nossik

Антон Носик

25 августа 2016

F
Как известно, Спортивный арбитражный суд в Лозанне рассмотрел в понедельник АПИЛЯЦИЮ российских чиновников на решение Международного паралимпийского комитета об отстранении сборной РФ от участия в летних играх 2016 года в Рио. Строго говоря, рассматривалось там не само участие спортсменов в Паралимпиаде, а членство Российского паралимпийского комитета (ПКР) в Международном. Спортсмены на слушаниях CAS представлены не были, там судились отечественные чиновники с международными. Судились — и проиграли:
2556058
Панель CAS решила, что МПК не нарушил ни одного процедурного правила по дисциплинарному процессу, что привело к приостановлению членства ПКР, и что решение отстранить ПКР было сделано в соответствии с Правилами МПК и было соразмерно в данных условиях. Панель также отметила, что ПКР не привел никаких свидетельств, опровергающих факты, на которых основано решение МПК.
2556060
Результатом судебного поражения ПКР стало отстранение всех российских паралимпийцев от предстоящих игр, то есть de facto коллективное наказание, не подкреплённое сколько-нибудь весомыми доказательствами индивидуальной вины тех конкретных спортсменов, которых отстранили от состязаний. Как я уже тут писал, практика коллективного наказания чудовищно несправедлива. Могу себе представить чувства людей, которые 4 года после Лондона готовились к этим играм, тренировались, мечтали о медалях и рекордах — а за 2 недели до их открытия оказались суммарно дисквалифицированы по чьей-то чужой вине, к тому же ещё и не доказанной. Вдвойне омерзительно, что репрессии, миновавшие здоровых спортсменов, ударили по инвалидам. Кто б сегодня ни возмущался этим вердиктом в России, каких бы резких выражений он при этом ни употреблял, можно это понять и согласиться. Но самое время разобраться, кто в этой истории на самом деле виноват, и что делать дальше.

Как уже сказано, дисквалификации МПК, а следом за ним CAS в Лозанне, подверг не спортсменов, а чиновников. Так уж устроен регламент международного олимпийского движения, что участие любой страны в играх обеспечивается присутствием олимпийского комитета этой страны в международной олимпийской организации. Проштрафились чиновники — отвечают спортсмены.

Когда такая же в точности угроза снятия с игр нависла над российскими олимпийцами, были предприняты некоторые усилия (большей частью — закулисные), позволившие большинству заявленных на Олимпиаду спортсменов и поехать в Рио, и блестяще там выступить. Очевидно, от ПКР спортсмены-паралимпийцы вправе были ожидать, что там тоже приложат необходимые усилия, чтобы избежать снятия сборной с игр.

В этой связи примечателен один эпизод: новость о возможном снятии российских паралимпийцев облетела всю российскую прессу вечером 6 августа, со ссылкой на сообщившую об этом британскую газету Guardian. Примерно за один час, в ночь с субботы на воскресенье, то есть в самое мёртвое для новостных редакций время, «собственная информация Guardian» в переводах с английского появилась сразу в нескольких десятках российских СМИ. Внимание, вопрос: а когда об отстранении стало известно на самом деле — не журналистам, а спортивным чиновникам?

Заходим на официальный сайт Паралимпийского комитета России, и там читаем отчёт об участии верхушки ПКР в заседании Исполкома МПК:

22 июля МПК принял решение начать процедуру приостановления членства ПКР в МПК…
По итогам заседания члены Исполкома МПК приняли решение сообщить о своем решении о приостановлении членства ПКР в МПК 6-7 августа с.г.


То, что в ночь с 6 на 7 августа оказалось сенсацией для всей российской прессы, включая спортивные издания, чиновникам ПКР было известно за две недели до «информированных источников Guardian». Просто если Мутко несколько недель кряду визжал как резаный, делал по три заявления в день об угрозе отстранения всех российских олимпийцев, задействовал все мыслимые и немыслимые медийные и политические рычаги, паралимпийские боссы не сделали даже самой робкой попытки привлечь внимание прессы к своей проблеме.

Конечно, у них могли быть на то самые веские причины и серьёзные основания. Возможно, они вели какую-то закулисно-подковёрную лоббистскую работу, успеху которой огласка могла бы повредить… Как они теперь нам рассказывают, для «апиляции» в Лозанне были наняты одни из лучших европейских адвокатов (жаль, не сообщают, почём). Кстати, о качестве работы этих юристов полезно прочесть отклик их авторитетного российского коллеги. Но в сухом остатке эти невидимые миру усилия в юридической плоскости помогли чиновникам ПКР не больше, чем их стратегия молчальников в публичном пространстве. На скольких бы фронтах они ни вели схватку, они проиграли её вчистую. А опыт их коллег из ОКР неопровержимо доказывает, что там можно было не только бороться, но и победить.

Нет никаких оснований думать, что для адских американских рептилоидов, заваривших эту антидопинговую кашу, как нас уверяют по ящику, паралимпийские игры чем-то важней олимпийских. Здравый смысл и статистика свидетельствуют скорей об обратном: паралимпийское движение и бедней, и скромней, и аудитория там поменьше. Если б к борьбе за допуск наших паралимпийцев к играм в Рио были приложены те же усилия, что к схватке за Олимпиаду, то и результат, надо полагать, был бы сходный. Но увы. Успехи ОКР и его союзников превыше сомнения доказывают, что с суммарной дисквалификацией можно было при желании справиться. Просто Владимир Лукин, председатель Паралимпийского комитета, оказался в этой должности не более эффективен, чем в кресле уполномоченного по правам человека в России, в котором он до этого 10 лет протирал штаны.

Уместно в этой связи заглянуть в документы МПК, чтобы попробовать понять, с каким счётом паралимпийские чиновники проиграли аппаратную схватку. Их более успешные коллеги из ОКР вели закулисную борьбу, чтобы сыграть на разногласиях в международных структурах, завербовать сторонников, разрушить саму возможность возникновения в МОК и федерациях единого фронта против российской олимпийской заявки. В результате вымутили компромисс, в рамках которого каждая из спортивных федераций решала вопрос о допуске россиян к играм по отдельности. IAAF и IWF, отстранившие российских атлетов целым списком, оказались в меньшинстве. Прочие федерации разбирались с заявками поимённо. Результат известен: 19 золотых, 18 серебряных и 19 бронзовых медалей для россиян. Благодаря публичной кампании российских спортсменов против отстранения выступили даже их украинские коллеги. При этом обращение в CAS Олимпийский комитет России, как известно, проиграл. Просто эта ставка не была для него единственной.

Удалось ли руководству ПКР склонить на свою сторону кого-нибудь из центрального аппарата МПК, или хотя бы представителей Комитета спортсменов при этой организации? Увы. Решение об исключении ПКР было принято Исполкомом единогласно, и так же единогласно оно было поддержано комитетом спортсменов, глава которого отдельно выступил на заседании 7 августа, а рядовые члены затем объясняли причины своего голосования в своих национальных СМИ. Вот, например, позиция президента Немецкого союза спортсменов-инвалидов Фридхельма Юлиуса Бойхера в интервью Deutsche Welle:

Несправедливость допустило российское государство, оно обрекло спортсменов на коллективную ответственность, оно лишило их возможности доказать, что они, возможно, чисты. Оно подменяло пробы, оно ликвидировало пробы, оно организовывало систематический допинг, причём с помощью спецслужб. Так что те спортсмены, которые, возможно, чисты, лишились возможности выступать в Рио-де-Жанейро по вине тех, кто в России отвечает за спорт.

Можно сколько угодно рассказывать про заговор США против российских инвалидов, но для нужд этого заговора интервью 70-летнего Бойхера, данное «Немецкой волне» 15 августа — совершенно бесполезно, и ни на что не повлияло. Просто есть у членов Комитета паралимпийских спортсменов такое вот мнение, а переубедить их никто не пытался. Все силы чиновников ПКР ушли на пресс-конференции в Москве (то есть заведомо по-русски и для своих), и на оплату лучших европейских адвокатов для проигрыша в Лозанне.

Решение отстранить российских паралимпийцев не становится от этого менее бесчеловечным, просто нужно хорошо понимать, что, помимо злых рептилоидов в США, у этой трагедии есть виновники и поближе. Те самые чиновники, вину которых в один голос признают и МПК, и CAS, и Комитет спортсменов. Чиновники, которые сперва подвели паралимпийскую сборную под этот монастырь, а потом ничего не сделали для их защиты от последствий. Сегодня все эти чиновники рвутся к микрофону, бьют себя пяткой в грудь, изображая жертву, шумят и протестуют — но ни одному из них не приходит в голову признать и принять свою собственную ответственность за провал.

PS. Отдельно меня растрогало заявление Марии Захаровой по поводу вердикта CAS в Лозанне. Сегодня было совершено преступление, преступление против спорта, — заявила во вторник спецпредставитель российского МИДа.

Этот наброс примечателен тем, что в нём хорошо виден уровень серьёзности отношения наших правительственных спикеров к своим же собственным словам. Если от имени Государства на весь мир делается заявление, что некое деяние мы в РФ рассматриваем как преступное — логично ожидать, что за этим последуют практические шаги, вроде возбуждения уголовных дел в отношении злодеев. Как вы думаете, возбудит ли СКР дело в отношении каждого из судей CAS в Лозанне? Членов Исполкома МПК? Членов Комитета спортсменов-паралимпийцев? Функционеров WADA? Вопрос риторический. Мы просто выпускаем пар, делая громкие и пустые заявления для внутреннего пользования. На международной арене и Медведев (сравнивший паралимпийский скандал с московскими процессами 1937 года), и Путин, и Мутко, и Жуков не перестают повторять, что с допингом мы боремся, с WADA всемерно сотрудничаем, доклад Макларена изучаем, упомянутых там лиц отстраняем, спортсменов с мутными пробами дисквалифицируем… А на внутреннем рынке талдычим про заговор США, про то, что допинг якобы принимают все олимпийцы в мире, здоровые и инвалиды, и даже не вспоминаем о фигурировавших в докладе Макларена скомпрометированных пробах наших паралимпийцев. Не задаём вопрос, кто те спортсмены, за проступок которых сегодня сняты с игр их товарищи. Кто те спортивные врачи, которые давали им допинг. Наказан ли хоть кто-нибудь из упомянутых в докладе Макларена паралимпийцев. Это и есть та самая круговая порука, против которой мы якобы боремся.

Удивительного в этом, к сожалению, мало. Когда расследование допингового скандала ведут те же самые люди, которые по уши в нём замешаны, ни на какой другой результат, кроме криков «Преступление! Наших бьют!» рассчитывать и не приходится.

PPS. Разумеется, я поддерживаю любую разумную инициативу по проведению в России альтернативных паралимпийских соревнований. Главное — чтобы эта затея не вылилась в фестиваль гордости за суверенный допинг.

Оригинал
Красавица и умница Алёна Попова пишет в Инстаграме:

Полицейские на пляже в Ницце заставляют мусульманку снять буркини. Я против архаичных практик, но это не методы борьбы с ними. Мусульманских женщин с рождения загоняют в жесткие рамки и сурово наказывают за отступление от них. В результате женщина начинает четко следовать всем предписаниям – у нее нет ни желания, ни сил этому сопротивляться. И тут приходят полицейские. Начнет эта женщина ходить на пляж в обычных купальниках? Нет. Она просто перестанет ходить на пляж вообще. Бороться нужно с первопричиной, а не со следствием – менять культуру, воспитание и образование. 
Я не говорю, например, о парандже, когда закрытое лицо может нарушать систему безопасности (осложнять работу правоохранительных органов). Буркини же на безопасность никак не влияет. #женщины #праваженщин
Отсюда: https://www.instagram.com/p/BJfU946A5a7/

По существу с этим рассуждением можно спорить, можно соглашаться.
Но самая большая проблема тут — не в буркини/парандже, а в мессианстве, которым одержим примерно каждый первый российский спикер, когда он оценивает зарубежный опыт.

Вдумаемся, что сегодня происходит. Западная Европа столкнулась с проблемой исламизма, и первый раз в жизни там власть и общество задумались о том, что проблема эта — комплексная. То есть теракты в Париже и Ницце — не изолированные явления, связанные с происками далёкого сирийского-иракского ИГИЛа, а побеги того же самого дерева, что и этнические гетто в пригородах Парижа, и «ЕвроПалестина» с её слегка модифицированной зигой, и сатанинские проповеди в мечетях, и нападения на женщин в Кёльне, и паранджа с буркини.

Очень сильно подозреваю (хоть и не настаиваю на этой догадке), что к такой мысли французов подтолкнул не расстрел Charlie Hebdo, не захват заложников в кошерном супермаркете, не Батаклан, не взрывы на Stade de France и не бойня в Ницце, а скромная по своим масштабам резня в Руэне, где двое парней, прихожан местной радикальной мечети, перерезали горло 86-летнему священнику прямо у алтаря церкви Святого Этьена. Судя по реакциям французской прессы на эту расправу, многие в тот день впервые осознали, что исламисты воюют не против Америки, НАТО, колониализма или «крестоносцев», а против христианской цивилизации как таковой. И что терпимость этой самой цивилизации к радикальному исламизму, её уважение к правам мусульман, всю дорогу воспринималось воинами Аллаха как приглашение к эскалации и сдача «неверными» позиций.

Продуктом такого осознания стала потребность французов доказать и идеологам джихада, и всей их пастве, что современная христианская цивилизация — это история не только про «подставь вторую щёку», но и про кто в доме хозяин. В качестве доказательства придумали запрет на ношение буркини. Он, может быть, смешной, нелепый, половинчатый, неэффективный, из-за него жёны и дочери ИГИЛовцев не смогут больше посещать городские пляжи Ниццы, да и в Каннах и Сан-Тропе они станут чувствовать себя неуютно… А может быть, эти самые жёны и дочери впервые задумаются о цивилизационном выборе: хотят ли они жить в европейской стране Франции, по её светским демократическим законам, или им милей Исламское Государство, с ампутацией клитора и ежедневными казнями на площадях. До сих пор им никто не намекал, что выбор именно таков. А после резни в Сент-Этьен-дю-Рувре французы рискнули сделать робкий намёк, запретив сексуальным рабыням наглядно агитировать за сексуальное рабство в общественных местах Французской Республики.

Вполне допускаю, что запрет ношения буркини на пляжах Лазурки — плохая идея. Но вот о чём не надо забывать.

Франция — суверенное государство.
Её законная, демократическая власть ищет действенных ответов на вызовы исламизма.
Она ставит эксперимент, который может привести к тем или иным последствиям. Если последствия окажутся негативными — их цену заплатим не мы, а они, французы, их власть и общество.
У нас в России нет никаких эффективных наработок, которые мы могли бы предложить французам в качестве альтернативы. А проблема неуправляемой радикализации мусульман у нас есть — см. давешнюю реакцию муфтия на отчёт о калечащих операциях в Дагестане, или историю Гюльчехры.

Мы можем издали, совершенно бесплатно и без последствий, наблюдать за последствиями французского эксперимента с запретом буркини. Если он окажется провальным — мы можем посочувствовать и поучиться на чужой ошибке. Если он окажется успешным — мы можем принять этот опыт на вооружение.

Но есть и другой путь — мессианский.
Не предлагать никаких своих решений, не следить за ходом чужих экспериментов. Не учиться ни на чужих успехах, ни на чужих ошибках.
А только поучать, судить ближнего, ставить ему оценки.
Достоевский называл этот странный комплекс «всемирной отзывчивостью».
Но в сборнике «Пословицы русского народа», составленном В.И. Далем, об этой мессианской позе сказано куда менее расплывчато:

Умный любит учиться, а дурак — учить

К слову сказать, на самом популярном в Израиле пляже, тянущемся от Дельфинария до тель-авивского «Хилтона», половину публики составляют как раз мусульманские семьи, которые добираются сюда пешком из арабских кварталов Яффо. У израильской полиции нет ни обязанности, ни желания следить, во что там арабские женщины на пляже одеты. Государство Израиль, где арабы составляют 12% населения, никак законодательно не регулирует ношение хиджаба, никаба, паранджи. У Израиля есть свои способы выявления и нейтрализации борцов за радикальный ислам.

Тем не менее, мне очень интересно, чем закончится французский эксперимент с ущемлением права мусульманской женщины на публичную демонстрацию своего униженного статуса и сексуального рабства. Буду страшно рад, если эксперимент удастся. Узнаю что-то новое, если он провалится. Но совершенно точно не готов давать советы французам, что им запрещать и разрешать гостям в своей стране.

Оригинал

«Исламское государство» — запрещенная в России террористическая организация
25 лет назад, 23 августа 1991 года, изобретатель WWW, британский физик Тим Бернерс-Ли открыл публичный доступ к первому в мире веб-серверу. Физически сервер был запущен на базе Европейского центра ядерных исследований (CERN) около Женевы, где Бернерс-Ли в ту пору трудился, и где он вместе с коллегами разработал серверный софт, получивший название CERN httpd.

Дальнейшее развитие веба вполне описывается формулой, ошибочно приписываемой Махатме Ганди:

Сначала тебя не замечают, потом над тобой смеются, потом с тобой борются, потом ты побеждаешь

В России, у которой особенный путь развития, мы в последние годы наблюдаем как раз третью фазу: активной борьбы государства против Интернета, который объявляют то спецпроектом ЦРУ США, то рассадником убийственных для человеческого сознания идей, то прибежищем террористов всех мастей

В Америке такая фаза тоже была: 20 лет назад обе палаты Конгресса США приняли Communications Decency Act, прообраз российского 139-ФЗ о блокировке сайтов. 8 февраля 1996 года закон подписал президент Клинтон. В июне того же года федеральный суд в Филадельфии признал часть этого законодательства незаконной. Следом такое же решение принял федеральный суд в Нью-Йорке. 26 июня 1997 года точку в споре поставил Верховный Суд США, постановивший, что цензура сайтов в Интернете противоречит Конституции. Конгрессменам пришлось переписать закон, вычеркнув из него те положения, которые забраковали суды. Это не значит, что сайт в США нельзя заблокировать: на недостаток инструментов для борьбы с киберпреступностью в Интернете зарубежные правоохранители не жалуются. Этих инструментов хватает для борьбы со спамом, педофилами, наркоторговцами, вирусописателями — но никакую страницу там нельзя заблокировать просто за критику деятельности госчиновника, за разоблачение коррупции или просто по прихоти замгенпрокурора, без объяснения причин.

Хорошая новость состоит в том, что вся героическая борьба наших суверенных клептократов и держиморд против сегодняшнего юбиляра — ни о чём, потому что веб давно и необратимо победил в России, как и во всём остальном мире. А «особенный путь», активно пропагандируемый пиарщиками суверенной клептократии, — это просто цитата из старого анекдота, где для всех вокруг была суббота, а у раввина — четверг.

Интернет нельзя победить, сколько ни заказывай исследований передового опыта Северной Кореи и Туркмении в этом вопросе. Он уже случился, и он переживёт всех тех, кому это не нравится.

Оригинал

25 лет назад в Советском Союзе случился августовский путч.
Я о нём услышал утром 19 августа 1991 года, по пути из Иерусалима на работу в тель-авивскую редакцию газеты «Маарив».
И подумал: ну, вот и закончилось самая короткая оттепель в истории СССР.
Долго я теперь не увижу Москвы, и друзей моих московских в Израиль не скоро ещё отпустят.

Было такое довольно твёрдое у меня ощущение: что любая попытка на месте СССР построить что-нибудь относительно европейское, с человеческим лицом — без цензуры, запрета на профессии, без диктата однопартийной номенклатуры, без стукачей и засилья спецслужб, без железного занавеса и политруков, без постоянного страха человека перед государством — это ненадолго. Поэтому я в своё время отсюда и уехал…

Потом путчисты оказались без яиц, и их за пару дней смыло потоком истории, а тот «развал страны», которого они пытались избежать, сорвав подписание нового союзного договора 20 августа, от этой их жалкой клоунады лишь ускорился. Сразу же после вывода войск из Москвы о выходе из СССР поочерёдно заявили союзные республики, а спустя ещё 3,5 месяца оттуда вышла и Россия, так что Советский Союз окончательно перестал существовать.

Это, конечно, была большая для меня неожиданность. Человеку, родившемуся в Империи, прожившему там большую часть жизни, трудно поверить, что она закончилась безвозвратно. Даже когда я вернулся в Москву, то, как герой «Жажды жизни» Джека Лондона, продолжал ещё долго прятать сухари в матрас: поселился в квартире на Речном вокзале, главным достоинством которой являлось то, что оттуда можно было в любое время суток за 15-25 минут добраться до международного «Шереметьева». У героя Джека Лондона ушло несколько недель на то, чтобы одолеть свои страхи; я переехал с Речного в Хамовники лишь через 7 лет.

Впрочем, когда (уже в 2010-е) начался проект по воссозданию этой самой Империи заново — сразу ожило в памяти предчувствие из августа 1991-го. Другой вопрос, что в 50 лет всё воспринимается не так, как в 25. Тогда мне казалось, что свобода — это уехать. Сегодня мне кажется, что свобода — это не бояться. И эту свободу сотни тысяч россиян обрели именно в августе 1991, выйдя на улицы города, запруженного танками и бронемашинами. А интересный вопрос — много ли от той внутренней свободы осталось в нас четверть века спустя.

Оригинал

Вчерашнее выступление протоиерея Всеволода Чаплина на «Эхе Москвы» наделало предсказуемо много шума. Мне, конечно, весьма симпатичен отклик портала «Православие и мир», напомнившего христианам, почему им не с руки одобрять репрессии. Но, если говорить прямым текстом, а не притчами, то Чаплин тут совершенно в своём праве. Его не только не за что привлекать к  ответственности, но и давать его высказываниям моральную оценку — неуместно.

2546726

Стороннику любой из авраамических, монотеистических религий свойственно, в отличие от язычника, исходить из аксиомы, что Господь Бог, сотворивший мир и всё живое в нём — всемогущ. Из этого допущения вполне логично и закономерно следует именно тот вывод, который озвучил в своём выступлении отец Всеволод. Если мы убеждены, что Бог был в состоянии спасти Россию, скажем, от Тамерлана, а евреев — от погрома в Сузах и от казней египетских, то совершенно логично предположить, что Он мог защитить Россию от ГУЛага, Европу — от Гитлера, армян — от резни 1915 года, евреев — от Холокоста, а жителей Кампучии, Руанды, Уганды и Дарфура — от геноцида. Если Господь не вмешался в ход этих трагедий, если Он многократно допускал гибель невинных от рук злодеев — и в ветхозаветные времена (см. Плач Иеремии), и в новозаветные (см. избиение младенцев, казнь Христа и апостолов), и в последующие 1900 лет, то тут одно из двух. Либо Господь не всемогущ, либо Ему так было угодно.

Принимая всемогущество Господне за аксиому, приходится заключить, что так Ему было угодно. Чуть перефразировав это умозаключение, получаем ровно тот самый тезис, который протоиерей озвучил в эфире «Эха Москвы»: массовые убийства — дело богоугодное.

И право отца Всеволода в это верить, и его право публично заявлять о собственной вере защищено Конституцией РФ.

Если мы хотим доказать, что отец Всеволод заблуждается или кривит душой — стоит просто привести аргументы, возражения по существу, конкретные указания на изъяны в его немудрящих логических построениях. Человеку, знакомому с текстом Библии, не составит труда объяснить тем же самым слушателям «Эха Москвы», что не все истории, рассказанные в этой книге, даны верующим как эталон правильного поведения и пример для слепого подражания. Скажем, в четвёртой главе книги Бытие мы читаем, что первый человек, родившийся на Земле, из зависти убил родного брата, и Бог ему никак в этом не помешал. Более того, Каин за это действие не подвергся никакому серьёзному наказанию: он спокойно поселился к востоку от Эдема, завёл жену, родившую ему детей, и основал для своего потомства город, который назвал в честь своего старшего сына. По логике Чаплина, это означает, что братоубийство — дело в высшей степени богоугодное.

А во второй главе той же самой книги мы читаем, что до грехопадения «были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились» (Бытие 2:25). Если взять на вооружение логику отца Всеволода, то место всякого праведника — на нудистском пляже. Остаётся лишь порадоваться, что он сам до этого простого силлогизма не додумался: пожалуй, никто из нас не нагрешил достаточно, чтоб быть приговорённым к созерцанию протоиерея на нудистском пляже.

В сегодняшней России первое, что приходит в голову людям, услыхавшим или прочитавшим неуклюжие силлогизмы протоиерея о богоугодности геноцида — 282-я статья УК, по которой Чаплина можно теперь привлечь. Но история человечества знает немало примеров, когда людей вместо открытого спора по существу подвергали репрессиям за их взгляды. В Римской империи за публично высказанные убеждения казнили христиан, в Советском Союзе сажали генетиков. Если бы эти меры были сколько-нибудь эффективны, Европа сегодня была бы сплошь застроена храмами Афины и Юпитера, а студенты на биофаке МГУ вместо хромосом изучали бы теорию самозарождения жизни в немытых колбах товарища Лепешинской.

Истина рождается в спорах, а не в кабинетах следователей СКР или совещательных комнатах райсудов.

Оригинал

«Пакет Яровой-Озерова», как известно, подписан президентом и вступил в законную силу. Первым «пробным шаром» в рамках его исполнения стало привлечение к административной ответственности 25-летнего кришнаита Вадима Сибирева из города Дзержинск. Он был задержан в Карачаево-Черкесии за распространение «Бхагавад-Гиты» и проповедь вайшнавизма. В соответствии с «антитеррористическими» поправками Яровой молодого человека пытались осудить за «миссионерскую деятельность», за которую у нас теперь положен штраф до 50.000 рублей.



В своём объяснении задержанный кришнаит написал, что, по его мнению, «миссионерством» в российском законе признается деятельность религиозных объединений или их уполномоченных представителей, а не личная деятельность граждан по реализации своих конституционных прав.

Хорошая новость состоит в том, что мировой суд Черкесска вчера прекратил административное дело в отношении Вадима Сибирёва, за отсутствием в его действиях состава и события правонарушения, предусмотренного «антитеррористическим» законодательством Яровой-Озерова. Любопытно, что юрист-правозащитник Михаил Фролов, представлявший интересы кришнаита в черкесском суде, — однофамилец (если не родственник) юной прокурорши, которая вчера обвиняла меня в экстремизме.



Другим следствием «пакета Яровой» стал приказ ФСБ России от 19 июля 2016 года за № 432. Он призван урегулировать порядок «сбора ключей шифрования» у так называемых «организаторов распространения информации». Эта процедура вызывает у специалистов не меньше вопросов, чем пресловутый реестр сайтов с посещаемостью больше 3000 человек в день, создание которого, как мы помним, было предусмотрено в 97-ФЗ, во исполнение предыдущего «антитеррористического пакета Яровой», пролоббированного ФСБ якобы в ответ на взрывы в Волгограде. Реестр, как мы знаем, должен был вести Роскомнадзор, который сразу же заявил, что не собирается страдать этой фигнёй. Сайтов, подпадающих под критерии 97-ФЗ, в мире насчитывается не одна сотня миллионов. То есть требование о создании реестра, где бы значилась контактная информация владельцев всех этих ресурсов, невыполнимо чисто физически. Как и «антитеррористическое» требование об обязательной паспортизации всех пользователей публичного WiFi, про которое Минкомсвязи, помнится, давало официальное разъяснение: ну да, в законе написан бред, но собака лает — ветер носит. Мы будем настаивать на авторизации по сим-карте, предполагая, что её в России нельзя купить без паспорта, гыгы.

Со «сбором ключей шифрования» намечается очень похожая фигня, только отбояриваться от глупых требований «антитеррористического пакета» придётся уже не Роскомнадзору (который сразу заявил: закон принимали не мы), а тем самым чекистам, которые этот сбор ключей собственноручно пролоббировали.

Леонид Волков сегодня предметно разбирался с техническими аспектами «Приказа № 432»
, реестром «организаторов распространения информации» и реальными перспективами реформ в деле слежки ФСБ за нашими чатами. Не хочу пересказывать этот длинный и забавный текст, но вывод о том, что чекисты намылились откосить от исполнения своего же собственного законопроекта прямо напрашивается. Возможно, самое интересное открытие Волкова — что ни один мессенджер, российский или зарубежный, сегодня в реестре «организаторов распространения информации» не значится.

Собственно, не в первый раз спецслужбы разинули рот на кусок, который им не только не прожевать и не переварить, но даже и не откусить. Их поведение в этом смысле очень сильно напоминает поведение Дракоши на шоколадной фабрике из мультика «Сладкая сказка». Тут можно, конечно, задать вопрос: а на х..на тогда они этот пакет продавливали? Про это читайте в постах о коррупционной составляющей «пакета Яровой».

Оригинал

До трёх часов ночи вчера читал сводки из Мюнхена.
Торговый центр, в котором неизвестные в пятницу расстреляли посетителей, называется Olympia, поскольку расположен через дорогу от того самого Олимпийского парка, где палестинские террористы в 1972 году захватили в заложники израильских спортсменов.

Тот теракт закончился гибелью всех 11 захваченных израильтян, из-за вопиющей некомпетентности баварских полицейских, поочерёдно проваливших все этапы операции по их освобождению. Череда неудачных попыток отбить заложников (включая побег полицейской группы захвата в полном составе с места засады) завершилась беспорядочной ночной перестрелкой между полицией и террористами на лётном поле авиабазы в Фюрстенфельдбруке. К тому моменту, когда полицейским удалось застрелить пятерых палестинцев и взять трёх террористов живьём, все заложники были уже убиты. Также террористы успели застрелить немецкого полицейского и взорвать гранатой вертолёт с телами заложников. Ещё двое полицейских были ранены в ходе перестрелки огнём своих же товарищей (у снайперов не было ни приборов ночного видения, ни рации, ни бронежилетов, ни даже знания о местоположении друг друга). Спустя 40 лет после этой трагедии в архивах правительства ФРГ оставалось 3808 папок с засекреченными документами об обстоятельствах этой трагедии. Но считается, что именно этот мюнхенский теракт 1972 года заставил западноевропейские спецслужбы создавать специализированные части спецназа для противодействия террору.

Когда я читал пятничную хронику событий в Мюнхене, было трудно избавиться от ощущения, что в уровне подготовленности тамошней полиции к таким событиям за 44 года никаких изменений к лучшему не произошло. Такая же беспорядочная суета, неспособность отличить террористов от жертв, невозможность установить личности стрелков, тип используемого оружия, даже количество нападающих… Такое впечатление, что доступа к видео с камер наблюдения в торговом центре и вокруг него у полиции нет вообще. К трупу напротив входа в «МакДональдс» полиция 5 часов боялась приблизиться: вдруг у него в рюкзаке взрывчатка? Про робота, который используется для дистанционного выявления и уничтожения взрывчатых веществ, в Мюнхене, конечно, слышали, но привлечь его к операции удалось лишь заполночь.

При этом во всех районах Мюнхена прекратили работу городского транспорта, эвакуировали железнодорожный вокзал (в паре километров от места стрельбы), а в Олимпийском парке остановили музыкальный фестиваль, обыскали всех зрителей и погнали их пешком по улицам, в позе «руки за голову». Зато всех посетителей торгового центра загнали на пятый этаж и долго оттуда не выпускали. Вся эта бурная деятельность сопровождалась потоком противоречивых сообщений от полиции в Твиттере и призывов к населению. Просили, например, не комментировать происходящее и не строить догадки в официальном фейсбуке мюнхенской полиции, потому что это «мешает нам работать». Ещё просили воздержаться от фотографирования полицейских и выкладывания их фото в соцсети — чтобы преступники не могли их «опознать»; после таких заявлений уже не очень понятно, кто там на кого охотится. В паре с этой просьбой впечатлил соседний призыв к горожанам: постить в Твиттере со специальным хэштегом «открытая дверь» адреса мюнхенских домов, где прохожие могут укрыться. Когда по городу среди ночи предположительно разгуливают в неустановленном количестве вооружённые террористы, уже успевшие расстрелять девять жителей и ранить ещё 16 — очень логично отпирать двери домов и публично сообщить адреса всему миру в Твиттере… А потом, ближе к двум часам ночи, то есть через 7,5 часов после начала стрельбы в торговом центре, полиция вдруг заявила, что стрелок был всего один, и он застрелился ещё в восемь часов вечера. В 01:45 возобновилось движение транспорта по городу. Все свободны, всем спасибо.

Общая картина вчерашней «операции» состоит в том, что полиция своими мерами безопасности поставила на уши полуторамиллионный город и парализовала транспортное сообщение в городской агломерации с населением в 5,8 млн человек. (Забавно, что закрыть аэропорт при этом никому в голову не пришло). Вся эта свистопляска с эвакуацией вокзала, разгоном музыкального фестиваля и вышвыриванием людей из общественного транспорта на улицы в час пик имела целью защитить жителей от одного 18-летнего иранца, который к тому времени давно уже застрелился и лежал мёртвый посреди улицы, просто полиция боялась к нему подойти и опознать, ей проще было вокзал эвакуировать. При этом сообщается, что в «операции» приняли участие 2000 немецких силовиков. Почему такой дивизии не пришло в голову просто обеспечить охрану транспортных узлов, ума не приложу.

Конечно, нам теперь расскажут, что террорист не имел никаких сообщников, что он абсолютно не связан с Исламским Государством (организация запрещена в России), а полиции, не совершившей за всё время этого кризиса ни одного полезного и осмысленного действия, раздадут ордена за спасение отечества.

Но даже если действительно вчерашний смертник был совершенным одиночкой, то за неуклюжими действиями 2000 немецких силовиков по его поимке наблюдал весь мир. Включая и полевых командиров того самого ИГ. Которые теперь хорошо представляют себе ход мыслей, уровень адекватности и эффективности тех сил, которые им противостоят. И могут всё это учитывать при подготовке новых атак.

Возвращаясь к истории 1972 года, стоит вспомнить, что сделали власти ФРГ, когда операция по освобождению заложников провалилась. Они немедленно назначили тайную встречу с политическим руководством Чёрного Сентября и договорились, что Германия признает ООП, а преступники за это перестанут совершать теракты на её территории. Частью этих договорённостей стала инсценировка ещё одного теракта, который дал немцам удобный предлог освободить всех трёх участников Мюнхенской бойни, захваченных живыми. Они отправились в Ливию, были там приняты как герои, дали пресс-конференцию и пообещали продолжать борьбу. Но в Германии с тех пор действительно палестинских терактов не было.

Возможно, когда Ангела Меркель обещает «справиться», она думает, что с ИГИЛ сегодня этот фокус можно повторить. Очевидно, в немецком опыте борьбы с террором полюбовный сговор с террористами оказался более эффективной мерой профилактики, чем вооружённая борьба. Но мне почему-то кажется, что с ИГИЛом этот номер у них не прокатит. И после всех похвал героическим силовикам, обосравшимся вчера в Мюнхене, придётся снова задуматься о создании эффективных частей спецназа.

Оригинал

Как я и предполагал, авиакомпания «Победа» в очередной раз не поскупится на услуги адвокатов: вынесенное в начале недели по её иску решение Московского арбитражного суда будет обжаловано.



Догадаться об этом было не слишком сложно, потому что в картотеке Московского арбитража накоплен обширный архив дел с участием лоукостера — там все тяжбы всегда идут по одной схеме. Всякий раз, когда «Победа» получает предписание надзорного органа об устранении нарушений действующего законодательства, она обжалует его в первой инстанции, затем в апелляционной и, наконец, подаёт кассацию в арбитраж Московского округа.

Результат рассмотрения исков «Победы» к регуляторам всегда одинаков: она их проигрывает в трёх инстанциях из трёх возможных. Нет оснований думать, что на этот раз что-нибудь изменится. Рано или поздно случится финальное заседание, на котором компанию окончательно обяжут соблюдать Федеральные авиационные правила, действовавшие на момент её учреждения. И в «Победе» уже начали строить планы, как наказать пассажиров, когда этот чёрный день настанет.

Вариантов им приходит в голову не очень много, чтобы не сказать — всего один: поднимать цену билетов. Ровно этим «Победа» своим будущим пассажирам и пригрозила. По предварительной оценке представителей авиакомпании, её легендарный базовый тариф в 999 рублей из-за бесплатного провоза дамских сумочек удвоится, а средняя цена билета вырастет примерно на треть, с нынешних 3000 рублей до 4000. Таковы суровые законы бизнеса, рассказывают нам в авиакомпании, которая на доплатах за разные виды багажа сегодня получает до 30% своей общей выручки. Кстати сказать, в начале месяца эти же «суровые законы» уже заставили перевозчика увеличить на 1300 рублей плату за каждый пакет из duty free в ручной клади, безо всякой связи с дамскими сумочками и решениями арбитражных судов. Пронести пластиковый пакет из duty free на борт «Победы» стоит теперь 35 евро или 2000 рублей — вместо 700 рублей в июне. Зачем поднимать цену на треть, если можно сразу втрое, это ж лоукостер как никак…

Я уже не раз писал здесь о том, что к «законам бизнеса» правила перевозок лоукостера «Победа» не имеют даже самого отдалённого отношения. Во вчерашних «Ведомостях» про это можно прочитать прекрасный разбор, под предельно доходчивым названием «Почему «Победа» не настоящий лоукостер». Вкратце суть сводится к тому, что практики этого перевозчика основаны на решительном отрицании самой бизнес-модели дешёвых перевозок. Низкая цена билетов в этом сегменте обеспечивается двумя приёмами: с одной стороны, экономией на всей логистике, с другой — широким ассортиментом дополнительных платных услуг, позволяющих поднять выручку с каждого рейса. В корпоративном отчёте EasyJet об успехах за 2015 финансовый год читаем, что рост прибыли (на 18,1%) и дивидендов (на 21,6%) почти наполовину обеспечен экономией 46 миллионов фунтов на операционных издержках. А «Победа» отказывается от экономии на логистике ради тех злосчастных сборов за багаж, которых ей не получить при электронной регистрации пассажиров на рейс. Поэтому она вынуждена держать в каждом зале вылета по три стойки регистрации с живыми сотрудниками. Из-за этих же фокусов с правилами «Победа» вынуждает пассажиров сдавать в багаж те предметы, которые у любого другого перевозчика путешествуют в салоне. То есть там, где EasyJet и RyanAir экономят время, своё и пассажиров, приучая брать в дорогу поменьше вещей, «Победа», наоборот, стопорит процессы регистрации, посадки на рейс и вылета, вынуждая людей отправлять багажом сумки и полупустые чемоданы…

Что же касается дополнительных платных услуг, из которых все лоукостеры в мире субсидируют низкую цену своих билетов, «Победа» этим источником дохода вообще не интересуется. На её борту ни за какие деньги не получить ни чая, ни минералки, не говоря уже о товарах беспошлинной торговли или брендированной сувенирке. Вместо борьбы за повышение собственной выручки — одна забота о неудобстве пассажиров. Вместо стимулирования платёжеспособного спроса на дополнительные бонусы (принесшие в прошлом году EasyJet 60 миллионов фунтов дополнительной выручки к предыдущему периоду) — неуклюжие попытки под любым предлогом штрафовать пассажиров за вещи, которые у всех остальных авиакомпаний бесплатны.

В общем, история с авиакомпанией «Победа» оказалась ещё более запущенной, чем я предполагал изначально. Дело там не только в унижении пассажиров и выколачивании бабла. А ещё и в том, что руководство этой компании, в силу не слишком понятных мне причин, полностью освобождено вообще от любых соображений бизнес-логики, рентабельности и здравого смысла. Считать деньги они не умеют и не хотят. Не приучены думать о пользе, выгоде и репутации. А про ту омерзительную, скандальную историю, с которой началась последняя полоса медийных злоключений «Победы», её представители сделали вчера совершенно гениальное заявление. Оказывается, та «нарушительница общественного порядка», которую вместе с мужем и грудным ребёнком сдали во «Внуково» полиции по прилёте из Милана, имела полное законное право занять свободные места. Выясняется, что по правилам перевозок «Победы» россиянку с грудным ребёнком обязаны были посадить вместе с мужем, и даже не брать за это дополнительных денег.

В авиакомпании заявили, что на рейсах «Победы» ребенок до 12 лет обязательно получает место рядом с одним из родителей или с сопровождающим лицом без взимания дополнительных сборов, — передаёт Интерфакс. То есть официально признано, что все участвовавшие в этой гнусной расправе над молодой русско-итальянской семьёй сотрудники «Победы» — и колл-центр, и сотрудница на стойке регистрации, и стюардесса, и КВС — отказываясь посадить семью с трёхмесячным младенцем вместе на свободные места, нарушали собственные же внутренние правила компании.

Признание, конечно, похвальное, и лучше поздно, чем никогда. Но до этого официальные представители «Победы» две недели кряду нам талдычили, что просьба пассажиров посадить их вместе нарушала все мыслимые и немыслимые законы и правила безопасности. В официальном комментарии «Победы» от 08.07.2016 вспоминают и про необходимость платить за допуслуги, и про договор перевозки, и даже про интересы «страхования на время полёта». А вчера те же самые люди вдруг официально признают, что причиной конфликта стало грубое, повторное и ничем не мотивированное нарушение действующих правил перевозки детей до 12 лет на борту «Победы» их же сотрудниками. Честно говоря, я не могу знать, когда именно они больше врали — 8 июля, вчера, или оба раза одинаково. Меня эта ситуация с опровержением опровержения умиляет больше как бизнес-кейс. Люди, оказавшиеся на гребне медиа-скандала, ухитряются сделать сразу два взаимоисключающих публичных заявления, каждое из которых внушает серьёзные сомнения в лояльности сервиса к пассажирам — а вместе два этих наброса создают впечатление полного неадеквата и невменоза. Я, честно говоря, не доверил бы людям, у которых такая беда с принятием решений, даже управление детским трёхколёсным велосипедом. Не говоря уже об авиакомпании.

Оригинал
Сегодня утром присяжные Приморского краевого суда оправдали группу «приморских партизан» по четырём эпизодам убийства, которые им инкриминировались на предыдущем процессе. Двое обвиняемых — Алексей Никитин и Вадим Ковтун, которые только по этим эпизодам и обвинялись, — после оглашения вердикта присяжных были освобождены из-под стражи в зале суда. По первому приговору Вадим Ковтун был осужден на 8 лет заключения, Никитин — на пожизненное лишение свободы. Ковтун по ложному обвинению провёл за решёткой 6 лет и 6 недель, Никитин — 6 лет без 11 дней. Ковтуна при задержании избили так, что он попал в больницу с сотрясением мозга и отбитой почкой. Но признаний так и не добились: молодой железнодорожник, к 24 годам дослужившийся до начальника станции Кабарга, никакого отношения к деятельности «партизан» не имел. Даже под пытками ему нечего было рассказать про подпольную ячейку, один из руководителей которой приходился ему старшим братом.

Повторный процесс над «приморскими партизанами» был назначен в связи с тем, что Верховный Суд РФ, ознакомившись с жалобами осуждённых по первому процессу, не увидел в приговоре улик и доказательств по эпизоду с убийством четырёх жителей Кировского района Приморья осенью 2009 года. Присяжные в краевом суде, заново рассмотрев аргументы обвинения, нашли их полностью бездоказательными и вынесли оправдательный приговор.

Всё это — история не про какую-нибудь «всенародную поддержку» приморской группировке со стороны «простых людей» со скамьи присяжных, измученных полицейским произволом. Трудно заподозрить членов Верховного Суда РФ в тайной симпатии к убийцам милиционеров. Речь идёт в первую очередь о вопиюще низком качестве российского правосудия, где обвинение вообще не утруждает себя доказательствами, зная, что обвинительное заключение войдёт в приговор суда целиком, включая все грамматические и синтаксические ошибки, допущенные прокурорами и следователем на предыдущем этапе. При таком уровне прокурорской вседозволенности и безответственности не вызывает удивления та волшебная лёгкость и простота, с которой на «приморских партизан» навесили четыре лишних трупа. А поскольку убитые были наркоторговцами и в момент гибели охраняли конопляное поле, к обвинению легко присочинили похищенную машину и мешок травы в качестве имущественного мотива. Откуда взялся тот мешок, и куда «партизаны» его потом девали — обвинение придумывать поленилось, а то бы в деле мог фигурировать ещё и сбыт наркотических веществ в особо крупных размерах. Но для пожизненного Никитину и 8 лет Ковтуну обвинителю хватило этого воображаемого мешка, чтобы подпереть повешенное на них убийство корыстным намерением.

По большому счёту, в абсолютно любом уголовном деле, рассмотренном российскими судами, можно при внимательном исследовании формулы обвинения обнаружить хромоту доказательной базы. Это в равной степени касается и тяжких уголовных дел с гигантскими сроками, и таких опереточных историй, как мой собственный процесс по 282. Я ведь, когда писал пост про Сирию, имел преступный умысел на возбуждение ненависти либо вражды к национально-территориальной группе «сирийцы». Так сказано в обвинительном заключении. И обличает этот мой преступный умысел красивая женщина-прокурор, которая первый раз в жизни меня в глаза увидела на судебном заседании 4 июля, через 8 месяцев после события. Как вы думаете, чем она собирается доказывать федеральному судье Найдёнову этот мой преступный умысел? Энцефалограммами моего мозга за 01.10.2015? Результатами проверки моих показаний на детекторе лжи? Свидетельствами знакомых, которые слышали от меня, что я собираюсь возбудить ненависть либо вражду? Распечатками моей переписки, в которой я кому-то сообщаю о преступном намерении? Да ну вот ни разу. Просто, по её мнению, преступный умысел в доказывании не нуждается, потому что на практике в 99,3% случаев российского судопроизводства эта формулировка переезжает из обвинительного заключения в приговор методом Copy/Paste.

А помните ли дело Pussy Riot, по которому две молодые женщины и матери отмотали пресловутую «двушечку»? С этим делом Верховный Суд РФ в своё время тоже разбирался. И обнаружил ровно ту же самую беду:

Доказательств, свидетельствующих о том, что Толоконникова Н.А. и Алёхина М.В. при совершении хулиганских действий в Храме руководствовались мотивом ненависти в отношении какой-либо социальной группы, суд в приговоре не привёл, — отмечается в постановлении ВС РФ от 10 декабря 2013 года. Это дивное открытие — о том, что преступный мотив в приговоре участницам Pussy Riot высосан из детородного пальца — Верховный Суд сделал через полтора года после заключения Толоконниковой и Алёхиной под стражу, за две недели до их освобождения по амнистии.

А если б Верховный Суд РФ заглянул в приговор Самодурову и Ерофееву, осуждённым по 282-й статье кураторам художественной выставки «Запретное искусство-2006», то мог бы ровно то же самое сказать про доказательную базу «преступного умысла», найденного Таганской межрайонной прокуратурой в действиях двух пожилых и уважаемых искусствоведов. Никто Сергея Бабурина и погромщиков из «Народного собора» на ту выставку не звал, ни в каких церквях и культовых сооружениях она не рекламировалась, а адресована была поклонникам творчества Ильи Кабакова, Леонида Сокова, Александра Косолапова, Михаила Рогинского, Вагрича Бахчаняна, групп «Синие носы» и ПГ. Никакого экстремизма их картины в себе не содержали и не содержат, да и созданы они в основном за много лет до принятия любых российских законов об экстремизме и оскорблении чувств… Но в юридической системе, где субъективная сторона преступления не нуждается в доказывании, все эти аргументы суду не интересны.

Пользуясь случаем, хочу напомнить, что художник Пётр Павленский, узнав о присуждении ему премии имени Вацлава Гавла, обещал перевести её денежную часть в фонд юридической защиты обвиняемых по делу «приморских партизан». У Павленского — фантастическое чутьё на несправедливость и подлость власти: он же не мог знать, сидя в московском СИЗО в мае этого года в ожидании собственного приговора, какой вердикт вынесут сегодня присяжные Приморского крайсуда. Просто он понимал, что люди, обвиняемые по этому делу, не могут рассчитывать на справедливое рассмотрение по существу, что суд против них предвзят и предубеждён, а у них при этом элементарно нет денег на нормальную юридическую защиту, что адвокаты по назначению — те же прокуроры, действиями своими они поддерживают обвинение и не мешают дознавателям пытать их подзащитных…

Оргкомитет премии Гавла страшно перепугался имиджевого ущерба, заморозил перевод Павленскому денег и в итоге аннулировал решение о его награждении. Так что теперь Павленский сам собирает в Интернете деньги на юридическую защиту осужденных. Для этого он создал сайт:
http://www.partizans.org/
Денег он хочет собрать ровно столько, сколько заныкали организаторы премии Гавла: 876 тысяч рублей.
Сбор идёт плохо и трудно: к этой минуте собрано всего 109 тысяч.
Но я надеюсь, что сегодняшний вердикт Приморского крайсуда многим откроет глаза.
Юридическая защита «приморских партизан» не имеет никакого отношения к вопросу о допустимости вооружённого насилия. Это история про людей, которые, возможно, сидят за чужие преступления.
Про людей, которых Верховный Суд РФ и Приморский крайсуд уже признал ложно обвинёнными в убийствах, которых они не совершали.
С Павленским можно соглашаться, можно спорить, но деньги он собирает не на закупку оружия для новых нападений на милиционеров. Он собирает деньги на то, чтобы люди в России не получали пожизненные сроки за убийства, при которых они даже не присутствовали. На то, чтобы независимые адвокаты мешали пытать и калечить подозреваемых, выбивая из них признания.
По-моему, это достойная цель.
Ретвиты и кросспосты про сайт www.partizans.org приветствуются.

Оригинал

Недавно писал здесь о волшебных порядках авиакомпании «Победа», наказывающей пассажиров за желание сэкономить на цене билета. Как выясняется, эти причуды перевозчика вступили в неразрешимое противоречие с Федеральными авиационными правилами от 10.10.2007, и Ространснадзор ещё в феврале предписал дочке «Аэрофлота» устранить нарушения. Авиакомпания обратилась в Московский арбитражный суд, где вчера случилось рассмотрение дела по существу.

Хотите верьте, а хотите проверьте, но этот суд, как и все предшествующие, «Победа» проиграла вчистую. Арбитражная судья Екатерина Аксёнова оставила в силе все пункты предписания надзорного ведомства. Это значит, что «Победе» вменяется в обязанность начать кормить пассажиров на борту своих рейсов и перестать требовать с них доплату за рюкзаки и женские сумки как за отдельные места багажа.

К сожалению, вопрос о хамстве обслуживающего персонала авиакомпании пассажирам не рассматривался (хотя и на это в Ространснадзор поступают жалобы).

Значит ли вчерашнее судебное решение, что «Победа» впредь изменит свои хамские порядки? Прежний опыт не даёт нам ни малейших оснований для такого оптимистического прогноза. Как я уже писал, политика дочки «Аэрофлота» в этом вопросе является принципиальной и совершенно сознательной. И хотя «Победа» не жалеет денег на адвокатов, оспаривая каждое предписание надзорных органов в арбитражных судах трёх инстанций, исполнять судебные решения по собственным искам она не торопится. Первый протокол об административном нарушении в связи с незаконным взиманием платы с пассажиров за ручную кладь был составлен в отношении «Победы» ещё 7 мая 2015 года. Постановление о виновности «Победы» в совершении правонарушения, ответственность за которое предусмотрена ч.1 ст. 14.8 КоАП РФ, вынесено 2 июня 2015 (со ссылкой на всё тот же п. 135 Федеральных авиационных правил о нормах бесплатного провоза ручной клади). Арбитражный суд г. Москвы, где «Победа» это постановление обжаловала, 2 ноября 2015 года в иске авиакомпании отказал, подтвердив решение о её виновности. Не добившись успеха в первой инстанции, авиакомпания тут же подала апелляцию, снова проиграла, направила кассационную жалобу в Арбитраж Московского округа — и проиграла дело в третий раз, исчерпав все возможности судебного оспаривания. С тех пор прошло 5 месяцев, но «Победа» так и не почесалась привести свои нормы по перевозке багажа в соответствие с действующим федеральным законодательством.

Логика тут — ровно та самая, которую доходчиво объяснил в своём посте Илья Варламов: во время выполнения воздушной перевозки у пассажира не существуют никаких прав. Ни тех, что прописаны в федеральных законах, ни тех, которые он будто бы получил, приобретя билет. С него могут в любой момент потребовать дополнительной платы, его могут не пустить в самолёт или снять с рейса, если он откажется платить незаконный сбор (как случилось с членом Общественной палаты Дмитрием Чугуновым, по жалобе которого вынес своё февральское предписание Ространснадзор).

Лекарств от этой болезни существует ровно два: юридическое и рыночное. Например, в США пассажир может обратиться в суд с иском против авиакомпании, взыскав с неё не только моральный ущерб, но и штрафную компенсацию (punitive damages) за неправомерные действия экипажа. Например, гражданка США Саманта Каррингтон, которую бортпроводники сняли с рейса и передали ФБР по надуманному подозрению в «терроризме», в 2006 году отсудила у авиакомпании Southwest Airlines 2,5 миллиона долларов морального ущерба и 25 миллионов штрафа, вся цель которого — отучить авиакомпанию злоупотреблять бесправием пассажиров на борту. О подобных вердиктах в России мне ничего не известно.

Рыночное лекарство заключается в банальной конкуренции между воздушными перевозчиками. Если погуглить отзывы пассажиров об авиакомпании «Победа», то первой же ссылкой, не заходя ни на какой сайт, увидим её красноречивый потребительский рейтинг: 2,25 по пятибалльной шкале, на основании отзывов 10.240 пассажиров (чисто для сравнения: у «Аэрофлота» — 4,3 балла на основании 31.743 откликов). Положительные отзывы о «Победе» поступают в основном от таких платонов каратаевых, которые накануне начитались ужасов об этом перевозчике, переложили вещи из рюкзака в портфель, предоплатили все дополнительные услуги, и в итоге полёт у них прошёл нормально, чем они остались приятно удивлены. Понятно, что при такой репутации у перевозчика любой пассажир, который имеет возможность выбирать, откажется от медвежьих услуг «Победы». Но это, как я уже объяснял, входит в задумку материнской компании. Пассажиров лоукостера сознательно приучают, что дешёвый сервис качественным не бывает. И ни Ространснадзор, ни Московский арбитражный суд ничего с этим поделать не может.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире