oreh

Антон Орехъ

30 июля 2008

F
Американский Конгресс официально попросил прощения у чернокожих сограждан за эксплуатацию их предков в качестве рабов. «Палата представителей приносит извинения афроамериканцам от лица американского народа за все то зло, которое было причинено им и их предкам, жившим в рабстве и в условиях действия законов Джима Кроу» — такими словами начинается резолюция Конгресса, в которой признается, что в США жестоко обращались с выходцами с Черного континента, их уничижали и лишали всего человеческого, в том числе имен и наследия.

***

Америка эксплуатировала негров в рабстве, вешала негров, и даже после отмены рабства еще сто лет держала в полубесправном положении. И вот сейчас, когда дело идет к тому, что у Америки может появиться первый президент-негр, она решила извиниться перед чернокожими согражданами.

Но вот как своеобразно устроен наш мозг. Мы, услышав про американское покаяние, подумали: а может, и России извиниться перед кем-нибудь? Тем более что желающих услышать извинения немало.
Страны Балтии ждут извинений за советскую оккупацию, поляки ждут извинений за Катынь, чехи и венгры за события 1968-го и 1956-го. И хотя Ельцин что-то такое вроде бы говорил, но хочется больше и громче.

А сколько на территории самой России мест, куда можно было бы принести свой «пардон». В Татарстане недобрым словом поминают Ивана Грозного. Чем не повод? Перед всей Сибирью скопом можно покаяться за Ермака Тимофеича, был такой оккупант без фамилии. Россия страна большая, и все, что за пределами Московской области добыто путем угнетения, порабощения, захватнических войн и оккупаций. Прости нас, Рязань Косопузая! Прости, Тула Самоварная! Прости, Господин Великий Новгород! Дума наша будет выпускать прощения, покаяния, извинения ежедневно, а президент все это озвучивать.

Наверное, с каких-то точек зрения это правильно. А с моей точки зрения – нет. Потому что, на мой взгляд, выглядят эти извинения пошло. Потому что извиняться надо не спустя 100 лет, а извиняться сразу. И желательно не на словах, а на деле. Америка угнетала негров, но так ведь нынче-то положение у них не в пример лучше. Америка и без всяких резолюций доказала, что в принципе она страна терпимая, многоцветная, многорасовая и вообще молодец. Те, кто сейчас решили все-таки покаяться, сами никого не обижали и не эксплуатировали. Они другие, они лучше, они не причем – так за что им-то извиняться?

Так же и у нас. Да, Казань брали, Астрахань брали, но теперь-то мы с татарами душа в душу живем, мы соотечественники, наша кровь перемешалась. Горбачев дал Прибалтике реальную свободу и Берлинскую стену разрушил и это в сто тысяч раз важнее любых формальных слов.

Но вот я о чем подумал. Но если уж непременно надо перед кем-то извиняться, то давайте извинимся перед нашими крестьянами. Крепостное право в России отменили в те же годы, что и рабство в Америке, но как и негры, крестьяне наши не обрели от этого истинной свободы и лучшей доли. Даже при советской власти они жили как рабы без паспортов в своих колхозах. И сейчас живут хуже негров. Давайте перед ними повинимся.
НОВОСТЬ: В России может быть разработана тарифная сетка на возмещение морального вреда. В этот перечень могут попасть врачебные ошибки, задержки авиарейсов и чиновничья нерасторопность, а также, например, осуждение невинного человека или смерть в  ДТП – об этом написала сегодня официальная «Российская газета».

***

Моральный ущерб отличается от материального своей неосязаемостью. Это категория душевная. Ведь и люди мы все разные и по-разному можем реагировать на одну и ту же ситуацию. Кого-то пошлют матом в автобусе, он сам пошлет обидчика еще дальше и пойдет как ни в чем не бывало, забыв про этот случай через пять минут. А другого пошлют на три буквы, так он ночь спать после этого не будет. С виду ущерб в обоих случаях одинаковый, а на деле совершенно разный. Поэтому идея оценивать моральный вред по некоей тарифной сетке, на первый взгляд кажется неправильной. Ситуации только могут казаться стандартными. Нельзя же не учитывать нюансов, нельзя не учитывать индивидуальных особенностей потерпевших. И потом есть немало историй, которые не впишешь в стандарт. Вот недавно слышал, как суд постановил выплатить компенсации человеку очень маленького роста, которому неправильно установили дверной «глазок». И чтобы посмотреть в него, он каждый раз вставал на табуреточку, и испытывал таким образом ежедневное унижение. Нестандартная же ситуация. Адекватно оценить свои страдания, свои переживания и свой ущерб очевидно способен только сам пострадавший. Но не может же быть такого, что в ходе разбирательства человек заявляет, что оценивает моральный ущерб во столько-то и суд беспрекословно присуждает ему именно такую сумму. Эдак пострадавший у нас превратится в судью. И потом бывают же совершенно идиотские ситуации, когда гражданин обжегся горячим кофе и требует с ресторана компенсацию в несколько миллионов, изображая нечеловеческие муки. Пострадавшие, они тоже народец, бывает, ушлый. На своем маленьком несчастье хотят по-лёгкому бабла накосить и раз облившись кофе, жить потом безбедно. Так что, как ни странно, некоторую стандартизацию при определении ущерба надо вводить, специально оговаривая, что в особых случаях и подход будет особым. Есть тут, конечно, и сложности. Самая очевидная — как оценить жизнь человека? Погиб он в армии от дедовщины, или утонул на подводной лодке, или его жизнь унес производственный инцидент, или теракт, или какая другая напасть. Для близких жизнь родного человека вообще бесценна. Кто скажет, что миллиона в этом случае мало, а вот два миллиона в самый раз? Другое дело, что предлагаемые родственникам компенсации у нас в принципе смехотворны и сами по себе выглядят как издевательство. То есть, компенсируя моральный ущерб, человеку причиняют еще большие страдания. И вот вам еще одна сложность всплывает. Бывают ситуации, когда потерпевшему не нужны деньги. Его больше удовлетворили бы извинения. Сволочь какая-то оскорбила вас, и вам не надо от этого гада 1000 рублей компенсации, вы хотите, чтобы он вышел и при всех принес вам извинения, чтобы он сам помучился, произнося эти извинительные слова и чтобы все видели его неловкое положение. Конечно, это принесет больше удовлетворения, чем какие-то копейки, присужденные в суде. Таким образом, моральный вред можно компенсировать не только материально.
Члены Общественной палаты попросили Владимира Путина придать Соловецким островам особый охранный статус, чтобы предотвратить превращение островов «в объект развлекательного туризма, направленного на извлечение финансовой прибыли».
В обращении указывается на то, что в непосредственной близости от Соловецкого монастыря и братского кладбища жертв ГУЛАГа проводятся фестивали джаза и самодеятельной песни с мощным звукоусилением, устраиваются выставки и акции современного искусства, а на Святом озере проходят спортивные регаты.


***

Сразу вспоминается Красная площадь. Там тоже лежат в большом количестве покойники, да плюс к обычным усопшим располагается еще один труп, в самой торжественной в нашей стране могиле, в Мавзолее. Что не мешает устраивать в самом центре страны парады, концерты, фестивали, заливать каток, играть в футбол, встречать Новый год с шампанским и петардами. Хотя между Красной площадью и Соловками, конечно, есть разница.

Соловецкие острова в общественном сознании воспринимаются как один из главных религиозных центров страны, святое, так сказать, место. В святом месте играть джаз действительно как-то странно. То, что здесь же неподалеку похоронены жертвы репрессий, большого значения не имеет. К этим жертвам относятся у нас без особого пиетета. Их могилы джазу и поп-арту не помеха.

И с Красной площадью то же самое. Она является кладбищем, но не воспринимается как кладбище. Красная площадь – это развлекательное место, и захоронения на Красной площади, простите, это тоже аттракцион. Тело Ленина сохранили в Мавзолее изначально для того, чтобы все желающие могли попрощаться с вождем пролетариата. Но так ведь сколько времени прошло. Все кто хотел попрощаться с Ильичем, не просто попрощались, но и сами давно умерли. А те, кто идут в Мавзолей сегодня, идут поглазеть на покойника.

И могилы за Мавзолеем – тоже для любопытства: надо же, Сталин лежит, или кто-то там еще. Никакого уважения к этим покойникам нет. А значит, здесь можно петь, плясать, на голове стоять. А вот на Соловках нельзя, потому что, таким образом, задеваются чувства верующих и нарушается покой монахов. Такая позиция понятна. Но она все равно неправильная.

Чтобы не возникало поводов говорить о двойном подходе, нужно просто решить две проблемы: запретить развлекаться там, где людей хоронят, а во-вторых, запретить хоронить людей там, где песни поют. То есть покойникам нечего делать на Красной площади, а регаты и конкурсы песни действительно можно на Соловках и не проводить.
НОВОСТЬ: В Москве началось рассмотрение громкого дела группы скинхедов.
Они обвиняются в совершении 20 убийств и 12 покушений по мотивам национальной и расовой ненависти и вражды. Мосгорсуд сегодня решил, что дело это будет рассматриваться коллегией присяжных – и в закрытом режиме.
***
Очередная серия начавшихся и готовящихся процессов по делам так называемых скинхедов возвращает нас к проблеме, к которой мы не были готовы. За введение института суда присяжных общество боролось упорно. Потому что в суде присяжных виделась некая гарантия от судебного произвола. Гарантия состязательности процесса, когда обвинению и защите придется отстаивать свои точки зрения перед живыми и непредвзятыми людьми. Не учли при этом только одной вещи. Состояния сознания этих реальных живых людей. Ведь они же на процессах появляются не из безвоздушного пространства. Они отражают все те настроения, которые существуют в обществе. Это простые граждане, не отягощенные политкорректностью, толерантностью, терпимостью и прочими высокими материями. К тому же во время громких процессов невозможно обеспечить такое условие, как изначальная непредвзятость присяжных, потому что они смотрят телевизор, некоторые даже читают газеты и владеют компьютером. Таким образом, они приходят в суд уже с некоторой точкой зрения, которая сформировалась в них под влиянием средств массовой информации. В результате мы получаем приговоры, по сути не менее дикие, чем те преступления, которые совершили подсудимые. Трудно вспомнить, когда убийства гастарбайтеров, африканских студентов или просто россиян так называемой неславянской внешности, квалифицировались присяжными именно как проявления расизма, ксенофобии и разжигания ненависти на почве расовой и национальной неприязни. Это называют хулиганством, бытовыми ссорами, а то и вовсе оправдывают подсудимых. Потому что подсознательно или даже сознательно рядовые граждане, люди с улицы, разделяют эти взгляды, и тоже ненавидят приезжих, нерусских, черномазых, черножопых, хачиков, жидов, чурок, узкоглазых – вы можете дополнить список еще несколькими прекрасными литературными выражениями, отражающими всю степень любви, которую народные массы испытывают к тем, кто на них не похож. Среди присяжных, наверняка нет тех, кто сам был бы готов подкарауливать кого-то в темном переулке с ножом, или нападать на человека прямо в метро и бить его прилюдно, выкрикивая всякую мерзость. Но в душе они радуются, когда слышат о подобных случаях, или, по крайней мере, не сильно огорчаются. И тут, в зале суда у них оказывается реальная власть, возможность решить судьбу человека. И пускай сами они никого убивать не будут, оправдать убийство согласны.
Президент Дмитрий Медведев признал, что в стране существует огромная проблема с подбором кандидатов на высокие руководящие посты и даже на должности губернаторов. «Это касается и руководителей регионов», — отметил Медведев на совещании по формированию резерва управленческих кадров. По словам президента, «нет скамейки запасных». «Каждый раз ломаем головы, как найти кадры для замещения высших должностей в регионах», — признал Медведев.
***
Фантастика уже то, что президент Медведев вообще признается в том, что управлять страной некому. Потому что, признавая это, он фактически признает бессмысленной всю затею с Вертикалью власти. В условиях Вертикали и не могли появиться талантливые управленцы да еще в большом количестве. И никакими базами данных, никакими особыми списками президентского резерва, никакими мозговыми штурмами эту проблему никогда не решить, пока не будет решен главный вопрос – конкуренции. Конкуренция – это двигатель всего, и политики в том числе.
Конкурируют люди, конкурируют идеи, конкурируют таланты и концепции – и в этом процессе естественным образом отсеиваются бездарности и тупые карьеристы, и остаются люди действительно предприимчивые и способные к руководству. Но у нас нет политической конкуренции. Ее нет на партийном уровне, потому что в стране есть одна правящая партия, которую с ее господствующих высот в ближайшее время не скинуть.
У нас нет конкуренции в регионах, потому что в стране просто перестали проводиться выборы губернаторов и периодически возникает идея отказаться и от выборов мэров городов.
В этих условиях от потенциального управленца не требуется никаких организаторских качеств, ему не нужно ничего придумывать для того, чтобы его территория развивалась, чтобы его люди жили лучше. У него совсем другие задачи: любой ценой завладеть вожделенным креслом, потом всячески угождать вышестоящему начальству и таким образом сохранить за собой это кресло и дальше.
Медведев возмущен, что государственные должности покупаются за деньги. А как иначе?! Это же бизнес. Любой высокий пост для человека его занимающего – это не почетная обязанность трудиться на благо людей, а привилегированное право обогащаться самому, устраивать на хлебные места своих друзей и родственников. Таким образом, власть оказывается отделенной от народа и паразитирует на нем.
Вот и все. Изменить это положение можно только изменив систему и разрушив Вертикаль.
А разные посиделки на Селигере и создание молодежных организаций, которые вырастят будущих политиков – все это ерунда, потому что из этих организаций выйдут не управленцы, а карьеристы, что далеко не одно и тоже.

Европейское сообщество, Америка, НАТО – все они считают Радована Караджича преступником. А сербы? Арестовывая его и собираясь отдать международному суду, сербы выдают тем самым преступника или национального героя? И для чего они это делают?

Не знаю, правильно ли называть Караджича «европейским Бен-Ладеном», но то, что он не Мать Тереза – это наверняка. И в том, что по его приказу убивали людей, вообще-то никто и не сомневается. Вопрос в другом. В отношении к убийствам. То есть наш он сукин сын или не наш.

Сербы, мусульмане, хорваты во время войны на Балканах резали друг друга нещадно. И нельзя сказать, что одни более виноваты, чем другие только потому, что одни уничтожили условно 10 тысяч человек, а другие только 5 тысяч. Однако Запад был готов закрыть глаза на многие преступления мусульман и хорватов, а сербов изначально считал плохим парнями. Россия наоборот, сербов считала и считает братьями, и соответственно Караджич тоже наш брат. Мы, конечно, не можем сказать об этом в лоб, но будем выражать сомнения, озабоченность, недоумение и выдвигать какие-то неясные требования.

А между тем, Караджича же выдают сами братья-сербы. Таким образом, кого мы защищаем? Получается, что кроме русских Караджич никому не нужен. Глупо это получается. Так что нам бы лучше вовсе не светиться в этой ситуации. Пусть разбираются сами. Вот сербы и разбираются, исходя из собственных интересов.

Вы простите, но я никогда не поверю, что Караджича не могли поймать только потому, что он жил под чужим именем и ходил с огромной седой бородой. В наше время вычислить местоположение человека, к тому же не являющегося профессиональным шпионом и диверсантом, не так трудно. А Караджич и вовсе жил в Белграде. Думаю, те, кому положено, прекрасно об этом знали. Но до поры до времени этого человека трогать не хотели.

Сербия всеми силами стремится не к дружбе с Россией, а в единую Европу, хочет перестать быть негласным изгоем. Одним из условий, так сказать, «легализации» для сербов была выдача военных преступников. Они долго пытались замять это вопрос. Они тоже почти наверняка не считают Караджича, Младича и Хаджича такими уж злодеями. Но заболтать эту тему не удалось, и вождей боснийских сербов решили выдать. Вот и вся мораль.

Пока они были нужны и выгодны, Караждич и компания считались патриотами, героями, их прикрывали и делали вид, что понятия не имеют, где они находятся. Но когда забрезжили иные перспективы, вчерашних кумиров сдают. Но это вопрос совести сербов, потому что это их герои и изгои.

А для нас это чистая прагматика. Раз Караждич не нужен даже самой Сербии, нам-то за каким лешим он сдался? А если нам так уж не хочется оказаться на одних позициях с Западом и как бы подпевать ему, так давайте просто промолчим. Ну, выдадут и выдадут – объявим об этом в новостях и поедем дальше.
Россия и Китай окончательно урегулировали пограничный вопрос в районе реки Амур. Согласно договору, часть территории принадлежавших ранее России островов, теперь станет китайской.

**

Ну, что же, самое время прокричать про то, как родину продают. Продают целыми островами, квадратными километрами. Китай стал больше, а Россия меньше – вот так это выглядит со стороны.

Но какое все-таки колоссальное значение имеет правильный пи-ар и грандиозная шумиха. Представьте себе, что завтра вот так же спокойно Россия согласится вернуть Японии спорную часть Курильских остров. Да каким бы кумиром миллионов не был Путин, а боюсь, и ему не поздоровится в таком случае, не говоря уж про Медведева, Лаврова и прочих господ. Но про Курильские острова знает вся страна и вся страна готова встать под ружье на их защиту, а про те острова, что китайцам отдали, даже не каждый эксперт способен сказать что-то вразумительное.

Государственные мужи уверяют, что это решение помогло снять неопределенность и напряженность. Но разве отдача островов японцам не поможет тоже снять и напряженность и неопределенность? Успокаивают нас тем, что никакого существенного ущерба экономике от потери земель не будет. Однако же и Курильские острова в силу нищеты своей и неосвоенности не пополняют казну миллионами, а наоборот выкачивают из нее дотации.

Ссылаются на международные нормы. Но так и с Курилами тоже можно сослаться на нормы и договоры, просто мы с японцами читаем их отчего-то по-разному. А главное, что для обычного гражданина вся эта, простите за каламбур, китайская грамота и непонятна и неинтересна. И вот, поди, объясни ему в двух словах, почему была земля наша, а стала ихняя? Но ежели особого шума не поднимать, не трубить об этом на всех каналах во первых строках, то можно всенародного возмущения избежать – что и произошло при подписании сделки с Китаем.

С Японией такого не получится. С Японией — тупик. Здесь отступать некуда, здесь компромиссы невозможны. Помнится, лет десять назад было безумное предложение вроде бы от кого-то из японских деятелей просто-напросто купить у нас спорные территории за 50 миллиардов долларов. Тогда мы были всем вокруг должны, в закромах зияли дыры, дефолт пригнул к земле, и предложение продать землю, чтобы хотя бы с долгами расплатиться и по миру не пойти, не казалось таким уж страшным. Но теперь-то мы сами у кого хочешь прикупим, свои деньги девать некуда. Так что не думаю, что вслед за отдачей земли китайцам, мы отдадим что-то японцам.

Но тут тревожно проглядывает другая перспектива. А не захотят ли китайцы еще чего-либо оттяпать? Вдруг они снова изменят русло реки и наши территории сольются с их территорией и они заявят на них претензии? Да и в нынешнем виде договор оставляет лазейки для сомнений и притязаний.

Стало быть, мы не можем спать спокойно и помня про то, что «коготок увяз – птичке пропасть», опасаемся, как бы вслед за маленьким островом не лишиться всего Хабаровского края. Тогда дачи и огороды россиян так легко, как сегодня, спасти уже не удастся.
Вообще восьмилетний приговор Ходорковского довольно условен. Не в уголовно-процессуальном смысле, потому что сидит он взаправду, а в том смысле, что на самом деле Ходорковский был посажен в тюрьму бессрочно. То есть сначала на восемь лет, а дальше, как сложится. Не для того его сажали, чтобы выпускать в обозримом будущем. Поэтому новые претензии, предъявленные ему были логичны и ожидаемы, и нет сомнений, что при необходимости ему нарисуют еще и еще, скажут, что даже сидя в читинском СИЗО он продолжал воровать, отмывать, легализовывать и просто безобразничать. Так что срок Ходорковского – это не восемь лет, а «до особого распоряжения».

Однако формально закон дает возможность Михал Борисычу выйти на свободу уже сейчас. Такой вот казус. Как себя поведут власти, мы в ближайшее время узнаем. Но куда более интересно поведение самого Ходорковского. Он ведь стал для значительной части либералов кумиром, символом, предводителем, моральным авторитетом. Они идеализируют его и обожествляют. И для них, например, само прошение об условно-досрочном кажется сомнительным. Как же так?! Это получается, что Ходорковский хочет снять с себя вериги страдальца и поклониться палачам?! Для этих людей адвокаты уже подробно объяснили, что прошение об УДО – стандартная процедура, совсем не унизительная, а скорее техническая на манер кассационных жалоб. И вообще нормальное состояние нормального человека – это свобода, а не тюрьма. И если Ходорковский невиновен, то он должен добиваться освобождения, а не сидеть на нарах и страдать за правду до морковкина заговенья.

Однако, если на человеке лежит некая высшая миссия, то он обязан быть в терновом венце. Нужен ли самому Ходорковскому это статус? На что он готов пойти ради свободы? Выйти из тюрьмы каким-нибудь унизительным способом, но оказаться на свободе никому не нужным – ни врагам, ни бывшим друзьям? Или сидеть и сидеть, год за годом в статусе великомученика, кумира, идола и еще бог знает кого? Как сказал товарищ из ФСИН, освобождение нужно заслужить. То есть хорошо себя вести, не нарушать режим, возместить ущерб. Ведет себя Ходорковский, по мнению тюремного начальства не очень хорошо и режим нарушает регулярно, если вспомнить все идиотские придирки и взыскания, которые ему предъявлялись. Ущерб государству он не компенсировал и не компенсирует никогда. Потому что как только он вернет рубль, ему выставят новый счет на два рубля – и так будет продолжаться без конца. Значит, в досрочном освобождении Ходорковскому могут отказать с легкостью и при соблюдении всех формальностей.

Но мы же понимаем, что формальности в этом деле они и есть формальности. И на них закроют глаза при некоторых условиях. Например, если Михал Борисыч действительно начнет каяться. Тогда отпустить его можно с фанфарами. И он сам будет унижен и неопасен, и добрая воля нового руководства страны будет продемонстрирована всему миру. Такой сценарий, начальство вполне устроил бы. Устроит ли он Ходорковского, не знаю, и никаких советов давать, боже упаси, не стану. Но думаю, что в ближайшее время в его судьбе все-таки ничего не изменится.
10 июля 2008

Прощай, ТЭФИ


Российская телевизионная премия ТЭФИ возможно, прекратит свое существование в самое ближайшее время. В минувшем году участвовать в гонке за наградами отказались телеканалы НТВ и ТНТ, а в четверг о своем отказе номинироваться на ТЭФИ заявил государственный медиахолдинг ВГТРК, в который входят сразу пять каналов: «Россия», «Культура», «Спорт», «Вести 24» и «Бибигон».

***

Какое телевидение — такая и премия, и ничего другого тут не скажешь. В нашем голубом экране все какое-то ненастоящее. Новости про какую-то другую жизнь, чем та, которой мы живем. Сериалы про настолько другую жизнь, что такую белиберду даже в новостях не показывают. Реклама про товары, которые либо невозможно купить, либо пользоваться ими невозможно, либо выглядят они в натуре совсем не так, как в рекламе – либо пиво. Вот пиво настоящее. Хотя тоже, в основном, дерьмовое. Но если выпить его много-много, если выпить все те двадцать сортов, которые нам успевают прорекламировать в пятиминутном блоке, то после этого уже можно и новости смотреть и сериалы, и все там будет казаться тебе правдивым и естественным. В этом смысле премия ТЭФИ великолепно отражает процессы в эфире. Мишуры много, фанфары грохочут, идиотские шутки со сцены не замолкают, но любой мало-мальски осведомленный человек заранее скажет вам, чем закончится голосование почти в любой номинации. Когда-то давным-давно, когда телевидение у нас еще было телевидением, а не просто попкорном для глаз, ТЭФИ была очень престижной наградой. Получить эту премию считалось не просто за честь, а чуть ли не кульминацией карьеры. Потом телеканалы и академики подумали, что в нашей жизни не место непредсказуемости. И пошли игры в жанре «ты мне – я тебе». Если в одной номинации премию получает, допустим, Первый канал, то в другой автоматически ее забирает канал «Россия». И не важно, что «Россия» быть может была достойнее как раз в первой номинации, а Первый канал как раз во второй. Потом вспоминали, что в прошлом году награду получили «эти», значит, в этом году надо дать «тем», и не важно, что достойны награды ни «те», и не «другие», а вообще «третьи», про которых и вовсе забыли. Региональные компании рассматривались как вторая лига и просто создавали массовость. Таким образом, ТЭФИ получали уже не за великие заслуги, а почти как в лотерею, или по жребию, или по разнарядке. А потом как-то вдруг оказалось, что большинство академиков работают на одном канале. И будучи работниками этого канала, не могут открыто голосовать за работы конкурентов, будь они хоть трижды хороши. А потом, те, при чьем участии вся эта ненормальная система и создавалась, вдруг начали обижаться и говорить о несправедливости. А потом они стали хлопать дверью. А потом мы получили то, что получили – премию ни о чем, ни за что и ни для кого. Первый канал теперь имеет отличные шансы забрать почти все награды себе, после чего лавочку можно спокойно закрывать и ждать когда в стране снова появится нормальное телевидение, достойное нормальной премии.
Священник Георгий Рябых сказал поразительные вещи. То есть, по сути он все сказал не просто верно, а совершенно верно, взвешенно, точно – так, что просто хочется аплодировать. А поразительно в его словах то, что принадлежат они не последнему человеку в нашем церковном руководстве. А церковное руководство до сих пор преспокойно сосуществует и сердечно благодарит за все власти, которые как раз и не хотят осуждать идеологию коммунизма, которые стараются замять преступления коммунистических вождей и лично товарища Сталина, а также злодейства ОГПУ, НКВД и КГБ. Для наших властей коммунисты – это не более чем условные противники на условных выборах, которых можно вдоволь попинать, отчекрыжить у них голоса из избирательных протоколов и по случаю какой-нибудь красной даты сказать несколько ритуальных слов о жертвах репрессий и неких абстрактных преступлениях прошлого. Церковь же с властями великолепно сотрудничает, потому что власти фактически придали православию статус официальной религии, и влияние православной церкви в стране сейчас велико как никогда за последнее время. И если церковь действительно хочет решительно бороться с коммунистическим символами, бороться за то, чтобы жертвы коммунизма не были забыты, а коммунистические преступники осуждены, ей придется фактически вступить в конфликт с властями. Потому что современная идеология с прежней коммунистической идеологией временами очень сильно совпадает – слава богу, что хоть не расстреливают никого. Так что очень любопытно было бы понять: мнение Георгия Рябых – это его личная эмоциональная точка зрения, или он, таким образом, выражает и позицию всего нашего высшего православного духовенства? Между прочим, в том, что осуждение коммунизма не было доведено до конца, есть и прямая вена святых отцов. Коммунизм – это тоже религия, только ведущая прямиком в ад. Вот бы нашим иерархам и разъяснить своей пастве эту тонкость. Но иерархи в смутные 90-е не брезговали водочкой и табачком приторговывать, так что духовные ценности отошли тогда на второй план. А теперь, выходит, спохватились. Как бы поздно не было.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире