10:47 , 05 января 2013

25.12.12. Доницетти. Любовный напиток. Новая опера

«Нельзя войти в одну и ту же реку дважды», — подумала я, посмотрев во второй раз «Любовный напиток» (Доницетти, 1832 г) театре «Новая опера».

Первый просмотр, 27 сентября 2012, оставил ощущение эйфории. Спектакль воспринимался как выстрел бутылки шампанского – неожиданно, шумно, празднично. Вот что я написала тогда о нем в фейсбуке: «По сравнению с увиденной сегодня в «Новой опере» феерией все предыдущие постановки кажутся серыми и пресными. На сцене непрерывное движение десятков (а кажется — сотен) человек: главных героев, хора, балета. Солисты ни на минуту не остаются одни, ни на секунду не останавливают игру, не встают по стойке смирно, чтобы спеть нужную арию, но и во время пения продолжают жестикуляцию, танец, пантомиму. Дулькамара появляется, просто встав из кресла в зрительном зале, но до того, как он вышел, произошло множество чудес. Над сценой пролетел гимнаст на ядре, из оркестровой ямы выросла еще одна сцена – прямо перед первым рядом зрителей, маскарадные костюмы из 18 века непонятным образом превратились в современную одежду, и никто не заметил, как это произошло — одно чудо сменяло другое. Постановка Юрия Александрова превосходит по зрелищности самый знаменитый Лондонский мюзикл «Фантом Оперы». А все постановки Большого кажутся совершенно безжизненными, и уже нет никакого оправдания статичности, компромиссу пения и актерской игры, потому что сегодня я увидела, что можно поставить оперу буфф без компромиссов. Получился потрясающий комедийный мюзикл на итальянском языке».

25 декабря 2012 были те же танцы, перья, маски, но вот что-то не так с драйвом, в шампанском не хватало пузырьков. Может быть, дело в солистах? Представление о составе спектакля можно сделать из письма маэстро Гаэтано Доницетти  к своему либреттисту Феличе Романи: «Вот увидишь, друг мой, у нас будет немецкая примадонна, тенор-мямля, комик-буффо с голосом козленка и никудышный бас, при всем этом мы должны себя прославить».

«Новой опере» повезло с солистами гораздо больше, чем миланскому «Театро делла Каноббиана» 12 мая 1832 года, когда состоялась премьера. Тем не менее, два состава сделали из Melodramma giocoso – то есть комической мелодрамы – два совершенно разных по настроению спектакля: в сентябре – комедию, в декабре – мелодраму. Вероятно, как раз потому, что в первый раз сильнее были актеры буффа: звучный бас  Олег Диденко (Дулькамара) – звезда сентябрьского спектакля, веселый жулик и спекулянт, спаивающий население, и баритон Сергей Шеремет (Белькоре). Сопрано Татьяна Печникова (Адина)  тоже отлично играла комедию (особенно смешно получились балетные па из «Лебединого озера»), хотя по сюжету она — романтическая героиня. 

За лирическую часть отвечал только тенор Александр Богданов (Неморино), а поскольку он сам по себе статен и красив, то как-то сразу понимаешь, что у Адины нет никаких шансов не влюбиться, и совсем за него не переживаешь.

Декабрьский состав, на мой взгляд, был сильнее вокально. Адину своим мягким ангельским голосом старательно и потому слишком серьезно пела Елена Терентьева, мое любимое московское сопрано.

Неморино с первой секунды было жалко – Георгий Фараджев, тенор с совершенно итальянским тембром, очень натурально играл страдания лирического героя, и даже к концу оперы не слишком развеселился. Зато знаменитой арии «Слезы любимой видел я» «Una furtiva lagrima» (своеобразном экзамене для тенора, который, например, Романовский в театре Станиславского успешно провалил) в исполнении Фараджева мог бы позавидовать сам Мэтью Поленцани, певший в октябре с Нетребко в Метрополитан.

Василий Ладюк в роли Белькоре был просто идеален: красив и звучен. Его герой самовлюблен настолько, что, по крайней мере в первом акте, пел глядя не на Адину, а куда-то в сторону – будто его забыли предупредить, кто из полусотни девушек на сцене — Адина.

А вот Дулькамара правильно, но не смешно спел Владимир Кудашев – слишком он интеллигентен для Дулькамара. В роли Феррандо в «Трубадуре» он был очень хорош, а пройдоха и шарлатан из него не получается.

При первом просмотре я совсем не анализировала постановку – просто получала удовольствие. А во второй раз задумалась – а где же, собственно, происходят события? Понятно, что совсем не там, где указывает либретто Романи — un villaggio nel paese dei Baschi – в деревне в стране Басков, то есть на севере Испании. От увертюры и до появления доктора Дулькамара перед нами разворачивается фантастический карнавал в пышных богатых костюмах с плюмажами, венецианскими масками, кринолинами на дамах и рыцарскими доспехами на кавалерах. Адина впервые въезжает на сцену, сидя на металлическом куполе с лестницей, похожем то ли на башню танка, то ли на рубку подводной лодки.

Вспоминается перевитая плющом и запряженная рикшами тележка, которую предоставляет Адине театр Станиславского – и в том, и в другом случае, на мой взгляд, транспортное средство совершенно лишнее, поскольку чрезмерно поднимает Адину над остальным составом, делая ее какой-то королевной, изолированной от окружающих. Разумеется, у Адины самый красивый костюм с блестками и перьями, голова увенчана короной – вроде тех, что в моем детстве клеили родители на новогодние утренники в детском саду, — совершенно ей не идет. Между номерами балета Адина успевает прочесть остальным участникам маскарада легенду о Тристане, Изольде и чудесном эликсире, пробуждающем любовь. Серая толстовка, в которой появляется безответно и безнадежно влюбленный в Адину Неморино, должна, видимо, подчеркнуть, что он чужой на этом праздники жизни. Следующим выходит бравый сержант Белькоре – вот он с Адиной прекрасно сочетается статью, амуницией цвета серебряный металлик и перьями. Даже не потрудившись представиться, предлагает ей руку и сердце – в самом деле, чего медлить, если и так видно, что он с Адиной – прекрасная пара.

Неморино пытается мимикрировать под общий карнавальный стиль, набрасывает синий халат и витиевато объясняется в любви – сразу понятно, что делает это уже не в первый раз и набил руку и слог (Chiedi al rio perché gemente – спроси у ручья, почему он бежит). На его вдохновенную арию реагируют даже балерины на заднем плане, Адина тоже позволяет повести себя на несколько танцевальных движений, но быстро спохватывается и отвечает очередным «нет».

И вот тут наступает момент чудес и превращений: является продавец любовного напитка Дулькамара – волшебник или шарлатан, как вам больше нравится. И вовсе не на сцену, как все остальные герои: он поднимается из кресла  в зрительном зале. Мне было хорошо видно, как это происходит: примерно в 7 ряду у мужчины в желтом пиджаке будто бы звонит телефон, он по ногам соседей пробирается в центральный проход, и оттуда вдруг басом рявкает на чистом русском: «Хватит, довольно!» — вместо того, чтобы спеть «Udite, udite, o rustici» — «Слушайте, слушайте, о, поселяне». Правда, уже со следующей фразы поет на итальянском большую красивую каватину Дулькамара, хотя ее перевод над сценой  — более чем свободный, например «per tre lire a voi lo cedo» — «даю его вам за три лиры» переводится как «цена – 3,62». Именно так, цифрами, 3,62 – догорбачевская цена бутылки водки. И далее такими отсылами к советской реальности полон не только весь текст, но и видеоряд.

Пока зрители отвернулись и смотрят в зал на поющего басом человека в джинсах и желтом пиджаке, маскарад со сцены разбегается, а вместо него вырастает стена пятиэтажки, со свесившимися из окон любопытными соседями (кстати, на нее подозрительно похожа стена в «Севильском Цирюльнике», поставленном тремя годами позже в театре Станиславского). Перед пятиэтажкой еще один привет рожденным в СССР – желтая бочка с надписью «Пиво» — думаю, народ моложе 30-ти уже не застал разливного пива и кваса и не понимает шутки про «пива нет». 

Но самое фантасмагорическое – это вторая сцена, которая вырастает из оркестровой ямы, а на ней – целый паноптикум из эпохи развитого социализма: пантомима «Рабочий и колхозница», скамейка советская типовая, с вырезанным словом из трех букв, на ней пролетарий в майке-алкоголичке, сосущий из бутылочного горлышка. Рядом – советская интеллигенция: младший научный сотрудник в мятом костюме, зато с бабочкой, и необъятных размеров секретарь горкома в бархатном платье и с перманентом.

И еще толпа женщин легкого поведения в миниюбках, суровых мужиков в ватниках поверх маек и их спасительница — тетка с банкой рассола для опохмела. Всем этим людям Дулькамара тут же впаривает ящик «любовного напитка» по 3-62 (намек на советский анекдот про то, что не бывает некрасивых женщин, а бывает мало водки?). В общем, зрители старше 35 радостно ностальгируют, а моложе 35 – не понимают, над чем смеются предки. Некоторые намеки на советские реалии нежные — вроде юбки с воланами и курточки на кнопках по моде 1980-х, в которые переодевается Адина. А другие – очень грубые, например, сомнительные куплеты на русском: «Полюби меня, девица / Я народный депутат / У меня высокий рейтинг / И внушительный мандат» — это вместо баркароллы лодочницы и сенатора, которую Дулькамара поет на два голоса с Адиной на ее свадьбе.

Далее все события разворачиваются в СССР эпохи застоя: Неморино покупает у Дулькамара бутылку портвейна («любовный напиток Изольды»), напивается, и не замечает Адину. Дулькамара пообещал, что напиток подействует завтра, и Адина в него влюбится (а сам Дулькамара убежит). Адина, чтобы досадить воздыхателю, соглашается выйти за Белькоре, который тоже переоделся – из рыцарских доспехов в штаны с лампасами и тельняшку (Василий Ладюк неотразим и в том, и в другом костюме).

Неморино бежит к Дулькамара за новой порцией напитка, так как не может ждать до завтра – свадьба Адины и Белькоре уже сегодня. Дулькамара не торгует в долг, и Неморино за 20 скуди продается Белькоре в рекруты, еще не зная, что унаследовал состояние умершего дядюшки и стал богачом. Зато об этом узнает все женское население пятиэтажки и выстраивается в организованную с помощью многоместной фаты очередь – наверное в ЗАГС.

Повинуясь инстинкту советского человека, Адина тоже немедленно возбуждается при виде очереди, и сначала встает в нее, а потом спрашивает – за чем стоим. Оказывается – за Неморино, и тут Адина, наконец, понимает, что Неморино нынче – в большом дефиците, плачет, вдохновляя его на исполнение «Una furtivа lagrima», а потом с горя напивается, демонстрируя разные стадии опьянения: от канкана на столе до потери сознания. Дулькамара забрасывает на плечо ее безжизненное тело и уносит. В итоге все заканчивается хорошо:  Адина, девушка небедная, выкупает у Белькоре (которому, кажется, вообще все равно – могу жениться, могу не жениться) рекрутский контракт Неморино, и, еще немножко поломавшись, наконец признается, что любит Неморино и готова замуж, тем более что и утренний жених Белькоре не возражает. Все ликуют, танцуют, на сцену возвращается балет в перьях и масках, Дулькамара немедленно ставит наступившее всеобщее благоденствие себе в единоличную заслугу.

А почему на одной сцене встретились кринолины, плюмаж и разливное пиво в бочке, я прочитала уже по дороге домой, в программке спектакля. Юрий Александров объясняет это так: «В моей концепции спектакля есть два аспекта: театр, живущий по законам красоты, немножко старомодный, но потрясающе яркий и вдохновляющий, и жизнь  — примитивная и однообразная, вторгающаяся в эту красоту. Это спектакль об искусстве, об отношении к оперному жанру и спор: какая сегодня нам нужна опера? Пусть публика сама выберет, что ей ближе».

25.12.12. Доницетти. Любовный напиток / L'elisir d'amore. Новая опера

Адина – Елена Терентьева, Неморино – Георгий Фараджев, Дулькамара – Владимир Кудашев, Белькоре – Василий Ладюк

Дирижер Дмитрий Волосников, Режиссер Юрий Александров, Сценография и костюмы Вячеслав Окунев

Фото автора

Комментарии

6

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт


wowagera 05 января 2013 | 11:08

Ну я уже говорил-исполнение в современных костюмах мне не нравится. А в "Любовном напитке" -апофеоз-это конечно ария Неморино-пробирает до последней косточки.
В целом-хорошая итальянская музыка,весело.


okmmmko Ольга Кленовская 05 января 2013 | 11:56

Владимир Аркадьевич, приветствую! с наступившим Новым годом вас и спасибо за коммент! Ну костюмы в постановке Новой оперы не так страшны, как русские куплеты про "внушительный мандат". Но в целом спектакль феерический! и ария Неморино в исполении Фараджева вам бы тоже понравилась


wurm 05 января 2013 | 11:57

Некоторым оперным режиссерам я бы руки укоротил...


okmmmko Ольга Кленовская 05 января 2013 | 12:28

Добрый день, уважаемый В.В.! не будьте столь критичны - режиссер просто хотел угодить самым широким слоям населения. и если бы не русские куплеты, то придраться вообще не к чему - шикарная постановка! А Александров - знаменитый режиссер, он даже в Ла Скала и Метрополитан делал спектакли!


saamov Григорий Сомов 05 января 2013 | 17:48

Спасибо, Ольга, за приятный пост!
Отличная опера, постараюсь посмотреть-послушать.
Одно обидно: публикации об искусстве привлекают мало внимания. Зато любая политическая чепуха и – масса комментариев. Правда, не всегда умных.


okmmmko Ольга Кленовская 05 января 2013 | 18:48

Уважаемый Григорий, спасибо за одобрение :) рада, что кому-то доставила удовольствие :) по поводу политической чепухи у каждого есть свое лыко в строку, а по поводу оперы - не у всякого, ну и хорошо :)

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире