o_kiutsina

Ольга Киюцина

19 января 2017

F

В российских тюрьмах идет настоящий геноцид. Уничтожение нации. Превращение населения в рабов. Число заключенных в России втрое выше, чем в среднем по миру. 80% тех, кто находится в колониях – трудоспособные молодые люди. У них отбирают будущее. Их превращают в калек, избивая, пытая голодом и холодом, лишая медицинской помощи, намеренно заражая туберкулезом. Их превращают в рабов, отбирая доступ к информации, возможности общения с близкими, заставляя работать практически бесплатно. Их лишают доступа к юридической помощи, отказывая в посещении адвоката, перемещая с места на место без возможности связаться с близкими. Из них выколачивают деньги, шантажом и угрозами отбирая все, что только можно отобрать, заставляя родственников влезать в долги, чтобы хоть как-то облегчить участь тех, кто попал за решетку.

В российских колониях господствует беззаконие, ежедневное физическое и моральное насилие. Жизнь каждого заключенного в России сопровождает постоянное ощущении страха, безнадежности, невозможности ничего изменить.

Для каких целей власть творит такое с собственным народом? Для чего власть имущие ломают, запугивают, калечат, истребляют свою нацию?

Я могу понять логику большого террора советского периода. Не принять и не оправдать (мои родственники были репрессированы, как и миллионы других наших соотечественников). Но понять могу. Мир был расколот социальным экспериментом под названием «коммунизм». Возможный проигрыш «новых элит» означал для них физическое уничтожение. Поэтому они были готовы на всё ради сохранения власти. Даже на репрессии и убийства своих сограждан.

Но разве нынешним элитам что-то угрожает? Разве речь идет об их физическом уничтожении? Нет. Значит, причина в другом. И она до омерзения проста – деньги. Российский народ уничтожается ради дорогих часов, яхт, шубохранилищ, особняков. Ради того, чтобы дети элитариев, «золотая молодежь», могла рассекать по столице страны на Гелендвагенах. Употреблять дорогие наркотики, которые обычным смертным запрещено даже называть (за одно их упоминание вслух можно попасть за решетку как за пропаганду наркомании).

Репрессивная машина заново раскручена лишь для того, чтобы элиты могли продолжать безнаказанно воровать. И чтобы никто при этом не смел называть их жуликами или ворами и требовать отчета за присвоение национальных богатств. А слова о патриотизме – не более чем фальшь. Наша страна не выпускает ничего из того, что именуют красивым импортным словом «лакшери». Ни машин премиум-класса, ни элитных украшений, ни часов за миллионы долларов. Значит, все что украли у нас, кормит экономики других стран.

Правозащитники говорили мне, что власти намеренно сохраняют тюремную систему в таком омерзительном состоянии. «Чтобы было чего бояться». Я не верила. Поверить в такое – просто за гранью. Но поверить пришлось. 23 декабря 2016 года я сидела на пресс-конференции в 20 метрах от В.Путина. В руках у меня были большие таблички с вопросами про тюремную систему. Президент их видел. Но проигнорировал. Хотя таблички кричали сами за себя. Вся страна (да и весь мир) их видели: «ФСИН – черная дыра бюджета», «ФСИН: 2-е место в Европе по смертности», «Заключенные: 10% – ВИЧ, 4% – туберкулез» и др.

Сразу же после пресс-конференции я отправила в Администрацию Президента на имя С.Кириенко и Д.Пескова аналитический отчет с информацией о том, что в реальности происходит в тюремной системе. С качественной аналитикой, огромным количеством цифр, таблиц, диаграмм, фактов, ссылок на первоисточники. С конкретными предложениями по изменению тюремной системы. Этот доклад мы с группой аналитиков и правозащитников готовили на протяжении целого года.

Ответ пришел быстро – всего через два дня. С формулировкой «Ваше отправление не содержит сути предложения, заявления и жалобы, а также запроса информации, поэтому дать ответ по существу его содержания не представляется возможным». Хотя за эти два дня даже изучить доклад было бы непросто. Значит, никто его даже не читал.

Я лично убедилась, что тезис «царь хороший – бояре плохие» не работает. Что «царь» не просто в курсе ситуации, а она ему выгодна. Что вся нынешняя карательная система служит опорой власти и ее несменяемости. Да и вы это видели. Когда на пресс-конференции одному из журналистов все-таки удалось задать неудобный вопрос про элитную недвижимость, В.Путин сказал «надо быть скромнее». Хотя все мы ждали слов о том, что в стране, где приличная часть населения живет за чертой бедности, иметь такую большую зарплату в госкомпании равносильно воровству. Но «царь» предпочитает защищать элиту, а не нас с вами. Простые граждане с их простыми потребностями в безопасности, законности и справедливости ему не интересны.

Целый штат пиарщиков работает над созданием красивых картинок из российской жизни. Например, о том, как прекрасно живется в образцово-показательных колониях. Где вся образцовость держится на животном страхе. Страхе физической боли, моральных пыток, унижений, убийства. Картинки носят громкие названия, такие как «Доклад о выполнении Российской Федерацией Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания». В котором написано, в какой прекрасной и гуманной стране мы живём. Достоверность этих картинок готовы подтвердить и общественные деятели, и известные правозащитники. Потому что если они этого не сделают, их лишат возможности работать и получать финансирование. А самых принципиальных могут лишить и свободы. Ведь только в России есть поговорка: «был бы человек, а статья найдется».

По оценкам правозащитников, опыт «близкого знакомства» с российскими тюрьмами есть у 20 миллионов граждан. Это и те, кто побывал в застенках, и их родственники и друзья. Все они близко познакомились с фальсификацией доказательств, вымогательством, шантажом и взяточничеством, неисполнением закона, постоянным насилием над личностью. Беззаконие в российской уголовной системе – это норма не только по отношению к обвиняемым и осужденным, но и по отношению к их родным.

Именно на этом строился ГУЛАГ. Все, кто близко соприкасался с ним, должны были ретранслировать появившийся у них животный ужас на всё остальное общество. Этот ужас был настолько силен, что вбился в генетическую память всей нашей нации. Практически каждый российский гражданин знает: человек в форме – не оплот защиты и порядка, а потенциальная угроза. От которой лучше держаться подальше. На всякий случай. Целее будешь.

И этот эксперимент со страной власти проводят вновь. Под лозунгом защиты общества от преступников, силовики защищают элиты от общества. А элиты взамен позволяют силовикам безнаказанно нарушать закон. А некоторым силовикам за «особые заслуги» даже дозволяется вступить в клуб элитарев.

Во время пресс-конференции В.Путин несколько раз удостаивался оваций. Старые советские хроники запечатлели овации и в адрес Сталина. Те, кто яростно аплодировали вождю, несколькими годами позже так же яростно его поносили. Не факт, что история не повторится и в этот раз. Любой лидер любой страны хочет оставить след в истории. Но обычно забывает о том, что потомки оценивают прежних руководителей с морали своего времени. И то, что кажется мелочью («лес рубят, щепки летят»), потомками будет восприниматься как преступления, которым нет оправдания.

Несмотря на все заслуги. Которых у сталинского режима было явно больше, чем у путинского. Победа в Великой отечественной войне никогда не сравнится с присоединением Крыма и операцией в Сирии. Восстановление страны из разрухи после войны и создание мощной промышленной империи не сравнится с «сокращением нефтезависимости». Создание атомной энергетики с нуля не сравнится с созданием «нанотехнологий», которые никто не видел, но некоторые верят, что они есть. Так же как и российский планшет. Также как и «Ё-мобиль». Помните, были такие «суперпроекты»?

Нынешние элиты не сделали ничего, чтобы хоть как-то оправдаться перед своим народом. А ведь когда-нибудь оправдываться придется. Как показывает опыт США, незыблемость элит очень призрачна. Еще год назад казалось, что у США есть альтернатива только между кланом Бушей и кланом Клинтонов. Но вдруг появился новый кандидат и все изменилось. И то, что среди нынешней оппозиции пока нет того, кто реально сможет занять кресло Президента, не означает, что такого человека нет в природе. И когда он придет, за ним пойдут миллионы. В надежде на то, что он сможет вернуть в нашу истерзанную страну законность, справедливость, правосудие и порядок.

За рубежом в тюрьмах работают обычные охранники

2596374

А у нас — д’Артаньяны

2596376

Каждый день они спасают нас от нашествия полчищ выродков

2596378

И очень огорчаются, что мы не понимаем, какую важную миссию они выполняют. Это за границей (и даже в других странах бывшего СССР) преступники более-менее нормальные, и поэтому заключенных меньше.

2596380

А у нас – выродки особенные, от них нужно держаться подальше.

И чтобы все понимали, насколько эти выродки уродливы, это нужно старательно подчеркнуть. Много не надо: побрить налого, переодеть в фуфайку, напялить уродливую шапку и дать в руки черный пакет вместо портфеля. И вот перед вами уже не респектабельный гражданин, а зэк, который не может не вызвать чувства недоверия, а еще лучше – чувства брезгливости.

И самое важное – обеспечить, чтобы у выродков закрепилось выражение лица – затравленное и затюканное. Без тени интеллекта.

А для этого достаточно всего лишь гнобить выродков до той поры, пока взгляд не погаснет.

Чтобы не осталось даже намека на чувство собственного достоинства. Нашему зэку такое чувство ни к чему. Он же не какой-нибудь заокеанский заключенный, чтобы иметь такую роскошь.

А когда общество поняло, насколько важна миссия д’Артаньянов, выпросить у государства побольше денег на столь важную и благородную миссию.

2596386

Главное, не отпускать выродков на волю и не давать им шанса вернуться в общество нормальными людьми. Отобрать у них самое ценное – надежду на новую жизнь, на УДО, на возвращение домой. И тогда финансовые потоки уж точно продолжат литься рекой.

2596388 2596394

И чем больше этих выродков удастся сломать, тем больше шансов, что они снова вернутся в тюрьму (где им и место). Чтобы у д’Артаньянов всегда оставалась работа.

25963982596390

И неважно, что возвращение «в дом родной» невозможно без того, чтобы ограбить какую-нибудь Констанцию или разбить нос какому-нибудь Шевалье. И что каким-то Атосам и Портосам придется раскрывать это преступление и заново отлавливать того, у кого отобрали шанс перестать быть «выродком». Какое до этого дело д’Артаньянам? Ведь Атосам бюджет все равно сократят, а д’Артаньянам – увеличат.

Вот и все, что вам нужно знать о нынешней тюремной системе и о сотрудниках ФСИН.

И на последок – очень серьезная и очень страшная история про российские тюрьмы. Одна из многих.

В июле 2016 г. в исправительной колонии №35 в Хакасии осужденные устроили «бунт». Именно этим словом были названы действия заключенных, которые забаррикадировались в спальне и требовали ослабление режима. Какие конкретно требования выдвигались, доподлинно не известно. Известно лишь, что некоторые из требований были охарактеризованы тюремщиками как «дурацкие». Например, заключенные требовали не застегивать верхнюю пуговицу. Странно в этой ситуации то, что требование осужденных является вполне себе законным – согласно Правил внутреннего распорядка они обязаны лишь носить одежду установленного образца (то есть робу) и содержать ее в чистоте и опрятности. Еще более странно то, что из-за этого был поднят бунт. Это до какого состояния нужно было довести людей, чтобы они начали требовать человеческого отношения!!!

Не менее странной была реакция тюремщиков: «В ходе шестичасовых переговоров с преступниками, им предлагались различные варианты разрешения ситуации, осужденным гарантировалось полное соблюдение их прав и законных интересов. Однако данные осужденные наотрез отказались от всех предложенных вариантов, требуя существенное ослабление режима содержания, что является противозаконным».

Кстати говоря, последствия бунта для осужденных тоже не известны. Известно лишь, что один из его участников впоследствии был забит до смерти (по данному факту СК возбудил уголовное дело). Еще одному осужденному отбили почку, ее пришлось удалить. Координаторы проекта ГУЛАГУ.НЕТ опубликовали записи со следами побоев у осужденных . Однако никакой реакции от руководства ФСИН по этому поводу так и не последовало.

Характерно, что ФСИН так и не предоставила обществу ни одной записи того, что же произошло в Хакасии на самом деле. Не была опубликована ни запись самого бунта, ни запись «переговоров». Хотя за год до этого директор ФСИН Г.Корниенко заявлял: «Мы просто так никого не наказываем. Все спорные моменты, все конфликты должны фиксироваться на видеорегистратор или видеосъемку». При этом на обеспечение колоний видеокамерами государство потратило гигантские средства – было закуплено свыше 56 тысяч видеокамер и почти 13 тысяч видеорегистраторов. Но, как выразился один из сотрудников ФСИН (г-н Радкин ОИУ-25 Красноярский край), «эти камеры не для вас, они для нас».

Мой муж находится в местах лишения свободы уже 8 лет. Это долго. И этого времени достаточно, чтобы изнутри ощутить, как трансформируется система. Сначала система резко начала меняться в лучшую сторону — права заключенных перестали быть пустым звуком, тюремщиков стали жестко бить по рукам за поборы, избиения, нарушение закона. А потом маятник так же резко качнулся обратно. С каждым днем усиливается ощущение беззакония и бесправия. Стали нормой бунты в колониях и забитые до смерти осужденные. Общество перестало обращать внимание на то, что в тюрьмах процветает рабство и взяточничество. Что, несмотря на снижение уровня преступности, тюремное население практически не сокращается. Что моральное и физическое унижение стало основой тюремной системы. Общество отвернулось от проблемы и предпочитает не замечать ее. Такое в нашей стране уже было. Именно так начинался ГУЛАГ.

Я рассказываю о том, что пережила сама.

Два года назад мой муж был переведен в колонию-поселение в поселок Новобирюсинский Красноярского края. Эти два года мы бились за его условно-досрочное освобождение. Безрезультатно. Администрация упорно писала в характеристике «не исключена возможность рецидива». Процедуры, чтобы обжаловать такую формулировку, не существует. И неважно, что по закону в колонию-поселение переводят только положительно характеризующихся осужденных. Которых суд при переводе уже признал не склонными к рецидиву. В этой колонии-поселении за два года рекомендации к УДО не получил ни один заключенный. Ведь сюда не отправляют сидеть «героев» «Оборонсервиса».

В колонии-поселении осужденный окончательно превращается в раба. Мало кто знает, но осужденные по закону обязаны трудиться в местах и на работах, определяемых администрацией учреждения. За зарплату в 1,5-2 тысячи рублей в месяц на руки. Без возможности отказаться, даже если заставляют работать по 12-14 часов в сутки без выходных. В колонии-поселении работа находится для каждого, ведь здесь есть возможность более свободного передвижения, чем на строгом режиме.

Мы наивно думали, что в нашей стране рабство запрещено. До тех пор, пока мужа не трудоустроили в пожарную часть и не заставили находиться на рабочем месте круглосуточно. После очередного возвращения мужа с пожара, я решила проверить, имели ли вообще право трудоустраивать пожарным человека, глухого на одно ухо из-за перенесенной контузии. Оказалось, что не имели. Когда муж обратился к тюремному начальству с заявлением о переводе на другую работу, в ответ ему сказали: «возвращайся в пожарную часть, иначе посадим за отказ от работ». И посадили. В штрафной изолятор. Сразу на 4 суток. А потом признали злостным нарушителем режима содержания и отправили в суд документы о возврате на строгий режим.

К тому времени я уже приехала из Санкт-Петербурга и стала непосредственной свидетельницей происходившего. Сначала я жила вместе с мужем на свидании. Но после моих публикаций о нарушении прав родственников осужденных в образцово-показательном Красноярском крае, тюремное начальство меня со свидания просто выгнало. Совершенно незаконно.

Пришлось переехать в гостиницу. Ждали суда. Муж написал ходатайство о привлечении меня в качестве защитника наряду с адвокатом. Причем переданное через администрацию ходатайство почему-то так и не дошло. Хорошо, что я перестраховалась и отправила копию ходатайства в суд по электронке.

Все два года, что муж находился в этом учреждении, мы воевали с администрацией. В последние полгода война перешла в «горячую» стадию. Мы выявили несколько подозрительных случаев, очень похожих на фальсификацию судебных решений путем сговора между судом, прокуратурой и администрацией исправительного учреждения. Сообщили об этом в вышестоящие судебные инстанции. Но фальсификации признаны не были. Хотя нарушений в Тайшетском суде после наших обращений стало меньше. Мы требовали от контролирующих органов пресечь в колонии беззакония. Но прокуратура, суд и другие ведомства упорно вставали на сторону тюремщиков, заявляя, что наши жалобы абсолютно беспочвенны.

В ответ на нашу правозащитную деятельность администрация колонии совершала в отношении нас незаконные действия. Мужа дважды садили в ШИЗО (штрафной изолятор) за «неуважительное обращение к сотруднику администрации», а потом — за отказ от работ. Он был признан злостным нарушителем режима содержания, на него был наложен надзор еще на два года после освобождения. Администрация незаконно лишала нас свиданий, пыталась прекратить мою журналистскую деятельность. Нам хамили, угрожали, мужа снова пытались посадить в ШИЗО под надуманными предлогами. Такого ощущения бесправия и беззакония я не испытывала ни разу в жизни. Суд о возвращении на строгий режим стал «вишенкой на торте».

За день до суда решение нам было уже известно — мужа вернут на строгий режим. Об этом нам сказал осужденный, слышавший, как судья по телефону обсуждал дело мужа и сказал: «готовьте документы Киюцина на возврат». Как вы думаете, что делал этот осужденный рядом с судьей? Ни за что не догадаетесь. Разжигал мангал. Потому что судья, приехавший в Новобирюсинск за день до суда, вместо подготовки к заседанию в рабочее время кушал шашлык. Банкет организовала администрация колонии. Приезжающие на выездное заседание в Новобирюсинск судья, прокурор и государственный адвокат все вместе живут в ведомственной гостинице, принадлежащей колонии. Где осужденные работают прислугой — убирают, топят баню, выполняют другие мелкие поручения. А сотрудники колонии подвозят продукты.

Несмотря ни что, я все-таки надеялась, что закон в нашей стране что-то значит. В день суда в 9.30 приехала к зданию штаба учреждения. Где с 10.00 должны были начать судить других осужденных. Поскольку у нас в стране судебные заседания по закону открытые, хотела поприсутствовать. Посмотреть, как суд решает судьбы людей. Но выяснилось, что к моему приезду уже все переиграли. Суд ушел внутрь колонии строгого режима, и меня туда не пустили.

Судебное заседание по делу мужа было назначено на 14.00 в колонии-поселении. Взять с собой аппаратуру для ведения записи мне запретили. Хотя за пару дней до заседания я отправила на имя председателя Тайшетского городского суда ходатайство о ведении в суде аудиозаписи согласно ст. 241 УПК РФ. Решила соблюсти формальности, чтобы наверняка не отказали в предусмотренном законом праве.

Вместо этого суд вместе с администрацией изобрели способ, как этого права меня лишить. При входе в колонию администрация учреждения отобрала ноутбук и телефон. Потом была попытка обыска — сотрудница учреждения велела мне снять лифчик. Чтобы проверить, не спрятано ли у меня записывающее устройство. Когда я с возмущением отказалась, был «милостиво» использован металлодетектор.

Войдя в судебное заседание, я первым делом подала судье Д.К. Тычкову письменное ходатайство о ведении аудиозаписи. Но судья в такой возможности отказал, сказав, что здесь режимная территория, и он не имеет права дать такого разрешения. Хотя это ложь. Судья должен был обязать администрацию учреждения устранить нарушение закона, и дать защитнику возможность вести аудиозапись.

А потом началось судилище. Я просила перенести заседание для ознакомления с материалами дела. Судья отказывал. Сначала заявил, что я знала о судебном заседании и имела возможность ознакомится с материалами раньше. Я возразила, что решение о признании меня защитником наряду с адвокатом было принято только сейчас и никаких законных возможностей ознакомиться с делом раньше не существовало. Тогда судья заявил: «Читать умеете? Суд откладывается на два часа». Нас с мужем отвели в другую комнату, дали дело. В нем оказалось «всего-то» 118 листов. Первым начал читать муж. Прошло полтора часа, а он дошел только до середины.

Я ждала своей очереди в оторопи. Как можно готовить защиту без возможности открыть законы и судебную практику, раз у меня отобрали ноутбук? Как вообще можно бороться с системой, где все заодно и все против нас? Где судья уже заранее вынес неправосудное решение?

Написала ходатайство о переносе заседания. Что готова приехать в суд в Тайшет для того, чтобы сделать копии материалов, а затем подготовить позицию для защиты. Позвала государственного адвоката, спросила, имеет ли право судья отказать в таком ходатайстве. Адвокат заявил, что судья имеет право делать все что угодно. И что нас никто не ограничивает во времени — мы можем знакомиться с материалами хоть до вечера. Адвокат ушел. А я медленно начала сползать со стула.

Дальше помню плохо. Помню, как муж нес меня на руках через всю колонию. Как кричал «вызовите скорую!». Вместо скорой приехал тюремный медик и отвез меня в поселковую больницу. Помню, что врач сказал слово «криз». Как пичкали таблетками и ставили уколы.

Через пару часов стало легче. Пошатываясь, вышла из больницы. Телефон остался запертым в сейфе в колонии. Я стояла посреди поселка и не знала, что делать дальше. Просила прохожих вызвать такси. Доехала до колонии. Но там уже все было кончено. Решение о возврате мужа на строгий режим было принято.

Муж рассказал, что судья заявил, что переносить суд не будет. Что я самовольно покинула судебное заседание. Что мое ходатайство принимать не будет, так как он не знает, кто его написал. Зачитывать другие написанные нами ходатайства судья не стал. Мужу заявил, что здесь ему не курорт.

Муж успокаивал меня, что я все равно ничего не смогла бы сделать. Что все было решено заранее. Что от нас слишком сильно хотели избавиться. Настолько, что уложились в три недели от момента поступления дела в суд до момента вынесения решения. Хотя его ходатайство об УДО рассматривали целых три месяца.

Что по другим осужденным, от которых администрация хотела избавиться, тоже было принято решение о возврате на строгий режим. И их судья засудил еще быстрее — всего за полчаса. Всех четверых. Такое решение означает, что шансов на УДО у них больше нет.

И что нам до конца срока все равно осталось всего 2 месяца. Скоро все будет кончено, скоро он будет дома. И даже до колонии строгого режима доехать не успеет, потому что напишет апелляцию.

Всего через 5 дней после принятия решения мужа спецэтапом вывезли из колонии-поселения. Одного. Остальных осужденных, которых суд вернул на строгий режим, в колонии оставили. Я не знаю, что с мужем хотели сделать. Знаю только, что оперативник, готовивший документы, сказал «да пусть его там хоть убьют».

Хорошо, что я опять перестраховалась. Скрытно от всех уехала из Новобирюсинска, вылетела в Москву и пробилась на прием к Первому заместителю директора ФСИН России. С собранными материалами о коррупции в том самом учреждении ОИУ-25, где два года находился мой муж. Который был свидетелем коррупционных схем.

Мужа не тронули. Что с остальными свидетелями, я не знаю. На связь они пока не выходят. Надеюсь, они живы и здоровы.

Продолжаю писать статьи о чудовищной несправедливости тюремной системы и о том, что Федеральная служба исполнения наказаний фактически грабит общество, выкачивая из него ресурсы и не выполняя свою основную функцию по исправлению осужденных. Продолжаю готовить материалы к работе площадки «Модернизация пенитенциарной системы» Общероссийского гражданского форума.

Потому что не хочу, чтобы в моей стране было рабство. Не хочу, чтобы кто-то еще пережил то, что пережили мы. Не хочу, чтобы кто-то испытывал такой же липкий всепроникающий страх за жизнь своего близкого человека.

Хочу, чтобы в моей стране закон и справедливость были превыше всего. И для заключенных, и для тюремщиков, и для судей. Хочу, чтобы наши дети жили в лучшем мире, чем мы. Чтобы для них страшное слово «ГУЛАГ» осталось лишь словом из старой книжки, с которым им никогда не придется столкнуться в реальной жизни.

Краслаг – народное название учреждений ГУФСИН по Красноярскому краю, расположенных в тайге. Со сталинских времен осталось не только название, но и отношение к людям. И к осужденным, и к родственникам. Местные говорят – вы ничего не измените, это Краслаг, здесь свои законы. Я не верю. Я считаю, что мир можно изменить в лучшую сторону. Нужно только очень постараться.

Колония-поселение КП-48 расположена в Красноярском крае в поселке Курдояки. Содержатся и мужчины, и женщины. Сидят здесь за преступления, совершенные по неосторожности, ранее уже отбывавшие наказание осужденные. А также осужденные, переведенные из исправительных колоний строгого и общего режимов. Сюда же привозят женщин на последних сроках беременности (с 7-го месяца) и оставляют вплоть до достижения детьми трехлетнего возраста.

Как и везде, контингент в эту колонию попадает разный. Есть и явно антисоциальные элементы, и те, кто попал в места лишения свободы по неосторожности или по глупости. Но условия для всех одинаково кошмарные.

Местоположение

КП-48 Курдояки размещается в Нижнеингашском районе Красноярского края. В четырехстах километрах от краевого центра и в пятидесяти километрах от города. В десяти километрах от ближайшей железнодорожной станции.

Согласно статистике 2011 года (https://rg.ru/2011/11/18/jasli.html), 45% детей в учреждениях ГУФСИН появилось на свет с врожденными патологиями; 40% страдают заболеваниями центральной нервной системы; 19% — являются носителями вируса гепатита С и В; еще 8% родились у ВИЧ-инфицированных матерей.

Сомневаюсь, что за последнее время ситуация кардинально улучшилась. Какому умнику пришла в голову мысль разместить учреждение для рожениц и младенцев, находящихся в столь большой зоне риска, в глуши, вдали от благ цивилизации и высокотехнологичной медицинской помощи? В том числе вдали от так помпезно запущенных перинатальных центров? Или этих детей не жалко и в случае проблем со здоровьем их можно просто списать со счетов?

Возникает чувство, что место было выбрано специально, чтобы никто не видел, как на самом деле кормят, поят, одевают и лечат маленьких граждан страны. Чтобы спокойно разворовывать средства, выделенные на их содержание.

Отношение к беременным, молодым мамам и их детям

Некоторые осужденные женщины специально беременеют в местах лишения свободы, чтобы добиться облегчения режима. Это они зря. В КП-48 так наворачивают режим, что уж лучше находиться в какой-нибудь закрытой тюрьме.

Сразу же по приезду беременных женщин заставляют раздеться догола и присесть три-пять раз. Требование это абсолютно незаконно. Даже для обычных осужденных. Не говоря уже о женщинах на последних сроках беременности. Я была в положении. Я знаю, как сложно со стула встать на 7-9 месяце. А тут еще и присесть! Так и родить можно прямо на месте! Но это никого не волнует. При обыске даже медицинский работник не присутствует, в нарушение п.107 Приказа «Об утверждении Наставления по организации и порядку производства обысков и досмотров в исправительных учреждениях уголовно-исполнительной системы, на режимных территориях, транспортных средствах».

Туалет на улице. Деревянный, с дырками в полу. С таким туалетом можно родить ребенка даже не на пол. В дырку. Справедливости ради надо сказать, что в отрядах для женщин с детьми есть нормальные санузлы, с унитазами и биде. Чем беременные хуже – неизвестно.

Сидеть и лежать только что выписанным из роддома женщинам запрещено. Правда, иногда разрешают лежа кормить ребенка. Но и то только в том случае, если не удается накормить его в сидячем положении.

Питание отвратительное. Осужденным дают кислую капусту и прокисшее молоко. Детей кормят только кашами. Хотя законом предусмотрено, что «в домах ребенка исправительных учреждений обеспечиваются условия, необходимые для нормального проживания и развития детей» (ст.100 УИК РФ). Разворовывают нормальное питание (соки, пюре, рагу) или его просто не покупают, нам доподлинно неизвестно. Но иначе как скотством подобное отношение к детям, которым и так не повезло родиться в тюрьме, назвать нельзя.

Режим содержания

В КП-48 всюду понатыканы камеры видеонаблюдения. Бдительные сотрудники жестко пресекают любые нарушения режима. Правда, требования к режиму они выдумывают сами. Зашел осужденный в курилку другого отряда – на него составили рапорт. Хотя в колонии-поселении осужденные (и мужчины, и женщины) имеют право свободно передвигаться по всей территории исправительного учреждения. Встал на 7 минут раньше подъема – рапорт. Вышел осужденный на крыльцо и пьет сок, ему тут же замечание: «сок на улице пить нельзя – для этого есть комната приема пищи». Вынес два куска хлеба из столовой – опять рапорт.

КП-48 – это колония-поселение. Самое мягкое из видов наказаний, связанных с лишением свободы. Это настолько очевидно, что законодателю даже в голову не пришло детально прописывать требования к режиму содержания. Написали в законе, что осужденные колонии-поселения должны находиться не под охраной, а под надзором, и что им можно проживать вместе с семьей на территории местного муниципального образования. И посчитали, что этого достаточно. О необходимости расписывать детальные требования к режиму для «особо одаренных» тюремщиков никто даже не подумал.

Не выполнять дикие приказы тюремщиков осужденным страшно – могут навешать взысканий и лишить возможности условно-досрочного освобождения. Нижнеингашский суд настроен к осужденным не настолько лояльно, чтобы разбираться, правы ли были сотрудники администрации при наложении взыскания. Каждому третьему осужденному суд в УДО отказывает. Хотя считается, что в колонии-поселении находятся те, кого в принципе можно было бы освободить из мест лишения свободы по достижении предусмотренного законом срока подачи ходатайства на УДО. То есть переведенные с более строгих режимов положительно характеризующиеся осужденные и лица, совершившие преступления небольшой степени тяжести.

Свидания

В комнатах свиданий зимой дико холодно. Не удается согреться даже под тремя одеялами. Обогреватель не поставишь – в комнатах элементарно нет розеток. Осужденные и их родственники ходят греться под горячий душ. Только для здоровья очень неполезно после душа попадать на холод. Моя знакомая, побывавшая на свидании в п. Курдояки зимой, заработала себе хронический бронхит.

Комнаты для чего-то сделаны треугольные. Наверное, для красоты. В комнате всю ночь горит светильник. Отключить его нельзя – включается и выключается он централизованно. Проверки осужденных производятся каждые 2 часа. Даже ночью. Дверь лучше не запирать – будут громко долбиться, пока не откроешь. То, что при этом сотрудники разбудят остальных родственников, их не волнует.

Ложиться спать приходится в 22.00 по отбою. Сотрудники говорят: «То, что вы на свидании не значит, что можно нарушать режим содержания». Какой, к черту, на свидании режим? Тюремщиков вообще не должно волновать, что, когда и как люди делают во время свидания.

С каждого приезжающего на свидание берут мзду – 280 рублей в сутки. Взимание платы за свидание во ФСИН запрещено. Но разрешено оказание дополнительных услуг. В КП-48 дополнительной услугой является «использование электробытовых приборов». Отказаться нельзя – на свидание без оплаты просто не пустят. Какие именно электробытовые приборы предлагаются родственникам осужденных в качестве дополнительной услуги, не уточняется. Единственное, что здесь есть сверх положенного приказом 512 – это микроволновка. Но и она сломана – не крутится.

Духовку надо подпирать стулом, чтобы та не открывалась. В холодильнике нет морозильной камеры. По причине отсутствия розеток в комнатах пользование какими-то электроприборами (за которые было заплачено) в принципе невозможно.

Для длительных свиданий предоставляется 5 комнат, они заполнены почти всегда. Годовой оборот от оказания «дополнительных услуг» с одной комнаты составляет порядка 100 тысяч рублей. На эти деньги каждую комнату можно оборудовать плазменным телевизором, DVD-проигрывателем, кондиционером, обогревателем, холодильником. А еще утеплить помещение и сделать приличный ремонт. С пяти комнат получается порядка полумиллиона рублей. Которые уходят в неизвестном направлении.

Финансы

КП-48 является сельскохозяйственной колонией. Выращиваются пшеница, овес, ячмень, овощные культуры (капуста, морковь, свекла, кабачки), развито животноводство (коровы, свиньи). Для собственных нужд организована заготовка и переработка древесины.

Учреждение не бедствует. За последние полтора года им было оформлено госзакупок на сумму немногим менее 50 миллионов рублей. Из них 25 миллионов – закупки на приобретение продуктов питания. Тех самых, которые есть невозможно.

5,5 миллионов потратили на ремонты и стройматериалы. Из них 2,2 миллиона – на оплату услуг «сторонней» организации КП-19 ГУФСИН по Красноярскому краю. Которая расположена в Красноярске в 400 км от КП-48. И почему это я вдруг засомневалась, что учреждения друг другу действительно оказывали услуги и продавали товары? Может потому, что собственное производство (а тем более производство стройматериалов) в учреждении КП-19 попросту отсутствует?

В августе этого года КП-48 разместило заявку о закупке 600 тонн угля на 854 тысячи рублей. Это «всего-то» около 10 железнодорожных вагонов. Наверное, так много угля нужно, чтобы протопить наконец-таки комнаты свиданий.

За теплоснабжение учреждением еще в марте было заплачено 562 тысячи рублей. Еще 338 тысяч – за тепловую энергию, вырабатываемую котельной самой же КП-48. И как только при таком жарком отоплении моя знакомая умудрилась заработать на свидании бронхит? И что это за такая интересная схема взаиморасчетов, когда учреждение само себе тепловую энергию продает?

2,8 миллионов было заплачено за электроэнергию, 1,2 миллиона – за водоснабжение.

На корма для животных за последние полгода были оформлены госзакупки на сумму в 1,26 миллионов рублей. А на детское питание – на 700 тысяч. Ясно, что скотина руководству колонии ближе. Она же безмолвная.

Только не понятно, зачем для кормежки безмолвной скотины и сено закупать, и семена однолетних и многолетних трав на сумму почти в миллион рублей. И почему сено нельзя заготавливать самостоятельно, а обязательно нужно покупать его в других исправительных учреждениях ГУФСИН по Красноярскому краю? Целых 604 тонны в ОИУ-40, которое расположено в Сосновоборске, аж в 330 километрах от КП-48. И еще 7 тонн в ОИУ-26, расположенном в Богучанском районе в 340 километрах в другую сторону. Наверное, сено из других исправительных учреждений гораздо нажористее. Хотя куда уж нам понять, мы же в сельском хозяйстве не разбираемся…

Но нужно отдать учреждению должное. КП-48 сэкономило государству кучу денег. Три раза оно безуспешно пыталось заключить контракт на сено на 250 тысяч рублей. А потом мужественно решило, что местной скотине хватит сена и на 150 тысяч рублей. А от покупки семян пшеницы на сумму 452 тысячи рублей вообще отказалось. И правда, зачем сельскохозяйственному учреждению сеять пшеницу? Ведь есть же семена травы!!! Тем более что по выросшей траве не скажешь, покупные у нее были семена или она сама наросла!!!

И без электродов КП-48 тоже решила обойтись. Хотя и пыталось дважды сделать закупки по 54 тысячи рублей каждая. Учреждению нужно было сначала 750 килограмм электродов, потом решили обойтись 590 килограммами. А потом то ли передумали, то ли контролирующим органам что-то в этой закупке не понравилось – аукцион не состоялся.

А вот на офисной бумаге решили не экономить. Закупили сразу 90 упаковок (450 пачек) на сумму 96 тысяч рублей. Видимо, учреждению надо очень много отчетов писать. Траву списывать.

Закупок горюче-смазочных материалов и запчастей учреждением с декабря было сформировано на 4,2 миллиона рублей. Действительно ли КП-48 нужно аж 80 тонн ГСМ, я не знаю. Неведомо мне и то, зачем 15 декабря понадобилось выставлять контракт на летнее дизельное топливо в количестве 25 тонн на сумму 1,2 миллионов рублей. Но то, что ГСМ легко разворовывается, даже для меня не является секретом.

А названия поставщиков-то такие поэтичные. Прям любо-дорого: сельскохозяйственный и противопожарный инвентарь поставляет компания «Август», травы – компания «Апрель». Искать в закупках другие названия месяцев уже не хватило сил. Ведь на очереди другое замечательное учреждение – ОИУ-25. То самое, которое пилит государственный лес! Надо поберечь силы, а то ОИУ-25 за два года закупок аж на полмиллиарда наоформляло. Там-то мне будет где разгуляться!

Факты для статьи предоставлены осужденными и их родственниками

Файл с анализом госзакупок: http://i-pso.ru/wp-content/uploads/2016/08/KP_48.xlsx

Уже более месяца я провожу журналистское расследование и собираю информацию о ситуации в тюремной системе в рамках работы площадки «Модернизация пенитенциарной системы» Общероссийского гражданского форума, результаты которой будут презентованы в ноябре 2016 г.

Легенда – длительное свидание в колонии-поселении, место – п.Новобирюсинский ОИУ-25 ГУФСИН России по Красноярскому краю. Зарисовки с натуры публикую в «блоге жены арестанта» на Гулагу.нет, Эхе Москвы и сайте «Института проблем современного общества».

Мои публикации не остались незамеченными тюремным ведомством. Разбираться с нарушениями в исправительном учреждении ОИУ-25 уже приезжала комиссия из ГУФСИН по Красноярскому краю. После проверки некоторое время было спокойно. Ровно до того момента как вышла моя статья о том, как в ГУФСИН по Красноярскому краю унижают и оскорбляют родственников осужденных. Оказалось, что мы создали слишком большой резонанс публикациями о реальных условиях в «образцово-показательном» Красноярском крае. И тюремное ведомство начало мешать моей журналистской работе.

Сначала администрация учреждения в лице заместителя начальника по БиОР ОИУ-25 Д.А. Вольфа попыталась лишить меня возможности выходить из комнаты свиданий, чтобы публиковать тексты. Потом была предпринята попытка изъять средства связи, которые хранятся и используются мной исключительно за пределами исправительного учреждения. Фактически администрация захотела не просто лишить меня моего рабочего инструмента (ноутбука), но и получить к нему физический доступ. Затем сотрудники тюремного ведомства запретили проживающим в поселке гражданским лицам брать мой ноутбук на хранение, угрожая, что создадут им проблемы.

Несмотря на все препятствия, я не прекратила сбор материалов и публикацию текстов. Тогда меня со свидания просто выгнали под предлогом ремонта в комнатах длительных свиданий. Предоставить другое помещение для свидания отказались.

Местным тюремщикам нужно было во что бы то ни стало от меня избавиться – в августе здесь ждут комиссии из Генпрокуратуры и ФСИН России. Есть вероятность, что не последнюю роль в приезде этих комиссий сыграли мои публикации и мои обращения. И абсолютно точно, что приезд комиссий буду освещать, и в работе комиссий постараюсь поучаствовать – запросы на аккредитацию уже направлены в оба ведомства. Поэтому меня надо было удалить отсюда.

Я уехала не домой, а в гостиницу. Когда уезжала, заместитель начальника колонии-поселения Машуков спросил у мужа: «И что, она будет одна в поселке жить? Не боишься?». Я не могу расценивать эти слова иначе как прямую угрозу. Тем более что сразу же следом за мной в гостиницу приехали оперативники из исправительного учреждения. Поинтересовались, сколько людей здесь живет, сколько стоит проживание, и уехали. То есть ясно дали понять, что следят за мной. И в их благих намерениях я что-то очень сильно сомневаюсь.

Если честно, страшно. Тут тайга, человек запросто может пропасть. Несколько месяцев назад здесь до полусмерти избили прокурора. Иногда люди пропадают без вести. Особенно те, кто слишком сильно отстаивал свои права – освобождаются, а потом не доезжают до дома. Страшно и за себя, и за мужа.

Вы хоть представляете, что тут происходит с другими родственниками осужденных, не говоря уж о самих осужденных? Если даже мне с моей журналистской корочкой, неоднократно встречавшейся с руководством ФСИН, лично знакомой с членами Совета по правам человека при Президенте России, не удается избежать беззакония?

А отказ в предоставлении свидания незаконен абсолютно. Это все равно что вам откажут в медицинском обслуживании только на том основании, что в соседней больнице идет ремонт. Право на свидания осужденных закреплено законодательством и там же приведен перечень причин для отказа, среди которых «ремонты» не числятся. Причем отказали в свидании только нам, соседей переселили за пределы учреждения. Нас переселять отказались, ссылаясь на то, что недавно муж был признан администрацией учреждения злостным нарушителем режима содержания (когда в очередной раз попытался отстаивать свои права).

Да и сам ремонт был затеян исключительно ради того, чтобы выжить меня. Два года подряд я писала во ФСИН и в прокуратуру о нарушениях условий отбывания наказания в ОИУ-25 ГУФСИН по Красноярскому краю. И два года подряд приходили ответы в духе «все хорошо, прекрасная маркиза!». Всего 4 месяца назад я получила ответ, что ремонтные работы проведены, и комнаты свиданий полностью соответствуют нормативам. А сейчас помещения вдруг срочно потребовалось ремонтировать, причем ни о какой работе по утеплению (чего я добивалась последние полгода) речи не идет. Обычный косметический ремонт.

И принято незаконное решение на уровне ГУФСИН по Красноярскому краю. У них даже хватило наглости вывесить информацию о закрытии комнат свидания на ремонт у себя на сайте. Хотя по телефону сотрудники ГУФСИН отвечают, что понимают всю незаконность отказа в предоставлении свиданий.

Потом мне отказали еще и в краткосрочном свидании с формулировкой «отсутствует помещение для проведения краткосрочных свиданий». Хотя раньше я сообщала о наличии такой проблемы. А мне отвечали, что в колонии-поселении есть все, что предусмотрено законом.

Глава приехавшей после моих публикаций комиссии В.И Малышко искренне возмущался тем, что в учреждении есть какие-то проблемы с подписанием заявлений на свидания. Хотя я неоднократно сообщала в контролирующие ведомства, что у осужденных заявления и жалобы вообще не принимаются. Причем и с отданными в присутствии В.И Малышко заявлениями мужа случилось то же что и обычно – их просто выкинули.

За две недели до моего приезда в учреждении была комиссия из управления. И тоже все было прекрасно. Неоднократно приезжал по нашим жалобам прокурор по надзору. И ему не удалось выявить никаких проблем. Возможно потому, что здесь ведется активный «распил». В прямом смысле слова – осужденные пилят государственный лес. И очень сложно сказать, сколько от этого «распила» получает государство.

Глава МВД В. Колокольцев ввел принцип ответственности начальника за проступки подчиненных. Несколько образцово-показательных увольнений руководства за нарушения закона подчиненными – и ситуация в полиции постепенно начала налаживаться.
Первый заместитель ФСИН России (второе лицо в тюремном ведомстве) А.А. Рудый заявил мне «я своих сотрудников через колено ломать не буду». Сотрудники его отблагодарили за столь лояльное отношение. В своей безнаказанности они обнаглели настолько, что уже в глаза смеялись: «да жалуйтесь сколько хотите, мы все равно отпишемся». А потом и вовсе перестали отвечать на письменные запросы. Когда мы стали говорить, что выйдут публикации в СМИ, сотрудники смеялись еще больше: «Ну хоть прославимся». Принимавший по телефону доверия звонок о нарушении закона дежурный ГУФСИН хихикал и пытался что-то объяснять мне начав с панибратского «девушка…», хотя я представилась по имени-отчеству.

Все эти два года проверяющие в управлении ФСИН и разного рода руководители получали зарплаты, премии, командировочные. И зарплаты у руководящих сотрудников весьма немаленькие – от 80 тыс.руб. и выше. Страшно представить, сколько государство потеряло на их содержании. Наших с вами денег. Тюремное ведомство не просто разбазаривает бюджетные деньги, создавая видимость эффективной работы. Он губит наших с вами сограждан, своей халатностью и незаконными действиями окончательно превращая их в преступников.

ФСИН – это не просто какая-то частная шаражка или мелкое государственное учреждение, чтобы нарушения закона в нем оставались незамеченными. Тюремное ведомство – это государственная структура, где наказание отбывают люди, нарушившие закон и направленные на исправление. Эта система так и называется – исправительная. Как вообще может выполнять функции исправления ведомство, грубо нарушающее закон и права человека?

ФСИН России занимает в бюджете страны 6-ю строку по объему финансирования. В 2015 г. бюджет ведомства на 40% превысил бюджет Министерства здравоохранения. Тюремное ведомство, где содержится 650 тысяч человек, получает всего в полтора раза меньше денег, чем Министерство образования, которое обучает около 14 миллионов школьников.

И они еще смеют заявлять осужденным – вы совершили преступление, поэтому заслуживаете такого отношения. Это заявляют люди, которые нагло грабят государство, не выполняя той работы, которую государство им доверило и за которую хорошо платит.

Я продолжу жить в гостинице до тех пор, пока нарушения закона не будут устранены, и мне не предоставят длительное свидание. В конечном итоге все затраты на проживание все равно покроет ФСИН. В судебном порядке.

И продолжу сбор информации и публикации о реальном положении дел в «образцово-показательном» Красноярском крае, который всегда приводят в пример того, как должны работать режимные (так называемые «красные») колонии. Где якобы очень жестко подходят к соблюдению законов и требований режима. Но почему-то только тех из них, которые выгодны самим тюремщикам.

И раз уж было высказано желание прославиться, привожу фамилии проверяющих и руководящих сотрудников, которые сообщали мне в ответах о том, что в ОИУ-25 все прекрасно. Родина должна знать своих «героев».

 — Заместитель Нижнепойменского прокурора по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях В.В. Майоров.
 — Начальник отдела по надзору за законностью исполнения уголовных наказаний прокуратуры Красноярского края А.В. Слесарев.
 — Начальник управления воспитательной, социальной и психологической работы ФСИН Росси А.А. Новиков.
 — Заместитель начальника (сейчас начальник) ГУФСИН по Красноярскому краю Н.Л. Васильев.
 — Начальник УБ ГУФСИН по Красноярскому краю В.И Малышко.
 — Заместитель начальника ГУФСИН по Красноярскому краю В.В. Родионов.
 — Помощник начальника ГУФСИН по соблюдению прав человека в УИС Г.И. Звольская.
 — Начальник ОИУ-25 ГУФСИН по Красноярскому краю И.А. Рожнев.
 — Начальник ИК-23 ОИУ-25 ГУФСИН по Красноярскому краю И.В. Кузнецов.

Наконец-то я отправилась на свидание к мужу. Дочь пристроена у родственников, все рабочие вопросы решены. Все нормальные люди летят в теплые края в комфортабельные отели. А я в поселок Новобирюсинск в Сибири, где всякая летающая тварь норовит откусить о тебя кусок мяса и выпить всю твою кровь. Но это ерунда, потому что я лечу к мужу, которого не видела четыре месяца, на все лето – в колонии-поселении свидания предоставляются без ограничений. Ночь на самолете, день в гостинице, еще ночь на поезде, немного на такси, и я на месте.

Два часа ждем, пока проведут досмотр, взваливаем на себя сумки и идем пешком два километра в место, определенное нам для проживания администрацией.

И началось…

Активист-помощник администрации категорически заявил мужу: «Ты здесь жить не будешь. Мне никто не звонил, идите обратно, и пусть мне перезвонят из колонии-поселения». Отвернулся и продолжил полоскать тряпку, игнорируя нас. Мы пытались привлечь к себе внимание, на что осужденный, высказав свое явное неудовольствие, психанул, нахамил нам и побежал к более высокому начальнику. Так и сказал: «Мне по хрену, кто вас сюда отправил, мой начальник Беляева».

Беляева – это зам. по тылу объединения. Иными словами, завхоз. Но так уж получилось, что в тот день она исполняла обязанности начальника и формально была самой главной в объединении из четырех колоний. Прибежав от нее, уборщик радостно сообщил, что вышестоящее начальство велело нам идти назад.

Не поняла юмора. Поэтому решила сходить к Беляевой сама. По ее важному виду я сразу поняла, что это действительно очень большой начальник. И этот большой начальник, ссылаясь на то, что в определенном нам для проживания здании нет душа, отправила проживать в требующие капитального ремонта комнаты свиданий. Там якобы есть все условия.

Подойдя к дежурной части колонии-поселения, мы попросили дежурного позвонить начальнику колонии Кузнецову. Чтобы он своими глазами убедился, что условия в комнатах свиданий не соответствуют никаким требованиям.

Почему это было важно сделать до заселения? Я не в первый раз приезжаю на свидание. И знаю, что, если не зафиксировать недостатки помещения для въезда, потом может оказаться, что это именно вы довели помещение до состояния, требующего капитального ремонта (кстати, почти так потом и вышло). А зайдя внутрь помещения и сдав телефон, ты просто лишаешься каких-либо возможностей достучаться до тюремного начальства.

Если вы помните, я двое суток находилась в пути. Естественно, очень устала, а уже шесть часов мы бегаем от начальника к начальнику, и никто не хочет ничего решать. Романтическое настроение было подпорчено. Мысль была одна: где бы помыться, перекусить и просто поспать.

Начальника прождали два часа, но он так и не приехал. Вместо него подъехал замполит колонии Радкин. Тоже большой начальник. Но фиксировать что-либо каким-либо способом отказался. На просьбу хотя бы включить при обходе видеорегистратор, заявил: «Он нужен для других целей, он для нас, а не для вас». Хотя я-то точно знаю, что видеорегистраторы закупались именно для разрешения спорных ситуаций. Но после восьми часов ожидания спорить сил больше не было.

Мы зашли внутрь. Душ не работал, воды в кране не было, электричества – тоже. Так я и легла спать грязная с дороги, голодная и злая.

Утром следующего дня провели «инвентаризацию». Душ работает с горем пополам. Плита еле греет, чайник самопроизвольно отключается почти сразу после включения. Посуды нет.

Поскольку мне здесь жить целый месяц, решила навести порядок. Составив список претензий, попыталась высказать их администрации учреждения. Но администрация меня просто игнорировала. Тогда решила позвонить в аппарат уполномоченного по правам человека при ГУФСИН по Красноярскому краю. Там мне ответили, что самого уполномоченного Звольской сейчас на месте нет, и порекомендовали решать свои проблемы самостоятельно. Этим советом я и воспользовалась. Написала от руки журналистский запрос с просьбой дать комментарий о нарушении прав осужденных и их родственников в колонии. Пришла в канцелярию, достала печать и проштамповала запрос на глазах изумленных сотрудниц. После чего вернулась к мужу на свидание.

Буквально через два часа набежала целая свора (другого слова подобрать не могу) женщин в погонах в количестве четырех штук. Которые принялись нас убеждать, что здесь все так и должно быть. Мои возражения, что осужденные и их родственники тоже люди и имеют законное право жить в человеческих условиях, вызвали их искреннее удивление и возмущение.

В ходе долгого сумбурного диалога ранее знакомая нам зам. по тылу Беляева наконец-то согласилась, что душ нужно починить, а лампочки вкрутить. Для решения оставшихся вопросов нам сказали ждать понедельника, когда вернется другое большое начальство. Муж сходил в лагерь, одолжил у других осужденных переносную электроплиту, чайник, посуду, принес свои ложки и кружки. Ни в понедельник, ни во вторник никто из тюремного начальства у нас так и не появился.

Через пару дней вышла за продуктами. Возвращаюсь, а меня к мужу не пускают. Говорят: «У вас свидание закончилось, а заявление на продление свидания начальник учреждения Кузнецов не подписал». Как не подписал? На каком основании? Заявление же было отдано еще вчера. По закону его должны были или подписать, или отказать с указанием причин. А перечень этих причин для законной жены минимален. Снова пришлось звонить в Красноярск.

Долбанный Новобирюсинск. Мало того, что находится на краю географии, от начальства рябит в глазах, а по каждому вопросу приходится звонить в столицу края. Да и там не сильно горят желанием что-то делать.

Я приехала к мужу отдыхать. Тем более что закон это позволяет. Но о законе и правах человека в этой богом забытой дыре даже не слышали. У каждого начальника здесь свой личный закон. Куда же смотрят правозащитники, которые в Москве кричат на каждом углу о нарушении прав зажравшихся любителей перфомансов? А здесь две тысячи бесправных осужденных и куча их родственников не имеют никаких возможностей защитить свои законные права.

Не надо забывать, что все эти люди – наши граждане. И даже те, кто сейчас находится по ту сторону забора, рано или поздно вернутся в общество. Как они будут относиться к обществу, которому долгие годы было на них глубоко наплевать?

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире