oreh

Антон Орехъ

29 августа 2016

F

«Ночь Длинных Ковшей» вообще должна стать постоянным мероприятием. Нечто вроде «Ночи в Музее». Мы будем знать, что каждый год, а лучше даже почаще, в определенные дни в определенные места будут приезжать экскаваторы, и по команде начинать что-нибудь ломать. Успех, с которым прошла вторая Ночь Ковшей, убедительно свидетельствует, что у нового праздника есть хорошая перспектива.

В конце концов, Москва очень большой город. Ларьков и павильонов полным-полно. Большая часть из них – архитектурные уродцы. Даже если они возведены без нарушения законов, народ с радостью поддержит облагораживание внешнего облика столицы. Потом от павильонов можно перейти к зданиям покрупнее. Неужели они все как одно были построены строго в рамках правил? Быть того не может! Тень лихих 90-х реет над нами постоянно. Их проклятое население мы никак не можем преодолеть по сию пору ни в чем. Так наверняка и зданий «левых» в ту пору понастроено видимо-невидимо. Пора прореживать город вдоль и поперек под восторженные крики толпы и слова городских начальников, мол, знаем мы, как вы эти разрешения получали.

Чем примечательна вторая серия Длинных Ковшей – это почти полным отсутствием протестов. Если в феврале возмущение выкипало из котелка, то нынче все прошло куда как благостнее. Нам заранее объявили дату, списочек накидали, приехали и порешили вопрос. Несогласных оказалось всего 29. Но несогласие свое они выражали в форме молчаливого саботажа. Ни митингов, ни пикетов, ни прыжков на экскаватор в попытке остановить разрушение, ни разорванной одежды и истошных проклятий. Ограничились бубнением сквозь зубы: вам надо – вы и сносите. Тех, кто согласился на компенсацию в 55 тысяч за квадратный метр, коллеги успели опросить на предмет достаточности компенсации. Опрошенные сказали, что компенсация недостаточна. Сказали журналистам, но властям говорить не стали ничего. Дают – бери. Спасибо, что хоть какие-то деньги дали – а то ведь могли и ковшом по башке или гусеницей под зад двинуть.

В ближайшие месяцы нам пообещали провести третью часть полюбившегося горожанам мероприятия. И снести еще сотню-другую так называемого «самостроя». Почти не сомневаюсь, что во время третьей серии несогласных не останется совсем. А большинство радостно возьмется сносить свое имущество за собственный счет. Со временем, думаю, предприниматели будут все восторженнее и восторженнее встречать известие, что их торговая точка попала в заветный список. Это станет рассматриваться как большая честь. Никаких компенсаций платить никому уже не станут. Наоборот – сносимые сами начнут приплачивать и возможно давать даже взятки ради того, чтобы им оказали такую честь и  поскорее снесли. Если не можешь противостоять насилию – расслабься и получай удовольствие.

26 августа 2016

The New Times и Олд Таймс

Эту новость можно сформулировать иначе. Типография, которая печатала журнал The New Times, ни не может его печатать дальше, а не хочет. А можно сформулировать и еще раз по-другому. Типография не то чтобы не может или не хочет, а ей нельзя больше печатать такой журнал. У журнала перед печатным станком, как говорит Евгения Альбац, «ноль долгов». И это правильно. Потому что мы понимаем, что если у независимой прессы будут хоть три копейки долга – это повод. Три копейки за типографию или три копейки за коммуналку и аренду, три копейки охраннику на первом этаже при входе в редакцию. Не важно! Это повод для того, чтобы парализовать вашу работу. Но если повода нет, то можно обойтись в принципе и без него. Нет долгов – ну, и не надо! Мы вашу лавочку прикроем просто так.

Мы, в конце концов, скажем, что у нас кончилась бумага, высохла краска, напился наборщик и его друг печатальщик, зависли компьютеры, погас свет. Если нужно найти предлог, чтобы чего-то не делать – тут нам равных нет, здесь мы – мировые чемпионы. Можно, конечно, сказать, что черт с ней, с этой типографией, в конце концов, она потеряет хороший заказ и хорошие деньги и рано или поздно загнется. Потому что СМИ уходят от бумаги и переходят в Сеть и что это повод самим начать жить в электронном виде. Но у нас уже были показательные примеры, когда точно так же, безо всяких веских причин блокировались «Грани», «ЁЖ», сайт Каспарова. Вопрос не в том, в какой форме независимая пресса будет существовать. Вопрос в том, что она не может существовать в нашей стране уже ни в каком виде. Нам всегда в ответ говорят: а как же «Новая Газета», а как же «Эхо Москвы»? Но еще не так давно в этом ряду уверенно спрашивали: а как же РБК, а как же «Коммерсант», а как же Lenta.ru?

Список этих «а как же?» становится все короче. Журнал The New Times в этот список пока еще входит и, я стучу три раза по дереву, надеюсь, что будет входить. Но мы же видим, как легко можно все поменять. Здесь у акционера внезапно поменялась точка зрения, а вместе с нею поменялось руководство и состав редакции. Здесь поменялась концепция, там изменилось финансирование. Тут что-то не понравилось надзорным органам. А теперь вот еще и типография «не может». В каждом конкретном случае будет какая-то частная причина. И никто прямо не скажет, допустим, что не стоило вам ругать Собянина. Или: у нас тут выборы, а вы нам мешаете. Или: не суйте свой нос, куда не надо со своими расследованиями. Не обсуждайте Путина и его семью, не обсуждайте друзей президента, отстаньте от Шувалова, его собак, квартир и самолетов. Нет, ничего такого сказано не будет. Скажут про смену концепции, про три копейки долга, или просто сообщат, что больше не могут печатать ваш журнал. Но штука в том, что проблемы журнала, сайтов, радио или телеканала «Дождь» — это в первую очередь ваши проблемы, дороги друзья.

Ваше окно в мир свободной информации законопачивают с каждым днем все плотнее. И к вам возвращаются старые времена. Олд Таймс, так сказать.

Если Путин пообещал провести специальный турнир для паралимпийцев, то эти соревнования должны теперь стать чем-то по-настоящему грандиозным. Иначе президент окажется в глупой ситуации. Когда от Олимпиады отстранили всех наших легкоатлетов скопом, для них провели турнир «звезд».

На фоне тотальной истерики и восклицаний, как мы всей душой любим спорт и горой стоим за своих спортсменов, на захудалом стадионе при полном отсутствии публики разыгралось действо, по виду еще более трагическое, чем недопуск спортсменов в Рио. Толпа журналистов приехала посмотреть на Исинбаеву, запротоколировала ее слова и схлынула. Сами спортсмены там были нафиг никому не интересны. Федерация легкой атлетики и министерство Мутко попали в дурацкое положение. Впрочем, они из этого положения и так почти не выпадают. Но здесь сам Путин пообещал. Если и для инвалидов проведут первенство водокачки, тогда чудаком будем выглядеть сам президент. А он не привык быть чудаком.

Хороша ли сама идея альтернативных соревнований? С одной стороны вспоминается 1984 год. Тогда Советский Союз и его друзья бойкотировали Олимпиаду в Лос-Анджелесе и провели альтернативные соревнования по всем видам спорта. И я прекрасно помню, как нам рассказывали, что наши, социалистические, Игры были куда лучше и интереснее капиталистических. Вот только имена чемпионов Лос-Анджелеса остались в истории, а имена победителей «Дружбы-84» забыли даже сами участники.

Но нынче ситуация иная. Не мы бойкотируем, а нас бойкотируют. И кроме нас никого больше. Спортсменов очень жалко по-человечески. А любая коллективная ответственность – несправедлива. Медали Игр атлетам ничто не заменит. Но пускай хоть действительно выступят. Да, наше государство, если не захочет подставлять Путина с его громкими обещаниями, раскрутит эти соревнования до небес. Да, это будет пропаганда. Но инвалиды в нашей стране находятся в таком положении, что для них в радость любая информация о себе, кроме некролога.

Многие из вас стали бы смотреть паралимпийские соревнования, если бы наших туда пустили? Да нет, конечно. А так, может, и посмотрите волей-неволей. Особенно если показать это не просто как битву за результат, а как человеческие истории, истории невероятного преодоления самого себя, своего недуга, тяжелейших обстоятельств. Паралимпийские соревнования именно для этого и нужны. А если атлетам-инвалидам еще и заплатят за их победы как чемпионам Рио – они только рады будут. Для них это редкая возможность обратить внимание на инвалидный спорт и на жизнь инвалидов вообще. У нас их миллионы. Но эти миллионы являются меньшинством, которое не интересно никому, кроме родных и близких. Так что пускай хотя бы с помощью Путинской паралимпиады про них заговорят.

12 августа 2016

На разрыв

Я по-прежнему продолжаю не понимать. Ну, вот объективно, ничего такого, что могло бы послужить поводом для обострения отношений с Украиной сейчас быть не должно. Ситуация не стала лучше, конечно. Война в Донбассе продолжается. Но кардинальных перемен на этой войне как будто не наблюдалось. Курортный сезон в Крыму свой пик уже миновал. Нагнетать что-то к выборам тоже еще рано, как мне кажется. И тут понеслась! Диверсанты, перестрелки, допросы боевиков, сворачивание нормандского формата. А теперь еще Дмитрий Анатольевич намекает, что мы дипотношения с Украиной разорвем.

Во время Майдана не разорвали. Когда Крым занимали – не разорвали. Когда «доведенные до отчаяния сторонники федерализации» бунтовали – тоже не разорвали. И Дебальцево, и Иловайск, и бои за Донецкий аэропорт, и побоище в Одессе, и Мариуполь – да масса поводов уже была для разрыва отношений. Но не разорвали. А потом и вовсе начали спускать проект на тормозах. Кремль прозрачнее некуда намекал, что Новороссия впредь может выпутываться сама как хочет, а мы в сторонке постоим. Вот я и не понимаю, что тут вообще происходит.

Дмитрий Анатольевич про разрыв отношений может говорить, конечно, со знанием дела. Война с Грузией – это его звездный час. К тому же и тогда и сейчас была Олимпиада. А у нас олимпийские традиции соблюдаются ровно наоборот: во время Игр вместо перемирия мы устраиваем заварушки разной степени кровавости. Другой вопрос, можно ли сейчас в принципе воспринимать всерьез какие-то слова Медведева. Как таковой разрыв отношений с самым близким в культурном, религиозном, этническом смысле народом – это печальнее некуда. Дальше вводим визы, делаем настоящую границу – и всё.

Но вы знаете, я бы назвал такую меру честной. Потому что сейчас наши отношения с Украиной полны лукавства. Как можно с одной стороны воевать, а с другой стороны ездить запросто друг к другу в гости? Обсуждать цены на газ и одновременно взрывать и бомбить? Конечно, все это можно назвать формальностями, но иногда соблюсти формальности очень важно. Если мы воюем, то давайте так это и назовем. Никаких открытых границ, никаких посольств, никакой торговли, никаких туристов и гостей. Украинцы не смогут приезжать к нам на заработки, зато у нас некому будет строить дома и дачи и ухаживать за стариками, чем занимались тысячи граждан Украины здесь в России. Ну, давайте пусть будет так. И тогда мы хотя бы точно будем знать, что здесь вообще происходит.

11 августа 2016

Фермеры и вороны

Вот какая интересная штука получается! Ведь живем в век тотального информационного пространства. Кажется, что ничего скрыть уже невозможно – тем более каких-то глобальных вещей про перемещение войск и террористические атаки. И тем не менее мы до сих пор толком не понимаем, что происходило и происходит в эти дни вокруг Крыма. Россия говорит про ликвидацию масштабной террористической угрозы, про задержанных бандитов и даже про погибшего при исполнении сотрудника ФСБ. А Украина уверяет, что все эта фейк. Украину поддерживает Вашингтон, а мы говорим, что Вашингтон это все и задумал. И ясно, что что-то там происходит, но совершенно неясно – что именно. Зато очевидно, что Россия сворачивает нормандский формат, и теперь нет даже формального места для дискуссий. А когда нет переговоров о мире, остается воевать.

Крымский начальник Аксенов предлагает вешать диверсантов на границе, как фермеры вешали ворон. Я, сказать по правде, не слыхал про такую сельскохозяйственную практику, да и фермеров у нас немного – мы как-то больше колхозниками воспитаны. Но как вам кажется: Аксенов шутит? Вот мне совсем так не кажется. Представься такая возможность, как вы думаете – повесят или воздержатся? Я так думаю, что и не побрезгуют, повесят как Буратину кверх ногами. А теперь другой вопрос: верите ли вы в то, что на украинской территории могут действительно создаваться отряды для проведения диверсий и дестабилизации обстановки в Крыму? Да сто процентов! Они считают Россию врагом, они считают, что Россия оккупировала часть их территории, они считают, что России проводит репрессии против крымских татар.

Мы, вообще-то, уже два года по факту друг с другом воюем! Так почему бы не подготовить диверсантов и действительно не рвануть пару бомб на пляжах, в шашлычных или на набережных, чтобы напугать туристов? Таким образом, мы имеем обоюдную ненависть, обоюдное стремление изничтожить противника, непримиримые противоречия, которые уже сейчас разрешаются силовым путем. И мы не имеем площадки для переговоров и даже самого желания переговоры вести. Тем паче, что в России патриотический угар как-то затих. Да и украинским командирам надо уже поддать газу, а то народ начал уставать от всей этой ситуации.

Так что же может нас сейчас удержать от настоящих сражений? Только одно – здравый смысл. Попугать друг друга, какие-то очки набрать и затихнуть. На это только и расчет. Хотя если бы эти людей всегда опирались на здравый смысл, всей этой ситуации сейчас просто не было бы.

Ну, чего мы удивляемся, что абсурдные законы приводят к абсурдным делам и абсурдным приговорам. Я не знаю, чего так опасаются наши власти и коверные депутаты, но смысл их деятельности состоит в том, чтобы мы сидели себе тихонечко, ни во что не вмешивались, никуда не лезли, не выступали и больше трех не собирались. Мы, по правде сказать, и безо всяких законов не выступаем, не вмешиваемся, не лезем, а если и собираемся больше трех, то только чтобы за нашу сладкую жизнь выпить горькую. Ну, или там, на футбол сходить еще, да и то все реже.

Может и футбол запретить? Или играть без зрителей, от которых одно беспокойство. Не забудем также о своеобразных милицейских привычках. Стражи порядка, когда видят граждан, воспринимают их или как источник повышенной опасности или как добычу. Многие ловили себя на этом чувстве: когда мимо тебя проходит патруль полиции, ты невольно втягиваешь голову в плечи и опускаешь глаза – мало ли что! Кто знает, что им взбредет.

Теперь взбрело арестовывать музыкантов, которые то играют посреди города на виолончели, то, прости господи, на звончатых гуслях и трехструнной домбре. Нет чтоб на балалайке трехструнной, а если на гуслях, то хотя бы не звончатых, а каких-нибудь глуховатых. Но они именно на звончатых и именно на домбре – какой кошмар. Таких надо обязательно наказать, и конфисковать у них инструменты. Как и у того парня, который на виолончели наяривал. На виолончели у нас сами знаете, кто наяривать право имеет, а ты, лабух, не лезь. Ситуация глупейшая! Но тем людям, которые задерживали музыкантов, судили их, штрафовали, все кажется абсолютно нормальным.

И я еще удивляюсь, почему вслед за полицией к нарушителям не пришла налоговая. Ведь они же наверняка занимались незаконной концертной деятельностью и получали за нее деньги. Кидали вам мелочь в кепку? Кидали! А вы с этой мелочи налоги платили? Нет, не платили! Ни билетов, ни афиши, ни отчета. В Авторское общество доклад писали об использованных во время концерта произведениях? С хронометражем, указанием авторов, названием производителя фонограмм? Нет? Ну, ребята, тут уже не штрафом пахнет, а тюрьмой.

Да, я согласен: трудно представить себе приличный заграничный город без уличных музыкантов, клоунов, акробатов, художников. Они создают в этих городах свой колорит, атмосферу, настроение поднимают. Но у нас же не заграница. У нас главное, чтобы на улицах было спокойно, чинно. Вот плиточку новенькую положили, вот цветочки в гранитных клумбах, вот чучела какие-то галлюциногенные. Ходите потихоньку, наслаждайтесь. А виолончели со звончатыми гуслями в консерватории слушайте или дома. Но и дома тоже лучше больше трех не собираться. Ведь даже у домбры всего три струны было.

Государственным пропагандистам я сейчас немного не завидую. Для описания встречи Путина и Эрдогана надо выбрать такие слова, чтобы впоследствии их можно было трактовать как угодно.

За последний год Эрдоганов было несколько. Сначала был Эрдоган – лучший друг, который открывал вместе с Путиным крупнейшую мечеть в Москве. Потом был Эрдоган-враг, который зачем-то сбил наш самолет. Теперь Реджеп Тайипович снова друг – пока еще не самый лучший, но с другой стороны, у нас не так много друзей вообще, чтобы делить их на лучших и обыкновенных. Россия за эти годы умудрилась рассориться со всеми, поэтому если ей удалось вдруг с кем-то помириться, то это просто чудо какое-то. «Южный поток» снова можно открывать и гнать наш газ в обмен на валюту, турецкие курорты можно снова заполнять загорающими телами россиян и гнать валюту из страны обратно, даром, что Крым теперь – наш и там можно было бы чудесно загорать за рубли. Может, и шмотки турецкие вернутся, может турецкие овощи-фрукты продегустируем от пуза, может хотя бы турецкие строители достроят, наконец, стадион на родине нашего президента!

Скорость, с какой поссорились Турция и Россия, была впечатляющей. Путин, который вжился в образ хулигана, не ожидал, что в округе есть хулиганы не хуже. Что кто-то еще может позволить себе поступать, как вздумается и говорить, что хочет. Но ведь именно совпадение характеров и сдружило когда-то нашего президента с турецким! От друга Путин подлости не ждал, но ведь знал же, с кем дружбу водить начал, понимал, что Эрдоган – мужик огневой и безбашенный. Впрочем, помирились эти двое так же внезапно и так же стремительно. И по тем же самым резонам, по каким дружили раньше. Ведь у Турции других друзей, кроме нас, так же немного. А Россия по своему устройству и принципу действия туркам куда ближе, чем Европа и Америка.

А для нас Турция вообще отличный пример. Глядя на то, как там пытались устроить переворот, Путин наверняка думал о чем-то своем. И глядя на то, как Эрдоган лихо закручивает все существующие гайки, наш лидер тоже обязательно делал пометки в своем блокноте. Им есть о чем поговорить как двум людям, имеющим огромную власть, кучу врагов и которым не на кого опереться кроме себя самого и некому довериться, кроме ближайшей свиты. В Питере встретились два очень сильных, но очень одиноких человека. Сам факт такой встречи еще недавно был бы сенсацией.

08 августа 2016

Жертва инвалидов

Закончится Олимпиада. Закончатся Паралимпийские Игры. Но мне кажется, что несмотря на это международные организации продолжат пытаться кого-то дисквалифицировать хотя бы задним числом и назначить переигровки, перезаплывы и перестрелки, а мы будем пытаться кого-то хотя бы задним числом протолкнуть на Игры и зажечь специально для них огонь заново и устроить переигровки, перезаплывы и перестрелки. Простые олимпийцы под аккомпанемент арбитражных решений все-таки как-то уже состязаются, а вот паралимпийцев отстранили всем скопом. Самое логичное объяснение выглядит довольно цинично. Стороны вырывают друг у друга подачки, выгрызают компромиссы и спортсмены-инвалиды просто стали коллективной жертвой торгов и уступок.

Понятно, что Паралимпийские Игры не так популярны у массовой публики. Болельщиков у инвалидов, прямо скажем, немного. И государство вряд ли устроит по этому поводу масштабные пропагандистские залпы. А международные структуры отчитаются перед своей возмущенной общественностью, что хоть каких-то русских они смогли отстранить целиком. Инвалиды заплатят за здоровых. В общем, для нас такая ситуация не удивительна. В обычной жизни в нашей стране как раз так оно всегда и происходит. Инвалиды – это какие-то такие люди, которые где-то далеко и проблемы которых нас особо не волнуют, но что-то формально мы для них делаем. Так что не удивлюсь, если паралимпйиской сборной пожертвуют, ради того, чтобы у основной сборной больше не было проблем в Рио. Что, впрочем, не мешает сейчас жарко говорить о том, что над нашими атлетами-инвалидами издеваются и как не стыдно глумиться над людьми, которым в жизни и так пришлось несладко. Давайте не будем давить слезу.

Паралимпийцы – сильные люди. А несправедливость, если она допущена, в любом случае остается несправедливостью. Но меня сейчас вот что тревожит. Эти обвинения – они абсолютно беспочвенны? Там не было ни одного криминального случая, а комиссия Макларена и Международный Паралимпийский Комитет всё выдумали от начала до конца? А если нет? А если у нас и спорт инвалидов задопингован? Если ради медалей и таблицы общего зачета заставляют рисковать здоровьем людей и без того уже не очень здоровых? Ну, и кто же тогда окажется большим циником? Как и в случае с олимпийской командой, я считаю, что коллективное отстранение – это безумный и несправедливый метод. Когда виновность человека определяется по единственному признаку – по национальному флагу. Когда не ищут ни правых, ни виноватых, а находят простой способ, вроде лечения насморка с помощью топора. Но мне все-таки хочется знать, дали мы повод для репрессий или нет? И если повод был, то получается, что мы сами посеяли эту бурю, к сожалению.

05 августа 2016

Верните Степанову

Российская команда могла бы совершить красивый жест. Подать иск с просьбой допустить к Олимпиаде Юлию Степанову. Степанова – это современный генерал Власов. Уже никого и никогда не будут волновать побудительные мотивы, заставившие Степанову пойти против своих. Не будут волновать ее лучшие побуждения и вообще любые ее чувства и мысли. Никто и никогда не станет вникать, какие она на самом деле давала показания и сколько в них было правды. Но все и всегда будут вам отвечать на вопрос о Степановой, что эта мерзкая девица предала Родину. Она шпионила за товарищами, тайком записывала разговоры с ними, провоцировала их на признания. Чтобы потом слить эти записи врагу России, немецкому так называемому журналисту, и именно после ее признаний и дешевых поделок этого псевдорепортера началась кампания травли российских спортсменов, судьбы многих из них оказались сломаны, а олимпийские мечты разбиты. Сказать по совести, Степанова и ее муж мне не очень симпатичны. Практически по тем же самым резонам, что и большинству из вас.

Я тоже не люблю, когда кто-то провоцирует меня на откровения, не хочу, чтобы за мной шпионили, выведывали мои тайны и потом рассказывали о них на весь мир. Даже если я когда-то поступил плохо, я не хочу, чтобы кто-то об этом знал и чтобы кто-то о моем плохом поведении рассказывал без моего разрешения. В просторечии это называют стукачеством. Но тут важно кое-что уточнить. Не говорите мне, что наш народ относится к стукачам с презрением. Традиции стукачества у нас вековые и в сталинские годы стукачи погубили людей не меньше, чем НКВД. Но теперешняя международная практика стукачество, или, скажем иначе, информирование всячески поощряет.

И Степанову ставили всем в пример. И призывают всех остальных сообщать обо всем, что известно про допинговые махинации. И если бы МОК не придумал правило, что на Игры не поедут все, кто имел проблемы с допингом, то Степанова в них участвовала бы. И теперь она имеет на это снова формальное право. Но иск в суд не подавала, думая, что это бесполезно. А отчасти, наверное, от обиды, что она столько всего понарассказывала, но для нее не сделали исключения. С нашей, российской точки зрения, это выглядит торжествующе злорадно. Мол, сборную спасли, и даже спасли тех, кто прежде мухлевал. Они поедут – а ты, сволочь, сиди дома, со своим муженьком. Два предателя, без чести, совести и родины.

Нам свойственны мстительность и беспощадность к врагам. А вот умения совершать неожиданные, красивые, широкие жесты – не хватает. Мы кричим об антироссийском заговоре, отбиваемся руками и ногами от всех обвинений, отрицаем очевидное и назначаем допинговых нарушителей на важные посты. А тут вдруг взяли бы и подали иск в защиту Степановой. Пускай бежит. Проявив великодушие к врагу, ты сам становишься на ступень выше. А помимо прочего, показываешь, что если ты простил даже непримиримого противника, то сам что-то понял и в чем-то изменился. А именно осознания и перемен от нас теперь особенно сильно ждут.

Взрослые мужчины все равно остаются детьми. Потребность играть в разные игры сохраняется у них на всю жизнь. Впрочем, у взрослых женщин тоже. Дипломатия – это одна из таких увлекательных костюмированных игр. Две страны не могут общаться просто так, по-свойски. Им необходимо выдерживать определенный ритуал.

Чтобы назначить посла нужно получить «агреман». Ну, скажите вы просто – «согласие». Нет, именно агреман, и непременно по-французски. Посол не может вот так взять и приехать в посольство, чтобы начать работать. Он должен вручить верительные грамоты. Смокинг не забыть надеть. А если что не так пойдет, то его вызовут и вручат ноту. Или выразят озабоченность, или отзовут для консультаций. В таких играх они время и проводят.

Но эти ритуалы все-таки помогают сохранять видимые приличия. Хочется собеседнику в глотку вцепиться или на три буквы послать, но ты у него сначала агреман получи, а потом вручи ему ноту. Можно даже вести друг с другом войну, но все равно ходить в пиджаках и жать руку, держа в другой бокал с шампанским на дипломатическом приеме. Это делается строго по протоколу, но выглядит пошло и неправдоподобно. Поэтому то, что у нас сейчас случилось с Украиной вокруг посольства – по крайней мере, честнее. Про то, что послом в Киеве работает Зурабов, я вспомнил только в день, когда Путин решил поменять его на другого человека. Потому что реальная функция посла России в Киеве в данный момент – ни какова. А у Киева тут вообще посла нет.

Ну и что? Повлияло это на что-то? Конечно, нет. Посол – полезная фигура, если вы хотите мира и с помощью ловкого дипломата стремитесь наладить отношения. А если вы хотите воевать и поддерживать на территории соседа нестабильность – то для чего вам посол? Ну, вот Зурабов и сидел в своей резиденции тихонько, не высовываясь и ничего не делая. Все вопросы решаются президентами. И война, и дипломатия, и торговля и все остальное под личным ручным контролем. История с послами может пригодиться разве для того, чтобы поднять вокруг нее новый скандал и обменяться несколькими едкими выражениями. А практического смысла нет.

Есть президент, который определяет всю политику. Есть военные, которые определяют тактику на фронте. И есть пограничники, которые шмонают всех приезжающих и уезжающих с обеих сторон. То есть остались только люди дела. А дипломаты – это мастера слова. Слова же в данный исторический момент – ни к чему.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире