oreh

Антон Орехъ

05 января 2017

F

История нужна не для того, чтобы извлекать из нее уроки. История нужна для того, чтобы повторяться. Точно так же, как грабли лежат на дороге не для того, чтобы кто-то их подобрал и разгреб этим граблями кучку мусора, а исключительно для того, чтобы всякий новый прохожий на эти грабли наступал и бил ими по лбу. 15 месяцев назад, в октябре 2015 многих потрясла история таджикского малыша Умарали Назарова. Пятимесячный мальчик погиб, разлученный с матерью, и на его надгробии годом рождения и годом смерти стал один и тот же год. Тогда мы пришли к довольно неприятному наблюдению. Люди добросердечные негодовали, как вообще можно было разлучать мать и ребенка под совершенно надуманным предлогом! Но, чего уж лукавить, хватало среди нас и таких товарищей, которые втихомолку ухмылялись. Потому что все эти таджики, киргизы и узбеки интересны нам только как дешевая и бесправная рабсила.

Матери того младенца полицейские так и говорили, что у «черножопых нет прав». Я не случайно так подробно напоминаю перипетии того дела. Оно же не только началось совершенно дико, оно и закончилось блистательно. После всех обещаний расследования, после личных бесед Медведева с таджикским диктатором Рахмоном, спустя год все закрыли, никаких виновных не обнаружив. А это значит, что даже самые громкие истории ни к чему не приводят и ничему не учат. Поэтому никого не должно удивлять, что на сей раз ребенка отнимают у гражданки Узбекистана. У нее украли документы, и теперь для полиции и властей не имеет значения, что ребенка уложили в инфекционное отделение, что годовалую девочку разлучили с матерью. Вы бумаги нам принесите – вот что важно. Документ в нашей духовной стране важнее живого человека в сотню раз. Документ важнее даже русского, православного человека. Потому что есть миллион примеров, когда люди в погонах и без издевались над самыми обычными российскими гражданами. И тем более никто не станет горевать из-за каких-то узбеков. И даже как-то смешно спрашивать: а как развивается дело о кражу документов у граждански Узбекистана Нилуфар Мамасаидовой?

Кто-то же украл ее документы, документы ребенка. Ищут этих людей, напали на след? Да черта с два кто-то станет вообще что-то искать! При всей непреходящей важности бумажек в нашей стране, если что-то у тебя украли, никто и никогда тебе их не найдет – слишком хлопотное дело для таких важных людей, как сотрудники полиции. Поэтому примем в качестве рабочей версии, что никаких документов у Мамасаидовой не было, что ребенок это не ее. Что такая у нее прихоть – выдавать чужую девочку за собственную дочь и ходить к ней каждый день в больницу. И конечно, никакого нарушения законов и инструкций здесь нет. И конечно, никто наказан за безобразия не будет. И конечно, куча народу подумает про себя, а может и вслух скажет, что «у черножопых прав нет». Поэтому, дай бог, чтобы с ребенком ничего не случилось. Это будет лучшим финалом всей истории.

Тем, кто устраивает сейчас репрессии в Чечне в любом случае, ничего за это не будет. Мы же помним, как Путину задавали прямой вопрос по аналогичному поводу и Путин извивался, как мог, отвечая на него. С тех пор прошло ровно два года – и ничего. Так что людей могут увольнять, сжигать их дома, выгонять с работы – и спасибо, если просто не прикончат. И если раньше это не всегда афишировалось, потому что понимали, что подобная практика, конечно, замечательна, но не соответствует официальному закону, то теперь Кадыров говорит, что в Чечне такие традиции. Ну, и правильно.

Закон – это здорово, но понятия и традиции гораздо здоровее и надежнее. Так даже логичнее. Ведь если это месть, если это способ запугать бандитов, то надо придать репрессиям максимальную огласку. Чтобы каждый боевик или потенциальный боевик знал, что рискует не только своей жизнью, но и благополучием всей своей семьи вплоть до самых дальних родственников. Но вопрос не в этом. И не в том, что какое бы преступление человек не совершил, отвечать за него должен только он сам, но никак не его родные. Вопрос в эффективности устрашения.

В Чечне с родственниками боевиков вообще сложно. Там две войны прошло. Там кто-то или сам воевал или родственники воевали. Рамзан Кадыров вместе с отцом тоже воевал против России. Так что при желании репрессировать можно вообще любого. Но те люди, которых сейчас выгонят с работы, перестанут выплачивать пособия, у которых отнимут жилье – они все куда денутся, чем заниматься станут? Во время первой и второй чеченских войн многие вполне мирные жители зверели и брались за оружие после того, как федеральные войска устраивали зачистки и под раздачу попадали не столько боевики, сколько случайные люди. Повторяя репрессии сегодня, Кадыров просто готовит кадры для террористического подполья и на место одного террориста завтра придет десяток. А эти притеснения просто показывают, что ни в Чечне, ни где-то еще не знают, как решить проблему и что с этим делать. А насилие против непричастных – это самый простой способ.

03 января 2017

Ценные указания

Путин – добрый человек. Дал ценные указания, чтобы Генпрокуратура проверила ФСИН, а ФСИН должна как-то наладить взаимодействие с обществом. Наладила или нет? Пусть прокуроры проверят!

Я, впрочем, не очень понимаю механизма действия и возможных последствий. Вот, например, уже несколько недель родные не знают, где находится Ильдар Дадин, хотя по закону их обязаны были уведомить не позднее чем через десять дней с момента его перевода в другую колонию. Этот конкретный вопрос можно как-нибудь решить? Мать ничего не знает, жена ничего не знает. Даже если бы это был обычный зэк – и то ситуация ненормальная, а Дадин зэк необычный, зэк с плохой историей, за его жизнь и здоровье есть все резоны опасаться. А известий никаких. Направляют запросы – ответов тоже нет, потому что праздники, народ отдыхает. Но праздники-то у нас только три дня как, а человека потеряли 2 декабря. Конкретное дело, громкое, а нормального решения нет.

И что тут должна проверить прокуратура? Отвечают ли родственникам и шлют ли им телеграммы? Ну, вот выяснят проверяющие, допустим, что взаимодействие ФСИН и общественных комиссий недостаточное – и что? Начнут за это самих тюремщиков сажать что ли? Опять-таки Общественные наблюдательные комиссии – кто в них заседает? В конце прошлого года сколько историй было, когда из этих комиссий выдавливали неравнодушных, а сажали покладистых. С такими комиссиями договориться не проблема. А в довершение всего прокуратура должна дать ответ по итогам проверки к 1 сентября. За это время женщина родить нового человека способна. Вот и прокуратура к осени что-нибудь родит. А может и не родит.

Поручение президента – это, конечно, серьезная вещь, но сколько президентских поручений у нас даже близко не выполнено! Путину скоро на новый срок избираться, а до сих пор не исполнены его полумифические майские указы. Уже даже не понятно, о каком мае идет речь – настолько давно и безнадежно все это было. Но даже если к сентябрю Генпрокуратура родит действительно что-то разумное, то ведь это же еще сколько месяцев уйдет на сочинение новый инструкций, потом на их внедрение, потом надо, чтобы они еще как-то заработали. У нас же никакая нормальная инструкция сразу работать не будет.

Так что единственный реальный плюс от путинских поручений – это сам факт того, что он на эту проблему обратил внимание. Хотя бы символически. Прямо гуманизм какой-то мелькнул неясным огоньком.

Санкции против России ввели, простите за каламбур, не вчера. В том смысле, что санкции, введенные на днях – ох уже какие не первые по счету! И каков эффект? Эффект, в общем, никаков.

С санкциями есть несколько проблем. Для пущей наглядности их надо вводить против страны в целом. Чтобы неудобства почувствовали все до единого ее жители. Конечно, это несправедливо. Простые граждане не могут отвечать за дурь своих правителей. Хотя, с другой стороны, если простые граждане правителей горячо поддерживают, стало быть, несут за действия правителей моральную ответственность. К тому же, когда, например, наказывали российских спортсменов, к ним применяли принцип коллективной ответственности, и тогда никто применять этот несправедливый метод не стеснялся. Но до сих пор санкции вводились против начальства и приятелей начальства. Однако начальство и его приятели очень хитры. От них не убудет. Прижали условных Ротенбергов за бугром, а на родине для них условный «Платон» придумали, и они не только денег не потеряли, но и стали еще зажиточнее.

Санкции – это возможность выбрать в ответ две разные реакции, но обе реакции будут для властей выгодны. Если никакого вреда от ограничений нет, можно с гордостью сказать, что никакая холера нас не берет и не смешите, пожалуйста, наши «искандеры», «УАЗ-патриоты» и «салаты-оливье». Если санкции наносят какой-то урон, то в этом случае любые трудности в стране можно свалить на врагов, которые писают в подъездах и поят русский народ «боярышником».

К тому же на глаз оценить эффективность санкций сложно. Мы привыкли к тому, что жизнь наша трудна. Она была трудна у дедушек и бабушек, у родителей тоже легкой жизни не было. И мы с детства знаем, что трудности – это нормально, по-другому быть не может. Выносливость, терпеливость и приспособляемость наших людей к чему угодно давно уже достойны записи в книге рекордов. Мы все можем прожить без всего и сколько угодно. И станем только крепче и свирепее.

А если вдруг совокупные усилия Америки, Европы и прочих недругов подорвут наше могущество, то мы этого все равно не поймем, не сумеем установить причинно-следственную связь. В крайнем случае, свалим на проверенных временем жидов и масонов. Поэтому возможные новые санкции США – это не хорошо и не плохо. Это часть нашей жизни, часть некоего ритуала, от которого никому нет пользы, но и вреда никто не чувствует.

23 декабря 2016

7 лет за СМС

То, что «Раша Тудей» задала вопрос про Оксану Севастиди – этому каналу обязательно зачтется, когда Там, наверху, будут взвешивать наши поступки на эталонных весах. Потому что про такие истории надо не просто говорить – про них надо во все рынды колотить. Путин ничего об этом толком не знал – и я ему верю. Потому что про Севастиди до недавнего времени вообще мало кто знал. А ведь это одна из самых диких историй нашего времени. История про все виды государственного сумасшествия сразу. Женщину, которая просто отправила смс приятелю в Грузию, сажают на семь лет за разглашение государственной тайны! Женщину, которая никакими секретами не владела, отправляют за решетку за то, что у нее есть глаза. За то, что еще за несколько месяцев до начала войны с Грузией видела танки на железнодорожной платформе. Танки, которые видели все. «У вас что, танки стоят на платформе?» — написал ей тот грузин. «Раньше стояли, сейчас не знаю», — ответила Оксана. Вот за это она и получила семь лет колонии, став шпионкой.

Следствие вообще не интересовалось, кому она писала и что это за человек. Не задавало вопроса, в чем же состоит тайна, если танки мог видеть весь город. Не привлекало к ответу военных, которые, получается, так замаскировали свои секреты, что про них было проще узнать, чем не заметить. У нас судят за неясные намерения и дают 4,5 года, как Варваре Карауловой. У нас судят за записи в блоге против войны в Сирии и дают два года, как Алексею Кунгурову. За пикеты судят, сажают, а потом пытают, как Ильдара Дадина. Но с точки зрения какой-то извращенной юридической логики, эти люди хотя бы в чем-то участвовали, совершали поступки. А Севастиди просто ничего не сделала! Вообще и абсолютно! Но через семь лет после отправки той смс к ней вломились в дом. Через семь лет! И еще семь лет дали на суде. Это дело доказывает, что никаких врагов и шпионов в России нет. Если бы они существовали, то спецслужбы со своей огромной армией сотрудников хоть кого-нибудь да нашли бы. Но они не могут никого найти. И тогда начинают просто хватать, кого попало. Ведь, как я понимаю, Оксана Севастиди – не единственная, кого посадили при похожих обстоятельствах. Конечно, высшая власть виновата в том, что такое возможно.

Вы создаете определенные условия, налаживаете систему, а потом система в этих условиях начинает безумство. Люди в погонах получают сигнал, а потом импровизируют. Им уже не нужны личные приказы президента или генерального прокурора и директора ФСБ – они идут в разнос стихийно, с огоньком, с наслаждением над людьми глумятся. Но вот про Севастиди узнал теперь и Путин. И ему эта история не понравилась. И мне очень интересно узнать, что будет дальше. Отпустят Севастиди по УДО? Оправдают и извинятся? А может подарят новый телефон и пакет бесплатных смс? Все может быть. Но я уверен и в том, что судья, который выносит такие приговоры, так судьей и останется. И следователи, и оперативники, и все, кто в этом бедламе участвовал. Человека посадили, человека отпустим – и никто не виноват.

22 декабря 2016

Неожиданно

Это для меня небольшой сюрприз. Не то чтобы я считал Станислава Говорухина или Иосифа Кобзона сторонниками вандалов и поклонниками хулиганизма, но Говорухин и Кобзон люди патриотической направленности, люди, встроенные в государственную систему. Не то, чтобы государственная система открыто поддерживала хулиганов и вандализм, но в последнее время скалывалось ощущение, что система не сильно-то и против. А стало быть, и люди, которые встроены в систему, тоже не должны быть сильно против. Даже если не согласен – лучше промолчать. Вот поэтому для меня стал сюрпризом законопроект, инициированный Кобзоном, Говорухиным и их коллегами, предусматривающий наказание за порчу, осквернение и прочие безобразия по отношению к произведениям искусства.

Я думаю, что в авторах проекта в этот момент проснулись не просто депутаты, а художники. Каждый художник чувствует себя неуютно и примеряет на себя ситуацию, когда видит, как какие-то полудурки выливают на картины мочу и швыряют какашки, как гопники в лампасах и одержимые бесами православные с хоругвями атакуют выставки. Ты никогда не можешь быть уверенным в том, что завтра эти байкеры или буденовцы не устроят вакханалию на твоей выставке или спектакле. Если закон примут – это будет тот редкий случай, когда Дума выполнит свое прямое предназначение, а не просто проштампует какую-то ерунду.

Впрочем, в России есть немало вполне приличных законов и правил. Если бы мы жили в строгом соответствии с ними, то и жизнь была бы не такой унылой. Но в России хорошие законы не работают. Правда, и плохие, слава богу, работают не всегда. Но хорошие работают еще хуже. Поэтому сразу же посмотрим на строгость наказаний. Штраф до 50 тысяч, если я хулиган-самоучка. А если я ответственное должностное лицо, то за обливание скульптур и фотографий зеленкой мне грозит до 200 тысяч. Есть еще общественные работы – пять круглых, непрерывных суток труда. Эта норма симпатичнее всех. Облил зеленкой или дерьмом – вот и оттирай все это сам пять суток напролет. А штрафы, как таковые, никого уже особо не пугают. В условиях инфляции, когда деньги дешевеют, штрафы дешевеют тоже. Ну, так что же – сажать? Человек, который выражает свое отношение к искусству с помощью фекалий, прежде всего дурак. А за глупость, вообще-то, не сажают. Хотя бывают исключения. Испоганит какой-нибудь идиот Джоконду, так картину будет жаль не меньше, чем человека. Порча полотна станет похожа на убийство. Но такое все-таки редкость. Поэтому сажать не обязательно.

Ведь самым эффективным способом борьбы с преступностью является не строгость наказания, а его неотвратимость. Если всю эту шантрапу после принятия закона действительно начнут поголовно ловить и штрафовать, шантрапы станет меньше. А если будут, как и прежде, смотреть сквозь пальцы и тихонько даже подбадривать казачков, мотоциклистов и самопальных батюшек, то какими тут штрафами и кого вы напугаете?

21 декабря 2016

Последнее слово

В последнем слове подсудимые редко соглашаются с прокурорами. Просит прокурор пять лет, а подсудимый встает и говорит: «Да, гражданин судья, дайте мне пять лет! Я бы и больше самому себе дал, да не положено. Так что давайте пять лет и ни одним днем меньше!» Подсудимые либо говорят, что не виноваты, либо просят снисхождения.

Варвара Караулова тоже выступила с последним словом. Вины не признала, пяти лет колонии для себя не просила. Речь произнесла грамотную, правильную. Видимо, адвокат у Варвары хороший и все тезисы выступления провоцируют нас на сострадание. Говорят, в зале суда все рыдали. Кроме тех, кто и будет принимать решение, и выносить приговор. В этом смысле вообще не очень важно, что именно говорила Варвара. Дело громкое. А всякое громкое дело у нас автоматически выходит за пределы юриспруденции. Человека начинают судить не с точки зрения статей Уголовного кодекса, а исходя из целесообразности текущего момента. А текущий момент для Варвары – просто хуже не придумаешь.

Ее процесс и так-то был показательным. Влепить девке пятерик и других напугать. Тем более что задержание этой матерой террористки не стоило нашим спецслужбам никаких усилий. И никакой опасности во время ее обезвреживания они не подвергались. Зато получили хорошую рекламу своей бдительности. Но теперь, после убийства российского посла, после того, как грузовик передавил людей в Берлине, после того, как на Красную площадь будут пускать в Новый Год только по билетам, а подъезды перекроют грузовиками – ну, какое может быть снисхождение к террористке!

Однако нам в этом деле нужно помнить об одной важной детали. Караулова не убила ни единого человека. От ее действий не пострадал вообще никто, если не считать переживаний родителей. У нее были только намерения, и то не очень понятно какие. Она не прошла никакой подготовки, не завербовала сама ни единого террориста. Все дело строится, по-хорошему говоря, на предположениях, что если бы у Карауловой была такая возможность, то она присоединилась бы к боевикам, а после этого прошла бы курс подготовки, а после этого могла бы совершить преступление или кого-нибудь завербовать, чтобы этот кто-то тоже примкнул к террористам, прошел курс и, может быть, что-то взорвал. Я не знаю, насколько искренними были эти девичьи слезы.

Не знаю, была ли там несчастная любовь и действительно ли поведение Варвары – это просто проявление эгоцентризма девушки-тинейджера. Я знаю, что все это никак не тянет на пять лет колонии. Но таков у нас способ борьбы с террором: хватай, кого попало и сажай по полной программе. Усилий минимум, шума максимум, но к победе над террором не приблизились ни на сантиметр.

Я, прежде всего, соболезную родным и друзьям Андрея Карлова. И я считаю, что вот это как раз тот случай, когда человек действительно погиб на боевом посту, представляя государство, и достоин и посмертных наград и улицы, названной в его честь и, конечно, доброй памяти. Убивать дипломатов – так же подло, как убивать врачей. Врачи спасают жизни, а дипломаты помогают людям лучше понимать друг друга и в конце концов, дипломаты предотвращают многие войны и конфликты. И я подумал: слава тебе, Господи, что мы успели помириться с турками! Вы только представьте, что такая трагедия случилась бы несколько месяцев назад, когда Эрдоган был в нашем телевизоре страшнее Меркель и Обамы. Когда после гибели наших летчиков Турция из близкого друга превратилась в злейшего врага, а всю ту ситуацию тоже называли «выстрелом в спину». Случись нечто подобное тогда, ей-богу, могли и воевать начать.

Сегодня же, как это ни цинично, но позиции России в отношениях с Турцией существенно укрепились. На чувство турецкой вины можно давить, не смущаясь и справедливо требовать каких-то уступок, а уступки нам нужны – ведь на этот раз в спину стреляли в буквальном смысле. И моментальная медийная наглядность убийства делают его еще жутче. Что делать в таком случае толком не понятно, потому что в нашей жизни чего только не было, а вот послов до сих пор не убивали – и, надеюсь, больше не будут.

Обвинять турок в гибели Карлова нет смысла. Если кому-то действительно нужно было убить русского посла, они бы это, так или иначе сделали бы. Можно выстрелить в спину. А если здание взять в кольцо, можно подогнать к нему грузовик с тротилом. Собственно, грузовик и использовали через несколько часов после Анкары уже в Берлине. И у нас гибли люди в ситуациях, когда вроде бы только руками остается развести: ну, как можно такое допустить! Просто террорист всегда точно знает, где и что совершит, а мы выбираем из тысячи возможных вариантов и от всех не застрахуешься. В том числе и от того, что в полиции может оказаться маньяк, параноик, тайный игиловец и еще черт знает кто.

Но один грустный вывод мы сегодня можем сделать: все, что случилось в Анкаре – это безусловное следствие войны в Сирии. Нам нечего было там делать. Там у России нет никаких интересов, ради которых стоило бы жертвовать жизнями своих граждан. Мы сегодня вспоминаем Андрея Карлова, но не так давно хоронили медсестер, погибших под обстрелом, хоронили тех самых летчиков, которых сбили турки, хоронили военных советников и просто военнослужащих. Все они были бы сегодня живы, если бы мы в эту Сирию не полезли. И, к сожалению, гибель российского посла – не последняя. И теперь я вовсе не уверен, что нашим туристам следует ехать в Турцию и другие страны, где влияние исламистов велико. Кто гарантирует жизнь простым отдыхающим, если даже послу России не гарантирована безопасность. Поэтому мы можем только мечтать о том, чтобы все это поскорее закончилось и чтобы жертв оказалось как можно меньше. Но вы только представьте себе: кто-то сегодня жив и здоров, полон сил и планов на будущее, но через какой-то время ему суждено погибнуть в Сирии или из-за неё.

У нас объявляли траур после терактов, после того, как разбивались самолеты, после пожаров в домах престарелых. У нас трауры федерального и местного масштаба объявляют по многу раз в году. Трауров немногим меньше, чем красных дней в календаре – а может быть, и не меньше вовсе. Десятки россиян, которые напились какой-то дряни в Иркутске и это стало их последним поступком в жизни – они достойны траурных мероприятий, приспущенных флагов и всеобщей скорби? Сейчас, конечно же, будет проверка! Это наше любимое занятие в траурные дни. Взорвалось – проверить, упало – перепроверить, утонуло – проверить строго. Каков же результат всех этих проверок, кроме того, что в итоге тотальных шмонов проверяющие набьют карманы купюрами? Ни тонуть, ни падать, ни взрываться, ни гореть меньше не стало почему-то? По статистике за 2014 год от суррогатов отдали концы 45 тысяч россиян. И вы думаете, что 2014 год был каким-то особенным? Намного хуже, чем 2013, 2015 или уходящий 2016? Речь идет о том, что ежегодно мы несем потери, которые никак не меньше Алеппо, Донбасса, Ирака и любой другой современной бойни на выбор.

А вы слышали по телевизору что-нибудь про битву за «Боярышник». Про Мосул слышали. А про «Боярышник» услышите сегодня и еще пару дней после сегодня. А потом снова про Мосул. В России пьют все! Когда мы употребляем это слово «все», мы имеем в виду тотальные показатели, подразумеваем миллионы и миллионы. Так вот пьют у нас все и каждый десятый – этот как минимум – пьет вовсе не марочные коньяки и элитные вина. Эти люди пьют «Боярышник», «Пустырник», «Календулу» и вообще все, в чем есть спирт. В нашей стране водка – один из самых доступных продуктов. Все дорожает, а водка дешевеет. Буквально на днях Минэкономразвития предложило снизить акцизы и минимальные цены на алкоголь. Чтобы сделать выпивку еще доступнее. И не только потому, что с пьяных глаз жизнь кажется веселее, а Обама выглядит еще большим ЧМО. Но и потому, что даже дешевая водка людям не по карману. Но отсутствие денег – это же не повод бросать пить! В Иркутске пили концентрат. И вся эта история – тоже концентрат.

Должны были одновременно погибнуть десятки человек, чтобы кто-то обратил внимание на степень нашей нищеты. Что у людей вообще нет денег, и они готовы пить любую дешевую дрянь. На которой где-нибудь сбоку мелким шрифтом напишут, что жидкость не для приема внутрь, а в центре этикетки нарисуют открыточный вид Петербурга и напишут заветное слово «БОЯРЫШНИК». Чтобы тот, у кого трубы горят, увидав это слово, уже никаких других слов не читал. Чтобы он как можно скорее купил хоть жидкость для принятия ванны, хоть жидкость для розжига костра, хоть ракетное топливо. Эта история в первую очередь про бедность. Про бедность, на которую родной стране наплевать. Потому что пока 45 тысяч человек сдохнут от жидкости для принятия смерти, другие люди будут прекрасно жить, попивая марочные коньяки и элитные вина, периодически объявляя траур и проводя проверки.

Нет в нашей жизни такого анекдота, который не мог бы стать реальностью. Нет такой глупости, которая не стала бы законом или хотя бы распоряжением.

Обращение верующих из поселка Боголюбова против презервативной фабрики – это как раз такой дурацкий анекдот. Но поскольку в светском государстве религиозное кликушество сильнее здравого смысла – то просьбы богомольцев удовлетворены. Никакой презервативной фабрики в Боголюбово не будет.

Советую всем посмотреть в Сети видео под названием «Презерватив – это мужской аборт» — там боголюбовцы встречаются с производителем презервативов, памперсов и прочих греховных изделий. На встрече обильно цитируется беседа Иуды с Онаном, доводится до сведения общественности, что памперсы угнетают мужскую потенцию и возможно способствуют бесплодию. А несмелые предположения, что фабрика создаст рабочие места в не самом, видимо, процветающем краю, встречают ответ, что такой ценой рабочие места нам не нужны.

То есть дело оказалось несколько сложнее, чем думали первоначально. Они же вроде как протестовали против того, чтобы на пачках с презервативами было название их населенного пункта. А в названии пункта Боголюбово есть корень Бог. Но если речь идет о тотальной потере потенции и бесплодии, а также о мужском аборте – то какая, собственно, разница, в каком городе будут делать кондомы? С Богом или без Бога – потенция пропадет в любом случае, а бесплодие наступит неизбежно. Мы и женские-то аборты победить не можем, а тут еще и мужские прибавятся. Ну, а как эти люди в принципе представляют себе половую, не побоюсь этого слова, жизнь? У них у самих имеются дети, и дети эти появились на свет не святым духом — еще раз прошу меня простить за таким смелые допущения. То есть сексуальная активность с использованием резиновых изделий – это скверно, а без изделий – это богоугодно, что ли?

В стране, где СПИД принял характер эпидемии, как в диких странах Африки, самое время, конечно, бороться с презервативами. Желательно молитвой, а также чудотворными иконами. При такой статистике венерических заболеваний и тех самых абортов самое правильное, что можно сделать – это запретить презервативы вообще. Вот когда те, кто сейчас хотя бы иногда думают о том, чтобы защитить себя и партнера от нежелательных последствий, начнут передавать друг другу гонорею, а также бесконтрольно делать детей и аборты – вот тогда духовность у нас повсеместно и восторжествует.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире