nossik

Антон Носик

28 апреля 2016

F
В 10-й главе III раздела Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации есть статья 63 «Обстоятельства, отягчающие наказание». За годы президентства В.В. Путина эта статья дополнялась новыми пунктами и подпунктами аж восемь раз. В настоящее время список отягчающих обстоятельств выглядит так:
а) рецидив преступлений;
б) наступление тяжких последствий в результате совершения преступления;
в) совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации);
г) особо активная роль в совершении преступления;
д) привлечение к совершению преступления лиц, которые страдают тяжелыми психическими расстройствами либо находятся в состоянии опьянения, а также лиц, не достигших возраста, с которого наступает уголовная ответственность;
е) совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы;
е.1) совершение преступления из мести за правомерные действия других лиц, а также с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение;
ж) совершение преступления в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга;
з) совершение преступления в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, а также в отношении малолетнего, другого беззащитного или беспомощного лица либо лица, находящегося в зависимости от виновного;
и) совершение преступления с особой жестокостью, садизмом, издевательством, а также мучениями для потерпевшего;
к) совершение преступления с использованием оружия, боевых припасов, взрывчатых веществ, взрывных или имитирующих их устройств, специально изготовленных технических средств, наркотических средств, психотропных, сильнодействующих, ядовитых и радиоактивных веществ, лекарственных и иных химико-фармакологических препаратов, а также с применением физического или психического принуждения;
л) совершение преступления в условиях чрезвычайного положения, стихийного или иного общественного бедствия, а также при массовых беспорядках;
м) совершение преступления с использованием доверия, оказанного виновному в силу его служебного положения или договора;
н) совершение преступления с использованием форменной одежды или документов представителя власти;
о) совершение умышленного преступления сотрудником органа внутренних дел;
п) совершение преступления в отношении несовершеннолетнего (несовершеннолетней) родителем или иным лицом, на которое законом возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего (несовершеннолетней), а равно педагогическим работником или другим работником образовательной организации, медицинской организации, организации, оказывающей социальные услуги, либо иной организации, обязанным осуществлять надзор за несовершеннолетним (несовершеннолетней);
р) совершение преступления в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма.


Сенатор Мизулина предложила внести в этот обширный список использование Интернета. Законопроект с таким дополнением к 63-й статье, по её словам, будет подготовлен в Совете Федерации «в ближайшее время».

С точки зрения здравого смысла и юридической логики это предложение — не меньший бред, чем все предшествующие инициативы Мизулиной. Если взять такие составы, как «Доведение до самоубийства», «Вымогательство», «Угроза убийством», «Обман или злоупотребление доверием» и т.п., то очевидно, что для совершения подобных преступлений может с равным успехом использоваться телефон и Скайп, сервис СМС-сообщений мобильного оператора или мессенджер. Почему одно и то же деяние, совершённое через СМС или чат, должно получать различную правовую оценку? С какой точки зрения вымогательство или угрозы с использованием Скайпа представляют большую общественную опасность, чем такое же вымогательство и угрозы по мобильнику?!

Впрочем, ни одну из инициатив наших законодателей в области Интернета за последние 4 года не следует оценивать с позиций здравого смысла и логики. Речь идёт о планомерном и целенаправленном уничтожении интернет-отрасли в России, силами упырей, которые в самом факте свободного общения людей между собой видят прямую и немедленную угрозу духовным скрепам. Никакими другими соображениями нельзя объяснить ни «закон о забвении», ни новый законопроект о приравнивании поисковых сервисов к СМИ, ни «антитеррористический» ФЗ-97 о блоггерах, ни бесчисленные законы о блокировке сайтов. Надо просто называть вещи своими именами, как делает Бастрыкин: всё это просто попытки заимствовать передовую туркменскую модель регулирования Интернета, выдавая её по невежеству за китайскую.

В таком контексте приравнивание использования Интернета к особой жестокости, садизму, состоянию алкогольного или наркотического опьянения, насилию над детьми, терроризму и рецидивизму — шаг закономерный. Было бы даже странно, если б никакая мизулина до него не додумалась. Но всё равно мне кажется, что это жалкая полумера. Зачем химичить с Общей частью УК, когда можно сразу перейти к Особенной? Просто нужна статья, объявляющая уголовным преступлением доступ в Интернет — по аналогии с принятой 5 лет назад статьёй 138.1, позволяющей посадить человека на 4 года за приобретение диктофона или видеокамеры. Проблема со статьей 138.1 — в том, что нигде на свете не существует списка этих самых запрещённых устройств, «покушение на приобретение» которых должно повлечь за собой уголовную ответственность. С Интернетом всё значительно проще. Как к нему подключаться, знает в России любая мизулина — а значит, и с привлечением к ответственности проблем не должно возникать.

Оригинал

По бесчисленным заявкам журналистов и просто неравнодушных читателей проясняю нынешний статус и дальнейшие перспективы моего уголовного дела. Набросал 8 этапов, продолжение — по ходу пьесы. Жирным шрифтом — общая практика, курсивом — мой отдельный случай.

2473736

1. Поступает донос, по нему назначается доследственная проверка.
В моём случае таких доносов было по меньшей мере два, и поступили они в начале октября 2015 года.

2. Если проверка не обнаружила признаков преступления, следует отказ в возбуждении уголовного дела. Если померещились признаки, возбуждается дело и начинаются следственные действия.
В моём случае были заказаны отзывы специалистов из ФСБ по поводу моего поста и интервью на Эхе. Специалисты из ФСБ, разумеется, усмотрели экстремизм, и дело было возбуждено в конце ноября 2015.

3. В рамках следствия собираются улики; разные люди, имеющие отношение к расследуемому делу, получают процессуальные статусы — свидетелей, подозреваемых, обвиняемых. Следователь проводит установление фактов: допрашивает свидетелей, подозреваемых, обвиняемых, назначает обыски и экспертизы.
В моём случае в рамках следствия был допрошен я сам (в качестве подозреваемого в феврале и в качестве обвиняемого вчера) и свидетели моего эфира на «Эхе Москвы». Была заказана экспертиза в ГБУ «Московский исследовательский центр», которая не нашла признаков преступления. Тогда была заказана другая экспертиза, в 32-й лаборатории Минюста в Волгограде. Она не нашла в моих постах призывов, но нашла разжигание «розни» в отношении «национально-территориальной группы». На основании этого заключения мне было предъявлено обвинение. Обыск в рамках моего дела пока не проводился, но постановление о нём уже оформлено. В ходе обыска по таким делам дознаватель изымает у подследственного компьютер, а затем делает то, что по-английски называется fishing expedition: ищет неизвестно какие материалы, не фигурирующие в деле, но способные как-нибудь помочь обвинению. Например, планы вооружённого восстания, переписку с участниками террористического подполья, или копии любого наименования из Федерального списка экстремистских материалов (сейчас там насчитывается 3390 позиций, последняя — стихотворение, начинающееся словами «Хотят ли русские войны…»).

4. Результатом работы следователя становится обвинительное заключение. Оно направляется в прокуратуру для утверждения и передачи в суд.
В моём деле этот этап наступит ближе к лету. Прокуратура, получив обвинительное заключение, может его не утвердить и вернуть следователю, но ума не приложу, зачем бы она стала это делать.

5. Районный суд, получив обвинительное заключение, назначает заседание для рассмотрения дела по существу. Результатом судебного рассмотрения станет приговор, обвинительный или оправдательный, и окончание действия подписки о невыезде.
В моём случае дело будет, очевидно, рассматриваться в Пресненском райсуде Москвы (и Дом Наркомфина, и редакция «Эха Москвы» находятся на территории его подсудности). Это учреждение в прошлом прославилось решениями в интересах олигарха Потанина (против бывшей жены) и сенатора Слуцкера (против бывших партнёров по бизнесу), арестом Навального на 15 суток и снисхождением к Евгении Васильевой. Я — не Васильева, так что снисхождения не жду.

6. Решение районного суда подлежит обжалованию после того, как стороны получат полный текст мотивировочной части. Кассационной инстанцией для московских райсудов является Мосгорсуд на Преображенке.
Когда моё дело дойдёт до рассмотрения в Мосгорсуде, гадать пока рано. Не забываем, что приговор Пресненского суда может быть и оправдательным — такое случается в России примерно с  уголовных дел.

7. Постановление Мосгорсуда по жалобе на решение Пресненского райсуда будет означать окончание уголовного дела: приговор вступит в законную силу.
Деяния, предусмотренные ч. 1 ст. 282 УК РФ, в нынешней редакции Уголовного кодекса наказываются штрафом в размере от ста тысяч до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, либо обязательными работами на срок до трехсот шестидесяти часов, либо исправительными работами на срок до одного года, либо принудительными работами на срок до четырех лет, либо лишением свободы на тот же срок.

8. Если Мосгорсуд вынесет по моему делу любое решение, кроме оправдательного, это откроет дорогу в Конституционный суд.
В этой инстанции будет обсуждаться уже не моя трудная судьба уголовника, а несоответствие 282-й статьи положениям действующей Конституции РФ.

Там, конечно, и всякие другие сюжеты в будущем возможны — но, полагаю, что на сегодняшний день я достаточно чётко расписал обозримую перспективу, насколько она мне самому понятна.

Оригинал

Сходил сегодня в ГСУ СК по ЦАО, ознакомился с материалами присланной из Волгограда экспертизы моего «экстремизьма». Это уже четвёртая экспертиза в моём уголовном деле387282 и, чует моё сердце, не последняя.

Документ на 49 листах, лингвистический и психологический анализ моего поста в ЖЖ и высказываний в эфире «Эха» — достаточно аккуратный и в чём-то даже корректный разбор. Обвинения в «призывах» вдумчиво изучены и аргументированно отметены волгоградскими экспертами. Но осталось обвинение в «возбуждении розни». Отдельное место уделено семантическому анализу глагола 2 лица единственного числа повелительного наклонения «х****».

После получения волгоградской экспертизы колёса бюрократической машины продолжат своё вращение по обычной схеме. В ближайший вторник, 26 апреля, мне будет предъявлено обвинение по ч. 1 ст. 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды в отношении национально-территориальной группы сирийцы». То есть из подозреваемого я превращусь в обвиняемого, и буду в этом качестве допрошен. Потом я дам подписку о невыезде, и на этом, скорее всего, следственные действия в отношении меня будут закончены. Я отправлюсь заниматься своими делами — растить сына, вести блог, преподавать в Ситиклассе и МГУ, бороться с новыми законами против НКО, учить итальянский, поправлять здоровье и радоваться жизни — а сторона обвинения займётся подготовкой материалов для передачи в суд. Моя защита, в свою очередь, попытается осложнить эту задачу. Такова программа всех заинтересованных сторон до лета. А дальше либо начнётся, либо не начнётся судебная мутотень.

Самое неприятное для меня во всей этой истории, по-прежнему не стоящей, на мой взгляд, выеденного яйца — это большое количество хороших людей, близких и далёких, знакомых и незнакомых, которые в связи с этой историей сильно за меня переживают и беспокоятся. Хочу настоятельно попросить всех, кому эта история небезразлична: не волнуйтесь, пожалуйста, ничего ужасного со мной не происходит. Я не магистр Ян Гус и не монах Джордано Бруно, никто не тащит меня на костёр и не ищет моей погибели. За моим преследованием не стоят никакие таинственные и могущественные силы. В ином случае процесс предъявления обвинения по статье занял бы не полгода, а полдня, как мы это видели в случае c делом «Ив Роше» или наездом на барвихинского кандидата от ФБК. Колёса моего дела крутятся медленно, лениво, со скрипом, и пусть себе крутятся, мне от этого не жарко и не холодно. У следствия была масса способов попытаться испортить мне жизнь (спиливание двери болгаркой в 6 часов утра, вынос из дома всей техники, домашний арест, СИЗО, та же подписка о невыезде на период следственных действий — мы много такого видели в политических делах последнего пятилетия), и ничего из этого не было использовано в моём случае. То есть тут нет даже персональной вендетты какого-нибудь обиженного полковника, не говоря уже о прямых указаниях «с самого верха» о скорой расправе.

Разумеется, я в очередной раз получил 100500 рекомендаций поскорей уехать из России, покуда подписка не лишила меня такой возможности. Спасибо за совет, но делать этого я не собираюсь. За время нынешнего следствия я успел по два раза слетать в Венецию, Бергамо, Ниццу, по одному разу в Барселону и Лондон. Из-за моих разъездов переносились даже свидания со следователем — с её любезного согласия. Но я всегда возвращался, и теперь бежать от обвинения (или из-под подписки) я не собираюсь. В ближайший вторник приду в очередной раз в ГСУ СК, ознакомлюсь, распишусь, где скажут, дам показания, и буду дальше спокойно жить свою жизнь, в которой есть масса вещей интересней, чем уголовное дело №387282, волноваться о котором я в полной мере доверяю своим замечательным защитникам. Бежать куда-либо в этой ситуации означало бы и признать свою вину, и дать формальный повод стороне обвинения заняться моим розыском. Ни то, ни другое в мои планы не входит. Не надо меня разыскивать, я ни от кого не прячусь. Не вижу в этом смысла и не испытываю потребности.

Отдельно хочу попросить тех моих знакомых и незнакомых друзей, у которых есть, как им кажется, возможность вмешаться в ход этого дела и поспособствовать его решению в «правильную» сторону. Пожалуйста, используйте свой ресурс со смыслом и по назначению. Помогите Ильдару Дадину, Петру Павленскому, Сергею Ахметову и Алексею Гаскарову. Если вы можете посодействовать вытаскиванию этих парней из-за решётки, то это достойная и важная задача. А я жив, здоров, на свободе, и хочу лишь одного: чтобы люди, хорошо ко мне относящиеся, поменьше волновались из-за этого дурацкого дела.

Оригинал
Провозглашённая вчера Бастрыкиным гибридная война между Россией и всем внешним миром (она же — борьба между государством и обществом) набирает обороты. Профильный комитет Госдумы одобрил к первому чтению законопроект, приравнивающий любую благотворительную деятельность в России к политике. Эта, с позволения сказать, реформа позволит чиновникам в дальнейшем подвести такие НКО, как «Подари жизнь», «Российский фонд помощи», детский фонд «Виктория», «Линия жизни», «АдВита», фонд «Вера», Помоги.орг, «Нужна помощь» и сотни других благотворительных фондов социально-медицинской сферы под статус «иностранного агента» — по такой же схеме, по которой это было ранее сделано с фондом «Династия».

«Иностранным агентом», по российскому законодательству, считается всякая общественная организация, которая занимается в России «политической деятельностью», а финансирование получает из-за рубежа. При этом «финансированием из-за рубежа» называются абсолютно любые средства, технически поступившие на счёт организации из-за границы, независимо от суммы и происхождения. То есть любые деньги, пожертвованные нашими соотечественниками за рубежом через PayPal на лечение российских детей, помощь сиротам, инвалидам и жертвам стихийных катастроф, строительство хосписов и ремонт больниц, а также любые пожертвования на эти нужды, совершённые резидентами РФ со своих задекларированных иностранных счетов, уже сегодня подпадают под зловещее определение «иностранного финансирования», начиная с суммы в одну копейку.

Но в ныне действующем законодательстве о некоммерческих организациях прописано, что «к политической деятельности не относится деятельность в области науки, культуры, искусства, здравоохранения, профилактики и охраны здоровья граждан, социальной поддержки и защиты граждан, защиты материнства и детства, соцподдержки инвалидов, пропаганды здорового образа жизни, физической культуры и спорта, защиты животного и растительного мира, благотворительная деятельность».

В силу этой оговорки до последнего времени наезды на НКО социально-медицинской сферы по поводу «иностранного финансирования» были единичны, и объяснялись чрезмерным должностным рвением альтернативно одарённых прокурорских работников из глубинки. Так, в 2013 году районная прокуратура Истры признала «иностранным агентом» подмосковное НКО «Помощь больным муковисцидозом», а в сентябре 2015 в Рязани под такой статус подвели еврейскую благотворительную организацию «Хесед-Тшува», оплачивающую в этом городе патронаж для 100 лежачих больных, бесплатную столовую для пенсионеров, закупку колясок и костылей для инвалидов, лечение и медикаменты для нуждающихся членов общины.

Законопроект, который вносится в Госдуму в первом чтении, призван превратить такие «перегибы на местах» в федеральную юридическую норму. По новому определению, любая работа некоммерческих организаций, подразумевающая их взаимодействие с органами власти (например, выбивание квот для больных в минздраве, объяснение инвалидам их законных прав на льготы и пособия, участие в круглых столах с чиновниками и экспертных советах, публикации и интервью в СМИ) — достаточная причина для признания деятельности благотворительного фонда «политической». Что, в сочетании с пожертвованным рублём из-за границы, позволяет внести этот фонд в реестр иностранных агентов. За несогласие с этим статусом и ограничениями, которые он налагает, организация подлежит ликвидации, а её должностные лица — уголовной ответственности по ст. 330.1 УК РФ («Злостное уклонение от исполнения обязанностей, определенных законодательством Российской Федерации о некоммерческих организациях, выполняющих функции иностранного агента»).

Статус «иностранного агента» плох не тем, что его носителей обязывают нашить соответствующий ярлык себе на одежду и предъявлять при всяком появлении на публике. И не тем, что с организациями, носящими такой статус, отказываются сотрудничать любые госструктуры. Статус «иностранного агента» вносит такие органичения в работу НКО и налагает такие дорогостоящие обязательства по непрерывному финансовому аудиту, которые в существующие сметы никакой благотворительной организации не заложены. У обычной российской НКО, попытавшейся выполнить требования закона об иностранных агентах в части аудита, на бухгалтерскую отчётность будет уходить больше денег, чем на всю её уставную деятельность, включая зарплаты, аренду, офисные расходы, бензин и налоги со сборами. Поэтому для любой некоммерческой организации, созданной «снизу» волонтёрами, не имеющей за спиной спонсора из первой сотни Forbes, статус «иностранного агента» равнозначен чёрной метке. Зачем в предвыборный год наши думцы решили разослать такую метку всем благотворительным организациям России — полная загадка для меня. Видимо, кроме «Подари жизнь» и Помоги.Орг врагов у Отечества совсем уже не осталось.

Оригинал
А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем, — учил Иисус Христос. Правда, он считал, что с нехорошими мыслями должен бороться сам человек, у которого эти мысли возникают. Но в передовых и развитых обществах, вроде описанной в романе Джорджа Оруэлла Океании, преступлениями в области мысли занимаются спецслужбы. Российские силовики не прочь перенять их передовой опыт, но мешает несовершенство правовой базы. Поэтому подготовлен проект по её всемерному усовершенствованию.

Сегодня в Ъ-Власть — большая программная статья Бастрыкина о расширении и углублении борьбы с мыслепреступлениями по всему фронту.

Председатель Следственного комитета рапортует о бурном росте регистрации «преступлений мысли» в 2015 году:

Зарегистрировано 1329 преступлений экстремистской направленности, что на 28,5% больше, чем в 2014 году (1034). Рост числа этого вида преступлений отмечен в 56 субъектах Российской Федерации.

Где-то там, за этими сухими цифрами статистики, кроется и моё страшное преступление, выразившееся в написании поста в ЖЖ. То есть ни для кого не секрет, что бурный рост «экстремизма» связан, на самом деле, с активизацией работы силовых ведомств по мониторингу постов, комментариев и картинок в соцсетях. Такими постами, комментариями и картинками в СК теперь занимаются отделы по особо важным делам — потому что охотиться на пользователей вконташечки и проще, и эффективней, чем искать Гюльчехру в стоге сена. Эту работу по сыску в соцсетях глава СК предлагает расширить и углубить, навстречу «так называемой гибридной войне, развязанной США и их союзниками» против России.

В свете гибридной войны с США и их союзниками предлагается расширить, углубить и дополнить ряд статей УК, перенять передовой китайский опыт цензуры Интернета (например, полный запрет сайтов, в которых доли принадлежат нерезидентам), расширить практику досудебных блокировок, ввести уголовную ответственность за оборот криптовалют и «обладание» экстремистскими материалами.

Современные технологии доказывания позволяют представить суду и подтвердить связанные с общением в социальных сетях технические элементы, свидетельствующие о наличии связей между обвиняемым и соответствующими электронными сообщениями, — радуется глава СК.

«Загрузка» и «обладание материалами», если кто не в курсе — это естественный результат захода пользователя на любую страницу в Интернете. Вы проследовали по ссылке, у вас открылся некий сайт, и копия просмотренной страницы сохранилась в кэше браузера на вашем компьютере. Её можно там обнаружить поиском по диску, покуда вы не очистите свой cache. Дальше cовременные технологии доказывания позволяют представить суду вещдок, свидетельствующий о вашем «обладании» нехорошей страницей. Пока что отсутствует правовая база, позволяющая привлечь пользователя за пассивный просмотр нехороших страниц — вот её и предлагают создать поскорей.

Статья хоть и чудовищно длинная, но читать следует до конца. Там около дюжины разных конструктивных предложений, включая криминализацию споров на исторические темы:

Следует отметить, что установление уголовной ответственности за отрицание или фальсификацию имеющих особое значение для государства и общества исторических событий является распространенной практикой. Например, во многих странах мира, в том числе и в России, предусмотрено уголовное наказание за пропаганду фашизма. Франция, а также ряд других государств ввели уголовную ответственность за отрицание геноцида армян. На рассмотрении Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации находится сходный законопроект N938567-6 «О криминализации публичного отрицания фактов геноцида армянского народа в Западной Армении и в Османской Турции в период 1915-1922 годов». В Израиле существует уголовная ответственность за отрицание холокоста.

Раз уж об этом зашла речь, то уместно упомянуть, что ещё 28 февраля 2012 года Конституционный совет Франции отменил упоминаемый Бастрыкиным закон об уголовной ответственности за отрицание геноцида армян, признав его антиконституционным и противоречащим основным гарантиям свободы слова. Так что во Франции такой закон не действует. А в 2015 году Европейский суд по правам человека вынес решение по иску «Перинчек против Швейцарии», где признал уголовную ответственность за отрицание геноцида армян нарушением 10-й статьи Европейской конвенции по правам человека.

Конечно, Бастрыкину ЕСПЧ не указ, потому что в своей статье он призывает Россию сбросить оковы норм международного права и не соблюдать никакие ранее подписанные договоры о признании юрисдикции европейских судов, раз уж они выносят неправильные решения. Но не очень понятно, как этот призыв сочетается с предложением перенимать у европейцев нормы законодательства…

PS. С предложением ввести уголовную ответственность за споры о значимых для государства исторических событиях выходить придётся не только из-под ЕСПЧ, но сразу из-под ООН. Ибо Комитет ООН по правам человека постановил ещё 5 лет назад:

Законы, предусматривающие меры наказания за выражение мнений об исторических фактах, являются несовместимыми с предусмотренными Пактом обязательствами государств−участников уважать свободу мнений и право на их свободное выражение. В Пакте не предусмотрено широкого запрета на выражение ошибочных мнений или неверной интерпретации событий, происшедших в прошлом. Ограничения на свободу мнений не должны навязываться ни при каких условиях, а ограничения в отношении права на свободное выражение мнений не должны выходить за рамки требований, предусмотренных пунктом 3 статьи 19 или статьей 20.

В статье 19 п. 3 говорится о том, что могут быть ограничены высказывания, направленные против ныне живущих лиц. В статье 20 сказано о недопустимости пропаганды войны. По этим пунктам в особенной части УК и без Бастрыкина есть четыре статьи. А вот уголовную ответственность за споры о взятии Грозным Казани, походе Владимира на Корсунь или о пакте Молотова-Риббентропа никак не вписать в международные обязательства России, принятые в рамках конвенции ООН.

PPS. Норма закона, криминализующего отрицание Холокоста в Израиле, была принята в 1986 году, но за последующие 30 лет ни об одном случае применения этого закона на практике не известно.

Оригинал

Что там происходит — очень понятно, несмотря на всю противоречивость поступающей информации о потерях, жертвах, и кто куда стрелял.

Азербайджан ждал этого реванша больше 20 лет.

Военная и политическая подготовка к нынешним событиям продолжалась там все эти годы.

Интересный вопрос — почему решили атаковать именно сейчас?

Вероятно, какие-то внешние силы, которые до сих пор удерживали Баку от возобновления этой войны, теперь самоустранились. Или у Алиева сегодня меньше причин с этими внешними силами считаться, зато стало больше причин милитаризовать внутреннюю повестку дня. Такое, я слышал, случается с нефтяными державами при резком падении мировых цен на их сырьё: они иногда ввязываются в вооружённые конфликты, чтобы отвлечь население и элиты от возникших экономических проблем.

Как там всё устроено за кулисами азербайджанской политики, я не имею чёткого представления, потому что и сам не вхож, и спросить не у кого.
Но не зря же учил нас ещё Клод-Адриан Гельвеций, что знание некоторых принципов избавляет от необходимости знания отдельных фактов.

Принцип тут очень простой: война сегодня нужна только Азербайджану. И совершенно точно известно, зачем она ему нужна: чтобы вернуть под свой контроль потерянные в 1994 году территории (на которых сейчас располагается непризнанная Нагорно-Карабахская республика). Возврат территорий, населённых армянами, под власть Азербайджана — понятная, конкретная, никем не скрываемая, вслух декларируемая задача. Которую 22 года не удавалось решить политически, а теперь, по определению Карла фон Клаузевица, настаёт «продолжение политики другими средствами». Но это по-прежнему политика одного Азербайджана, а не «всех участвующих в конфликте сторон».

И совершенно понятно, как всю эту войну можно было бы остановить секунд за 20. Одним телефонным звонком из Кремля в Баку, одной простой фразой: «Армения — наш союзник». Воевать с Россией там точно никто не готов. Утёрлись бы и отошли на заранее подготовленные позиции. Отложив «продолжение политики другими средствами» до лучших времён, они же худшие.

Оригинал

Упоённое злорадство отечественных думцев и мидовцев по поводу теракта в Брюсселе — свидетельство не столько их цинизма, сколько тупости и идиотизма.

2459566

Когда ответственность за теракт возлагается на власти страны, где он произошёл — это есть оправдание и поддержка терроризма в чистом виде.

Теракты можно либо осуждать, либо одобрять. Третьего не дано. Жириновский честно одобрил, сказав в федеральном телеэфире: «Нам это выгодно: пусть они подыхают и погибают». А его коллеги в Думе и в МИДе пытаются усидеть на двух стульях. С одной стороны, их радует, что теракт произошёл именно в ЕС, а не в РФ, и есть повод кинуть говном в пострадавших, с другой — мы вроде как против террора, если это не ХАМАС, не Хизбалла, не Корпус стражей Исламской революции, и не сирийский государственный отряд убийц и насильников «Шабиха».

Про политику двойных стандартов вопросов нет. Все мы выросли в государстве, где «наш» считался разведчиком, а «не наш» — шпионом. С терроризмом — та же фигня. Можно одних террористов финансировать, а других клеймить. Просто нужно понимать, что взрывы в Брюсселе устроили те же самые люди, которые до этого взорвали российский A321 над Синаем. Нельзя радоваться их успехам в Бельгии и избежать вопроса, как вы  относитесь к их достижениям на других фронтах. Если Мария Захарова из  МИДа думает, что у неё этот фокус удался, то она ошибается. Призывая власти Бельгии ответить за взрывы в аэропорту и в метро, нужно быть готовым отвечать за гибель А321 на Синае. С нетерпением жду объяснения Марии Захаровой, почему этот теракт был естественной и оправданной реакцией на политику её ведомства по Сирии. Иначе получаются те самые двойные стандарты, которых МИД РФ так не  любит.

Оригинал

2455388

Любопытная история про хищения в Министерстве культуры. Верней, о переплате по контрактам этого министерства за реставрационные работы, произведённые в последнюю пару лет по его заказам.

С одной стороны, министерства в России никакой иной функции толком и не могут исполнять, кроме хищения бюджетных средств. И минкульту в этом смысле даже проще жить, чем какому-нибудь условному м…, с которого требуют достижений и костят за неудачи. В сфере культуры при нынешнем министре главное достижение как раз в том и состоит, чтобы перераспределять денежные потоки, отнимая бюджеты у «неправильного» искусства в пользу «правильного», то есть патриотичного и душеспасительного. Чем министерство и занято, а никакого внешнего и независимого проверяющего органа, который мог бы оценить градус душеполезности получателей госбабла на культурку в нашей системе сдержек и противовесов не предусмотрено в принципе.

Но пара обстоятельств в этом деле смущает — навскидку, даже если не знать совсем никаких подробностей.

Во-первых, инкриминируемые суммы совершенно смешные, по меркам суверенной клептократии. Что такое 50 миллионов деревянных? Это ж 800.000 долларов примерно. Я б ещё понял, если б на такой сумме попался заместитель мэра в райцентре за Уралом, затеявший ремонт привокзальной площади. Но в федеральных масштабах это просто смешно. Не нужно тут даже вспоминать Рособоронсервис, Олимпстрой, космодром «Восточный», трубы Транснефти или голиковскую аферу с томографами: эти распилы у всех на слуху. А доводилось ли вам слышать о чиновнике по имени Василий Дупак? Думаю, нет. Меж тем, сей скромный депутат Мособлдумы украл госимущества на сумму 15 миллиардов рублей. За что был судим и отделался штрафом в один миллион рублей. Или бывший зампрефекта СВАО Иосиф Рейханов, осуждённый за хищение 376 миллионов рублей. Этому даже штрафа не назначили.

А тут целый федеральный замминистра — и какие-то смешные 800 кило зелени (и то не присвоено, а переплачено, по мнению ФСБ). Не надо думать, что минкульт — какая-то особенно нищая организация. Конечно, бюджет у него не впечатляющий по европейским меркам: всего 94,3 млрд рублей на 2016 год. Чисто для сравнения, у Франции — 575 млрд сегодняшними рублями (€7,3 млрд). Но не будем завидовать: всё ж и в российском бюджете на культурку найдётся, чем поживиться. Особенно учитывая наличие статьи расходов на реставрацию объектов старины и культурного наследия. Давеча один собор святителя Николая Чудотворца Корсунской епархии (1912 года постройки) на 20 миллионов бюджетных евро отреставрировали, хоть он и безо всякой реставрации был действующий… На фоне этих цифр замминистра культуры, переплативший $800.000 за некачественный ремонт в Новодевичьем, вызывает удивление, чтоб не сказать — смешит.

Ну, и второе: освещение истории в государственных СМИ. На ВГТРК аж специальную рубрику завели: «Дело псевдореставраторов Минкульта». И в ней вот такие материалы выходят (всего 11 сюжетов на одной только России за полтора дня). И там такой обильный ворох компромата на зрителя вываливается в одном сюжете, что уши вянут: у реставратора лицензий не было, нанимал гастарбайтеров, на объектах пожары, плитку на улице Репина криво положили, два сотрудника реставрационной фирмы с собой покончили, а гендиректор перед арестом «спешил в аэропорт»... На сюжет «Российский госчиновник подозревается в хищении $800.000» такое освещение не похоже ни разу. Зато очень похоже на кампанию, в рамках которой какие-то серьёзные дяди рубятся между собой за бабло и власть, с привлечением тяжёлой артиллерии.

Я ни разу не инсайдер в промокашкином ведомстве, и понятия не имею, под кого там на самом деле копают. Но вряд ли под Григория Пирумова, судя по калибру задействованных орудий (заместителей у Промокашки — аж шестеро, это не такой уж высокий пост). Не исключено, что ставленник Михалкова в минкульте просто всех достал, вместе со своим окончательно съехавшим с катушек покровителем — и обоих таким способом пытаются выдавить, просто начали издалека… Хотя, может быть, копают вовсе не под Промокашку с Говнобесом, а под «Балтстрой», «Стройфасад» и «Стройкомплект» — компании с миллиардным оборотом, освоившие в последние годы щедрый госзаказ (от ФСО, минкульта, мэрии СПб) на реставрационные работы. Возможно, на эти подряды нашёлся другой серьёзный претендент, сам не дурак выигрывать государственные тендеры, который решил таким способом расчистить себе поляну.

В любом случае, страшилка про Григория Пирумова, переплатившего за восстановление Новодевичьего монастыря после пожара, не выглядит сколько-нибудь правдоподобно.

Оригинал

Министр труда Максим Топилин призвал разрабатывать проекты по привлечению туристов из России в Палестину. Об этом, как сообщает РБК, он заявил во время встречи с премьер-министром Палестины Рами Хамдаллой.



Идея, прямо сказать, богатая, даже если не очень понятно, каким образом туристы будут добираться от России до Палестины: то ли через тоннели ХАМАСа из Египта, то ли прорывом морской блокады через порт Газы: гражданских аэропортов, куда можно было бы долететь рейсовым самолётом из России, там, как мне помнится, нет. Но это всё мелочи. Главное — идея богатая. После того, как забота о безопасности российских туристов заставила власти закрыть для них турецкое и египетское направление, самое время задуматься о более спокойных местах для отдыха. Палестина — отличное начало списка безопасных курортов, а продолжить можно Южным Ливаном, Ираком, Сирией. Там как раз сейчас мир установился, если верить официальным сообщениям.

Оригинал
Воскресный успех корейского чемпиона в поединке с компьютерной программой AlphaGo так и остался единичным. Заключительную партию турнира мыслящая машина снова выиграла, итоговый счёт — 4:1 в пользу искусственного разума. Посмотреть трансляцию последней игры и воспроизвести её по ходам можно здесь.

Не знаю, как для вас, но для меня тема «в каких интеллектуальных играх компьютер сильней человека?» на этом в целом закрыта. Джона Коннора с матчем-реваншем уже не ждём. Проехали. Да и вообще вся эта история — не про игры (хоть gaming и является огромной сферой будущего приложения для искусственного интеллекта). История — про то, что огромное количество функций, исполняемых сегодня людьми, в широком диапазоне от водилы «КамАЗа» и токаря-фрезеровщика до сомелье и инвестиционного консультанта, в обозримом будущем будет передоверено машинам. И интересный вопрос здесь не в том, когда именно и как это случится. А в том, куда денутся все нынешние водилы, токари, сомелье и инвестбанкиры, когда это произойдёт. Понятно, что 5% самых сообразительных уйдут создавать тех самых роботов, которые оставили их без прежней работы. Но вот остальным-то куда деваться?!

Предвижу, что этот вопрос довольно скоро станет предметом для полноценных политических спекуляций. Пока что обсудить угрозы роботизации спешит не какой-нибудь луддит в шапочке из фольги, а главный на сегодня практик в вопросах внедрения искусственного разума, создатель «Теслы» Илон Маск, регулярно предлагающий тему восстания умных машин — но не Кэмерону для новой франшизы, а обществу для обсуждения. Маск говорит, что он этого восстания очень боится (то ли кокетничает, то ли Терминатора в детстве пересмотрел). Но для сотен миллионов работников во всех концах планеты куда более реальная угроза — остаться без заработка во цвете лет. И я вполне себе представляю, что с этой проблемой в разных странах скоро попытаются бороться теми же способами, какими в Италии, Германии и Индии «победили» Uber. То есть законодательными запретами солнцу вставать по утрам, а спросу — определять предложение. Путь, конечно, тупиковый, но то же самое можно сказать практически о любых популистских начинаниях. Ибо они апеллируют к глупости, а её в обществе не убавляется ни при каких успехах роботехники и 5G. Так что законопроекты, направленные на защиту рабочих мест путём искусственного ограничения их автоматизации в будущем неизбежно появятся. Все сандерсы и трампы планеты обречены подумать в этом направлении (России проще: в нашем суверенном «боко харам» о самоходных автомобилях говорить не приходится). А окончится вся эта популистская шняга тем же, чем и все предшествующие попытки заткнуть плотину пальцем.

Но хорошо б сегодня в самом деле кто-нибудь задумался о новой эре, в которой залогом социальной стабильности станет переучивание и перепрофилирование огромных масс трудоспособного населения, оставшихся без работы из-за нашествия роботов. Вот кто и задумается, и решение найдёт — тот и есть настоящий Джон Коннор.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире