openeconomy

OpenEconomy

30 марта 2017

F

2709552

На вопрос отвечает Дмитрий Бутрин, заместитель шеф-редактора ИД «Коммерсантъ»

В середине марта в Минфине заявили, что сейчас налоговая система заточена под выполнение социальных обязательств (пенсионных, медицинских и т.д.), а не под экономический рост — и это надо исправить. Действительно ли наше правительство до сих пор было сверхзаботливым по мировым меркам?

10 фактов о бедности в России

1. Средняя зарплата в России по итогам 2016 года составила 36,7 тыс. руб., средняя пенсия — 13,2 тыс. руб.

2. Бюджет Пенсионного фонда в 2017 году соответствует 9,9% ВВП России. Кроме того, 2,7% ВВП страна расходует на социальную помощь (трудовые пенсии сюда не входят), что сравнимо со странами Европейского союза, говорится в докладе Всемирного банка, опубликованном в январе.

3. Прожиточный минимум (стоимостная оценка потребительской корзины, обязательных платежей и сборов) по итогам III квартала 2016 года определен в размере 9,889 тыс. руб. в месяц (для трудоспособного населения — 10,678 тыс. руб., для пенсионеров — 8,136 тыс. руб.). Прожиточный минимум за IV квартал 2016-го должен быть утвержден весной 2017 года.

4. Минимальный размер оплаты труда (МРОТ) с 1 июля 2017 года вырастет с 7,5 тыс. руб. до 7,8 тыс. руб. И прожиточный минимум, и МРОТ различаются по регионам и фиксируются в постановлениях регионального правительства. Минтруд в феврале пообещал довести МРОТ до уровня прожиточного минимума в течение 3–5 лет.

5. По данным Росстата, 20,3 млн россиян (13,9% населения) в январе-сентябре 2016 года получали доход ниже прожиточного минимума, то есть проживали за чертой бедности. Вице-премьер Ольга Голодец при этом отмечала, что прожить на «минимум» «практически невозможно».

6. В середине марта Голодец рассказала об «уникальном явлении в социальной сфере» — «работающих бедных». По ее данным, 4,91 млн человек в стране (больше 3% населения) работают за зарплату на уровне МРОТ, то есть ниже прожиточного минимума.

7. Порог бедности, который принят в России — примерно 330 руб. (около $6) в день — соответствует мировому пониманию черты бедности, следует из доклада Всемирного банка, опубликованного в январе.

8. По оценкам Credit Suisse, 10% россиян владеют 89% совокупного благосостояния всех домохозяйств, за год (на середину 2016-го) эта доля выросла на 2 процентных пункта. В США концентрация ниже — 78%, в Китае — 73%.

9. Примерно 40% россиян денег хватает только на еду, следует из февральского опроса РАНХиГС. Около 37% могут позволить себе купить одежду, 15% — бытовую технику. Доля россиян, имеющих сбережения, за 2016 год упала с 55% до 40%.

10. По данным РАНХиГС, на 1 февраля величина долга населения перед банками составила 10,7 трлн руб. В среднем россияне в 2016-м отдавали по кредитам 33% доходов, в 2015-м было 37%, подсчитало Объединенное кредитное бюро. Средний ежемесячный платеж на одного заемщика составил 12,1 тыс. руб.

Учитывая статистику о российской бедности, какого подхода стоит придерживаться при реформировании экономики?

2709554

Перестать прибедняться

Разговоры о «положении беднейших слоев населения» в России начинаются при обсуждении каких угодно будущих реформ — будь то повышение пенсионного возраста, или налоговый маневр, связанный с перекладыванием нагрузки с предприятий на население (подробнее о маневре можно прочесть тут). Но надо иметь в виду, что нет более мифологизированной сферы, чем социальное устройство страны и его зависимость от государства.

Начать следует с того, что сейчас в России не так много бедных, как может казаться. РФ — страна, в которой, скорее, принято прибедняться, нежели быть бедным: оценки Росстата о 14–15% застойной бедности в стране вполне справедливы. Критерии Росстата вполне соответствуют международным. Исходя из них, у страны скорее другая проблема — это низкий относительно стран Евросоюза и США достаток среднедоходных групп и большое доходное и имущественное расслоение именно в них.

Истинная российская бедность примерно соответствует бедности в США и немного превосходит число бедных в старых странах Евросоюза. Характер проблем этой части населения хрестоматиен и описан во во всех исследованиях на эту тему — не важно, идет речь о Франции, Германии, Японии или ЮАР — от генерации преступности в этой сфере до необходимости защиты здоровья этих людей, на что они имеют ровно такие же права, как и богатые.

Несомненно, основная сложность в борьбе с российской застойной бедностью — та же, что и во всем мире: по-существу, это замкнутая субкультура, умеющая почти безупречно защищаться от попыток ее добрых и более богатых соседей помочь ее представителям жить так, как этим соседям представляется правильным и нормальным. И в этом смысле «социальное государство» в России пока даже не представляет себе, какого масштаба сложности его ждут в тот момент, когда оно наконец сможет приступить к работе, которую другие социальные государства ведут безуспешно десятилетиями.

2709556

Помогать адресно

Это сложнейшая работа — необходимо вычислить в группе реально бедных тех, кто действительно нуждается в помощи и поддержке, необходимо помочь созданию сложнейшей сети общественных структур, которые могут эту задачу реализовать. Именно помочь созданию — государство не должно создавать эту сеть само. Даже там, где мы видим вроде бы ведущую роль государства в реализации принципов «социального государства», например, в Германии, оно — лишь координатор и только отчасти финансист добровольного альянса политических, религиозных, частных и научных организаций, исторически помогающий бедным. Никакой собес, никакая опека и никакое минсоцразвития нигде в мире не были в состоянии соткать эту социальную ткань.

В России «социальное государство» не очень-то и пытается это сделать. Оно работает по другой технологии: разделив население на некоторые социальные категории — «инвалиды зрения», «многодетные семьи», «матери-одиночки», «сироты», «глухонемые», «проживающие в аварийных домах», «ветераны войны», «престарелые», оно старается помочь всей этой группе сразу. Этот подход уникален — кроме России, он применяется в Украине, в ряде среднеазиатских республик, на Кубе и в КНДР.

В любом даже самом социал-демократическом государстве мира, хотя бы и в Финляндии или Швеции, при знакомстве с этим принципом даже наиболее лояльные бывшему СССР люди крутят пальцем у виска.

Из этого принципа следует, что диабетик-миллионер и диабетик-нищий должны иметь равное право на льготный инсулин, бездомный вице-президент банка и бездомный безработный инвалид будут рассматриваться системой как равные претенденты на социальное жилье, а сирота Роман Абрамович и выпускник детского дома — равно опекаться государственными структурами на жизненном поприще.

Исторические корни категориальной системы социальной поддержки очевидны. С одной стороны, это наследие 50-х годов, когда формальным критериям крайней бедности соответствовали, видимо, более половины населения, во всяком случае, большинство жителей села — и в этой связи те минимальные блага самым бедным для них, которые государство могло представить, не имело смысла делать адресными. Они все равно доставались в основном тем, кто действительно беден — большинству, тут сложно промахнуться — а злоупотреблений системой соцзащиты почти не было.

В этом состоянии система отлично дожила до нашего времени. Лишь после кризиса 2009 года власть в России осторожно заговорила о том, чтобы заменить «категориальную» систему предоставления соцзащиты на «адресную», и то пока больше боится этих дискуссий.

2709558

Беречь средний класс

Несомненно есть причины бояться того, как реформы, направленные на ускорение роста экономики, отразятся на благосостоянии граждан. Большое число людей в России, не являясь формально бедными, имеют основания считать себя таковыми.

Если все население страны разделить на «децили» — 10% самых бедных, 10% чуть менее бедных и так до 10% самых богатых, то получим следующее: материальное положение второго-пятого децилей, то есть примерно 40% населения страны, будет радикально отличаться от положения других 40% — с шестого по девятый децили.

Социальное неравенство в этих группах сложилось еще в поздних 80-х, когда последние правительства СССР вели в целом дикую социальную политику (с ее наследием мы имеем дело и сейчас, не слишком задумываясь, откуда что взялось) и затем усилилось с реформами 90-х.

Эти группы, как и во всем мире, не слишком беспокоит наличие в стране миллионеров. Их беспокоит скорее то, что их 40% получают за свой труд в разы меньше, чем то, что получают за практически такой же труд остальные 40%. Они в какой-то мере справедливо считают, что государство может и должно что-то с этим делать — и ждут от социальной политики борьбы именно со своей бедностью. Хотя формально они живут намного лучше вышеописанного социального гетто с 14–15% крайне бедных — тех, кого бедным признали бы и в Африке, и в Латинской Америке.

Я намеренно не говорю о верхнем дециле — 10% населения, имеющих самые высокие доходы. В реалиях России в эти 10% входят девять десятых высококвалифицированных специалистов (их работу никто, кроме них, выполнять в остальных доходных децилях не может) и одна десятая богатейших предпринимателей. Правы те, кто говорят, что для изменения сложившегося порядка вещей можно ограбить 1% богатейшего населения. Да, можно. Но это не вопрос «социального государства», которое может эффективно существовать и при наличии 1% миллионеров.

В последние 15 лет нижняя часть среднедоходной группы — второй-пятый снизу децили — улучшали свое материальное положение быстрее, чем верхняя часть, и неравенство сокращалось. Но, разумеется, не так быстро, как хотелось бы этим 40% граждан, среди которых, например, врачи и учителя — бенефициары «майских указов» Владимира Путина. Налоговая реформа, предлагаемая Минфином, несомненно, пойдет на пользу именно этой группе.

Из бюджетной системы получают зарплаты 21% граждан страны, их зарплаты примерно на треть ниже тех, кто работает на аналогичных местах в частном секторе. Именно им государство после реформы сможет повысить зарплаты за счет снижения ставок социальных взносов, поскольку именно в этих «человекоемких» отраслях — госуправление, медицина, образование — тяжесть соцвзносов особенно велика. Заплатит за это верхняя часть среднедоходной группы.

В этом смысле предлагаемая Минфином реформа — это путь к снижению ощущения бедности у 40% населения страны за счет более обеспеченных сограждан. Истинно бедные, нижние 10%, от перераспределения налоговой нагрузки не получат напрямую, видимо, совсем ничего.

Оригинал

Рост цен и бедность больше всего волнуют население страны, согласно последнему опросу «Левада-центра».

Эти проблемы назвали 69% и 50% опрошенных соответственно. «Левада» опрашивает путем личного интервью на дому 1,6 тыс. человек в 137 городах и селах.

Кризис в экономике (34%) и коррупция (28%) тоже беспокоят людей. С попранием гражданских прав они это не связывают: только 3% упомянули об «ограничениях демократических свобод».

Если верить премьер-министру, для волнений больше нет причин. В феврале — в том же месяце, когда проводился опрос — Дмитрий Медведев заявил, что инфляция и безработица побеждены, а доходы населения растут.

2708738

Оригинал

На вопрос отвечает Татьяна Алешкина, журналист, бывший заместитель редактора отдела финансов РБК

Социальные сети полны рассказов о том, как человек оплатил штраф ГИБДД или услуги ЖКХ, но все равно остался должен.

Самое неприятное, когда человек узнает о своих «долгах» в аэропорту перед вылетом в другую страну. Это может случиться, если сумма задолженности перед бюджетом превышает 10 тыс руб. и по ней уже идет исполнительное производство — то есть суд вынес решение, а приставы запустили процедуру взыскания денежных средств.

Известный правозащитник, основатель проекта StartupWoman и венчурного фонда Rusbase Алена Попова 9 марта написала на своей странице в Facebook что оплатила автоштраф, но когда инспектор ее остановил, оказалось, что задолженность «висит» во внутренней базе ГИБДД (сайт госуслуг показывал, что все оплачено).

Несмотря на то что Попова оплатила штраф еще раз через сайт госуслуг, дело дошло до суда, который вынес решение о наложении взыскания в двойном размере — 2 тыс. руб. (постановление суда от 6 марта 2017 года есть у OpenEconomy). Попова пытается оспорить решение суда, подав апелляционную жалобу.

Другой автовладелец, блогер Илья Валиев заплатил штраф ГИБДД 16 мая 2016 года (квитанция об оплате есть у OpenEconomy), но 26 сентября было возбуждено административное дело по факту неуплаты.

Вопиющую историю рассказал на своей странице Facebook московский фотограф Антон Белицкий. Дом, в котором он жил, был снесен в 2001 году, Белицкий переехал в новое жилье, но «Мосэнергосбыт» начислил ему плату за услуги с 2013 по 2016 годы по старому адресу — там уже был построен новый дом и жили другие люди. Белицкий узнал, что должен за электричество только в марте этого года, когда банк по решению суда арестовал его счета и начал списывать деньги в пользу «Мосэнергосбыта».

Представитель «Мосэнергосбыта» Вадим Надточиев публично принес извинения, деньги будут возвращены. По его словам, задолженность, а это около 150 тыс руб., относится к новым жильцам построенного дома, но в результате технического сбоя при формировании реестра должников выгрузились архивные данные тех, кто проживал в снесенном доме.

2705428

Подобные ошибки доставляют массу неудобств. Даже если в итоге удастся доказать свою правоту, будут потрачены время и деньги. Но, к сожалению, от таких случаев никто не застрахован.
Информация о платежах граждан в пользу бюджета с 2013 года учитывается в ГИС ГМП (Государственная информационная система о государственных и муниципальных платежах). «Система глючит, это общеизвестный факт, — отмечает координатор движения «Общество синих ведерок» Петр Шкуматов. — Плюс нет обратной связи у судов, то есть если даже суд отменяет постановление о возбуждении по делу об административном нарушении, то добиться того, чтобы его убрали из базы, должен победивший. Надо взять решение суда, сходить с ним в ГИБДД, отстоять там очередь и вручить копию».
OpenEconomy попросил экспертов дать советы: что делать, если эта неприятность все же произошла — вы оказались должником государства, хотя всегда платили аккуратно.

2705422

Храните платежки и проверяйте сайты о долгах

Всегда сохраняйте платежные документы об оплате госуслуг и штрафов.

Постоянно — хотя бы раз в месяц — проверяйте свои долги на сайте «Госуслуги» и на сайте Федеральной службы судебных приставов. По вашему имени, фамилии и месту проживания сайт выдаст информацию о наличии или отсутствии долгов. Если вы обнаружили себя в числе должников, то нужно обязательно дойти до организации, которой вы якобы должны и показать документы, подтверждающие произведенную ранее оплату.

«Если ваше дело уже в исполнительном производстве, то на сайте ФССП будет указано имя пристава, который им занимается, — поясняет гендиректор юридической компании «ЮрПартнерЪ» Антон Толмачев. — Нужно сходить в ваше территориальное управление службы судебных приставов, но только учтите, что приемные дни только во вторник, с 10 до 15 часов, и четверг, с 15 до 20 часов».

2705430

2705432

2705424

Не бойтесь разбирательства в суде

Если дело до дошло до суда и вас вызывают на заседание, нужно обязательно пойти и доказать свою правоту, чтобы не получить двойной штраф. Как отмечает Толмачев, очень часто заочные судебные решения по таким делам выносятся в пользу государства.

В суде необходимо предъявить копии платежных документов, а также, как советует Адвокат коллегии «Железников и партнеры» Вячеслав Голенев, можно дополнительно подать ходатайство о направлении запроса в банк, который осуществлял перевод денежных средств. В ходе разбирательства может выясниться, что это была ошибка не системы госуслуг, а банка, который не осуществил перевод. Но и в этом случае вины плательщика нет.

Решение суда не вступит в силу, если обжаловать его в течение 10 дней с момента вынесения, для судебного приказа срок больше — 6 месяцев.

Голенев отмечает, что ситуация Антона Белицкого в чем-то уникальна: вступивший в законную силу судебный приказ не отменен, но «Мосэнергосбыт» добровольно отказался от взыскания, что в типовой ситуации представляется маловероятным.

Если суд все-таки вынес решение без вашего ведома, то нужно в этот же суд (обычно это районный суд общей юрисдикции) подать заявление об отмене этого решения. Если решение было вынесено заочно, то оспорить его при наличии подтверждающих документов не составит труда.

Если на заседание вас все же приглашали, то у судьи могут возникнуть вопросы, почему вы не явились. Судья может посчитать, что уведомил вас о заседании, если повестка, которая пролежала на почте 7 дней, вернулась обратно в суд. Бывает и такое.

2705426

Возвращайте незаконно списанные деньги

Если вы пропустили суд, передачу дела приставам и узнали о том, что вы «должник» только, когда с ваших счетов уже списаны деньги, то Голенев советует проделать следующие действия, чтобы вернуть свои средства.

Сначала нужно в отделе судебных приставов, которые занимаются вашим делом, узнать, на основании какого судебного акта было произведено списание и какой суд вынес решение. Далее получить в этом суде заверенную копию решения, ознакомиться с материалами дела, особое внимание уделив следующим моментам:
— по какому адресу направлялась повестка (если не по адресу регистрации, то это является нарушением норм процессуального права и влечет за собой отмену судебного акта);

— как доставлялась почта (если, например, письмо вернулось за истечением срока хранения, а это 7 дней для судебных извещений согласно правилам Почты России, но в нем нет отметок о двухкратной попытке вручения, это будет считаться уважительной причиной пропуска срока);

— уведомлялся ли должник иным образом (телефонограмма, личное получение повестки в суде или сообщение от должностного лица, составившего протокол об административном правонарушении).

Далее нужно подать ходатайство о восстановлении пропущенного срока на обжалование по делу об административном правонарушении или подачу возражений в отношении судебного приказа. «В случае, если судья восстановил срок, у должника появляется возможность отменить решение, либо обжаловать его в апелляции», — отмечает Голенев.

Ущерб не возместят
Если вы отстояли свою правоту в суде, есть ли шанс взыскать с государства компенсацию за причиненный моральный и возможно материальный ущерб? Есть, но очень небольшой. «В случае ошибочного списания денег их можно вернуть в судебном порядке, но для взыскания морального вреда и материального ущерба необходимо их доказать, что является непростой задачей», — говорит Толмачев.

***
Систему электронных госуслуг необходимо улучшать, рассказала Алена Попова OpenEconomy:

«Последние несколько дней думаю, что бы сделала я, если бы занималась темой оплаты гражданами штрафов. Соверешенно необходимо бороться с большим количеством случаев переплаты — погашения по 2–3 раза по одному и тому же штрафу.

На сайте госуслуг, например, вы можете найти все свои штрафы, но не можете их оспорить. Почему? Я бы добавила такую опцию и срочно.

Каждый должен иметь возможность отсканировать свои квитанции в архив, разместить их в базе ГИБДД. Конечно, инспекторы захотят проверить, не липа ли ваша квитанция. Но не у вас же договор с банком о перечислении штрафов, куда надо, а у ГИБДД. Пусть дальше банк и ГИБДД создают механизм для оперативой проверки данных.

Надо понимать, что, если вас остановил сотрудник ГИБДД, нашел в базе неоплаченный штраф и на основании этого выписывает вам протокол об административном правонарушении, то он должен прямо на месте запросить данные из банка. Также сотрудник должен руководствоваться статьей 1.5 КоАП, где впрямую сказано, что неустранимые противоречия всегда должны толковаться в вашу пользу».

Оригинал

2701394

Фонд «Центр развития межличностных коммуникаций», с которым связана Людмила Путина, будет ежегодно получать от правительства Москвы субсидию — более 62 млн руб.

Такую сумму фонд получил в 2016-м, такая же финансовая помощь предусмотрена на 2017-й, 2018-й и 2019 годы в рамках программы «Социальная поддержка жителей Москвы».

«Центр развития межличностных коммуникаций» занят проектами по «созданию условий развития зрелой личности», «формированием своего образа Я» и т.п.

Управляет фондом Артур Очеретный, предполагаемый второй муж Путиной. Фонд владеет особняком на Воздвиженке в Москве («дом Волконского»): половина площадей сдается компании «Меридиан», контролируемой Людмилой Шкребневой (девичья фамилия Путиной).

Оригинал

На вопрос отвечает Павел Миледин, финансовый обозреватель, бывший заместитель главного редактора РБК

Планы Минфина выпустить для населения облигации нового типа (уже получившие прозвище «народные облигации») на 20 млрд руб. пришлись на год 100-летнего юбилея октябрьской революции. То есть событий, которые привели к знаменитому декрету советского правительства об аннулировании государственных займов.

Декрет, подписанный Яковым Свердловым, на тот момент председателем Всероссийского центрального исполкома, ВЦИКа, и опубликованный 21 января 1918 года был категоричен: «Все государственные займы, заключенные правительствами российских помещиков и российской буржуазии… аннулируются (уничтожаются) с 1 декабря 1917 года».

Хотелось бы сказать, что так вероломно с гражданами-кредиторами поступали лишь однажды, но, к сожалению, примеров еще много. В некоторых семьях до сих пор хранятся облигации 1966, 1982 и 1992 годов, превратившиеся в фантики.

Облигации для «сознательных элементов»

Нужно отметить, что аннулируя все обязательства, советская власть пыталась предусмотреть исключения для внутренних заимствований, хотя и в довольно странных формулировках. Например, если держателями облигаций были учреждения или кооперативы, признаные «общеполезными» или «демократическими», то вопрос выплат по бумагам должен был решаться местными органами Высшего совета народного хозяйства.

Спустя год, в 1918-м, вспомнили и о частных кредиторах. Согласно одному из следующих декретов Ленина, если номинальная сумма облигаций не превышала 10 тыс. руб., она могла быть конвертирована на счет в сберкассе. Правда, с разными оговорками. Держатель бумаг был обязан прийти в одну из контор Народного банка и зарегистрировать их. Тех, кто этого не сделал, ждал год тюрьмы. За сделки купли-продажи ценных бумаг — акций и облигаций — тогда полагалось лишение свободы на два года.

Как показало дальнейшие развитие событий, эти странные попытки упорядочить обращение ценных бумаг были ни к чему. К началу 1920-х годов вся финансовая и денежная система советского государства превратилась в пыль. В России обращались всевозможные деньги — от советских «совзнаков» до выпущенных временным правительсвом «керенок» и «пятаковок» — кредитных билетов Народного банка образца 1918 года, на некоторых из которых было изображение свастики.

Регионы эмитировали свои деньги, население почти полностью перешло на товарные расчеты. По данным выпущенного в 1926 году издания «Русские индексы цен», потребительские цены с 1913 по 1923 годы выросли в 2,3 млн раз, а к марту 2014-го — в 170 млн раз. Уровень хаоса в финансовой системе страны, глядя на эти цифры, сложно представить: для сравнения, с 1991 по 2001 годы цены выросли лишь в 19 тыс. раз.

Отказ большевиков от выполнения обязательств по долгам привел к тому, что денег, так необходимых СССР на индустриадизацию и подъем сельского хозяйства, занять за рубежом было никак нельзя. Говоря современным языком, западные рынки капитала оказались закрыты для страны на десятилетия. «Чтобы обновить нашу промышленность требуются, товарищи, большие и очень большие капиталы. А капиталов у нас мало, как это всем вам известно», — говорил Сталин в одном из своих выступлений в 1926 году. Выход, по его словам — «путь социалистического накопления». «Задача внутренних займов должна быть решена во чтобы то ни стало», — требовал Сталин.

С середины 20-х годов в стране проводилось в год по нескольку займов, сопровождаемых массовой агитацией. С 1927 года подписка на облигации стала фактически обязательной. Она проводилась через бухгалтерии предприятий с удержанием платежей из зарплаты в рассрочку до 10 месяцев. Была и неофициальная разнарядка по суммам: рабочий должен был в течение года потратить на облигации примерно 25% от месячного заработка. Потом требования выросли до 50% и 100% месячного заработка. Те, кто отказывались, становились «несознательными элементами», а разговоры о том, что облигации не стоит покупать, приравнивались к антисоветской агитации.

Облигации с элементами лотереи

Всего с 1922 по 1957 год было выпущено 60 госзаймов.

Первые займы прошли относительно гладко, а вот дальше началось самое интересное — «конверсия» или постоянный обязательный обмен старых облигаций на новые иногда с более низкими ставками и большими сроками. То есть погашение бумаг откладывалось бесконечно.

Например в 1930 году был выпущен заем «Пятилетка в четыре года» сроком на 10 лет. Он состоял из двух частей — выигрышной и процентно-выигрышной облигации. Выигрышная облигация — это заем с элементами лотереи, когда проценты начисляются в виде выигрыша на бумагу при проведении тиражей. Те, кому не повезло, получают по итогам 10 лет номинал. Ставка по второй, процентно-выигрышной части, составляла 6% годовых.

Постановление об этом выпуске обязывало обменять на новые облигации бумаги трех предыдущих займов на индустриализацию и одного — на укрепление сельского хозяйства. Тех, кто этого не сделал, ждало аннулирование их вложений. Одновременно правительство ограничило возможность продавать в сберкассах облигации этих четырех выпусков или брать под их залог кредиты, хотя раньше это можно было делать.

«Пусть делают, что хотят, а я на таких условиях больше подписываться не буду. Кровью и потом зарабатываешь этот несчастный рубль, тебя силой заставляют подписаться и тут же у тебя все отнимают», — говорил комсомолец Агромин, рабочий заготовочного цеха одной из фабрик Киева в 1930 году. Другой комсомолец с Рыковского металлургического завода Юдин высказывался приблизительно в том же ключе: «Советская власть доведет до того, что я опять стану уркаганом». Все эти цитаты — из докладных записок ОГПУ — в том числе Сталину и Генриху Ягоде, одному из главных руководителей советских органов госбезопасности. Что стало с этими людьми — одному богу известно.

В записках ОГПУ можно найти и куда более жесткие выступления: «Советская власть обманула и ограбила честных людей. Этого даже не делало николаевское правительство. Надо организоваться и показать Калинину, как мы можем свергнуть власть, которая мучает людей. Долой советскую власть, долой кровопийцев!».

История с конверсией повторилась в 1936 году — выпуск на 4 млрд руб. был рассчитан уже на 20 лет, ставка по процентной части составляла 4% годовых. А все предыдущие выпуски облигаций подлежали обмену на новые.

В 1947 году государство затеяло денежную реформу. Ее целью было сократить количество денег в обращении из-за вовсю работавшего во время войны печатного станка, то есть привести массу наличных в соответствие с объемом выпускаемых товаров. На обмен старых денег на новые по постановлению, подписанному Сталиным, давалась неделя — с 16 декабря по 22 декабря 1947-го. Одновременно отменялась карточная система выдачи продуктов, устанавливались новые цены.

Наличные деньги менялись из расчёта 10 старых руб. на 1 новый — то есть те кто хранил сбережения в наличных теряли 90% состояния. Вклады менялись по следующей схеме: до 3 тыс. руб. — один к одному, от 3 до 7 тыс. руб. — три к двум, свыше 10 тыс. руб. — два к одному. То есть крупные вкладчики теряли половину состояния свыше 10 тыс. руб. Слухи о реформе ходили задолго до объявления, знающие люди несли деньги в сберкассы, а некоторые — дробили крупные вклады. В момент выхода постановления были введены трехдневные банковские каникулы — Госбанк не проводил операций по вкладам.

Одновременно с денежной реформой прошла очередная принудительная конверсия облигаций. Все выпуски в обязательном порядке менялись на новый 20-летний выпуск уже под 2% годовых. При этом обмен производился по курсу 3 руб. в старых облигациях на 1 руб. в новых.

Бывший в ту пору министром финансов Алексей Косыгин в сентябре 1948-го отчитался Сталину о результатах конверсии облигаций: «Проведение конверсии резко сократило расходы по государственным займам. При сохранении прежних займов платежи только по ним в течение всего срока составили бы 161 млрд. руб. После обмена платежи в течение 20-летнего срока составят 41 млрд. руб. При этом платежи будут произведены в более поздние сроки».

В итоге внутренний госдолг СССР снизился более чем в два раза — до 86,5 млрд руб. Для сравнения — весь бюджет СССР в 1948-м составлял около 400 млрд руб. Обслуживание долга сократилось в том году с 2% до 0,2% бюджета.

Можно было занимать вновь. Вплоть до 1957 года каждый год проводился один заем.

Облигации для добровольцев

Общая сумма госдолга по облигациям к 1957 году выросла до 300 млрд руб. Стоимость его обслуживания также росла, что делало займы невыгодными для бюджета СССР. Несмотря на то, что поступления от них составляли около 7–8% его доходной части.

Под руководством Никиты Хрущева КПСС и правительство выпустили в 1957 году потрясающее по своей циничности постановление. Якобы по воле трудящихся займы были отменены с 1958 года, но выплаты по ним были полностью заморожены на 20 лет — до 1977 года.

Самое удивительное, что фактически обманув население, Хрущев тут же обязал граждан внести деньги на еще один заключительный заем, потому что «в бюджете 1957 года были предусмотрены определенные доходы от займов». И бюджет получил эти деньги. «Капиталистам никогда не понять души советского человека, выросшего в условиях советской действительности, для которого цель жизни — не личное обогащение, а общее благо», — сказано в том постановлении.

С 1957-го было только три внутренних займа для населения — 1966, 1982 и 1992 годов, которые распространялись уже на добровольной основе.

Последний выпуск облигаций 1992 года также не принес его держателям ничего хорошего — его по сути съела инфляция начала 90-х и деноминация 1998 года.

Взаимоотношения государства и населения по внутренним займам после всего этого кроме как ужасными не назовешь. Опыт последних 100 лет говорит о том, что основными рисками для инвесторов в такие инструменты являются постоянные изменения правил игры и резкое обесценение российской валюты.

Медведевский мем «денег нет, но вы держитесь» — это на самом деле фраза на все времена. Так что, прежде чем покупать сегодня новые облигации Минфина для населения, вспомните об инфляции начала 90-х, девальвации 2014 года и заморозке пенсионных накоплений граждан за последние три года. Кто знает, на какую кампанию деньги понадобятся в следующий раз.

Оригинал

На вопрос отвечает Максим Кваша, экономический редактор в медиахолдинге «Коммерсантъ»

Премьер-министр Дмитрий Медведев на инвестиционном форуме в Сочи в конце февраля объявил (см. видеоролик), что самое плохое позади: падение ВПП прекратилось, доходы населения растут, инфляция и безработица побеждены.

Если посмотреть вокруг, то не совсем верится, что речь шла о России, да? Попробуем разобраться, на каких данных основывается оптимизм премьера.

«Достижение» первое: положительная динамика ВВП

«Падение валового внутреннего продукта прекратилось» — заявил Медведев 27 февраля в Сочи. А 4 марта в интервью программе «Вести в субботу» конкретизировал: «В этом году мы ожидаем роста экономики в пределах от 1 до 2%. Это уже очень неплохо, по сути, это европейский уровень роста».

Помните, был в России министр экономики по имени Алексей Улюкаев? Я в какой-то момент пытался подсчитать — сколько раз за последние годы он находил «дно кризиса», сбился со счета и бросил. Хотя сейчас премьер, вероятнее всего прав, и спад действительно позади, а экономика вернулась к росту, хотя и очень медленному.

Здесь, правда, стоит напомнить: ВВП — синтетический показатель. С некоторой долей упрощения обозначает добавленную стоимость всех товаров и услуг, произведенных в стране. Чтобы его рассчитать, статистики используют отчетность предприятий (не отличающуюся высокой точностью), собственные опросы (где тоже возможны погрешности) и данные других госорганов.

При этом методология расчета периодически меняется, вот и в показатели за 2015–2016 годы были внесены изменения: в начале февраля Росстат сообщил, что экономика России в 2016 году сократилась всего на 0,2% (ожидания и аналитиков, и Минэкономразвития были гораздо хуже), а в 2015-м — только на 2,8% (первоначальная оценка составляла 3,7%). То есть глубина рецессии за два года достигает не 4,5%, на которые все ориентировались ранее, а на треть меньше — 3%.

Некоторые экономисты вообще сомневаются — насколько сравнимы нынешние показатели, рассчитанные по новой схеме (например, изменился учет военного оборудования — считается, что милитаризация поддержала экономику России), и прежние. А значит, не вполне очевидно, что пресловутый «переход через ноль» темпов роста ВВП все же произошел.

Но даже если верить в добросовестность статистиков, остается важный вопрос: «Так ли уж хороши «европейские» темпы роста ВВП?». Ответ на него однозначный: «Плохи».

Во-первых, есть простая закономерность: чем богаче страна, тем медленнее растет ее экономика. В той же Европе жизнь давно обустроена, а люди довольны — инвестиции нечасто будут сверхприбыльны, никто не хочет работать больше, чем раньше. А чем беднее страна, тем более быстрый рост возможен.

Правда, из этого правила есть исключения: например, быстро для своего уровня развития растут экономики США и Сингапура. От стран ЕС их отличает относительно низкое регуляторное и налоговое давление на бизнес.

Наконец, вся мировая экономика растет примерно на 3% в год. Довольно простая арифметика, она же логика догоняющего развития: развитые страны растут на 1–2%, а развивающиеся — гораздо быстрее, постепенно их догоняя. Китай, например, 30(!) лет рос примерно на 9% в год. И только сейчас замедлился до 7%.

Россия, кстати, когда-то — в первый президентский срок Владимира Путина — тоже хотела расти быстро и удвоить ВВП за 10 лет. И до 2008 года казалось, что это даже получается: для удвоения надо было иметь средние темпы роста в 7,2% в год, в 1999–2008 годах они составили 6,9%. А вот в 2009–2016-м картина совсем другая: средние темпы роста — всего 0,4% в год.

Так мы в течение жизни одного поколения пропустим вперед не только Китай, но и еще очень бедные страны — Вьетнам и Индонезию, например.

2697102

«Достижение» второе: справились с безработицей

«Положение на рынке труда стабильное. Мы с безработицей справились», — Медведев не обошел стороной и эту проблему.

Если верить официальной статистике, формально премьер совершенно прав. Официально зарегистрированных безработных в стране мизер — 0,9 млн чел. Уровень безработицы по методологии Международной организации труда (МОТ) — 5,6% от численности всей рабочей силы или 4,3 млн человек. Это те, кто не работает, но «активно ищет работу». По мировым меркам это довольно мало: в Италии, например — около 12%, во Франции — чуть меньше 10%, в Испании и Греции — эти показатели гораздо выше.

Не совсем, впрочем, понятно, что имелось в виду под «справились». По официальным данным, последний всплеск безработицы имел место восемь лет назад, в 2009-м — тогда она подбиралась к 10%. Но уже к 2012 году она вернулась на примерно нынешний уровень и с тех пор колеблется вокруг него, плюс-минус несколько десятых процентного пункта.

Есть некоторые вопросы и к «стабильности». Во-первых, численность экономически активного населения за последние годы заметно выросла — до примерно 76 млн человек. А уровень занятости (отношение численности занятых к общей численности населения 15–72 лет) достиг 65% — по мировым меркам это много. Получается, что работают и те, кому стоило было бы учиться, воспитывать детей или наслаждаться заслуженным отдыхом.

Во-вторых, большая часть занятых зарабатывает очень мало. Примерно половина зарплат — меньше 25 тыс. руб. в месяц. А $400 для северной страны, где неизбежно высоки цены на овощи и фрукты и велики расходы на одежду и отопление — это очень мало. На нормальный отдых, медицину, образование, не говоря уже о накоплениях на старость этих денег категорически не хватает. А значит, качество человеческого капитала в стране будет ухудшаться, с ним исчезнут и последние иллюзии о конкурентных преимуществах России.

В-третьих, у низкой безработицы есть и оборотная сторона — избыточная занятость, слишком высокие зарплаты и низкая производительность труда. Для компаний это почти всегда означает неконкурентную позицию, для госсектора — избыточные расходы бюджета и налоговую нагрузку. Последнее переводится как еще более проигрышная позиция для компаний.

Кроме того, безработица в 5,6% — это средняя температура по больнице. В России немало регионов, где безработица выше 10–15% и даже достигает 28% (Ингушетия). А есть и такие, где она ниже естественного уровня, это, в первую очередь, Москва (1,6%).

На самом деле, для серьезного разговора о проблемах безработицы и занятости надо оперировать гораздо большими объемами данных: смотреть на структуру занятости и доходов, на то, какие вакансии открываются, а какие рабочие места уходят, на возрастную и половую структуру безработицы, на региональные особенности занятости, наконец.

А еще не говорить о проблеме безработицы в отрыве от проблемы мизерных зарплат — два года назад, в апреле 2015-го (самые свежие пока данные Росстата) меньше 13,8 тыс. руб. в месяц зарабатывало около 20%. Если считать работу с такой зарплатой — безработицей, проблема начинает выглядеть совсем иначе, чем отчитался премьер Медведев.

«Достижение» третье: рост реальных доходов населения

«Январская статистика показала выход реальных располагаемых доходов в положительную зону», — еще один источник оптимизма премьера.

Казалось бы, все по Росстату. В январе 2016-го рост этих доходов к январю 2015-го составил 8,1%, а по итогам прошлого года было падение на 5,9%. Но это тоже фальшивый оптимизм.

Во-первых, выбран самый сложный из всех показателей доходов. Они бывают:

  • Номинальные. То есть в рублях. Зарплаты, пенсии, пособия, доходы от предпринимательской и прочей деятельности. Чтобы не потерять плохо документируемые доходы (вроде арендной платы за жилье), Росстат принимает во внимание и данные о потребительских расходах.
  • Реальные. С поправкой на инфляцию. В процентах к прошлым периодам.
  • Располагаемые. В рублях, но после вычета налогов и обязательных платежей (иногда включая платежи по кредитам, иногда — нет, приходится сверяться с методологией расчетов).
  • Реальные располагаемые. Как легко догадаться, это располагаемые доходы с поправкой на инфляцию.

Во-вторых, выбран, видимо, самый неудачный месяц для анализа. В январе — много праздников, доходы традиционно ниже средних (а в декабре, наоборот, выше). Росстат, например, считает, что январские реальные располагаемые доходы составили лишь половину (52,5%) декабрьских.

В общем, судить о тренде по одной точке не разрешают даже журналистам в приличных изданиях, не говоря уже об экспертном сообществе.

И, наконец, третье. «Прирост во многом был обеспечен единовременной денежной выплатой в размере 5 тыс. руб., произведенной в январе 2017 года в соответствии с Федеральным законом от 22 ноября 2016 года №385-ФЗ», — говорится в оперативных материалах Росстата. Это была компенсация пенсионерам за неиндексацию пенсий. В феврале ее не будет, и снова можно будет вспомнить о снижении доходов.

«Достижение» четвертое: инфляция на минимуме

Также Медведев заявил о «рекордно низкой инфляции». Но если это и успех, то не столько правительства (со всем уважением к усилиям Минфина по удержанию дефицита бюджета на пристойном уровне), сколько Банка России. Именно ЦБ назначает ключевую ставку, определяя стоимость денег в стране, а, значит, и инфляцию.

С конца 90-х в России не могли добиться снижения этого показателя до мало-мальски цивилизованного уровня, а сейчас вроде бы стало получаться: инфляция вплотную приблизилась к цели ЦБ — 4% в год.

Есть, правда, проблема: судя по опросам социологов, граждане не склонны верить официальным данным об инфляции. А инфляционные ожидания снижаются куда медленнее, чем хотелось бы властям — удивляться тут нечему, все-таки 25 лет мы наблюдали невыполненные обещания.

Это значит, что ЦБ будет вынужден дольше держать ставки высокими. Сейчас они, кстати, в реальном выражении (за вычетом инфляции) аномально высоки — порядка 5,5%. Это, конечно, очень выгодно для тех вкладчиков банков, кто сообразил, что происходит, но возмутительно дорого для заемщиков. То есть, вообще-то, плохо для инвестиций и экономического роста.

Так что, настоящей хорошей новостью было бы снижение не столько инфляции, сколько инфляционных ожиданий. То есть роста доверия правительству. Но судя по той легкости, с которой наши чиновники обращаются со статистикой, его ждать не стоит. По крайней мере, от той части населения, которая способна оценить труды белодомовских спичрайтеров.

Оригинал

На вопрос отвечают Кирилл Никитин, директор Центра налоговой политики экономического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, партнер PwC, руководитель российской практики по оказанию услуг государственным органам и общественному сектору, и Марина Авдиенкова, менеджер в российской налоговой практике PwC.

Глава 1. Какой процент от зарплаты вы отдаете государству в виде налогов и сборов?
Декан экономического факультета МГУ им М.В. Ломоносова Александр Аузан пару лет назад публично спросил расхожее мнение о низкой налоговой нагрузке в России. Несмотря на плоскую шкалу подоходного налога (НДФЛ) и его невысокую ставку в 13%, по мнению Аузана, россияне в среднем отдают государству в виде налогов более 48% своего дохода.
Наши грубые расчеты дали нагрузку в 43%, но с общей идеей спорить сложно: россияне платят в бюджет однозначно больше 13%.
Рассмотрим на упрощенном примере. Пусть, некий гражданин Алексей заключил трудовой договор с зарплатой 100 руб. — это значит, что «на руки» он получает 87 руб., а работодатель уплачивает государству:

 -удержанные из зарплаты 13 руб. в качестве налога на доходы физлица НДФЛ (100 руб. * 13%);

 — начисленные сверх зарплаты 30 руб. страховых взносов (100 рублей * 30%).

Алексей не делает накоплений и все заработанные 87 руб. оставляет в магазинах. При покупке почти каждого товара Алексей уплачивает НДС, который обычно составляет 18% (18/118) от цены, указанной на ценнике. То есть еще 13 руб. ежемесячно (87 руб. * 18/118) Алексей фактически отдает государству, покупая товары и услуги.

Если Алексей курит или пьет, он заплатит больше, так как в цену сигарет и алкоголя дополнительно включены акцизы. В то же время, покупая базовые продукты питания, Алексей заплатит меньше — ввиду сниженной по ним ставки НДС. Но для простоты эти детали пока опустим.

Теперь посчитаем, какой же процент от своего дохода Алексей (вместе со своим работодателем) направляет государству в виде налогов и взносов. Общая сумма уплачиваемых налогов равна 56 руб. (НДФЛ по ставке 13% + социальные взносы в размере 30% + НДС по ставке 13%). А потенциальный доход — тот, который Алексей мог бы получать при отсутствии всех этих платежей — 130 руб. Таким образом, налоговая нагрузка на Алексея составляет 43% (56 руб. налогов / 130 руб. потенциального дохода).

Такой упрощенный расчет верен и для 2014 года, и для 2017-го: практически единственным изменением в части рассматриваемых нами платежей является повышение с 2015 года отчислений на медицинское страхование по высокооплачиваемым сотрудникам (про это ещё скажем далее). Алексей из нашего примера к высокооплачиваемым сотрудникам не относится.

Глава 2. В чем суть новой налоговой реформы, которую готовит правительство?

В последние недели в публичную плоскость вышли предложения министра экономического развития Максима Орешкина о проведении так называемого налогового маневра. Предложение состоит в том, чтобы изменить структуру фискальной нагрузки на бизнес, увеличив ставку НДС с 18% до 21%, а также снизив совокупную ставку страховых взносов (платятся во внебюджетные страховые фонды — Пенсионный фонд России, ПФР, Фонд обязательного медицинского страхования, ФОМС, и Фонд социального страхования, ФСС) с 30% до 21%.

При этом, как видно из приведённого выше примера, социальные взносы и НДС, хотя и формально уплачиваются компаниями, фактически влияют и на обычных граждан.
Для того, чтобы разобраться в сути предложений и в их влиянии на экономику, приведенных выше деталей недостаточно. Попробуем объяснить, как работают эти платежи.

2.1. Страховые взносы
Ставки взносов приведены на рисунке: видно, что отчисления в ПФР и ФСС зависят от размера зарплаты, а в ФОМС — нет.
Подчеркнем, что повышенная ставка в 10% для ПФР применяется не ко всей зарплате, а лишь к ее превышению над пороговым значением. Аналогичная логика действует в отношении взносов в ФСС.
Что же касается ФОМС, то с 2015 года пороговые значения отменены. И это, пожалуй, единственное существенное изменение в налогообложении доходов за последние три года.

2696452

Отметим, что теоретически эти страховые взносы не являются налогами (безвозмездными платежами в пользу государства), а носят якобы страховой характер. Предполагается, что взносы в ПФР увязаны с правом работника на пенсионное обеспечение, взносы в ФОМС финансируют бесплатную медицинскую помощь, а взносы в ФСС обеспечивают финансирование выплат по «больничным» и бесплатных путёвок в санатории.

На практике же страховой характер этой системы постепенно сходит на нет. Так, например, персонифицированный учёт взносов в ПФР ведется исключительно в отношении сумм, уплачиваемых по ставке 22%, в то время как ставка 10% (применяемая с месяца, когда накопленная зарплата сотрудника с начала года превышает 876 тыс. руб.) является солидарной — взносы по ней идут в общий котёл ПФР и никак не влияют на размер пенсии, начисляемой сотруднику. Проще говоря, пенсия у сотрудников, зарабатывающих 75 тыс. руб. в мес. и 750 тыс. руб. в мес. будет одинаковой, хотя взносы, уплаченные в ПФР в отношении первого, будут в 5 раза меньше, чем в отношении второго.

Аналогично ФОМС окончательно превратился в программу «богатый платит за бедного» и утратил даже намёк на страховой характер.
Можно пересчитать все это таким образом: выплаты работодателей в отношении своих сотрудников начинаются со ставки в 30% для «небольших» зарплат — до 755 000 руб. в год (62 917 руб. в мес.) — и постепенно падают до предельной величины в 15,1%. Всё это видно на следующем рисунке.

2696454

2.2. Налог на добавленную стоимость

Ставка НДС включаемая в цену продавцом при продаже большей части товаров, работ и услуг — 18% (до 2004 года она составляла 20%, а до 1996-го дополнительно действовал «спецналог», с учетом которого совокупная ставка достигала 21,5-23%).

Для сравнения, в странах ОЭСР (Организаация экономического сотрудничества и развития объединяет 35 государств, включая большинство стран Европы, США, Японию и др.) базовые ставки НДС принимают значения от 8% в Швейцарии до 27% в Венгрии, в соседних Казахстане и Белоруссии — 12% и 20% соответственно.
Для некоторых основных продуктов питания, товаров для детей и прочих товаров действует сниженная ставка НДС — 10%. В отношении ряда экспортных товаров и услуг действует ставка 0%. И наконец, в области оказания медицинских услуг, банковских и страховых услуг, перевозок населения пассажирским транспортом, осуществления научных исследований и некоторых других случаях реализация продукции НДС не облагается.

В чем разница между ставкой 0% и необложением НДС — разве это не одно и то же? На самом деле, разница кардинальная, поясним это на примере.
Налогоплательщик покупает товар у поставщика за 118 руб. — перечисляет ему 100 руб. за сам продукт и 18 руб. в качестве НДС. Затем он перепродает товар с 50%-ной наценкой — уже за 177 руб., из которых цена продукта составляет 150 руб. и 27 руб. НДС. Непосредственно в бюджет налогоплательщик должен заплатить 9 руб.: то есть 27 руб. за вычетом 18 руб., получается 18% от добавленной им стоимости.

В случае 0% НДС налогоплательщик не только не платит в бюджет ничего, но — более того — возвращает из бюджета 18 руб., уплаченные им при закупке товара. В случае же освобождения от НДС он также ничего не платит в бюджет, но и возмещения не получает — просто относит всю сумму первоначальной покупки — 118 руб. — на затраты, уменьшая налогооблагаемую прибыль.
Нулевая ставка применяется в экспортных операциях: логика в том, что НДС, по сути, облагается конечное потребление, и при продаже на экспорт НДС взимает страна, в которой происходит потребление товара. Возврат уплаченного НДС экспортерам — мера по обеспечению конкурентоспособности наших компаний на внешних рынках, с тем, чтобы они не оказались дважды обложенными НДС.

Отметим, что в РФ, помимо общего налогового режима, существует целый ряд специальных режимов (УСН, ПСН, ЕНВД, ЕСХН) для малого бизнеса. Лицо, добровольно выбравшее себе спецрежим, освобождается от уплаты НДС — весь «входной» НДС включается в затраты.

Глава 3. Какой эффект — на бюджет, бизнес и граждан — окажет налоговая реформа?

3.1. Экономический эффект налогового маневра

Для экспортеров, освобожденных от уплаты НДС, и для производителей товаров, облагаемых по ставке 10%, в результате налоговой реформы ничего не поменяется (за исключением незначительного роста расходов, связанных с отвлечением денежных средств — между уплатой НДС поставщикам по ставке 21% вместо 18% и возмещением средств из бюжета проходит некоторое время, а соответствующее увеличение оборотного капитала нужно финансировать).

Производителям товаров и услуг, облагаемых по обычной ставке, придется хуже. В базовом сценарии рост ставки НДС должен привести к пропорциональному росту цен. Товар, стоивший 118 руб. (с учетом 18%-ного НДС), будет продаваться за 121 руб. (с учетом новой ставки — 21%-ного НДС). Таким образом, рост цен составит в среднесрочной перспективе 2,4%.

При этом компании, как задумали реформаторы, смогут сэкономить деньги на страховых взносах. Логично предположить, что весь маневр задумывается для того, чтобы увеличить инвестиционные возможности предпринимателей, в чьей структуре затрат расходы на оплату труда (а значит, и на взносы) являются существенными.
Однако, не будем забывать, что рост цен на 2,4% рано или поздно потребует индексации зарплат на те же самые 2,4%.

3.2. Бюджетный эффект налогового маневра

Излишне говорить, что любой маневр в реалиях современной России просчитывается с учетом одного ограничения — не допустить (или допустить в минимальном объёме) выпадения доходов бюджета.
Интересы бюджета в данном случае заключаются в том, чтобы прирост по НДС превысил снижение по страховым взносам, а побочные эффекты второго-третьего порядков (рост расходов бюджетов всех уровней за счет роста ставки НДС, снижение расходов на уплату страховых взносов в отношении бюджетников и т.д.) не исказили принципиального результата.

Грубые расчеты показывают, что предлагаемый маневр в его текущей конфигурации «21% — 21%» приведет к снижению государственных доходов примерно на 200 млрд руб.

С одной стороны, можно сделать вывод о том, что экономика в целом от маневра выиграет — в ней останется больше средств для дальнейшего развития. С другой стороны, параметры маневра могут быть скорректированы: например, в пользу сценария «22% — 22%», при котором бюджет и внебюджетные фонды, по примерным оценкам, получат дополнительные поступления свыше 100 млрд руб.

3.3. Влияние налогового маневра на нагрузку граждан

Теперь попробуем оценить совокупный эффект маневра на налоговую нагрузку граждан, для чего вернемся к примеру, с которого начали. Как изменится нагрузка на Алексея (сейчас — 43%) при снижении социальных взносов и повышении НДС?

Совокупная сумма налогов и взносов при новых правилах составит 49 руб.:
 — НДФЛ — 13 руб., тут без изменений;
 — социальные взносы — 21 руб. вместо 30 руб.;
 — НДС — 15 руб. вместо 13 руб.

Величина потенциального дохода (чистая зарплата + НДФЛ + социальные взносы) — 121 руб. Таким образом, налоговая нагрузка Алексея в новых условиях составит 40%, то есть снизится на 3 процентных пункта.
Однако важно понимать, что поскольку сейчас эффективная ставка социальных взносов варьируется в зависимости от уровня зарплаты, для разных людей эффект от маневра будет отличаться. При сохранении вводных о структуре потребления из нашего примера, эффект будет следующим:

 — при зарплате до 63 тыс. руб. (или 55 тыс. рублей «чистыми», то есть за вычетом НДФЛ) снижение налоговой нагрузки составляет около 3 п.п.;
 — при зарплате в диапазоне 63–118 тыс. руб. (55–103 тыс. руб. «чистыми») снижение нагрузки есть, но чем выше зарплата, тем экономия ниже;
 — для людей с зарплатой свыше 120 тыс. руб. (103 тыс. руб. «чистыми») общая налоговая нагрузка в результате осуществления маневра повысится — тем больше, чем выше уровень дохода.

Оригинал

Государство претендует на «деньги из-под подушек» населения. В апреле Минфин выпустит новый вид облигаций федерального займа (ОФЗ) на 20 млрд руб. со сроком погашения в три года.

Нынешние ОФЗ граждане могут покупать только с помощью брокера. А новую бумагу можно будет приобрести в банках запросто. Зато она имеет ограничения — продать её нельзя.

2692074

Оригинал

2690750

На вопрос отвечает Владимир Коровкин, руководитель направления в Институте исследований развивающихся рынков — совместном проекте бизнес-школы «Сколково» и компании Ernst&Young

Идея экономических циклов, мягко скажем, не нова. Впервые на них обратили внимание в 1830-е годы, а к началу ХХ века признание цикличности экономики и изучение причин взлетов и кризисов стало научным мейнстримом. Существует множество теорий, объясняющих экономические колебания как на коротких («волны Китчина» — 3–4 года), так и на средних и длинных («волны Кондратьева» — до 55 лет) временных интервалах.

И тем не менее, история экономики, пожалуй, не знает ни одного реально предотвращенного или хотя бы быстро купированного кризиса. «Никогда так не было и вот опять», — именно эта бессмертная фраза Виктора Черномырдина точнее всего описывает ситуацию.

Так что же: если спады неизбежны, тогда, возможно, правительство не особенно и виновато? Некоторые считают, что если бы Владимир Путин ушел после двух президентских сроков в 2008 году, он остался бы в истории «русским Дэном Сяопином» («архитектор» китайских экономических реформ).

Чтобы объяснить, почему циклы все-таки не снимают ответственности с руководителей страны, нужно ответить на четыре вопроса.

Был ли ожидаем нынешний кризис в России?

До 2008 года ВВП страны на протяжении 9 лет рос со среднегодовым темпом 6,2% — из крупных экономик мира уступая лишь Китаю, Россия уверенно поднималась по доходу на душу населения, догоняя бедные станы ЕС (цель — Португалия — была уже в пределах достижимости), рубль входил в число самых стабильных валют мира и выглядел неплохим кандидатом на звание новой резервной валюты. Уверенно рос внутренний спрос и потребительский оптимизм, размещение акций и облигаций российских компаний на международных биржах было поставлено на конвейер, внутри страны кредит становился все доступнее потребителям, модернизация пенсионной системы должна была обеспечить уверенное будущее средним слоям населения.

Но картина не была совершенно безоблачной, в числе проблем активно обсуждались вывоз капитала, низкий уровень инвестиций, коррупция, слабость промышленности и зависимость от экспортных цен (которые как раз находились на пике).

При этом правительство осознавало зависимости от весьма изменчивой конъюнктуры цен на нефть. Идею государственных «заначек» — стабфонда и резервного фонда — много критиковали в 2000-х, но в нынешней ситуации именно она смягчает социальные последствия рецессии. Необходимость развития промышленности и сектора услуг неизменно декларировалась с того момента, как нефть выползла из ценовой ямы 1990-х.

Весьма серьезные инвестиции были сделаны в стимулирование современного внутреннего спроса через «мега-проекты» — от Игр в Сочи до модернизации здравоохранения. Но несмотря на все это еще до политического разрыва с Западом и наступления эпохи санкций российская экономика начала уверенно сокращаться.

За период 2008–2015 гг. среднегодовой рост российского ВВП составил 0,26%. Из заметных стран мира меньшие показатели были лишь у кризисных экономик Южной Европы. Даже стагнирующая на протяжении 20 лет с лишним Япония росла за этот же период в среднем на 0,46% в год.

Структурные проблемы экономики России предельно усугубились, сокращается и без того слабая обрабатывающая промышленность, внутренний спрос сжимается, несмотря на дешевеющий кредит и рекордно низкую инфляцию, пенсионная реформа свернута таким образом, что наиболее трудоспособные и эффективные сейчас поколения россиян неизбежно столкнутся с резким падением уровня жизни в старости.

Можно ли выделить общую для всех кризисов причину?

Если посмотреть на страны, показавшие наиболее высокий рост ВВП на душу населения на протяжении последних 40 лет, то мы увидим чрезвычайно пеструю группу, в которой окажутся как довольно известные широкой публике случаи — например, Китай, Сингапур, Индонезия, Саудовская Аравия, так и гораздо менее «распиаренные» — Швеция, Австрия, Турция, Австралия или Ирландия. У некоторых из этих стран не было ярко выраженного периода экономического «бума», но по итогам сорокалетнего марафона они обогнали многих из тех, кому в свое время присваивали ярлык «экономического чуда».

Самое поразительное, что приведенные примеры демонстрируют настолько широкий спектр экономических структур, политик и подходов, что поначалу трудно отделаться от мысли, что их устойчивый длительный рост — не более, чем результат исторической случайности, из которого нельзя сделать серьезных политических выводов на будущее.

Однако, именно эта разнородность позволяет по-новому взглянуть на природу кризисов в экономике и способы их преодоления. Если экономические спады имеют причиной смещение структуры — то почему их столь сложно предсказать? Если причина — в неправильном наборе действий по управлению экономикой, то почему эти действия столь упорно и масштабно применяются в мире на протяжении стольких лет?

После некоторого размышления становится очевидно, что общей причиной кризисов может быть такое известное в экономике явление как «трагедия общины» — взятые вместе участники системы заинтересованы в ее стабильном и уверенном росте, однако каждый индивидуально мечтает о том, что рост его доходов превзойдет средний рост системы, только такой вариант обеспечит социальное повышение. Этот стимул «взять от системы максимум» подталкивает к тому, чтобы искать повышения личного дохода в моменте в ущерб инвестициям в будущее. Когда такие действия превращаются в повсеместную практику — система стремительно разбалансируется. Единственным противоядием является такая степень уверенности в будущем общем благе, которая делает психологически невыгодным поиск небольшого сиюминутного выигрыша.

Иными словами, независимо от отраслевой структуры или конкретных правительственных шагов экономика страны будет иметь устойчивый рост лишь при наличии в обществе согласия относительно целей и направления развития и высокого уровня доверия граждан друг к другу и формальным институтам власти, проводящим экономическую политику.

Почему усугубляется кризис доверия в России?

Этого доверия не удалось выстроить в России 2000-х, более того парадоксальным образом, чем лучше становилась воспринимаемая экономическая ситуация, тем меньше согласия наблюдалось в обществе относительно причин успеха и методов его закрепления. Наиболее зримым финансовым выражением был разрыв между кредитными ставками в рублях и валюте: несмотря на то, что рубль стабильно укреплялся на протяжении середины 2000-х относительно доллара, долларовые займы обходились существенно дешевле. Участники экономической системы упорно не верили, что рост отечественной экономики окажется достаточно долгосрочным.

Но почему не произошло восстановление доверия? Успешное насыщение деньгами самых проблемных секторов в результате монетизации льгот и реформы энергетики, введение плоского умеренного подоходного налога довольно быстро дало рядовому гражданину пожать плоды экономического роста. С определенной точки зрения социальная политика начала 2000-х была обязана вернуть доверие к государству, как экономическому актору.

Однако, похоже, создание доверия никогда не мыслилось как цель. Вместо него государство стало искать способы максимально эффективной покупки политической лояльности электората и формировать его картину мира соответствующим образом. Как-то незаметно в повестке дня оказался призрак «успешного и благополучного СССР», а социальный контракт стал близок к тому, чтобы было «как при Брежневе, только с товарами на полках».

Именно в этот момент реальное экономическое развитие — неизбежно связанное с модернизацией — выпало из поля общественного доверия. Проекты «мирового финансового центра» или «российской Силиконовой долины» были несовместимы со все более популярной моделью жизненного успеха — клерк или рабочий в «стабильной госкорпорации».

Попытки наиболее энергичной части общества стать самостоятельными экономическими акторами через создание бизнеса сталкивались с совершенно другой стороной государства. Из заботливого и доброго защитника оно в мгновение ока превращалось в рэкетира, требующего откатов и подношений, и презрительно раздающего в обмен на них подачки госконтрактов.

Экономический рост не возникает сам по себе (за исключением редких периодов конъюнктурного счастья, вроде цен на нефть в 2008-м), он требует от общества серьезных усилий. В российских реалиях 2010-х эти усилия оказалось некому предпринять: самостоятельные экономические игроки разочаровались и погрузились в апатию, а те, кто принял правила игры экономики под государственным покровительством в принципе не склонны осложнять себе жизнь действиями, требующими серьезного напряжения.

Может ли наша экономика выйти из депрессивной апатии?

Безусловно да, такие примеры в истории есть. Целенаправленные программы преодоления экономического спада — как, например, в Ирландии в 1980-х — фокусируются на укреплении общественного согласия и взаимного доверия экономических акторов по модели «цель — платформа — институционализация — фокус».

В начале общество находит разделенную большинством участников цель реального экономического роста, сформулированную в простых и осязаемых терминах: «Автомобиль в гараже и курица в супе каждый вечер» (Джон Эдгар Гувер в США), «Стакан молока каждому ребенку ежедневно» (Сальвадор Альенде в Чили) и т.д.

Чтобы эта цель не была голословной декларацией, необходима национальная платформа обсуждения средств и путей ее достижения, объединяющая все три ключевые силы экономики: общество (часто представленное профсоюзами), бизнес и государство. Необходимо создать институты, которые будут непосредственно отвечать за цели экономического роста и прежде всего обеспечивать «быстрые победы», которые убедят всех участников экономики в том, что она движется в правильном направлении.

Наконец, необходимы точки фокуса, невозможно наступать сразу по всем фронтам. По большому счету неважно, что будет поставлено в приоритет — транспортная инфраструктура как в Турции или инновационное сельское хозяйство как в Бразилии. Важно, чтобы области фокуса были:

а) непосредственно связаны с экономикой,

б) общественно значимы,

в) в них действительно достигался бы прогресс, обеспечивающий прямые выгоды максимальному количеству экономических акторов.

Программа такого рода стояла практически за каждым случаем долгосрочного опережающего роста национальной экономики.

Чилийский ориентир

Великий экономист, нобелевский лауреат Милтон Фридман опубликовал колонку «Свободные рынки и генералы», посвященную «чилийскому экономическому чуду», в журнале Newsweek 25 января 1982 года. Он рассказывал, каких убедительных успехов добилась команда его учеников, руководившая экономическими реформами в пиночетовском Чили. При этом главную опасность Фридман видел в отходе от принятой стратегии свободного рынка в силу «головокружения от достигнутых успехов».

Ирония в том, что уже в момент публикации над Чили навис страшнейший экономический кризис. К концу 1982-го от достижений «чикагских мальчиков» не осталось и следа. Последствия кризиса были таковы, что по итогам десятилетия — 1975–1985 гг. — Чили оказалось самой медленно растущей экономикой Латинской Америки, континента, где в то время фактически каждая страна представляла собой проблемную экономику.

Как так вышло? Нет, опасения Фридмана не сбылись — его ученики ни на йоту не отступали от выбранного с его участием курса. Но, как ни странно, именно одержимость идеей государственного невмешательства обусловила глубину экономического падения. Только вернувшись в 1984-м ко многим антирыночным «ересям» (доля государства в экономике по итогам года оказалась выше, чем при социалисте Сальвадоре Альенде, занимавшем пост президента в 1970–1973 гг.) новый министр экономики, «прагматик» Эрнан Буши смог развернуть ситуацию.

В итоге Фридман оказался прав: Чили действительно ждало светлое экономическое будущее после возврата к гражданскому правлению. Общественный подъем после референдума 1988 года обеспечил уверенный взлет в 1990–2000-е, превративший Чили из убого экономического середнячка, полностью зависимого от мировых цен на медь, в самую зажиточную страну континента.

Приведенный пример имеет много схожего с недавним экономическим опытом России. Команда молодых реформаторов начала 1990-х хорошо знала середину истории — статью о «чилийском чуде» 1982 года, но почему-то была в неведении о дальнейшем развитии. Егор Гайдар [идеолог реформ, министр экономики и финансов, зампред правительства в разные периоды в 1991–1994 годах, депутат Госдумы в 1993–2003 годах] и его сподвижники видели в опыте «чикагских мальчиков» личный идеал: настойчивое проведение «правильной», но непопулярной экономической политики, как залог совершения «чуда», достойного войти в историю.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире