mzf2009

Марк Фейгин, адвокат

25 июня 2012

F
Итак, перед читателями та самая 3-я экспертиза, признавшая наличие «мотива» у девушек из PR по ст.213 ч.2.
Собственно, не будь этого заключения в деле, то вполне может быть и всё уголовное дело у следствия «не выгорело» бы.

Причем, мы, сторона защиты, пока не ознакомились с материалами дела по ст.217 УПК, ломали голову — каков же статус этой третьей по счету «обвинительной» экспертизы? Ведь две (основная и дополнительная от ГУП «ЦИАТ») уже в деле имелись. И обе признали фактическую невиновность Толоконниковой, Алехиной, Самуцевич. Ларчик открылся весьма просто и незатейливо.

Когда ошарашенные следователи и адвокат потерпевших получили друг за другом две экспертизы авторитетного учреждения ГУП «ЦИАТ», столь непредсказуемо зафиксировавшего отсутствие вины по ст.213 ч.2 наших подзащитных, «консилиум» решил возмутиться. Адвокат потерпевших накатала ходатайство о несогласии с результатами двух предыдущих экспертиз и следствие поспешно его, ходатайство, удовлетворило, назначив новую экспертизу «у своих». Замечу, нам стороне защиты, во всех ходатайствах об исключении из материалов дела этой третьей экспертизы в дальнейшем (как, впрочем, и в других ходатайствах) было отказано. Да и познакомили нас с этой третьей экспертизой уже после её окончания. ТИПИЧНОЕ БЕЗЗАКОНИЕ.
Я комментировать нижеприведенный текст не буду. Прошу специалистов почитать и отписаться. Две экспертизы ГУП «ЦИАТ» выложу позже. Наслаждайтесь.

комиссия-1

комиссия-2
комиссия-3
комиссия-4
комиссия-5
комиссия-6
комиссия-7
комиссия-8
комиссия-9
комиссия-10
комиссия-11
комиссия-12
комиссия-13
комиссия-14
комиссия-15
комиссия-16
комиссия-17
комиссия-18
комиссия-19
комиссия-20
комиссия-21

Оригинал
784902

784903

784904

784905

Итак, с окончанием следствия, мы, адвокаты Нади-Кати-Маши, начинаем знакомиться с делом. Этот документ — первый, в череде тех, что я буду постепенно выкладывать (разумеется, из числа разрешенных законом). Ну, почитайте…

В остальном: Яндекс-кошелек 41001236566551

ДЛЯ ДОЛЛАРОВ — ZAO Raiffeisenbank SWIFT: RZBMRUMM Beneficiary account number: 40817840101000100239 Beneficiary name: Feygin Mark Zakharovich Details for payment: legal services in the case of PR

ДЛЯ ЕВРО — ZAO Raiffeisenbank SWIFT: RZBMRUMM Beneficiary account number: 40817978701000488760 Beneficiary name: Feygin Mark Zakharovich Details for payment: legal services in the case of PR

Оригинал
Во-первых, мы узнали о наличии такого рода выводов экспертизы буквально несколько дней назад, когда в соответствии с новым процессуальным кодексом ознакомили с постановлением. Причем задним числом, оно от 28 февраля. О результатах такой экспертизы. И дело в том, что примечательны сроки. С постановлением нас должны были ознакомить до её проведения. А поскольку 28 февраля было принято решение о проведении, то соответственно, это могло бы каким-то образом сказаться чисто теоретически на избрании меры пресечения в виде содержания под стражей наших подзащитных. И в частности, моей Надежды Толоконниковой.

С учетом того, что уже к 4 апреля были известны итоги этой экспертизы, и действительно в выводах содержится несколько весьма важных выводов, которые влияют на квалификацию, совершенно определенно там точно нет квалификации статьи 212 часть 2 «Хулиганство, совершенное группой лиц по предварительному сговору». То нам не очень понятно, почему, собственно, этот документ не был никаким образом учтен при принятии решения о продлении срока содержания под стражей уже 19 апреля наших подзащитных.

Потому что в соответствии с Верховного суда 2009 года, там есть такой пункт 10-й. При избрании меры пресечения, в виде содержания под стражу, должна выясняться как раз-таки роль и участие, и собственно, квалификация действий такого тяжкого преступления, уж как точно является по статье 213-й «Хулиганство», часть 2. Причем как раз таки вот этот пункт «Б», «По мотивам расовой, религиозной и т.д. розни».

Поэтому мне кажется, что в нынешних условиях, конечно, следствие попытается провести и другие экспертизы. И нельзя исключать, что будут взаимоисключающие выводы внутри дела — это, во-первых. И поэтому попытаются каким-то образом компенсировать вот негативные для квалификации этой статьи следствием, наличие этой экспертизы. И возможно, мы будем все-таки обжаловать постановление о предъявлении обвинения по статьи 213 части 2 нашим подзащитным, с учетом наличия уже этих результатов, этих выводов экспертизы, с которыми нас ознакомило следствие. Я думаю, что в ближайшие неделю-полторы, мы это сделаем. Учитывая, что напомню, 3 мая состоится предварительно (нам об этом сказали в Таганском суде) заседание по поводу обжалования продления ареста. Продления содержания под стражей наших подзащитных уже в Мосгорсуде, в кассационной инстанции.

Я надеюсь, что эта информация новая, которую мы пытаемся максимально сделать публичной и приобщить к материалам дела, которое будет рассматриваться в части содержания под стражей моей подзащитной, как и других двух, повлияет на изменение меры пресечения. Мы очень на это рассчитываем.
Итак, сегодня, 19 апреля состоится суд по ходатайству следствия о продлении срока содержания под стражей фигуранток «дела PUSSY RIOT». Я буду выступать на процессе, как адвокат Нади Толоконниковой. Несмотря ни на что, попытаюсь изменить ситуацию в пользу защиты.

В последние дни, в связи с Пасхой, не утихали споры о допустимости прощения девушек из PUSSY RIOT. Причем, письмо Марии Алехиной, опубликованное на ЭХЕ, умиротворяющего воздействия на аудиторию, по-видимому, не произвело. На этот раз я обнародую письмо Нади о.Всеволоду Чаплину от 21 марта. Публикую его по просьбе Нади, чтобы избежать кривотолков. Про это письмо было много разговоров и все «мимо». Кто скажет, что оно не выдержано в христианском духе? Впрочем, судите сами…




Уважаемый о. Всеволод!

Поскольку до меня доходят слухи о том, что православные верующие оскорблены событиями, произошедшими 21 февраля в храме Христа Спасителя, я хотела бы об этом с вами поговорить. К сожалению, место, где я нахожусь — казенное, а такая встреча была бы предпочтительнее вне этих стен. Но другой возможности нет.

Не сочтите это письмо и мое к вам приглашение способом избежать мной уголовного преследования. Будь, что будет.

Мне было бы только очень жаль, если бы люди продолжали бы считать меня и моих друзей врагами православия, христианства и всех верующих. И даже если нам не удастся встретится по каким бы то ни было причинам до приближающегося праздника Светлой Пасхи, поздравьте всех от нас.

Надя Толоконникова
21 марта 2012 года



Оригинал
05 января 2012

Агенты изменений

Чтобы понять причины эволюции декабрьского протеста (от «антисистемного» выступления 5-го и до гламурных, «с пилкой для ногтей», монологов на Сахарова 24-го), необходимо осознать не только существо политических событий последнего полугода, но и решающую роль элиты в процессе перемен.

На сайте ЭХА МОСКВЫ, сразу после съезда ЕР 24 сентября и всем известной «рокировки», я опубликовал текст «Возвращение», написанный быстро и с самыми первыми и поспешными выводами из случившегося. Надо сказать, что дальнейший ход событий косвенно подтвердил справедливость того тезиса, что элита с осторожностью отнеслась к возврату Путина и тому способу, каким это было сделано. В логике тех сентябрьских событий и последовавших за ними парламентской кампании (не будем тратиться на её и без того известные характеристики), элита убедилась в стремлении одного из «главных, но равных» членов корпорации к трансформации системы: из авторитарно-корпоративной в авторитарно-персоналистскую.

Объективные же условия момента (пост/пред/кризисная экономика, право на второй срок Медведева, необходимость форсированного проведения реформ в социальной и др. сферах, не особенно благоприятный внешний революционный фон, раздражение Запада и т.д.) определенно вызывали необходимость иного, куда более гибкого, не столь дискреционного решения. Скажем, Медведев – президент (уж какой есть; тем более, что это вторая и последняя итерация), Путин – премьер, на весь шестилетний срок. Создавалось впечатление, что такая схема является согласованной, как «опция по умолчанию».

Приходится констатировать, что на возникающие в связи с подобной трансформацией риски (в том числе и политические), олигархия, как главный бенефициар корпоративной системы, «подписываться» явно не торопилась.

При всей внешней выжидательности позиции олигархии, внутри этой референтной группы в течение осени определенно шли споры о предупреждении возможных негативных последствий столь априори непродуманного и эгоистичного решения Путина. Кстати, справедливо и то, что «унижение Прохорова» было воспринято с раздражением по отношению к Кремлю (типа, сами позвали, а потом запинали) и без привычного олигархического злорадства к проигравшему. Мол, с лояльными членами корпорации так не поступают.

Прежде, чем перейти к анализу событий декабрьских митингов, так называемых переговоров с Кремлем и выдвижению Прохорова, следует сказать вот о чем.
Если принять точку зрения, что именно элиты являются главным «агентом изменений» (подобно веществам в химическом процессе) в любом из когда-либо существовавших обществ, то в случае с Россией конца нулевых – начала десятых, мы получаем вполне логичное объяснение происходящему. В социологии принято считать, что различают элиты трех типов – политическую (оппозиционная к ней тоже относится), экономическую и культурную.

При той особенности нынешней России, где олигархия монопольно совмещает в себе первое и второе качество, уверенно можно утверждать, что предпосылками декабрьских перемен стали сущностные изменения в сознании именно этой элитной группы. Она-то и создала новые условия, повлиявшие на поведение и сознание «элиты» московских протестующих. Случайно ли, что обыватели со средним достатком (мещане, если по-привычному) составили основу митингов на Болотной и Сахарова? Ведь именно эта обывательская масса тесно связана с «офисным производством» столичной олигархии. Случайно ли, что подконтрольные олигархии СМИ, во многом поспособствовали массовости протестных мероприятий?

А ведь важнейшая из характеристик властной элиты – это обладание институтами воздействия идеологического толка, к которым телеканал ДОЖДЬ, ЭХО МОСКВЫ, СНОБ или КОММЕРСАНТ определенно относятся. То, что в различных средах (элитных в том числе) скорость перемен в сознании – отказа от привычных авторитарных ценностей – предельно дифференцирована (у одних это накапливание недовольства; у других – одномоментный обвал, откровение по поводу выборов 4 декабря; у третьих – дань моменту: я со всеми и т.д.), сути этого процесса не меняет.

Следует сказать, что культурная элита, которая профессионально занимается созданием и распространением новых знаний и идей, в авторитарном обществе в целом служит элите политической. И то, что она, эта культурная элита, включает в себя оппозиционные или откровенно фрондирующие по отношению к власти элементы, нисколько её служебного положения при олигархии, не меняет.

Только политические элиты (властвующие и, в известной степени, оппозиционные) инициируют организационные изменения в обществе, используя культурную элиту, как инструмент утверждения новаторской системы ценностей населения, в первую очередь, среди активной части общества – молодежи и образованных горожан. Атаки на старые ценности, как правило, всегда удаются. В этом, кстати, находит своё объяснение тезис о социально-культурном влиянии нарождающегося меньшинства на основную обывательскую массу. Москва – не просто передовой форпост будущих изменений, она источник политической моды, как принято нынче говорить – авангардного тренда перемен, которые, несомненно, захватят и периферию. Так что поддержка Путина «большинством» — это краткосрочный и уже малопригодный миф.

Итак, почему именно события 5-го декабря, с митингом и несанкционированным шествием, стали тем спусковым крючком, заставившим «аппарат» элиты включиться в дальнейшую организацию протеста? Во многом, это случайность. Ведь такого количества участников не ожидали ни организаторы, ни Кремль. Впрочем, массовые уличные акции далеко не единственный инструмент изменения системы. Хотя, разумеется, публичный эффект воздействия на «старую» власть ведет к куда более быстрым, но вполне управляемым переменам.

Для последнего системной элитой как раз таки и были предприняты шаги по инкорпорированию в протестную среду «понятных» им лиц. Собственно, на них и возложена коммуникативная функция с антисистемной фрондой. Пока ещё антисистемной. Тот же Навальный не может придти к власти иначе, как через Спасские ворота Кремля, через прорыв уличной манифестации к «скипетру и державе». Выборы в России, даже после всех управляемых «агентами изменений» демократизаций, ещё долго останутся инструментом защиты их главных материальных интересов. Пост президент ключевой элемент системы, передача которого под контроль «голосующей улицы» не предполагается в принципе.

Элита уже определенно решила для себя вопрос с Путиным. Его дальнейшее нахождение во главе корпорации создаёт неоправданные системные риски, за какую сферу не возьмись. Ко всему, он демонстрирует чудеса неадекватности, что напрягает ещё больше. Его эксцентричные попытки «соответствовать» вызывают уже не умиление, как прежде, а презрительные усмешки. Тот же Каддафи баловался пластической хирургией на протяжении 2000-ых в активной попытке понравиться новому поколению, стать более понятным тем, кому было чихать на революционные завоевания Джамахирии 40-летней давности. Путин уверенно движется к своему юбилею с тем же незамысловатым омолаживающим набором. Это беспокоящее его чувство ещё заставит совершать поступки, мало с ним ассоциировавшиеся прежде. Скачущий козлом на предвыборной дискотеке под Джастина Бибера Владимир Владимирович, не такая уж и неосуществимая фантазия.

И вот теперь о переговорах. Конечно, они идут. Идут между олигархами, формулирующими условия ультиматума Путину, что призваны обеспечить столь лелеемую им личную безопасность и сохранность капиталов. Когда они будут предъявлены Владимиру Владимировичу, будет зависеть, как от интенсивности уличного протеста, так и от дальнейших ошибок «подопытного» (к примеру, расстрел демонстрантов или попытки «решить» проблему в один тур).

В свете всего сказанного выше, выдвижение Прохорова можно считать лишь маленькой частью плана олигархии по устранению Путина из Кремля. Этот предвыборный маневр может сгодиться для давления и переговоров, а может так и остаться запасным вариантом при непредсказуемом ходе политических событий.

Что до уличного протеста, так он и будет идти своим чередом, обеспечивая публичный фон начавшейся игре. Оппозиционная элита, возглавившая протест, по финалу, разделится на удачно капитализировавшихся и неудачников. Как обычно.

Оригинал
«Там, на этой лестнице, я раз и навсегда понял, что означает фраза «загнать в угол». В подъезде жили крысы. И мы с друзьями все время гоняли их палками. Один раз я увидел огромную крысу и начал преследование, пока не загнал ее в угол. Бежать ей было некуда. Тогда она развернулась и бросилась на меня. Это было неожиданно и очень страшно. Теперь уже крыса гналась за мной. Она перепрыгивала через ступеньки, соскакивала в пролеты. Правда, я все равно был быстрее и захлопнул дверь перед ее носом».
Н.Геворкян, Н.Тимакова, А.Колесников. От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным. 2000 год.

Как порой причудливо переплетаются загадочные образы и скрытые смыслы в чехарде исторических событий. Казалось бы, уже признанный катехизическим текст — источник необычных и провокативных толкований психического существа всем известной натуры – ещё и оказался предвестником возможного варианта конца. Разумеется, не вполне в буквальном смысле.

Со страниц издания нулевых, «кромешная» эта история, была подана, как забавный «сюр». Шалун Володя, загнав крысенка в угол, получил, судя по его же рассказу, достойный отпор: представитель питерской фауны дал просраться юному поклоннику вивисекции. Путин вынес из этого общения важный вывод – не надо никого «загонять в угол». Странно, что нынешних противников его личной власти, данное умозаключение обошло стороной.

Причины столь методичного и последовательного мордования врагов путинской системы, не следует искать в идеологических установках нацлидера – нет у него никакой идеологии (не признавать же таковой неуёмную жажду накопления). Вот и остается копаться в болезненной психологической структуре личности бессменного главы государства. Конечно, убитый вчера Каддафи, не чета Владимиру Владимировичу в смысле violence-стайл.

Последний, куда менее расположен к террору и удовольствиям от него получаемым. В авторитарных системах, в принципе, степень политического насилия может существенно различаться. Репрессии носят выборочный, индивидуальный характер. Даже когда угроза власти ощутимо возрастает, особенно в периоды острых экономических кризисов, преследования, всё же, не носят функционального характера.

Лишь тоталитарная власть практикует террор, как неотъемлемую часть работы всего государственного механизма. Тем не менее, ухудшение социальной ситуации загоняет узурпационную власть в тупик и тогда вполне возможен «эффект питерского крысенка» (назовём это так). Вынудят ли «президента-2012» прибегнуть к репрессиям угрозы его личной власти? Скажем, сразу после голосования в марте?

Каким только «соловьем» не заливался тот же Янукович в период выборов президента в Украине, когда Тимошенко обвиняла его в склонности к политическим преследованиям оппозиции. Мало того, Тимошенко обоснованно предполагала, что это коснется и её самой. Витя отшучивался. Вывод – словам и заверениям о нетерпимости насилия в отношении оппозиции верить нельзя.

В масштабах, сопоставимых с украинскими и белорусскими, Путин вполне может попрактиковаться в преследованиях. Впрочем, он так уже и делал, ничего нового. За весь предыдущий период его непосредственного правления, число политзаключенных лишь неуклонно росло.

Надо сказать, что у некоторых есть необоснованные надежды на трансформацию исследуемого, известное «помягчение». Мол, Володя уже не тот, опять же кризис, возраст, он периодически обуреваем страстями…

Вряд ли люди в возрасте Путина способны радикально меняться на пороге седьмого десятка лет. Хотя история знает неоднократные политические трансформации на протяжении долгого времени нахождения у власти исторических персонажей. Взять того же 87-летнего Роберта Мугабе, который переживал политически разные периоды своего 6-кратного пребывания в должности президента Зимбабве. Одним из либеральных периодов он обязан покойной супруге Салли Хайфрон.

По свидетельству очевидцев, ей удавалось гасить частые вспышки ярости, характерные для Мугабе, и в некоторой степени контролировать его настроение. Салли скончалась в 1992 году от почечной недостаточности и с её смертью обоснованно связывают начавшееся с того времени ужесточение режима официального Хараре.

Уместны ли такие предположения в отношении Путина? Бог знает. Ясно одно — если причины столь маниакальной подозрительности и склонности к «легкому насилию» Путина коренятся в той канонической встрече человека с грызуном, то оппозиции определенно стоит приготовиться к «травматическим ощущениям». Либо крысятам придется пойти в атаку…

Оригинал
11 октября 2011

Место в истории

21 октября 1621 года в Мадриде, на Пласа Майор был казнен Родриго Кальдерон, один из высших сановников при испанском дворе Филиппа III. Народ ненавидел его настолько, что охотно выкладывал деньги за самые удобно расположенные к эшафоту места. И ведь действительно, секретаря покойного Филиппа III было за что ненавидеть – он крал из казны, жил в неслыханной роскоши и торговал титулами (к слову, и сам стал маркизом де Сиете Иглесиасом). В толпе, ожидавшей казни, поначалу прокатился недоуменный гул, когда дон Родриго поднялся на эшафот с гордым и невозмутимым видом, и более того – с таким достоинством перекинул на руку плащ, что среди прежде негодовавших горожан раздались крики восхищения. Вскоре слава о мужестве казненного распространилась по всей Испании и к Кальдерону, которого при жизни ненавидели, стали относиться как к идолу. Культ Кальдерона, разве что не религиозный, пережил века. Его вещи раскупались испанской знатью и хранились как реликвии, а знаменитые поэты и художники возносили хвалу его невиданной смелости. Даже и теперь испанцы поминают храбреца, иронически приговаривая о всякой напускной заносчивости: «гордый, как Родриго на эшафоте».

Взять ту же Юлию Владимировну. Кто поспорит, что Тимошенко, отдала всю положенную дань противоречивым страстям новой Украины: от темных дел бывшего премьера Лазаренко, которому обязана Тимошенко своим политическим, да и предпринимательским началом, и до публичной ругани и бесконечных взаимных предательств с «оранжевым» президентом Ющенко. Однако, история — она, надо сказать, сука причудливая. Забудется всё, а вот невозмутимость её поведения, достойная Кальдерона, перед лицом 7-летнего приговора, в украинской истории останется определенно.

Я вот всё думаю, чего ж нам так не повезло с Дмитрием Анатольевичем?

Оригинал
25 сентября 2011

Возвращение

Из выдвижения 24 сентября на съезде «Единой России» премьера Путина на пост Президента РФ можно уже сделать самые первые и весьма удручающие выводы.

Во-первых, определенно то, что система начала опасную и, пожалуй, необратимую трансформацию: от авторитарной корпоративного типа к персоналистской. Путин из одного пусть и главных бенефициаров этой системы, по существу, превращается в главного и единственного.

Во-вторых. Роль олигархии в этой системе (прежде самостоятельная, если не ключевая) последовательно деградирует до служебной. Потому «сморщивание» Прохорова в истории с «Правым Делом» приобретает совсем другое значение и смысл. Суть здесь не в том, что в его лице тандем в союзе с другими олигархами-членами корпорации пожурили «одного из своих» за политические шалости. Скорее, трюк с «разводкой» и последовавшей за ней наказанием Прохорова является со стороны власти продуманным и публичным указанием «русскому капиталу» о его месте. Надо к тому же отметить, что казавшийся бурным всплеск политической жизни, в связи с событиями в «Правом деле», теперь после 24 сентября, напоминает лихорадочное возбуждение перед близким и неизбежным концом.

Все последние месяцы, когда и решался окончательно вопрос о выдвижении кандидата от тандема, лица из «Форбса» не уставали (гласно и негласно) повторять, что вопрос находится не в их компетенции. Такая отстраненность выглядела чересчур нарочитой, что мало напоминало прежние времена. Даже в пресловутые «нулевые», когда Путин уверенно чувствовал себя в качестве Президента, роль олигархии по ключевым вопросам (в том числе и кадровым) была куда существеннее. Причем, определенно такое делегирование полномочий от себя наверх, не может трактоваться, как способ хеджирования олигархией от социальных рисков. Мол, в экономике дела идут всё хуже, а Медведев, стань он в марте 2012-го Президентом, ситуацию не вытянет. Пусть уж Путин, он жестче. С него и спрос со стороны населения, в случае чего.

Однако представляется, что при катастрофическом падении нефтяных цен, разница между Путиным и Медведевым, в смысле эффективности управления ситуацией, не выглядит слишком уж ощутимой.

В-третьих. Выходит так, что вопросы безопасности для Путина и его ближайшего окружения являются первостепенными, и других способов её обеспечить у них просто не существует. Таким образом, Путин будет оставаться у рычагов верховной власти сколь возможно долго, да и уходить ему попросту некуда. События «арабской весны» произвели на него, как и его друзей, столь сильное и неизгладимое впечатление (достаточно вспомнить его раздраженную филиппику с рабочими «Воткинского завода» 21 марта по поводу НАТО и Ливии), что власть представляется ему теперь не только объектом «эпикурейского наслаждения», но и реальным источником безопасности. Незавидная участь свергнутых североафриканских диктаторов определенно не вызывает в нем желания экспериментировать с уходом от неё — временным или «недалеко». Так что удерживать власть он будет любой ценой и до конца.

Стремление Путина оставаться на властном пьедестале, как можно дольше, объяснимо и его опасением потери места в высшей элите. Ведь он и сам не раз лишал этого места неугодных, как в случае с заключением Ходорковского или вынужденной эмиграцией Березовского и Гусинского. Так что опасаться за собственную участь со стороны бывших друзей и соратников, воспитанных по его же, путинским правилам, у нынешнего нацлидера без сомнения есть.
Следует добавить, что для России существуют лишь два исторически традиционных пути разрешения назревших проблем – реформы, проводимые властью, сверху и революция снизу. Путин, закрывая своим возвращением первый путь, обрекает Россию в её нынешней ситуации на весьма опасный и губительный второй.

И последнее. Вступая в октябре следующего 2012 года в седьмой десяток лет своей жизни, Путин постепенно будет исчерпывать отведенный всякому человеку лимит на принятие разумных и объективно необходимых решений. Многие из его последующих действий, будут мотивироваться сиюминутными иррациональными соображениями, случайными потребностями и столь свойственными преклонному возрасту страхами. Не стоит в дальнейшем этому удивляться.
О близкой перспективе столкновения с советской властью в среде радикальной демократической оппозиции, к которой я тогда принадлежал, говорили на протяжении многих месяцев 1991 года. Причем, с начала лета давление на антикоммунистические группы (от ДС до Народно-Трудового Союза) существенно возросло. Власть и, особенно, КГБ методично зачищали политическое пространство от потенциальных инсургентов.

Складывалось впечатление, что главной мишенью были не столько обыватели – стихийные сторонники Ельцина и перестройки, а именно политические активисты, объединившиеся в мелкие, но весьма энергичные организации (не в последнюю очередь, в провинции). Кстати, в чем-то это напоминает нынешнюю борьбу с экстремистами из «Другой России» и «Солидарности». Тогда таких организаций было куда больше, а их взаимодействие с легальной «Демократической Россией» не особенно тесным.
В июне-июле прокатилась новая волна арестов в Москве и по регионам в рамках ряда уголовных дел против членов ДС, за призывы к «свержению государственной власти». Статьи УК, инкриминировавшиеся задержанным, свободно варьировались, вплоть до пресловутой 70-й. В рамках именно этой кампании в Лефортово находилась лидер ДС Новодворская и Данилов. Добавим, освобождены они были лишь после провала путча.

Ровно в такую же историю угодили активисты ДС в Самаре, где в то время я возглавлял ряд демократических объединений. 22 июня их схватили в центре города на «безобидном» митинге – «долой советскую власть!», и, разумеется, возбудили против них уголовное дело. Среди задержанных оказалась одна из наиболее заметных активисток московского ДС Елена Авдеева, проходившая и по схожим делам в Москве и других регионах. Одним словом, всё закрутилось.

Немногочисленных членов оппозиционных объединений КГБ стал дергать на допросы и требовать необходимых показаний. Давление такого рода было в порядке вещей. Что и говорить, далеко не все выдержали этот пресс.
Через месяц, 6 августа 1991 года повестку из КГБ получил уже я. Само собой, не пошел. Дальше – больше. Меня и других «несогласных» принялись искать. Правда в те благословенные времена проблем у студентов и «неформалов» было в этом смысле куда меньше. Переночевать у сокурсниц было делом совсем простым. Не то, что теперь: сейчас родственники воды попить не вынесут, не говоря уже спрятать.





12 августа, на новую повестку я ответил письменным заявлением с отказом от дачи свидетельских показаний, посланным по почте. И дело приняло совсем другой оборот. Ко всему прочему, я был студентом-юристом, что определенно не улучшало моей и без того незавидной ситуации.

Так наступило 19. В 9 утра, через несколько часов после начала событий, я и ряд членов ДС и НТС в Самаре провели митинг против ГКЧП (смотрите по фотографиям как прибывал народ). Люди, кстати, были в основном за Ельцина. Уже в обед мы, те у кого ситуация с органами складывалась особенно напряженно, вылетели в Москву. Успев позвонить перед вылетом, я узнал, что сотрудники КГБ уже у меня дома.







Три дня в Москве, с 19 по 22 августа, прошли по обычному для тех революционных дней маршруту – Моссовет, Белый Дом (две ночевки), Пушкинская площадь, Тверская (туда-сюда). Таких как мы беглецов из регионов и москвичей собралось пять десятков. Все обсуждения свелись к плану начать действовать, невзирая на перипетии переговоров ГКЧП и Ельцина. Именно для общей рекогносцировки я и взялся снимать Москву (фотографии чудом сохранились). Граждане, собравшиеся у Белого Дома, несмотря на искреннюю готовность к самопожертвованию, ждали указаний из Верховного Совета РСФСР, от Ельцина, ещё бог знает от кого. Было странно видеть отсутствие стремления людей действовать решительнее и политически самостоятельно. Причем, 22 августа, все же, такое желание у защитников БД появилось, но было поздно.

Продлись путч дольше, в планах московских радикально-демократических групп было намерение захватить ряд зданий в центре Москвы, а там…будь что будет.

Нам думалось, что призывы к новой антикоммунистической «белой» революции будут поддержаны молодыми москвичами и этого будет достаточно, чтобы добиться главного – низложения всей прежней системы власти в СССР. Делегитимация улицей советских органов сменится созывом Учредительного Собрания. В общем то, это было исторически оправдано и по государственному логично.

Однако пока интеллигенция билась от счастья в падучей, новая кремлевская власть начала назначать бывших первых секретарей обкомов главами региональных администраций. Даже и следующие пара лет, при всей турбулентности политических процессов (октябрь-93) определенная закономерность хода дел оставляла всё меньше шансов для сущностных перемен. Лозунги, пущенные из Кремля в массы о «бдительности в борьбе с партократами», к концу десятилетия плавно сменились на циничную констатацию, типа: «У вас ничего не украли – у вас ничего не было».



















Оригинал
О противоречивой картине событий августа 1991 года, спустя два десятилетия, продолжают спорить, как противники ГКЧП, так и его многочисленные сторонники.
Причем, в разноголосице оценок (от победы ГКЧП в «нулевых» и до заговора по развалу СССР) все, более-менее, сходятся во мнении по поводу главных выгодоприобретателей от произошедших перемен. Собственно, какими ещё должны быть критерии оценки исторического существа событий путча 91-го (и всего, что им предшествовало), как не конечный материальный результат? Чтобы разобраться в этом, придется начать издалека.

С избавлением от Сталина и прекращением тотального террора (их заменили «коллективное руководство» и механизм ограниченного насилия – «социалистическая законность»), партийная номенклатура получила столь лелеемую ею гарантию безопасности и возможность обретения минимальной материальной независимости. Постепенное увеличение последней в значительной степени послужило предпосылкой дальнейшего стремления чиновничества к постепенным реформам, которые бы дали возможность окончательно институализировать прираставшую собственность. Это было явно выражено на федеративных окраинах СССР: в той же Средней Азии и Закавказье. Однако не следует недооценивать схожих тенденций и в российской метрополии. Это был, по существу, тот же процесс, с единственной поправкой на сепаратистский характер устремлений политических элит союзных республик.

Внутри высшей партийной номенклатуры, как, впрочем, во всем управленческом слое, возникли «конструктивные силы».
Они вполне осознавали, что распределительная система, столь подходящая для условий военного противостояния с капиталистическим Западом, сама по себе малоэффективна. Доказательством тому служит тот факт, что коммунистическое государство постоянно пыталось эту систему совершенствовать. Идея создания «социалистического рынка» кочевала в структурах ЦК и Политбюро из десятилетия в десятилетие. Стремление добиться рентабельности «народного хозяйства» стала фантомной болью партийно-советского руководства, что нашло свое выражение во многих противоречивых решениях власти.

Однако всякой утопии (коммунистической, как никакой другой) свойственна вера в ошибочность не концепции, а ее практического осуществления: надо лишь устранить дефект и механизм социалистического рыночного хозяйства заработает.
Поэтому любое здравомыслящее суждение (тех же семинаристов со «Змеиной Горки») о несовместимости сути «макрораспределения» и «макрорынка» принималось коммунистическими сановниками, как враждебное. Партийное руководство выжидало, поскольку, как им казалось, плановой распределительной системе принципиально неведом экономический кризис.

Распределительный механизм в реальном своем выражении не предполагал решения потребительских сверхзадач.
Распределялось лишь то, что было в наличии скудной плановой экономики. Заметим – с устойчивой тенденцией к дальнейшему сокращению. Недовольство населения в расчет не принималось. Общество, лишенное малейшей возможности организоваться в условиях жесткого контроля государства и выступить целенаправленно против власти, оставалось статистом, ожидающим начала реформ со стороны коммунистического руководства. Партийная же верхушка, убежденная в стабильности системы, продолжала размышлять над вариантами преобразований.

Так могло продолжаться сколь угодно долго, если бы наряду с желанием номенклатуры разделить госсобственность (в осуществлении чего коммунистическое руководство могло и не торопиться), не возникла куда более опасная и требующая принятия безотлагательных решений внешняя угроза системе – поражение в холодной войне с Западом из-за технологического отставания в гонке вооружений.
И это, несмотря на все мобилизационные усилия советского ВПК. Проблема военно-технологического отставания от Запада, ставшая очевидной для партийного руководства и спецслужб, стала главным побудительным мотивом для старта реформ в середине 80-х.

По существу, путь к перестройке начался с оформления еще в начале 60-х годов прошлого века идеи о создании «социалистического рынка» и был непосредственно связан с тем неоспоримым фактом, что до и во время Второй мировой войны в Германии и США (в меньшей степени в Англии и Франции) произошла очередная научно-техническая революция, вызвавшая резкий рост качества вооружений.
Затем, в середине и к концу века, на всем Западе имели место еще две научно-технические революции, совершенно изменившие лицо современной войны. Попытки СССР ценой невероятных усилий выдержать гонку вооружений ничего не дали: война за качество вооружений была проиграна. Причем, холодная война, ставшая инструментом военного соревнования, велась, по преимуществу, на полях сражений через подставных лиц или с участием лишь одной из противоборствующих сторон. С каждой новой научно-технической революцией — качественный разрыв в пользу Запада все увеличивался. Это стало, более-менее, ясным во время Корейской войны, очевидным во время Вьетнамской, катастрофическим во время арабо-израильских войн, пока не достигло в начале 80-х годов в Афганистане своей критической точки. СССР последовательно проиграл гонку за качество вооружений на земле, на воде, под водой, в воздухе и затем в космосе — и перестал быть сверхдержавой.

Возможные последствия поражения СССР легко поддавались анализу: постепенный распад социалистического лагеря, изоляция на международной арене, растущая «безнаказанная агрессивность» Запада, бойкот советского сырья или даже экономическая блокада.
Следствием всего перечисленного стало бы дальнейшее ослабление советского ВПК, вплоть до его полного исчезновения. Оставалось лишь одно: попытаться ускоренно создать эффективный социалистический рынок и тем самым спасти СССР, как сверхдержаву, и, в конечном итоге, коммунистическое государство. Альтернативой была лишь изоляционистская авторитарная диктатура в ожидании неизбежного конца. Правда, для такой альтернативы была необходима политическая фигура сатанинского масштаба Сталина или, на худой конец, Ким Ир Сена. Со смертью Андропова такой уже было не найти.

Несмотря на катастрофичность положения, судьбоносное решение далеко не сразу было принято на Старой площади.
Страх перед радикальными переменами на протяжении первой половины 80-ых ещё мучил сомнениями престарелых членов Политбюро. Однако 11 марта 1985 года, когда генеральным секретарем ЦК КПСС был утвержден М.С.Горбачев, с механизма реформ были сняты тормоза. Это было не внезапное решение верхушки КПСС, не единоличное решение Горбачева, не попытка покончить с коммунизмом под давлением общества, а заранее планируемая гигантская операция стратегического масштаба. И тем не менее, эти реформы привели СССР и коммунистический режим к гибели.

К моменту августа 91-го года «конструктивные силы» в правящем слое (сторонники легализации номенклатурного капитализма) окончательно разошлись в стратегии с той частью партийно-государственного аппарата, которая была обескуражена темпом идущих перемен.
В представлении последних, это определенно расходилось с первоначальным планом сохранения системы путем частичной модернизации «социалистического рынка» и повышения его конкурентоспособности. Стало очевидным, что цели и задачи «авангардной» группы реформаторов КПСС, состоят в решительном разрыве с коммунистическим прошлым и начале радикальных политико-экономических преобразований. Мало того, буквально на глазах партийных идеологов стало структурироваться гражданское общество, что вело к окончательной утрате политического контроля власти над подданными. И вот тогда они выступили, в надежде перейти к плану «Б» — автаркия с соблазнительным выигрышем времени для остановки начавшихся реформ и восстановления управления обществом.

Следует сказать, что весь процесс от перестройки до прихода к власти Путина развивался внутри государства, вне решающего влияния на него общества.
Лишь в те три дня, в августе 1991 года народ действительно являлся источником власти в России. Тем не менее, гражданское общество вплоть до нынешнего времени так и не сумело окончательно политически организоваться, чтобы получить возможность влиять на свою судьбу. В те три августовских дня был реальный шанс осуществить новую «белую» революцию, пойди защитники Белого Дома дальше: создать комитеты Учредительного Собрания, состоящие из представителей новых политических партий, занять государственные учреждения, телевидение, промышленные предприятия, объекты военной инфраструктуры. Необходимо было выдвинуть ультиматум не только ГКЧП, но и Горбачеву, Ельцину, союзному и российскому Верховным Советам. Этого не случилось…

«Конструктивные силы» всё той же КПСС, главной своей целью, видевшие ускоренные экономические преобразования для аннексии оставшейся бесхозной госсобственности, взяли верх над партийными ортодоксами, боявшимися потерять власть.
Общество легко повелось на долгожданный призыв расправиться с коммунистическим наследством, но оказалось в результате последующих событий вновь отстранено от решения собственного будущего. Весь последующий ход политических событий был закономерным итогом этой «недоделанной» революции. Возникшая через десятилетие вертикаль власти, не что иное, как производное от событий августа 91-го.

Ведь Путин и его окружение – и есть те самые «конструктивные силы» в КПСС (пусть даже с оговоркой на их «молодость»), оказавшиеся в соответствии с альтернативным планом Кремля в 80-х, на самой вершине государственной иерархии в «нулевых».
Их родовая связь с коммунизмом никогда не была определяющей. Да и могло ли быть по-другому? Им довелось воочию наблюдать крах коммунизма в Восточной Европе, следствием чего стало понимание, что власть в России в XXI веке, куда в большей степени будет зависеть от денег, нежели от идеологии. Так что самыми мощными юбилейные торжества будут именно на корпоративах нынешних руководителей «авторитарной корпорации», поскольку именно август 91-го сделал их властителями и миллиардерами.

А что же общество?
Несмотря ни на что шанс у него, все же, есть…

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире