nikolaev_i

Игорь Николаев

19 апреля 2017

F

Именно так можно охарактеризовать то, что будет происходить с российской экономикой в ближайшие годы. Предлагаю этот термин, что называется, от противного: есть стратегия «догоняющего развития», а у нас будет «отстающее развитие».

С догоняющим развитием все понятно: это когда темпы роста национальной экономики опережают темпы роста мировой экономики (или какой-либо региональной, национальной – в общем, той, что выбрана для сравнения). Прекрасные примеры для подражания такой стратегии – это Китай, Индия, в которых сегодня темпы роста экономики примерно в два раза превышают темпы роста мировой экономики (больше 6% по сравнению с примерно 3%).

Догоняющее развитие – это и то, о чем мечтают российские власти. Напомню, что в президентском послании декабря 2016 года как раз и была поставлена задача обеспечить темпы роста российской экономики выше среднемировых на рубеже 2019-2020 гг., то есть на  уровне около 4% и выше.

Мечты мечтами, но  обратите внимание, что в последнее время и Минэкономразвития и Банк России упорно говорят о том, что после 2017 года темпы прироста ВВП в России не превысят 1,5-2,0%, если не будут реализовываться структурные реформы. На самом деле даже эти прогнозы слишком оптимистичны.

Думаю, что все эти скромные прогнозы с оговорками – это подготовка к тому, что через пару-тройку лет надо ведь будет объяснять, почему очередная стратегическая задача развития российской экономики оказалась невыполненной. Вспомним, как провалили задачу удвоения ВВП к 2010 году (была выполнена примерно на 60%).

Новая задача не будет выполнена в любом случае.

Во-первых, потому что, судя по тому, как сегодня определяются с содержанием структурных реформ, должной проработанности и системности здесь всё-таки не получится. Во-вторых, специфика структурных реформ состоит в том, что для их реализации элементарно требуется время. Невозможно за считанные месяцы изменить, к примеру, сырьевую направленность экономики, или увеличить долю малого бизнеса в ней в два раза, или устранить перекосы в системе пенсионного обеспечения и т.п. Слишком все было запущено, чтобы можно было быстро исправить.

В-третьих, в условиях санкционного противостояния эффект от структурных реформ будет ограниченным. Именно в этом, кстати, самый большой негативный эффект от санкций и контрсанкций.

Итог: отстающее развитие. Кстати, если кто-то радостно ухватиться за слово «развитие», мол, не  «отставание» же, разочарую. Когда вы все больше отстаете от ушедшего вперед каравана, как-то не очень греет мысль, что и у вас продолжается какое-никакое движение вперед. Кроме того, это еще большой вопрос, будут ли вообще положительными темпы роста российской экономики. Реальность такова, что сегодня при сохранении прежних структурных перекосов сформировались новые, разрешение которых будет весьма болезненным. К примеру, на том же валютном рынке очевидная переукрепленность рубля в результате использования, прежде всего, стратегии carry trade (средства в национальной валюте с низкими процентными ставками конвертируются и инвестируются в валюте с высокими процентными ставками) в конечном итоге разрешится с очень большими проблемами. Рубль ждет очередное резкое обесценение.

Когда-нибудь и Россия будет демонстрировать догоняющее развитие. Об опережающем развитии даже мечтать пока не будем, к такой стратегии Китай может перейти в обозримой перспективе. Хотя… Хотя более справедливо назвать российские перспективы «отстающим существованием».

Какие курорты? Какие частники? Тут — теракты, тут — Сирия! Завтра вообще неизвестно, до чего всё это может дойти.

Конечно, можно снова отложить написание блога на подобную тему. Однако я всё-таки не буду этого делать. Нашим людям по-прежнему придётся и такие вопросы решать: где отдыхать?

Правительство России своим распоряжением от 30 марта 2017 года утвердило План мероприятий по стимулированию привлечения частных инвестиций в развитие санаторно-курортного комплекса Российской Федерации.

Да-да, санаторно-курортное дело и сегодня живо, и его собираются развивать. Хотя, безусловно, размах уже не тот, что был в советские времена. Есть и причины, по которым правительству хотелось бы развития этой отрасли. Вот, на волне геополитического противостояния чуть ли не со всем миром миллионы наших «силовиков» и членов их семей оказались вынуждены отдыхать дома. А где отдыхать-то?

Смотрим на динамику развития отрасли. За  январь-февраль 2017 года объем санаторно-оздоровительных услуг практически не изменился по сравнению с январем-февралем 2016 года, даже чуть снизился — на  0,2%. А вот туристские услуги упали за этот же период на 8,9%. Поэтому вновь обратим внимание на утверждённый правительством План.

Посмотрите этот документ, он того заслуживает. Заслуживает не потому, что он настолько хорош, а потому, что это своего рода образец того, как делать не надо. Практически все из полутора десятков пунктов Плана имеют к стимулированию частных инвестиций весьма опосредованное отношение: создать рабочую группу, предоставить предварительную информацию, выработать критерии анализа, провести опрос, предоставить уточнённую информацию, провести круглый стол, провести заседание рабочей группы(!) и т.д. и т.п.

В общем, это такой яркий, нет, ярчайший пример, когда работа подменяется видимостью таковой, набором разного рода организационных и т.п. мероприятий. План этот заслуживает внимания еще и потому, что данный документ, в принципе, характеризует стиль работы не только  правительства, и не только исполнительной власти. У нас и другие ветви власти грешат тем же. Посмотришь такой документ — и становится понятным, почему столь неэффективна наша власть.

Содержательно, если мы действительно хотели бы привлечь частных инвесторов в санаторно-курортный бизнес, то  последние должны были бы получить информацию об экономической ситуации в отрасли, о действующих и планируемых налоговых и других стимулах развития, о  мероприятиях по стимулированию спроса на санаторно-курортные услуги и т.д. Но  этого нет. Зато есть другое, я бы это назвал организационно-бумажным мельтешением.

Так что вряд ли эту отрасль ожидают в ближайшем будущем какие-то значительные перемены, а ведь число лиц, которым не рекомендовано отдыхать за границей, вряд ли будет уменьшаться. В свете нынешнего резкого обострения геополитической напряжённости сомневаться в этом не приходится.

Правительство подготовило проект постановления о передаче Росстата в ведение Минэкономразвития России (сейчас подчиняется напрямую премьеру). Причём следует обратить внимание, что и правительственное поручение о подготовке соответствующего постановления, и его обнародование на сайте правительственной информации состоялось в один день – 23 марта 2017 года – феноменально быстрые сроки подготовки документа.

Чего произошло-то? Что за срочность такая?

Дело в том, что буквально накануне вышли официальные данные от Росстата по февралю 2017 года, и они оказались «неожиданно» плохие: промышленное производство упало на 2,7% по сравнению с февралем 2016 года, розничная торговля – на 2,6%, объем платных услуг населению – на 3%, реальные располагаемые доходы населения – на 4,1%, строительство – на 4,5%.

Напомню, что всё это прозвучало на фоне недавних

заявлений премьера Дмитрия Медведева о том, что падение валового внутреннего продукта прекратилось, и министра экономического развития Максима Орешкина, повысившего свой прогноз по росту ВВП в 2017 году до 2%.

Так что росстатовские данные никак не  соответствовали нескрываемому оптимизму премьера и руководителя главного ведомства, ответственного за экономику. По мнению министра экономразвития, данные Росстата о динамике основных макропоказателей в феврале 2017 года не  являются репрезентативными по фундаментальным и техническим причинам: «База прошлого, високосного, года, принятая за основу, и перенос на февраль этого года дополнительных праздничных дней исказили статистические данные». Также, по  словам министра Орешкина, «с технической точки зрения оказался крайне неудачным переход Росстата на новую методологию: часто переносились сроки публикации, текущие оценки не всегда базируются на реальных отчётных данных».

Для начала отметим, что никогда ещё в новейшей

отечественной экономической истории (да и в неновейшей тоже) не было такого недовольства со стороны руководителей экономики качеством статистики. Никогда.

Теперь по существу претензий к статистическим данным. Действительно, високосность, так называемый календарный фактор, способна исказить статистику. И что? Причём тут Росстат? По их вине, что ли, бывает 29 дней в феврале один раз в четыре года и, как правило, на один рабочий день больше? Соответственно, в следующем, после високосного, году рабочих дней будет меньше.

И ещё. Что-то никто из высокопоставленных чиновников не признавал необъективность данных прошлогоднего високосного февраля 2016 года. Тогда, напомню, после снижения промышленного производства в январе на  0,8% в годовом выражении, февраль показал плюс 3,8%.

То есть получается так: когда плохие данные – високосность виновата, когда хорошие – никакого влияния високосности нет. Когд плохие данные – виноват Росстат, который, к тому же, ещё и неудачно перешёл с  2017 года на новую методологию (такую вину ему тоже вменяют).

По поводу новой методологии Росстата вопросы, действительно, есть. Я не буду сейчас углубляться в особенности этой новой методологии (переход на новый классификатор видов экономической деятельности (ОКВЭД2) новый классификатор продукции (ОКПД2)). Здесь ситуация такая же, как и с учётом високосности. То есть когда Росстат, к примеру, недавно пересчитал данные, резко улучшив их за 2015 год (вместо падения ВВП на 3,7% у него получилось снижение на 2,8%), то к нему, к методологии никаких вопросов не было. Точно так же никаких вопросов не было у чиновников, когда вместо всеми ожидавшегося снижения ВВП на 0,6-0,7% по итогам 2016 года Росстат вдруг выдал цифру в минус 0,2%. Справедливости ради отметим, что сам Росстат такой пересчёт связывает не  с изменением методологии, а с необходимостью учёта изменений, сложившихся в  результате использования предварительных данных сплошного наблюдения за  деятельностью малого и среднего бизнеса за 2015 год.

Мне хочется спросить высокопоставленных чиновников: вам чего надо-то, объективные или «правильные» данные? Покомандовать цифирью захотелось?

Кстати, напомню, что даже в советской директивной экономике Центральное статистическое управление (ЦСУ) было с 1948 года при Совете Министров СССР, а не при Госплане.

В общем, отстаньте от Росстата. Если в экономике проблемы, никакое переподчинение главного статистического ведомства не поможет.

P.S. В 2004 году мы (аудиторская компания ФБК («Финансовые и бухгалтерские консультанты») с газетой «Ведомости» и тогдашним РенТВ делали свой первый проект «Сколько стоит Россия». Пришлось использовать массу официальной статистической информации. Выводы, результаты проекта оказались весьма интересными и неожиданными. И вот, когда этот уникальный проект был завершён и все результаты обнародованы, со мной попросил встретиться советник одного высокопоставленного чиновника. Цель встречи, как потом выяснилось, к моему величайшему изумлению, состояла в том, чтоб выяснить, не хочет ли компания ФБК, реализовав столь масштабный проект, показать несостоятельность Росстата и, напротив, свою значимость. Ну, а в дальнейшем, в результате всего этого, переехать в здание Росстата на улице Мясницкой. Это же какое воспалённое воображение надо иметь?! В общем, успокоил я этого человека, «захватывать» Росстат никто не собирался. Однако, похоже, что сегодня Росстат действительно в опасности, его и вправду хотят «захватить».

Как растёт? Ведь в последнее время мы слышали столько рапортов о том, как круто улучшается в России демографическая обстановка, что такого просто быть не может.

Дело в том, что существуют особенности расчёта показателя смертности — числа умерших на 100 тысяч человек населения. Официальная статистика всегда учитывала умерших от всех причин. И в этом случае динамика соответствующего показателя была вполне приличной: 2013 год — 1300 умерших на 100 тысяч человек населения, 2016 год — 1288,3 умерших, то есть смертность снижалась.

Но вот на днях Росстат «разродился» информацией о показателях, которые учитываются при оценке деятельности органов власти регионов Российской Федерации. Есть там и таблица с показателями по смертности населения по всем регионам России. Однако впервые смертность населения была рассчитана без показателя смертности от внешних причин. Внешние причины — это убийства, самоубийства, случайные отравления алкоголем, несчастные случаи, в  том числе дорожно-транспортные происшествия. Точнее, конечно, обнародована эта информация была впервые (рассчитывали, скорее всего, этот показатель и раньше, но, скажем так, для служебного пользования).

Преимущество расчёта смертности населения без показателя смертности от внешних причин состоит в том, что тогда становится понятным, что у нас происходит с естественной смертностью населения. Последняя же зависит от самых разнообразных факторов, за исключением внешних причин: старения населения, уровня здравоохранения, доступности медпомощи, экологии, социально-психологической атмосферы в обществе и т.п.

Так вот: в последние годы смертность населения в России (без внешних причин) неуклонно росла: с показателя 1175,2 умерших на 100 тысяч человек населения в 2013 году до 1184,6 умерших в 2016 году. В Москве этот показатель рос существенно быстрее: с 911,4 умерших на 100 тысяч человек населения в 2013 году до 953,2 умерших в 2016 году.

Лидирующий регион в стране по показателю смертности в последние годы — Псковская область (1651,3 умерших на 100 тысяч человек населения в 2016 году). Ну, а самый низкий показатель — в Республике Ингушетия (303,2 умерших на 100 тысяч человек населения), что объясняется относительно большей долей молодого населения.

Если посмотреть в региональном разрезе укрупнено, то  хуже всего обстоит дело в Центральном федеральном округе. Так что ускоренно вымирает именно центральная Россия, в которой показатели Тверской (1622,4 умерших на 100 тысяч человек населения), Тульской (1593,1) и ряда других областей не намного лучше антилидера — Псковской области.

Отмечаемое же снижение общего показателя смертности в последние годы в России объясняется в значительной степени сокращением числа умерших от внешних причин, что, безусловно, является отрадным фактом. К  примеру, в 2016 году от всех видов транспортных несчастных случаев погибло на 3,1 тысяч человек меньше по сравнению с 2015 годом (21,6 тысяч человек и 24,7 тысяч человек соответственно).

Вообще, конечно, удивительно, что подобная фактическая информация от Росстата стала вдруг публичной накануне 2018 года. И  у меня большие сомнения, что через год, совсем уже накануне президентских выборов, Росстат предоставит информацию ещё и за 2017 год. Уж больно нынешняя статистика неуклонно растущей смертности населения (без показателя смертности от внешних причин) в последние годы не соответствует лакированной дозированной официальной информации об успехах в повышении уровня жизни российского народа.

14 марта 2017

Нефть упала

Важно то, что мировые цены на нефть упали примерно на 10% на фоне рапортов стран-членов ОПЕК и стран не членов ОПЕК о том, что соглашение о сокращении добычи нефти реализуется по плану.

Россия, в частности, уже снизившая производство нефти на 120 000 баррелей в сутки, обещает к концу апреля с.г. выйти на планку в 300 000 баррелей в сутки, что является ее обязательством в рамках упомянутого выше соглашения.

Между тем, добыча нефти в США растет, она достигла уже 9,1 млн баррелей в сутки. Таким образом, происходит то, чего опасались многие нефтедобывающие страны при подписании соглашения об ограничения добычи нефти: сокращаемые объемы будут восполняться другими странами, прежде всего, США. Значит, мировые цены на нефть сильно не вырастут. Они и не выросли: нынешний уровень – около 50 долларов США за баррель – уже ниже уровня цен при подписании соглашения об ограничении добычи нефти – 53 доллара США за баррель.

Получается, что надежды на цены хотя бы в диапазоне 55 – 60 долларов США за баррель не оправдываются. А  наши-то экономические власти уже рассчитывали на дополнительный 1 трлн рублей в результате более высоких цен на нефть по сравнению с ценой, учтенной в законе о федеральном бюджете на 2017 год (40 долларов США за баррель).

И что дальше? Может, это ненадолго? Может, опять разворот и цены вновь вырастут? Да как-то все говорит не в пользу этого оптимистического развития ситуации.

Резкое снижение мировых цен на нефть, наблюдавшееся в последние дни и только чуть приостановившееся, будет поддержано предстоящим повышением ставок Федеральной резервной системы(ФРС). Что такое повышение ставок ФРС? Это удорожание доллара США. Мировые цены на нефть номинированы в долларах. Значит, это автоматически оказывает понижательное действие на мировые цены на нефть. Плюс уже фиксируемое затоваривание нефтехранилищ США. Плюс принятые новой американской администрацией решения по упрощению доступа частных компаний к нефтеносным земельным участкам.

Сегодня реально начинается второй этап сланцевой революции в США. Мы, Россия, проспали первый этап, будучи уверенны, что все это ерунда. Потом оказалось, что не ерунда. Правда, набраться смелости и признаться в этом так и не смогли.

Получилось, что мировые цены снизились с более чем 100 долларов США за баррель в первой половине 2014 года до менее 30 долларов США за баррель в самом начале 2016 года, вроде как, без особой причины.

Потом решили, что все сланцевые перспективы исчерпаны. И это тоже была ошибка. И в первый раз не  учли, сколь быстро совершенствуются технологии сланцевой добычи нефти, и во второй раз не учли того же самого. Между тем, на фоне договоренностей ОПЕК и подросшей в 2016 году цены на нефть следовало обратить внимание на то, что рост буровых установок в сланцевой нефтедобычи, наблюдается в США уже несколько последних месяцев.

Специалисты предупреждали, что именно весной 2017 года следует ждать нового явного роста добычи сланцевой нефти в США. Сланцевые нефтедобытчики сегодня вполне комфортно себя чувствуют уже при цене в 40 – 50 долларов США за баррель.

Получилось, что соглашение ОПЕК позволило только на короткий период времени немного повысить цены на нефть, а реальностью ближайших лет будет их невысокий уровень, который может уйти ниже 40 долларов США за баррель.

Ее не считают – эту цену. Увы. Типа «цель оправдывает средства» и неважно, какова будет цена всего этого, в том числе экономическая.

Более четверти века назад распался СССР, политики не смогли предотвратить этого. Сколько стоил этот распад для России и бывших союзных республик? Причем важно ведь было знать цену распада тогда, когда все это еще можно было предотвратить. Да, были разные экономические программы, предусматривающие сохранение СССР. Однако посчитать цену распада не  смогли, или не захотели. А значит и аргументы, над которыми задумались бы  политики, оказались не самыми убедительными. Нет цифр – чего пугаться-то? Хотя и наличие таковых ничего не гарантировало бы.

Возьмем наши дни, когда разваливается СНГ: Грузия, Украина… Теперь вот даже с Беларусью отношения обострились. Я понимаю, что всегда можно сказать: это не мы, это – они… Какова экономическая цена этого постепенного распада?

А нынешнее геополитическое противостояние России и Запада? Да, оценки того, сколько стоят те же санкции и контрсанкции для экономики России, существуют. Сами делали соответствующие расчеты (для санкций и контрсанкций). Но это те оценки, которые появляются потом, когда уже те или иные меры реализуются.

Какова, кстати, общая цена санкционного противостояния? Причем если оценки-минимумы уже хоть как-то сделаны, то понимания, к примеру, какова может быть оценка-максимум, даже, по  большому счету, не существует.

По моему глубокому убеждению, максимальная экономическая цена санкционного противостояния (и санкций, и контрсанкций) предопределяется тем, что какие бы правильные реформы в экономике не начались после 2018 года, какими бы необходимыми они ни были, они не достигнут поставленной цели – обеспечить темпы роста российской экономики выше общемировых – пока сохраняется санкционная война. Существовать в  таких условиях можно, развиваться – нет. Решение проблемы санкций-контрсанкций – это то, что делает необходимые экономические реформы достаточными.

Представляете, какова может быть экономическая цена неурегулированности данного политического вопроса. А ведь фактически-то такая цена есть.

Может ли она быть посчитана? Технологически, в теории, да. Будут ли ее считать те, кто сегодня работает над программами реформ? – Нет, не будут, чтобы не раздражать высшее руководство.

Так и живем: политические решения с экономическими последствиями есть, а цены этих последствий, выраженной в рублях, – нет.

Повышение налога на доходы физических лиц (НДФЛ) будет. Да это, скажет кто-нибудь, пока всего лишь только предложения: увеличить НДФЛ до 15%, или до 17% (напомню, что в России с начала 2000-х годов взимается единый подоходный налог в 13%).

Да, пока это только обсуждаемые предложения, но это такие предложения, которые с вероятностью в 146% станут реальностью, правда, после президентских выборов 2018 года. Кстати, повышение пенсионного возраста — такая же практически неизбежная мера из арсенала будущих реформ.

Еще осенью прошлого года в одном из своих блогов я обращал внимание, что власти уж как-то слишком впечатлились тем, сколь значительно выросла в последние годы общая сумма денежных накоплений населения. Началось пожалуй с того, что премьер Д.Медведев упомянул в свой статье «Социально-экономическое развитие России: обретение новой динамики» («Вопросы экономики», № 10, 2016 г.), что на 1 сентября 2016 года депозиты населения в банках превысили 23 трлн рублей.

Тогда же я высказал уверенность в том, что ничем хорошим столь явное внимание властей к денежным накоплениям населения не закончится. Даже предположил, что возможен какой-нибудь добровольно-принудительный заем «на восстановление народного хозяйства».

Ан  нет, оказалось все проще. Раз население накопило много денег, пусть платит больше налогов. Заем, знаете ли, надо ведь отдавать, а повысив налоги, можно просто взять деньги.

Власти, всерьез задумавшись о повышении НДФЛ, похоже, не обращают внимание на другую статистику. Реальные располагаемые денежные доходы населения падают в России три последних года подряд. В 2014 году — на 0,7% в годовом выражении; в 2015 году — более чем на 3%; в 2016 году — почти на 6%. То есть получается так: при падающих доходах населения власти хотят повысить налоги на него.

Ну  а как же с ростом накоплений населения? — Да все просто здесь: накопления растут, и быстро растут у меньшинства. Вот статистика Агентства по страхованию вкладов (последние доступные данные). В третьем квартале 2016 года в структуре банковских вкладов физлиц наибольший рост и по сумме вкладов, и по количеству счетов, по сравнению со вторым кварталом 2016 года, показали вклады от 1,4 млн рублей до 3 млн рублей (на 5,8% и 5,7% соответственно). Только чуть меньшими темпами росли вклады от 3 млн рублей до 5 млн рублей, а вот вклады от 100 тыс. руб. до 700 тыс. руб., напротив, выросли всего лишь на 0,2% по сумме вкладов и сократились на 0,9% по количеству счетов.

Все как обычно: богатые богатеют, бедные — беднеют. Это неправильно повышать подоходный налог при снижающихся доходах населения.

Понятно, что так проще решить проблемы региональных бюджетов (доля НДФЛ в доходах региональных бюджетов сегодня выросла до 38%, а всего за 2016 год было перечислено около 3 трлн рублей налога). Понятно и то, что сегодня этот налог неплохо администрируется (работодатель автоматически перечислил, и все). Значит, провала в сборах, во всяком случае, на первом этапе, не будет. А потом? Или что, так уверены, что уходить в «тень» уже никто никогда не будет?

Лукавые объяснения, конечно, будут. Но все равно это будет крайне неубедительно, потому что в кризис и даже в период «недоделанного» экономического роста налоги не повышают, а снижают.

Свежая статистика от Росстата по промышленному производству в январе 2017 года ознаменовалась не только тем, что в начале года промышленность, как оказалось, выросла на 2,3% в  годовом выражении (правда, смущает признаваемый Росстатом серьёзный пересчёт предшествующих помесячных данных). Безусловно, в этой статистике интересно множество фактов. К примеру, ну, как не может заинтересовать тот факт, что в январе 2017 года резко выросло производство легковых автомобилей — на 68% по  сравнению с январем 2016 года. Почему интересен этот факт? — Потому что одновременно продажи легковых авто, по данным Ассоциации европейского бизнеса (АЕБ) не выросли, а упали на 5% к январю 2016 года. Итак, производство — рост на 68%, продажи — падение на 5%. Выводы делайте сами.

Разумеется, я ещё специально решил посмотреть, что у нас с показателем по товарной позиции «сыры и продукты сырные». Да, неравнодушен я к этой строке в отчётности Росстата, признаюсь.

В своё время пришлось неоднократно писать о том, что успехи в производстве сыров после введения российских самосанкций объяснялись очень просто: резко вырос выпуск именно  продуктов сырных, при производстве которых допускается использование пальмового масла. Тема эта оказалась весьма чувствительной для россиян. И что мы видим в обновлённой версии отчётности Росстата? — А видим то, что нет теперь товарной позиции «сыры и продукты сырные», а есть только «сыры»(!). Их производство, кстати, выросло, как свидетельствует Росстат, в январе 2017 года на 3,9% по  сравнению с январем 2016 года.

Как-то в эфире одной из радиостанций я в очередной раз высказал свою уверенность во вреде для российских граждан собственных контрсанкций, в том числе нелестно отозвался об отечественном «пальмовом» сыре. В эфир позвонил один из радиослушателей. Как оказалось, из числа новоявленных российских сыроваров — сыроделов.

Вот его мнение (цитирую по памяти, но очень точно): «Да, используем «пальму», но люди сами в этом виноваты. Потому что если без «пальмы», то получается дорого, и они такой продукт не покупают». Вот, оказывается: люди виноваты, не покупают они более-менее качественный продукт, поэтому пусть едят некачественный.

Кстати, сыровар-сыродел этот не удосужился задаться простым таким вопросом: а почему люди так себя ведут? Они бы, замечу, с гораздо большим удовольствием покупали качественные импортные сыры, но их такого удовольствия лишили по известным причинам. Они бы, в конце концов, покупали и дорогое отечественное, но реальные доходы населения «почему-то» падают последние три года подряд. Что, в этом тоже люди сами виноваты?

А Росстат? — Росстат молодец! — Нет «продуктов сырных» — нет проблемы использования «пальмы».

Справедливости ради надо сказать, что разработкой нового классификатора продукции занималось Минэкономразвития. Ну, тогда и Минэкономразвития молодец.

Я  всё думал, с кем (или чем?) у меня ассоциируется президент Трамп. И это был не просто поиск каких-то образов для собственного развлечения. Этот не совсем серьезный подход нужен для того, чтобы понять, какие последствия могут быть для мировой экономики и для экономики США от реализации инициатив президента Трампа.

И  вот, кажется, я нашёл этот образ: большой-большой сверкающий хромом и никелем грузовой тягач Freightliner. Представляете: такой, с огромным капотом. Сегодня даже на наших дорогах такие авто можно встретить.

Согласитесь: огромный, сверкающий… — всё подходит. А Трамп? — Он, скорее, все-таки водитель.

Продолжим упражняться в образности мышления. Грузовик этот в последние годы двигался, в  общем-то, в одном потоке с другими автомобилями по дороге глобализации. Причём глобализация (единые правила дорожного движения, требования по скорости для движения по автомагистрали, снятие или упрощение таможенного контроля и т.п.) была не чьей-то прихотью, а требованием, прежде всего, технологического прогресса, а также способом повышения эффективности бизнеса.

И  вот в какой-то момент этот грузовик (водитель) решил, что он может ехать быстрее, и никакое движение в общем потоке по автомагистрали ему для этого не нужно.

Нет, сначала он решил, что может вообще через двойную сплошную выехать на встречку и поехать по ней, всех обгоняя (введение 45%-й пошлины на импорт товаров из Китая и 35% — из Мексики и т.п.). Однако ещё до того, как он совершил этот рискованный маневр, стало понятно, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет.

Тогда американский грузовик наш решил ехать по обочине в надежде, что ему так всё равно будет лучше.

Но  такая езда, как известно, небезопасна и создаёт неудобства для всех участников дорожного движения, именно поэтому она и запрещена. Запрещена она и потому, что от такой езды дороги разбиваются, особенно тяжёлой техникой.

Езда по обочине небезопасна и для самого выехавшего на неё. Вдруг там кто-нибудь аварийно остановился. Хотя грузовик и тяжёлый, но для него также авария на обочине ничего хорошего не сулит.

И  чтобы совсем уж этот образ привязать к реалиям сегодняшнего дня, хотелось бы отметить, что весной, после таяния снега, обочины размокают. Что это за «размокание» такое? — Это мировая экономика накануне очередного циклического кризиса. Напомню, что в 2016 году темпы прироста мирового ВВП снизились до самого низкого показателя за последние 7 лет — 2,2%.

Циклические кризисы в мировой экономике, начиная с 50-х годов прошлого века, происходят с периодичностью в 7-12 лет. Последний кризис был в 2008-2009 годах, вот и считайте.

Возможно, это и хорошо, что может быть спровоцирован очередной мировой экономический кризис циклического характера. В конце концов, такого рода кризисы — это всегда исправление накопившихся перекосов и диспропорций. Управляемый сход лавины — это всегда значительно лучше неожиданного развития событий. И в этом случае сравнение Трампа с водителем грузовика представляется вполне комплиментарным.

Минюст готовит поправки в Кодекс об  административных правонарушениях, которые позволят властям города Москвы резко (с 5000 до 50000 рублей) увеличить размер штрафов для граждан за нарушения в  области торговли и благоустройства.  Объяснение простое: это связано с широким распространением в Москве незаконной торговли вне специально отведенных мест. Ну, а так как это ухудшает облик столицы, стимулирует недобросовестную конкуренцию и т.п., то с этим, полагают власти, надо решительно бороться.

Символично, что активная подготовка к  принятию данного решения идет как раз в 25-ю годовщину выхода президентского Указа «О свободе торговли» (был подписан 28 января 1992 года).

Таким образом, то, что сегодня делают столичные власти, диаметрально противоположно действиям властей четвертьвековой давности.

Предвижу, что на это резонно могут возразить: сегодняшняя и тогдашняя ситуация сильно различаются. Да, различаются, но в каких-то принципиальных вещах можно и схожесть увидеть.

Безусловно, уровень жизни людей сегодня выше, чем был тогда, в начале 90-х. Все-таки годы баснословно высоких цен на  нефть не прошли даром, что-то и народу перепало.

Но, во-первых, далеко не у всех все так неплохо, о чем говорит усредненная статистика.

Во-вторых, факт есть факт: реальные располагаемые денежные доходы населения падают в стране уже три последние года. Более того, в конце 2016 года эта негативная тенденция, как свидетельствуют официальные данные Росстата, даже усилилась: если в целом по 2016 году реальные доходы населения снизились на 5,9%, то в декабре 2016 года – на 6,1%. Да-да, такой вот у нас «интересный» выход из кризиса получается: экономика переходит к  росту при падающем уровне жизни людей.

Предвижу и такое возражение: и без бабушек есть, где купить. Конечно, если захочешь, купишь. Пустых прилавков сегодня нет. Только вот купить-то не так и просто. В последние годы столичные власти активно боролись с мелкорозничной торговлей – это всем известно. Результатом такой борьбы стало резкое сокращение в городе числа нестационарных торговых объектов: с примерно 22000 до немногим более 10000.

У меня вообще такое впечатление, что Москва все больше превращается в город «мавзолейного» типа: помпезно, в  граните, местами пустынно… Ну, нравится так нынешним столичным властям, нравится, и все. Такое вот представление о прекрасном, что поделаешь…

Ухудшают ли бабушки этот облик? – Наверное, не улучшают, точно. Решают ли они вопрос обеспечения большей доступности торговли (по ценам и по месту) к потребителям? – Незначительно.

Снижает ли такая торговля хоть немного уровень цен? – Да, немного.

Позволяет ли такая торговля самим торговцам («бабушки» — это, конечно, собирательный образ) выживать: да, без сомнения.

Угомонитесь. Уже и так почти все «зачистили». Сначала решите задачку расширения мелкой частной торговли и  «неуклонного роста благосостояния граждан» (как говаривали еще в советские времена), а потом ужесточайте наказания и т.п.

И последнее, о чем, думаю, власти совсем уже не думают. Торговля бабушек нужна не только самим бабушкам и тем, кто является их постоянными покупателями. Иной раз купишь те же цветочки у бабушки около метро совсем не потому, что они так тебе нужны в тот момент, что не можешь их купить в цветочной лавке, хотя и с этим сегодня стало гораздо больше проблем. Покупаешь потому, что просто хочется помочь явно нуждающемуся в деньгах человеку. Ведь видно, что милостыню человек никогда не  пойдет просить, потому что ему будет очень больно и стыдно. Но человек будет крайне благодарен вам, если вы у него что-нибудь купите. 

В общем, не надо трогать бабушек.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире