oreh

Антон Орехъ

28 августа 2017

F

История Кирилла Серебренникова вышла на международный уровень. Для самого Серебренникова это и хорошо и плохо одновременно. Хорошо потому, что чем больше шума, тем лучше. Шумное дело не так легко замотать, не так просто будет выносить совсем уж безумный приговор. Нет – конечно, если будет твердое решение Серебренникова посадить, то шум этого решения не изменит. Но запросто принять это решение уже не получится, а значит, и после приговора дело останется в фокусе внимания.

А плохо это для Серебренникова тем, что всякая поддержка из-за границы у нас сама по себе считается преступлением. Пока режиссера поддерживают Юрский, Парфенов, Киркоров и Малахов – это одна история, но как только начинают сюда влезать иностранцы – то Серебренников превращается не просто в жулика, но еще и в шпиона. В крайнем случае, просто в иностранного агента.

До сих пор про это дело по телевизору говорили скорее отстраненно-нейтрально, потому что иначе трудно объяснить такую всеобщую поддержку арестованного со стороны всех наших знаменитостей. Но теперь можно про наших забыть и сосредоточиться на волосистой руке Запада, которая дотягивается до нас из-за горизонта и мутит здесь воду пятерней. Телевидение – это пиар-отдел Следственного комитета и прокуратуры, и здесь у пиарщиков с голубого экрана появляется возможность развернуться по-настоящему. Чего это заграница так принялись Серебреникова защищать? Какие ценности в своих постановках продвигал этот режиссер, если за него подписываются оскаровские и нобелевские лауреаты?

С Серебренниковым понятно – а для страны это как? Точнее, для Путина. Точнее, это одно и то же, поскольку мы знаем, что страна – это фактически Путин и есть. Теоретически для Путина это плохо. Потому что он в который раз выглядит не лучшим образом в глазах мировой общественности. Мировая общественность же в России тоже никого не знает, кроме Путина и за всеми нашими событиями видит только его портрет.

Когда-то из-за абсолютной ерунды дело Pussy Riot раздули в мировую новость и за девиц тоже вступались звезды Голливуда. Но те-то были случайными жертвами, ничего из себя не представляющими. А Серебренников все-таки человек более или менее известный. Ну, и зачем Путину эта вся история нужна? Даже с учетом того, что на мировую общественность он давно уже плевать хотел. Зачем ему это? А почему, собственно Путин? Причем здесь он? Почему мы решили, что он лично давал команду и вообще следит за этим делом? Ведь это совершенно не очевидно. А это и не важно! Если Россия – это Путин, то все, что происходит в России – это тоже Путин. Из-за Путина, ради Путина, по приказу Путина. Если он один здесь все решает, значит, он во всем и виноват. Значит, лично в его карме и пробивают очередную дырку иностранные подписанты за Серебренникова.

25 августа 2017

Скажи я!

Открытое письмо Ивана Вырыпаева – это вообще не про Серебренникова. Он и упоминается там всего в нескольких строках, хотя само письмо по размеру огромное! Это письмо даже не про выборы Путина Путиным в 2018 году. Но это письмо про выбор. Я считаю, что во всей истории с Кириллом Серебренниковым не менее интересным является именно поведение тех, кого мы называем творческой интеллигенцией, культурной, да и просто элитой страны. Список тех, кто поручился за Серебренникова, тех, кто пришел к зданию суда, кто успел что-то публично сказать в его защиту — тоже огромен. Однако в общем хоре петь легко. Быть перечисленным в алфавитном порядке – не страшно.

Иван Вырыпаев не самый знаменитый из тех, кто поддерживает арестованного коллегу. Далеко не самый знаменитый. Ему в алфавитном порядке и общем хоре затеряться намного легче, чем иным. Но он сознательно из этого списка выходит и вместо хорового пения исполняет свою партию сольно. Вот в этом и есть вопрос выбора. Сколько наших артистов, режиссеров, писателей, руководителей театров и музеев готовы выступить не в общем, а в частности. Не вместе со всеми, а персонально от своего лица. Сколько человек готовы сказать нет, когда их попросят по привычке стать доверенными лицами президента. Сколько человек предпочтут ходить по богатеньким буратинам и просить деньги на какой-то проект вместо того, чтобы просто зайти к Мединскому, улыбнуться и без проблем получить нужную сумму.

Мы не ходим на выборы потому, что «от нас все равно ничего не зависит». Не ходим на уличные акции, потому что «мы все равно ничего не решаем». И действительно: имена подавляющего большинства из нас известны только родным и друзьям. Мнение большинства из нас не интересно никому, кроме друзей и коллег по работе. Большинство из нас это и есть безликая масса, составляющая то ли 146 миллионов, то ли чуть больше, то ли чуть меньше. Нас и считать-то всех до единого не интересно. Но есть среди нас люди, которых знают все. Один их голос может звучать громче миллиона обычных обывательских голосов. И есть люди, авторитет которых для нас намного выше уважаемого драматурга Вырыпаева.

Пусть каждый из этих людей тоже скажет свое слово, напишет свое письмо, обозначит свою позицию. Не в алфавитном порядке, не в массовке, как на обложке альбома «Битлз», а выйдя из строй и сказав своё Я. Если бы так поступил один, другой, третий – это уже не был бы просто хор и не просто сумма подписей. Если бы эти люди смогли поступить так, и было бы таких людей много — страна наша действительно смогла бы измениться. Но с другой стороны, если бы эти люди могли так поступать, то страна наша и не была бы такой, какая она есть сейчас.

24 августа 2017

День без знаний

Решение глупое, но обоснованное. Вот уж кто точно не станет горевать – так это сами школьники, для которых 1 сентября – это никакой не праздник, а день начала девятимесячной каторги. Разве что первоклассникам и их родителям обидно. Все-таки когда 1 сентября наступает впервые – это трогательно и радостно. Ребенок еще не подозревает о предстоящих долгих годах невероятных мучений. Но мы говорим про перенос 1-го сентября на 4-ое не с позиций первоклассников, а с позиций гражданских, общественных и религиозных. С одной стороны тут все очевидно. Школа отделена от церкви, церковь отделена от государства и жизнь школы никак не должна быть связана ни с какими религиозными праздниками и мероприятиями. У вас свой праздник, у нас свой и с какой стати школьники вообще должны подстраиваться хоть под Курбан-байрам, хоть под Рождество, хоть под Хануку? Но с другой стороны есть еще и здравый смысл.

В день, когда мусульмане празднуют свой важнейший праздник, в некоторых районах Москвы наступает полный коллапс. Ни пройти там, ни проехать, ни свободного пятачка земли или асфальта не найти. И достаточно посмотреть на это столпотворение, чтобы понять, что никакое другое мероприятие с Курбан-байрамом не совместимо физически. К тому же это всегда опасно, когда рядом оказываются толпа и дети – мало ли что! Подтекст, конечно, всем очевиден. Вслух про это не все скажут, а вот про себя подумает большинство: из-за этих мусульман с их праздниками наши дети в нашем городе уже в школу пойти 1 сентября не могут. Это такое прекрасное дополнение к общей непереносимости приезжих, большинство из которых, как раз и есть мусульмане — и они в этот день обязательно пойдут в мечеть. Поэтому департамент образования, руководствуясь благими намерениями, разжигает на самом деле рознь на этнической и религиозной почве. Но здесь есть еще один вопрос, который мы задаем каждый год.

А почему вообще на проспекте Мира такая толпа? Понятно, что мечеть Соборная, главный храм, но все равно толпы огромнейшие! И ответ на этот вопрос всякий раз один и тот же и всякий раз чрезвычайно простой: а некуда им больше пойти. В столице при то ли 15, то ли 20 миллионах жителей всего шесть крупных мечетей. А прихожан по факту сотни тысяч. Почему же не возникнуть толпе? Неоднократно в последние годы возникали предложения открыть еще хотя бы несколько мусульманских храмов, признавая сложившуюся религиозную картину и руководствуясь здравым смыслом. Но аборигены так же регулярно отвергают все попытки устроить сооружения культа в спальных и прочих районах города. То есть новые мечети появляться не будут, а толпы год от года будут все больше и больше. Сегодня 1 сентября отменят только в одном районе, через год в других. Мы консервируем ситуацию, при которой заполнить приезжими Москву очень выгодно, но приезжих при этом все ненавидят.

Под эти углом зрения я на арест Серебренникова не смотрел, признаюсь честно. Но мастера культуры почти что хором говорят сейчас, что решение суда – это фактически запрет на профессию. Еще все говорят про театр, который теперь, оставшись без руководителя, фактически парализован. Нет, давайте не будем сейчас валить всё вообще в одну кучу. Если «Гоголь-центр» будет парализован – это значит, что Кирилл Серебренников плохой руководитель. Потому что только у плохого руководителя работа организации целиком зависит от его присутствия и его ценных указаний. Человек может заболеть, умереть, уйти в отставку – но организация должна работать так, словно ничего не изменилось. Поэтому теперешняя ситуация – это проверка для «Гоголь-центра» и для всех товарищей Кирилла Серебренникова.

Теперь про запрет на профессию. Про запрет на профессию мы еще могли говорить, когда, например, громили НТВ, пытались закрыть «Дождь». В том и был смысл: не дать конкретным людям говорить и показывать конкретные вещи. Чтобы вот именно этих людей не было в поле нашего зрения, чтобы именно их мысли, их правда не могли дойти до нас. Кирилла Серебренникова изолируют не потому, что его постановки несли «оранжевую революцию», пропагандировали Майдан или что-то в этом роде. И постановки живы и театр, о чем я только что говорил. Арест художника – это тоже, своего рода, художественное действие. Постановка, перформанс, акционизм. Ведь мы до сих пор толком не понимаем, кому Серебренников перешел дорогу. Но боятся теперь все. И сигнал получили абсолютно все режиссеры, директора театров, студий, музеев, культурных центров. Никому не позволено больше «жить в обществе и быть свободными от общества». Чем непонятнее, чем абсурднее, чем загадочнее – тем страшнее. Если уж и говорить о запрете, то не на профессию, а на творчество, как свободное выражение своих художественных взглядов и чувств.

Я особо хочу обратить ваше внимание на список тех, кто поручился за Серебренникова. И на тех, кто был у Басманного суда поддержать его лично. Там есть едва ли не все, кто может придти вам в голову. От Филиппа Киркорова до Натальи Солженицыной, от Семена Слепакова до Николая Сванидзе. Вместе оказались люди совершенно разных политических и творческих взглядов. Кто-то подлинно великий мастер, а кто-то не более чем известная попса. Но по факту все они являются художественной элитой страны. И они оказываются в одном списке, потому что возмущены делом Серебренникова. Мне интересно, как далеко готовы пойти в своем недовольстве эти люди. Насколько они готовы и дальше быть вместе. А самое интересное: до какой степени на всех этих великих или просто известных людей готова плевать власть и обладатели погонов и кокард.

22 августа 2017

Дураки

Дураками, как утверждают, сам Путин назвал тех, кто проводил обыски у Кирилла Серебренникова. За режиссера тогда заступились все, кто могли, и создалось ощущение, что Серебренникова не тронут. Но либо Путин в нашей стране уже не главный, либо Путин обманывает не только нас, но и собственных доверенных лиц и приближенных, однако теперь история получила более драматичное продолжение. Чем плохой спектакль отличается от хорошего? Тем, что в плохом спектакле ты с первых сцен понимаешь, чем все закончится. А очень плохой спектакль отличается тем, что ты еще даже до начала действия знаешь все наперед.

Серебренникова брали под стражу именно как в самом затрапезном шоу. Конечно же ночью – когда же еще! Днем-то его не найти! Днем-то его, поди, догони! Разумеется, его брали в другом городе, в гостинице. Дома-то ему и стены помогли бы! Дома-то он бы проник через потайную дверь и черным ходом ушел бы в Китай, а то еще, не дай бог, в Киев. Разумеется, вызвать его на допрос было решительно невозможно. Он ведь не придет! Всё это настолько топорно, пошло и предсказуемо! Кажется, что по-другому, у нас и не арестовывают. И все делается для того, чтобы человеку было максимально неудобно, унизительно, чтобы показать ему, что он пигмей, а вот этот в маске и в погонах – он настоящая сила. И это происходит, в том числе, и потому, что народ не против. Что «наказания без вины не бывает», что «нечего миндальничать». Одобрение насилия в стране все шире и все громче.

А с Путиным, конечно, интересно выходит. Только он дал указания не кошмарить предпринимателей за зря, только попросил не перегибать палку и не увлекаться проверками и арестами, как тут же мы видим наяву вещи прямо противоположные. Так Путин все-таки управляет страной или нет? А может быть, он в принципе уже публично говорит одно, а за кулисами нечто иное? Такие вещи, как арест Серебренникова не укрепляют образ Путина в мире, не улучшают отношения к нему в культурной среде, но Путина и не волнует, что там думают про него в мире. И на культурную среду он давно уже не опирается. Он понимает, что никуда эти режиссеры и художники не денутся. Что когда им понадобятся деньги на новые бессмертные творения, они пойдут просить их у Мединского, у государства, то есть по факту — у Путина. И в доверенные лица к нему запишутся. Может, и будут дома на кухне материться, но пойдут и запишутся.

Я не знаю, почему они привязались к Серебренникову. Есть ли тут политика, действительно ли кого-то настолько раздражали его постановки и независимое искусство. Но истинная причина и не требуется. Главное, что все поймут, что на всякий случай лучше не высовываться. Мало быть нейтральным и лояльным. Гораздо лучше поддержать человека, который сегодня говорит одно, а завтра его слова уже ничего не значат. Скоро этого человека снова будут выбирать президентом. И выберут — куда денутся.

Разговоры про терроризм очень удобно вести, когда что-то взорвали в Сирии или раздавили людей грузовиком в Испании, Германии или Франции. Когда что-то происходит у нас, то говорить про терроризм сразу становится неловко.

А можно ли вообще не говорить? Оказывается, вполне! Когда речь идет о Москве или Питере утаить что-то очень трудно. То ли дело Сургут. Кто знает, где он вообще находится и что там. Где-то на Севере? В тайге? Мужик с ножом бегает по улице и режет прохожих? Ну, мало ли придурков в большой стране!

Тактика была очень простая. О самой истории рассказать мельком, в двух словах — примерно так, как рассказывают о ДТП средней тяжести, и совершенно точно не упоминать в связи с резней в Сургуте террористические бренды.

Зачем народ лишний раз будоражить? Тем более что у народа возникнут нехорошие и неожиданные вопросы. Ведь большинство граждан уверены, что в их городе или поселке ничего произойти не может. Что если уж бандиты и захотят что-то устроить, то выберут целью столицу или крупный город, или что-то произойдет на Кавказе и в его окрестностях.

Но когда убивать начинают в Сургуте — это уже совсем другое дело. Это значит, что террористы могут ударить вообще где угодно. И в тот момент, когда твой телевизор рассказывает тебе о просчетах испанских спецслужб и полиции, ты спрашиваешь: а чем лучше наши чекисты? А потом узнаешь, что тюменские чекисты убивали таксистов и бизнесменов — куда уж им до террористов!

Уж лучше про все это народу не докладывать. Есть у них святая вера, что кроме как из телевизора россиянам новости взять неоткуда. И получается глупо. Сами жители Сургута прекрасно знают, что случилось у них в городе. Об этом знает даже президент Франции, выражающий сочувствие и поддержку. А родной президент молчит. То есть Макрон знает, а Путин не знает что ли?

Этот случай, вообще-то не первый. Вспомним хотя бы наш самолет, взорванный над Египтом. Когда во всем мире говорили о теракте, мы с гневом отвергали эти «инсинуации и провокации». И признали очевидное только после того, как изменилась наша выгода. Сперва было выгодно представить гибель людей, как несчастный случай, зато потом, после терактов в Париже, конъюнктура поменялась и нам были нужны не просто жертвы, а именно жертвы террора.

Считать жителей Сургута жертвами международных экстремистов пока невыгодно и неочевидно. Но есть вероятность, что пострадавшие еще пригодятся как мелкая разменная монета в болтовне об антитерроре в мировом масштабе.

Говоря про любой теракт, мы неизбежно заканчиваем все рассуждения выводом, что терроризм не будет побежден до тех пор, пока не устранена его главная причина. Уберите причину – и не будет следствия. А какую причину считать главной и сколько вообще здесь главных причин – это уже другой разговор.

Но при этом очевидно, что никто вот прямо сейчас не устранит всех причин возникновения терроризма. Не остановит приток мигрантов, радикализацию отдельных течений ислама, не ликвидирует ИГИЛ* и Аль-Каиду, не устранит пропасть между богатыми странами Запада и бедными странами Ближнего Востока и Африки. Эти стратегические задачи будут решаться десятилетиями и неизвестно, доживем ли мы с вами до их решения. А помирать-то не хочется. А риск быть взорванным или раздавленным грузовиком все больше.

Поэтому надо решать хотя бы тактические вопросы. Если свирепствует грипп, вы не можете победить в одиночку саму эпидемию, но можете провести профилактические меры: маску надеть, оксолинкой нос намазать, витамин С. Кому-то смешно, а кому-то, между прочим, помогает. Очевидцы говорят, что меры безопасности в Барселоне были — и были весьма серьезными. Но при этом, каталонцев предупреждали, что именно в этом месте именно этим способом и будет произведена атака. Значит, кто-то все-таки расслабился, значит, где-то не придали значения угрозам и не приняли их всерьез. Мы понимаем, что если террористы очень хотят нас убить — они не здесь, так там, ни сегодня, так завтра это осуществят. Но зачем облегчать им задачу!

Самое продвинутое в плане безопасности государство на земле – это Израиль. Мало кого ненавидят так сильно, как эту страну. Но резонансных акций, тьфу-тьфу, в Израиле в последнее время практически нет. Потому что страна с одной стороны старается жить обычной жизнью, а с другой находится в постоянной готовности и понимает, что фактически существует в состоянии войны. Которая началась давно, а закончится вообще неизвестно когда. И вы с этим родитесь, проживете и умрете. Но умрете, скорее всего, своей смертью. Если террористы объявляют войну цивилизации, значит, цивилизация должны превратиться в крепость. Значит, придется снова закрыть границы. Придется выслать домой тех, кто приехал к вам, чтобы вести жизнь паразита и быть потенциальным шахидом. Значит, везде должны быть кордоны и досмотр. Значит, главные улицы придется перекрыть бетонными блоками.

Вы восхищаетесь тем, что за неделю на улице такого-то города не увидели ни одного человека в форме? Плохо! Теперь должно быть так, чтобы вы встречали их повсюду. Это будет похоже на паранойю. Это будет вызывать нерадостные мысли, а ощущение праздника у туристов будет не таким ярким. Но вам придется выбирать между плохим настроением и смертью. Потому что пока вы смеетесь, ваши убийцы совсем не шутят.

«Исламское государство» — запрещенная в России террористическая организация

17 августа 2017

Близость к уху

К сожалению, в расследованиях Навального и его друзей уже несколько раз встречались, скажем так, неточности. Их было не так много, но когда вы занимаетесь расследованиями, то не имеете права ни на одну ошибку. Поэтому теперь, всякий раз глядя очередное видео – а я смотрю их всегда! – я задаю себе вопрос: а вдруг и здесь что-то не так? Вдруг лажа?! Точно так же, как не всегда мы способны сразу же увидеть ложь в пропаганде, не всегда мы можем обнаружить нестыковки и в контрпропаганде. Но про сына Пескова все действительно смотрится весьма убедительно. И весьма прискорбно.

Хотя, конечно, ничего сенсационно нового мы не обнаружили. Очередной отпрыск очередного кремлевского резидента живет, скажем так, «непосредственно», то есть не по средствам. И, что характерно, живет очень непатриотично. Машины, шмотки, самолеты – все у этих ребят заграничное, все неродное. Однако в этом ролике Навального есть несколько моментов, которые меня отдельно заинтересовали или позабавили. Например, машина «тесла». Прелесть этого автомобиля не в том, что он очень дорогой – есть и подороже машинки. Прелесть «теслы» в том, что она электрическая. И официально в России не продается. Потому что электрические машины в России иметь престижно, но дико геморройно. Потому что в России принципиально не развивают никаких энергетических технологий, кроме нефтегазовых. И бесятся от того, что в мире находят все больше альтернатив нашим природным богатствам, которые мы гоним по трубам миллионами тонн и кубометров. Культивировать электромобили – это плевать в лицо нефтяным королям.

Поэтому забавно, что сын пресс-секретаря свихнувшейся на нефти державы, ездит на электромобиле. Ну, или папа его на ней ездит, что еще забавнее. А во-вторых, вот эти все квартиры машины, мотоциклы, бизнесджеты, лошадки и всё-всё прочее – это же, простите за банальность, очень дорого. Ну, просто очень дорого. Десятки миллионов рублей расходов при полном отсутствии заработка. Получается, что все эти деньги молодой человек получает от папы? Но ведь у папы есть не только сын. Есть еще и всем известная дочь – и вообще у Пескова пятеро детей. И супруга есть, да и самому надо что-то есть. И вряд ли сыну отдается самый большой кусок вкусного папиного пирога.

Считать деньги в чужом кармане нехорошо, но проблема в том, что эти деньги наши. Потому что никакой чиновник не в состоянии на официальные доходы позволить себе вот это всё. А у какого-то пресс-секретаря откуда-то берутся уже даже не десятки миллионов рублей, а сотни что ли? Вот это меня весьма озадачивает. На такой должности — такие бриллианты! Навальный считает, что это взятки. А за что взятки-то? Я дам Пескову яхту, пристрою его сына, подарю часы – а он за это шепнет что-то на ухо президенту? И этот шепот столько стоит в нашей стране? Выходит, что близость к уху Путина поистине бесценна.

Алексей Улюкаев похудел. Он мог и не говорить про 14 сгоревших килограммов – это и так видно. Улюкаев обогатил нашу современность великолепной формулой, которую теперь можно использовать всякий раз, говоря хоть про экономику, хоть про политику, хоть даже и про суд над самим Улюкаевым: положение отличное, но небезнадежное. А потом бывший министр сразу поставил все деньги на «зеро». Он сказал про Сечина и ФСБ. Достаточно было даже чего-то одного из этого набора. Наехать хоть на Игоря Ивановича, хоть на чекистов – это сейчас слишком круто, чтобы могло кому-то сойти с рук. Улюкаев же выстрелил с обеих рук: его подставили и Сечин, и ФСБ. Осталось только Путина еще вспомнить. Я думаю, что Улюкаев говорит правду. Или, по крайней мере, уверен в том, что это правда. Он не диссидент, чтобы во всех кознях винить ФСБ.

Улюкаев человек системы. И врать подобным образом ему просто незачем. А, во-вторых, Улюкаев, видимо, понимает, что шансов у него нет или почти нет. То самое «отлично, но небезнадежно». Если бы он надеялся на снисхождение, на то, что все как-то само рассосется, превратится в условный срок, в какой-нибудь штраф или амнистию в честь Дня Победы, то говорил бы что-нибудь обтекаемо невнятное, изображая дурачка. В крайнем случае, сваливая все на разных второстепенных персонажей – например, Леонтьева. А Улюкаев говорит четко, чтобы ни у кого не возникло недопонимания. Значит, ни на какое снисхождение не рассчитывает. Представить, что при таком раскладе его оправдают или дадут по минимуму, очень трудно. К тому же прокурор на процессе тот же самый, который был на процессе Надежды Савченко. Такой не подведет.

Мы с вами в любом случае становимся зрителями на историческом шоу. Никогда у нас прежде не судили министров за коррупцию. Крайне редко высокопоставленные подсудимые вели себя столь дерзко. Хотелось бы, конечно, увидеть в суде Игоря Ивановича – хотя бы в качестве свидетеля, но это и так было сомнительно, а нынче и вовсе вряд ли. Улюкаев же и Сечину может сказать все, что думает, а Сечину такое выяснение отношений точно ни к чему. В суде и без Сечина разберутся. Он свое дело уже сделал – чемоданчик передал. Интересно, а тяжелый этот чемоданчик? Какие они на вес, эти два миллиона долларов?

Я не экономист. Но если бы об экономике могли рассуждать только экономисты, о сельском хозяйстве только хлеборобы, о погоде только лаборатория имени Михельсона, а про кино только Никита Михалков, то мы бы все в целом разговаривали сами с собой. Кто чем занимается — тот про то и говорит. А в чужое не лезь. Поэтому специалисты по налогам и триллионам надо мной, конечно, посмеются, но когда я вижу, что крупнейшие компании России платят в качестве налогов что-то около двух процентов от выручки, то мне это кажется странным. Потому что рядом стоят слово «крупнейшие» и числительное «2». А мы с вами, например, платим 13%. Это, разумеется, разные налоги и суммы, мягко говоря, непохожие, но все равно, чисто психологически, это выглядит чуднО.

Неужели нас обманывают? Неужели государство обводят вокруг пальца и утаивают от казны миллиарды? Да, наверняка нет! Более чем уверен, что всё здесь абсолютно по правилам. Это мы с вами можем заначить сто рублей на книжной полке, но крупным фирмам прятать вагоны денег намного сложнее. Да и зачем прятать, если можно просто написать хорошие правила? И уже по этим правилам отдавать в бюджет только один рубль из пятидесяти! Я посмотрел на список пятидесяти крупнейших компаний страны и не уловил закономерности – почему кто-то платит больше, а кто-то меньше. Почему некоторые супермаркеты несут совсем легкое бремя, а некоторые нефтяники отдают стране половину вырученного? Почему Сбербанк платит в четыре раза больше, чем ВТБ, а ВТБ в свою очередь платит в полтора раза больше ВЭБа? Такое впечатление, что в рамках ручного управления для каждой большой компании написали отдельный налоговый кодекс.

Но это опять-таки мои неловкие предположения. А вот одна вещь совершенно бесспорна. Половину российского бюджета закрывают 50 самых больших компаний. И это с одной стороны очень много, а с другой стороны очень мало. Это значит, что за 26 лет капитализма и 18 лет правления Владимира Путина мы не создали в стране толковой экономики. Где гиганты индустрии? Где производители всего и вся? Где монстры современных технологий? Если производитель американских телефонов стоит больше, чем вся экономика России – что же это у России за экономика? Бремя расходов лежит на очень маленькой группе компаний, которые заняты или эксплуатацией природных ресурсов или деньгами. То есть мы по факту ничего не производим, а только продаем, в том числе и воздух. И в этих условиях уже не так важно, что кто-то платит два процента, а кто-то двадцать два. Здесь ненормальна не какая-то цифра, а все и сразу.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире