openlist

Открытый список

21 августа 2017

F
История Катеван Орахелашвили была рассказана в кино несколько раз. Она была арестована совсем молодой девушкой, в 1938-м году, вслед за отцом (старым большевиком Иваном Орахелашвили). Ее муж также был арестован и погиб в тюрьме в результате пыток на следствии.


Как и многие другие женщины «члены семей изменников Родины», она отбывала свой срок в Карагандинском лагере, в АЛЖИРе.

В Грузии на протяжении десятилетий эта история была известна многим — по одной из версий молодой девушкой заинтересовался Лаврентий Берия, и её отказ стал причиной ареста её самой и её семьи. 

В кино Катеван Орахелашвили появилась дважды — Лана Гогоберидзе выбрала  её на роль матери Софико Чиаурели в фильме «Несколько интервью по личным вопросам». В конце 70-х этот фильм представляли важным манифестом советского феминизма, однако внимательный зритель видел в фильме вполне очевидный второй план: историю ареста матери главной героини, которую и сыграла Катеван Орахелашвили.



Режиссер «Покаяния», вышедшего несколько лет спустя, Тенгиз Абуладзе, также пригласил Орахелашвили на небольшую роль в своем фильме — что было очень значимо для местного грузинского зрителя, ведь сам сюжет «Покаяния» — переосмысленная история самой Катеван.   
  
    

***  

Открытый список — крупнейшая электронная база данных жертв политических репрессий в СССР, которая постоянно пополняется пользователями. Все, у кого есть воспоминания, фотографии, документы, любые материалы, которыми нужно поделиться, могут опубликовать свои истории в «Открытом списке».Регистрируйтесь на сайте и добавляйте информацию о своих родных или знакомых. Следите за проектом «Открытый список» на Facebook и в ВКонтакте.  
В ноябре 1937 года крестьянина Василия Александрова арестовали по обвинению в контрреволюционной агитации среди населения. В выписке из протокола заседания тройки говорилось: «связан с участниками контрреволюционной эсеровской повстанческой организации». В январе 1938 года Александрова приговорили к 10 годам ИТЛ, которые он полностью отбыл в Волголаге.



В анкете и протоколе допроса арестованного про принадлежность Александрова к эсерам не упоминалось. Эта фраза впервые появилась в справке райисполкома, которая, вероятно, была направлена в НКВД.



В 1958 году Василий Александров написал прошение на имя Ворошилова о пересмотре своего дела и снятия с него судимости. В нем он писал, что он был арестован «по неизвестным причинам» и только по прибытии в лагерь узнал «причину» обвинения и срок приговора. «1 декабря 1937 года я был арестован по неизвестным мне причинам. По прибытии ... в феврале 1938 года в Рябинский район Ярославской области мне стало известно, что я осуждён за контрреволюционную деятельность сроком на десять лет ... В виду необоснованного и незаконного мне обвинения в контрреволюционной деятельности, так как я ни в каких группах и партиях не состоял, а потому прошу Верховный Совет Союза ССР в лице председателя тов. Ворошилова Климента Ефимовича разобрать мое прощение и снять с меня это позорное письмо «судимость».



По итогам пересмотра дела в 1959 году Александров был реабилитирован. Сморите следственное дело и материалы реабилитации — документальные свидетельства восстановления справедливости - на странице «Открытого списка» 
 
*** 
Открытый список — крупнейшая электронная база данных жертв политических репрессий в СССР, которая постоянно пополняется пользователями. Все, у кого есть воспоминания, фотографии, документы, любые материалы, которыми нужно поделиться, могут опубликовать свои истории в «Открытом списке».Регистрируйтесь на сайте и добавляйте информацию о своих родных или знакомых. Следите за проектом «Открытый список» на Facebook и в ВКонтакте.  

Фрина Нагинская работала стенографисткой и училась в Харьковском институте народного хозяйства, где познакомилась со своим будущим мужем. В 1931 году у них родился сын, который рассказал «Открытому списку» историю своих родителей.

В январе 1934 года семейной идиллии пришел конец, когда отца арестовали в первый раз. «Отца судили еще три раза все по той же 58 статье УК, и в мае 1938 г. расстреляли как врага народа (в 1956 реабилитировали). Про маму органы забыли, было много работы в 37-38 г.г. Отца этапировали на суд с Колымы, и как можно предположить, он выдал себя за разведенного или бессемейного, что спасло нас на тот момент. Но тут какому то нквдешнику потребовалось жилье в центре (это я узнал в 1956 г. от соседей по этажу). Пошарили они в своих папках и вот, пожалуйста, можно «освободить» квартиру на Арбате. Будят меня ранним октябрьским утром, я спросонья ничего не понимаю: в комнате какие-то люди, мама молчит и не плачет, потом, помню, меня везут трое в черной ЭМ-ке, зачем-то останавливаются у метро на Лубянской площади и дальше детприемник для детей врагов народа в Даниловом монастыре. Маму в Бутырки, где держали 2 месяца, приговор 5 лет ссылки в Казахстан. Меня из детприемника успела забрать мамина сестра и в 1942 г. переправила к маме».


Фрина Нагинская пережила мужа на 53 года и умерла в 1991 году. Читайте ее историю на странице «Открытого списка».    

***        
Открытый список — крупнейшая электронная база данных жертв политических репрессий в СССР, которая постоянно пополняется пользователями. Все, у кого есть воспоминания, фотографии, документы, любые материалы, которыми нужно поделиться, могут опубликовать свои истории в «Открытом списке».Регистрируйтесь на сайте и добавляйте информацию о своих родных или знакомых. Следите за проектом «Открытый список» на Facebook и в ВКонтакте
 
В самом центре Москвы, примерно на полпути между Российской Государственной библиотекой (Ленинкой) и Библиотекой иностранной литературы (Иностранкой), есть ещё одна библиотека с большим собранием крайне занимательных текстов. У неё нет электронного каталога, туда не выписывают читательских билетов. 

Собрание этой библиотеки — сотни тысяч томов, вторых экземпляров которых нет ни в одной другой библиотеке на свете. Это архивно-следственные дела реабилитированных и нереабилитированных жертв советского политического террора. Их официальное место хранения — архив ФСБ, их официальный статус — «хранить вечно».

Если мы хотим представить себе, что такое Большой террор, юбилей которого выпадает на лето 2017-го года — осень 2018-го, то нам стоило бы снять с одной из тех полок какой-нибудь из томов, практически наугад. Следственные дела, особенно 1937-1938 гг., когда методы допросов были «активными» и планы по арестам и расстрелам выполнялись ударными темпами, представляют из себя грандиозную теорию заговора, настоящий эпос Большого террора. В них есть и немецкие (американские, британские, румынские) шпионы, и бесчисленные планы покушений на членов Политбюро, и тайные сходки в конспиративных квартирах, и тотальное вредительство на производстве, и буржуазные лжетеории в науке. 

Мы не случайно называем архив этих дел «библиотекой», ведь эти дела — художественная литература, продукт совместного творчества следователя и обвиняемого, необходимое для того, чтобы подверстать политическое дело к готовому плану — найден очередной «вредитель», «троцкист» или «фашист». Политический террор как процесс оперирует большими числами — планами, встречными планами, статистикой по арестам людей разных «категорий» — от бывших кулаков до людей с «неправильными» фамилиями, жертвами национальных операций. В противовес ему, каждое дело — совершенно самостоятельная история: с краткой биографией человека, его собственной судьбой, зачастую — с его настоящим лицом, которое зафиксировано тюремным фотографом на следственном фото.

Когда чуть больше года назад начинал свою работу «Открытый список», база данных жертв советского террора, мы мысленно ориентировались именно на эту «библиотеку» как на источник новых (старых) историй и имён. В сущности, речь шла всего лишь о переносе историй из закрытого доступа в открытый — и их свободной публикации. 

Каждый может зарегистрироваться в «Открытом списке» и добавить в гигантскую советскую Книгу мёртвых новое имя. В то же время, каждый может прочесть дело в той большой Лубянской библиотеке — достаточно подать запрос на фамилию-имя-отчество репрессированного и реабилитированного человека с указанием минимально известных данных — года ареста, года реабилитации. Практически все эти дела доступны, и способны ответить на множество заданных и еще не заданных к ним вопросов. Пишите им в читальный зал: archivfsb@fsb.ru

***    
Открытый список — крупнейшая электронная база данных жертв политических репрессий в СССР, которая постоянно пополняется пользователями. Все, у кого есть воспоминания, фотографии, документы, любые материалы, которыми нужно поделиться, могут опубликовать свои истории в «Открытом списке».Регистрируйтесь на сайте и добавляйте информацию о своих родных или знакомых. Следите за проектом «Открытый список» на Facebook и в ВКонтакте

Дмитрий Водопьян закончил Киевскую Академию художеств по двум специальностям — скульптор и художник. Попав в Москву, он стал членом горкома московских художников, сделал персональную выставку, которая получила одобрение Луначарского. Из Москвы Водопьяна направили на работу (возможно, он уехал по своему желанию) в республику Кабардино-Балкария. Там он получил заказы на изготовление скульптур и живописных работ. Одна из самых известных - скульптурная группа «Танцующие кабардинец и кабардинка», которая до сегодняшнего дня украшает кинотеатр «Октябрьский» в Нальчике.


В «книге памяти» Кабардино-Балкарии национальность Дмитрия Алексеевича была указана как «цыган», а профессия — «художник-самоучка». По словам его внука Михаила, Дмитрий Алексеевич скрывал свою настоящую личность, так как в его биографии был эпизод дезертирства из красной армии. В гражданскую войну был призван и служил около года, но хотел уволиться, чтобы продолжить заниматься искусством. Однако командир не отпустил его, заявив, что оставляет служить ещё. Тогда Дмитрий и совершил  ошибку, которая стоила жизни ему и всей его семье: самовольно покинул часть. Отсюда и то, что затем на следствии он назвался цыганом и самоучкой (хотя имел высшее художественное образование). Он хотел спасти свою семью, но ему это не удалось — расстреляли всех его братьев (Константина, Антона и Алика) и сестру Софью.

20 ноября 1937 года Дмитрия Водопьяна расстреляли. Его история и работы — на странице «Открытого списка».

***   
Открытый список — крупнейшая электронная база данных жертв политических репрессий в СССР, которая постоянно пополняется пользователями. Все, у кого есть воспоминания, фотографии, документы, любые материалы, которыми нужно поделиться, могут опубликовать свои истории в «Открытом списке».Регистрируйтесь на сайте и добавляйте информацию о своих родных или знакомых. Следите за проектом «Открытый список» на Facebook и в ВКонтакте

Одна из характерных и вместе с тем уникальных историй времен Второй Мировой войны — Евтух Григорьевич Краснощек, рядовой 45-й стрелковой дивизии, попавший в окружение и немецкий плен под Курском в 1942-м году.

Был переправлен из немецкого лагеря в Италию, где, в 1944-м году ему удалось сбежать к итальянским партизанам и продолжить воевать против нацистской Германии. Затем, после победы, вместе со своим отрядом перешел к войскам союзников.


В 1946-м году вернулся из Италии в СССР — и сразу же получил лагерный срок за «пребывание в плену», которое в советской практике рассматривалось прежде всего  как «предательство». Работал на шахтах в Пермской (тогда — Молотовской) области до 1955-го года, когда попал под одну из первых волн большой хрущевской реабилитации.

Страница Евтуха Григорьевича Краснощека в «Открытом списке»
 
***  
Открытый список — крупнейшая электронная база данных жертв политических репрессий в СССР, которая постоянно пополняется пользователями. Все, у кого есть воспоминания, фотографии, документы, любые материалы, которыми нужно поделиться, могут опубликовать свои истории в «Открытом списке».Регистрируйтесь на сайте и добавляйте информацию о своих родных или знакомых. Следите за проектом «Открытый список» на Facebook и в ВКонтакте.


Павел Сигаев происходил из крестьянской семьи. В годы НЭПа, электромонер по профессии, он время от времени по субботам торговал поросятами, за что в 1929 году его выселили из собственного дома, отобрав все имущество, а также лишив избирательных прав.

По ложному доносу 22 августа 1937 года Павел Николаевич был арестован и приговорен к 10 годам лишения свободы. В обвинении говорилось: ««Сигаев П. Н. до революции был кулаком, имел цветочную оранжерею, занимался торговлей цветами на муромском рынке. После революции продолжал заниматься торговлей, спекуляцией, имел крупное кулацкое хозяйство с применением наемной рабочей силы.»



Павел Сигаев отбывал наказание в Каргопольском ИТЛ в Архангельской области (в Карголаге). Только при выходе из вагона ему огласили срок — 10 лет заключения. Павел Николаевич так до конца жизни и не понял, за что сидел. В самом начале заключения он писал своей жене: «Шура, узнай, что такое «ранжереи», поспрашивай у людей и напиши. Мне сказали, что за ранжереи я тут сижу».

После освобождения Павел Николаевич вернулся в Муром, до выхода на пенсию работал на рубероидном заводе в качестве электромонтера завода. В 1956 году он написал прошение на имя К. Е. Ворошилова о пересмотре своего дела и снятии с него судимости. Реабилитировали Павла Николаевича в феврале 1957 года решением прокуратуры Владимирской области за «недоказанностью предъявленного обвинения»

Читайте историю Павла Сигаева в «Открытом списке»

***
Открытый список — крупнейшая электронная база данных жертв политических репрессий в СССР, которая постоянно пополняется пользователями. Все, у кого есть воспоминания, фотографии, документы, любые материалы, которыми нужно поделиться, могут опубликовать свои истории в «Открытом списке». Регистрируйтесьна сайте и добавляйте информацию о своих родных или знакомых. Следите за проектом «Открытый список» на Facebook и в ВКонтакте.


В истории священника Андрея Николаевича Добрынина (на фото с женой, 1902 год) не так много известных нам подробностей. Странным образом, как это часто бывает в таких случаях, какие-то детали остаются лишь в архивно-следственном деле, состоящим из обвинений, в конце концов приведшим к его гибели.

Арестованный в конце января 1938-го года (самый разгар Большого террора), уже в начале февраля, после нескольких дней допросов Добрынин получил полный текст приговора, составленный лейтенантом НКВД с запоминающейся фамилией Штукатуров.

Добрынин, помимо прочего, был обвинен в «подбивании верующих к устройству политического эксцесса при снятии колоколов с Наумовской церкви Даниловского района». Спустя несколько дней он был расстрелян: 

Информация об отце Андрее Добрынине попала в «Открытый список» в числе материалов большой базы данных Новомучеников и исповедников Русской Православной Церкви XX-го века.

***
Открытый список — крупнейшая электронная база данных жертв политических репрессий в СССР, которая постоянно пополняется пользователями. Все, у кого есть воспоминания, фотографии, документы, любые материалы, которыми нужно поделиться, могут опубликовать свои истории в «Открытом списке». Регистрируйтесь на сайте и добавляйте информацию о своих родных или знакомых. Следите за проектом «Открытый список» на Facebook и в ВКонтакте.


Яков Аникиевич Аверин работал дорожным ремонтёром 46-го эксплуатационного участка на трассе Тихвин – Шугозеро. Он получал небольшую зарплату, на которую содержал свою большую семью — жену и четверых детей. Семья жила на хуторе, который Яков Аникиевич получил после возвращения с Первой мировой войны как малоземельный крестьянин. 



28 октября 1937 года Яков Аверин не вернулся домой — его арестовали в Шугозере сотрудники Капшинского райотдела НКВД. Через месяц тройка вынесла приговор — за подрыв советской промышленности и антисоветскую агитацию 10 лет исправительно-трудовых лагерей. Из Ленинградской пересыльной тюрьмы Яков Аникиевич был отправлен в Северный железнодорожный ИТЛ. В рамках дела, по которому его арестовали, проходило 22 человека, восемь из них были расстреляны в декабре 1937 года. 
 
В семейном архиве сохранились вещи Якова Аникиевича: записная книжка, в которой он вел записи с 1913 года, и лагерные письма. Они проникнуты заботой и любовью к своей семье. «…как безжалостно прервали нашу жизнь, и чего нет обиднее без вины отбывать наказание, и без меня страдать Вам и переживать горе ненужное и безвинно навязанное всей семье…»


Из письма 13 февраля 1938 г. (орфография сохранена): «пишете что Вы ждете меня домой каждый день и час, я все знаю что Вы ждете. … но в такой срок я не приду, Вы незнаете и даже неможете себе представить, за какими толстыми каменными стенами и за какими крепкими железными решотками я нахожусь, этого Вы незнаете жадобные мои, но я буду здоров я приду к Вам, я тоже жду этого часа когда меня отпустят» 
 
Последнее письмо Яков Аверин отправил 20 июля 1940 г.: «… Я пока здоров работаю плотником. … Из Абези уехали далеко ближе к Вам, здесь тепло, живем на берегу Печоры. … Очень скучаю по Вам и старею…» 
 
Яков Аникиевич умер в лагере 6 декабря 1940 года. В 1957 году постановление тройки было отменено и его дело прекращено за недоказанностью предъявленного обвинения. История Якова Аверина в пересказе его внучки Татьяны — на странице «Открытого списка». 
 
***  
Открытый список — крупнейшая электронная база данных жертв политических репрессий в СССР, которая постоянно пополняется пользователями. Все, у кого есть воспоминания, фотографии, документы, любые материалы, которыми нужно поделиться, могут опубликовать свои истории в «Открытом списке». Регистрируйтесь на сайте и добавляйте информацию о своих родных или знакомых. Следите за проектом «Открытый список» на Facebook и в ВКонтакте.
«Не знала, что нельзя арестованным писать письма во время следствия. Я свою вину в этом признаю, поступила я малодушно, не как комсомолка, а как жена», — писала в 1939 году заключенная Карлага Вера Ни о причине своего ареста, надеясь на пересмотр дела. К этому моменту она уже отбыла 1,5 года наказания и в тюрьме потеряла ребенка. Ей оставалось сидеть еще 8 лет.  

Все началось с того, что 31 августа 1937 г. арестовали мужа 23-летней Веры Ни Александра, зоотехника совхоза «Остафьево» в Подольском районе Московской области. Следователей НКВД интересовало знакомство молодого специалиста с немцем Эрихом Морштадтом, задержанным незадолго до этого, и они собирались обвинить Александра в шпионаже в пользу Германии. 
 
Дело развивалось по обычному для 37-го года сценарию, пока жена арестованного, Вера Ни, не совершила опрометчивый поступок. Она неделю обивала пороги НКВД, пытаясь помочь мужу, и в итоге добилась того, чтобы ей разрешили отправить передачу — пальто. Не понимая, чем это может грозить и мужу, и ей самой, Вера Ни зашила в одежду личное письмо.  
 

7 сентября следователи НКВД перехватили эту записку и приложили к следственному делу. Кроме того, что любая переписка между тюрьмой и волей была полностью запрещена, само письмо было интерпретировано в духе того времени как доказательство шпионской деятельности и самого Ни,  и его жены. В этом письме Вера Ни, на иждивении которой осталась четырехлетняя дочь, пожилая мать и 15-летняя сестра, пытается поддержать мужа и надеется на его возвращение домой: 
 
«Вот уже три дня я нахожусь день и ночь около тюрьмы и охраняю тебя. Если бы ты знал, как мне тяжело, у меня не слезы льются, а льются черные капли крови. Дочь плачет и кричит папу, дома все плачут, мама, наверное, скоро с ума сойдет. Саша, милый, не падай духом и держи себя крепко, если твоя душа чиста, то никто не будет тебя обвинять», — писала Вера Ни в этом письме.  
 
Спустя 10 дней Веру Ни арестовали. 29 декабря 1937 г. она была приговорена к 10 годам лагерей и сослана в Карлаг НКВД. Центральным пунктом обвинений Веры Ни было ее письмо мужу. 
 
Вера Ни трижды просила пересмотреть ее дело — в 1939, 1941 и 1945 гг. В июне 1945 г. она писала из лагеря: «За 8 лет пребывания в лагере я потеряла все свое здоровье, молодость и семью… Не забывайте, я мать, у меня на воле растет дочь 12 лет, которую оставила пяти лет, и двое детей сестры — сироты, которые нуждаются в воспитании… Дети эвакуированы из Москвы в Алма-Ату, находятся без средств к существованию». Но освободили репрессированную только в 1947 г. 
 
Когда в 1957 году супруги Ни, наконец, были реабилитированы, Вера Ни все еще ничего не знала о судьбе Александра. «Жив ли мой муж, мне неизвестно… Прошу сообщить, куда нужно обратиться, чтобы найти [сведения] о судьбе моего мужа», — писала репрессированная в очередном обращении. К этому моменту Александра Ни не было в живых уже 20 лет — он был расстрелян еще в декабре 1937 г. на подмосковном Бутовском полигоне. Сведений о том, сообщили ли Вере Ни правду об обстоятельствах гибели ее мужа, в следственном деле не сохранилось. 
 
Читайте историю Веры Ни на сайте «Открытого списка» 
 
*** 
Открытый список — крупнейшая электронная база данных жертв политических репрессий в СССР, которая постоянно пополняется пользователями. Все, у кого есть воспоминания, фотографии, документы, любые материалы, которыми нужно поделиться, могут опубликовать свои истории в «Открытом списке». Регистрируйтесь на сайте и добавляйте информацию о своих родных или знакомых. Следите за проектом «Открытый список» на Facebook и в ВКонтакте.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире