partofair

Кусок эфира

23 июня 2017

F

Фрагмент программы «Дилетанты». Тема — Когда и почему мы поссорились с Западом

Л. Млечин, журналист
― На это уходят у нас огромные интеллектуальные силы. Мы растрачиваем свои силы и свои ресурсы на противостояние тому врагу, которого не существует.

С. Бунтман
― Но это сродни пьянству, наркотикам, которые отвлекают очень сильно от проблем реальных.

Л. Млечин
― Я думаю, да, конечно, Сталин есть наркотик, конечно, то прошлое, которое мы сейчас себе комфортное конструируем – это наркотик. Создание, конечно, врагов мнимых, которых нет в реальности и которые мешают видеть нам реальных врагов, которые нас подстерегают действительно. Конечно, мы упрощаем себе жизнь таким образом.

С. Бунтман
― Да, простые ответы на очень сложные вопросы. Но вот мы всегда думаем: как из этого выйти, как выйти из этого порочного круга, из этого возвращения в самые глухие точки нашего прошлого? Возвращения в московский изоляционизм, допетровский такой вот, возвращение в сталинскую холодную войну в самом таком ее холодном виде. Вот как вырваться из этого? Потому что не видно.

Л. Млечин
― Нет, сейчас нет никакой возможности. Мы сейчас в стадии возгонки этого всего, нам сейчас все это нравится, у нас сейчас глаза горят, мы разим этого вечного американского врага, это товар повышенного спроса, на нем чудесно можно заработать и карьеру сделать и так далее, это все сейчас, и общество впитывает это все как губка. Нет-нет, мы совершенно сейчас в стадии как раз не поиска реальности, а мы сейчас в стадии конструирования себе внешнего мира и историй таких, которые нас устраивают, и которые соответствуют нашим представлениям. Потом через какое-то время, конечно, обществу придется повернуться к реальности лицом

Читать эфир полностью >>>>>>>

Фрагмент программы «Курс Потапенко». Тема — Графоманы как источник денег.

Екатерина Иноземцева, основатель Free Publicity School Артемий Лебедев — блогер № 1.

Д.Потапенко Но он пишет… Тёма и пишет только для себя. Насколько это конвертируется в продажи?

Е.Иноземцева Конечно, конечно. Это ему создало личный бренд. Он бы и не зарабатывал столько, и не брал бы столько, если бы у него не было такого бренда. Конечно. Ну а где объективная стоимость услуг Лебедева? Нет ее.

Д.Потапенко Объективной стоимости нету. Но то, с чего… Тёму Лебедева я немножко помню со времен еще Ситилинка, когда он, собственно говоря, как он стартовал. Да? Поэтому как он создавал личный бренд в самом начале, там, 90-х…

Е.Иноземцева Ну, это другая история.

Д.Потапенко Да. Она прямое продолжение этой истории. Ну, насколько конвертируется его блог в стоимость его услуг?

Е.Иноземцева Давайте честно. Мы, конечно, это не померяем. Конечно, можно засунуть там метки, смотреть показатели и обменивать форму захвата на лид-магнит, на привлекательные…

Д.Потапенко Не материтесь. У нас там практически все дети и женщины.

Е.Иноземцева Дети и женщины, слушайте меня внимательно, вы тоже можете это делать.

Д.Потапенко Переведите на русский, что куда перевелось?

Е.Иноземцева Вы пишете, вы рассказываете о своем бизнесе, вы тем самым привлекаете внимание друзей, подписчиков, набираете аудиторию и в какой-то момент вы можете начать с ними взаимодействовать. Это, знаете, как в отношениях. Не обязательно, точнее не нужно девушку сразу тащить в квартиру, в койку (вы понимаете), а нужно делать мягкие наступательные движения. И, вот, если говорить о бесплатной популярности, free publicity — это, собственно, тот тренд, на котором мы сейчас катаемся и на котором я строю бизнес. То есть как публиковаться, как доносить свою ценность через бесплатные каналы коммуникации, не платя «Форбсу», «Ведомостям», не заказывая у них рекламу.

Так вот. Сначала вы постепенно подогреваете своего читателя, подписчика. Вы, вот, как тот завод публикуете на страничке Вконтакте или как сотовая столовая рассказывает не о пирожках, а о каких-то, не знаю, рейтингах лучших заведений своего города. Аудитория формируется. В какой-то момент она по сарафану передает это дальше, аудитория становится больше. В какой-то момент вы заезжаете в город, где находится эта столовая, становитесь клиентом, и это может быть очень долгий путь. Это правда. И это может быть…

Д.Потапенко Ну да.

Е.Иноземцева И это может быть и косвенная монетизация, когда вдруг столовая при наличии паблика в 3 тысячи, в 10 тысяч человек, начнет, например, продавать рекламу этого места.

Д.Потапенко Это вот другая история. Вот, если развивать эту историю, масштабировать, а, вот, локационно, например, ну, вот, пишет столовая отличные посты, вопросов нет. Но, вот, для меня… Но, опять-таки, я поскольку… Я же, я реальный столовщик. Вот, я, правда, искренне не понимаю: от того, что там писать замечательные посты, я понимаю, что с точки зрения… Клиент, который читает, лайкает посты, это не клиент столовой.

Е.Иноземцева Это правда. Не клиент в моменте.

Читать эфир полностью >>>

Фрагмент программы «Цена победы». Тема — Сопротивление в Восточной Европе.

Д. Прокофьев Там не ставилась задача немцами разрушить те государства. Они скорее хотели их инкорпорировать каким-то образом, с ними наладить сотрудничество, хотя вот эти как раз государственные институты в Норвегии, в Дании, в Голландии, они как раз старались противостоять, – да? – общественные организации, противостоять гитлеровскому диктату. Скажем так, немцы не ставили задачу разрушить, уничтожить эти государства. А вот там, где государства были разрушены, и была поставлена задача именно вот оккупации, – да? – национального подчинения, там вспыхнуло… вспыхнули настоящие гражданские войны. И если… да, вот Вы сказали, Словакия. После распада Чехословакии Чехия была включена фактически в рейх.

В. Дымарский Протекторат.

Д. Прокофьев Ну, как протекторат – да, – Богемии и Моравии. Ну, были еще в составе Австрийской империи, стали в составе германской. Те же самые австрийцы рядом. Австрия уже была. А Словакия получила отдельное государство и прекрасно немцев поддерживала. Да? До 45-го года все было у них хорошо. А в Польше, конечно, вспыхнула настоящая война. И сразу же практически после того, как Польша была поделена между Гитлером и Сталиным. Прошла граница по Бугу. И соответственно после договора о дружбе и границах для польского государства места не было. И тогда поляки создали подпольное государство. Вот что было особенно…

В. Дымарский А что Вы называете подпольным государством? Это вот это правительство, которое в Лондоне сидело?

Д. Прокофьев Нет. В территории… на территории Польши действовало самое настоящее государство. Так оно и называлось подпольное государство, в котором действовали суды, в котором действовали университеты. Да? Польская система… Немцы закрыли университеты в Варшаве и в Кракове. Поляки вели эти занятия. Причем была сознательная политика – да? – что не давать славянам высшего образования. Поляки наладили систему высшего образования. Они, значит, не признавали действия никаких немецких законов. Значит, требовали, чтобы население подчинялось польским законам и польской администрации. Были суды, и приводились в исполнение приговоры польских вот этих подпольных судов. И надо еще понимать такую вещь. Когда мы говорим о сопротивлении, о партизанском движении вообще. Да? Вот это в кино то, что мы смотрим. Мы забываем одну вещь. Что такое партизан? Вооруженный боец, который вот в лесу находится, как показывают вон в фильмах, в книгах мы читаем. Да?

В. Дымарский И подрывает…

Д. Прокофьев Подрывает мимо проходящие поезда. Да? Это молодой, здоровый парень, физически сильный… здоровый мужчина, которого нужно 3-4 раза в день кормить горячим. Сам он добыть себе еду, сам он себе заработать на нее, он не может совершенно по естественным причинам. Да? Так же как и далеко ходить там… Там нет, в лесу нет магазинов, где он мог бы это купить. То есть это означает, что без поддержки населения, которое, грубо говоря, кормит партизан, без экономической базы, которая снабжает партизан продовольствием, – да? – дает возможность отдыха, дает возможность там пойти в баню, – да? – отдохнуть, прийти в себя, вылечиться, никакого партизанского движения действовать не будет. Нужна очень сильная экономическая база для того, чтобы как-то вот поддерживать вот эти отряды, плюс оружие. Да? Оружие в магазине ты тоже не купишь. За…

В. Дымарский Ну, я так понимаю, самообеспечение какое-то работает, да?

Д. Прокофьев Значит… Какое?

В. Дымарский Где-то отняли, где-то…

Д. Прокофьев Отнять не получиться.

В. Дымарский Почему?

Д. Прокофьев Дело в том, что отнять не получится. Если начинать…

В. Дымарский У крестьянина отнял еды. У немца отнять оружие.

Д. Прокофьев Если начать отнимать оружие у крестьян…

В. Дымарский Не оружие.

Д. Прокофьев Да, еду, конечно. Конечно. Если начать отнимать еду у крестьян, то крестьяне пойдут к немцам. То крестьяне… Ты больно-то долго в лесу не продержишься, если ты будешь именно отнимать. Тебя должны кормить, тебя должны поддерживать. И, кстати, в Польше ведь действовало сразу несколько крупных вооруженных таких формирований…

Читать эфир полностью >>>>>>>

Фрагмент программы A-Team.

А.Голубев Любовь, мы знаем, что за каждыми политическими, скажем так, кланами присутствуют определенные интересанты. В связи с этим вопрос: если Навальный придет к власти, понятно, что Владимир Львович, ваш спонсор, вернется в Россию, приумножатся ли его активы, как вы думаете, или, например, активы «Альфа-Групп»?

А.Нарышкин Прости, пожалуйста, Владимир Львович…

А.Голубев Ашурков.

Л.Соболь Вопросы просто, честно… Меня всегда удивляли те вопросы, когда задают вопросы… есть такая тактика. Я вот участвовала в дебатах. И самое сложное – когда тебе задают вопрос, есть 30 секунд на ответ. И тебе нужно ответить, а человек в своем вопросе закладывает столько неправильных тезисов, что ты не можешь их развить…

А.Голубев Очень простой вопрос: Если Навальный придет к власти, понятно, что Владимир Львович вернется…

Л.Соболь Наш спонсор Фонда борьбы с коррупцией – это жители, это граждане Российской Федерации, это десятки тысяч…

А.Голубев Это лозунги.

Л.Соболь Это не лозунги, это правда. Это десятки тысяч граждан Российской Федерации.

А.Голубев За вами стоит хороший бизнес, который сейчас немножко терпит проблемы…

Л.Соболь За нами стоят хорошие граждане, которые хотят жить в справедливой стране.

А.Голубев Да. Ашурков – его активы преумножатся вместе с «Альфа-Групп», как вам кажется, когда Навальный придет к власти?

Л.Соболь Я не могу сказать, что будет с Владимиром Ашурковым.

А.Осин А как вы отнесетесь к тому, когда через год или два его активы преумножатся, как это было, скажем, с Петром Порошенко…

А.Голубев Или с друзьями Путина.

Л.Соболь Владимир Ашурков и все люди, которые являются моими коллегами и моими соратниками, они сейчас работают не для того, чтобы преумножить или преуменьшить свои активы.

А.Осин Но как-то так получается…

Л.Соболь Они работают за идею. И Владимир Ашурков, если вы посмотрите, он не преумножил. Если бы человек хотел преумножить свои активы, он, наверное, сейчас работал бы на власть, а не поддерживал Фонд борьбы с коррупцией и не рисковал бы своей жизнью, и жизнью, здоровьем и свободой своей семьи, не находился бы сейчас за границей в вынужденной эмиграции. Если человек хотел преумножать свои активы, он бы пошел сейчас работать в администрацию президента и пилил бы средства в государственном заказе, как это делают другие люди. Поэтому, я считаю, что это просто некорректный.

А.Осин Факт, что не все берут и не всем доверяют ответственный посты при распиле чего бы то ни было.

Читать эфир полностью >>>>>>>

Фрагмент программы «Один»

Алексей Соломин: Вы, наверное, слышали о том, что некий журналист Владимир Соловьев сказал о вас и не только он, кстати. Я сейчас напомню. У меня где-то записано. Значит, Владимир Соловьев назвал вас мразями и двумя процентам дерьма, по-моему, что-то такое…

Никита Купреянов, выпускник журфака МПГУ: И клопами, которых надо давить.

Сергей Кудрявцев, IT-менеджер: Детьми коррупционеров.

Кирилл Говорко, студент, политический активист: За то, что у нас телефоны есть.

Алексей Соломин: Как много, видите! Каждый может себе разобрать по прозвищу.

Люся Штейн, студентка, сотрудница штаба Дмитрия Гудкова, кандидат в муниципальные депутаты: Этот человек занимает лучшее эфирное время на главных телеканалах страны.

Алексей Соломин: Не уверен, правда, что это лучшее эфирное время, но он занимает достаточно много времени в эфире федеральных телеканалов, причем, по-моему, на некоторых его как-то не принимают…

А другой – вот есть еще пиар-директор «Мегафона» Петр Лидов, по-моему.

Кирилл Говорко: Да, который извинялся еще в Твиттере.

Алексей Соломин: Который называл вас дегенератами. У вас есть ответ этим людям?

Кирилл Говорко: Конечно. Пожалуй, я начну. Во-первых, мрази – это те, кто избивал дубинками людей, особенно женщин и детей. Мрази – это те, кто постоянно врут нам с экрана.

Люся Штейн: И те, кто дал им эти приказы.

Кирилл Говорко: Конечно. И Мрази – самое главное, вот Люся верно говорит – это те, кто все это видит, все это знает, но ничего при этом не делает и говорит, что полиция действовала в рамках закона. Знаете, я бы посмотрел, если бы дети этих полицейских с их женами и матерями пришли на митинг, и что бы они сказали, если бы полиция начали избивать их семьи. Они бы тоже сказали, что полиция действовала в рамках закона, мне интересно, действительно?

Алексей Соломин: Всё. Кирилл за всех ответил, я так понимаю. Смотрите, вы выбрали ту же тактику: вы в ответ назвали тех же людей… ну, говорите по принципу «сам дурак».

Никита Купреянов: Нет, ну почему? Во-первых, Владимиру Рудольфовичу мы, я думаю, можем передать смело привет. И вообще, надо как-то поинтересоваться, а его это изречение, спич не тянет ли на статью 282 – экстремизм? Потому что очень похоже на призывы какие-то, что нас нужно давить как клопов, и вообще, это оскорбление и клевета, тем более.

Люся Штейн: Этой статьи вообще, по-моему, не должно быть, поэтому пользоваться их же методами, мне кажется, не то чтобы оптимально…

Алексей Соломин: Видите, как. Я обещал нашим слушателям, что у нас здесь разные мнения. Люди у нас, действительно, разные, но их объединяет, по крайней мере, то, что они 12 июня вышли на акцию протеста.

Люся Штейн: Владимира Соловьева можно придать суду по другим статьям, так что я не против.

Алексей Соломин: По каким?

Люся Штейн: За ложь, клевету. Это просто какой-то монстр, которого выпустили на федеральные каналы. Я вообще не понимаю, что происходит…

Кирилл Говорко: Пользуясь случаем я хотел предложить Владимиру Рудольфовичу, чтобы он просто пригласил двух участников, как это было недавно на РБК – пригласил одного человека, например Люсю Штерн… одного из нас к себе в эфир и молодого человека со стороны позиции, которую занимает наша власть…

Алексей Сидоров, гражданин, житель РФ: Омоновца что ли?

Люся Штейн: Они не дают сказать. Даже когда якобы делают вид, что оппоненты в студии, они этим оппонентам не дают сказать, вырезают, если они что-то все-таки сумели сказать. Это бесполезно…

Кирилл Говорко: Туда еще приходят люди, которым по 50-60 лет. Там молодых вообще нет. Позовите молодых людей – спросите их мнение.

Люся Штейн: Они их ни во что ни ставят: дегенераты – и всё.

Никита Купреянов: Тут даже надо не спросить, а если вы считаете, что правда за вам, так дайте нам слово. Если правда за вами, так чего вы боитесь? Пожалуйста.

Сергей Кудрявцев: На самом деле, Соловьев просто толстый тролль. И вот вся наша негативная реакция – это мы ведемся на его троллинг. Он создает себе хайп, он делает себе рейтинг всеми этими громкими заявлениями. И наша реакция – мы тоже сейчас играем на его рейтинг. То, что человек говорит, что все, кто имеет телефоны и хорошо одет, значит, как минимум дети чиновников-коррупционеров, потому что, видимо, остальные россияне не должны ходить с телефонами и не должны ходить в хорошей одежде, — говорит много о нем. Я всё.

Люся Штейн: Либо у него шизофрения, потому что это граничит с какой-то уже клиникой, на мой взгляд. Это даже видно, если проследить преображение его внешнего вида, как он выглядел 10 лет назад, он, действительно, превращается в монстра. Это у него на лице отпечатывается просто. Когда ты такое говоришь, ты такие вещи транслируешь, мне кажется, это не может на тебе не отразиться. И у него это прямо это написано…

Алексей Соломин: А вы думаете, это от сердца идет?

Сергей Кудрявцев: От зарплаты.

Вадим Побережный,активист: Я хочу сказать, что он именно такой человек. Он просто бизнесмен. Он зарабатывает этим делом деньги. Ему за это платят. И можно посмотреть его старые видео. Например, то, что он сейчас говорит – раньше он говорил по этим темам совершенно другие вещи. Это просто человек, которому платят за определенные тему, о которых он говорит. Он та зарабатывает себе деньги. Поэтому даже говорить о том, что он сумасшедший, что он дурак не нужно. Он просто так работает.

Я думаю, что многие люди, которые получают такие огромные деньги, сами так шли бы и оправдывали эту власть.

Сергей Кудрявцев: Он талантливый ведущий.

Вадим Побережный: Да, он талантливый человек, он зарабатывает себе так деньги.

Люся Штейн: Но когда ты работаешь так в этой сфере, мне кажется, это все-таки проникает в тебя. Нельзя держать дистанцию, то есть приходить домой… он же приходит домой с работы, и он что-то чувствует, думает по этому поводу, либо он уже совсем лишен уже каких-либо человеческих чувств…

Вадим Побережный: Есть такие люди…

Люся Штейн: …чтобы не рефлексировать потом, если ничего, кроме заработка в этом нет…

Читать эфир полностью >>>>>>>>>>>>

Передача «Разбор полета».
Александр Роднянский, продюсер:

Ну, смотрите, я, во-первых, категорически не предполагал распад страны. То есть для меня это была такая неожиданность абсолютно радикальная, в которую я не верил, и мы все – я имею в виду мое поколение, — мы, пожалуй, мечтали о модернизированном и реформированном Советском Союзе, а не о сумме разных государств. Это даже в голову не приходило, признаюсь вам откровенно, даже в 91-м году. Если бы за два месяца до того, как Советский Союз объявили распавшимся, мне бы об этом сказали, я бы не поверил.

Поэтому, откровенно говоря, все идеи сводились к тому, чтобы, конечно же, суметь, таким образом, совокупными усилиями модернизировать страну, чтобы она оказалась конкурентоспособной, свежей, открытой, предоставляющей своим гражданам право передвижения, свободы выборы, профессию, чего угодно. Совершенно понятно. Права человека – слова такие знали, они были в обиходе, так сказать, еще диссидентском, но мы в своем понимании отдавали отчет, что, с одной стороны, конечно было здорово сохранить – может быть, так не формулировали, это сейчас все ясно – но сохранить элементы социальной политики, которые на тот момент были закреплены за Советским Союзом и начали разрушаться очень быстро.

Ну, а по-человечески… мы же все были молодыми, мы все, так сказать, очень любили друг друга, и ту ситуацию, в которой оказались. Нам показалось, что мы востребованы временем. Когда ты в 25-26 лет вдруг делаешь фильмы, на которые выстраиваются очереди в кинотеатры, и эти фильмы документальные, — это такая была реальность, — и пишут главные газеты, дискутируют главные люди на телевидении; и все спорят, каким образом должна быть переорганизована страна, — нам казалось, что это удивительное время, которое востребовало столь разных и до недавнего, до перестройки времени лишенных права на реализацию людей, безусловно, превратиться и или выльется в нечто новое в целом со страной.

И когда этого не случилось, и она распалась, и оказалось, что город, в котором я родился и вырос – Киев я имею в виду – оказался столицей совершенно другой страны, и мне выдали… ну, не сразу выдали, но совершенно понятно стало, что я гражданин другого государства, сам того не ожидая. То есть меня уже не особенно вот с этой реальностью многое связывало. На тот момент я вообще очень не любил эту новую реальность, потому что я понимал, что руководство Украины, как и большинства республик – это руководство партийных центральных комитетов партии. И вот в Украине первым президентом стал первый секретарь ЦК Компартии Украины Кравчук.

И мне все это было несимпатично, потому что мы все были воодушевлены перестройкой как идеей, в том числе, избавиться от 6-й статьи Конституции, избавившей от «руководящей и направляющей роли». И поэтому как бы наличие этих прекрасных людей, которые еще недавно назывались секретарями по идеологии, мне было глубоко не близко. Кроме того моментально началась национальная тема, которая мне была категорически чужда, как и любому человеку, воспитанному в интернационалистском духе – я таковым был.
И я в общем, совершенно спокойно, я вам признаюсь честно, вот с этой реальностью моего родного города расстался достаточно быстро, переехав в Германию и пропустив несколько лет упорного развития национального государства. Я уже присоединился к этому 4 года спустя.

Читать эфир полностью >>>

Передача «Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева»

Матвей Ганапольский: Давайте я начну с цитаты, хотя так в журналистике не полагается. «За несколько минут до начала движения «Марша равенства», — это цитата, — так был назван марш ЛГБТ-сообщества, полиция взяла в кольцо, — внимание – противников марша». Еще раз повторю, чтобы дошло – не участников марша, а  противником марша.

«Противники поняли, что участники марша изменили маршрут и попытались прорвать кольцо. Было несколько попыток. Но конная полиция, — еще раз повторю для тех, кто не понял – но конная полиция им не дала пройти н в парк Шевченко, ни в сторону Дома учителя. Во  время этих попыток взорвали петарду, или взрывпакет. Взрыв был достаточно сильный, но никто не пострадал. Стычки были 3-4 минуты, после этого попыток прорваться больше не было», — сообщил корреспондент телеканала. Как позже сообщила пресс-служба Национальной полиции, шесть человек – внимание – не которые участвовали в ЛГБТ-параде, а которые пытались прорвать кордон полиции, чтобы помешать ЛГБТ-параду, доставили в участок, чтобы дать правовую квалификацию их действиям», — конец цитаты.

Думаю, вы поняли, что дело происходит в Киеве, где в сегодняшнем марше приняли участие более 2400 человек. Как косвенный свидетель событий докладываю: марш состоялся, небо на землю не упало, все разошлись без травм, с  фотографиями марша можно ознакомиться в интернете. Марш был – чего не было? Не было хоругвеносцев, всяких милоновых и  всяких радетелей за веру. Не было ряженых казаков. Для тех, кто у Соловьевых-Киселевых сегодня услышит про Украину, которая погрязла в голубизне, голубых мундирах, как метко и остроумно выразился российский национальный лидер, правда, по другому поводу, то спешу откорректировать, что украинцы бесноватое российское телевидение не смотрят. И судя по толпе, которая с тротуаров наблюдала за маршем, это было никакое не осуждение, а  простое любопытство, что это за ряженые идут.

Украина сегодня подтвердила свое понимание европейского государства тем, что на деле реализует понимание правила «что не запрещено, то разрешено», А поскольку ЛГБТ-сообщество для обычных граждан угрозы не представляет, то имеет право ходить парадом, как и любая общественная организация. Конечно, внутри Украины будут протесты, крики и визги под общим заголовком «до чего мы дошли», «вот это и есть Европа». Но знаете, визги повизжат и затихнут. А атмосфера свободной страны останется.

Читать эфир полностью >>>

Фрагмент программы «Дифирамб»

Аркадий Укупник, композитор: Да. И у меня вопрос к московскому правительству: чья это земля? Почему по воскресеньям, когда везде объявлено, что парковка бесплатная, некий «Моспаркинг», о котором я уже много слышал, как о каких-то рейдерах, говорит: «А у нас не касается. 200 рублей в час, пожалуйста». Вот просто вопрос. Не денег жалко (хотя и денег тоже), но ответьте, Сергей Семёнович, Аркадию Семёновичу…

О. ПАШИНА: Чья это земля? Это наша земля.

А. УКУПНИК: Да, это земля городская, наверное.

О. ПАШИНА: Да.

А. УКУПНИК: И все паркуются. А почему? Что это? Это беспредел, на мой взгляд.

О. ПАШИНА: А реновация вас случайно не коснулась?

А. УКУПНИК: Реновация меня не коснулась. Хотя я никогда не жил в хрущёвках, но снимал квартиру в хрущёвках. И конечно, так сказать, жить там ужасно.

О. ПАШИНА: А как вам кажется, откуда такой парадокс — жить в хрущёвках ужасно, и в то же время большинство людей так протестуют?

А. УКУПНИК: Люди не верят власти абсолютно, в общем, имея под собой достаточно оснований. И любая инициатива властей рассматривается с этой точки зрения. И это не беспочвенно. Поэтому, конечно…

О. ПАШИНА: То есть — боятся, что обманут и ничего не дадут, или будет хуже.

А. УКУПНИК: Ну, как всегда. Хотят сделать как всегда…

О. ПАШИНА: Как лучше, да.

А. УКУПНИК: А не получается как лучше, да. Ну, я бы не стал это комментировать, потому что это, конечно, такой стык. Одно — когда ты выходишь на Патрики и получаешь удовольствие. Или я недавно тоже пошёл, вышел на Садовое кольцо и прогулялся с большим удовольствием. Это одна история. А другая история — когда отделить возмущённых зрителей, слушателей или жителей города Москвы, реальных и тех, для кого этот…

О. ПАШИНА: Всё затеяно.

А. УКУПНИК: Всё это затеяли. Я так понимаю, почему это с такой бешеной скоростью делается — потому что дали команду нашему Сергею Семёновичу. Ну, вы понимаете, кто команду может дать, да? К 2018 году чтобы люди… чтобы приехали иностранцы на футбол и вдруг поняли, что это…

О. ПАШИНА: Всё было красиво.

А. УКУПНИК: Ну, это почти Нью-Йорк. А что? Тут не медведи ходят! То есть наша любовь к показухе. Ну, она не только в городе Москве. Я года два назад был в Баку. Ну, потрясающе всё сделано! Но есть такая дорога, там едешь вдоль моря — выстроен огромной высоты, потрясающей красоты забор с восточными узорами. Но беда в том, что мы ехали на двухэтажном автобусе, и когда я заглянул за этот забор, я увидел какие-то бедные кишлаки. То есть выстроено всё красиво…

О. ПАШИНА: Прикрыли.

А. УКУПНИК: Прикрыли. Вот и у нас. Я думаю, это связано только с этим, потому что бешеные сроки. Была команда — к 2018 году превратить Москву в «город цветущей плитки».

О. ПАШИНА: А липы что-то не хотят распускаться, не слушаются мэра.

А. УКУПНИК: Ну, это уже, как говорится… Мэр, конечно, может хотеть, но подрядчики и всё остальное сопутствующее, тендеры и вся эта история — она предполагает, что будут пересаживать, переделывать где-то сливы, где-то фотографии этих вздыбившихся плиток. Можно только надеяться, что результат будет… Мне кажется, результат будет хороший, с точки зрения просто… Ну, я как человек, давно живущий в Москве, получаю удовольствие. Понимаю, чего это стоит. И стою в пробках — то же самое. И ругаю на чём свет стоит. Прошлое лето — я просто уехал…

Читать эфир полностью >>>>>>>>>>

Передача «Не так». Тема: Суд над Мигелем Серветом, философом, отрицавшим Троицу, противником Кальвина, Женева, 1546 г.
А. Кузнецов: А вот что Кальвин говорил о церковной дисциплине в свое время: «Если ни одно общество, даже сама семья, не может существовать без дисциплины, тем менее может обойтись без нее церковь, которой приличествует самый строгий порядок. Если учение составляет душу церкви, то дисциплина должна считаться тем нервом, посредством которого соединены отдельные члены тела. Кто желает отменить церковную дисциплину, тот разрушает церковь». Вот собственно говоря, Сервета и обвинил в том, что он разрушает… нарушает церковную дисциплину, разрушает учение, и тем самым объективно является врагом церкви и прочее. Потом Кальвин, наткнувшись, а Кальвин переживет Сервета на 10 лет, наткнувшись на постоянно вспыхивающее недовольство своей ролью вот во всем этом деле, будет оправдываться, часто достаточно неуклюже. Например, он распространит слух, который не подтверждается ничем, кроме его слов о том, что он якобы рекомендовал суду обойтись гораздо более мягким вариантом казни – отсечением головы мечом, а не медленным сожжением. Вот что он будет писать… Сервет попросит за… меньше, чем за сутки до казни попросит его прийти в тюрьму, попросит о свидании. И вот что Кальвин потом, уже после казни Сервета напишет: «Я никогда не питал к нему личной ненависти, и потому кротко напомнил ему, что более 16 лет я не щадил себя для того, чтобы обратить его к Господу и даже готов пожертвовать для этого собственной моей жизнью. Потом, оставив в стороне все личное, я попросил его обратиться за прощением к Господу, покаявшись во всех лжеучениях. Видя, что мои убеждения не приводят ни к чему, я, соблюдая правила апостола Павла, удалился от еретика, осудившего самого себя и носящего в сердце печать отвержения». Надо сказать, что Сервет действительно категорически отказался покаяться в том, что он был адептом лжеучения и распространителем.

С. Бунтман: Конечно.

А. Кузнецов: Он, конечно, мог избежать смертной казни, я думаю.

С. Бунтман: Мог. Мог, но вряд ли. Потому, что дело в том, что у меня вот все больше складывается ощущение, и вот когда я об этом читал, и когда думал, не так много, правда, но что… что Сервет высмеял Кальвина. Кальвин – это все, что угодно, но не…

А. Кузнецов: Не человек, склонный прощать насмешки. Конечно.

С. Бунтман: Кальвин – это сама серьезность, сама… вот такое достоинство, возведенное в абсолют.

А. Кузнецов: Ну, вот Вы же слышали, как он о себе пишет.

С. Бунтман: Да!

А. Кузнецов: Он избран.

С. Бунтман: Это вот… Угрюмство вот.

А. Кузнецов: Покушение на Кальвина сам Кальвин искренне считал непосредственным покушением на Бога его…

С. Бунтман: Да спор, ну, всерьез. Со всеми реверансами, со всеми…

А. Кузнецов: Да, без шуточек, без…

С. Бунтман: Вот всерьез.

А. Кузнецов: … какой-нибудь.

С. Бунтман: А тут просто он попал в такую жилу, Сервет.

Читать эфир полностью >>>

Передача «Телехранитель»
Тема: Мигранты с нашего двора
Ольга Музалева, режиссёр сериала «А у нас во дворе»; Ирина Луковская, сценарист

О. Музалева: Мне кажется, что, вот если для Иры это история любви, для меня это была история двух одиночеств, и мы очень одиноки в мегаполисе.

Е. Афанасьева: Это правда.

О. Музалева: И, наверное, уже не в мегаполисе тоже. Потому что мы очень не доверяем соседям, нас пугают, мы пугаемся, мы подпитываемся страхами. То, чего, мне кажется, как раз в советское время не было. Не было такой эксплуатации человеческих страхов, потому что на наших страхах зарабатывают деньги. И мы этим страхам легко поддаемся, ими живем, и отсюда абсолютная такая есть изолированность, избирательность общения. Мы уже не здороваемся с соседями, а не только с мигрантами.

И. Луковская: Вот сейчас благодаря этой «реновации» все объединились, и это настолько интересно. Когда я была на каком-то там общем собрании, я увидела людей, какие они все разные, какие интересные, и там каждого бери – и судьба.

Е. Афанасьева: И можно писать следующий сериал.

О. Музалева: Да, я имею в виду, что мы так разобщены, что не знаем, кто сосед, дети не бегают во дворе, и они уже не могут постучать в окно, как мы, и сказать: тетя, дайте попить.

Е. Афанасьева: Не то слово…

О. Музалева: Дети ходят под колпаком родителей, нянь, и как, потеряно просто общение между людьми, не то что межнациональное, между нами-то потеряно. И, может быть, это зазвучало, а всем это очень нужно, потому что когда ты чувствуешь себя в социуме, ты чувствуешь себя защищенным, ты чувствуешь поддержку как бы – я, ты, он, она, вместе целая страна…

Читать эфир полностью >>>>>>>

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире