oreh

Антон Орехъ

14 июня 2016

F

Наш спорт погружается в совершенный хаос. Начали с допинга и каждый день теперь кого-то ловят, находят что-то в пробах из прошлого, показывают съемки скрытой камерой, сообщают очередной рецепт приема допинга вперемешку с самогоном по звуки гармошки и балалайки.

Теперь наши футболисты, которые в кои-то веки хоть что-то показали в игре против сильного соперника и получили хоть какие-то шансы остаться на чемпионате Европы, могут вернуться домой из-за поддавшихся куражу соотечественников. Добро должно быть с кулаками! И этого добра у нас оказалось в избытке. Чего нам еще ждать? Чтобы у нас отняли все медали Сочи? Или чтобы отобрали чемпионат мира по футболу в 2018 году? Нет такого мрачного сценария, который не мог бы нынче экранизироваться.

Ну, а с болельщиками нашими все понятно. Начиная с того, что люди, который бились в Марселе приехали туда не на футбол. А приехали именно драться – это факт. Люди реально готовились к чемпионату Европы, используя его как повод для драки. И футбол становится для них таким поводом давно и регулярно! Вы не забыли про разгром Манежки в 2002? Вы не забыли, сколько раз наши клубы платили штрафы, играли на своем поле без зрителей и получали другие санкции за расистские баннеры и обезьяньи уханья, за петарды, за мордобой? Вы не забыли, что на прошлом чемпионате Европы было фактически то же самое, что и теперь, только условное наказание от УЕФА было другим.

Ничего нового в Марселе не случилось. И ничего за эти годы не поменялось. Фанаты обожают подраться и показать крутизну, но когда доходит до разбирательств, они не говорят, мол, да, мы всем набили морду, мы русские – с нами бог. Нет, они говорят, что их спровоцировали, что на них напали, что весь мир против русских, что дерутся все, а наказывают только нас.

Тут, кстати, не грех внести ясность. Нас наказывают не за битвы на марсельских улицах. В уличных сражениях действительно участвовали не только русские и не только англичане. И депортируют сейчас не только наших. Но только российские фанаты устроили свалку именно на трибунах. Все, что происходит на улицах – зона ответственности полиции. За все, что творится на арене, наказание понесут футболисты. Ну, а мы тем временем, давайте прислушаемся к самим себе и ответим на вопрос, какое чувство мы испытывали, когда наши мутузили англичан и обращали их в бегство? Я почти не сомневаюсь, что огромный процент, а возможно даже большинство в душе ликовали – вот как мы их, надо бы еще наподдать! Ну, коль скоро миллионы россиян по такому поводу ликуют, чего же удивляться, что наши фанаты регулярно кого-то бьют, глумятся на чернокожими, вешают кельтские кресты и жгут файеры. Фанаты – передовой, радикальный отряд общества, брутально выражающий общественные настроения. Значит, такие у нас настроения. Значит, нечему тут и удивляться.

Ощущение, что в Америке постоянно кто-то в кого-то стреляет, вас не обманывает. Обращение президента Обамы по поводу бойни в Орландо было 18 по счету по такому поводу за время его правления. Точнее, поводы были разные, обстоятельства часто очень отличались, но по факту это 18 случай, когда массовая стрельба уносит жизни американцев за эти годы. Подозреваю, что это рекорд. Но какую здесь можно вывести закономерность? Это Обама виноват в том, что резня становится нормой жизни? Если Обама – то в чем конкретно его вина? Он не раздавал стволы, не призвал к насилию. Скорее наоборот – он постоянно пытается ввести какие-то ограничения на оборот оружия. Может, виновата потеря Соединенными Штатами духовных скреп, падение нравов, роль мирового жандарма, голливудские стерлядки, невежество, фаст-фуд, легализация однополых браков по всей стране и марихуаны в Колорадо и Вашингтоне?

Я думаю, что Америка платит за свой особый статус. Не вымышленный особый статус, а реальный. Самая развитая и богатая страна в мире – и в ней легально продается оружие. Это значит, что всегда найдутся люди, которые используют его не по назначению. Дурные примеры действительно заразительны. Человек с неустойчивой психикой или личными проблемами, насмотревшись как ежеквартально кто-то стреляет в университетах, клубах, магазинах и просто на улице, может выбрать именно такой способ, чтоб раз и навсегда свести все счеты. США – формально главный борец с терроризмом, а также со всеми авторитарными режимами на планете и просто со всеми неугодными им режимами на земле. Всегда найдутся люди, которые захотят сделать Америку ответной мишенью. Цена человеческой жизни в современном обществе высока как никогда. Правда, убийство десятков людей в Африке или Азии вызывает не такой большой резонанс, как убийство людей в богатых странах. Зато 50 погибших в Америке – это действительно мировая трагедия. Еще и потому, что мы живем в эпоху мгновенного распространения информации, в век социальных сетей и резонанс от таких историй получается совершенно оглушительным. А Штаты – самая развитая информационная страна мира. Поэтому любой, кто захочет там кого-то убить или что-то взорвать понимает, что его поступок получит максимально возможное освещение. Чем не повод сотворить зло?

Америка – в центре всего, на вершине всего и на острие всего. Поэтому и цену за глобальное лидерство приходится платить немаленькую. А то, что все это пришлось на правление Обамы – просто совпадение. Кто бы ни пришел ему на смену – проще не будет. Груз, который Америка на себя так или иначе взвалила, регулярно будет превращаться в груз 200. Это страшно. Но такова цена. А если кому американцев и учить – то точно не нам. В России каких только своих трагедий не было за те же восемь лет, что Обама правит Штатами.

10 июня 2016

Страна болеет

Когда начинаются большие спортивные события вроде Олимпиады или чемпионатов мира и Европы по футболу, становится очень любопытно наблюдать за людьми. Слово болельщик происходит от слова болеть. Значит, во время этих ристалищ нам всем можно ставить диагноз. Здоровое общество и болеет здорово. А общество, которое чем-то хворает – оно и болеет как-то с осложнениями. Вообще, в странах, где все более или менее благополучно, спортивная индустрия чрезвычайно развита, соревнования прибыльны, а телерейтинги огромны. И это совершенно нормально. Хлебом народ относительно обеспечен и у него появляются время и деньги на зрелища. У нас со спортом все обстоит куда печальнее. Денег он не приносит, кроме расходов из бюджета, стадионы пустые, телерейтинги копеечные, а спонсоры помогают ему лишь добровольно-принудительно. Но вот сейчас стартует чемпионат Европы и все, кому еще вчера футбол был до лампочки, сядут к телевизору. Но не потому, что футбол. А потому что Россия! Так мы смотрим Олимпиады, так мы смотрим футбол и хоккей. Мы даже Евровидение смотрим как спорт, а не как конкурс песни. Не важно что – важно, чтобы наши победили и доказали всему миру, что Россия — великая страна. И так уж получается, что именно спорт остался едва ли не последней сферой человеческой деятельности, где мы способны выступать на мировом уровне. В этот момент сплетаются воедино сразу несколько наших комплексов и фобий. Если мы чем-то всерьез и болеем, то это манией величия на фоне мании преследования. Раз мы Россия – значит, мы должны всегда и везде быть первыми. А если этого не происходит, значит вариантов два: либо против нас устроили заговор и засудили, либо эти зажравшиеся спортсмены-миллионеры не любят Родину и валяют дурака. Вот этот последний вариант применяется преимущественно как раз к футболистам. Потому что они действительно зарабатывают по сравнению с нами кучу денег. Да и по сравнению со всеми другим спортсменами тоже. И пускай перед чемпионатом Европы мы не ждем от них многого, но в случае поражения непременно спустим всех собак. Я вспоминаю, как летом 2008 на чемпионате Европы наши выиграли у Голландии и на улицах Москвы и других городов были буквально миллионы ликующих сограждан. А всего через месяц те же голландцы приехали к нам на товарищеский матч, и стадион оказался полупустым. Потому что тогда был триумф страны, а теперь был просто футбол, а сам по себе футбол мало кому интересен. Поэтому нынче я нашим футболистам не завидую при всех их миллионах. Мы ждем от них того, на что они, к сожалению, скорее всего не способны. Мы ждем от них чуда. А когда от тебя ждут чуда и за отсутствие волшебства будут готовы сожрать с потрохами – это не самая приятная ситуация. Поэтому друзья мои, давайте болеть за наших, но давайте не сходить с ума, чтобы из болельщиков не превратиться в больных.

Сказать по правде, про допинг слушать и читать все труднее. Никто в этом вопросе толком не разбирается. Нормальных экспертов почти нет. А те, что есть, не исключено, сами же и готовили все эти волшебные коктейли. Названия препаратов звучат как скороговорка, и произнести их без запинки обычному человеку не под силу. Поскольку разнообразные проверки и перепроверки происходят ежедневно, то уже завтра мы не помним, что проверяли вчера, что нашли и кого разоблачили. Количество серий, снятых про русский допинг, постепенно превращает эту сагу в «Санта Барбару». И я, честно говоря, думаю, что ребята, которые это кино делают, уже просто зарабатывают деньги. Куй железо, не отходя от кассы. Тема горячая, а русские действительно большие охламоны. Правда ли то, что показали в очередной серии? Понятия не имею! Да это уже и не имеет никакого значения.

Мы, конечно, сами виноваты в первую очередь в том, что у России сложился образ державы, выращивающей киборгов ради олимпийских побед. А сложившиеся образы – сильнее фактов. Потому что нигде в мире широкая публика не будет вдаваться в детали и анализировать подробности дела, в котором все равно никто не разбирается. Публике уже проще поверить, что эти русские опять что-то намухлевали. А система мирового спорта к тому же устроена так, что никаких доказательств, собственно, и не требуется.

Запомните: спорт – единственная сфера человеческой деятельности, в которой действует презумпция виновности. Если спортсмена поймали – никто не должен доказывать его вину. Наоборот – он сам должен доказать, что ни в чем не виноват. Для того чтобы обвинить атлета в нарушении антидопинговых правил, подойдут съемки скрытой камерой кверх ногами или переписка с использованием кличек и инициалов. Борьба с допингом – это с одной стороны политика, а с другой стороны бизнес.

И борцы с допингом прямо заинтересованы в том, чтобы эта борьба никогда не закончилась. Но для новых ассигнований на борьбу нужны политические процессы. Сейчас Россия идеально подходит на роль жертвы. Однако не будем лукавить: мы пришли на этот кастинг сами, в первых рядах. И нам эта роль очень подходит. А сейчас почему-то реагируем по принципу «сам дурак». Мы кричим, мол, почему, ловят только нас?! И это отчасти правда. Но почему нас-то ловят? Почему мы-то попадаемся? Бог с ними с остальными – но почему мы сами-то принимаем нехорошие таблетки и делаем вредные уколы? Начните с себя – золотое житейское правило. В погоне за золотыми медалями о нем забыли. Перестаньте нарушать сами! И тогда у вас будут не только чистые анализы, но и чистая совесть.

08 июня 2016

Мост встал

Построить мост через Керченский пролив непросто даже если у вас куча денег. И тем более – если деньги у вас кончились.

Безусловно, трудно представить, что деньги у Ротенберга в принципе могут кончиться. Еще более сложно поверить в то, что какие-то бюрократы посмеют чего-то недовыделить лучшему другу президента. Но с другой стороны, если бы огня не было, то и дым густой от этой истории не валил бы в разные стороны. Посему есть сильное подозрение, что это правда.

Керченский мост действительно не могут достроить, потому что деньги на этот проект действительно кончились, а новых нету. Ну, то что денег нет, мы слышим за последнее время не впервые. Денег нет на мост, денег нет на пенсии жителям Крыма, куда этот мост ведет. Подозреваю, что с деньгами плоховато и там, откуда этот мост тянут. А поскольку стройка века, наравне с другими крутыми затеями, прежде успешно засасывала бабосы как пылесос, то с деньгами скверно вообще везде.

Комментарии официальных лиц должны нас по идее успокоить. Но почему-то не успокаивают. Нам говорят, что ситуация под контролем. И я верю, что так оно и есть. Но под словом контроль можно понимать вообще все, что угодно. Доктора, склонившиеся над умирающим, тоже контролируют параметры пульса, дыхания, давление и температуру – но ничем не могут помочь своему пациенту.

А еще наша история знала массу примеров, когда расследование громких преступлений находилось под личным контролем самого президента, что никак не помогало найти преступников. Поэтому я охотно верю, что все под контролем, но эти уверения не отвечают на вопрос, есть деньги или нет, идет стройка или она встала. Нам сообщают, что этот проект один из самых приоритетных. Но приоритетность моста известна и так. Статус объекта не гарантирует, что объект будет возводиться сам по себе, без денег, с помощью лозунгов и святого духа. На родине Путина в Питере десять лет строят стадион и этот объект тоже приоритетный. Но пока смета строительства растет быстрее, чем сама арена и конца стройке не видно.

История с Керченским мостом – очень скверная. По двум основным причинам. Во-первых, потому что даже если приоритетные имиджеобразующие объекты мы не можем построить вовремя несмотря на все усилия, то что же у нас творится на иных направлениях, не столь приоритетных? А во-вторых, если даже лучший друг Путина не может получить от государства деньги, то это означает, что их действительно либо нет совсем, либо осталось очень мало.

Если никто никому ничего платить не собирается, то и суммы не имеют значения. Но все-таки идея показалась мне изящной. Вместо того, чтобы заплатить Ходорковскому 10 тысяч евро по решению ЕСПЧ за моральный вред, взыскать эти деньги с него в счет многомиллиардного долга по налогам. Эти несчастные 10 тысяч Российская Федерация не хотела выплачивать три года, проявляя и в этом вопросе завидную изобретательность.

Да что там! Вся история взаимоотношений государства с Ходорковским – это сплошной креатив! Наша голь была хитра на такие выдумки, сочиняя и первое дело, и второе, и какое-то зловещее Материнское Дело ЮКОСа! И теперь продолжает креативить изо всех сил с убийством мэра Петухова. Так что идея обратить полагающуюся Ходорковскому компенсацию в счет погашения долга заняла свое изящное место в этой бесконечной истории. И открыла заманчивые перспективы.

Понятно, что сам Ходорковский никаких долгов по налогам не признает, и никаких миллиардов платить России не намерен. А что, если как-то стимулировать Суд по правам человека, чтобы он понавыписывал новых компенсаций?

Пускай ЕСПЧ вынесет еще двадцать или тридцать определений и по каждому обяжет нас выплатить МБХ хотя бы по 10 тысяч. Мы все эти претензии признаем, выделим валюту на выплаты, а потом обратим всю сумму в доход казны в счет налоговых претензий. Не забывайте, что в нашем бюджете отдельной строкой предусмотрена сумма, заранее зарезервированная на выплаты по решениям ЕСПЧ. Российская Федерация точно знает, что нарушает права человека и заранее закладывается на выплату штрафов. Так давайте все деньги, которые заложены на выплаты ЕСПЧ, присудим Ходорковскому, а потом реквизируем в бюджет! Сказал же Медведев, что денег нет. Значит, нужно искать их любыми способами.

И наконец, еще один вариант. Акционеры ЮКОСа давно пытаются стребовать с нас 50 миллиардов долларов. А давайте мы им предложим в счет погашения этого требования перечислить 18 миллиардов рублей, которые Ходорковский нам должен по налогам! Причем, скажем, что эти 18 миллиардов рублей – по курсу на конец июля 2014 года. Потому что именно в июле 2014 Гаагский арбитраж эти 50 миллиардов и присудил. Тогда курс был 35 рублей. Таким образом, если 18 миллиардов рублей по курсу на конец июля 2014 года перевести сейчас на счета акционеров ЮКОСа, то считай, что половину долга в 50 миллиардов долларов мы уже закрыли. А там еще какие-нибудь налоги Ходорковскому насчитаем и совсем расплатимся. В общем, если копейка рубль бережет, то 10 тысяч евро Ходорковского положат начало спасению российского бюджета!

Мы живем в стране с богатейшим культурным наследием. Настолько обширным, что это наследие где только не наследило. Интересно: а если бы художник Павленский знал, что поджигает не просто дверь в Дом Чекиста, а Дверь в Культурное Наследие – он бы все равно ее поджог? Художественный акционизм тем и примечателен, что содержит подтекст. Поджигаешь дверь ФСБ – и ты как бы намекаешь в широком смысле на богатое прошлое этой конторы. А получается, что здание это ценно в первую очередь тем, что в нем не то чтобы работали, но какое-то время точно проживали выдающиеся деятели нашей культуры. Не по своей воле проживали. И не по своей воле для многих это место жительства стало последним. Но именно таким образом их имена наложили на этот объект печать высочайшей ценности!

Однако в здании НКВД, МГБ и КГБ бывали и священнослужители. Можно ли на этом основании считать дом на Лубянке еще и культовым сооружением? Может быть, художник Павленский оскорбил еще и чувства верующих, когда поджог дверь учреждения, где пытали и убивали священников? А может быть по совокупности религиозного и светского наследия необходимо считать данное строение частью наших духовных скреп и в таком качестве Павленский покушался на сами фундаментальные основы общества?! Не то чтобы я был обеими руками за поджог дверей. Я вообще не большой поклонник акционизма. Подожжет некий акционист дверь соседа и наполнит это действо глубинными смыслами – что ж нам ему за это, аплодировать? Или подпалит дверь какого-нибудь магазина, символизируя тем самым уничтожение импортной жратвы и крах импортозамещения – как вам такая акция? Поэтому Павленский – не мой герой. Но и товарищи, которые его нынче судят и как пить дать выпишут нехилый штраф – тоже не мои кумиры.

Кстати: у нас всякая дверь стоит теперь полтора миллиона? Дверь в квартире соседа или дверь в магазине – чем они хуже двери на Лубянке? Только тем, что та большая и деревянная и горела в самом центре Москвы? Даже сами ФСБ-шники, между прочим, поначалу оценили ущерб меньше, чем в полмиллиона. Хотя и эта сумма какая-то чудная. За полмиллиона при желании можно сделать ремонт в однокомнатной квартире – а тут всего лишь дверь поменять. А полтора миллиона тогда откуда? Впрочем, я не удивлюсь, если таковы сегодня реальные расценки. Говорят, чекисты у нас в последнее время в строительный бизнес подались. Ставя деревянные двери по полтора миллиона, они наверняка достигнут и на этом поприще немалых успехов. Не только же в культурное наследие делать весомый вклад.

Пока одни рвут на себе тельник и кричат про толпы фашистов-бандеровцев, бороздящих просторы так называемой Украины, другие изготавливают иконы с ликом Порошенко и вешают в красном углу. Но, к сожалению для тех и других, ни ультра-черная, ни розово-жовто-блакитная краска здесь не годятся. Вот я, например, отношусь к украинской революции с симпатией. И к Майдану тоже с большим уважением. Но только не надо рассказывать про Майдан и революцию исключительно в пафосно-героическом ключе. Те, кто так это всё себе представляют, могут быть шокированы докладом ООН о применении на Украине пыток. «Как же так, в это невозможно поверить, ведь эти ребята свергли режим жуликов и коррупционеров, они стремятся в Европу, они не могут быть такими, как наши чекисты-палачи»! Да все они могут. Потому что это война. А на войне жестокость – норма. И пытки – не диковинка. И эта жестокость – взаимна. Потому что с всех сторон главное чувство – это ненависть к противнику, которого и за человека не считают. Я верю, когда Савченко говорит, что над ней издевались в российской тюрьме. Но я так же готов поверить, что и Ерофеев с Александровым побывали отнюдь не на курорте. Я верю, когда рассказывают про издевательства над пленными украинцами в казематах Донецка и Луганска. Но я ничуть не сомневаюсь, что пленным сепаратистам в украинских тюрьмах ничуть не слаще. И в то, что есть даже какие-то секретные тюрьмы с особо изощренным режимом – верю, к сожалению тоже. Вы не забывайте про еще одну прискорбную вещь. Как ни крути, но ментально мы с украинцами – по-прежнему один народ. Советский. И наши чекисты и украинские сбу-шники – они все наследники НКВД, КГБ и всей это карательной конторы, которая десятилетиями издевалась и над русскими, и над украинцами и над всеми советским людьми. И методы нынче если и поменялись, то не сильно. Просто году эдак в 1937 не было телевидения и интернета, и про пытки никто не мог рассказать так, что про них мгновенно узнали бы миллионы. А теперь это возможно и садисты стараются быть осторожнее. Вот и вся разница. Да, Украина пытается вытравить из себя совок и стать приличной страной. Но прежде чем это действительно произойдет – если вообще произойдет! — должно пройти много лет и смениться как минимум поколение. Старые традиции и методы живучи, и в экстремальной ситуации люди делают, как привыкли. Если всегда пытали – то и теперь пытают. И лучшее, что могут сделать власти в Киеве – это вместо отрицания фактов ООН-овского доклада, постараться изменить хоть что-то уже сейчас. Ну, а для нашей пропаганды доклад ООН – просто подарок. Открываю один из государственных ресурсов и вижу заголовок к этой новости: «ООН призвала Киев укротить изуверов». Что ж, советские традиции живы и в искусстве пропаганды тоже.

02 июня 2016

Права человека

То, что мы до сих пор принимали за непрофессионализм или хроническое невежество, просто является новой формой дипломатического протокола. Знаете, как у дипломатов бывает: когда они после напряженных переговоров сообщают, что стороны обменялись мнениями по широкому кругу вопросов – это значит, что они ни хрена ни о чем не договорились. Вот точно так же и когда пресс-секретарь Путина говорит, что не знает всех деталей и не готов комментировать – это значит, что детали ему прекрасно известны, но в Кремле на конкретное дело плевали с любой из многочисленных башен.

Эта формулировка очень подходит для любой истории, связанной с деятельностью Кадырова. В быту для таких случаев есть своя протокольная фраза: ну а что тут поделаешь? И в самом деле: Кадыров послал куда подальше делегацию СПЧ – ну что тут поделаешь? Не заставишь же его насильно встречаться с тем же Игорем Каляпиным. У каждого гражданина России есть право не встречаться с другими гражданами России. Где в Конституции написано, что Кадыров обязан принять Каляпина?

Конституция России в Чечне блюдется свято, каждая запятая чтится! Раз не записано там про Каляпина – то и нет никакой встречи. А еще говорят, что Кадыров угрожал правозащитникам. Мол, безопасность им не гарантирована, если что. Ну и что такого в его словах? Не может гарантировать – значит и вправду не может. У Каляпина уже есть богатый опыт работы в Чечне, и он не даст соврать: действительно, гарантий никаких.

Но с другой стороны: а для чего вообще члены Совета по правам человека собирались с Кадыровым встречаться? Что хотели от него узнать и какие слова сказать ему? Кадыров любому ответит в лицо и не моргнет глазом, что таких замечательных прав человека, как в его республике, нигде в мире нет. Вы хотите ему возразить? Вы хотите его пожурить за что-то? Воспитывать его намереваетесь? Ну, так вам уже сказал сам Владимир Владимирович, что Кадыров человек горячий, рос в трудное время, воевал против России – какой с него спрос? На этой территории была война, а теперь мир – чем вы недовольны? Сами чеченцы вон как тихо себя ведут! Есть, конечно, отдельные смутьяны, которым что-то не нравится, но вы поглядите, как быстро свои же земляки этих смутьянов застыдят! И как эти заблудшие быстро раскаиваются и сами просят прощения. И дальше живут уже совершенно всем довольные.

А проблему прав человека в Чечне можно описать очень просто в одной фразе. В Чечне есть один человек, и у этого человека есть все права. И с этими правами у этого человека все в полном порядке.

01 июня 2016

Жертва красоты

Я когда представляю себе масштаб нашей страны со всеми ее часовыми поясами и гигантскими тысячекилометровыми расстояниями, вспоминаю про старую поговорку «до Бога высоко, до Царя – далеко». И думаю, что жителя Владивостока только крайняя нужда может заставить отправиться в Москву. Так вот мэра Владивостока Пушкарева в столицу заставила отправиться действительно исключительная, крайняя необходимость. Зато за билеты ему платить не пришлось. Пускай летел он не в бизнес-классе. Впрочем, как знать. Могли и в бизнес посадить. Не в экономе же с конвоем лететь. С другой стороны, Пушкарев, судя по материалам дела, гражданин небедный, мог и целый самолет для поездки в Москву арендовать.

А дело славное, кстати. Прекрасно оно тем, что незаконно обогащался мэр Владивостока на дорожном строительстве. Какие там две беды-то у нас в России? Так вот только последний дурак у нас не наворует на строительстве дорог. Деньги сами идут в руки. Да еще служебное положение способствует. Ну, вот мэр Владивостока, судя по всему, и не удержался от соблазна. Хотя суда еще не было и по закону мы не имеем права называть его жуликом. Но тут ведь штука в том, что своего человека, мэра крупнейшего города без веских оснований хватать точно не стали бы. Мы своих не бросаем и не сдаем. А мэр Пушкарев был до 1 июня насквозь своим человеком.

Так почему же его теперь в узилище бросают? У нас укоренился неправильный стереотип, что мы живем при воровской власти, которая держится за каждого прощелыгу. Это не так. Наша власть регулярно и настойчиво говорит о борьбе с коррупцией. Но даже доверчивый российский народ не будет бесконечно слушать какие-то пустые разговоры. Не зря же сам Владимир Владимирович однажды с гневом произнес: «Где посадки?!». Народу нужны посадки. И власти нужны посадки, чтобы этот народ ублажать. Чтобы власть не могли упрекнуть в том, что для борьбы с коррупционерами ничего не делается. И посадки обеспечиваются регулярно. Сахалинский губернатор Хорошавин – разве плох? А глава Коми Гайзер – разве не прекрасен? Или мэр Тулы – нашей оружейной столицы – Прокопчук? Да много кого у нас уже поймали, изобличили, посадили или вскорости посадят. И мэру Пушкареву уже наверняка присмотрели уютную шконку в теплом месте. Проблема Пушкарева не в том, что он что-то намухлевал. Проблема в том, что даже быть своим в наше время недостаточно. Для полной неуязвимости необходимо быть особой приближенной к императору. Вот эти люди за себя совершенно спокойны. А остальные являются своими только временно. И каждого в любой момент могут вот так же взять под белы руки и в самолет. В стране идет красивая борьба с коррупцией, а любая красота требует жертв.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире