nossik

Антон Носик

21 июня 2017

F
Совершенно точно я вчера в прямом эфире «Серебряного дождя» угадал, откуда у Путина взялась та переозвученная видеозапись из февраля 2013 года, снятая с борта американского Apache AH-64 в Афганистане, которую он показал Оливеру Стоуну и выдал за «работу нашей авиации» в Сирии в году 2016-м.

Я сказал, что эту «куклу» президенту, очевидно, подсунули те же самые жулики-фотошопперы из графического отдела Минобороны, за разоблачение топорной работы которых ровно год назад посадили тюменского блоггера Алексея Кунгурова. В одном его посте рассказывалось, как эти же мастера виртуальной войнушки выдавали бомбёжку зернового элеватора в Сирии за уничтожение нефтехранилищ Исламского Г.

В декабре Кунгуров за свой пост получил 2 года колонии общего режима по 205-й террористической статье, но в СИЗО его упекли ещё 20 июня, до предъявления обвинения, на стадии предварительного следствия. Докопались до того, что он из-под подписки о невыезде отлучался в соседний город лекции читать — и изменили меру пресечения с подписки на полноценную тюрьму. Ибо цель тюменского УФСБ изначально состояла в том, чтобы Кунгурова упечь, так что приговора для этого не стали дожидаться. В настоящее время «РосЕвроСуд» Алексея Навального готовится обжаловать приговор Кунгурова в ЕСПЧ.

Сегодня некто Дмитрий Песков полностью подтвердил мою вчерашнюю догадку о происхождении палева с переозвученным роликом.

Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что видеозапись с авиаударами, которую Владимир Путин показал режиссеру Оливеру Стоуну, ему передал министр обороны Сергей Шойгу.

«Могу подтвердить, это действительно материалы нашего министерства обороны. Это часть доклада президенту, министр обороны давал это президенту», — сказал Дмитрий Песков.


В очередной раз подтвердилась правота Клода-Адриана Гельвеция: знание некоторых принципов избавляет от необходимости знания многих фактов. Если всему миру про наши операции в Сирии врёт Министерство обороны, уместно предположить, что и Путину про это врёт оно же.

Ту серию, в которой Путин демонстрирует Оливеру Стоуну борьбу с терроризмом в Сирии, в России покажут по Первому каналу буквально сегодня вечером. Переозвученное видео, которое Путин показывал режиссёру, смотрим здесь:
https://www.youtube.com/watch?v=2RDlaoVSp34
Оригинальное афганское видео американской военщины, которое кудесники Минобороны выдали за свои сирийские успехи, с 27 февраля 2013 года доступно на видеоканале AH64apachereaction, где его за последние 52 месяца успели посмотреть 1,4 млн человек. Очевидно, В.В. Путина и Оливера Стоуна среди них не было:
https://www.youtube.com/watch?v=hWuP6dmYOE0

Но самое удивительное в той сцене с липовым видео для доверчивого Стоуна — это Путин, ловко управляющийся со смартфоном. Мы так привыкли за последние 17 лет, что нацлидер забанен на Гугле и в Википедии, узнаёт все новости в распечатке, компьютер использует только настольный, с системным блоком под столом, и т.п. архаика, а тут вдруг здравствуйте, нате вам, смартфон, тачскрин, высокие технологии…

Приходится предположить, что у этого смартфона просто нет выхода в Интернет. Естественно, ролик Путин показывал не  из Сети, а с локального диска устройства. А сеть, к которой цепляется этот девайс — суперзащищённый ведомственный канал связи, надёжно защищённый от внешнего проникновения. Целая рота специально обученных шалтай-болтаев несёт круглосуточную вахту, охраняя его секретность. То есть это такая карманная версия северокорейского Интернета, в которой живёт Главный Юзер Страны. Где нет никаких опасных для русского человека Гуглов и Википедий, а все видеоролики доставляются в переозвученном и перемонтированном варианте.

Оригинал

В крови шестилетнего мальчика, которого сбила во дворе у дома, переехала двумя колёсами «Соляриса» и протащила под кузовом машины подруга подмосковного криминального авторитета, судебные эксперты нашли 2,7 промилле этилового спирта. Общественность в шоке. Даже патриотическая её часть не сообразила сразу записать отца ребёнка в «сторонники Навального», а сдуру возмутилась и потребовала разобраться.



В чём тут разбираться, непонятно совершенно. Российские судебные эксперты — это вполне реальный аналог мифических «британских учёных». То есть нет такого вздора или дичи, который они бы не готовы были скрепить своей подписью. Их, собственно говоря, за это и держат, для того и привлекают. Выдача таких экспертиз, в которых сбитый насмерть шестилетний мальчик объявляется пьяным виновником ДТП со смертельным исходом, а индийский бог Кришна из «Махабхараты» — разжигателем ненависти либо вражды к православным, является для них основной специальностью, их хлебом насущным.

Не нужно за примерами далеко ходить, в одном только моём уголовном деле, которое в данный момент изучают в президиуме Верховного Суда РФ, фигурируют 4 казённых экспертизы в точности такой же годности и качества. Одна из них гласит, что эксперт ФСБ считает российские бомбардировки Сирии преступлением экстремистской и террористической направленности. Согласно другой, уголовным экстремистским преступлением надлежит считать фразу «наши самолёты козырно вчера отбомбились по сирийским целям — ну и ура» (следует подробный разбор семантики слова «ура» как выражения одобрения, со ссылкой на толковые словари).

Уже 4 инстанции российских судов — районный, городской, президиум Мосгорсуда и Верховный — отказались рассматривать моё дело по существу, исследовать аргументы защиты и давать им оценку. Потому что в деле есть «экспертизы», доказывающие наличие 2,7 промилле экстремизма в моём посте. И даже если они не дают ответа на вопрос, какая именно фраза содержит эти самые промилле, это неважно. Дело экспертов — правильно обозначить, кто виноват. Дело обвинения, платящего этим самым экспертам, — облечь их заказные выводы в формат обвинительного заключения. Дело судьи — подмахнуть заключение, поставив над ним шапку «Приговор».

Так эта система в России устроена, так она работает в судах всех инстанций.
Если и есть какая-то новость в истории с Ольгой Алисовой, то состоит она лишь в том, что оборотни одинаково пригодны для обоих вариантов профанации правосудия. И для осуждения заведомо невиновных, и для отмазывания убийц от ответственности. Когда судебная система в стране настолько дисфункциональна, как в России образца 2017 года, то ей в принципе всё равно, в какую сторону ошибаться. Главное — чтобы работали механизмы подгонки судейских решений под нужный результат. «Экспертиза» тут — просто винтик системы. И судьи — в точности такие же винтики. А если России захочется настоящего правосудия, то решительно избавляться придётся и от «экспертов», и от судей, потому что они все — члены одного организованного преступного сообщества. Даже если за отмазку преступников платится частное бабло, а за осуждение невиновных награждают чинами и квартирами за казённый счёт, суть-то одна: коррупция, невозможность правосудия. Судья, выносящий заведомо неправосудный приговор за взятку от бандоса или за квартиру от Лужкова, одинаково непригоден для отправления правосудия.

Оригинал
Я уже неоднократно тут писал, что человеку, поддерживающему Алексея Навального, можно и нужно с ним спорить — в любом из случаев несогласия. Никакой тотальной солидарности по всем вопросам бытия и мироздания между политиком и электоратом не бывает, и не нужно её низачем. Если политик — живой и смертный человек, то он вправе ошибаться. И задача электората — в том, чтобы ему на эти ошибки указывать. В истории любой нормально функционирующей демократии самому популярному, харизматичному, рейтинговому политику доводилось сталкиваться с ситуацией, когда сам он стоит на одной точке зрения, а его советники, соратники или электорат — на другой. Бывало такое и с Черчиллем, и с Махатмой Ганди, и с Рональдом Рейганом, и с Лехом Валенсой, и с Вацлавом Гавлом, и с Нельсоном Манделой, и с Шарлем де Голлем, и с Менахемом Бегиным. Автократ в таких случаях поступит всегда по-своему, а демократ — прислушается, попробует убедить, по ходу что-то скорректирует в собственных предложениях, и этот процесс оглядки на соратников ему полезен.

Такие споры ничего общего не имеют с шельмованием, оскорблениями, клеветой и набросами, с недавними заявлениями Шлосберга, Пионтковского, Илларионова, с роликами Усманова или с ночными наездами на До///де. Это корректный и цивилизованный спор по вопросам, вызывающим легитимные разногласия.

Один такой вопрос — поведение компании Яндекс, в новостях которой упорно загоняются под сукно заголовки, имеющие отношение к разоблачениям ФБК по Медведеву. То есть буквально три раза за три месяца — одна и та же история, сначала с самим роликом «Он вам не Димон», потом с 26 марта, потом с недавним винтажом на Тверской. В Яндексе все три этих истории вылезли уже после того, как их успел прокомментировать пресс-секретарь Владимира Путина. А он не то чтобы, сломя голову, спешит комментировать каждый шаг Навального, скорее наоборот — делает это лишь после того, как молчать стало совсем уже невмоготу, потому что сюжет обсуждается вообще во всех СМИ, российских и зарубежных, кроме федеральных телеканалов и Лайфньюз. Тут Песков уже не выдерживает — а у Яндекс.Новостей терпения стабильно больше. Хотя, по идее, все его технологии мониторинга информационных потоков за последние 17 лет специально затачивались под то, чтобы оперативно вылавливать центральные сюжеты из новостной картины дня.

Навальный, естественно, видит тут политическую цензуру, и каждый очень жёстко Яндекс за это критикует.
Если бы дело касалось одного только Яндекса и его репутации, то, может быть, вопрос не стоило б и вовсе обсуждать. Вот ведь, скажем, позицией Навального по поводу политики ВКонтакте, Apple, Microsoft, Yahoo! или Google нам в последние лет пять вовсе не доводилось интересоваться, были проблемы поважней.
Но проблема несколько шире. Потому что это вообще вопрос о рамках допустимого компромисса. И о том, каким судом судить человека, вышедшего, с твоей точки зрения, за эти самые рамки.
Грубо говоря, это вопрос о «люстрации Капкова».
В частности, совершенно блестящий ответ на этот вопрос предложен создателями немецкой кинодрамы «Жизнь других».

Нравственная позиция Навального в этом вопросе бесспорна. В координатах чистой морали спорить с ним не получится, никак. Но стоит помнить, что он — кандидат на пост президента РФ, а не президента Чехии (должность декоративная, как у Её Величества), и не духовного лидера нации, который может возвещать высокие нравственные принципы, вообще не оглядываясь на правду жизни, и на тот факт, что у Галилея была семья.

Таким — высшим — нравственным судом Навальный имеет полнейшее моральное право судить только самого себя. Про себя он может сказать «У меня посадили брата, но борьба будет продолжена». А вот требовать таких же жертв от каждого жителя РФ может только собственная совесть этого самого жителя. На пост которой Навальный не баллотируется.

По поводу компании Яндекс скажу совершенно конкретно, что есть такой строй, который называется «капитализм», и он страшно циничный. В координатах этого строя совершенно невозможно рассматривать Яндекс как бастион демократии и оплот свободы слова в России. Потому что в 2011 году Яндекс, зарегистрированный как голландское юрлицо, совершил IPO на нью-йоркской бирже NASDAQ. Совершенно незнакомые люди во всём мире вложили деньги в бумаги с кодом YNDX на основании некоего документа, именуемого «проспект эмиссии». И это много к чему обязывает его менеджмент.

В проспекте эмиссии про Яндекс рассказывалось несколько вещей. Например, что этот бизнес расположен в России. Что её рынок является основным источником его выручки. Альтернатив как не было 6 лет назад, так и сегодня не возникло. В разделе «риски» говорилось о том, что власти в России будут закручивать гайки в Интернете, что они могут принимать любое количество цензурных законов, которые существенно повлияют на функционирование сервиса. Когда ты пишешь такое про риски своего бизнеса, то ты тем самым перед иностранными инвесторами обязываешься, что ты их сознавал, а деньги у них привлекал. То есть обязывался приложить свои силы и умения не к тому, чтобы «Россия была свободной», а к тому, чтобы инвестор не потерял деньги в тех непростых условиях, о которых ты ему сам же честно и рассказал.

То есть менеджмент Яндекса ещё тогда обязался ставить интересы инвесторов выше идеалов свободы слова в России. С тех пор, в точном соответствии с прогнозом, в России был принят целый ворох законов, в частности, прямо относящихся к деятельности Яндекса. Например, «О забвении» или «О новостных агрегаторах». При этом менеджмент Яндекса как-то ухитрился дотащить курс акций с $10,63 (в сентябре 2015) до $27,26 (1 апреля с.г., после замалчивания ролика «Он вам не Димон» и первого митинга на Тверской). С точки зрения логики капитализма, это выдающаяся победа, круче успехов Илона Маска — особенно, если вспомнить, что зарабатывает Яндекс в деревянных, а цена акций выросла на 156% в долларовом выражении, при том, что вся остальная экономика РФ — в глубочайшей рецессии. Так что у тех, кому Яндекс присягал на верность, выходя на IPO в Штатах, его топ-менеджеры — рыцари в белых одеждах. Кому было бы лучше, если б Яндекс выбрал свободу и инвесторов разорил, подставясь под наезды ФСБ, СКР, Генпрокуратуры? Его сотрудникам? Его пользователям? Навальному? Мне?

Тут можно спросить: а как же Гугл, ушедший в похожей ситуации с китайского рынка? А просто следите за руками. Гугл своим инвесторам отродясь не обещал, что между законами штата Калифорния и компартии Китая он когда-нибудь выберет последние. Наоборот, он обещал, что не зависит ни от китайских коммунистов, ни от юаня. Уйдёт из Китая — а его инвесторы не обеднеют. Точней сказать, мы, его инвесторы, не обеднеем. Так и вышло. Так же выйдет и с уходом Яндекса с украинского рынка. На его финансовых показателях порошенкины показательные наезды не отразятся. Яндекс имеет право продемонстрировать инвесторам свою устойчивость к опереточной украинской вендетте, как Гугл может макнуть в дерьмо цензоров из КНР. Но Яндекс не может уйти с российского рынка, как Гугл не может уйти с рынка США.

Соответственно, и про менеджеров Яндекса Навальный должен понимать: от цензуры в России они страдают не меньше никого, и истратили кучу времени, чтобы средствами GR скорректировать гопнические цензурные запреты. Но требовать от них «полной гибели всерьёз» — несерьёзно. В новой России, когда и если она возникнет на обломках нынешнего позорища, у менеджеров Яндекса не будет причины идти на подобные компромиссы. А сегодня они просто пытаются выполнить свои обязательства перед инвесторами.

Теперь про Капкова и других «соглашателей».
Конечно, с моральной точки зрения, когда министр культуры и вице-мэр Москвы использует свою власть и материальную зависимость театра от муниципалов для запрета запланированной премьеры фильма или спектакля, в нарушение сразу нескольких статей Конституции РФ, то это позорище.
Но захотим ли мы ему за это мстить, когда ситуация с цензурой в России переменится?
Или нам всё же предпочтительней, чтобы люди, подобные Сергею Капкову — здравомыслящие, деятельные, хорошие менеджеры, в принципе разделяющие наши ценности — помогли новой России?
Что нам ценней в будущем — призвать Капкова к ответу за компромиссы, или быть уверенными, что он будет на нашей стороне, когда его таланты окажутся востребованы?

Если ставить этот вопрос в прагматической плоскости, то тут нужно напомнить, что конкурентом условной новой России за менеджерские мозги будет Нью-Йорк, Калифорния или Тель-Авив. Условный Капков / яндексоид будет выбирать между тем, чтобы остаться в спокойном правовом поле дальнего зарубежья, или возвращаться туда, где ему грозили люстрацией.

А если говорить о моральном аспекте, то тут стоит припомнить и слова самого Алексея Навального, что мы приветствуем переход любого человека на сторону добра, и притчу Иисуса Иосифовича Христа о Блудном сыне. Который тем более ценен, что он раскаялся. Для меня совершенно очевидно, что какой-нибудь омоновец, который вдруг завтра в суде по эпизодам Болотной, 26 марта или 12 июня, возьмёт назад свой лжесвидетельский рапорт о «причинённой боли в руке» — он скорее герой и молодец, чем объект справедливого возмездия будущей власти.

Поэтому ни козлить Яндекс за трусость, ни рассуждать сегодня о будущей люстрации «пособников режима» я не считаю целесообразным, с точки зрения споров о будущем устройстве России без Путина.
Более того, я уверен, что когда Алексей Навальный этот мой пост прочитает, то  эта моя позиция, расходящаяся с несколькими его прежними заявлениями, побудит его к тому, чтобы сформулировать свою позицию по теме люстрации и Яндекса более внятно и гуманно.

И эта коррекция ему же самому будет более полезна, чем отвечать на клеветническую бредятину Шлосберга, Пионтковского, Илларионова. Про эту бредятину уже всё написал 150 лет назад великий писатель Николай Семёнович Лесков. Он был вроде как сам и фундаменталист, и охранитель, но он очень подробно описал ситуацию, когда жандармы втёмную используют Шлосберга, Пионтковского и Илларионова, чтобы дискредитировать оппозицию, натравив одну её часть на другую через вбросы о «сотрудничестве». Про Пионтковского и Илларионова мне брезгливость мешает давать оценки, потому что это просто ссыкливая мразь, которая сама трусливо с….ь из России, а теперь требует крови от тех, кто остался. А вот Льву Шлосбергу, который никуда не сбежал, полезно сознавать, какой смешной мурзилкой он выглядит сегодня в моих глазах, когда клевещет на Навального. Мне реально интересно знать, Лев Маркович, Вы когда документальные доказательства представите, о сотрудничестве Навального с АП? Вы озвучили обвинения в СМИ, столько времени прошло, пора и доказательства представить, если вдруг они есть. Или сказать, что изначально их не было. А просто позвали Вас в эфир, и Вы это сочли правом озвучить любой бред, который не надо потом доказывать. Потому что приглашение поклеветать на Навального при такой цензуре в стране — само по себе доказательство, что Навальный плох.

Я думаю иначе, сорян. Если я с Навальным не согласен, то я ему публично возражу. И про Яндекс, и про Капкова, и про визы с Арменией. И буду спорить с ним про это годами. И сорву ему голосование на РОИ за те самые визы. А вот публичной клеветой я уст своих не оскверню. Потому что великая русская литература в лице Николая Семёновича Лескова нас учила на такие жандармские провокации не вестись. И я этот урок усвоил за много лет до того, как познакомился с Навальным. Почему Вы, Лев Маркович, его не усвоили, для меня загадка. Ровно тот же самый Максим Кац, который наш с Вами взаимный гарант добропорядчности, не осквернит своих уст подобной клеветой. Как Вы смеете произносить ложное свидетельство на ближнего своего, я не понимаю. Про Десять заповедей никогда не слышали?! Даже памятуя, что вы — за 282ю статью, по которой меня осудили, я Вас поддерживал. Даже 282-ю статью я был Вам готов простить, потому что это просто глупость, слабоумие, непонимание юридических аспектов цензуры. Но вот клевету на Навального я Вам не прощу, потому что это просто подлость. Вы же знаете, что врали в прямом эфире, и что доказательств у Вас нет, то есть единственное подтверждение Ваших слов — это персональное бесстыдство их произнести от своего имени в эфире.

Возразите мне, пожалуйста, Лев Маркович.
Ваш публичный позор меня очень печалит.
Допускаю, что Вы по нынешним деньгам уже вот прямо православный, но где там и когда отменилась заповедь «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего»?!

Вроде как даже апостол Павел её не отменял.

Оригинал

Митинг вчера на Тверской прошёл для меня на удивление спокойно.
Причину читатель может узнать из моей трансляции.
Просто случилось так, что в ранней фазе прогулки, на Садовом кольце, в районе Дома Булгакова, мне повстречались две прекраснейших гостьи столицы — юная венецианка Саша и её подруга, римлянка Лавиния Лючия. Девочки учатся вместе в Англии, а в Москву приехали на каникулы.
2766892
ОМОН передислоцируется от Большого театра в район винтилова у Известий
Поэтому из режима «поиск приключений на свою жопу» (когда зло и весело помогаешь ОМОНу с немецкими овчарками правильно позировать для репортажной съёмки) я оперативно переключился в режим «разумная аккуратность», в который вхожу каждый раз, оказавшись в стрёмном месте с детьми, своими и чужими. Дальше в этой восхитительной компании двух итальянских барышень мы допоздна гуляли по Тверской и её окрестностям. Я рассказывал им про свой родной любимый город, мы любовались реконструкторами на Твербуле и противотанковыми ежами у Манежной, по пути нам встречались мои прекрасные друзья детства, и просто симпатичные, весёлые, незнакомые москвичи. В том числе и из числа тех, кто туда пришёл вовсе не на наш митинг.
2766868
Барышни фотографируются на фоне муляжей 1941 года
Конечно, видели мы и черепашек-ниндзя, и задержания, и нескончаемые автозаки. Но сами под раздачу не попали, ухитряясь уходить из мест, где назревало винтилово, перцовый газ или мордобой, минут за 15 до начала движухи. Может быть, нам просто повезло в очередной раз, хотя у меня есть сильное чувство, что я уже как-то научился за эти годы митингов, пикетов, маршей и шествий спинным мозгом чувствовать, где назревают обострения.

Могу даже рационально объяснить это чувство. Эксцессы на уличных мероприятиях, по моему опыту, всегда провоцируются у нас действиями силовиков, а те не склонны лишний раз инициативничать и импровизировать. Чисто по статистике задержаний можно догадаться, что плотный винтаж происходит в ограниченный срок и на очень конкретных пятачках, где в данный момент поступила на него прямая команда. Не там, где народ что-то такое учудил, а там где начальство велело окружать, хватать и тащить. И группу ОМОНа, которой эта команда отдана, довольно легко отличить от той, которая просто топчется на месте без дела, в ожидании приказов начальства. Вот буквально взгляните на первое фото в этом посте. О том, что этим ребятам приказано винтить, я услышал из их разговоров, но на фото, где разговоров не слышно, об их намерениях можно, мне кажется, догадаться по позам, походке, выражениям лиц. Вот если б мой наркомфиновский сосед Александр Дейнека захотел бы написать полотно «Отряд полицаев выдвигается на избиение школьников», он примерно такими бы своих натурщиков и изобразил бы. К счастью, Дейнека увлекался героикой, а не уличным насилием. Просто у его героев body language очень выразительный.
2766874Реконструкторы 1941 года в начале Тверской улицы
Отдельно посмеялись мы вчера тому, как с 14:00 главный мент на Пушкинской площади начал в мегафон призывать граждан отправляться на Академика Сахарова, где в тот момент должен был проходить согласованный митинг Навального. Он оглашал этими призывами ровно тот самый Новопушкинский сквер, где мэрия накануне заботливо установила трибуну с гирляндами красных, синих и белых шаров, в ожидании концерта фолк-группы «Новые Кельцы». Не думал, что до такого доживу.

Ещё довольно непросто было на Манежной, где всё окончательно смешалось, отличать реконструкторов в исторических военных формах от реальных силовиков. Скажем, отряд ВВ в полевой форме от такой же численности отряда московских ополченцев осени 1941 года. Мы долго этому учились на разных примерах. Отдельно доставил мужчина в чёрном мундире и фуражке НКВД, потому что когда он поравнялся с двумя милиционерами в новенькой парадной форме, то различить их оказалось ужасно непросто… А самое крутое выступление имитаторов было то, что есть в моей трансляции с Тверского бульвара: французские солдаты времён то ли франко-прусской, то ли Первой мировой. В пыльных синих шинелях, и с такими выражениями лиц, как будто все они уже убиты. Начал что-то понимать про этот жанр: они ж не ряженые, а реально перевоплощаются в тех вояк. И некоторые — довольно убедительно.

Во всём опять виноват Навальный

Очень много написано в разных Фейсбуках негодующих текстов про Навального, который кого-то обманул, ввёл в заблуждение, или подставил под полицейские дубинки. Где-то там в голове у ораторов всё это склеивается с тем фактом, что в очередной раз вышло огромное количество молодёжи. Как мы помним, в методичках Администрации рассказываются страшилки о том, что каким-то хитроумным способом Навальный спецом втирается в доверие именно к школьникам и несмышлёным первокурсникам, обещает им всем по 10.000 евро и гарантирует им полную безопасность, уверяя, что митинг санкционирован, когда на самом деле это не так.

Разумеется, Навальный никакие 10.000 евро никому и никогда не обещал. И безопасность тоже ничью он не может гарантировать — достаточно вспомнить, что самого его винтят на каждой акции, а теперь, кажется, надумали пугать его ещё и статьёй Ильдара Дадина, дав только что 30 суток на основании рапорта, который сама судья помогала написать… И никакого возрастного таргетинга на школьников и их кумиров в Интернете нет ни у кампании Навального, ни у его штаба. 43 минуты ролика «Он вам не Димон», со скриншотами, кадастрами, выписками из ЕГРЮЛ — это не Саша Спилберг, не рэпер Птаха и не Алиса Вокс в клипе «Малыш». Таргетингом на условных «детей и юношество» у нас в Интернете совершенно другие люди занимаются, сорян.

А единственный разумный совет от организаторов по поводу винтилова на любой предстоящей акции — к нему всегда лучше быть готовым, сколько б раз она ни была санкционирована и согласована с властями. Самая урожайная на политзеков акция на Болотной была как раз согласована. Просто поступил приказ «размазать печень по асфальту» в честь инаугурации — и он был выполнен. Если при этом на Болотной и были какие-то люди, которые вели себя неадекватно, то вполне допускаю, что они могли быть и штатные провокаторы властей — как тот молодой человек в чёрном, за действия которого уже несколько лет пытаются осудить Дмитрия Бученкова, потому что Бученков — анархист, известен центру «Э», и на него есть давний зуб. Точно так же и блоггер Алексей Кунгуров, севший на два года за пост в ЖЖ с критикой бомбёжек Сирии, на самом деле — просто застарелое бельмо на глазу тамошнего ФСБ, оппозиционер со стажем и богатой историей конфронтации с этой конторой на совершенно локальные тюменские темы, а вовсе не пособник террористов ИГИЛ, как утверждается в его приговоре. Был бы человек, а статья найдётся, и никогда Навальный не утверждал обратного. Никогда он не говорил, что рисков нет, что никого не посадят, что ОМОН не будет зверствовать. И предупреждал об этом, и на его собственном примере имеющий глаза мог убедиться: риски есть, они совершенно реальные.

Что касается участия молодёжи в протестной движухе, то мы эту молодёжь за 2,5 месяца, прошедших после мартовского митинга на Тверской, достаточно посмотрели и послушали — как им вздорные училки и директрисы в разных концах страны пытаются втереть про Госдеп, запугать страшными карами, объяснить все стратегические преимущества хаты с краю… И что отвечают эти самые школьники своим педагогам на такую промывку мозгов, мы тоже слышали. Так что совершенно не вижу причин уподобляться Алисе Вокс и оскорблять эту молодёжь, обзывая её двоечниками, малышами и обезьянами. Эта молодёжь себе на уме, и она в своём праве.

Мотивации у неё могут быть действительно самые разные, совершенно необязательно связанные с конкретным расследованием про Димона, или даже с Навальным как политиком, претендующим на пост президента страны. Я думаю, что значительная часть выходит как раз против своих туповатых, лживых и трусливых училок и директрис, что это протест не против далёкого Медведева с Путиным и Сечиным, а против такого будущего, которое им уготовили эти самые директрисы, пытающиеся их запугать и унизить каждый день.

Конечно, есть и те, что идут туда просто за компанию, или чтобы перед девушкой покрасоваться. Но есть и такие, которым в родном для них с рождения Интернете государство пять лет кряду непрерывно пытается что-нибудь запретить, уничтожить, стереть, заблокировать, подсмотреть, подслушать и проконтролировать. Причём попытки эти, помимо своей оголтелости и навязчивости, ещё и откровенно тупы и смехотворно безграмотны. Например, блокировки сайтов, которые любой школьник обходит в один клик, хотя государство на них миллиарды уже потратило. Или фраза из первого «пакета Яровой» о том, что любая страница в Интернете с посещаемостью от 3000 непонятно кого/чего в сутки (хитов? хостов? сеансов? живых людей?), является «блогом», и в этой связи подлежит внесению в специальный государственный реестр для удобства преследования автора — такая фраза, может быть, кажется осмысленной Алисе Вокс. Но у школьника, который блоги сам и читает, и ведёт, и понимает, в чём их отличие от просто сайтов с 3000 хитов в сутки, возникает совершенно чёткое представление о том, что власть эта и нестерпимо глупа, и лжива, и активно ему враждебна.

«Ты можешь жить, любя, а можешь жить, грубя, но если ты — не мент, то возьмут и тебя», как пел 35 лет назад достаточно молодой в ту пору Борис Борисович, по очень сходному поводу. И мне самому, когда я организовывал в ту пору его квартирники в Москве, часто заканчивавшиеся винтиловом и битьём в ментовке на Гоголях, тоже не было 18 лет. И даже 16 не было, то есть по району я передвигался без паспорта, а этого на Речнухе в те годы было достаточно, чтобы любой проезжающий мимо милицейский патруль забрал тебя в 22:00 в 100 метрах от дома и доставил в обезьянник на ночлег. Так им в ту пору виделась «охрана общественного порядка». И да, опыт этих ночёвок в ментуре на кругу Петрозаводской улицы формировал моё отношение к совку не меньше, чем стихи Бродского, песни Гребенщикова, тамиздат, подпольные уроки иврита, или Сева Новгородцев в перепаянном приёмнике ВЭФ.

Людей с богатой советской школой жизни за плечами осознание, что те порядки возвращаются, может сподвигнуть к молчанию в тряпочку, или к эмиграции. Но дети-то наши выросли в другом мире. У них нет друзей, посаженных по статье за чтение Солженицына, рецензирование Бродского, изучение иврита. Зато у них есть опыт верчения государства с его страшилками на причинном месте. Конечно, они понимают, что в выходе на митинг для них существует известный риск: и омоновские дубинки, и доставка в участок, и неприятности в школе/универе. Им об этом твердят буквально на каждом шагу: учителя, родители, политинформаторы, на всех бесцензурных сайтах постоянно есть сообщения о задержаниях и последующих приговорах. Возможно, этот риск добавляет их выходам на Тверскую и Марсово поле романтики приключения. Очень странно и нелепо обвинять в этом Навального, как будто он их силой туда тащил. Потому что он — первый, кто сам рискует, и первый же огребает. Ему, чтобы получить 30 суток, ни на какую Тверскую даже не нужно выходить. 26 марта его тоже свинтили, не доходя до Тверской. У него избирательное правоприменение буквально с доставкой на дом.

Я уже достаточно давно для себя сформулировал, во многих интервью говорил, и тут наверняка писал, в чём сила Навального. Сегодня, правда, было бы точней сказать: Навальных. Потому что есть ещё и Олег, и Юля. Сила их — в том примере, который они подают. Примере бесстрашия и неуязвимости перед лицом власти, которая, на самом деле, боится гуляющих по Тверской улице с российскими флагами москвичей. Боится безоружного Навального, просто приехавшего с семьёй отдохнуть в Анапу, просто выходящего из офиса ФБК после эфира. Омоновские дубинки — проявление отнюдь не силы, а страха этой власти. Конечно, эта власть может и посадить Навального на много лет в лагеря, и убить его. Немцова же не какие-то засланные ваххабиты убили, а воины кадыровского батальона, госслужащие РФ. А Олега Навального эта власть прессует со всей дури в орловской колонии номер пять, силами сотрудников, вдумайтесь в это название, Минюста — но он в ответ ей в лицо смеётся, причём на всю страну, публикуя тексты, картинки и колонки, за каждую из которых его карают карцером и отказывают в УДО.

Эти примеры говорят ровно об одной важной вещи. Нет порабощения крепче, чем твой собственный страх. «Я учу их не бояться, — писал про своих читателей Николай Гумилёв, — Не бояться, и делать, как надо». В этом поэт, которого личное бесстрашие привело в итоге к расстрелу в застенке, видел более важную свою заслугу, чем в красивых рифмах «обнаружив — кружев». В том же и заслуга Навальных, всех троих. Они показывают, что шакалья власть больше всего боится тех, сам кто её не боится. То есть в смелости и есть наша защита от произвола трусливых заворовавшихся гопников. А в том, чтобы повторять небылицы про Навального и его сторонников, — один грёбаный стыд. Сегодня это даже не за деньги делается, а вот есть среди нас люди, которые при виде омоновских дубинок начинают рефлекторно изображать благонадёжность. «Сам на митинг, конечно, не ходил, но осуждаю. Не бейте, пожалуйста, и не снимайте с довольствия».

Ну, и осуждай, на здоровье. Но стадо вооружённых жлобов, которое вчера набрасывалось на женщин, детей и стариков в центре Москвы в День России, оно же не из-за Навального так распоясалось. Чувство вседозволенности у них питается как раз покорностью людей, их готовностью терпеть и не отсвечивать. А когда этот ресурс заканчивается, этот же самый караул разбегается первым.

PS. К сожалению, у ЖЖ глючит сервер показа картинок, так что две из трёх фоток пока битые, постараюсь это починить, но пока что увы.

Оригинал
Как вы уже знаете, Навальный принял решение о переносе митинга на Тверскую, потому что на проспекте Сахарова власти последовательно надавили на  всех подрядчиков — по сцене, звуку, электричеству — требуя, чтобы те  отказались предоставлять свои услуги организаторам законного, согласованного митинга.

На первый взгляд, может показаться, что это такая мелочь, и такое банальное событие, что стоило ли на него реагировать, вообще. Ну, прошлись бы без сцены и динамиков, не  привыкать.

Но мне в этой связи вот о чём подумалось.



Кровавое воскресенье в Тверской области и субботняя бойня в  Кратово — две очень похожих трагедии за один только начавшийся летний месяц.

Некий отставной государственный служащий открывает огонь по совершенно незнакомым людям, потому что ему кажется, что они проявили к нему недостаточно уважения.

Единственная причина, по которой он этого уважения требует — то, что он служил на государство. Егоров — в ВДВ, Зенков — в МЧС.
Единственный понятный ему способ то самое уважение получить — тупое физическое насилие.

Вот ровно в той же логике ведёт себя и наша государственная власть, когда она прессует совершенно случайных бизнесменов, согласившихся сдать помещение Навальному, или провести где-то в регионах концерт Быкова, Ефремова, Шендеровича, Макаревича.

Бизнесмены, которых прессует власть, совершенно точно ни в чём перед государством не виноваты. У них есть их понятный способ заработка: сдача в аренду офисов, оборудования, концертных площадок. Ничего ни противозаконного, ни опасного для конституционного строя, нет в том, чтобы участники согласованного московскими властями митинга на проспекте Сахарова законно взяли бы в коммерческую аренду аппаратуру и сцену. Как нет ничего опасного для общественного порядка Перми в том, чтобы Дмитрий Быков прочитал там свои стихи тем слушателям, которые заплатили деньги, чтобы их послушать. Легко догадаться, что эти слушатели уже знакомы с его стихами, они их  читали в Интернете, в «Новой газете», слышали по радио, смотрели на  YouTube. То есть даже в цензурном смысле от этого запрета нет ровным счётом никакой практической пользы.

Но вот чиновнику кажется, что государство должно в данном случае вмешаться и не допустить. Что в этом состоит в данной ситуации сила и функция Государства. При этом есть у  чиновника даже некие квазиюридические зацепки, с помощью которых можно было бы попробовать сорвать мероприятие. Как, например, 26 марта московские власти от своего имени отказали Навальному в согласовании митинга на Тверской. Однако сегодня чиновник, который мог бы попытаться снова выписать официальный отказ, действуя публично и от собственного лица, поступает совершенно иначе. Он наносит свой удар из-за угла, беря в  заложники совершенно случайных лиц, чей бизнес находится от него в  зависимости. Он угрожает их разорить. Не потому что он что-то против них имеет, какие-то счёты или претензии. Просто он — государство, а они — терпилы, по определению. И вот так, унижая совершенно случайных людей, беря их в заложники и в соучастники, это самое государство добивается к  себе уважения. Вот так оно видится, это уважение к государству и его институтам, и Сергею Егорову, и Игорю Зенкову, и тем безымянным чиновникам московской мэрии, которые прессуют коммерсантов угрозами.

Конечно, очень грустно, что коммерсанты на эти угрозы ведутся. Но обвинять их в этом — всё равно что обвинять ту женщину в посёлке Редкино, которая спряталась под одеялом и уцелела во время бойни, устроенной пьяным электриком. Она спасала свою жизнь, они спасают свой бизнес. У Егорова был карабин «Сайга», у московских властей — нерассуждающая готовность разорить любое количество бизнесов и семей в столице. Они же вообще считают, что если человек не наворовал миллиард, ему нечего делать в  Москве. А люди, которые зарабатывают себе на жизнь сдачей в аренду динамиков для уличных мероприятий, миллиарда явно не наворовали.

Оригинал
5 лет мы этого ждали, и вот, случилось.
Законопроект о запрете прокси-серверов в России, наконец, внесён в Госдуму.

У меня есть небольшая конспирологическая теория, почему это произошло именно сейчас.
И развёрнутое объяснение, почему не раньше.
Начну с конспирологии.

Депутаты Верховной Рады Украины, опечаленные невозможностью запретить российские соцсети и несогласием 60% населения Украины с их запретом, обещали на этой неделе внести соответствующий законопроект — о запрете прокси-серверов и анонимайзеров.
Если бы они успели, то впервые за историю двух небратских по нынешним деньгам народов Украина бы опередила Россию на целый корпус, двигаясь в туркменско-северокорейском направлении.
Поскольку допустить этого наши охотнорядские бараны были решительно не готовы, пришлось поторопиться.

А теперь о том, почему целых 5 лет с момента заявления матраса Железняка, что он такой законопроект уже готовит, его в Госдуму так и не внесли, хотя самого Железняка оттуда почти уже вынесли.

Ну, потому, например, что это просто полная и безудержная **** на постном масле. Это невозможно никак сформулировать на человеческом языке. И этому нигде в мире нет прецедентов. Поэтому креативную железу депутатов стабильно клинило при попытке объяснить русскими словами, что именно будет запрещено, кому, и как именно этот запрет можно было бы внедрить на практике, а затем контролировать его соблюдение.

Архитектура Интернета 50 лет назад спроектирована таким образом, чтобы маршрут от одного до другого узла в этой Сети был не постоянным, как в архитектуре всех более ранних компьютерных сетей, где он любой одной машины до другой тянется один физический кабель, а определялся бы динамически, исходя из текущих условий доступности и нагрузки на разные звенья. То есть один и тот же пакет из России в Америку и/или обратно может с одинаковым успехом приехать через Лондон, Франкфурт-на-Майне или Хельсинки. В зависимости строго от того, как в данную минуту ему быстрей добираться. За этим путешествием любой пользователь может понаблюдать вживую, задав команду traceroute, она же tracert в инструментарии MS-DOS, где в названии нельзя было сделать больше 8 символов.

Помимо того, что движение пакетов динамически маршрутизируется самой Сетью, полная свобода в выборе как конечной, так и промежуточных точек следования информации от отправителя к получателю оставлена пользователям всех подключённых устройств. То есть я в принципе могу в любую секунду решить, что мне на китайские сайты сподручней заходить через некий китайский же узел, чтобы мой адрес распознавался тамошними сайтами как локальный. Прокси-серверы, VPN и анонимайзеры — это всего лишь коммерческие решения, предлагающие такой функционал любому желающему, за деньги, или из убеждения, что information wants to be free. Вот эти конкретные решения можно, конечно, внести в реестр и запретить россиянам и/или украинцам их использование. Но принцип, лежащий в основе работы всех этих программно-аппаратных комплексов, плагинов и приложений — это принцип устройства всего Интернета. Где ты можешь выйти из Москвы в Америку через Хельсинки, Франкфурт-на-Майне, Лондон, а то и через Китай. Количество узлов, через которые ты можешь ходить в Интернет и по Интернету, по сути дела, ничем и никем не ограничено. Приставить к каждому интернет-узлу милиционера, следящего, чтобы через него не просочились к запрещённым сайтам и сервисам россияне или украинцы, — задача абсолютно нереальная. Всем женщинам мира не родить столько милиционеров.

Поэтому единственным годным способом законодательного запрета является наше любимое избирательное правоприменение. То есть составить список запрещённых софтин, вывесить его на сайте Роскомнадзора, а потом вломиться к какому-нибудь неблагонадёжному гражданину в 6 часов утра с болгаркой и понятыми, найти у него на диске одно из наименований — и привлечь к ответственности. Одного, двоих, десятерых. 500 человек, как по экстремистским статьям. Но всё равно за кадром этой судебной драмы останутся десятки миллионов россиян, которые как использовали средства обхода блокировок, чтобы попадать на интересующие их сайты, так и продолжат их использовать.

То есть с точки зрения пользы дела (в чём бы то дело ни состояло), новый законопроект — это в чистом виде идиотизм ради идиотизма. Как и две дюжины других законодательных норм о цензуре в Интернете, принятых Госдурой VI созыва. Все они не работали и не работают, никого ни в чём не ограничивают, просто вносят некие мелкие помехи в деятельность отдельных сайтов и сервисов. Впрочем, не всегда они мелкие: отдельно восхитителен в этом смысле вчерашний скандал, где пролоббированная Роскомнадзором софтина оказалась полностью дырявой, открывающей для кибер-террористов из любой точки планеты грандиозную лазейку по разрушению связности всего российского сегмента Интернета. Владелец любого запрещённого в России домена может приписать к нему IP-адрес Кремля, и все провайдеры РФ будут обязаны заблокировать официальную страницу В.В. Путина. Я обязательно напишу об этой комичной эпидерсии отдельно, пока же хочу констатировать: единственным способом надёжно запретить россиянам или украинцам произвольную маршрутизацию своих пакетов является полный и окончательный запрет доступа в Интернет с территории этих стран. Все другие полумеры — курам на смех. Как тот 93-ФЗ, закон об «антитеррористическом» реестре блоггеров из первого пакета Яровой, который не работал ни единого дня, а сегодня его предлагают, наконец, отменить в связи с очевидным идиотизмом, бессмысленностью и невозможностью исполнения.

Хотя лучше бы в этой связи отменить не один этот закон, а всё творчество думцев VI созыва в вопросах госрегулирования Сети. Вместе со всеми авторами этого одиозного вороха безграмотной, нелепой писанины — и с сегодняшними продолжателями их упорного, бессмысленного труда.

Оригинал
Посмотрел вчера «Нелюбовь» — отмеченный каннским призом последний фильм Андрея Звягинцева.
Хочется написать про него восемь экранов — и это верный признак того, что восемь экранов писать не надо.
Фильм этот достаточно самообъясняющий, это концентрированное искусство кино, где сама за себя говорит каждый кадр, каждая сцена, каждая цитата и сюжетный поворот. Поэтому отпишусь об увиденном тезисно, без спойлеров, без разбора цитат Тарковского, и даже без обсуждения центрального сценарного вывиха: почему действие начиналось на окраине Питера, а потом вдруг перенеслось в Москву и область.

Итак, тезисы.

1. На мой взгляд, это абсолютно лучший из всех фильмов Звягинцева, которые я видел, и это великая операторская работа его постоянного соавтора Кричмана, так что смотреть нужно на большом экране обязательно. Судя по текущим впечатлениям от проката, широкий показ в кинотеатрах продлится не больше пары недель, и завершится к середине июня. Тогда же, вероятно, появится цифра. Но я советую успеть посмотреть в кино.

2. В Интернете масса откликов на фильм от людей, которые его не смотрели и не собираются. Они свято убеждены (то ли по опыту прежних картин, то ли чисто из политического неприятия режиссёра), что Звягинцев непременно кошмарит зрителя и давит на его слёзные железы, чтобы опорочить Родину-мать. На самом деле, в «Нелюбви» никто не умирает, не кончает с собой, не гибнет от болезней или несчастного случая. Вообще нет сцен насилия и/или жестокости. Категория 18+ — потому что там есть мат (который российский зритель может услышать только в трейлере), довольно много секса и обнажёнки. Но, с точки зрения физических ужасов, это самый безобидный фильм режиссёра. Это не значит, что его не страшно смотреть, но ужас тут чисто экзистенциальный, философский.

3. Та часть фильма, которая посвящена работе поисковых отрядов «Лиза Алерт», — совершенно потрясающая документалистика внутри художественного повествования. Где, с одной стороны, вообще ничего не придумано (примерно 10% поисковых операций по сбежавшим из дома детям заканчиваются именно так, как показано в «Нелюбви»), но работа спасателей очень жёстко переосмыслена в соответствии с общей мифологией сценария.

4. Если «Елена» — это притча, а «Левиафан» — обличительный социальный трактат, то «Нелюбовь» — просто зеркало, поднесённое к глазам каждого зрителя. В сюжете фильма вообще нет ни одного злодея, ни одного персонажа, чьей злой волей объяснялись бы беды остальных героев. Ровно в одном эпизоде на экране появляется персонаж, через которого нелюбовь вошла в фабулу картины, но он — в точности такая же искалеченная жертва, как и все остальные.

5. Конечно, сюжет и смысл картины можно редуцировать до самой простой трактовки её названия: «мы, россияне, никого не любим, начиная буквально с себя, и экспортируем это состояние в соседнюю страну». Но это нехитрое умозаключение проще всего делать тому, кто не смотрел фильма. После просмотра хочется думать совершенно о других вещах. О природе счастья и его поисках, о воспитании детей, о смысле жизни, об ответственности за тех, кто рядом с тобой, о волонтёрстве, даже об абортах. «Нелюбовь» начисто лишена любой нравоучительности. Фильм никого не обвиняет, не осуждает, не делит героев на положительных и отрицательных, никак не оценивает их поступки. Звягинцев, который, по меткому выражению одного из его актёров, «любит кино больше, чем жизнь», поставил перед собой совершенно внятную художественную задачу: показать жизнь на экране так, чтобы она выглядела абсолютно непридуманной, вообще без элементов шаржа, драматизации, поучения. В героях зрителю предлагается узнавать не «знакомые типажи», а буквально самого себя в разных жизненных ситуациях. Это совершенно потрясающий сдвиг перспективы, прежде всего, по сравнению с двумя предыдущими картинами.

И самое потрясающее — что этот сдвиг перспективы режиссёру удался на все сто.
Поэтому фильм этот интересно обсуждать прежде всего с самим собой, а не с другими зрителями, и уж тем более не с теми, кто его не смотрел.

Оригинал
Росгвардия провозглашает себя наследницей НКВД, гордится подвигами служащих этого ведомства в советское время и собирается вернуть отдельным своим подразделениям гордое имя Феликса Дзержинского. О таких планах объявили руководство и пресс-служба Росгвардии, ссылаясь на многочисленные обращения ветеранов этой организации.

Как обычно, борьба упырей за «возвращение славных имён» российско-советской истории (Иван Грозный, Малюта Скуратов, Николай II, Иосиф Сталин, Феликс Дзержинский и т.п.) ведётся людьми, изучавшими ту самую историю по диссертации В.Р. Мединского и трудам академика Фоменко. Мракобесам, которым бренды «НКВД» и «Дзержинский» нравятся своей причастностью к массовым расстрелам неблагонадёжных соотечественников, не хватает эрудиции даже на то, чтобы погуглить ключевые имена и даты.

Что ж, сделаем это за них.
Феликс Эдмундович Дзержинский скончался в июле 1926 года.
Народный комиссариат внутренних дел СССР, впоследствии преобразованный в МВД СССР, был учреждён лишь восемь лет спустя, постановлением ЦИК СССР от 10 июля 1934 года. Ведомство просуществовало 12 лет, успев поучаствовать в большом терроре и создании заградотрядов, расстреливавших советских солдат в годы войны.

За время существования НКВД СССР во главе этой организации сменилось три славных руководителя: Генрих Ягода (расстрелян в 1938 году), Николай Ежов (расстрелян в 1940 году) и Лаврентий Берия (расстрелян в 1953 году). Именно под их руководством и несли доблестную службу сотрудники НКВД СССР. Именно их имена и следовало бы возвращать из небытия, раз уж Росгвардия решила напомнить соотечественникам о подвигах своей печально знаменитой во всём мире предшественницы.

Оригинал

Мой друг Демьян заметил пару недель назад, что мировая премьера фильма «Нелюбовь», назначенная на первый день фестиваля в Каннах, вместо этого дебютировала на странице сети ВКонтакте.

Параллельные сеансы с тех пор продолжаются. Сегодня в 11:30 начался пресс-показ фильма Звягинцева в кинотеатре «Октябрь» на Новом Арбате, а в Люблинском суде спустя ещё полчаса открылись судебные слушания по иску Усманова к Навальному. Осталось посчитать, на какую из премьер пришло больше представителей прессы.

Видеотрансляцию из зала Люблинского суда не разрешили, зато есть текстовые.
На мой вкус, лучшая — в «Медиазоне» (вот их эфир за вчера).
Заседание началось выступлением Генриха Падвы, который вольно пересказывает разные публикации ФБК и твиты Навального. Приём памятен мне по моему собственному судилищу. Вроде как суду предлагается обсуждать конкретные высказывания, учитывая их статус, лексику и контекст. Ведь два года колонии для меня просили за несколько фраз — логично, наверное, было бы, чтобы эти фразы были приведены обвинением и отражены в решении суда, с оценкой, что вот именно эти слова являются экстремистскими, подсудными, наказуемыми по уголовной статье. Не тут-то было. Ни в обвинительном заключении, ни в решении Пресненского суда от 3 октября, ни в решении Мосгорсуда от 15 декабря, ни в отписках двух кассационных инстанций вы не найдёте ответа на вопрос, за какие именно слова меня судили.

В случае с иском Усманова было бы логично ждать, что прозвучат конкретные цитаты Навального, подлежащие опровержению. Вместо этого суду предложены вольный суммарный пересказ и трактовка высказываний ответчика, начиная с 2012 года, адвокатом истца. При этом в одну кучу слеплены и статусы ответчика в ФБ, и его твиты, и видеоролики, и материалы расследования ФБК. Потому что конкретизация для истца в этом деле — mission impossible. Стоит начать обсуждение конкретных высказываний, подлежащих опровержению, сразу выяснится, что у ответчика есть на руках документы, а у истца — одно кипение возмущённого разума.

Тут ещё одно весёлое судилище мне вспоминается, где, по совпадению, тоже был стороной издательский дом КоммерсантЪ, о цензуре в котором имел дерзость высказаться Алексей Навальный. В 2007 году Григорий Ревзин написал в Ъ статью про реновацию Царицынского дворца. Где вместо исторической архитектуры Баженова-Казакова Юрьмихалыч понавтыкал башенок, спроектированных в 2004 году в соответствии с его личными вкусами. Ревзин отметил, что это совершенно беспрецедентный случай в мировой истории реставрации памятников архитектуры: они построили новый дворец XVIII века, которого в XVIII веке не было, и теперь считают его там бывшим. Статья «Пустое вместо» открывалась словами: «Такого кунштюка в мире не найдешь».

Юрий Михайлович обиделся не хуже Усманова, и обратился с иском в суд. Требований в том иске было три: 500.000 рублей морального с издательского дома, столько же лично с Григория Ревзина, плюс опровержение статьи «Пустое вместо» на страницах газеты. По первым двум пунктам проблем не возникло. Тверской карманный суд удовлетворил эти требования градоначальника, как и все предыдущие иски к СМИ за время его княжения на Москве (нетрудно догадаться, что после увольнения Лужкова любые московские вердикты в пользу его семьи прекратились раз и навсегда). Но вот с опровержением вышла заминка. Что именно там нужно опровергать, какое конкретное утверждение Ревзина Тверской карсуд признаёт не соответствующим действительности, и в чём состоит альтернативная, «правдивая» версия царицынской реставрации, судьи ответить затруднились, и мучались над этим вопросом больше двух лет. В результате опровержение от 19.03.2010 вышло таким:

Решением Тверского районного суда от 17.11.2009 опубликованные в газете «Коммерсантъ» от 01 сентября 2007 года в статье Григория Ревзина «Пустое место» сведения о том, что «Итог двухлетней работы Юрия Лужкова и его команды поражает сочетанием наивности и апломба. Такого кунштюка в мире не найдешь» признаны не соответствующими действительности.

Какой-то примерно такой невнятицы добивается в своём нынешнем иске и Алишер Усманов.
Только, полагаю, целью иска является не «опровержение», а удаление опубликованных материалов, запрет на их дальнейшую публикацию в РФ. Ведь не случайно же жгучая обида на фейсбучный статус 2012 года вдруг полыхнула после выхода ролика «Он вам не Димон». Надеюсь, никому не нужно объяснять, что именно этот ролик, а не подробности увольнения Максима Ковальского, является истинной причиной усмановского иска.

Оригинал

В Люблинском мировом суде началось рассмотрение иска Усманова к Навальному по существу.
Усманова представляет замечательный адвокат и человек, бесконечно любимый и уважаемый Генрих Павлович Падва. Так что, пожалуй, Алексей Навальный ничего не потерял от того, что сам полный истец в суд не ходит, предпочитая комментировать свой иск средствами видеоблога.

Впрочем, к сожалению, обе стороны в этом судилище, похоже, ждёт очень серьёзный облом. Судя по поведению судьи, решение по иску у неё давно уже вынесено, ещё до его подачи. Поэтому все заявленные сегодня ходатайства — о видеотрансляции заседаний, вызове свидетелей и приобщении документов — были решительно и без раздумий отклонены с порога. Включая даже те ходатайства ответчика, которые были поддержаны стороной истца. В общей сложности судья отклонила 22 ходатайства за один день слушаний.

Понятно, почему это облом для Навального, который рассчитывал использовать суд в качестве трибуны, оглашая с неё увесистый ворох документов по существу своего спора с сырьевым олигархом. Но и для Усманова с Падвой это облом не меньший. Оскорблённый Усманов рассчитывал публично отстоять в суде свою честь и деловую репутацию. Генриху Падве должен был представиться случай блеснуть своим искусством юриста — доказывая, например, что белое — это чёрное, а Алишер Усманов не увольнял главреда Ъ-Власти Максима Ковальского за одну статью в журнале, хотя в своё время сам олигарх публично заявлял об обратном.

Вместо этих увлекательных прений сторон судья Марина Васина, похоже, подготовила совершенно другой процесс — без элементов состязательности, без ненужного исследования доказательств, с заранее вынесенным решением в пользу истца. Это вполне логично и закономерно: судья прекрасно понимает, какого вердикта ждёт от неё вышестоящее начальство, и стремится поскорей доказать свою эффективность в его вынесении, не давая сторонам затянуть процесс. В результате Навальному не удастся добиться оглашения в суде каких-либо подтверждений своим словам, или истребовать раскрытия документации по афере со «Знаменским», Генриху Падве достаётся роль статиста в показном политическом судилище, а Алишеру Усманову удастся доказать лишь то, что его инвестиция в административный ресурс — дело исключительно выгодное в условиях тотальной клептократии. Навальный, меж тем, ровно это и утверждал изначально.

Хорошая новость состоит в том, что Алишер Бурханович реально пытается затмить славу Барбры Стрейзанд. Он добивается — а, следовательно, и добьётся — запрета мировым судом ролика «Он вам не Димон» и всей богатейшей сопроводительной документации к нему. То есть мало ему 21.634.777 просмотров ролика на одном только зеркале в YouTube. Нужно теперь ещё придать этому видео статус «запрещённого в России», чтобы у всех борцов с интернет-цензурой по обе стороны Атлантики появился повод подняться на его защиту, захостить зеркала, перевести на английский, разместить на сайтах Guardian, Wall Street Journal и Wired. А у той ленивой части российской аудитории, которая до сих пор не удосужилась посмотреть, создать ажиотажный спрос на «запрещёнку», дать повод скачивать ролик и делиться им с друзьями, покуда его не снесли с YouTube по решению российского суда.

Это поистине удивительное свойство Навального в нынешнем политическом сезоне — каждая очередная провокация властей против него, будь то погромы в региональных штабах, запрет митинга 26 марта, арест ФБК в полном составе, нападение подментованного гопника с зелёнкой или комедия делл'Арте в карманном Люблинском суде — всё неизменно идёт ему на пользу. Буквально как предсказывал пророк Исайя: Ни одно орудие, сделанное против тебя, не будет успешно; и всякий язык, который будет состязаться с тобою на суде, — ты обвинишь.

Продолжение судебного шоу — завтра в полдень в Люблинском суде, на улице Марьинский парк, 29.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире