partofair

Кусок эфира

19 августа 2017

F

2017
Владимир Гельман, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге

В советские времена в обществе знали, что государственная пропаганда — это вранье. В государственную пропаганду никто не верил, включая самих пропагандистов. И, в общем, к ней относились в лучшем случае безразлично, в худшем – пытались найти какие-то крупицы правды между строк, но так или иначе.

Вот сегодняшняя ситуация, она качественно отличается, как мне кажется, потому что государственная пропаганда оказалась намного эффективнее, заставив поверить в нее значительную часть наших сограждан. И кроме того нет ситуации, которая была характерна для советской эпохи, когда ложь пытались выдать за правду.

Сегодня государственные пропагандисты, в общем, даже не очень скрывают то, что они производят ложь в массовых масштабах. А в известной мере даже похваляются тем, что типа «а как круто мы врем!» — внутри страны и за рубеж. И сейчас очень модно говорить о всяких словечках типа «постправда», но на самом деле за этим скрывается не просто ложь, а попытка объяснить всем и самим себе, что никакой правды не существует, а есть только разные виды лжи.

<...>

Конечно, и пропаганда меняется. Она сегодня гораздо более красочная, упакованная гораздо ярче, чем это было 40 лет назад. Но да, изменилось и восприятие публикой. Потому что стало намного больше информации. Многих такое обилие разных источников дезориентирует. Хочется простых, ясных и понятных схем.

И в общем, с этой задачей государственная пропаганда вполне успешно справляется, подсовывая такое очень доступные восприятию схемы. И это сочетание доступного изложения и яркой привлекательной упаковки, в общем, дает свои плоды. Многие люди – конечно, не скажу, что все, это было бы явным преувеличением, — но многие люди готовы верить в ложь, зная, что это ложь.

Читать эфир полностью

Фрагмент программы «Один» Дмитрия Быкова

«Что вы думаете о политическом будущем Сергея Удальцова?»

Прежде всего я поздравляю Сергея Удальцова с тем, что он на свободе и с тем, что он не сломлен, с тем, что он не дал никаких требовавшихся от него показаний, не поучаствовал ни в каких фильмах, типа «Анатомия протеста» и далее. Я очень надеюсь, что и в будущем он не станет дубиной, орудием, битой, с помощью которого будут уничтожать остальных оппозиционеров.

Что касается его отношения к Новороссии, к Донбассу, к Крыму. Я не вижу никаких оснований с ним сейчас полемизировать, потому что у меня, знаете, есть ощущение, что… Ну, я знаю же его лично (недостаточно, конечно, но знаю). Мне кажется, что и он, и жена его Анастасия — это люди прямые и честные. И поэтому когда они всмотрятся непосредственно, может быть, посетив Новороссию, может быть, побольше почитав и узнав, если они всмотрятся в то, что там предполагалось, какими методами осуществлялось, что получилось, я думаю, без всякой нашей полемики они примут решение.

То есть Удальцов — это человек, который может менять свои взгляды или, во всяком случае, который под действием аргументов начинает серьезно размышлять. У меня нет предубеждений против Удальцова. Я не считаю его упрямым дуболомом, который ради своего революционного фанатизма игнорирует факты. Мне кажется, что у него есть перспективы довольно серьезные. Но как все будет развиваться, мы не знаем, потому что грядущая политическая осень, мне кажется, будет довольно бурной и малопредсказуемой.

Читать эфир полностью >>>>>>>>>>

Программа 49 минут
Тема: Стивен Мнучин, глава министерства финансов США

А.Голубев: А ты видел его новую жену? Они обручились и недавно поженились. Ты говорил или я. Она комедийная актриса. Блондинка. Она снималась в фильмах, которые никому неизвестны вообще. И был скандальчик. Несколько месяцев назад, там два скандала на самом деле. Один громче другого. Во-первых, она снималась до этого в каких-то комедийных легких фильмах. Здесь снялась в фильме посерьезнее. Она была какой-то одинокой, в общем, девушкой, которая жила в доме, за ней охотился маньяк. И такой триллер и она появлялась в кадре обнаженной совершенно. Это американское общество, которое абсолютно в этом смысле какое-то ханжеское, которое замечает такие вещи, что актриса – о, боже, потрясла сисечками в кадре. В каком-то там новом фильме. У нас бы про это и думать никто не думал. Там же это становится поводом для такого осуждения. Что ой-ля-ля, вот она туда-сюда. На самом деле это везде обсуждали, что она тогда была даже невеста Стивена Мнучина. И более того, он еще и министром не был, он еще в должность не вступил. И уже постфактум они обсуждают, что не пристало женщине министра финансов США появляться в голом виде, нагишом на экранах в домах американцев простых. Моральных людей. В общем, полный бред, в итоге этот скандал замялся. Потому что ну чего, это было до того, как он стал министром финансов. Ей можно было там потрясти всем, чем можно.

Читать эфир полностью >>>

Передача A-Team
Сергей Удальцов, координатор движения «Левый фронт»

С.Удальцов: Я далек от какой-то кровожадности и агрессии. Наверное, после всех этих событий, у меня с Алексеем будут более прохладные отношения. По-человечески мне не совсем понравилось, как он себя повел в этот период. То есть солидарности и серьезной поддержки с его стороны не было. Но это уже такой пафос излишний: на колени вставать.
Посадить тогда могли любого власти, в принципе, по той ситуации, которую они же и спровоцировали на Болотной, – могли любого. Выбрали нас, левых – ну, потому что, во-первых, была жесткая провокация, помимо всего прочего, с этими съемками.
Во-вторых, я думаю, что стратегически, концептуально как идейные противники… то есть, в принципе, либеральная оппозиция по своей идеологии с нынешней властью близка. Там есть расхождения такого, как бы тактического характера по персоналиям, а базис экономический один и тот же: леволиберальный сегодня.
Со стороны левых, конечно, системные всегда претензии. И мы более опасны в этом плане стратегически. И, я думаю, по совокупности этих причин. И за нашими спинами никто не стоял. Я не говорю, что за их спинами стоит кто-то, но порой возникают такие ощущения.

А.Голубев: Но почему Удальцова посадили, а Навального не посадили?

С.Удальцов: Поэтому ударили по левым. «Левый фронт» разгромили, прямо реально такие репрессии.

А.Голубев: То есть Удальцов опаснее, чем Навальный.

С.Удальцов: Стратегически, не персонально, а как носитель определенной идеологии стратегической для власти, конечно опасней.

Читать эфир полностью >>>

Передача В круге Света. Тема: Северная Корея, чего от неё ждать?

Г. Кунадзе, ведущий научный сотрудник ИМЭМО РАН, бывший замминистра иностранных дел России — Что Трамп имел в виду – да ничего он не имел в виду. Сказал, как сказалось. И, разумеется, глава любого государства, наверное, должен фильтровать, что называется, базар и словами не бросаться. Но, на мой взгляд, как ни парадоксально, это в общем, сыграло свою роль. Северокорейцы помнят, что Трамп неожиданно нанес ракетный удар по войскам Асада в Сирии. И вдруг снова такого рода воинственные заявления, которые мало в чем уступают стандартной северокорейской риторике. Но северные корейцы сами к такому ответу не привыкли. Они я думаю немножко…

С. Сорокина – Возбудились.

Г. Кунадзе — Немножко струхнули. Потому что мало ли что он имел в виду. В Сеуле вроде все спокойно, никаких приготовлений серьезных оборонных нет и в американских войсках на территории Южной Кореи.

С. Сорокина – И вдруг такие заявления.

Г. Кунадзе — А он, мало того, он же еще упорствовал в своем невежестве. Он потом еще повторил еще раз, а потом сказал, что у нас все просчитано. Мы готовы и прочее. Ну и, как я понимаю, его рейтинг чуть возрос.

Читать эфир полностью >>>

Передача «Разбор полета». Гость – писатель Владимир Войнович

Андрей Ежов: Очень много слушателей задают вопрос: «Признайтесь, вы действительно, бывали в Москве 2042 года?». Понятно, что вряд ли… «Чем дальше, тем больше в это верится», — пишет слушатель из Москвы, который не подписался.

Владимир Войнович: Вы знаете, я всегда говорю, что в какое-то время мог бы сделать вид, что я действительно такой пророк и обладаю третьим глазом, как делают некоторые, но я этого делать не буду. Просто я хочу сказать, что когда человек внимательно наблюдает за теми тенденциями, которые есть сегодня, тогда он может, экстраполируя их, понять приблизительно, предположить, что будет дальше. А я внимательно наблюдал. Я смотрел: я видел, что ведь партия сама боялась КГБ, потому что всегда лидеры Коммунистической партии боялись КГБ, когда она встанет над партией, что сейчас случилось, кстати, и поэтому этих главных чистили – Ежова, как вы знаете… С Крючковым обошлись уже гуманней.

А.Ежов: Времена другие.

В.Войнович: Да. Но многих судьба была тоже ужасной. А тут уже они подбирались к государственному управлению. Потому что лидеры советские, они были малообразованные люди, они кончили, как говорили, ЦПШ и ВПШ – церковно-приходскую школу и высшую партийную. Они были люди малограмотные, но им уже, чтобы управлять такой страной, нужны были люди образованные. Откуда они их черпали? Они их черпали из МГИМО в основном и из Высшей школы КГБ – люди, которые, по их представлениям, знали жизнь страны и жизнь за рубежом, и знали языки, и экономику знали, все такое.
И поэтому я видел, что роль КГБ растет, я видел, что растет роль Церкви. И я предположил, что когда-то это все вместе сольется. И поэтому у меня в будущем правит партия КПГБ – Коммунистическая партия государственной безопасности; Церковь слилась с государством. У меня, как вы знаете, руководит страной резидент советской разведки в Германии. Это была тенденция, это было ясно, что будет что-то в этом духе. Вот так.

Читать эфир полностью >>>

Программа «Ганапольское. Итоги без Евгения Киселева»

В.Рыжков Надо говорить, что террористическая власть — это преступная власть. Идет ли речь о Сталине, идет ли речь о Ленине, идет ли речь об Иване Грозном. К сожалению, у нас хватало в истории царей и разного рода начальников, которые были реально террористами. Поэтому говорить надо не применительно к конкретному режиму, хотя надо и об этом говорить, надо говорить в принципе, что приемлемо для общества, что неприемлемо. Террористическая власть для общества неприемлема, потому что она разрушает общество. Она рушит жизни, судьбы, экономику и будущее. Понимаете?

Вот в христианстве есть четкое понимание, где добро, а где зло. Любой террористический режим по  христианским понятиям это абсолютное зло. Согласны? Поэтому любой террористический режим – и Грозного и Сталина – это абсолютное зло. Вот с этих позиций, с позиций гуманизма, этики христианства надо оценивать историю, с позиции интересов человека.

Читать эфир полностью

Передача Культурный шок. Тема: Почему Культура превратилась в поле битвы?

Лев Рубинштейн, писатель, поэт и публицист Я вообще на судах немного раз бывал, но бывал. И должен сказать, что для меня это всегда тягостное ощущение. Это нехорошо и эгоистично, но я как-то иногда, когда могу, стараюсь не ходить на эти суды, потому что я с них ухожу, прямо как больной. Вот уж где абсурд так абсурд, да? Просто такой чистейший и отравляющий, как бывает слишком интенсивная белковая еда. Вот как устрицами можно отравиться, так и этим абсурдом судебным очень легко отравиться. Все время ты внутри чего-то.

Еще говоря об абсурде: мы вообще живем внутри анекдота, что тоже очень странное ощущение. Мы знаем, что особенно в советские годы, вообще в России и в СССР очень важную роль играли анекдоты, потому что искусство всегда было как бы подцензурное, а фольклор городской и интеллигентский, собственно, все это дело и заменял. Анекдот был очень… Мы все помним, да? Анекдот был очень важным социальным явлением. Сейчас мы попали внутрь анекдота. Это странное ощущение. Сейчас как бы анекдот смысл потерял, потому что какой же анекдот, когда это никакой не анекдот? Это жизнь.

И вот о судах. Да, вот эти скороговорки судейские, вот эта скука, эта обыденность… Все время вспоминаешь вот эти знаменитые слова Ханны Арендт про банальность зла. Там вроде ничего не происходит, они никакие не злодеи. Сидят люди с человеческими лицами, иногда с усталыми глазами, какие-то дядьки с пухлыми щечками, какие-то тетки с мертвыми глазами. Ну, люди как люди. Если снять мантию и одеть на нее какую-нибудь нормальную одежду, то ты где-нибудь в очереди в сберкассу, в метро… Люди как люди. Но люди становятся функциями и делают какие-то немыслимые вещи, совершенно об этом не задумываясь, совершенно как раз вынув из головы представления о норме и патологии.

Я уверен, что в обыденной жизни они какие-то другие. Они ни с когтями, ни с клювами, ни с рогами. Они живут. Они, может быть, в метро уступят место беременной женщине. Они не злодеи. Но они — функции. И это ужасно. Когда они становятся функциями, они перестают быть людьми.

Читать эфир полностью >>>

Передача Цена Победы. Тема: Перемещенные культурные ценности: кто кому должен

В. Дымарский А скажите, на ваш взгляд, как человека, который занимается такими проблемами, такими вещами, чего в них больше, таких юридических правовых аспектов или этических, если хотите?

К. Кур-Королев Что важнее?

В. Дымарский Что важнее и чего больше? Что сложнее, я бы сказал.

К. Кур-Королев В немецком общественном сознании, в исторической памяти, там, наверное, играет важную роль моральный аспект – как на все эти события войны, как на них смотреть. И там нужно еще много передумать, переосмыслить. Что касается политики и конкретно реституции вещей, тут, конечно, юридические проблемы, они большие, все-таки уже прошел достаточно долгий период, если найдутся какие-то объекты, и человек не хочет их вернуть, начинается очень сложная судебная процедура, в которой надо доказать, что человек это купил и не знал, что он покупает, надо музеям в России доказать, что это действительно их, что это было потеряно во время войны. Как это доказать? Очень сложно.

В. Дымарский Ну а потом человек, который купил это, не зная, что он покупает, он же тоже, как у нас говорят, добросовестный приобретатель, да?

К. Кур-Королев Да.

В. Дымарский Что, его деньги компенсируются, которые он потратил? Или он просто должен ее отдать, картину, скажем, или скульптуру, или икону?

К. Кур-Королев Если он может доказать, что это добросовестно, эту вещь купил, и еще, там есть какой-то срок, 10 или 15 лет – владел, и не было никаких претензий ниоткуда, возможность от него получить судебным путем этот объект нереальна. Тогда только можно с ним договориться о покупке.

В. Дымарский А кто покупает? Российское государство покупает в таких случаях, платит?

К. Кур-Королев Нет, не государство, тогда стараются найти спонсора либо на русской, либо на немецкой стороне. Или музеи.

Читать эфир полностью >>>

Фрагмент программы «Один» Дмитрия Быкова

Россия занимается в основном тем, что шикает и с места свистит. Ей не нравится то, ей не нравится это. Но, простите, а в чем заключается собственно тот балет, который вы танцуете?

Или вот еще одна статья еще одного автора, которого я не буду называть, потому что незачем совершенно делать ему рекламу. Автор, который пишет о том, что Россия должна любой ценой защитить свой суверенитет (ну, это слово сейчас самое модное) и свою субъектность. Простите, субъектность заключается в чем? В чем заключается сегодня идея Русского мира, как не во враждебности всему остальному миру? Ну, давайте снимем эту враждебность. Давайте вспомним, в чем собственно состоят позитивные ценности.

Если и происходят сейчас в России некие «молитвенные стояния», как это называется, то они происходят против фильма «Матильда», понятно. А за что? Покажите мне образец того искусства, которое вы создали и которое вы намерены защищать. Покажите образец той силы духа, той православной культуры, о которой вы так много говорите. Пока все, чем вы занимаетесь, — это свистки, хлопки и довольно-таки блатное хулиганство.

Вот это моя главная претензия к патриотам. Но при этом невозможно не признать, что эмоции, которые они испытывают, вот эти эмоции — «мы не сдаем своих», «мы одни на островке против бушующего мира, враждебного к нам» — это эмоции исключительно плодотворные и соблазнительные. Но ведь «соблазн» — это слово с совершенно определенной модальностью. Это именно соблазн бесовский.Другое дело, что ради ощущения вот этой эмоции — «мы одни, слабые, против сильных, против превосходящего противника» — на это люди идут очень часто.

Надо сказать, к сожалению, что и украинская пропаганда в огромной степени тоже выстроена на этом противостоянии России. Но хочется спросить очень часто украинцев: а ради какой субъектности все это делается? Да, мы понимаем, что Майдан — это попытка жить без страха, это попытка революции духа, которая удалась. Действительно, на Майдане все это было замечательно. Но хочется спросить о том, а ради какой субъектности сейчас все эти жертвы и все эти дикие напряжения? Потому что количество глупостей, которые здесь делаются, тоже зашкаливает.И конечно, я не могу не видеть того, как та же самая соблазнительная эмоция — «мы одни против огромного противника» — захлестывает здесь очень многих вполне симпатичных людей. Хочется спросить: а собственно говоря, что у вас есть, кроме противника? В чем заключается принципиальная новизна вашей жизни? Наверное, она есть в той атмосфере свободы, которая все-таки здесь ощутима. Но помимо этого, здесь же ощутима все-таки и атмосфера чудовищных перехлестов. Ну, что это такое? Здесь «Яндексом» не воспользуешься. С какой бы это стати, интересно? Так что…

Читать эфир полностью >>>>>>>>>>

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире