oreh

Антон Орехъ

06 апреля 2017

F

Вот у меня вопрос: а простые люди по зову души и велению сердца неужели не хотят как-то выразить свою солидарность с Питером и жертвами теракта? Чтобы не по разнарядке с фабричными плакатами и отгулом, а то еще и за деньги – а просто потому, что ты не можешь в этот день остаться дома и тебе нужно своим примером, своим физическим присутствием показать, что трагедия потрясла тебя, что тебе не все равно. Выходит, что так? И если всякое начальство по команде из Москвы не станет добровольно-принудительно сгонять народ на скорбь, так и не придет никто? А если придет, то явно меньше, чем соберут административным путем? Вот это мне непонятно.

Когда в Беслане погибли дети на улицы итальянского Рима вышли 150 тысяч человек! 150 тысяч итальянцев скорбели по чужим детям, по нашим детям. А мы что? В России летопись терактов занимает уже не одну страницу, а жертв этих атак сотни. Мы же знаем, как это страшно – и все равно молчим? Или мы просто уже привыкли, и про Питер забудем так же быстро, как забывали и про все предыдущие беды? А второй вопрос у меня к начальству. Зачем вам это надо? Понятно, что одновременно во многих городах от буквально Калининграда до Владивостока просто так митинги памяти проводить не станут. Значит, кто-то умный это придумал, всем все быстро согласовали, наделали наглядной агитации, набрали массовки. Для чего это? Какой в этом смысл? Мы что хотим показать и кому? Что Россия против террора? А что, кто-то думал, что за? Как вообще можно бороться с террором с помощью административных митингов? Террористы, строго говоря, взрывают бомбы вообще вне зависимости от количества пришедших на площадь и от степени нашей искренности.

Мы таким образом разве что подбадриваем самих себя. Но для этого как раз и нужен честный человеческий порыв. В принципе митинги памяти и скорби – это же как поминки. А на поминки по разнарядке не зовут. Поскольку в последнее время было много разных грустных поводов, то постоянно ведутся споры как правильно нужно носить траур. И получается, что правильно – это, когда по телевизору делают постановочные сюжеты, когда гвоздики у всех одинаковые, когда лица скорбящих на всех мероприятиях одни и те же, а для набора массовки есть специальные сайты, агентства и расценки. Гибридная война, гибридная скорбь, сплошная фальшь и подделка. Только люди гибнут настоящие. И гибнут не в последний раз.

Один очень умный и симпатичный человек, скрупулезно соблюдал все приметы в день матча любимой команды, но команде это почему-то не помогало, и тогда он плюнул и сказал, что не стоит связывать вещи, между собою не связанные. Другой человек, тоже умный, но довольно противный сказал иначе: «Совпадение? Не думаю». И как же нам относиться к десятипроцентному падению рейтинга Медведева, случайно или неслучайно совпавшему с выходом в прокат коррупционного триллера «Он нам не Димон»? Да никак нам к этому не относиться.

Ну, что — если каждый месяц показывать новое кино, то через четыре месяца Медведев будет нравиться только двум процентам россиян? А если про Путина кинишко забацать – его рейтинг куда двинется? Про Владимира Владимировича-то неужели не такая интересная фильма сложится? Дворцов у него нету или друзей мало? Но вот с рейтингом Путина ничего не будет, друзья мои, хоть обснимайся. А рейтинг Медведева – это информация, любопытная лишь социологам. Вот вы сами спросите у прохожих на улице, нравятся им депутаты наши? И я уверен, что большинство прохожих скажет вам, что толку от депутатов никакого, что они все красномордые трепачи, и только штаны там протирают. А про министров спросите и правительство в целом – много вы добрых слов услышите? Черта с два! Прохожие вспомнят про растущие цены, про ЖКХ, про медицину и про все безобразия, из которых состоит наша жизнь и во всем обвинят правительство. А потом про Путина вопрос задайте – и вы поразитесь, как переменится интонация, как просветлеют лица, сколько добрых слов вы услышите в адрес президента! Соцопросы именно это все и показывают, там отвечают вот эти самые прохожие с улицы. Но это же нелепо! Логика-то где? Кто назначает правительство? Путин. Правительство хорошее? Плохое. Путин хороший? Отличный! Депутатов от какой партии в Думу понасажали? От путинской партии. Плохие депутаты? Отвратительные! А Путин хороший? Да не просто хороший – замечательный! И Медведев – то же самое. Его кто назначил, кто приемником ставил? Тот самый замечательный Путин, которые один у нас молодец, весь в ослепительно белом, пока все вокруг в дерьме. Это и есть классическая авторитарная модель управления. Когда может быть только один безупречный лидер. Когда все вокруг дураки, а он один умный. Когда ему приходится денно и нощно печься о народе, потому что министры и депутаты ни на что не годятся. Ну, разве что Шойгу и Лавров еще туда-сюда. А Медведев – это объект насмешек, это человек, которого в любой момент можно переставить с места на место. Можно даже разрешить порулить чуток – а потом дать пинка под зад. Все наши рейтинги ни черта не стоят, потому что самый умный человек в стране имеет свой собственный рейтинг, который не зависит ни от фильмов, ни от митингов. Падение доверия к Медведеву после фильма Навального может порадовать только тем, что народ все-таки способен найти в интернете что-то полезное и сделать правильные выводы.

По моему оценочному суждению у губернатора Петербурга Георгия Полтавченко не все дома. Причем давно. Потому что идея поставить некий единый общий знак на все случаи смерти пришла в его голову не сегодня. В самом деле, зачем на месте трагедии нужен какой-то памятный знак? Взорвали, трупы собрали, увезли, кровь смыли, дырки заделали, подкрасили, подмазали – и все как новенькое. Жизнь продолжается, солнце светит, а Полтавченко сидит в своем кресле.

Как должен выглядеть такой Единый Памятник? Как Кубок Стэнли, на который после каждого сезона приделывают новую табличку с победителем и он поэтому весь в надписях? После каждого нового взрыва приделывать новый значок? Или не приделывать вовсе? Поставить раз и навсегда. Не только жертвам прошлых трагедий, но заодно и будущих! Вы еще живы, еще не вошли в роковой вагон или в подъезд, а Полтавченко вам уже памятник поставил. А Единый Памятник должен быть где? В каком-то Едином городе или в каждом городе, где что-то случилось? Лучше, конечно, в одном месте. Где-то около Москвы за МКАДом. Если вы из Петербурга – ну, ничего, прокатитесь до этого Единого знака — чуть не сказал «на Невском экспрессе». Но Полтавченко мыслит шире. Его Памятник будет не только рассчитан на жертв терактов. Еще и жертвы аварий, стихийных бедствий, вооруженных конфликтов – действительно, буквально на все случаи смерти. С учетом того, сколько у нас аварий, бедствий, катастроф и конфликтов, с возведением такого Памятника может справиться только Церетели. Он будет у нас выше Останкинской башни. Хотя в этом конкретном случае, Церетели не позовут.

В Питере на Фонтанке есть памятник Чижику-Пыжику – маленький-маленький. Вот дай Полтавченко волю, он поставит именно такой Памятник всем жертвам всех наших бед. Чтобы он был маленький-маленький, чтобы его было ниоткуда не видно, чтобы до него невозможно было добраться. Потому что слово памятник – от слова память. Люди ставят памятники, чтобы помнить. Чтобы эти монументы, стелы, знаки не давали нам забывать не только о героических страницах жизни, но и о трагедиях. А наши памятные знаки – они еще и знаки вопроса. Сколько уже было этих терактов! Сколько сгорело интернатов и домов престарелых, сколько упало самолетов! У нас ГЭС взрывалась, у нас дома рушились, у нас пожары и наводнения. И почти всегда это бездарность чиновников, почти всегда это раздолбайство или воровство, почти всегда это дырявая система безопасности и полуразвалившаяся инфраструктура. Поставь на месте каждой трагедии памятник – и эти памятники будут постоянно мозолить нам глаза и не давать покоя. А Полтавченко беспокойство ни к чему. Ему нужен Единый Памятник не для того, чтобы помнить, а для того, чтобы забыть.

03 апреля 2017

Чеченские геи

Не может быть в нашей стране ничего хуже, чем оказаться геем в Чечне. Во всяком случае, мне трудно представить себе что-то страшнее. Геям и в Москве-то живется по-разному и не всякий рискнет признаться в своей ориентации. А вы представьте себе подобное в Грозном! Ну, разве что этот гей еще окажется американским агентом, выйдет с плакатом за Навального и назовет нехорошим словом Рамзана Кадырова — вот тогда его жизнь станет еще интереснее.

Любопытна реакция пресс-секретаря Кадырова Альви Каримова. Каримов сказал просто и без затей: в Чечне геев нет. И понятно, почему он так сказал. Потому что для Каримова гей — это то же самое, что американский шпион, сторонник Навального или враг Кадырова, бегающий с пулеметом по горам.

Гей — это синоним человека плохого, заразного, гадкого, порочащего светлый образ республики. Республики, которая в принципе давно живет по своим законам. Даже президент Путин говорит, что хиджабы нам несвойственны — а Кадыров говорит, что мы хиджабы носили, носим и будем носить. И будут носить, не сомневайтесь. И вас заставят. А если вы Путина про это еще раз спросите, то он станет так изворачиваться, что вы даже пожалеете, что такой вопрос ему задали.

А тут геи!
Правозащитники говорят, что надо все тщательно проверить. Да как вы это проверите! Даже если к вам на прием явятся все геи Чечни и в один голос сообщат, что их притесняют, что кого-то даже убили — какие это будет иметь последствия?

В Чечне сжигают дома родственников предполагаемых террористов, а самих родственников вопреки всем законам и кодексам вышвыривают вон — и вы полагаете, что при такой практике кто-то станет защищать геев? Кто-то даст им спокойно там жить?

У нас вообще в это вопросе интересная позиция. Официально, конечно, никто про секс-меньшинства плохо говорить не станет. Ну, непринято так говорить в приличном обществе. Но в душе-то мы думаем иначе. Что это самое приличное общество — оно на самом деле наоборот! Оно неприличное насквозь.

Запад разлагается, а слово Гейропа не нуждается в пояснении и переводе. Поэтому на словах мы им улыбаемся, а в сторону, сквозь зубы, называем педиками. И точно так же будут сказаны слова, что дискриминация не допустима, что все люди братья, но на деле никто геев спасать не станет и наказывать тех, кто их гнобит — тем более.

Мы любим говорить о традициях. Так вот это как раз и есть наши традиции. Нетерпимость, ненависть к людям, которые на нас непохожи, которые чем-то отличаются от других. Мы не можем просто оставить их в покое, мы обязаны их опозорить, наказать, начать лечить током.

Мы считаем, что другие обязаны соблюдать именно наши традиции, а права личности — это заграничная болтовня. Чечня в этом смысле самый откровенный, самый показательный регион, поэтому я и говорю, что нет ничего страшнее, чем родиться в Чечне и оказаться геем. Для таких людей — это не вопрос личных предпочтений, а вопрос выживания.

31 марта 2017

Спейс Хе

Одна из самых потрясающий картин, какие я видел в жизни, настигла меня совершенно случайно. Я ехал в чешском поезде, типа электрички из Праги в провинцию. И за окном в сумерках мне открылось потрясающее зрелище. Огромное поле, до самого горизонта. И все это поле было заставлено техникой – танками, БМП, орудиями, еще чем-то. Это советское оружие, которое мы задаром поставляли Варшавскому Договору и которое теперь как отходы сгрузили на этом поле до самого горизонта. Тысячи людей трудились тысячи дней, чтобы это произвести. Миллиарды рублей были на это потрачены. И всё зря, всё в помойку. Эти танки превратились в хлам, рубли пущены по ветру, Варшавского Договора нет, советская экономика рухнула, страна развалилась, а в технологическом смысле мы отстали навсегда.

Я вспомнил об этом теперь, когда частная космическая компания Space X запустила ракету и эта ракета вернулась на землю, а потом взлетела в космос снова. А мы в этот день доложили, что наши подводные лодки достигли показателей Советского Союза по количеству часов, проведенных в дальних походах. Каждая страна сама выбирает свой путь. Мы выбираем путь дальних подводных походов. Америка выбирает путь к звездам. Путь, который неизбежно приведет к новому технологическому прорыву, на который нам нечем будет ответить. Они будут производить продукты уже XXII века, а мы будем производить телевизионную картинку, где бравые подводнику пугают Америку и НАТО. При этом американские подводники наплавали часов никак не меньше, чем наши. Боюсь, что даже здесь мы от них отстаем. Они почему-то успевают и там, и тут, а мы не знаем себе равных только в бряцании оружием.

Мы гордились космосом, но что такое наш космос сегодня? Рабочие космических заводов, которые зарабатывают меньше дворников? Всемирный памятник воровству космодром «Восточный»? Наши ракеты не то что не могут взлететь повторно, они все чаще просто не могут взлететь! У них Спейс Экс, а у нас Спейс Хе. Роскосмос говорит, что у нас какая-то другая система, что у нас как-то иначе все устроено, и что мы тоже можем сделать многоразовые ракеты, но на это же и деньги нужны и долгие годы труда.

Ребята, мы проиграли конкретному человеку по имени Илон Маск. Который потратил на порядок меньше денег и на порядок меньше времени. Ему 46 лет! Блин, он всего на год старше меня! И к 46 годам он успел сделать столько, сколько наша родная страна, боюсь, еще 46 лет не сделает. Потому что ему не надо воровать у самого себя миллиарды. Ему не надо содержать армию дармоедов и пустомелю Рогозина, ему не надо подписывать в Белом Доме три чемодана справок и за каждую справку давать еще три чемодана взяток. Практически все современные устройства – все эти компьютеры, автомобили, телефоны, телевизоры, которые нас окружают — придуманы и сделаны не нами. Кто-то включал мозги, а мы просто достали из кармана деньги и купили. Даст бог, не кончится нефть, и не кончатся нефтяные деньги. Чтобы их хватило на новые покупки и на новые подводные лодки, которые будут ходить в дальние походы.

Ну, это, скажу я вам, ребята, уже чистая шизиловка. А поскольку это чистая шизиловка, то я уверен, что все будет одобрено и принято. Чем глупее, безумнее, вычурнее затея, тем больше у нее шансов воплотиться в нашей реальной жизни. Минкомсвязи в этом смысле вышло на рекордные параметры. Искать логику в больной голове сложно, но для проформы я все-таки задам уточняющий вопрос: «Зачем?». Вот зачем им понадобились списки всех абонентов и всех, кто теоретически может воспользоваться нашими кнопочными и смартфонами? Для борьбы с террором, верно? А что у нас с террором такого экстренного происходит? Я понимаю, что обстановка в мире тревожная, что Россия за каким-то лешим полезла в Сирию и стала целью всех исламистов мира, но пока эти как бы антитеррористические меры явно не соответствуют степени опасности.

Это как закон Яровой, который реально можно выполнить только путем полного разорения либо сотовых операторов либо сотовых абонентов и который, кстати, ни фига не работает. С составлением списков звонарей будет то же самое. Телефон попутно приравняют к автомобилю. Когда мы оформляем страховку на машину, мы вписываем в нее всех, кто может быть допущен к управлению транспортным средством. Теперь мы сделаем то же самое с телефонными трубками. А заодно, как я понимаю, и с компьютерами? Внесите всех членом семьи, друзей и знакомых. Пусть это сделает каждый и пускай Минкомсвязи опухнет, сверяя списки и заполняя базу данных. А нас с вами ждут забавные житейские казусы. Вы пришли в гости и вам срочно нужен компьютер. Но хозяин говорит: извини, тебя нет в списке! У вас разрядился телефон, а звонок – это вопрос жизни и смерти: прости, у тебя нет допуска к моему телефону! Сколько друзей мы потеряем после этого.

Впрочем, друзей можно и не терять. А просто разрешить им звонить с вашей трубки или стучать по клавиатуре вашего компа. Кто и как это проконтролирует? Да никто и никак! И что вообще связисты смогут понять из тех списков, которые мы им пошлем? Ведь мы будет указывать только имена, фамилии и паспортные данные. Но паспортные данные сами по себе не говорят о том, что человек террорист. И вообще компетентные органы могли бы придумать какой-то менее экстравагантный способ поимки бандитов, кроме копирования всей базы данных о гражданах России. Но там же есть еще один великолепный нюанс. Чтобы доказать, что я не робот, меня обяжут заплатить за телефон хотя бы один раз с помощью банковского перевода. Я рад за банки, которые на этой белиберде заработают неплохую комиссию, но вы представьте сотню миллионов человек, двинувших в банк, чтобы перечислить 10 рублей переводом. Вспомните про стариков и инвалидов, у которых есть мобильные телефоны, но которые не выходят из дома и в банк не пойдут. В общем, я гляжу на всё это и понимаю, что эти люди над нами просто глумятся. Не ради взяток, закручивания гаек или тотальной слежки, а просто глумятся – потому что это доставляет им удовольствие.

Этот Миронов – он тот еще жук! Не даром его так называемая партия обожествляла выхухолей. Вот и Миронов с товарищами всё выхухоливаются и выхохоливаются, вынюхивают носом, который держат по ветру и пытаются уловить нужный запах и нужное направление движения воздушных масс.

А вы не забыли, как мироновцы в разгар зимних протестов 2011 года пришли в Думу с белыми ленточками и устроили там небольшой кавардак по типу итальянской забастовки. Им тогда казалось, что дело для Кремля пахнет керосином и что самое время поиграть в настоящих слуг народа, принципиальных борцов за честные выборы и всякое бла-бла-бла. Но потом протесты увяли, ленточки потихоньку поснимали и мироновцы стали против майданов и прочих цветных поползновений. Теперь – снова здорово.

Возникло подозрение, что Димону осталось недолго, что его скинут вот-вот. Значит, надо встать в первые ряды тех, кто будет бедолагу пихать, топтать, валтузить. Они свалят на него все санкции и антисанкции, всю задницу в экономике и спишут на него всю мерзотность наших дней. Главное – не опоздать! А то вон уже коммунисты голос подали, мол, давайте получим объяснения, давайте все выясним. Но как бы вам, ребята, снова не опрофаниться и не стартануть раньше сигнала. Впрочем, наученный прежними конфузами, Миронов делает оговорку, мол, ничего нового в фильме Навального он не увидал. Но это как вообще понимать? Это я или вы можете сказать, что ничего нового не увидали, потому что не сомневались в том, что коррупция в России прошила нас с головы до пят. Но лидер фракции такого говорить не может! И потом, что значит «никакой новой информации не обнаружил».

Информация – это конкретика. Вот я, например, из фильма Навального по конкретике, по фактуре узнал просто очень много всего. А Миронов нет? Ему про все эти фонды, дачи и домики с уточками было известно? Или он молчал, потому что повода не было? Правильно! Потому что повода не было — он и молчал. А теперь повод есть. Но Дмитрий Анатольевич, разумеется, никаких объяснений давать не станет. Тем более какому-то Миронову. Единственный человек, перед которым он будет отчитываться – это Путин. И вот Путин действительно может сказать, что никакой новой информации он от Навального не узнал.

При желании Путин мог бы доснять еще пять серий к этому фильму, и они были бы в десять раз круче всех расследований ФБК. Путин попросит Медведева на выход тогда, когда это будет нужно самому Путину и никому больше. Но Владимиру Владимировичу все же следовало бы присмотреться ко всем этим выступлениям. И оценить, как резво меняют позицию и флюгерят при малейшем шухере разные товарищи. Не на кого ему будет положиться при случае. Ведь таких, как Миронов, вокруг сотни, таких большинство, и это для Путина пострашнее подростков на улицах и миллионов просмотров в YouTube.

В курилке, на кухне или, в крайнем случае, в твиттере, мы, конечно, пошутим над «черепно-мозговым омоновцем», который скоро станет «крупнейшим риэлтером в Москве», а также получит «Героя России и звание заслуженного артиста» после очередного избиения на очередном митинге. Но публично смеяться над человеком я все-таки не стану. Нет ничего смешного в том, чтобы получить по голове и попасть в больницу.

Хотя сами обстоятельства действительно бывают забавными. Нам тут разобъяснили, что подростки на акцию в Москве, оказывается, ходили, потому что польстились на какие-то вознаграждения. Но мы точно также можем сказать, что и полиция ходит на эти акции в расчете на вознаграждения!

Но если от оппозиции, от Госдепа, от врагов народа и иностранных агентов вы вряд ли что-то получите, то полицейские получали, и будут получать. Звания, награды, повышения по службе, а кульминацией стала абсолютно позорная история с квартирами для тех, кто якобы страшно пострадали на Болотной. Причем тогда сами полицейские возмущались не меньше. Ведь квартиру не всегда получали даже семьи погибших от рук бандитов, а тут жилплощадь взялись раздавать за синяки и шишки.

Омоновец Гаврилов тогда ну буквально чудом унес ноги от злодея Ивана Непомнящих, который один целых семь долгих секунд валтузил не только Гаврилова, но и еще одного служивого. За что и сел на коротких 2,5 года. Квартиру Гаврилову тогда, как я понимаю, не дали. Но может теперь дадут?

У нас начинают складываться определенные традиции на массовых акциях. Есть группа граждан, которые получают 15 суток автоматом – просто за сам факт нахождения на митинге. Ты еще и на улицу толком выйти не успел, шагу ступить, слово сказать, а тебя уже повязали и через три минуты разбирательства в суде ты отдыхаешь полмесяца в казенном доме. Таких профессиональных заключенных, вина которых состоит в самом факте их существования, у нас все больше и больше.

Но и профессиональных пострадавших в погонах теперь будет прибавляться. Стражам порядка выгодно, чтобы проводилось побольше разных мероприятий, чтобы они были желательно несогласованными, а потом уж от тебя зависит: дали шлем и дубинку — и крутись, как хочешь. Провоцируйте людей на насилие, подставляйте щеку и ждите награды.

Я насилие не поддерживаю ни в каком виде, и ни при каких обстоятельствах. Но власти должны понимать, что подставляют и полицию тоже. Потому что, запрещая акции, вы создаете опасность не только для митингующих, но и для полиции. Она начинает вести себя безобразно и неадекватно, на ее стороне сила, однако всегда найдется какой-то человек, у которого тоже не выдержат нервы.

Говорят, омоновцу Гаврилову лихо пробил в прыжке с ноги какой-то гражданин. А завтра таких граждан может оказаться двое или пятеро, а потом еще больше. И будут уже не синяки и уколы зонтиками и даже не удары в прыжке – так и укокошить, не дай бог, могут. И кому тогда будет нужна новая квартира?

Грех обижаться на Пескова. У него функция служебная — как у междометия или предлога. Он своим механическим языком доносит до нас позицию собственного начальства. Но есть в работе Пескова и некоторый элемент творчества. Потому что в реальности позиция его начальства по протестам в Москве, Питере и десятках других городов формулируется просто: плевать мы хотели на вас и ваше недовольство. Но пресс-секретарь не может сказать, что им плевать, и вырабатывается сложносочиненная формула, типа, мы с уважением относимся к тем, кто выражает согласованно, и без уважения относимся к тем, кто не согласовал.

Вот там, высоко-высоко всякое ворье и шантрапа уже просто друг у друга на головах сидят, от всяких шаромыжников не протолкнуться, как в вагоне метро в час-пик, а мы свое недовольство ими должны согласовывать. С кем? С ними самими и согласовывать! А для чего? Чтобы они проявили уважение к нам. То есть это все затевается ради того, чтобы эти жульёобразные люди нас зауважали, что ли? У них есть право самих себя объявить родиной. И если я их терпеть не могу, то тут же превращаюсь во врага народа. Не любишь Путина, Медведева, Думу и Совет Федерации – значит, не любишь Россию! Они сами себе присвоили право разрешать мне говорить или не разрешать, иметь право гулять по улицам собственного города в собственный выходной или не гулять. А потом, эти люди, давно перепутавшие государственный карман с личным кошельком, запрещающие всякое проявление несогласия с ними, милостиво говорят: ну, вот если бы вы вышли на согласованную акцию, мы бы с уважением вас послушали. Послушали, чтобы потом все равно сказать: да плевать мы хотели на ваше недовольство и на все ваши мысли.

В конце концов, были же у нас акции формально согласованные – и что, много уважения было проявлено в разные годы к их участникам? Точно так же, как и накануне, людей хватали без разбора и кидали в автозаки. Точно также суды выносили постановления даже не под копирку, а отксеренные промышленным ксероксом, чтобы было максимально быстро и максимально много. Никакие требования не удовлетворялись, никакие лозунги не рассматривались. Организаторов называли провокаторами, участников называли купленными или продажными, а также бездельниками и зажравшейся богемой. Но сейчас весь спор сводится к тому, что акция была неразрешенной. Да у нас вообще не должно быть никаких разрешений. Мы ставим в известность, что намерены провести там-то и там-то то-то и то-то, а они должны предоставить, в случае чего, разумную альтернативу. Но получается так, что альтернативы нет вовсе, либо альтернатива выглядит как издевательство. И потом те же, кто надо тобою издеваются, говорят тебе, что ты не заслужил своим поведением их уважения.

Чтобы ружье выстрелило в последнем акте его нужно все-таки заранее повесить на гвоздик. Замысел раздавать российское гражданство по праву «почвы» — это ружье. Упрощенная процедура получения гражданства сама по себе не может быть плохой или хорошей – это бюрократический инструмент. Который можно использовать с хорошей или плохой целью. У нас почему-то сразу затараторили насчет гастарбайтеров, мол, всех таджиков сейчас сделают россиянами — Кошмар! То, что в нашей стране эти люди зачастую находятся на правах рабов – это не страшно, а если им паспорт выдадут – вот это будет беда. Но дело не в таджиках, и не в том, что все эти приезжие вдруг превратятся в электорат и проголосуют за того, кто сделал их гражданами России. Этот закон сеет зерна на другую почву – не на внутреннюю, а на внешнюю.

Если прежде хотя бы на бумаге сочинялись какие-то программы по переселению соотечественников, то теперь задача прямо противоположная – чтобы они никуда не рыпались, чтобы оставались там, где они есть, но с российским паспортом. Если ты говоришь по-русски, ты – ценный актив! Как этот актив реализуется, мы прекрасно помним на примере Южной Осетии и Абхазии. Сначала всем там раздали наши паспорта, а потом, когда началась война, получилось так, что мы не просто бьем Саакашвили, а защищаем соотечественников. А теперь загибаем пальцы. Донбасс. Вместо филькиных грамот вроде паспортов ДНР, мы выдаем настоящие паспорта Российской Федерации. Мы легализуем всех этих людей в мировом масштабе, а попутно имеем право их защищать. И тогда война с Украиной становится уже не прямым вмешательством в дела другого государства, а защитой соотечественников от фашистов. Не забудем про то, что в той же Украине, кроме мятежных регионов есть обширные районы, где русский язык основной. Чем не сюжет, а? Приднестровье тоже не забываем. Тем более что там российские паспорта и так уже многие заимели.

Но мало граждан не бывает – примем в россиян хоть всех! А заодно можно до Приднестровья коридор прорубить через Одессу, чтобы облегчить доступ к соотечественникам. Есть прекрасный город Нарва. Русский город на эстонской территории. Что он там делает и правильно ли, что он все еще там? В Прибалтике вообще сотни тысяч русских, которых притесняют и глумятся над ними. Но если они из просто русских превратятся в российских – это же совсем иной расклад. И так можно совершенно по-новому выстраивать отношения со многими странами – вплоть до Польши и Финляндии, когда-то тоже бывшими на нашей «почве». Вот только сами соотечественники — как люди, а не как паспорта за рубежом — нам до фонаря. Иначе не сдавали бы мы русских Турменбаши в обмен на газ. Иначе не унижались бы уже живущие в России русские, которые годами не могли получить паспорт, хотя имели помимо «почвы» тысячу других оснований быть гражданами РФ. Этот закон нужен не для того, чтобы защищать, а для того, чтобы нападать. Чтобы над соседями постоянно висела эта угроза и не было им покоя.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире