международные эксперты.
Чавес назвал и Седеньо, и судью «бандитами», несмотря на то, что ни один из них не совершал преступлений и не был признан виновным в каком-либо противоправном действии. Для лидеров этих стран гораздо важнее, чтобы СМИ приняли их версию и говорили об их врагах их языком, называя их «преступниками», чем доказать свою позицию в суде и обеспечить правосудие.

Когда лексика уголовного судопроизводства похищена, редко удается добиться, чтобы СМИ давали беспристрастную картину событий и обращали внимание на то, что обвинение сформулировано невнятно, доказательства отсутствуют, а процессуальные уловки прокуроров совершенно незаконны.
Целью этих государств скорее является предъявление обвинений, чем доказательство вины, потому что они могут рассчитывать на свою власть, чтобы через заголовки в СМИ подорвать презумпцию невиновности.

Когда обвинение предъявлено, очень немногие наблюдатели интересуются вероятной мотивацией тех, кто предъявляет обвинения.
Все происходящее считается правильным и соответствующим правовым процедурам, вне зависимости от того, было ли расследование независимым или обвинение имело политическую мотивацию.

Мой совет очень прост.
Я предлагаю журналистам подумать, не слишком ли часто они используют термин «судебное разбирательство», и употреблять его только если речь идет о судебном производстве, в котором возможности защиты и обвинения относительно равны, а суд честный и независимый, как это предусмотрено множеством международных конвенций и договоров. Иными словами, процессы против диссидентов в Китае, протестующих в Иране или оппозиции в Венесуэле больше не следует называть судом. Я говорю об этом, поскольку презумпция невиновности также закреплена в тех же самых конвенциях. Авторитарные лидеры просто не понимают эту концепцию саму по себе и постоянно извращают её.

Так почему же мы должны предоставлять им презумпцию соответствия правовым нормам, полагая, что их институты действуют независимо и законно?
Почему мы не можем вернуть утраченную лексику и грамматику прав человека и таким образом стать менее зависимыми от распространяемой государством версии событий и уделять больше внимания реальной мотивации обвинения?

Стокли Кармайкл (Stokley Carmichael), известный правозащитник 1960-х годов, однажды написал: «Нам нужно бороться за право выработать язык, который позволит нам самим определить наши отношения с обществом, и нам нужно бороться за признание этого языка. Это главная потребность свободного человека и первое право, которое отнимает любой тиран».

В вопросах прав человека язык – это всё, и настало время вернуть его.

Роберт Амстердам – юрист-международник, представляющий интересы частных лиц и компаний, ставших жертвами произвола властей.
Читайте его блог на сайте www.robertamsterdam.com.


Перевод Елизаветы Палажченко
Какую роль хочет играть Бразилия в мире? В 21 веке Бразилия впечатляет международных наблюдателей своим динамичным экономическим ростом, низкой инфляцией и утвердившимися демократическими институтами. Стране удалось очень быстро преодолеть глобальный экономический кризис, и это только одно из проявлений ее блестящего успеха. Но продолжает оставаться неясным: какую роль хочет играть Бразилия в мире?

Некоторым этот вопрос кажется непринципиальным. У специалистов по проблемам безопасности от Мадрида до Дели вызывают недоумение отношения между Бразилией и Венесуэлой. К сожалению, у них сложилось следующее мнение: страна стала экономической державой XXI века, но ее внешняя политика продолжает осуществляться так же, как и в XX веке.

В основе этой теории конкретные факты. В этом месяце Сенат Бразилии одобрил вступление Венесуэлы в Меркосур. Это произошло буквально в тот самый момент, когда Президент Уго Чавес начал атаку< на судебную власть страны и одновременно с этим довел спор с Колумбией до опасной грани открытого вооруженного конфликта.

Некоторые утверждают, что бразильский сенат голосовал не за Чавеса, а скорее за будущее партнерство с венесуэльским народом. Может быть, это и так. Нет ничего плохого в том, что Бразилия приветствует вступление Венесуэлы в самое важное торговое объединение региона. Но этот аргумент неубедителен. Налицо явный недостаток политической воли противостоять правительству Чавеса и отстаивать интересы Бразилии в регионе.

Заключение в тюрьму судьи Марии Лурдес Афиуни 10 декабря является доказательством того, что руководство Венесуэлы разрушает конституционное разделение властей. Это произошло почти сразу после того, как Афиуни вынесла решение об освобождении бизнесмена Элихио Седеньо, политического заключенного, который почти три года находился в тюрьме без судебного процесса или обвинительного заключения. Сам Президент в эфире национального телевидения выступил с клеветническими заявлениями в адрес судьи, потребовав для нее максимальной меры наказания – заключения в тюрьму на 30 лет.

Чавес отдал распоряжение об аресте Афиуни, публично выступил с нападками на нее и на Седеньо и потребовал для обоих максимальной меры наказания. Рабочая группа ООН по проблеме произвольного задержания в составе трех независимых экспертов в области прав человека осудила задержание Седеньо и расценила его как неправомерное. У правительства Чавеса долгая история применения репрессалий против судей и прокуроров, участвовавших в этом деле. В 2007 году произошла попытка похищения сына одной из судей, и она была вынуждена бежать из страны в поисках убежища. И причиной всего этого стало то, что она независимо исполняла свои обязанности судьи и приняла к рассмотрению претензию Седеньо против прокуратуры. Еще одним ярким примером является увольнение одной из судей после того, как она высказала мнение о том, что арест Седеньо был необоснован.

Афиуни стала новой жертвой Чавеса. Когда Седеньо на законном основании въехал на территорию Соединенных Штатов 19 декабря с целью добровольно подчиниться их юрисдикции, судью перевели из следственного изолятора в тюрьму строгого режима. При этом в нарушение закона, она содержится вместе с заключенными, которым она вынесла приговор. Там она уже перенесла два покушения на ее жизнь со стороны заключенных, которые угрожали «сжечь ее заживо.».

Маска Чавеса была сброшена, и мы больше не считаем Венесуэлу нормативным и демократическим государством, в котором соблюдается принцип верховенства права. К всеобщему удивлению, одна судья нашла в себе смелость соблюдать закон и согласиться с мнением международных экспертов о незаконности задержания политического заключенного.

Очевидно, что действия администрации Чавеса, распространяющей ложную информацию об арестах, экстрадициях и якобы противоправных действиях, направлены на то, чтобы выступить в качестве пострадавшей стороны и раздуть спор со своим любимым воображаемым врагом, Соединенными Штатами Америки. Президент Венесуэлы сделал армию и суды своими личными инструментами. Он смог сделать это благодаря молчаливому согласию ключевых стран, таких как Бразилия.

Не менее важно учитывать то, что многие ведущие компании Бразилии вкладывают большие деньги в Венесуэлу, но они по-прежнему недополучают миллиарды долларов из-за искаженной системы валютных курсов (CADIVI), которую контролирует Чавес. Может быть, бразильцы полагают, что они каким-то образом станут единственными, кто не окажется жертвой нарушенных договоров, экспроприации или неуплат? Если они так думают, то они глубоко наивны. Поскольку мы видели, как Чавес лично нападает на Седеньо и освободившую его судью, Бразилия не может рассчитывать на справедливое решение вопросов бизнеса в суде. В чавесовской Венесуэле невозможно защитить свои интересы в суде.

Стоит помнить и о том, что вооруженный конфликт между Венесуэлой и Колумбией может иметь катастрофические последствия для Бразилии и привести к утечке капитала, экономическому краху и большой вероятности роста насилия в регионе, учитывая тесные связи Чавеса с экстремистскими группами. Печальные события, которые произошли в этом году в Гондурасе, показали, сколько проблем создает любой отход от конституционного порядка.

Бразилии стоит отдать должное за ее способность поддерживать дружественные отношения со столь многими странами, придерживающимися разных ценностей. Дипломатия Юг-Юг, начало которой положило правительство Лулы, должна продолжаться и в дальнейшем и способствовать выработке нового многополярного подхода к глобальным вопросам. Тем не менее, у этой тактики есть пределы. И если заходить слишком далеко, это может стоить очень дорого.

Бразилия достойная страна и заслуживает гораздо большего. Ее целеустремленный взгляд в будущее несовместим с терпимым отношением к открытому деспотизму на ее границах. Настало время принимать решения: нельзя войти в XXI век, сохраняя в то же время устаревшие взгляды.

Текст этой статьи был впервые опубликован на португальском языке в бразильской газете «O Estado de São Paulo»

Перевод Елизаветы Палажченко

оригинал
24 декабря 2009

Представьте себе…

Представьте себе государство с однопартийной системой, где армия и тайная полиция действуют как теневое правительство.

Представьте себе страну, где влиятельные кланы ведут борьбу друг с другом, несмотря на видимость вертикали власти.

Представьте себе страну с неконтролируемой коррупцией и сильно скомпрометированной независимостью судебной системы.

Представьте себе страну, президент которой грабит частный сектор и превращает государство в инструмент для того, чтобы отбирать имущество у предпринимателей и присваивать ценные активы посредством сфабрикованных судебных процессов.

Представьте себе, что этот президент прикрывает свои незаконные действия демагогией о необходимости управления и социального равенства.

Представьте себе, что могущественные страны всячески стремятся с ним поладить, потому что его страна имеет огромные запасы нефти и газа.

А теперь представьте, что вы юрист, которого пригласили для защиты жертвы этого жестокого режима.
С двумя коллегами из этой страны, в отношении которых ведется расследование по обвинению в государственной измене, вы публикуете доклад, в котором указывается на политизацию судебного производства.

Вы с двумя коллегами обращаетесь в международные организации с призывом осудить эти злоупотребления.
И затем…

Находится честный судья, который, рассмотрев материалы независимых экспертов и учитывая, что обвинение не в состоянии продолжать дело, освобождает вашего клиента!!!

Так вот…
Президент / государственный вор реагирует совершенно дико, отдавая распоряжение об аресте судьи и требуя в эфире государственного телеканала приговорить его к 30 годам тюремного заключения.
Ваш клиент вновь незаконно арестован.

Это тропический нигилизм Венесуэлы, и мой клиент сегодня ищет защиты в США, но судья находится в опасных условиях в тюрьме Каракаса.

Я знаю, что тем, кто живет в развитом обществе, все это покажется невероятным, но пожалуйста, задумайтесь о трагическом положении этого смелого судьи и задайтесь вопросом….

Что если бы российский судья?..

Представьте себе, что произошло бы в таком случае.

Перевод Елизаветы Палажченко
Нигерия, население которой составляет 150 миллионов человек, вторая страна на континенте по величине экономики, страна, где ежедневно добывается миллион баррелей нефти, представляет собой нечто подобное компании American International Group среди африканских стран – она слишком большая, чтобы потерпеть провал.

И все же, есть вероятность, что она потерпит провал, если не будут сделаны серьезные изменения, чтобы преодолеть сегодняшний политический кризис, в условиях которого слабая власть ставит под угрозу тот незначительный прогресс, который был достигнут за последние годы.

Сейчас у Нигерии отсутствует лидер, поскольку президент Умару Муса Яр-Адуа (Umaru Musa Yar'Adua) в конце ноября улетел в Саудовскую Аравию для лечения заболевания почек и серьезной болезни сердца, и с тех пор о нем ничего не слышно.
Те, кто контролирует правительство в его отсутствие, оказались неспособны противостоять слухам и противоречивым сообщениям о состоянии здоровья Президента. То мы ожидаем, что он уже скоро вернется к власти, то слышим предположения о том, что его состояние ухудшилось.

После девяти дней, когда отсутствующий президент молчал в духе Фиделя Кастро, появилось заявление, подписанное 50 выдающимися гражданами Нигерии, в том числе спикером палаты представителей Алхаджи Амину Масари (Alhaji Aminu Masari), которые призвали Президента выйти в отставку согласно статье Конституции 144, и передать власть вице-президенту Гудлаку Джонатану (Goodluck Jonathan).

Страна не может функционировать, когда ее лидер болен и отсутствует, и для Нигерии цена этого оказалась очень высокой.
Из-за болезни Яр-Адуа не присутствовал на сессии Генеральной Ассамблеи ООН, где он мог бы впервые встретиться с Президентом Бараком Обамой. Он несколько раз откладывал одобрение государственного бюджета из-за проблем со здоровьем, в то время как в государственных министерствах все шире распространялись распри и неподчинение. И, что самое худшее, фактическое отсутствие президента привело к повсеместным злоупотреблениям властью ради личного обогащения и сведения счетов.

Задолго до того, как Президент оказался в больнице, его болезнь превратилась в болезнь страны.
С тех пор, как он пришел к власти в мае 2007 года, став преемником администрации Олусегуна Обасанджо, основные функции государственной администрации выполняются спустя рукава, а реформистское движение было подавлено. Рекордно высокие цены на нефть никак не повлияли на уровень бедности населения, и не помогли завершить ни один значимый государственный проект. Многочисленные инфраструктурные проекты по железнодорожному строительству и производству электроэнергии были провалены и отменены, а дискреционные расходы были возвращены местным органам власти (при Обасанджо был создан централизованный стабилизационный фонд на случай нехватки бюджетных средств).

При Яр-Адуа значительно ухудшилась ситуация с коррупцией, злосчастным проклятьем Нигерии.
Во время официального государственного визита в августе, государственный секретарь Хилари Клинтон отметила, что страна переживает «несостоятельность правительства на федеральном, государственном и местном уровне», добавив, что «недостаток прозрачности и отчетности подорвали легитимность правительства и способствовали возникновению групп, которые применяют насилие».

Кроме того, обсуждаются предложения о проекте новой нефтяной реформы, которую многие считают механизмом для того, чтобы перераспределить нефтяную ренту в фонд кампании по переизбранию Яр-Адуа. Законопроект, который позволит правительству пересмотреть старые контракты и повысить ставки для иностранных инвесторов, уже нанес немалый ущерб из-за неопределенности и приостановления ряда проектов.

Настроение людей испортилось.
Лауреат Нобелевской премии Воле Шойинка (Wole Soyinka) считает, что Нигерия «дискредитирована» коррупцией и является «посмешищем» для всего региона. Популярный блогер Салису Сулейман (Salisu Suleiman) недавно написал: «Когда Умару очнется от своего бездушия и сон перестанет его сковывать, скажите ему, что корабль государства объят пламенем, и ему надо что есть сил бежать, чтобы остаться в живых. Скажите ему, что на протяжении двух лет трубили сигналы тревоги, 140 миллионов его соотечественников кричали, чтобы разбудить его, и к ним присоединился весь мир, но они получили в ответ лишь холодное молчание безразличия».

До того, как Яр-Адуа пришел к власти, в Нигерии несколько лет с огромным успехом велась борьба с коррупцией посредством Комиссии по экономическим и финансовым преступлениям (EFCC), под руководством Нуху Рибаду, пользующегося в стране большим уважением.



Сейчас, когда Рибаду был вынужден подать в отставку (и выжил после двух покушений на его жизнь), и многие из его самых крупных расследований были прекращены (в частности, безнаказанным остался знаменитый Джеймс Ибори), Комиссия полностью себя дискредитировала и превратилась в инструмент коррупции.
Когда ее возглавлял Рибаду, EFCC вела тысячи судебных процессов. Сейчас, под руководством Фариды Вазири (Farida Waziri) комиссия ведет в лучшем случае дюжину дел с разрешения президента, и большинство из них – политические. Видеть, как в этих органах юстиции процветают некомпетентность и взяточничество – это огромное разочарование, как для граждан Нигерии, так и для зарубежных партнеров страны.

Одно из фальсифицированных судебных дел ведется комиссией против пользующегося большим уважением бывшего министра Абуджи Мальяма Насира Эль-Руфаи (Mallam Nasir El-Rufai), человека, интересы которого я представляю в его противостоянии государству, которое его преследует.
В 56-страничном документе, который я недавно написал, демонстрируется нарушение процессуальных норм и преступное поведение Нигерийского государства, которое предъявляет явно необоснованные иски своим гражданам, и утверждается, что преследование Эль-Руфаи направлено на то, чтобы вывести из строя политического противника администрации Яр-Адуа.

Сегодня Нигерия находится в глубоком политическом кризисе, но нет никаких причин терять надежду на то, что завтра положение может измениться.
Я много раз был в Нигерии начиная с 1970-х годов, и меня всегда впечатляла стойкость и находчивость ее народа. В этой стране есть потрясающая группа потенциальных будущих лидеров, у многих из которых есть идеи о том, как построить демократическое, прозрачное и правовое будущее, но их влияние ограничено до тех пор пока в стране сохраняется ситуация застоя.

Надо надеяться, что президент Яр-Адуа очень скоро выздоровеет, и сможет приступить к своим обязанностям, чтобы исправить все нарушения закона, которые произошли.
Если по какой-либо причине он будет неспособен сделать это, делом чести для него станет действовать в соответствии с Конституцией и назначить вице-президента. В ближайшие недели и месяцы мир должен очень и очень внимательно следить за политическим кризисом в Нигерии, потому что его неблагополучное завершение может оказать огромное негативное воздействие на всех нас.

Перевод Елизаветы Палажченко

Оригинал
Я получил ряд звонков и сообщений по электронной почте, по поводу экспромта премьер-министра России Владимира Путина с обвинениями в адрес Михаила Ходорковского во время прямой телевизионной линии на этой неделе.
Одно в корне отличало эти сообщения от тех, которые я получал всего несколько лет назад: ни один человек, даже те, кто настроен в умеренном проправительственном духе, не принял его заявление всерьез.

Итак, премьер-министр крупной державы, важной страны, говорит вещи, которые, как это признано публично, являются вопиющей ложью, атакуя российского гражданина, а мир с любопытством выслушивает и оставляет без ответа эту Большую ложь.

Для тех, кто пропустил всю эту драму, сообщаю, что уже второй раз за две недели Путин отступил от сценария и внезапно эмоционально набросился на Ходорковского (интересы которого я представляю на международном уровне как адвокат).
Путин повел себя совершенно неподобающим для главы правительства образом, не говоря уже о том, что уже стал очевидным тот факт, что у него есть личные мотивы в этом судебном деле. Комментарии по телевидению оставляли впечатление, что это импровизация, и не думаю, что Владислав Сурков, Дмитрий Песков или кто-то еще имели возможность каким-то образом подретушировать это заявление.

Отвечая на вопрос о том, когда Ходорковского выпустят на свободу, Путин буквально сорвался:
«Никто не вспоминает, к сожалению, о том, что в местах лишения свободы находится один из руководителей службы безопасности компании «ЮКОС». Вы что думаете, что он действовал по собственному усмотрению, на свой собственный страх и риск? У него не было конкретных интересов. Он не главный акционер в компании. Ясно, что он действовал в интересах и по указанию своих хозяев. А как действовал? Там только доказанных убийств – пять».

На секунду оставив в стороне тот факт, что Ходорковский не убийца, и ему никогда не предъявлялись обвинения в том, что он замешан в подобном насилии, логика и выбор момента для этого обвинения просто смехотворны.

Клеветнические обвинения в кровавых делах – это Большая ложь Путина, и это последний ресурс обмана, к которому прибегает Кремль в периоды отчаяния.
Кто-нибудь мог бы задать закономерный вопрос, почему именно сейчас Путин нашел возможность поделиться настолько важными новыми сведениями из судебного дела политзаключенного? Человека, который уже шесть лет отбывает наказание и незаконно содержится в трудовых лагерях в Сибири и изоляторах Москвы?

Можно расценить это как первую официальную реакцию на решение международного арбитражного суда о том, что акционеры «ЮКОСа» (помимо Ходорковского) могут возбудить дело против российского правительства в рамках положений Договора об Энергетической хартии и потребовать возмещения ущерба до 100 миллиардов долларов за незаконную экспроприацию «ЮКОСа».
Давайте вспомним, что мы наблюдали похожее поведение, когда постановление голландского суда в марте 2008 года обязало правительство выплатить компенсацию в 850 миллионов долларов. Это чистой воды предупреждение и угроза, которая больше подходит бандитам.

Множество законных решений иностранных, действительно правовых судов подрывают всякое доверие к власти, устроившей показательный процесс над Ходорковским, и все большее внимание обращается на преступление внутри преступления.
Что произошло с крупнейшей, самой прозрачной и успешной нефтяной компанией страны, и у кого в кармане оказались миллиарды, полученные в результате этой незаконной экспроприации? Неприятный для власти факт широкого личного обогащения и государственной коррупции в результате кражи «ЮКОСа» делает любое обвинение в адрес Ходорковского подозрительным с самого начала. С таким же успехом его могли бы обвинить в поджоге Рейхстага.

Вадим Клювгант, защитник Ходорковского в суде, указал на то, что есть вопросы, которых Путин как будто избегает:
«Уже второй раз за последние пять дней премьер-министр высказывается так подробно. Обращает на себя внимание соотношение содержания вопроса и содержание ответа. Путина спросили: «Когда Вы отпустите Ходорковского?». Никаких поправочных комментариев к постановке вопроса Путин уже даже не делает (если, конечно, я ничего не упустил), из чего следует, что он прекрасно осознает, что именно он и должен его отпустить.
Подчеркиваю, ничто из того, что сегодня прозвучало, никогда не предъявлялось тому человеку, о котором премьера спросили».


Сегодня в зале суда Ходорковский лично отреагировал на клевету:
«Владимир Владимирович пояснил публично, что ему известно: деньги похищены не у лиц, которые являются потерпевшими по данному делу, а у иных лиц. И этим лицам они, по его указанию, возвращены в той или иной форме.
Поскольку иного источника и иных средств у меня и у ЮКОСа, кроме нефти, добываемой ЮКОСом, сторона обвинения не обнаружила, то очевидно, что Владимиру Владимировичу известны некоторые обстоятельства, скрываемые от суда стороной обвинения и которые суду было бы небезынтересно узнать».


Ходорковский также добавил, что планируется заявить ходатайство о вызове Путина для предоставления свидетельских показаний в Хамовническом районном суде.

Сначала было сравнение с Аль Капоне, затем последовали обвинения в убийстве.
Кроме того, если бы у Кремля были доказательства каких-то реальных преступлений Ходорковского, ему не пришлось бы устраивать два непрофессионально ведущихся показательных суда. Сергей Магнитский недавно был убит, находясь в руках этих людей, с использованием точно таких же методов медицинского шантажа, которые применялись к одному из юристов «ЮКОСа», с целью получения от него ложных свидетельств.
На этой неделе двое судей конституционного суда были отправлены в отставку за проявление независимости. Правовой нигилизм достиг небывало высокой точки, а правительство делает вид, что верит в то, что все системы работают без перебоев.

Паника, свидетелями которой мы стали, демонстрирует, что государственные преступники сомневаются в своей легитимности и очень боятся правовых последствий, которые возникнут после того, как этой несправедливости наступит конец.
И правильно боятся.

Перевод Елизаветы Палажченко

Оригинал
Как сообщается, поздно ночью в понедельник 37-летний российский юрист Сергей Магнитский умер в результате разрыва брюшины, который стал причиной острой сердечной недостаточности.
Он почти год отбывал предварительное заключение в Москве. Он содержался в тяжелых условиях, и ему было отказано в необходимой медицинской помощи. По неофициальной информации, на него оказывали давление с целью получения ложных свидетельских показаний в обмен на лучшие условия содержания.

Его смерть не была случайностью, и произошла не просто в силу естественных причин, ее скорее можно назвать убийством, санкционированным государством, которое произошло через день после того, как президент США Барак Обама объявил о том, что «перезагрузка» отношений с Россией дает результаты.

Это убийство отражает тенденцию враждебного отношения государства к юристам.
Это и преследование Бориса Кузнецова, и заключение в тюрьму Михаила Трепашкина, и медицинский шантаж Василия Алексаняна (на которого также оказывалось давление с целью получения ложных свидетельских показаний против Михаила Ходорковского, политзаключенного, которого я защищаю), и даже убийство Станислава Маркелова.

Можно спорить о наличии параллелей между убийством Маркелова и отказом в предоставлении медицинской помощи Магнитскому, но в обоих случаях речь идет о системных процессах, обычных для правового поля, в котором отсутствует верховенство закона.
Власть пренебрегает законом, фабрикует ложные вердикты против оппонентов и конкурентов, и вкладывают прибыль, полученную нечестным путем, в одиозную политику, которая делает это возможным. В результате господствует безнаказанность. Когда возможны государственные хищения такого масштаба, как дела ЮКОС и Hermitage, создается ситуация, при которой у кормушки оказывается так много чиновников, что не существует практически никаких стимулов для реформ, и тут не помогут благонамеренные речи Президента Дмитрия Медведева.

Магнитский не совершал никаких преступлений, а лишь разоблачил массовые нарушения налогового законодательства лицами, имеющими отношение к российскому правительству.
Как сотрудник юридической компании Firestone Duncan, Магнитский был юристом американского инвестора Уильяма Браудера и группы Hermitage Capital Management – в свое время самого крупного иностранного инвестора страны.

Несмотря на то, что Hermitage в свое время был признан одним из самых успешных проектов иностранных инвестиций в России, он стал еще одной жертвой кошмара коррупции, государственных хищений и правового нигилизма, знакомых тем, кто наблюдает за ситуацией в стране.
Все началось, когда полицейские и чиновники Министерства внутренних дел устроили рейды на офисы компании, сфальсифицировали документы, чтобы захватить право собственности на дочерние компании с последующим возвратом налогов на сумму 232 миллиона долларов, украденных не у иностранцев, а у самих российских налогоплательщиков.



Магнитский впоследствии был арестован, и это стало частью жестокой кампании возмездия после того, как компания Hermitage выступила с публичными обвинениями, предъявив различные претензии и иски.
Он был одним из немногих, кто продемонстрировал исключительное мужество, давая властям ключевые свидетельские показания, позволявшие выявить представителей правоохранительных органов, которые совершили похищение имущества Hermitage. Однако вместо того, чтобы действовать на основании всех доказательств настоящих преступлений, работники прокуратуры совершили поворот на 180 градусов и обвинили разоблачителей в той самой коррупции, которую сами они покрывают.

Документ, который вызвал у меня больше всего скорби со времени его смерти – это заявление на 40 страницах, которое Магнитский послал генеральному прокурору Юрию Чайке, где он обличает ужасные условия и обращается с просьбой о лекарствах и лечении, чтобы спасти свою жизнь.

Этот документ напоминает крик из могилы.
Вот цитата из него:

Приблизительно с июня 2009 года, когда я находился в «Матросской тишине», мое здоровье ухудшилось. В ходе медицинского обследования, проведенного в конце июня-начале июля 2009 года, у меня были диагностированы камни в желчном пузыре и  панкреатит и калькулезный холецистит. (...)
24 августа 2009 года боль стала такой сильной, что я не мог даже лежать. Тогда мой сосед по камере стал стучать в дверь, требуя, чтобы меня отвели к врачу. Это было примерно в  16:00. Надзиратель пообещал вызвать доктора, но он не появился, несмотря на то, что мой сокамерник многократно повторял свое требование. Меня отвели к врачу только 5 часов спустя.
Я рассказал врачу о своей болезни и пожаловался, что в течение моего содержания в Бутырской тюрьме меня ни разу не осмотрел врач. Доктору это не понравилось; просматривая мою медицинскую карточку, она повторяла: «О каком медицинском обследовании, о каком лечении вы говорите? Здесь написано, что вам уже была оказана медицинская помощь. Вы что думаете, мы будем вас лечить каждый месяц?


В жалобе Магнитского далее содержится длинный перечень других несправедливостей и жестокостей, в числе которых отказ в праве встретиться с женой и матерью, которое гарантируется российским законодательством.
По ряду критериев совершенно очевидно, что он был подвергнут российским государством жестокому и необычному наказанию, и что отношение к нему было издевательским и особым, отличающимся от отношения к другим заключенным в СИЗО, в связи с его вовлеченностью в дело Hermitage.

Называть подобные жуткие российские саги в стиле Кафки «лакмусовой реакцией», по которой проверяется готовность страны уважать верховенство права и независимость судов, стало чем-то вроде журналистского клише.
Но мы окажем себе плохую услугу, если будем удивляться фильму, который видим снова и снова. Процесс медицинского шантажа против Магнитского – это то же самое, что произошло с Алексаняном. Угрожающий предупредительный сигнал о том, что происходит с разоблачителями, служит той же самой цели, что убийство Анны Политковской сделало в отношении свободы прессы.

Давайте сделаем так, чтобы трагическая смерть Магнитского не стала еще одной «лакмусовой реакцией» для оценки верховенства закона.
Давайте лучше обратим этот тест на себя, и пусть он измеряет нашу приверженность правам человека.

Сколько еще русских должно погибнуть, прежде чем мир поднимется и обратит на это внимание?
Учитывая очень уж гибкую готовность многих президентов (в том числе Обамы) к поиску соглашений и компромиссов, чтобы добиться хоть какого-нибудь улучшения в отношениях с Россией, эта смерть вряд ли повлияет на чьи-то договоренности. На следующей неделе, если СМИ сообщат о еще одном предприятии, которым завладело государство, о еще одном убитом активисте или еще одном журналисте, которого бросили за решетку, мы снова будем притворяться удивленными?

Россия уже давно провалила лакмусовый тест на верховенство закона, но международное сообщество не должно провалить свой собственный тест.

Перевод Елизаветы Палажченко

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире