nikolaev_i

Игорь Николаев

23 мая 2017

F

Недавний опрос Левада-центра на предмет отношения россиян к декларациям чиновников подтвердил картину последних лет. Большинство россиян уверены, что высокопоставленные чиновники в декларациях представляют не всю информацию о своих доходах и имуществе, а только ее меньшую часть (40% ответивших так думают) или даже ничтожно малую часть (21%). Итого 61% ответивших считают, что большую часть доходов чиновников скрывают. Напомню, что информационным поводом для проведения опросов послужило опубликование в начале апреля с.г. деклараций о доходах высших государственных чиновников, членов Совета Федерации и депутатов Государственной Думы. Кстати, уверенных в том, что чиновники декларируют все имеющиеся у них доходы, набралось всего лишь 8%.

Получается, что явное большинство россиян уверены в нечистоплотности высших чиновников и депутатов. Но, как известно, также большинство уверенно голосует на выборах за власть, представляемую как раз этими людьми. Это как? Уверены, что, воруют (а в противном случае, что скрывать доходы и имущество?), но голосовать мы будем все равно за них? Кстати, по результатам весеннего 2017 года соцопроса Левада-центра, уверенных, что коррупция полностью или в значительной мере поразила органы власти России, набралось аж 79% от числа ответивших.

Как такое возможно, голосовать за власть, которую сами же считают столь масштабно пораженной коррупцией? — Возможно, как видим. И тут, как минимум, две причины, два объяснения этому. Во-первых, многие более чем спокойно относятся к нечестности чиновников. Типа того: а как по-другому? Уверены, что там все такие. А некоторые, чего уж там скрывать, наверное, и сами бы мечтали, что называется, добраться до «теплых мест». В общем, никакой настоящей общей нетерпимости к коррупции, к нечистоплотности чиновничества нет. И не надо обольщаться результатами еще одного соцопроса Левада-центра, свидетельствующими, что подавляющее большинство (89%) считает, что коррупция в органах власти России недопустима. Просто картина получается еще более сложная: коррупция недопустима, но большинство воруют, а голосовать все равно будем за власть. По-видимому, возмущаются не тем, что воруют, а тем, что непростительно много воруют. Как тут не вспомнить известное «Не по чину берет», объясняющее в какой-то степени лояльность людей к воровству. Традиции, понимаешь. Спортили народ («спортили» — так говорила когда-то моя бабушка).

Вот эта «спорченность», от которой придется долго и болезненно избавляться, объясняет, кстати, почему не работают у нас в стране громкие антикоррупционные разоблачения. Да-да, не работают, как бы ни печально было это признавать.

А  чиновники, получается, хорошо устроились: делай что хочешь и сиди в своих креслах спокойно, а народ все-равно проголосует как надо. Так, по большому счету и получается.

Ну  а вторая причина спокойного отношения населения к нечистоплотности властей состоит в том, что многие считают: новые, то есть только рвущиеся к власти, будут ничем не лучше старых. А некоторые и вовсе наивно полагают, что старые чиновники даже лучше, потому что они уже наворовали и им ничего уже не надо.

И  все-таки… «умом Россию не понять».

В  конце апреля состоялись как отчет правительства в Госдуме в целом, так и отчеты ведущих министерств и ведомств на своих расширенных коллегиях. Много там говорилось о наших достижениях в области экономики. Впечатление от услышанного — явное желание показать позитив, продемонстрировать все положительное, что можно отметить за отчетный период. Но это не просто желание демонстрации позитива, это еще и то, что называется «вербальными интервенциями». Цель таких «интервенций» — внушить оптимизм населению, инвесторам, заставить их окончательно и бесповоротно поверить в то, что все кризисы позади, а впереди нас ждет набирающая рост экономика.

Раньше я допускал, что сами-то эти высокопоставленные чиновники понимают, что в действительности происходит в экономике, а слова произносят по необходимости, чтобы заговорить кризис. Однако в последнее время, наблюдая за всем этим, я как раз становлюсь все более уверенным в том, что они и вправду, похоже, верят в объективность даваемых ими оценок. Самовнушение сработало, теперь хотят других убедить.

Что мы сейчас слышим: кризис закончился, экономика активно растет и т.п. Да, произошла некоторая адаптация к кризису, ряд формальных статистических показателей стал лучше и т.п. Но как можно говорить о кризисе в прошедшем времени, когда, к примеру, по итогам первого квартала 2017 года промышленность выросла всего лишь на неосязаемые 0,1% по сравнению с первым кварталом 2016 года, а торговля — упала на 1,8%, платные услуги — опять падение на 0,3%, строительство в минусе на 4,3%. Четвертый (!) год подряд продолжают падать реальные располагаемые денежные доходы населения: в том же I квартале на 0,2% в  годовом выражении. Согласитесь, что вся эта официальная (подчеркиваю — официальная) статистика от Росстата никак не свидетельствует о том, что экономика перешла к росту. Но нам упорно говорят об этом самом росте.

Говорят, потому что не понимают такой простой вещи: чтобы слова, вот эти самые вербальные интервенции, работали, надо, чтобы им верили. А как им будут верить, если жизнь не говорит в пользу правительственных оценок?

Хотите, чтобы верили? — Говорите, по возможности, правду.

Современная экономика — экономика настроений. Поведение и инвесторов, и потребителей зависят далеко не только от наличия средств для инвестиций и покупок. Надо, чтобы они еще просто элементарно верили в достоверность слышимых оценок.

Вот так вот, и никак иначе работают вербальные интервенции.

Кстати, не стоит думать, что все эти слова, не соответствующие действительности, так уж безобидны. Серьезная проблема современной российской экономической действительности — это высокая неопределенность экономической ситуации. Когда на тему этой самой ситуации произносятся слова, которым нет никакого доверия, неопределенности становится еще больше. Вот и получается, что оптимистичные слова, казалось бы, произносятся во благо, но вреда от них получается больше.

Так что, господа чиновники, бережнее относитесь к словам. И вправду: иногда лучше промолчать. Ну, а уж если говорите, то помните, что, как говорил древнегреческий поэт Менандр, «власть придает словам оттенок правды». Так что ответственнее надо быть, ведь кто-нибудь и вправду может поверить.

В  интересную ситуацию попали московские, да и не только московские, власти с инициативой массового сноса «хрущевок» и переселения их жильцов в новые дома. После громогласного объявления и получения «добро» сверху на снос «хрущевок» московские власти быстро начали работу по реализации проекта: подготовленные законопроекты «литером» пошли на утверждение, начались встречи руководителей районов с жителями предполагаемых к сносу домов, определились с необходимой суммой финансирования почти в 100 млрд рублей на соответствующие работы в бюджете Москвы уже на 2017 год и т.д.

Однако «что-то пошло не так»: нормы подготовленных законопроектов слишком явно противоречат Конституции, а жители Москвы вдруг стали демонстрировать живой интерес ко всему происходящему, к тому же выяснилось, что далеко не все они так вот безропотно готовы подчиниться властям.

В  общем, проблемы возникли, большие проблемы. И что теперь? На попятную не пойдешь, двигать вперед, как рассчитывали, тоже не получается.

Почему так получилось?

А  могло ли получиться по-другому с таким-то представлением властей о том, для чего и как это надо делать.

Ведь это более чем симптоматично, что, не завершив прежнюю программу по сносу «хрущевок» (вместо 2010 года теперь обещают завершить её в 2018 году), вдруг заявили о том, что будет новая гораздо более амбициозная по своим масштабам программа. Так делается? Так не делается. Значит, очень надо было. Что, президентские выборы 2018 года сыграли свою роль?

Однако главная проблема для властей заключается даже не в сразу проявившейся абсолютной непроработанности вопроса, а в том, что они решили сделать так, как и решали вопросы, к примеру, со сносом торговых объектов в Москве. Помните печально знаменитые слова мэра Собянина о том, что «нельзя прикрываться бумажками о собственности, приобретенными жульническим путем»?

Ну и правильно, какие там «бумажки о собственности», когда такие «великие» дела делаются? Думали, что точно так же все возникающие вопросы будут решены и с теми жителями Москвы, которые будут отказываться понимать свое счастье в виде переселения из «хрущевок».

Но  одно дело — разобраться с сотнями мелких предпринимателей-торговцев, и совсем другое дело — решать вопросы о переселении с многими сотнями тысяч москвичей.

Причем власти не учли такой важной детали. В России такая уж модель приватизации жилищного фонда была выбрана в свое время, что сложилась так называемая распределенная собственность на жилье (частная собственность на жилье в многоквартирном доме). Доля такой собственности чрезвычайно велика, а это значит, что решение вопросов расселения, переселения и т.п. весьма затруднено, здесь наскоком порешать не получается.

Кроме того, когда народ-то в целом не жирует, он к своей собственности относится трепетно. По-простому говоря, ему есть, что терять — пусть и такое жилье в «хрущевках». Отсюда, кстати, постановка вопроса о том, что люди должны переселяться не в «равнозначное», а в «равноценное» жилье.

Уж  коли «заварили кашу» с «хрущевками», придется властям соблюдать приличия. «Заварили» без проработки этого вопроса? Очень хотелось быстро показать глобальность свершений? Нет уж, прорабатывайте сейчас, пусть и с опозданием. И не забывайте выполнять прежние обещания. Уже пожалели, что все это затеяли? — Ну, знаете ли, никто, как говорится, за язык-то не тянул. Кстати, на те миллиарды рублей, которые ушли на первую тротуарную плитку, переделываемую сейчас в рамках проекта «Моя улица», сколько «хрущевок» можно было бы переселить?

У  нас были уже, и не одна, инициативы московских властей (если это их инициативы), которые иначе как спорными и не назовешь. Одна только «Большая Москва» чего стоит. Но ни один из этих проектов не содержал в себе столько  рисков для самих же властей, по сравнению с объявленной кампанией по сносу «хрущевок». Посудите сами, сколь большим может быть количество недовольных людей.

Недовольно будет большинство переселенцев, потому что скоро выяснится, что относительно быстро решить проблему не получится. Вопрос — на десятилетия. Но ведь обещали, разогрели ожидания до явно завышенного уровня. Недовольны будут и те, кого в конечном итоге переселят не туда, куда им бы хотелось. Недовольны будут те, кого формально это не коснется, но кто получит новые стройки под окнами. В общем, слишком много будет недовольных. Да по-другому вряд ли может быть, когда вот так вот с кондачка пытаются решить такого рода проблемы.

А  власти скажут: «Вот неблагодарные, ради них же все, ради них…». Ради них?

В отчёте правительства о проделанной работе, с которым премьер на днях выступал в Госдуме, фактически главным аргументом в пользу того, что «наша экономика развивается», стали слова , что крупнейшие мировые рейтинговые агентства меняют свои оценки.

Было сказано, что два агентства из «большой тройки» (Fitch и Moody’s) изменили прогнозы для экономики России с «негативного» на «стабильный», а S&P подняло прогноз до «позитивного». Неискушённому слушателю (смею предположить, что и в Госдуме такие есть) может показаться, что и вправду есть чем гордиться. Но чтобы ничего никому не казалось, поясню, что рейтинги России от всех трех агентств по-прежнему как находились, так и находятся на неинвестиционных, т.н. «мусорных», уровнях. Были пересмотрены не рейтинги, а именно прогнозы(!) по  ним. «Стабильный» прогноз от Fitch и Moody’s означает только  то, что в течение ближайших месяцев агентства не собираются нынешние «мусорные» рейтинги ухудшать ещё больше, а вот S&P да, готово в будущем рассмотреть вопрос о его повышении. Факт в том, что и сегодня по-прежнему ни одно из агентств своими нынешними рейтингами не квалифицирует Россию как рекомендуемую для инвестиций страну.

И ещё одно немаловажное замечание. Мировые рейтинговые агентства просто естественным образом отреагировали на улучшение некоторых российских макроэкономических показателей, вот и всё. Кстати, этим они лишний раз доказали, что стараются быть объективными. Чего не скажешь, кстати, о реакции российских высокопоставленных чиновников на деятельность мировых рейтинговых агентств. Премьер Дмитрий Медведев, кстати, называл в свое время решения агентств «политическим инструментом в чистом виде». То есть у наших властей получается так: когда агентства ухудшают рейтинги — это «политический инструмент», когда улучшают, или признают вероятность такого улучшения — это объективность высшей степени. Вы уж определитесь, пожалуйста.

Забавность, если можно так сказать, аргумента с рейтингами состоит и в том, что они выдвигаются на фоне продолжающегося падения реальных доходов населения: 2014 год — на 0,7% в годовом выражении, 2015 год — на 3,2%, 2016 год (за который премьер отчитывался в Думе) — на 5,9%(!). В январе 2017 года, казалось бы, ситуация с реальными доходами резко изменилась: они выросли на 8,1% по сравнению с январем 2016 года. Однако это был разовый «всплеск», вызванный выплатой пенсионерам разовой компенсации в 5000 рублей. Смотрим дальше: февраль 2017 года — доходы населения упали на 4,1% в годовом выражении, март — падение на 2,5%, итог I квартала 2017 года — доходы снизились на 0,2% и  даже никакие 5000-рублёвые выплаты не позволили результаты I квартала в целом сделать положительными.

Таким образом, в  России, как свидетельствует Росстат, реальные доходы населения падают четвёртый(!) год подряд.

А вот, как дословно о растущей бедности населения было сказано в Отчёте: «Экономическая ситуация последних лет, конечно, сказалась на них [доходах людей] негативно. Зарплаты в стране невысокие». Всё. Дальше о том, как будут повышать зарплаты…

Рейтинги, говорите?

Именно так можно охарактеризовать то, что будет происходить с российской экономикой в ближайшие годы. Предлагаю этот термин, что называется, от противного: есть стратегия «догоняющего развития», а у нас будет «отстающее развитие».

С догоняющим развитием все понятно: это когда темпы роста национальной экономики опережают темпы роста мировой экономики (или какой-либо региональной, национальной – в общем, той, что выбрана для сравнения). Прекрасные примеры для подражания такой стратегии – это Китай, Индия, в которых сегодня темпы роста экономики примерно в два раза превышают темпы роста мировой экономики (больше 6% по сравнению с примерно 3%).

Догоняющее развитие – это и то, о чем мечтают российские власти. Напомню, что в президентском послании декабря 2016 года как раз и была поставлена задача обеспечить темпы роста российской экономики выше среднемировых на рубеже 2019-2020 гг., то есть на  уровне около 4% и выше.

Мечты мечтами, но  обратите внимание, что в последнее время и Минэкономразвития и Банк России упорно говорят о том, что после 2017 года темпы прироста ВВП в России не превысят 1,5-2,0%, если не будут реализовываться структурные реформы. На самом деле даже эти прогнозы слишком оптимистичны.

Думаю, что все эти скромные прогнозы с оговорками – это подготовка к тому, что через пару-тройку лет надо ведь будет объяснять, почему очередная стратегическая задача развития российской экономики оказалась невыполненной. Вспомним, как провалили задачу удвоения ВВП к 2010 году (была выполнена примерно на 60%).

Новая задача не будет выполнена в любом случае.

Во-первых, потому что, судя по тому, как сегодня определяются с содержанием структурных реформ, должной проработанности и системности здесь всё-таки не получится. Во-вторых, специфика структурных реформ состоит в том, что для их реализации элементарно требуется время. Невозможно за считанные месяцы изменить, к примеру, сырьевую направленность экономики, или увеличить долю малого бизнеса в ней в два раза, или устранить перекосы в системе пенсионного обеспечения и т.п. Слишком все было запущено, чтобы можно было быстро исправить.

В-третьих, в условиях санкционного противостояния эффект от структурных реформ будет ограниченным. Именно в этом, кстати, самый большой негативный эффект от санкций и контрсанкций.

Итог: отстающее развитие. Кстати, если кто-то радостно ухватиться за слово «развитие», мол, не  «отставание» же, разочарую. Когда вы все больше отстаете от ушедшего вперед каравана, как-то не очень греет мысль, что и у вас продолжается какое-никакое движение вперед. Кроме того, это еще большой вопрос, будут ли вообще положительными темпы роста российской экономики. Реальность такова, что сегодня при сохранении прежних структурных перекосов сформировались новые, разрешение которых будет весьма болезненным. К примеру, на том же валютном рынке очевидная переукрепленность рубля в результате использования, прежде всего, стратегии carry trade (средства в национальной валюте с низкими процентными ставками конвертируются и инвестируются в валюте с высокими процентными ставками) в конечном итоге разрешится с очень большими проблемами. Рубль ждет очередное резкое обесценение.

Когда-нибудь и Россия будет демонстрировать догоняющее развитие. Об опережающем развитии даже мечтать пока не будем, к такой стратегии Китай может перейти в обозримой перспективе. Хотя… Хотя более справедливо назвать российские перспективы «отстающим существованием».

Какие курорты? Какие частники? Тут — теракты, тут — Сирия! Завтра вообще неизвестно, до чего всё это может дойти.

Конечно, можно снова отложить написание блога на подобную тему. Однако я всё-таки не буду этого делать. Нашим людям по-прежнему придётся и такие вопросы решать: где отдыхать?

Правительство России своим распоряжением от 30 марта 2017 года утвердило План мероприятий по стимулированию привлечения частных инвестиций в развитие санаторно-курортного комплекса Российской Федерации.

Да-да, санаторно-курортное дело и сегодня живо, и его собираются развивать. Хотя, безусловно, размах уже не тот, что был в советские времена. Есть и причины, по которым правительству хотелось бы развития этой отрасли. Вот, на волне геополитического противостояния чуть ли не со всем миром миллионы наших «силовиков» и членов их семей оказались вынуждены отдыхать дома. А где отдыхать-то?

Смотрим на динамику развития отрасли. За  январь-февраль 2017 года объем санаторно-оздоровительных услуг практически не изменился по сравнению с январем-февралем 2016 года, даже чуть снизился — на  0,2%. А вот туристские услуги упали за этот же период на 8,9%. Поэтому вновь обратим внимание на утверждённый правительством План.

Посмотрите этот документ, он того заслуживает. Заслуживает не потому, что он настолько хорош, а потому, что это своего рода образец того, как делать не надо. Практически все из полутора десятков пунктов Плана имеют к стимулированию частных инвестиций весьма опосредованное отношение: создать рабочую группу, предоставить предварительную информацию, выработать критерии анализа, провести опрос, предоставить уточнённую информацию, провести круглый стол, провести заседание рабочей группы(!) и т.д. и т.п.

В общем, это такой яркий, нет, ярчайший пример, когда работа подменяется видимостью таковой, набором разного рода организационных и т.п. мероприятий. План этот заслуживает внимания еще и потому, что данный документ, в принципе, характеризует стиль работы не только  правительства, и не только исполнительной власти. У нас и другие ветви власти грешат тем же. Посмотришь такой документ — и становится понятным, почему столь неэффективна наша власть.

Содержательно, если мы действительно хотели бы привлечь частных инвесторов в санаторно-курортный бизнес, то  последние должны были бы получить информацию об экономической ситуации в отрасли, о действующих и планируемых налоговых и других стимулах развития, о  мероприятиях по стимулированию спроса на санаторно-курортные услуги и т.д. Но  этого нет. Зато есть другое, я бы это назвал организационно-бумажным мельтешением.

Так что вряд ли эту отрасль ожидают в ближайшем будущем какие-то значительные перемены, а ведь число лиц, которым не рекомендовано отдыхать за границей, вряд ли будет уменьшаться. В свете нынешнего резкого обострения геополитической напряжённости сомневаться в этом не приходится.

Правительство подготовило проект постановления о передаче Росстата в ведение Минэкономразвития России (сейчас подчиняется напрямую премьеру). Причём следует обратить внимание, что и правительственное поручение о подготовке соответствующего постановления, и его обнародование на сайте правительственной информации состоялось в один день – 23 марта 2017 года – феноменально быстрые сроки подготовки документа.

Чего произошло-то? Что за срочность такая?

Дело в том, что буквально накануне вышли официальные данные от Росстата по февралю 2017 года, и они оказались «неожиданно» плохие: промышленное производство упало на 2,7% по сравнению с февралем 2016 года, розничная торговля – на 2,6%, объем платных услуг населению – на 3%, реальные располагаемые доходы населения – на 4,1%, строительство – на 4,5%.

Напомню, что всё это прозвучало на фоне недавних

заявлений премьера Дмитрия Медведева о том, что падение валового внутреннего продукта прекратилось, и министра экономического развития Максима Орешкина, повысившего свой прогноз по росту ВВП в 2017 году до 2%.

Так что росстатовские данные никак не  соответствовали нескрываемому оптимизму премьера и руководителя главного ведомства, ответственного за экономику. По мнению министра экономразвития, данные Росстата о динамике основных макропоказателей в феврале 2017 года не  являются репрезентативными по фундаментальным и техническим причинам: «База прошлого, високосного, года, принятая за основу, и перенос на февраль этого года дополнительных праздничных дней исказили статистические данные». Также, по  словам министра Орешкина, «с технической точки зрения оказался крайне неудачным переход Росстата на новую методологию: часто переносились сроки публикации, текущие оценки не всегда базируются на реальных отчётных данных».

Для начала отметим, что никогда ещё в новейшей

отечественной экономической истории (да и в неновейшей тоже) не было такого недовольства со стороны руководителей экономики качеством статистики. Никогда.

Теперь по существу претензий к статистическим данным. Действительно, високосность, так называемый календарный фактор, способна исказить статистику. И что? Причём тут Росстат? По их вине, что ли, бывает 29 дней в феврале один раз в четыре года и, как правило, на один рабочий день больше? Соответственно, в следующем, после високосного, году рабочих дней будет меньше.

И ещё. Что-то никто из высокопоставленных чиновников не признавал необъективность данных прошлогоднего високосного февраля 2016 года. Тогда, напомню, после снижения промышленного производства в январе на  0,8% в годовом выражении, февраль показал плюс 3,8%.

То есть получается так: когда плохие данные – високосность виновата, когда хорошие – никакого влияния високосности нет. Когд плохие данные – виноват Росстат, который, к тому же, ещё и неудачно перешёл с  2017 года на новую методологию (такую вину ему тоже вменяют).

По поводу новой методологии Росстата вопросы, действительно, есть. Я не буду сейчас углубляться в особенности этой новой методологии (переход на новый классификатор видов экономической деятельности (ОКВЭД2) новый классификатор продукции (ОКПД2)). Здесь ситуация такая же, как и с учётом високосности. То есть когда Росстат, к примеру, недавно пересчитал данные, резко улучшив их за 2015 год (вместо падения ВВП на 3,7% у него получилось снижение на 2,8%), то к нему, к методологии никаких вопросов не было. Точно так же никаких вопросов не было у чиновников, когда вместо всеми ожидавшегося снижения ВВП на 0,6-0,7% по итогам 2016 года Росстат вдруг выдал цифру в минус 0,2%. Справедливости ради отметим, что сам Росстат такой пересчёт связывает не  с изменением методологии, а с необходимостью учёта изменений, сложившихся в  результате использования предварительных данных сплошного наблюдения за  деятельностью малого и среднего бизнеса за 2015 год.

Мне хочется спросить высокопоставленных чиновников: вам чего надо-то, объективные или «правильные» данные? Покомандовать цифирью захотелось?

Кстати, напомню, что даже в советской директивной экономике Центральное статистическое управление (ЦСУ) было с 1948 года при Совете Министров СССР, а не при Госплане.

В общем, отстаньте от Росстата. Если в экономике проблемы, никакое переподчинение главного статистического ведомства не поможет.

P.S. В 2004 году мы (аудиторская компания ФБК («Финансовые и бухгалтерские консультанты») с газетой «Ведомости» и тогдашним РенТВ делали свой первый проект «Сколько стоит Россия». Пришлось использовать массу официальной статистической информации. Выводы, результаты проекта оказались весьма интересными и неожиданными. И вот, когда этот уникальный проект был завершён и все результаты обнародованы, со мной попросил встретиться советник одного высокопоставленного чиновника. Цель встречи, как потом выяснилось, к моему величайшему изумлению, состояла в том, чтоб выяснить, не хочет ли компания ФБК, реализовав столь масштабный проект, показать несостоятельность Росстата и, напротив, свою значимость. Ну, а в дальнейшем, в результате всего этого, переехать в здание Росстата на улице Мясницкой. Это же какое воспалённое воображение надо иметь?! В общем, успокоил я этого человека, «захватывать» Росстат никто не собирался. Однако, похоже, что сегодня Росстат действительно в опасности, его и вправду хотят «захватить».

Как растёт? Ведь в последнее время мы слышали столько рапортов о том, как круто улучшается в России демографическая обстановка, что такого просто быть не может.

Дело в том, что существуют особенности расчёта показателя смертности — числа умерших на 100 тысяч человек населения. Официальная статистика всегда учитывала умерших от всех причин. И в этом случае динамика соответствующего показателя была вполне приличной: 2013 год — 1300 умерших на 100 тысяч человек населения, 2016 год — 1288,3 умерших, то есть смертность снижалась.

Но вот на днях Росстат «разродился» информацией о показателях, которые учитываются при оценке деятельности органов власти регионов Российской Федерации. Есть там и таблица с показателями по смертности населения по всем регионам России. Однако впервые смертность населения была рассчитана без показателя смертности от внешних причин. Внешние причины — это убийства, самоубийства, случайные отравления алкоголем, несчастные случаи, в  том числе дорожно-транспортные происшествия. Точнее, конечно, обнародована эта информация была впервые (рассчитывали, скорее всего, этот показатель и раньше, но, скажем так, для служебного пользования).

Преимущество расчёта смертности населения без показателя смертности от внешних причин состоит в том, что тогда становится понятным, что у нас происходит с естественной смертностью населения. Последняя же зависит от самых разнообразных факторов, за исключением внешних причин: старения населения, уровня здравоохранения, доступности медпомощи, экологии, социально-психологической атмосферы в обществе и т.п.

Так вот: в последние годы смертность населения в России (без внешних причин) неуклонно росла: с показателя 1175,2 умерших на 100 тысяч человек населения в 2013 году до 1184,6 умерших в 2016 году. В Москве этот показатель рос существенно быстрее: с 911,4 умерших на 100 тысяч человек населения в 2013 году до 953,2 умерших в 2016 году.

Лидирующий регион в стране по показателю смертности в последние годы — Псковская область (1651,3 умерших на 100 тысяч человек населения в 2016 году). Ну, а самый низкий показатель — в Республике Ингушетия (303,2 умерших на 100 тысяч человек населения), что объясняется относительно большей долей молодого населения.

Если посмотреть в региональном разрезе укрупнено, то  хуже всего обстоит дело в Центральном федеральном округе. Так что ускоренно вымирает именно центральная Россия, в которой показатели Тверской (1622,4 умерших на 100 тысяч человек населения), Тульской (1593,1) и ряда других областей не намного лучше антилидера — Псковской области.

Отмечаемое же снижение общего показателя смертности в последние годы в России объясняется в значительной степени сокращением числа умерших от внешних причин, что, безусловно, является отрадным фактом. К  примеру, в 2016 году от всех видов транспортных несчастных случаев погибло на 3,1 тысяч человек меньше по сравнению с 2015 годом (21,6 тысяч человек и 24,7 тысяч человек соответственно).

Вообще, конечно, удивительно, что подобная фактическая информация от Росстата стала вдруг публичной накануне 2018 года. И  у меня большие сомнения, что через год, совсем уже накануне президентских выборов, Росстат предоставит информацию ещё и за 2017 год. Уж больно нынешняя статистика неуклонно растущей смертности населения (без показателя смертности от внешних причин) в последние годы не соответствует лакированной дозированной официальной информации об успехах в повышении уровня жизни российского народа.

14 марта 2017

Нефть упала

Важно то, что мировые цены на нефть упали примерно на 10% на фоне рапортов стран-членов ОПЕК и стран не членов ОПЕК о том, что соглашение о сокращении добычи нефти реализуется по плану.

Россия, в частности, уже снизившая производство нефти на 120 000 баррелей в сутки, обещает к концу апреля с.г. выйти на планку в 300 000 баррелей в сутки, что является ее обязательством в рамках упомянутого выше соглашения.

Между тем, добыча нефти в США растет, она достигла уже 9,1 млн баррелей в сутки. Таким образом, происходит то, чего опасались многие нефтедобывающие страны при подписании соглашения об ограничения добычи нефти: сокращаемые объемы будут восполняться другими странами, прежде всего, США. Значит, мировые цены на нефть сильно не вырастут. Они и не выросли: нынешний уровень – около 50 долларов США за баррель – уже ниже уровня цен при подписании соглашения об ограничении добычи нефти – 53 доллара США за баррель.

Получается, что надежды на цены хотя бы в диапазоне 55 – 60 долларов США за баррель не оправдываются. А  наши-то экономические власти уже рассчитывали на дополнительный 1 трлн рублей в результате более высоких цен на нефть по сравнению с ценой, учтенной в законе о федеральном бюджете на 2017 год (40 долларов США за баррель).

И что дальше? Может, это ненадолго? Может, опять разворот и цены вновь вырастут? Да как-то все говорит не в пользу этого оптимистического развития ситуации.

Резкое снижение мировых цен на нефть, наблюдавшееся в последние дни и только чуть приостановившееся, будет поддержано предстоящим повышением ставок Федеральной резервной системы(ФРС). Что такое повышение ставок ФРС? Это удорожание доллара США. Мировые цены на нефть номинированы в долларах. Значит, это автоматически оказывает понижательное действие на мировые цены на нефть. Плюс уже фиксируемое затоваривание нефтехранилищ США. Плюс принятые новой американской администрацией решения по упрощению доступа частных компаний к нефтеносным земельным участкам.

Сегодня реально начинается второй этап сланцевой революции в США. Мы, Россия, проспали первый этап, будучи уверенны, что все это ерунда. Потом оказалось, что не ерунда. Правда, набраться смелости и признаться в этом так и не смогли.

Получилось, что мировые цены снизились с более чем 100 долларов США за баррель в первой половине 2014 года до менее 30 долларов США за баррель в самом начале 2016 года, вроде как, без особой причины.

Потом решили, что все сланцевые перспективы исчерпаны. И это тоже была ошибка. И в первый раз не  учли, сколь быстро совершенствуются технологии сланцевой добычи нефти, и во второй раз не учли того же самого. Между тем, на фоне договоренностей ОПЕК и подросшей в 2016 году цены на нефть следовало обратить внимание на то, что рост буровых установок в сланцевой нефтедобычи, наблюдается в США уже несколько последних месяцев.

Специалисты предупреждали, что именно весной 2017 года следует ждать нового явного роста добычи сланцевой нефти в США. Сланцевые нефтедобытчики сегодня вполне комфортно себя чувствуют уже при цене в 40 – 50 долларов США за баррель.

Получилось, что соглашение ОПЕК позволило только на короткий период времени немного повысить цены на нефть, а реальностью ближайших лет будет их невысокий уровень, который может уйти ниже 40 долларов США за баррель.

Ее не считают – эту цену. Увы. Типа «цель оправдывает средства» и неважно, какова будет цена всего этого, в том числе экономическая.

Более четверти века назад распался СССР, политики не смогли предотвратить этого. Сколько стоил этот распад для России и бывших союзных республик? Причем важно ведь было знать цену распада тогда, когда все это еще можно было предотвратить. Да, были разные экономические программы, предусматривающие сохранение СССР. Однако посчитать цену распада не  смогли, или не захотели. А значит и аргументы, над которыми задумались бы  политики, оказались не самыми убедительными. Нет цифр – чего пугаться-то? Хотя и наличие таковых ничего не гарантировало бы.

Возьмем наши дни, когда разваливается СНГ: Грузия, Украина… Теперь вот даже с Беларусью отношения обострились. Я понимаю, что всегда можно сказать: это не мы, это – они… Какова экономическая цена этого постепенного распада?

А нынешнее геополитическое противостояние России и Запада? Да, оценки того, сколько стоят те же санкции и контрсанкции для экономики России, существуют. Сами делали соответствующие расчеты (для санкций и контрсанкций). Но это те оценки, которые появляются потом, когда уже те или иные меры реализуются.

Какова, кстати, общая цена санкционного противостояния? Причем если оценки-минимумы уже хоть как-то сделаны, то понимания, к примеру, какова может быть оценка-максимум, даже, по  большому счету, не существует.

По моему глубокому убеждению, максимальная экономическая цена санкционного противостояния (и санкций, и контрсанкций) предопределяется тем, что какие бы правильные реформы в экономике не начались после 2018 года, какими бы необходимыми они ни были, они не достигнут поставленной цели – обеспечить темпы роста российской экономики выше общемировых – пока сохраняется санкционная война. Существовать в  таких условиях можно, развиваться – нет. Решение проблемы санкций-контрсанкций – это то, что делает необходимые экономические реформы достаточными.

Представляете, какова может быть экономическая цена неурегулированности данного политического вопроса. А ведь фактически-то такая цена есть.

Может ли она быть посчитана? Технологически, в теории, да. Будут ли ее считать те, кто сегодня работает над программами реформ? – Нет, не будут, чтобы не раздражать высшее руководство.

Так и живем: политические решения с экономическими последствиями есть, а цены этих последствий, выраженной в рублях, – нет.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире