pozner

Владимир Познер

21 февраля 2017

F

В связи с тем, что приближается День защитника Отечества (это замечательный праздник, но вместе с тем мы видим очень много всякого оружия современного и т.д.), я хотел бы вам рассказать одну историю.

Третьего июня 1980 года, около половины третьего утра, компьютеры, расположенные в национальном военном командном центре под Пентагоном, а также в штабе северо-американского воздушного командования в глубине Шайенских гор в штате Колорадо, а также в пункте R (альтернативном командном центре), запрятанном глубоко в горе Рэйвен-Рок в Пенсильвании, выдали срочное предупреждение – Советский Союз только что начал ядерное нападение на Соединенные Штаты.

Это было вскоре после введения советского контингента войск в Афганистан, и напряжение между двумя сверхдержавами было почти таким же, как во время «кубинского кризиса».

Команда управления баллистическими ракетами США достала из сейфов ключи и побежала к своим самолетам. Истребители взмыли в воздух, и федеральная авиационная служба приготовилась приказать всем пассажирским самолетам немедленно идти на посадку.

Советник президента Картера по национальной безопасности Збигнев Бжезинский спал в своей постели в Вашингтоне, когда зазвонил телефон. Его военный помощник генерал Уильям Одом звонил, чтобы сообщить ему, что двести двадцать ракет, запущенных с советских подводных лодок, летят в сторону США. Бжезинский приказал Одому получить подтверждение этого нападения, нужно было безотлагательно приказать нанести ответный удар, ведь Вашингтон мог быть уничтожен через несколько минут.

Одом перезвонил и сообщил, что запущено не 220 советских ракет, а 2200. Бжезинский решил не будить свою жену, предпочитая дать ей умереть во сне. Он собрался позвонить Картеру и посоветовать нанести контрудар, когда телефон позвонил в третий раз, это был Одом. Он извинился, была ложная тревога.

Позже было установлено, что дефективный компьютерный чип в одном из аппаратов связи в штабе северо-американского военно-воздушного командования был источником ложной тревоги. Стоимость этого чипа была 46 центов!

Чем выше напряжение, тем реальней спонтанная и часто необдуманная реакция. А техника всегда может сработать не совсем как надо. Может быть, стоило бы чуть снизить уровень военно-патриотического восторга?

Удачи вам.

Оригинал

В программе с Эдвардом Радзинским мы чуть-чуть поговорили об активности так называемых «суперхристиан», с их угрозами кинотеатрам и зрителям еще не вышедшего фильма.

Я, вообще, поинтересовался мнением Русской православной церкви, мне было интересно, что там думают об этом, и позвонил вполне официальному лицу – позвольте мне не называть его, но поверьте мне, что это лицо имеет место быть и я с ним разговаривал. Он отослал меня к словам заместителя одного из отделов Московского патриархата, который будто-бы что-то сказал по этому поводу. Я посмотрел – и он действительно сказал. Смысл того, что он сказал, следующий: что любая общественная организация имеет право высказать свое мнение по поводу чего угодно, в том числе и по поводу фильма «Матильда», но не имеет права и не может говорить от имени РПЦ, от имени верующих.

Я, конечно, задаюсь вопросом – а угрожать имеют право? В общем нет, не имеют, не должны, по крайней мере это явствует из сказанного. Но вот я подумал: хорошо бы высказался церковный чин все-таки повыше, при всем моем уважении. Особенно учитывая выступления епископа Егорьевского – Тихона, сказавшего о фильме, который он тоже, по-моему, не видел, что это клевета на реально существовавших людей. Вот Алексей Учитель имеет право показывать, но имеет ли право клеветать? Нет, наверное. Поэтому – что, если это клевета, надо фильм запрещать?

Что касается экс-прокурора Крыма, а ныне депутата Государственной думы Натальи Поклонской, то я просто хочу процитировать, что она сказала в своем депутатском запросе генеральному прокурору РФ:

«Россия представлена в фильме как страна виселиц, пьянства и блуда. Нельзя допустить, чтобы в массовый прокат вышел фильм, являющийся сознательной антиисторической подделкой, направленной на дискредитацию, глумление и клевету над одним из самых почитаемых святых нашей церкви – царя, страстотерпца Николая II и членов его семьи».

То есть уже все сказано по поводу фильма, разве такой фильм может выходить? Неважно, что вы его не видели… вообще, очень мне сильно напоминает историю с «Доктором Живаго» Пастернака, который осуждали все настоящие, преданные коммунисты, советские люди, хотя не читали, потому что читать его было запрещено. Но они знали, что эта книга антисоветская, вредная и так далее.

Конечно, защищать чувства верующих, наверное, надо. А как насчет чувств неверующих? Их надо защищать или нет? Как быть, если вдруг это правда – что на самом деле у цесаревича была любовница – неприятная, может быть, кому-то, но правда? Как быть, если эта правда кого-то оскорбляет, чьи-то чувства, в данном случае религиозные. А если не оскорбляют? А если чьи-то высказывания оскорбляют чувства неверующих, – как тогда быть?

Вообще, как мне кажется, хорошо было бы подумать, что происходит, во что мы влезаем и к чему приводят законы, которые, скажем так, – может быть, не до конца продуманы? Мне кажется, это было бы полезно.

Оригинал

Какая-то странная история: с кем бы я ни встречался, первым делом меня спрашивают о том, что я думаю о Дональде Трампе. Ни об одном другом американском президенте меня вообще особо не спрашивали. Ну, что до Обамы, то в основном спорили, выберут американцы чернокожего или не выберут. Причем в России почти все говорили, что нет, не выберут. В том числе мой один высокопоставленный знакомый, работающий в ИТАР-ТАСС, с которым мы заключили пари: я-то говорил, что выберут, пари на ужин. В общем, прошло больше восьми лет, я все еще жду этого ужина.

Так про Трампа тоже почти все говорили, что не выберут. Причем говорили так не только в России – говорили так и в Америке, да и вообще повсюду. И честно сказать, я тоже думал, что его не выберут – к счастью, ни с кем не заключил пари.

Но то, что российские политологи и российские журналисты не очень хорошо представляют себе, кто такие американцы, как они вообще думают, – это, можно даже сказать, нормально. А вот то, что американские политологи, американские журналисты так плохо знают собственный народ, так неточно сумели увидеть, что происходит, – это своего рода открытие.

Позавчера я обедал с одним бывшим журналистом газеты «Нью-Йорк Таймс» (главная газета США), и он сказал мне, что аннулирует свою подписку на эту газету за то, что ввела в заблуждение своих читателей, предсказав несомненную победу Хиллари Клинтон, и еще за то, как необъективно и предвзято газета освещает Россию. Это, правда, уже другая история, но тем не менее любопытно.

Да, так что я думаю о Трампе? Вот я себе задаю один-единственный вопрос. Может ли человек, не имеющий никакого политического опыта, никогда не работавший ни в какой политической организации, может ли такой человек управлять такой страной, как Соединенные Штаты Америки? И я самому себе отвечаю – нет, не может. Конечно, время покажет, так это или нет, но я совершенно не удивлюсь, если Трамп не усидит положенных ему по конституции четыре года в кресле президента.

Конечно, подождем – увидим, но это довольно-таки любопытно.

Удачи вам.

Оригинал

Как я заметил во время разговора с Андреем Смирновым, некоторая группа товарищей включила меня в подготовленный ею список ТОП-100 русофобов 2016 года. Я не стану называть их фамилии, чтобы их не рекламировать, а они, конечно, рекламу очень даже хотели бы. Но учитывая взгляды этих, скажем так, «патриотов», могу утверждать, что для меня – честь попасть в любой список их, так сказать, врагов. Помимо пословицы «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты», я очень люблю такое высказывание: «Скажи мне, кто твой враг, и я тебе скажу, кто ты».

Одно дело, когда один на один человек говорит: «Ты, по-моему, русофоб», и совсем другое дело – публиковать список, якобы составленный по заявкам экспертов и рядовых граждан. Следующий шаг – назвать их уже врагами народа, ну, а за этим следует то, что мы уже все знаем – в «славные» сталинские времена известно, что происходило с такими людьми.

Правда, нынешние времена не сталинские и вроде бы Государственная дума приняла 282-ю статью Уголовного кодекса относительно, я цитирую, «действий, направленных на возбуждение ненависти, либо вражды, а также на унижение достоинства человека, либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенное публично, либо с использованием средств массовой информации, либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети интернет».

Ау, блюстители закона и защитники меня от группы лиц, возбуждающих ко мне ненависть и вражду, – где вы, а? Или скажете, что эта сотня не относится к какой-либо социальной группе и поэтому унижать ее достоинство и возбуждать к ней ненависть можно?

Вот я не стану возбуждать ни вражды, ни ненависти к авторам этого пасквиля. Я мог бы использовать лексику министра культуры и назвать их мразью, но не стану делать этого. Во-первых, мне эта лексика не очень по душе, и, во-вторых, они даже не дотягивают до этого определения.

Удачи вам.

Оригинал

Не могу прийти в себя. Когда люди гибнут из-за войны, из-за террористов-фанатов, есть хотя бы понимание того, что при всем ужасе произошедшего есть причина. Есть хоть какая-то логика – страшная, конечно, но логика. Но эта гибель…

Я не могу отделаться от вопроса: почему вообще еще летают на самолетах, которые списаны по сути дела всеми авиалиниями? Неужели у Министерства обороны РФ нет более современных лайнеров? Ведь оно, это министерство, не беднее других, полагаю.

Я не знаю, как передать семьям погибших всю глубину моего сострадания. Нет никаких слов, кроме уже давно набивших оскомину. Да и никакими словами не унять такое горе.

Иногда говорят, что нет незаменимых людей. Это неправда. Каждый человек незаменим. А уж такой, как Елизавета Глинка, тем более. Без нее Россия стала бедней.

Оригинал

Дорогой Константин Аркадьевич! Хочу поздравить Вас с Вашим недавним выступлением и выразить Вам свою полную поддержку. И еще хотел бы просить Вас не обращать внимания на окрики и оговоры тех, кто почему-то считает себя голосом народа. Оставляю в стороне то, что голос народа далеко не всегда достоин уважения: немецкий народ поддерживал Гитлера, советский народ требовал «врагам народа» собачьей смерти, хотя эти люди ни в чем не были виноваты. История показывает, что власть, если того захочет, поворачивает народ именно туда, куда ей, власти, надо. И народ совсем плохой судья, когда речь идет об искусстве. Вспомните, как шельмовали великих Прокофьева и Шостаковича, Пастернака и Ахматову при полной и весьма горячей поддержке народа.

Нынешние радетели за так называемую чистоту нравов, те, которые с возмущением кричат об оскорблении чувств верующих христиан, мусульман и прочее, ничем не отличаются от фанатичных членов ИГИЛа (организации, запрещенной в РФ), которые, к возмущению всего мира, разрушали и разрушают уникальные памятники старины, потому что они, эти памятники, оскорбляют их религиозную веру. Это варвары, не больше и не меньше. Страшно подумать, что нынешние «борцы» за нравственность сделали бы, если бы пустили их в Лувр, в Античный музей Афин, в Уффици, где полно картин и статуй обнаженных мужчин и женщин, и даже детей с вполне видимыми вторичными половыми признаками.

На самом деле, в Ваших критиках и противниках говорит неграмотность, комплекс неполноценности, жажда разрушения и полное отсутствие толерантности ко всему, что им не по душе.

Еще раз поздравляю Вас, одного из немногих художников, у кого хватило мужества назвать вещи своими именами.



Оригинал

Артемий,

Когда прислали мне (сам я Интернет и соцсети не читаю) то, что Вы написали обо мне, я поначалу сильно удивился: мы ведь давно знакомы друг с другом, и мне казалось, что друг друга уважаем. Поэтому, подумал я, было бы нормально, если бы Вы связались со мной и спросили бы, мол, Володь, это правда, что ты, выступая в Кембридже, призывал поддерживать нынешний российский режим и политику Путина? Но Вы не сделали этого, а просто обвинили меня, не забыв сравнить с Анастасом Микояном, который выжил при всех правителях. Потом я жутко разозлился. Ну, как же так, он, гад, прекрасно знает, что я ничего такого сказать не мог, это не про меня – а почему-то поверил. Ну и хотел ответить столь же ядовито, столь же мерзко. Но заставил себя подождать, памятуя о наших если не дружеских, то приятельских, отношениях. Теперь, остыв, хотел бы сказать Вам следующее:

Я никогда, нигде и ни при каких обстоятельствах не призывал никого поддерживать какую бы то ни было власть, в том числе российскую. Я давным-давно дал себе слово никогда не поддерживать никакую партию, никакое государство, никакую власть, поскольку считаю это несовместимым с профессией журналиста, каковым себя считаю. Выступая в Кембридже, я стремился лишь к тому, чтобы собравшиеся студенты и профессора понимали причины, по которым (как мне кажется) российское руководство поступает так, как поступает. Понимали бы, а не принимали, тем более не поддерживали.

Что касается якобы сказанных мною слов о гуманности и так далее, то совершенно игнорирован контекст, а он таков: я считаю, что все слова о гуманности, правах человека и прочая и прочая и прочая, сказанные политическим руководством ЛЮБОЙ страны, это абсолютно циничная пропаганда. На самом деле, этому руководству на эти вещи плевать, все решения принимаются, исходя только из собственных интересов. В этом я, увы, абсолютно уверен, и именно в этом контексте я и сказал то, что я сказал, мол, не верьте, вас дурачат.

И последнее. Вы, Артемий, надеюсь, понимаете, что все написанное мной – не попытка оправдаться. Я просто хочу, чтобы Вы понимали, насколько Ваши упреки в мой адрес несправедливы и оскорбительны.

Будьте здоровы. И если Вы решили, что не стоит сохранить отношения со мной, это дело хозяйское. Привет Таллину.

Ах, да, и самое последнее: я совершенно не понимаю, почему ныне стало модно публично выяснять свои отношения. В этом есть что-то не совсем здоровое. Уверяю Вас, если бы Вы обратились ко мне лично, то я лично и ответил бы. Но коль скоро Вам захотелось ознакомить широкую аудиторию со своим мнением, то мне не оставалось иного выхода, как ответить Вам таким же образом.

Оригинал

30 июля 2016

До каких пор?

Я в свое время осуждал Сахарова за то, что он апеллирует к Западу. И когда его отправили в Горький, в ссылку, я нашел аргументы в пользу этого решения.

Как прикажете поступить, вопрошал я, с известнейшим человеком, который позволяет использовать себя против собственной страны? Разве есть правительство, которое не стало бы реагировать на опасное для себя поведение? Реакция может быть в той или иной степени умной и тонкой, или грубой и тупой, но когда системе угрожает поведение отдельно взятого человека или организации, она принимает меры. Примеров тому множество. Разве Джо Хилла не засудили и не расстреляли за то лишь, что он был профсоюзным активистом (а в те годы таких людей рассматривали, как угрозу для власть имущих)? Разве не поджарили Сакко и Ванцетти по ложному обвинению потому только, что в те годы американские власти видели в большевизме настоящую угрозу? Разве печально известные «пальмеровские налеты» не этим объясняются? Разве то, как обошлись с «Черными пантерами», Полем Робсоном, Малькомом Иксом и Мартином Лютером Кингом, не связано с тем, что во всех этих «черных» американцах почувствовали угрозу? Так о чем шум? Да, сослали Сахарова в Горький. Ну, а отправили бы Робсона в Детройт – очень возмущались бы? То, что лишили его всякой работы, сделали невыездным, отняв паспорт, никого особенно не задело…

Был ли я прав? В том, что система, увидев в ком-то для себя угрозу, принимает ответные меры – безусловно. Но по сути дела, если исповедовать идеалы социализма – нет, потому что я конечно же понимал: нельзя ссылать человека за то лишь, что он высказывает свою точку зрения. Нельзя людей сажать, отправлять в лагеря, в психушки потому, что они, по мнению властей, занимаются антисоветской пропагандой. Знал, понимал, но не мог заставить себя открыто признаться в этом. И занял абсолютно формальную позицию: есть закон, он может нравиться вам или не нравиться, но это закон. Если вы нарушите его – ждите наказания. Закон запрещает антисоветскую пропаганду? Запрещает. Эти люди нарушили его? Нарушили. Это доказано? Да, доказано. Следовательно…

До чего же хороша формальная логика! Требуется всего-навсего сформулировать убойную по логике мысль: разве не для того принимаются законы, чтобы их исполняли? Ответ очевиден, и, значит, все в порядке. Но я никогда не ставил под сомнение справедливость закона, хотя, даже если ставил бы, вряд ли легко дал бы однозначный ответ. Что делает закон справедливым? То, что его поддерживает большинство граждан? Если так, то закон, запрещающий антисоветскую пропаганду, был абсолютно справедлив.

Не стоит забывать о том, через какие испытания прошел советский народ, не следует игнорировать гордость нации, считающей себя победительницей, несмотря на все, казалось бы, непреодолимые трудности. Задумываемся ли мы над тем, что у этого народа было ощущение, будто он занимает постоянную круговую оборону от врагов, – ощущение, внушенное ему Вождем-Драконом и использованное для гонений и репрессий? Пусть никто не усомнится в том, что подавляющее большинство этого народа безоговорочно поддержало бы даже самый драконовский закон, направленный против тех, кто «клевещет» на Советский Союз.

Vox populi – vox Dei? Боюсь, это далеко не всегда так, бывает, что и большинство серьезно заблуждается.

Требуется невероятное мужество, чтобы, несмотря на гнев народа, бороться за его свободу. Требуется неслыханная убежденность, чтобы отстаивать права тех, кто плюет тебе в лицо. Андрей Сахаров – один из немногих, кого можно причислить к этой категории.

Законы эти были несправедливы, и с их нарушителями поступали несправедливо. Я же прятался за своей уютной логической конструкцией, пока не понял, что больше так жить не могу. А признавшись себе в том, что не прав, я вынужден был понять и то, что теперь должен действовать. Так или иначе, но неизбежно наступает день, когда тщательно закрытая тобою дверь, за которую ты никогда не заглядывал, открывается. Так случается почти со всеми, и, пожалуй, нет людей, которые не закрывали бы ту или иную дверь. То же произошло с Сахаровым, когда он работал над водородной бомбой. Как и почему наступает момент истины? Вряд ли есть универсальный ответ на этот вопрос. Но лучшего ответа, чем тот, который дал мне когда-то Дэниэл Эллсберг, человек, укравший знаменитые «пентагоновские бумаги» и рискнувший не только оказаться в тюрьме, но и считаться предателем Америки, я не получал ни от кого.

Это было в 1987 году, я работал над передачей о гражданском неповиновении. Господин Эллсберг был одним из тех, кого я интервьюировал. Я спросил его, помнит ли он то самое мгновение, когда он осознал, что рискует не только блестящей карьерой, но и свободой и, возможно, даже жизнью, решившись предать гласности совершенно секретные документы (из которых вытекало, что президент Соединенных Штатов Джонсон соврал своему народу, заявив, будто в Тонкинском заливе торпедные катера Северного Вьетнама напали на американское судно). Эти документы доказывали, что никакого «инцидента в Тонкинском заливе» не было, что это инсценировка, о которой Джонсон знал, инсценировка, которой воспользовались, чтобы начать военные действия против Северного Вьетнама. Словом, Эллсберг в ответ рассказал мне, как он, будучи в Западной Германии, познакомился с Мартином Нимёллером, немецким пастором, в Первую мировую войну командовавшим подводной лодкой, собственно, сан пастора он принял после войны, будучи к этому времени пацифистом, затем постепенно занимал все более высокую ступень в церковной иерархии, пока не стал главным пастором Гамбурга (что как раз совпало с приходом к власти Гитлера). И вот что Нимёллер поведал Эллсбергу, а Эллсберг – мне.

«Сначала они пришли за коммунистами, и я промолчал, потому что я не коммунист. Потом они пришли за социал-демократами, и я промолчал, потому что я не социал-демократ. Потом они пришли на профсоюзниками, и я промолчал, потому что не член профсоюза. Потом они пришли за евреями, и я не протестовал, потому что я не еврей. И когда они пришли за мной, больше некому было протестовать».

Вот и спрашивается: до каких пор можно делать вид, будто тебя не касается то, что они приходят за коммунистами, за евреями, за католиками? До каких пор можно делать вид, что жертвы несправедливости тебя не касаются? До каких пор можно закрывать глаза на то, что людей сажают, убирают в психиатрические больницы, превращают их там в инвалидов за то лишь, что они «инакомыслящие»? До каких пор можно разглагольствовать о свободе и демократии, попивая виски с содовой на террасе своего шикарного пентхауса на Пятой авеню, в то время как там, внизу, есть люди – и их немало – которые живут в нищете, живут, словно звери в клетках, в своего рода гетто? До каких пор?

На самом деле ответ есть: это возможно до тех пор, пока страх того, что может произойти с тобой, будет сильнее твоей совести. Желание собственного благополучия, собственной безопасности пересиливает многие другие.

Оригинал

Хочу поделиться с вами одним материалом, который мой приятель прислал на электронную почту.

Представьте себе, что есть мир, и мы его сократили до 100 человек. Но сохранив все пропорции, которые существуют. В этом случае 57 из них были бы жителями Азии, 21 — Европы, 14 — Америки (имея в виду всю Америку, и Южную, и Северную, и так далее), и всего лишь 8 — из Африки. 52 человека были бы женщинами и 48 — мужчинами. 30 из них были бы белые, 70 — не белые. 30 христиан, 70 не христиан. 89 — гетеросексуалы и 11 — гомосексуалы. 6 человек обладали бы 59% всех богатств в мире, и все эти шестеро были бы американцами из США. 80 человек жили бы в бедности из 100. 70 не умели бы читать, 50 голодали бы или недоедали бы. 1 умирал бы в данный момент и 1 рождался бы в данный момент. 1 из 100 имел бы компьютер, и 1 из 100 имел бы высшее образование.

Теперь еще соображайте. Если вы можете отправиться молиться там, где вы молитесь, без боязни того, что вас изобьют или убьют, то вы один из счастливых среди 3 миллиардов людей, которые этого счастья не имеют. Если у вас есть холодильник хоть с какой-то едой, если у вас есть хоть какая-то одежда, крыша над головой и где спать, то вы богаче 75% всего населения Земли. Если у тебя есть хоть какой-то счет в банке, хоть какие-то деньги в кошельке или какие-то монетки в сумке, то вы относитесь к 8 наиболее счастливым людям из 100.

Вот таков наш мир. Я думаю, что об этом иногда надо размышлять. Особенно когда мы жалуемся.

Оригинал

Значит, давайте так: гастарбайтеры – это люди, которые приезжают в Россию делать ту работу, которую россияне делать не хотят. Давайте четко это поймем. Они не хотят убирать подъезды, они не хотят чистить улицы, они не хотят делать грязную работу. Поэтому приезжают гастарбайтеры. Если бы сами россияне делали эту работу, гастарбайтеры бы не приезжали, это первое.

Второе: у них есть необходимость учить русский язык? На мой взгляд, есть. Если ты живешь в стране, то ты обязан (ну не то чтобы совершенно свободно) говорить на языке, ты должен его учить. Приняты определенные законы, в соответствии с которыми придется учить язык этим людям. И это правильно.

Мое мнение – со своим уставом в чужой монастырь не приходят, и если к нам кто-то приезжает работать, то этот человек должен уважать и соблюдать устав чужого монастыря. Если он этого не делает, на мой взгляд, его надо послать обратно, откуда он приехал. К сожалению, эта проблема не только в России. Эта проблема есть во Франции, в Германии (с турками, в частности). Это серьезная проблема.

Как мне кажется, наше правительство не обратило на это достаточного внимания, не подумало и не продумало ответа на вопрос – а что может быть, как это будет развиваться?

Развивается это в очень плохую сторону, развивается в конфронтацию между местными и приезжими. Не поздно, на мой взгляд, изменить ситуацию, но это потребует больших усилий – надо заставить этих людей (которым мы должны быть признательны за то, что они делают эту работу) в обязательном порядке выучить язык в той мере, какой необходимо в их работе, во-вторых, соблюдать законы нашей страны.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире