pavel_astaxov

Павел Астахов

09 сентября 2016

F

2566992

Анна Кузнецова назначена Уполномоченным при Президенте по правам ребенка. Это очень достойный человек и очень мудрый выбор Президента. От души поздравляю Анну Юрьевну и желаю ей Помощи Божьей на этом сложном поприще!

Оригинал

2513108

Грубо вырванная из общего чрезвычайно сложного психологически и морально разговора с потерпевшими девочками фраза совершенно не передает характера этой беседы.

С девочками-подростками, пережившими ужасное ЧП, напуганными, едва выжившими в борьбе со стихией — очень сложно наладить контакт, и прежде чем задавать важные вопросы, от которых зависит удастся ли определить виновных и понесут ли они наказание, надо попытаться говорить на их языке.

С ними нельзя говорить гробовым голосом и с мрачным видом требовать фактов. Это верный путь напугать их еще больше и окончательно потерять контакт. Есть психологические приемы, которые помогают раскрыть напуганного ребенка и дать ему возможность выговориться, выплеснуть эмоции, что крайне необходимо таким детям.

Печально, что с этими девочками так до сих пор еще и не поговорили следователи и тщательно не поработали психологи. А мы поговорили очень обстоятельно и откровенно. И очень многое открылось.

А когда я уже уходил они не отпускали меня, дали много полезной информации, которая будет использована в рамках расследования и еще кое-что попросили уже лично… Но это, к сожалению, осталось ЗА КАДРОМ и видимо не очень интересовало тех, кто смонтировал этот «сенсационный» сюжет…

Тем более, что весь разговор происходил в присутствии мамы и бабушки девочек и врачей больницы. И НИКТО не выразил ни капли недовольства. Разговор был крайне эмоциональный для всех присутствующих, не только для девочек, но и для меня.

Оригинал

17 декабря 2015

#ЯМАТВЕЙ

В трагической истории Матвея огромное число невероятных переплетений, совпадений, обстоятельств. Его история не оставляет НИКОГО РАВНОДУШНЫМ. Он выжил Чудом и он – единственный малыш в МИРЕ, который пережив такую травму (75% ожог кожи и 15% ожог внутренних органов) живет и даже поправляется. Он пострадал по халатности одних врачей, но другие врачи из больницы Сперанского его спасли.  Родная мама и ее семья отказались от него, а  приемные никак не могут забрать. Правоохранители  привлекли виновных, но Амнистия к 70-летию Победы освободила их от реального наказания. Где же СПРАВЕДЛИВОСТЬ?

И, тем не менее, нельзя заблуждаться, огульно обвиняя всех и вся: путать одних врачей (тех, что покалечили) с другими (теми, что спасли); чиновников от опеки (не дававшими Н.Тупяковой НИКАКИХ разрешений) с тем, кто РЕАЛЬНО помог их получить; общественную активность и «кипящий разум возмущенный» с законными процедурами и процессуальными актами. А также, уважая каждую из ТРЕХ приемных матерей, узнать о том, что к одной из них малыш Матвей сразу протянул ручки, и сам пошел на руки, и прижался всем телом! И, возможно, сам выбрал СВОЮ МАМУ! 

Не видя, не зная, не вникая в эти подробности, не анализируя фактов и не уважая Закон можно стать заложником той бури, которая бушует в соцсетях и на 99% не имеет в своем распоряжении ВСЕХ НЕОБХОДИМЫХ  РЕАЛЬНЫХ ДОКУМЕНТОВ  и ФАКТОВ. Мы регулярно навещаем Матвея в больнице им. Г.Н.Сперанского, следим за лечением и за тем, чтобы у него было все необходимое. 

Сбор подписей, под какой угодно петицией или требованием – это, безусловно, демонстрация гражданской активности, выражение личной принципиальной позиции, НО с минимальной возможностью повлиять на ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ РЕШЕНИЯ.

Усыновление – это не предвыборная гонка и не избирательная кампания!

Голосованием и митингами мам не выбирают!

Решается вопрос ЖИЗНИ малыша Матвея!  Если мы требуем СПРАВЕДЛИВОСТИ и ЗАКОННОСТИ, то должны следовать Закону и соблюдать  РЕШЕНИЕ СУДА.

Пока, на сегодняшний день,  СУД решил начать процедуру рассмотрения двух заявок об усыновлении Матвея. На судье лежит ответственность за ход и результаты этого дела. Никто из нас даже не может представить и со 100% вероятностью спрогнозировать будущее РЕШЕНИЕ. 22 декабря состоится следующее заседание. Закрытое заседание с особым порядком рассмотрения Заявления об усыновлении.

По поводу ПРОПИСКИ (РЕГИСТРАЦИИ), ЖИЛЬЯ, РАБОТЫ, ДОХОДОВ и положения Н.Тупяковой, которая не могла, в отличие от других кандидатов, сразу же ПОЛНОСТЬЮ представить все необходимые документы в соответствии с требованиями Закона. Именно потому, что одним из основных и столь длительных препятствий для выдачи ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ в Московской опеке назывались ВСЕ ЭТИ ПРИЧИНЫ – к Уполномоченному лично и обратились общественники.  И только после нашего вмешательства и были они сняты с повестки дня.

Безусловно, напоминая об этом, следовало оговориться и пояснить все эти обстоятельства, ведь прописка (согласно дате на штампе) появилась в середине июля 2015 года, а социальная карта москвича еще позже. В любом случае, эти причины В ПРОШЛОМ! Сегодня у Натальи есть ВСЕ НЕОБХОДИМЫЕ ДОКУМЕНТЫ на руках. Они должны быть представлены в Суд и теперь Суд будет проверять ВСЕ ЭТИ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА: прописку, жилье, историю опеки над предыдущими детьми, семейное положение, материальное положение, состояние здоровья, наличие Сертификатов, Заключений, Разрешений для того чтобы быть приемным родителем (усыновителем).   

Все подписи, списки, обращения, требования возмущенных граждан, к сожалению,  не МОГЛИ и НЕ СМОГЛИ повлиять на РЕШЕНИЕ Московской и Тульской опеки.  Вместе с тем, сам резонанс и то, как поддерживают Матвея в социальных сетях, говорит о том, что наше общество изменилось. 5 лет назад мы даже и не могли представить, что за право усыновить ребенка с тяжелой инвалидностью будут биться столько кандидатов! 

К сожалению, общественная АКТИВНОСТЬ (возмущение, сострадание, гнев, одобрение, порицание, требования, голосования и проч.) пройдет, завтра в социальных сетях о нем забудут, а вот меры РЕАЛЬНОЙ поддержки необходимы Матвею ВСЮ ЖИЗНЬ! 

Как только Матвей будет устроен в Семью, только его мама будет решать, как и кому рассказывать о его жизни. Личная (частная) жизнь граждан и семьи защищены Конституцией, нарушение тайны усыновления преследуется по уголовному кодексу, а ответственность за благополучие и обязанность защищать интересы ребенка лежит на родителях.  

Моя позиция предельно ясная — независимо от симпатий и антипатий, от стремлений заинтересованных лиц и колебаний настроения в социальных сетях  – добиваться:

 —  для Матвея:  ЛУЧШЕЙ ЖИЗНИ, ЛЮБЯЩЕЙ ПОЛНОЦЕННОЙ СЕМЬИ, эффективного лечения и постоянной помощи, гарантий поддержки государства;

— для совершивших преступление: неизбежного, неотвратимого наказания в соответствии с Законом;

— для всех кандидатов в приемные родители Матвея — равных законных условий.

Надо переживать и «болеть» не только за уважаемых  и замечательных мам, а прежде всего, за  малыша Матвея!   

Спасибо всем, кто переживает и поддерживает малыша Матвея! Мы все стали немного Матвеями. Мы вместе верим, надеемся, молимся, любим!

Не так давно Россия ратифицировала Конвенцию о правах инвалидов – важный и нужный документ, в  котором говорится, что государства-участники признают право инвалидов на  образование. В целях реализации этого права без дискриминации и на основе равенства возможностей государства-участники обеспечивают инклюзивное образование на всех уровнях и обучение в течение всей жизни.

 

Если отойти от сухого юридического языка международных документов, что такое инклюзия?

 

Инклюзия для меня – это когда нет необучаемых. Когда мне в ДДИ (детских-домах интернатах для детей инвалидов) не говорят «Чему его обучать? Он же ничего не понимает». «Необучаемость»  существует только в  головах некоторых сотрудников ДДИ. Поэтому в первую очередь мы добились, упразднения такой категории детей, как «необучаемый». Любого ребенка можно обучать!

 

Инклюзия для меня – это когда нет бесперспективных.  Когда региональные министры не  говорят про сирот с инвалидностью «Они безнадежные и бесперспективные», как это было в Бурятии. Министр, руководитель, работающий с детьми, просто не имеет права так думать. Любого ребенка можно развивать! Перспектива есть у каждого.

 

Инклюзия для меня – это когда директора санаториев не разворачивают автобусы с сиротами–инвалидами под надуманными предлогами, как это было в Подмосковье недавно. Когда директор детского оздоровительного учреждения перестанет говорить, что у них лагерь для «нормальных», а ваших везите в другое место, специализированное. Мне даже  начали перечислять, где такие санатории есть: в Перми, в Пятигорске, в  Калининградской  области… А что – неплохо: вы приехали отдыхать в Подмосковный санаторий, а вам рекомендуют поехать отдохнуть в Пермский край, в Кунгур.

 

Вообще все эти ярлыки вешают взрослые, они делят детей на категории, внушают им, что «особенные» дети должны находиться в «особенных» местах.  Дети рождаются без барьеров, все барьеры создают взрослые.

 

Поэтому инклюзия для меня – это когда родители здоровых детей не выступают против того, чтобы в  классе с их детьми сидели сироты/дети с особенностями. Так было в г.Павловске, когда волонтеры стали привозить детей из ДДИ в обычную общеобразовательную школу.

 

Наконец, инклюзия для меня – это уж точно не когда под видом совместного обучения ликвидируют коррекционные образовательные учреждения.. Как это происходит повсеместно. Инклюзия – не повод экономить. Сокращая детские сады для малышей с нарушением зрения, мы не делаем ни шага в направлении повышения доступности образования детей с инвалидностью.

 

За последние 5 лет количество указанных учреждений сократилось в России на 8,6% (на 154 учреждения). Притом, что численность детей-инвалидов растет. За один только  2014 год число детей-инвалидов возросло на 3,7%. Непродуманное неподготовленное закрытие коррекционных классов и учреждений может привести к необратимым последствиям  для здоровья  и развития больных детей. Необходимы вариативные формы дошкольного воспитания, учитывающие их особые потребности (группы присмотра, коррекционные группы), которых в регионах  недостаточно.

 

Инклюзия для меня – это когда не останется ни одного неравнодушного к проблемам детей с инвалидностью чиновника. Когда каждый губернатор будет знать, что у него происходит в детских домах-интернатах, когда каждый региональный министр будет видеть, как детей с  глубокой инвалидностью привязывают к кроватям в его учреждениях. Для достижения этой цели я готов сколько угодно привлекать внимание к проблемам таких детей… Всеми доступными способами. И я хочу сказать, что это работает: публичность и открытость – наше главное оружие против равнодушия.

 

2310602

Женщины любого возраста прекрасны и восхитительны. Господь Бог создал Женщин, чтобы мы могли их любить, защищать, беречь, воспевать. Неловкое сравнение, опрометчивое слово, вырванное из контекста рассуждений не могут изменить мое отношение к Прекрасному Полу. Любил, люблю, буду любить и уважать! Приношу свои извинения за допущенную ошибку!

Оригинал

26 марта 2015

Сыграть в ящик

Поступила жалоба из Пермского края: если раньше были роддома в каждом муниципальном районе (Юсьвинском, Юрлинском, Кочевском, Косинском, Гайнском), сейчас на весь округ всего один роддом в городе Кудымкаре, и тот «прославился» на всю страну «митингом мертвых детей». От  Кудымкара до Гайн — 160 км, от Кудымкара до Керосса (поселок в Гайнском районе) – 300 км. Как хочешь – так и добирайся.

Город с милым названием Добрянка. Медицинского персонала в единственном роддоме не хватает. Все роженицы стараются попасть на  роды в Пермь (почти за 70 км). Молочной кухни нет. Попасть в детский сад –проблема. Что же предпринимают местные власти для улучшения демографической ситуации и поддержки матерей с детьми? Они устанавливают … «бэби-боксы». И называют это «социальным проектом». Социальный проект – железный ящик с подстилкой и сигнализацией?  

Вместо того, чтобы помочь женщинам (прежде всего, беременным), привлекать общественность для работы с семьями, оказавшимися в трудной жизненной ситуации, усиливать работу по профилактике отказов от новорожденных, совершенствовать оказание медицинской помощи… в Пермском крае один за одним устанавливают железные ящики для брошенных младенцев.

С такой «социальной» политикой пройдет еще немного времени и в Пермском крае установят ящики для пенсионеров – «олд-боксы». А местные креативные рекламщики за выигранные на  госконкурсе гранты сочинят агитку: «Вам надоели ваши престарелые родственники? Мы избавим вас от этой проблемы». И наверняка у этой идеи найдутся сторонники, которые будут говорить «Да, это лучше, чем старость на помойке», «Это очень гуманно» и т.д.

Кому-то может показаться, что сама идея «бэби-боксов» очень человечна, особенно если учесть, ее специфическую подачу: «Колыбель надежды или помойка?» — третьего не дано. Но благими намерениями, как известно, выстлана дорога в ад. Любой грамотный специалист, работающий с  детьми-отказниками и их матерями, никогда не поддержит установку «ящиков для детей».

Во-первых, это противоречит Конвенции ООН по правам ребенка. В итоговых замечаниях Комитета ООН по правам ребенка, принятых на 65-й сессии 13-31 января 2014 года, в  разделе «Жестокое обращение и отсутствие заботы» прямо выражена «обеспокоенность существованием «бэби-боксов», которые позволяют анонимно отказываться от детей в некоторых регионах государств-участников Конвенции ООН, что является нарушением статей 6, 7, 8, 9 и 19 Конвенции. Комитет решительно призывает государства-участники (Конвенции ООН о правах детей) принять все необходимые меры для запрета «бэби-боксов» и разработки альтернативных способов, учитывая обязанность соблюдать принципы и положения Конвенции».

Конвенцией ООН о правах ребенка установлено, что ребенок имеет  право:

— на имя и на приобретение гражданства, а также,

— право знать своих родителей и право на  их заботу.

Государство обязуется уважать право ребенка на сохранение своей индивидуальности, включая гражданство, имя и  семейные связи как предусматривается законом, не допуская противозаконного вмешательства (статьи 7, 8).  Семейный кодекс РФ содержит аналогичные нормы.

Во-вторых, создание «бэби-боксов» при общественных структурах, частных клиниках и монастырях является прямым нарушением Российского Закона — организация такой деятельности противоречит ст. 121 Семейного кодекса Российской Федерации, которая гласит что деятельность по  выявлению и устройству детей, оставшихся без попечения родителей, осуществляется исключительно органами опеки и попечительства. Деятельность других, кроме органов опеки и  попечительства, юридических и физических лиц не допускается. 

Подобное попущение может привести к  непредсказуемым последствиям. За анонимностью процесса может скрываться преступление:

— ребенка могут использовать в  криминальных целях, а потом подкинуть в «бэби-бокс»;

— нет гарантии, что мать сама лично принесла ребенка.

Например, первым «клиентом» «колыбели аиста» в Японии оказался трехлетний ребенок, которого отнес туда… отец.

В первые 127 дней действия «Safe Haven law» (законе о местах, где можно анонимно оставить ребенка) в штате Небраска (США) были оставлены 35 детей, давно вышедших из младенческого возраста.

Да, и доказательств абсолютной безопасности этих устройств нет. В Германии, Японии и Китае известны случаи, когда младенцы, обнаруженные в «бэби-боксах», имели тяжелые повреждения или были мертвы.

В-третьих, анонимность отказа значительно усложняет процесс устройства ребенка в замещающую семью. Без правильно оформленных «отказных» документов и согласия матери на дальнейшее семейное устройство новорожденного этот процесс (розыска, оформления как безвестно отсутствующей или неизвестной и т.д.) занимает массу времени, а при невозможности его семейного устройства и помещении в дом ребенка (а затем в  детдом или интернат) делает «пораженцем в правах». Такие дети не получают ни  алиментов, ни пособий, ни пенсий. То есть «ящик» их делает априори БЕСПРАВНЫМИ.

Говоря о страшном виде преступления – убийстве новорожденных следует изучить мнение и заключения настоящих экспертов-криминологов, которые десятилетиями изучают эту проблему и  делают однозначный вывод о том, что мать, которая выбрасывает ребенка на  помойку или убивает его, не будет искать в Интернете адрес ближайшего «бэби-бокса» и специально ехать туда через весь город. Подобные действия требуют логики, а преступления совершаются преимущественно в состоянии аффекта. Практически все они раскрыты, так как генетические экспертизы сегодня помогают найти мать и соответственно изобличить преступника. Ко всему прочему число таких преступлений постоянно снижается и даже в середине 2000-х г.г. находилось на уровне 100 – 108 в год. А в последние годы снизилось до 71. Безусловно, и 70 погибших младенцев – слишком много, но ни одна из осужденных за все эти годы матерей-убийц даже и не помышляла о том, чтобы куда-то подкинуть ребенка и  никакие «боксы», «окна», «колыбели» их вообще не интересуют и не привлекут.

Зато женщина, находящаяся в  трудной жизненной ситуации, увидев рекламу «бэби-бокса», воспримет ее как единственный правильный выход. И лучшее подтверждение тому те случаи, которые уже описывают «бокс-агитаторы». Это многочисленные случаи возврата (через сложную процедуру генетической экспертизы) брошенного «сгоряча» младенца в  ящик.

«Колыбель надежды» искусственно создает спрос на свою продукцию. Раздувая кампанию, они информируют все больше матерей о том, что оставить ребенка в ящике — нормально.

Массовое распространение «ящиков для младенцев» будет свидетельствовать об общественном одобрении такого явления, как анонимное оставление ребенка, и будет провоцировать массовые отказы от  детей. Аборт делать плохо – это убийство, а родить и оставить ребенка в «бэби-боксе»  — в самый раз.

Как видите, «бэби-боксы» не  борются с причиной отказа от ребенка. Не в этом их реальная цель. Они предлагают женщине, оказавшейся в сложной жизненной ситуации, просто — оставить ребенка в ящике. Анонимность этого отказа не позволяет отследить семейную ситуацию и оказать помощь. Поэтому жизнь такой матери «после ящика» отнюдь не  наладится, а станет еще хуже и страшнее.

Яростным насаждением идеи «бэби-боксов» работа всех специалистов по профилактике ранних отказов от детей сводится на нет, потому что оставление ребенка в ящике противоречит самой идее профилактики социально-опасных явлений и оказанию помощи матерям.

За оголтелой пропагандой, оскорблениями противников идеи «ящиков», отрицанием соблюдения закона и негативного мирового опыта «бэби-боксов» мы не видим и не слышим никаких действительно экспертных оценок эффективности ящиков для детей. Где эмпирические исследования? Профессиональный анализ? Ссылки на Закон и Международные Конвенции, базовые принципы и нормы человеческой морали и нравственности? 

Отдельные  к тому же сомнительные истории (ведь агитаторы «гарантировали анонимность»!) о подброшенных младенцах подойдут разве что для статьи или слезливого сюжета, но не могут стать основой принятия решений в  области социальной политики.

Лукавством веет и от проводимых псевдо-соцопросов. Неискушенным, несведущим и вовсе не собирающимся отказываться от своих детей людям задают вопросы:

— «Что лучше убийство ребенка или спасение через «ящик»?

— «Вы за «ящики» ради спасения младенцев или против?»

Ответы весьма прогнозируемы, но совсем не репрезентативны.

Правильнее было бы спросить:

— «Вы готовы родить и отнести ребенка в  «ящик», если он нежеланный?»

— «Вы готовы объяснить своей дочери-подростку, в случае если она забеременеет, что аборт делать не надо, а  лучше отнести новорожденного в «ящик»?»

По данным немецких криминологов, число убитых и брошенных родителями детей ничуть не снизилось с  момента внедрения «бэби-боксов».  Более того исследование Криминологического института Нижней Саксонии, проанализировавшего все случаи убийства младенцев матерями с 1997 до 2006 года, показало, что женщины, убившие своего ребенка, никогда бы не понесли его в  «бэби-бокс». Поэтому «бэби-боксы» не имеют никакого отношения к снижению случаев убийства матерями своих детей.

Вероятно, мы в очередной раз сталкиваемся с тем, что под видом «социальной программы» проталкивается чистый бизнес-проект. Ведь ящик бесплатно не ставится. Например, в 2011 году краевой фонд Краснодарского края приобрел 5 «бэби-боксов» стоимостью 2,7 миллиона рублей. То есть кто-то хорошо зарабатывает, а всей остальной стране предлагают сыграть в ящик.

СПРАВКА

В Великобритании, Франции, Голландии, Швеции и  многих других европейских странах анонимное оставление ребенка противозаконно и  влечет за собой уголовную ответственность. 

04 марта 2015

Конец очереди

Маленький Ярик из Кудымкара за свои неполные 5 лет перенес уже не одну операцию по удалению опухоли головного мозга. Последнюю – сделали 20 января в госпитале им. Бурденко. После операции ему было рекомендовано химиолучевое лечение. 10 февраля Ярика должны были положить в Детское онкологическое отделение радиотерапии и комплексных методов лечения «Российского научного центра рентгенорадиологии» Минздрава России. Но не положили. Объяснение простое : мест нет.

О трагедии малыша я узнал из Открытого письма «Где Астахов?.....» отреагировал сразу — позвонил Главврачу, как оказалось не первый. «Мне уже кто только не звонил!» — в сердцах вздыхает Главврач. Если следовать Закону, то ребенку при наличии направления отказать не имеют права, НО проблема в банальной нехватке коек. На все мои доводы Главврач отвечает: «Я все понимаю, но как мне на имеющихся 30 койках разместить онкобольных детей со всей России? У нас в листе ожидания на госпитализацию 40 человек. Ярослав через 3 недели будет госпитализирован».

Понять врача можно, но где взять силы и слова, чтобы успокоить мать, у которой на глазах страдает ребенок. Я предложил Главному врачу совместно добиться расширения отделения до необходимого числа мест, тем более такая возможность реально существует, но необходимо решение Правительства и Минздрава. Под эти обязательства  Ярика и госпитализировали в тот же день. В порядке исключения.

Сейчас он проходит лучевую терапию. Процедуру переносит хорошо (насколько это возможно в его ситуации).

Но как же быть с остальной очередью из 40 детей, за которых никто не просил, о которых не писали в блогах, но которым тоже нужно экстренное лечение? В споре «Кого госпитализировать первым?» нет победителей, есть только проигравшие, потому что в этой очереди из 40 детей нет случайных пациентов – это все дети с тяжелыми онкологическими заболеваниями.

Мы можем адресно решать проблемы каждого заявителя,  звонить главным врачам по каждому случаю (часто этим мы и занимаемся), но единственный нормальный выход – это системное решение проблемы. По словам главного врача, в Центре рентгенорадиологии есть помещение, которое могло бы быть использовано под дополнительный коечный фонд. Но там необходим капитальный ремонт, на который нужны средства.

Я обратился в Правительство с убедительной просьбой оказать помощь Центру. Ведь это несложно, ничего дополнительно строить не надо, оборудование есть.
В любом случае — уже сейчас есть неравнодушные люди, готовые помочь, немедленно собрать средства на ремонт помещений, закатать рукава и сделать необходимый ремонт, потому что онкобольные дети не должны ждать в очередях.

P. S. В моем коротком очерке о Ярике оказалось ДЕВЯТЬ «НО».
 Жизнь и здоровье ребенка не могут зависеть от бюрократических «НО», на все вопросы врачи, доктора, администраторы и чиновники от медицины должны говорить не «НО», а «ДА»!
24 февраля 2015

Когда дети – Дар?

В дом мамы пятерых детей Екатерины пришла Радость, она родила девочек-двойняшек. Обе девочки были здоровенькими и  через несколько дней вместе с мамой из Глазовского роддома Удмуртии приехали домой в деревню Кестым. Через пару дней их навестила патронажная сестра, которая обнаружила… только одну девочку.

После настойчивых расспросов выяснилось, что вторую дочку мать отдала своей подруге Елене в город Киров.

Версия Екатерины. Узнав о беременности, мать 5-х детей решила сделать аборт, но врачи отсоветовали, да и подруга Лена умоляла родить ребеночка и отдать ей. Свои дети у женщины выросли, а ей так хотелось понянчиться с маленькой. Екатерина согласилась, ведь дома в деревне у  нее уже было пятеро. Отец работает в колхозе, особо малышами не интересуется. О  передаче ребенка женщины договорились, когда Екатерина была на 6 месяце беременности и стало ясно, что у нее будут близнецы.

Версия Елены. Многодетная подруга поделилась раздумьями по поводу шестой беременности и возможного аборта. Елена попыталась отговорить Катю, и в качестве последнего довода предложила забрать новорожденного к себе на воспитание. Так и поступили. Ни Кате, ни Лене даже не  пришло в голову, что они нарушают закон и могут быть привлечены к  ответственности.

Версия медсестры. Медперсонал, оказывающий помощь новорожденным обязан сообщать в правоохранительные органы о всех происшествиях с младенцами: болезнях, травмах, гибели, исчезновении и проч. Не  найдя вторую малышку патронажная медсестра забила тревогу и сообщила в органы опеки и попечительства, а они уже в Следственный Комитет. Проводится доследственная проверка по статье 127 УК РФ «Торговля людьми». Предстоит выяснить взяла ли мать со своей подруги деньги за ребенка.

После того как история получила широкий резонанс  Екатерина съездила в Киров и забрала дочку. Но органы опеки могут выйти с ходатайством в суд о  лишении матери родительских прав. Больше всех по этому поводу переживает бабушка:  мы не пьем, не побираемся, дети  накормлены, одеты, обуты, всегда под присмотром,  Да, живем небогато, но детей не отдадим.

Справка:

В России жертвами преступлений по ст. 127.1 УК РФ «Торговля людьми» в 2010 году стали 10 детей, в 2013 году — 6 и в 2014 году – 16 несовершеннолетних. 

А как бы вы поступили на месте государственных служб? Как вы считаете?

Можно ли считать мать виноватой за то, что она отдала своего ребенка подруге?

09 февраля 2015

Берегись автомобиля

Ирина (29 лет) записалась в салон красоты и приехала в назначенный час на Невский проспект принимать процедуры и улучшать свою внешность. Припарковаться не удалось и она решила оставить автомобиль в запрещенном для парковки месте. 3 часа в парикмахерской и СПА пролетели незаметно. В хорошем настроении, с прекрасной прической и маникюром Ира вернулась к авто, которого на месте не оказалось.

Дама бросилась искать машину и звонить в полицию, где и узнала, что машина ее была эвакуирована полчаса назад на штрафстоянку. Туда женщина и поспешила. Спустя еще полчаса она была на штрафстоянке, а еще через несколько минут она уже открывала автомобиль вместе с работниками службы эвакуации. За распахнуто дверью с глухо затонированным окном Иру и парней-эвакуаторщиков широкой улыбкой встречал полуторогодовалый Арсений.

В отношении матери возбуждено уголовное дело по ст.125 УК РФ (оставление в опасности). Теперь она дает показания следователям. Арсений жив здоров и находится дома. Справедливое ли это? Можно ли наказывать мать? Ведь с одной стороны ничего не случилось, ребенок мирно спал, возможно, немного замерз. Я уверен, что большинство наших граждан недооценивают опасность оставления ребенка в машине и не знают, к каким трагическим последствиям это может привести. Недавно жительница Свердловской области оставила годовалого ребенка в автомобиле, в результате малышка погибла, запутавшись в ремнях безопасности. Летом 2013 года в Ульяновске родители оставили 6-летнюю девочку в машине, сами же отправились в гипермаркет за покупками. Пока взрослые отоваривались, девочка высунулась в окно и нечаянно нажала на кнопку электрического стеклоподъемника. Шея малышки оказалась зажатой стеклом. Спасти ребенка медикам не удалось. В Ижевске родители оставили малыша в машине на солнцепеке, в результате чего ребенок задохнулся.

Перефразируя «классика» стоит напомнить, что «автомобиль — это не роскошь, а источник повышенной опасности»! Оставить ребенка один-на-один с опасной техникой с точки зрения закона равнозначно — дать ему спички и открыть канистру с бензином или газовый балон. Тревожно то, что таких случаев у нас становится все больше, а понимания среди водителей-родителей пока не чувствуется. Кстати, в США ведется статистика по подобным случаям. В 2014 году погибло 30 детей в результате того, что родители оставили их в машине. В 2013 году эта цифра была в полтора раза больше — 44 ребенка. Всего с 1998 года по этой причине погибло 636 детей. Почему так происходит? В подавляющем большинстве случаев родители просто забывают о детях на заднем сиденье. Одним из методов борьбы с родительским склерозом стала социальная кампания «Beat the heat — check the back seat!» американцы признают эту проблему и активно борются с ней. Думаю, нам тоже придется пойти по этому пути. Конечно, возбуждение уголовного дела во многом отрезвляющая мера (статья 125 УК РФ «оставление в опасности» предусматривает лишение свободы на срок до одного года), но не можем же мы пересажать полстраны. Жалко матерей и отцов, но кто пожалеет запертых в авто детей? А как бы вы поступили с родителями, оставляющими своих детей в машинах?
02 февраля 2015

«Дети шпионов»

Государственная измена в форме шпионажа против собственной страны, безусловно, преступление тяжкое и в любой стране карается сурово и неотвратимо. Даже если оно совершено по глупости, невежеству, безумию, из вредности или чрезмерной болтливости. Но, как известно, дети за родителей не в ответе, даже если один из них будет признан виновным в тяжком государственном преступлении.

Органы опеки и попечительства г. Вязьмы стоит поблагодарить за оперативность, с которой они выдвинулись в семью Давыдовой и заинтересовались судьбой семерых детей. Но в остальном, мы будем сдерживать их желание поучаствовать в судьбе детей, изъять и отправить на «сиротский конвейер», потому что помимо матери, вляпавшейся в уголовное дело, у  них есть отец, бабушка, дедушка, дяди, тети, то есть Большая семья, которую ни в коем случае нельзя разрушать.

Статья 275 Уголовного кодекса действительно подразумевает ответственность за сбор и передачу любой информации (даже не секретного свойства) иностранному государству, если такая информация может быть использована с целью нанесения вреда обороноспособности и безопасности Родины. Не  берусь делать выводы о виновности или невиновности жительницы г.Вязьмы, поскольку, не видя документов предварительного расследования, это было бы как минимум непрофессионально. Но оставаться в стороне от ее дела нельзя. Профессиональный и человеческий долг требует от нас сделать все возможное, чтобы даже в такой сложной ситуации сохранить семью, защитить детей и вернуть им маму.

Все участники уголовного производства должны учитывать данные о личности обвиняемого, включая семейное положение и наличие несовершеннолетних детей — таково требование закона.

Надо напомнить, что в моей практике работы в должности Уполномоченного уже встречались такие ситуации. Это дело Юлии Кругловой, матери 5 маленьких детей из Самары, которую осудили на 6 лет колонии и посадили по обвинению в хищении крупных денежных средств. После моего участия в кассации Самарского областного суда и отмены решения мне пришлось за руку выводить беременную (на 8-м месяце) Юлию на свободу из Самарской женской колонии.

Как не вспомнить историю с попытками запугать общественного активиста Евгению Чирикову изъятием двоих малолетних детей?! Независимо от моего отношения к политической деятельности Жени такие попытки органов опеки и различных комиссий и организаций были однозначно пресечены именно  Уполномоченным, благодаря своевременному вмешательству.

Мы активно помогали Анастасии Дорониной, матери двух малышей из г.Гусь-Хрустальный Владимирской области выйти досрочно из колонии, где она уже отбывала наказание в виде 4 лет лишения свободы. И общими усилиями вытащили ее из-за колючей проволоки.

Плюс ко всему, за это время уголовное законодательство серьезно изменилось в части либерализации положения осужденной или привлекаемой к уголовной ответственности женщины, имеющей маленьких детей. В судебную практику прочно вошло понятие «отсрочки наказания до совершеннолетия младшего ребенка». Да и меры пресечения серьезно разнообразились за последние годы. Домашний арест применяется широко и активно.

Евгения Васильева спокойно проживает дома, ни в чем не нуждается и почти ни в чем не стеснена, кроме пластикового браслета на ноге. И  дети по лавкам не сидят и ложками не стучат. А вот семерым детям (младшей из которых 2 месяца), находящимся на иждивении Давыдовых, точно нужна мама. И им абсолютно все равно, в чем она обвиняется.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире