mrabuzin

Андрей Бузин

14 сентября 2017

F

Значение московских муниципальных выборов

Прошедшие 10 сентября муниципальные выборы в Москве могут сыграть серьезную роль в дальнейшем развитии страны. А могут и не сыграть.

С одной стороны, после явно депрессивного периода московского самоуправления последних 15-ти лет в представительные органы московского местного самоуправления попало довольно много свежих, не зависящих от действующей власти людей. Московское самоуправление было практически убито за последние 20 лет, в первую очередь за счет законодательного урезания полномочий органов местного самоуправления, выстраивания всё подавляющей государственной вертикали (Мэрия-префектуры-управы) исполнительной власти, ну  и, конечно, не без помощи соответствующей организации муниципальных псевдовыборов. То, что происходило на муниципальных выборах 2004 и 2008 годов в  некоторых районах города Москвы, иначе как уголовщиной назвать нельзя (мы не  будем здесь развивать эту тему, о которой мы много писали ранее). Эта уголовщина и отсутствие наказаний за нее (ни один человек, включая старожила российской избирательной системы – председателя московского избиркома В.П.Горбунова — не ответил за тотальные нарушения на выборах в Москве) имела следствием «выборы» совершенно беспомощных, курируемых и подкармливаемых исполнительной властью местных якобы представительных органов. Изменения в Администрации Президента в 2012 году повлияли на муниципальные выборы 2012 года и тогда в Советы депутатов прорвалось несколько независимых депутатов; в 2017 году эта тенденция усилилась.

Если условно считать независимыми депутатами тех людей, которые входили в так называемый «список Гудкова» (1021 человек из 7515 добравшихся до бюллетеня кандидатов, то есть 13,6%), то среди избранных 10 сентября таковых оказалось 262 из 1502, то есть 17,4%. Это – несомненный успех по сравнению со всеми муниципальными выборами предыдущих лет. Главная причина этого успеха – в том, что не было тотальной зачистки избирательного бюллетеня (как это было на всех московских выборах 2004-2014 годов) и тотальных фальсификаций (как это было в 2007-2011 годах). И политическая активность московских жителей, существенная более высокая, чем по стране в среднем, объясняемая просто большей доступностью к информации, без этих антиконституционных «политтехнологических» приемов наконец прорвалась наружу.

С другой стороны, ситуация похожа на то, что произошло в  1990 году. Тогда в районные Советы города Москвы и в Моссовет, благодаря изменению политической обстановки и избирательного закона пришло примерно половина новых и независимых от действующей власти людей. Они побарахтались там два с половиной года и вполне осознали, что слишком сильно зависят от того, что происходит во всей стране. За это время новые люди в исполнительной власти Москвы начали строить новую властную вертикаль, устроенную по старому образцу – с доминирующей политической (то есть электоральной) силой. В этом они очень преуспели, подвесив на вертикаль суды, правоохранительные органы, бизнес, СМИ и  избирательные комиссии. (В двухтысячных этот прием был позаимствован у  Ю.М.Лужкова федеральной властью).

И бывшие независимые депутаты 90-х разбрелись в разные стороны – кто в вертикаль, кто в националисты, кто в бизнес (с частичным переносом его в другую страну), а кто – в небытиё. Такое вполне может произойти и с нынешним демократическим пополнением депутатского корпуса. Средний возраст избранных 10 сентября депутатов – 48 лет, а у «гудковцев» -41. При этом 22 из  них родились после упомянутых выборов 90-го года, 69— после прихода к власти Горбачева, а 92 еще не родились, когда умер Брежнев.

О муниципальном фильтре

В Москве с 2012 года имеется 146 муниципальных образований со своими представительными органами. Из них 125 – это «старые» районы, а еще 21 – присоединенные районы новой Москвы. Это, между прочим, означает, что кандидат в Мэры Москвы по действующему законодательству (есть надежда, что оно может измениться) в поддержку своего выдвижения обязан собрать 110 подписей муниципальных депутатов (6% от всех), охватив не менее 110 муниципальных образований (75%).

Первое условие для «гудковцев», казалось бы, с лихвой выполнено. Однако не все так просто. Дело в том, что из 262-х избранных гудковцев, 169 – выдвиженцы «Яблока». Остальных 93-х не хватает для поддержки выдвижения, тем более, что среди них есть выдвиженцы и других партий (см. Таблицу).

Таблица 1.

Число депутатов-«гудковцев», выдвинутых разными субъектами выдвижения

Субъект выдвижения

Число депутатов

Доля среди избранных «гудковцев

Партия «ЯБЛОКО»

169

64,5%

КПРФ

17

6,5%

Партия РОСТА

5

1,9%

Партия «ПАРНАС»

2

0,8%

Партия «Единая Россия»

1

0,4%

Партия «Справедливая Россия»

3

1,1%

Самовыдвиженцы

65

24,8%

Таким образом, Гудкову для выдвижения потребуется договориться хотя бы с частью депутатов-яблочников (которые, вероятно, потом, будут исключены из «Яблока» за «нанесение политического ущерба партии»). Конечно, было бы неплохо договориться с руководством «Яблока», но  договороспособность этого руководства очень сомнительна, что показали еще судьбоносные выборы в Госдуму 2003 года. Явлинскому, вероятно, захочется на  посту Мэра видеть Митрохина.

Однако даже, если Гудкову удастся  набрать достаточно депутатов, второе условие (чтобы они представляли не менее 75% муниципальных образований), преодолеть ему будет намного труднее. Дело в том, что число муниципальных собраний, в которые избран хотя бы один «гудковец», всего 62 (туда, конечно, добавится еще Совет района Щукино, увеличив это число на 1). Если же исчислять без депутатов «Яблока», то таких Советов будет всего 32. Заметим, что число Советов, в которые избраны «яблочники» тоже невелико – всего 51.

Для того, чтобы Гудкову выдвинуться в Мэры без помощи «Единой России» (ну, то есть без помощи Мэрии) ему надо искать пути еще к 47-ми московским Советам депутатов.

Политический состав Муниципальных собраний

Об общем раскладе вновь избранных депутатов уже написано довольно много. Подытожим некоторые показатели.


 

 

Таблица 2. Избранные депутаты по субъектам выдвижения

 

Субъект выдвижения

Зарегистрированных кандидатов  

Стали депута-тами

Доля от зарегистрированных

Доля от избран-ных

1.                 

 

«ЕДИНАЯ РОССИЯ»

1473

1152

78,2%

76,7%

2.                 

 

«ЯБЛОКО»

681

175

25,7%

11,7%

3.                 

 

Самовыдвижение

1517

112

7,4%

7,5%

4.                 

 

КПРФ

1300

44

3,4%

2,9%

5.                 

 

«СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ»

520

8

1,5%

0,5%

6.                 

 

«ПАРТИЯ РОСТА»

124

5

4,0%

0,3%

7.                 

 

ЛДПР

949

4

0,4%

0,3%

8.                 

 

ПАРНАС

51

2

3,9%

0,1%

9.                 

 

КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ КОММУНИСТЫ РОССИИ

548

0

0,0%

0,0%

10.             

 

ПАРТИЯ «РОДИНА»

222

0

0,0%

0,0%

11.             

 

«Партия Великое Отечество»

17

0

0,0%

0,0%

12.             

 

Партия «НАРОД ПРОТИВ КОРРУПЦИИ»

15

0

0,0%

0,0%

13.             

 

Партия «ПАТРИОТЫ РОССИИ»

14

0

0,0%

0,0%

14.             

 

Партия «АЛЬЯНС ЗЕЛЕНЫХ»

13

0

0,0%

0,0%

15.             

 

Партия «Российская партия пенсионеров за социальную справедливость»

13

0

0,0%

0,0%

16.             

 

Партия «Российская экологическая партия «Зелёные»

12

0

0,0%

0,0%

17.             

 

Партия «Союз Труда»

7

0

0,0%

0,0%

18.             

 

Партия «Национальный курс»

6

0

0,0%

0,0%

19.             

 

«ПАРТИЯ ВЕТЕРАНОВ РОССИИ»

5

0

0,0%

0,0%

20.             

 

Партия «Российский общенародный союз»

4

0

0,0%

0,0%

21.             

 

«Партия Возрождения Села»

4

0

0,0%

0,0%

22.             

 

Партия «ДОСТОИНСТВО»

4

0

0,0%

0,0%

23.             

 

Партия «Гражданская Сила»

3

0

0,0%

0,0%

24.             

 

«Объединенная партия людей ограниченной трудоспособности России»

3

0

0,0%

0,0%

25.             

 

Партия «Российский Объединённый Трудовой Фронт»

3

0

0,0%

0,0%

26.             

 

«Партия Возрождения России»

2

0

0,0%

0,0%

27.             

 

Региональная общественная организация по содействию и развитию семьи и молодежи «ВРЕМЯ ПЕРЕМЕН»

2

0

0,0%

0,0%

28.             

 

Партия «Гражданская инициатива»

1

0

0,0%

0,0%

29.             

 

Партия «Интернациональная партия России»

1

0

0,0%

0,0%

30.             

 

«ПАРТИЯ ДЕЛА»

1

0

0,0%

0,0%

 

Первое, что бросается в глаза: разница между составом избранных депутатов и составом Московской городской Думы, избранной в 2014 году. Формально в Мосгордуме заседают 62% единороссов, 11% коммунистов, по 2% представителей ЛДПР и «Родины» и 22% самовыдвиженцев. Реально расклад более простой: 89% — у  «партии» администрации и 11% у коммунистов.

Выразительна очень малая поддержка системных партий: КПРФ, ЛДПР и «Справедливой России». Удивляет большое число кандидатов партий «Коммунисты России» и «Родины», не получивших ни одного мандата.

Посмотрим теперь на составы отдельных Муниципальных Собраний.

Таблица 3.

Распределение Советов депутатов по доле депутатов из «списка Гудкова»

Доля «гудковцев» в Совете депутатов

Число Советов депутатов с данной долей гудковцев

Доля Советов депутатов, с данной долей гудковцев

=0

63

50,4%

<25%

27

21,6%

От 25 до50%

11

8,8%

От 50 до 67%

13

10,4%

От 67 до 100%

10

8,0%

=100% (Гагаринский)

1

0,8%

 

В целом можно говорить о том, что результаты этих выборов намного лучше отражают политический спектр москвичей, чем результаты всех предыдущих московских выборов. 24 Совета депутатов имеют большинство из  «гудковских» депутатов.

Смогут ли эти «независимые» договориться между собой? Добьются ли они сколько-нибудь существенного увеличения полномочий? Или матерая администрация с немалым чиновничьим опытом опять перехитрит неопытных, но  возмущенных общественных активистов. Сумеет ли она развратить часть из них, вобрав в свои ряды? Или, может, наоборот полные энтузиазма нувориши заразят им  равнодушных к общественной пользе назначенных администрацией депутатов?

Результат опыта 90-х был неутешительный. Но в Россию надежда все время возвращается.

 

 

13 июля ТАСС опубликовал заметку «Член ЦИК попросил Совфед помочь в выявлении «иноагентов», дискредитирующих выборы» (http://tass.ru/politika/4411554). Иногда СМИ сильно перевирают то, что говорят интервьюируемые. А А.И.Лопатин при многократном общении со мной не производил на меня впечатление человека, произносящего глупости. Но и половины того, что написано в упомянутой заметке достаточно, чтобы почувствовать настрой, с которым Антон Игоревич собирается бороться за честные выборы в России. Между прочим, бороться не где-нибудь в  участковой комиссии, а в высшем органе нашей избирательной системы, принимающем в некоторых случаях определяющие решения.

Суть высказываний Антона Игоревича проста: «Граждане, будьте бдительны! Враги России – иностранные агенты – опять хотят опорочить наши честные выборы!».

Кто эти иностранные агенты – известно; Лопатин так и  говорит: «О ком идет речь, я думаю, вы понимаете». И у меня есть сильное подозрение, что он имеет в виду пресловутую организацию «Голос», из-за которой, как известно, выборы в нашей стране никак не могут пройти честно и справедливо. Лопатин, правда, в отличие от вообще не задумывающихся над фактами критиков «Голоса» (например, бывшего своего коллеги Л.Г.Ивлева), осознаёт, что эти организации были иностранными агентами уже в прошлом и в том же прошлом использовали иностранный капитал. Вероятно, по логике Антона Игоревича, именно это, а не российская электоральная действительность, будет теперь заставлять «Голос» всегда критиковать наши выборы.

Вот прекрасная цитата: «Сейчас они находят определенную форму, когда юридически они не являются иностранными НКО, но при этом их  интересы, на мой взгляд, могут быть направлены на дискредитацию выборов». Не  вяжется у меня эта фраза со здравым смыслом. Надо определиться: либо иностранные агенты, либо просто враги народа, у которых интересы почему-то направлены на дискредитацию выборов. Но вот в качестве призыва к охоте на ведьм и сигнала для пропагандистов и организаторов выборов это высказывание вполне подходит.

Впрочем, логика Антона Игоревича идет дальше. Почему только  организации могут быть иностранными агентами (недоработочка закона)? Лопатин добавил, что, говоря об «иностранных агентах», имеет в виду как организации, так и физических лиц». Вот это правильно! Читатель! Разве у тебя нет знакомых, которые не верят в наши выборы? А если покопаться? Не получали ли  они в 91-м подачку от иностранцев. Или, может их родители получали соровские гранты в конце 90-х? Или, деды использовали лендлизовскую технику в 45-м? А  осадочек-то остался, и вот теперь они дискредитирую наши выборы.

Да что я все про других…Когда в стране начали в очередной раз ловить иностранных агентов, я изготовил себе визитку: «Бузин Андрей Юрьевич//Незарегистрированный иностранный шпион (индивидуал)//Добыча и распространение секретных сведений о российских выборах//Адреса, явки..». Попробую вручить визитку Лопатину и пожалуюсь, что с  1989 года мне иностранные разведки ничего не платили. И сейчас опять не платят!

Еще из слов Лопатина я узнал, что «иностранные агенты», оказывается, пытаются влиять не на печень российских граждан, а «на их разум, прежде всего через интернет». Это он прав; я, вот, именно таким способом с помощью этой заметки хотел бы повлиять на Антона Игоревича.

Антон Игоревич нашел еще одно слабое место в секретности российских выборов. Это – системные администраторы ГАС «Выборы». Представляете, что будет, если в секретную систему российских выборов «вживить агента»? Несомненно, российские выборы, декларированным принципом которых является открытость и  гласность (между прочим, негласные и неоткрытые выборы – это нонсенс), накроются медным тазом.

По мнению Антона Игоревича Совет Федерации «мог бы помочь Центризбиркому России рекомендациями по выявлению «иностранных агентов», намеренных дискредитировать российские выборы». Это да! Совет Федерации обладает законодательной инициативой и мог бы, например, инициировать простенький закон, объявляющий иностранными агентами всех, «чьи интересы направлены на дискредитацию выборов». Проблема свободных выборов в России была бы решена!

Господин Горбунов, 22 года бессменно возглавляющий Московскую городскую избирательную комиссию вне зависимости от того, наблюдаются (2007-2011) или не наблюдаются (-2005, 2012-2014) в Москве тотальные фальсификации итогов голосования, направил в Мосгордуму от имени своей организации очередной проект изменений в Избирательный кодекс города Москвы. Очень вовремя: 10 сентября в Москве будут избирать муниципальных депутатов; выборы будут большими (в Москве 146 муниципальных образований, правда район Щукино умудрился провести выборы в прошлом году) и жесткими (главный неформальный участник выборов – московская администрация – под флагом «Единой России» попытается взять реванш за свое расслабленное состояние на выборах 2012 года).

Многострадальное избирательное законодательство Москвы помнит много нововведений, безропотно принимавшихся Мосгордумой после радикального изменения ее состава в 1997 году. Московские законодатели раньше, чем федеральные, начали «корёжить» избирательное законодательство в сторону усиления возможностей администрации на выборах. В 2005-м году они на полмесяца раньше, чем федеральные, собрали в Избирательном кодексе города Москвы самые одиозные поправки, которые только через полмесяца были приняты Государственной Думой. При этом даже здесь сумели выделиться из всей России, установив 10-типроцентный заградительный барьер для прохождения партий в Мосгордуму. Избирательный кодекс города Москвы 2005 года был более реакционным, чем реакционные изменения федерального законодательства этого же года; даже Центральная избирательная комиссия тогда «намекнула» на реакционность нового московского закона.

Потом было еще несколько «усовершенствований», легко принятых Мосгордумой, которая с 1997 года практически стала фан-клубом московской исполнительной власти. Например, перед выборами 2009 года московские депутаты практически с голоса Горбунова  приняли новую систему распределения мандатов – пресловутую систему Империале. А перед выборами 2014 года эти депутаты, немного надавив на федеральных законодателей,  отказались от смешанной системы выборов. Законодательные новации московских депутатов почти всегда объяснялись очень просто: они были на  руку московской администрации.

Нынешние поправки – уж не знаю, как назвать: законодательные или административные – не такие крупные, как новации 2005 года. Но очень характерные: из московского закона удаляют некоторые фрагменты, которые выгодно отличали его от федерального. И Горбунов в пояснительной записке лукавит, когда не упоминает именно об этом «усовершенствовании» закона.

Речь идет о том, что московский закон содержал более подробное, чем федеральный, описание обязанностей избирательных комиссий по информированию избирателей. В нем, в частности, было написано, что избирательные комиссии обязаны размещать информационные плакаты не только в помещениях для голосования, но и «в местах, удобных для ознакомления с ними избирателей», а также в  специальных местах, которые выделяются местной администрацией для размещения агитационных материалов. Эта норма в 2003 году была не без сопротивления помещена в Избирательный кодекс города Москвы с подачи Аркадия Любарева и моей (мы тогда сотрудничали с «идеологом» московской администрации А.В.Петровым).

Но кому в администрации, спрашивается, нужно, чтобы избиратель получал одинаковый объем информации обо всех кандидатах и осознанно выбирал между ними? Чем меньше избиратель получит сводной информации о кандидатах, чем более однобокой будет информация в миллионных тиражах бесплатно распространяемых окружных и районных газет, на застекленных стендах у подъездов московских домов, тем больше шансов у поддерживаемых администрацией кандидатов. Простая политтехнологическая истина.

А потому, чем меньше обязанностей у избирательных комиссий по информированию о кандидатов, тем легче работать агитаторам главного участника выборов. Горбунов-то понимает! Схватывает на лету.  

Опомнившись после шокирующих событий перестройки, столичное чиновничество стало первопроходцем в деле возвращения нашей страны к системе политического доминирования одной политической силы. Построение властной вертикали, началось в Москве в 1992 году с образования непредусмотренных тогда уставом Москвы административных округов и продолжилось подчинением исполнительной власти других ветвей власти – судебной и законодательной, построением управляемой системы избирательных комиссий, монополизацией городских СМИ, сращиванием администрации и бизнеса при жестком давлении на неаффилированный с властью бизнес, разгромом местного самоуправления. Построение властной вертикали в  нашей стране в начале двухтысячных годов было скопировано федеральными властями у правительства Юрия Михайловича Лужкова, после чего Юрия Михайловича убрали со  сцены, чтобы он не претендовал на авторство.

Доминирование одной политической силы проявлялось в Москве с  каждым годом все сильнее и сильнее. Ее оформление менялось – то «блок Лужкова» в 1997-м, то «Отечество» в 1999-м, то «Единая Россия» после 2002 года, однако реальной политической силой всегда была незарегистрированная партия московского чиновничества. Именно она проводила все выборы в Москве в качестве их  необъявленного организатора и участника, добиваясь все больших и больших успехов. К 1997-му году московская бюрократия в основном преодолела тот разброд и шатания, которые были допущены в представительных, исполнительных и избирательных органах в начале 90-х, и наконец избрала такую законодательную власть, которая по выражению главного редактора московской газеты «Тверская, 13» «не шумит и не скандалит, а сотрудничает с исполнительной властью на благо горожан». В тот год на выборах в 35-тиместную Мосгордуму было избрано 27 кандидатов из списка Лужкова. В последующие годы московская администрация практически не знала поражений: на выборах в Московскую городскую Думу по одномандатным округам поддержанные администрацией кандидаты победили со счетом 33:2 в 2001-м году, 15:0 в 2005-м году, и 17:0 в 2009 году. При этом применялись различные методы: от массового использования служебного положения должностных лиц московской администрации, массовых незаконных отказов и отмен регистрации кандидатов при помощи «лужковского» суда, и массированной агитации за бюджетные деньги до  массовых прямых фальсификаций в 2009 году. Администрация города Москвы правит бал на московских выборах уже более 20-ти лет, что не только противоречит предназначению выборов, установленному частью 3 статьи 3 Конституции Российской Федерации, но и обессмысливает сам институт выборов, превращая их в самовоспроизводство власти.

История местного самоуправления в Москве драматична. В 90-е годы местное самоуправление подняло голову и пыталось реально влиять на то, как живут дворы,  микрорайоны  и даже районы. Существовали не только  отдельные Советы самоуправления, но их ассоциации. Все это сильно мешало московским властям, и после завоевания ими Мосгордумы в 1997 году началось активное наступление на местное самоуправление. Оно шло по двум направлениям: с  одной стороны, урезались полномочия местного самоуправления (и к настоящему времени они урезаны до комических), с другой стороны, местные представительные органы ставились под контроль и управление районных властей путем влияния на  муниципальные выборы, проведения в муниципальные депутаты подконтрольных людей.

Особенно выдающимися по своему несоотвествию конституционной декларации о том, что «свободные выборы являются высшим выражением воли народа» получились муниципальные выборы 2004 года. Эти выборы были вопреки закону были перенесены с октября 2003-го на март 2004 года, потому, что мэрия решила, что им надо уделить отдельное внимание, не совмещать их с федеральными и хорошо подготовиться.

И она действительно хорошо подготовилась. В московских избирательных комиссиях и судах на тех выборах творилось массовое беззаконие: нежелательным кандидатам отказывали в регистрации на основаниях, высосанных из пальца, а все суды поддерживали эти отказы; те же районные администрации, которые не имели достаточно опыта «тонких» технологий, напрямую фальсифицировали итоги голосования. Безнаказанность фальсификаторов московских выборов, поддерживаемая московскими правоохранительными органами, привела к распространению электоральной уголовщины по всей Москве, увеличивавшейся в период с 2007 до  2011, до известных волнений, выплеснувшихся на улицы.

На муниципальные выборы 2008 года почти никто не обратил внимания, они произошли в тени выборов Медведева Д.А., а «прореживание рядов» произошло путем отказа в регистрации всем кандидатам достаточно популярной тогда «Справедливой России».

А вот в 2012 году муниципальные собрания ожили вместе со  сменой государственной электоральной политики. На тех выборах после семилетнего перерыва практически не было прямых фальсификаций, и число неподконтрольных муниципальных депутатов существенно увеличилось, хотя по-крупному на расклад сил в муниципальных собраниях это не повлияло.

Судя по всему, в 2017 году московские власти решили изменить ситуацию. Однако существует федеральный сигнал, воспринятый в мэрии: без фанатизма и уголовщины. Поэтому московским государственным политтехнологам приходится возвращаться к старым, более пристойным технологиям и придумывать новые.

Во-первых, можно использовать классический прием под названием «джерримендеринг», то есть, нарезать избирательные округа таким образом, что бы они были неудобны нежелательным кандидатам. Такой прием и  раньше применялся в Москве (например, против известного депутата Мосгордумы Д.И.Катаева), но не был распространен. Он был впервые широко использован на выборах депутатов Госдумы 2016 года в России, и вот теперь получил применение на муниципальных выборах в Москве.

Муниципальные собрания под чутким руководством районных управ вдруг начали в массовом порядке уменьшать численность депутатов, делая ее  кратной трем или пяти, и увеличивать избирательные округа, делая их трех— или пятимандатными. Такое действие убивает сразу двух зайцев: во-первых, оно отсекает от выборов расплодившихся локальных общественников «широко известных в узких кругах», то есть, активистов одного или нескольких домов (установивших шлагбаум или разбивших клумбу). Во-вторых, оно предоставляет возможность администрации успешнее использовать административные технологии агитации – не ходить от двери  к двери, а воздействовать через местные газеты и телевидение, распространяемые почтой России и службами ЖКХ, через старших по домам и прочих помощников управы.

Резко активизировалось привлечение «советников районных управ» (а их существенно больше, чем районных депутатов) к подготовке выборов. Управы начали обучать советников методом ведения агитации. Естественно, что эти учебы проводятся с использованием бюджетных ресурсов.

В некоторых местах советники привлекаются к участию в  праймериз партии «Единой России». Проверенные на выборах депутатов Госдумы советники привлекаются для решения и более деликатных задач, таких как выдвижение на выборах в качестве кандидатов-дублеров.

Замечательным способом оплаты через бюджет электоральных расходов администрации является госзаказ на закрытые социологические исследования, которые другие избирательные штабы проводят за свои деньги, иногда даже из  избирательных фондов.

Одной из административных технологий является оборудование каждого подъезда застекленным стендом (принадлежащем аффилированной с московской администрацией структуре) для размещения агитационных материалов поддерживаемых администрацией кандидатов. При этом структуры ЖКХ будут следить за тем, чтобы на стенах домов, принадлежащих, естественно, городу или муниципалитету, не  размещалась агитация других кандидатов (за что предусмотрен административный штраф). В последнее время появилась информация, что некоторые подъезды будут оборудованы экранами; естественно, что эта оплаченная из бюджета забота московского правительства не ограничится на выборах информацией о погоде.

Итак, сейчас мы видим то, что мы видели на протяжении двух последних десятилетий. Но часть москвичей уже начинает понимать, что пессимизм по  отношению к выборам имеет причины более глубокие, чем фальсификации, о которых так много говорят. Этот пессимизм связан именно с тем, что выборы, в которых действующая власть использует предоставленные ей общественные ресурсы для достижения своих политических целей, это все-таки не настоящие выборы.

Вчера разговаривал с членом ЦИК РФ Сиябшахом Магомедовичем Шапиевым. Хотел выведать у него — как у бывшего председателя ЦИК Дагестана, — что чувствует рядовой дагестанец, когда приписывает любимому кандидату и партии 2000 (две тысячи голосов). Чувствует ли он при этом гордость, удовлетворение, страх или что еще? Из 5 тысяч слов, которые я услышал, я все-таки выделил бы страх. Были, между, прочим, ссылки и на Чеченскую Республику, где вроде еще страшнее, чем в Дагестане (да и результат получше).

Итак, на одном из участков затесалась парочка бесстрашных. Они-то и зафиксировали явку 171-го избирателя, официально превратившихся в 2102. И еще запечатлели фотографиями погашенные бюллетени (примерно по 18 штук в каждой пачке — см. фото). А еще сфотографировали, как из ящика извлекают шесть тысяч бюллетеней (см. второе фото). Ну, в общем, сделали все, чтобы опорочить честные выборы. Чтобы снизить, так сказать, активность дагестанцев с 86,2% до 8,1%, то есть аж в 10 раз!





И ладно бы просто зафиксировали, а то еще и нажаловались! Избиркомы, куда жаловались эти «террористы», понятное дело, спустили жалобы в следственный комитет Дагестана, где следователь по особо важным делам Хасавюртовского межрайонного следственного отдела Следственного управления Следственного комитета России по Республике Дагестан капитан юстиции Омаров Г.М.-А. пятый месяц смотрит на эти фото. Кроме любования этими фото, капитан Омаров Г.М.-А. уже третий раз пишет отказ в возбуждении уголовного дела, ссылаясь на то, что председатели ТИК и УИК сказали ему, что все было по закону. Но прокуратура Хасавюртовского района, стоя на страже закона, а также строго ограждая всех от возможности ознакомления с материалами дела, каждый раз отменяет постановления следователя Омарова.







Каждый последующий отказ Омарова прекраснее предыдущего. Ведь, что, казалось бы, проще: взял список избирателей, да и проверил, сколько там подписей. Что, собственно говоря, наши смельчаки и потребовали письменно в самом начале разбирательства дела. И следователь вроде как удовлетворил ходатайство, и сказал, что он изучит список, который почему-то оказался в ЦИК Дагестана. Но вот, в последнем отказе мы находим прекрасную фразу:
«По его (председателя УИК) заверениям они (УИК) составляли его (список избирателей), но он каким-то образом был утерян». На моей памяти списки заливало, они сгорали, но вот утеря прямо на участке — это еще один перл в моей коллекции электоральных фокусов.

Правозащитная схема «Избирком — прокуратура — СК + суд» работает примерно одинаково по всей стране. В некоторых субъектах Федерации она приобретает карикатурные формы.

«Голос» опубликовал содержательный отчет о об итогах наблюдения за организацией и проведением праймериз, прошедших не в Америке, а в России (http://www.golosinfo.org/ru/articles/97861). Отчет, как это происходит с материалами «Голоса» благодаря рекламе, которые государственные идеологи делают «Голосу» по НТВ, вызвал интерес у негосударственных СМИ. В связи с этим хочу высказать свою точку зрения на некоторые выводы этого отчета.
Начну издалека. В русском языке некоторые слова удивительным образом означают свою противоположность. Когда 25 лет назад я, как председатель депутатской комиссии по торговле (было такое время!) вникал в терминологию, то обнаружил, что, например, слова «торговая скидка» означают «торговая наценка». То же самое в советские времена было со словом «выборы»: это мероприятие не имело никакого отношения к  русскому слову «выбор», ибо бессмысленно выбирать из одного варианта.
Вот и сейчас в политическом лексиконе русского языка существует большое число слов, устоявшийся перевод которых на европейские языки совершенно не соответствует сути явления, которое этим словом называется. Слово «выборы» в России означает далеко не то, что оно означает на Западе, поскольку это скорее проверка народа на лояльность и терпеливость, а не выбор между политическими позициями. Такое несоответствие порождает устойчивое непонимание западными комментаторами (а иногда и российскими СМИ) явлений, которые происходят на наших выборах (например, западные политологи часто считают, что низкая явка – это признак удовлетворенности жизнью).
То, что у нас все называют «праймериз», по-моему, никакого отношения к американским «праймериз» не имеет. Наши «праймериз» — это удачный политтехнологический прием, это не запрещенная законом агитационная (строго говоря «политическая рекламная») кампания, проводимая до начала официальной избирательной кампании. Конечно, наши «праймериз» можно было бы отрегулировать законом, как это осторожно предлагает «Голос» в своем отчете, но замечу, что у нас вообще нет закона о политической рекламе.
Праймериз в США – это глобальный опрос сторонников партии для выявления лидеров. Конечно, они тоже играют некоторую агитационную роль, но она вторична. У нас же, то что мы видели в «Единой России», ровно наоборот: это массированная агитация с небольшими элементами выявления лидеров. В «Парнасе» пытались сделать нечто похожее на американские праймериз, но технически не справились с задачей.
Ни одно из нарушений, которые «Голос» упоминает в своем отчете, не является нарушением избирательного законодательства просто по той причине, что оно распространяется на период избирательной кампании. Все нарушения заключаются в использование государственных ресурсов (финансовых, материальных, организационных, информационных) с целью политической рекламы будущего участника выборов (и говоря это, я имею в виду не «Единую Россию», а администрацию, то есть исполнительную власть в разных ее ипостасях). На наших праймериз этот участник нарушает ровно то, что он нарушает и на выборах: использует доверенный ему обществом ресурс в собственных интересах.
Заставить партии проводить праймериз – то же самое, что заставить партии ходить строем. Внутреннее дело партии, как она осуществляет свою политическую рекламу. Проблема в том, чтобы на эту рекламу партии тратили деньги СВОИХ сторонников, а не сторонников других партий и не всех налогоплательщиков. Проконтролировать это могли бы надзорные органы (прокуратура, налоговые инспекции), поскольку такая реклама нарушает уже имеющееся законодательство (нецелевое использование средств, политическая деятельность там, где она запрещена, нарушение закона о персональных данных). Если бы эти органы не висели на выстроенной вертикали власти также, как и «Единая Россия».

ВОЛОДИН: ЛЕГИТИМНОСТЬ ВЫБОРОВ — ЗАДАЧА ВСЕЙ СИСТЕМЫ ИЗБИРКОМОВ

Увы, это высказывание Володина, произнесенное им в развитие тезиса своего шефа, меня не  сильно обнадеживает. Несмотря на то, что оно вполне здравое и достаточно реальное. В отличие от откровенного бреда, которое иногда несут государственные чиновники.

Повышение легитимности выборов действительно может стать главной задачей системы избирательных комиссий. Ну, в том смысле, что избирательно ведомство может быть ориентированно на то, чтобы основной своей задачей считать внедрение в умы граждан беспрекословной веры в легитимность выборов. Впрочем, избиркомы этим занимались всегда; разве В.Е.Чуров не предпринимал усилий, чтобы доказать нам легитимность выборов? Я так понимаю, что Вячеслав Володин остался не очень доволен усилиями предыдущих составов ЦИК по выполнению этой задачи.

А вот, что касается «доверия к результатам» выборов, то это вообще не по адресу: это к ВЦИОМу.

В словах Володина есть одна сермяжная правда: сделать выборы «свободными выборами», упомянутыми в  Конституции Российской Федерации, избиркомам действительно не под силу. В  решении этой задачи надо будет привлекать все органы власти, причем не только  исполнительной, но и судебной и законодательной. И прокуратуру заодно, да и проблемы с разгосударствливанием СМИ возникнут. А вот «легитимизировать» они могли бы и получше.

Вообще-то выборы – эта такая штука, которая не дает возможности одной и той же администрации сидеть у власти 16 лет. В истории редки случаи, когда засидевшиеся у власти администрации действительно обеспечивали стране инновационный прорыв (Арабские эмираты). Гораздо чаще встречается африканский и латиноамериканский вариант сидения.  Не похоже, что нынешняя российская администрация — именно та, которая обеспечивает процветание богатейшей по природным богатствам страны именно благодаря отсутствию классических демократических институтов, свободных выборов в том числе. Но на легитимизацию демократических декораций природных ресурсов хватает. Также, как и у СССР хватало именно на это.

Слова Володина, конечно, возбуждают надежду у  некоторых гражданских активистов. Без надежды жить очень неловко, да и активисты все время нарождаются заново, многие из них уже не помнят предыдущих обнадеживающих слов. Про административный ресурс, например. Ждемс, когда же  наконец главная администрация страны начнет бороться сама с собой по-настоящему. И вместо того, чтобы привлекать некоторые свои органы к легитимизации и  повышению доверия, возьмет, да и объявит о том, что уходит навсегда, потому что выборы настоящие никак у нее не получаются. Как она ни старается их обустроить: и партии создает, и наблюдателей ублажает, и сама со своим ресурсом борется, всё почему-то ее и выбирают.

Постановление ЦИК РФ, обязавшее ТИК Одинцовского района Московской области фактически отменить выборы в поселке Барвиха, совсем не  похоже на те постановления, которые раньше принимала ЦИК. В первую очередь потому, что ЦИК раньше вообще не опускалась до муниципальных выборов, что естественно как с формально-юридической, так и с практической точки зрения.

ЦИК является государственным органом, а муниципальные выборы – дело местного самоуправления, которое формально, по Конституции отделено от  государства. На практике, конечно, Конституция у нас не выполняется вовсе (это проявляется и на муниципальных выборах, которые очень часто все-таки  организуются именно государственными органами –территориальными комиссиями), однако ЦИК и региональные избиркомы обычно делали вид, что они непричастны к  муниципальным выборам. И вот вам, пожалуйста: последствия изменения в  руководстве ЦИК.

Более того, избирательный закон (с его нечетким определением понятия «вышестоящая комиссия»), строго говоря, не позволяет ЦИК принимать такие решения, которое она приняла по Барвихе.

С другой стороны, очевидно, что ЦИК практически не может вмешиваться во все муниципальные выборы, которые, между прочим составляют 99% от всех российских выборов. Муниципальных выборов у нас проходит в среднем более шести тысяч в год, поэтому совершенно естественно, что у ЦИК не сможет рассмотреть все споры, возникающие на этих выборах, а возникают они повсеместно.

«Барвихинское» решение ЦИК можно рассматривать как сигнал региональным и муниципальным комиссиям о том, чтобы те более внимательно относились к организуемым ими выборам. В частности – к назначению, выборов, календарному плану, к досрочному голосованию. И не исключено, что в части назначения выборов (а надо заметить, что ЦИК своим постановлением внес интересные новации в сроки назначения досрочных выборов) и в части формирования календарного плана выборов, «нижестоящие» избиркомы к ЦИК прислушаются. Хотя бы  по той причине, что эти части как раз не очень принципиальны для организаторов выборов.

С досрочным голосованием дело обстоит намного хуже. Выраженные в постановлении ЦИК пожелания относительно досрочного голосования, увы, не несут ничего нового по сравнению с тем, что записано в законе и в предыдущих инструкциях ЦИК, и, следовательно, они никак не изменят ситуацию с  досрочным голосованием. И тем более – ситуацию с открепительными удостоверениями, фактически заменяющими досрочное голосование.

Досрочное голосование было отменено на федеральных выборах в  1999-м, на региональных – в 2002-м, а на местных — в 2010-м году. В 2014 году оно было возвращено в связи с Постановлением Конституционного суда, который, хоть и  не очень убедительно, но заявил, что отмена досрочного голосования умаляет возможность участия в выборах. При этом председатель ЦИК В.Е.Чуров, впрочем, также, как и  некоторые эксперты, справедливо утверждали, что в большинстве случаев досрочное голосование не составляет большой доли и не сильно влияет на общие итоги выборов.

Действительно, на федеральных выборах доля досрочного голосования составляла от 0,7% до 1,4% от числа избирателей, принявших участие в выборах, на региональных эта доля редко достигала 5%, колеблясь, в основном около показателя в 1%. Однако муниципальные выборы представляли большой разброс: там, где администрация страховала своих кандидатов, эта доля была достаточно высокой, переваливая в некоторых случаях за половину (примером являются выборы муниципальных депутатов района Академический города Москвы в 2004-м году; там в  избирательном округе №2 доля досрочно голосовавших составила 51%). На выборах мэра предолимпийского города Сочи в 2010-м году доля досрочно проголосовавших составила 10,8%. На тех выборах удалось продемонстрировать и разницу между итогами досрочного и «недосрочного» голосования: при досрочном голосовании на 73-х участках кандидат А.Пахомов набрал 86,1% голосов, а кандидат Б.Немцов 5,8%, а  при голосовании в день голосования на этих участках результат был 67,4% и 17,3% соответственно.

Эффект возвращения в 2014 году досрочного голосования превзошел все ожидания. Частично этот эффект связан был с высочайшим запретом на прямые фальсификации в день голосования. И администрация, и коммерческие политтехнологи пустились во все тяжкие. Выборы губернатора Санкт-Петербурга в  2014 году поразили видавших виды исследователей электоральной статистики: доля досрочно проголосовавших на этих выборах составила 24% — беспрецедентный показатель для региональных выборов. В пресловутой Республике Коми досрочное голосование составило 18%, а в относительно спокойной Калужской области (где в  2000-м году досрочное голосование составляло 0,6%) – 4%.

На многих местных выборах доля досрочно проголосовавших также резко подскочила, значительно превысив то, что наблюдалось до 2010 года. Автор этой заметки имел удовольствие лично наблюдать досрочное голосование в одной из  крупных территориальных комиссий города Магнитогорска 15 сентября 2015 года. Тут досрочка подросла с 1,8% в 2010 году до 6,9%. Судя по всему, старалась как администрация, так и богатые кандидаты.

То есть, барвихинский случай совсем не уникален. При нынешнем положении вещей он – капля в море того, что происходит и будет происходить с досрочным голосованием на тридцати тысячах российских выборов. Барвихе просто не повезло с географическим положением и со «скандальными» кандидатами.

По стечению обстоятельств «скандальные» кандидаты сумели донести свое возмущение до нового председателя ЦИК РФ. Постановление ЦИК, хотя и посвящено на одну треть досрочному голосованию, но основанием для отмены выборов полагает совсем другие причины. Что же касается досрочного голосования, то оно содержит очередное строгое предписание «не оставлять без должного внимания оценку уважительности причин для досрочного голосования», что свидетельствует о том, что ЦИК плохо представляет себе возможности «нижних» избирательных комиссий. Хотя и пишет абзацем выше, что «проверка законности регистрации избирателей по месту жительства не  входит в компетенцию избирательных комиссий».

Уважаемая ЦИК! У избирательных комиссий нет возможности проверить уважительность причин досрочного голосования. Конечно, она может отказать тому избирателю, который в порядке издевательства напишет в качестве причины «Приказ начальства» (реальный случай), но ему не составит труда переписать причину из списка, который указан в законе (комиссии вывешивают этот список на  видное место).

Возвращая досрочное голосование в закон, законодатель не  потрудился серьезно усовершенствовать регламент досрочного голосования, хотя, между прочим, предложения были. И в нынешней ситуации единственным способом изменить положение является жесткое наказание виновных в массовом принуждении к  досрочному голосованию. При этом надо хорошо понимать, что виновными здесь чаще всего оказывается администрация, стоящая на вершине выстроенной у нас вертикали власти.

Боюсь, Элла Александровна не понимает, что самой эффективной реакцией ЦИК по Барвихе было бы доведение до конца расследования дела о принуждении к досрочному голосованию. Хотя, конечно, взять, да и вообще отменить выборы – тоже неплохо, радикально. А не поступить ли нам так со всеми остальными выборами? Радикально пресечь все электоральные нарушения.

Настоящей ответственностью ЦИК РФ являются совсем не барвихинские выборы с несколькими тысячами избирателей, на которых ЦИК может экспериментировать вволю. Чуровский ЦИК тоже иногда смелел, разбирая региональные аномалии. ЦИК своими головами отвечает за выборы федеральные. А на федеральных пока досрочного голосования (в обычной форме) нет. Есть открепительные удостоверения, с  которыми, между прочим, творится то же самое, что с досрочным голосованием.

За неимением досрочного голосования в последние 15 лет неуклонно росло голосование по открепительным удостоверениям. Например, на президентских выборах оно выросло с 0,9% (от числа принявших участие в выборах) в 2004 году до 2,2% в 2012 году. На федеральных выборах 2007-2012 годов принуждение к  получению открепительных удостоверений принимало масштабы сравнимые с проблемой нынешнего досрочного голосования. И «Карта нарушений» Ассоциации «Голос», и СМИ пестрели сообщениями о таком принуждении.

В случае с открепительными роль администрации была еще более весомой, поскольку «коммерческое использование» открепительных удостоверений менее распространено. Это объясняется главным образом тем фактом, что принуждение к  получению открепительных удостоверений в первую очередь повышает явку, которая интересует в основном, администрацию, а не кандидатов.

На ближайших федеральных выборах нас ждет та же волна принуждения к получению открепительных. Способы борьбы с этим явлением ровно такие же, как и с принуждением к досрочке. Они находятся в компетенции правоохранительных органов. И на Барвихе можно было бы потренироваться. 

То, что власть в России использует административный ресурс для достижения желаемых для себя результатов, — это притча во языцех. Настолько, что мы не обращаем внимание на главный вывод из этой притчи: использование административного ресурса на выборах ОБЕССМЫСЛИВАЕТ сам институт выборов. Общественные ресурсы (которые и составляют основу административных) переданы власти народом добровольно для реализации общественных интересов (так, по крайней мере, предполагает наша Конституция) и не могут использоваться самой властью для самовоспроизводства. В противном случае будет нарушаться тот самый народный суверенитет, который упомянут в третьей статье Конституции вместе с инструментом поддержания этого суверенитета – свободными выборами.

Иначе говоря, использование административного ресурса — главный признак отсутствия свободных выборов. Заметьте: не отсутствие добровольности голосования и не фальсификации при подсчете голосов, которые, впрочем, тоже являются признаком несвободных выборов, а именно использование административного ресурса на выборах. В США один президент поплатился своей должностью за использование в предвыборной борьбе государственных органов. В странах, где есть настоящие выборы, граждане давно осознали, что государству – государево, и в выборах должны участвовать политики, а не государство. И любое вмешательство государства, его исполнительных органов (администрации) в предвыборную борьбу недопустимо.

У нас это положение тоже записано в законах, но – по российской традиции — нарушается повсеместно. Более того, нарушения стали настолько традиционными, что граждане привыкли им не удивляться, а чиновники даже не считают их  нарушениями. Наши организаторы выборов борются – когда хотят и как могут -  с фальсификациями и другой явной уголовщиной, а на использование административного ресурса (будь то полиция, пожарная инспекция, здания и помещения, массированная агитация под видом информирования или просто временный прием на работу в государственные и муниципальные органы коммерческих политтехнологов) просто не обращают внимания. При этом они вместе с записными пропагандистами выборов искренне удивляются, если критика выборов начинается до  того, момента, как фальсификаторы будут пойманы за руку, а тем более, когда выборы критикуют при правильном подсчете голосов.

После массовых протестов 2011 года власть поняла, что с  выборами надо что-то делать. Что хорошо бы изменить тактику и перестать заниматься очевидной уголовщиной. Мы увидели несколько выборов без прямых фальсификаций и даже с конкуренцией.

Но от использования административного ресурса действующая власть не может отказаться в принципе. Московская власть, резко изменившая с  2012 года свое отношение к прямым фальсификациям, в 2016 году активизировала своё участие в выборах на новых направлениях.

Итак, встречайте: ОБЩЕСТВЕННЫЕ СОВЕТНИКИ МОСКОВСКОЙ ВЛАСТИ.

Я – не про то, что московская власть пытается найти общий язык с жителями, поняв, что местные муниципальные Собрания, избранные на псевдовыборах, – мертвые образования. И депутатов там мало, да и не годятся они для агитационной работы. Совсем неплохо то, что перед выборами можно отхватить у  местной власти ремонт подъезда или озеленение двора. Но будьте добры, граждане советники: мы – вам (из госбюджета), вы нам – на выборах.

В каждой префектуре и управе Москвы есть ответственные государственные служащие, отвечающие за советников, то есть – за выборы. Советников постепенно переориентируют с вопросов благоустройства на вопросы выборов. Их учат проводить «соцопросы» об отношении населения к выборам и агитационную работу. Их стали чаше собирать на собрания, чаепития и праздники. Некоторым по  секрету сказали, что может даже и заплатят  тысяч по 30. За пару, говорят, посещений ваших соседей, с небольшими вопросами о выборах.

Понятное дело, что глава управы не будет платить из  собственного кармана. На то есть бюджет. Оказывается в каждом московском районе  выделены немалые (порядка 750 тысяч) бюджетные деньги на «соцопросы». Соцопросы скрыты под названием «Оказание услуг по  формированию электронных баз данных оперативной прикладной информации от  первоисточников, зарегистрированных на территории района» или «Оценка эффективности работы территориальных органов исполнительной власти в жилых массивах района».

То есть, если говорить прямо, — это расходование средств с целью  достижения определенного результата на  выборах помимо избирательного фонда. Тут целый букет нарушений: и нарушение запрета госорганам проводить агитацию, и нарушение многочисленных строгих запретов на оплату агитации исключительно из избирательного фонда. Со строгими наказаниями как по административному, так и по уголовному кодексу. Но похоже, что чиновникам это даже в голову не приходит, они не считают, что государство может что-то нарушать.

Шила в мешке не утаишь. Советников слишком много (пара сотен на район), да и не вдаются они в политические дебри, поэтому подобная деятельность становится известной довольно широкому кругу людей. А некоторые не  очень дальновидные местные руководители даже не стесняются об этом развешивать объявления. Так, в одном из московских районов на доске объявлений зафиксировано такое замечательное откровение: «Уважаемые жители! Доводим до вашего сведения, что в связи с предстоящими выборами в Государственную Думу 2016 года, по  поручению управы района….будет совершаться поквартирный обход для сбора статистической информации на праймериз….»

Здесь мы привели пример не самого заметного, но широкомасштабного использования административного ресурса. Как это ни странно звучит для многих наших сограждан, а тем более для государственных и муниципальных служащих, эта технология дезавуирует результаты выборов. Да, да, заранее.

Нашим правителям в силу их привычек, воспитания и желаний кажется, что в нашей стране есть выборы. Многим нашим согражданам так не  кажется. Даже не зная точно, какие законы нарушаются, когда действующая власть использует общественные ресурсы на собственное воспроизводство, граждане кожей          чувствуют, что это не выборы. Даже если честно посчитают.

 

В четверг Московская городская избирательная комиссия, сформированная наполовину исполнительной властью, а на вторую половину – властью законодательной, которая была избрана не без помощи исполнительной власти и Мосгоризбиркома, который был сформирован исполнительной и  законодательной властью, которая ….Тьфу, зациклился….

Такие псевдовыборы действующей власти, которые организуют органы, фактически формируемые действующей властью, можно проводить ровно до  тех пор, пока вся эта конструкция не рухнет. Увы, в России обвал обычно не  обходится без большой крови.

Так вот, вчера эта самая Московская городская избирательная комиссия (МГИК) сформировала 123 (из 127) территориальные комиссии (ТИК) города Москвы. Отсеяв ВСЕ предложения реальной (настаиваю на этом термине) оппозиции в  количестве 53 человека от партии «ПАРНАС», 51 человек от партии «Демократический выбор» и 71 человек от партии «Гражданская инициатива». Оппозиции, которая с  необъяснимым упорством предлагает власти: давайте обойдемся без крови, давайте мы поучаствует в выборах, давайте как-нибудь постепенно.

Ни черта! Хоть кол на голове теши! Это я неспроста так уверенно про кол: формирование МГИКом избирательных комиссий я наблюдаю с 1996 года, причем формирование ТИК (в 2002 и в 2006 годах) дважды производилось на  моих глазах (я был членом МГИК с совещательным голосом с 2001 по 2009 годы), а еще несколько раз МГИК при мне формировало окружные комиссии. И всегда у МГИК выпирали политические пристрастия к главному, хотя и неформальному участнику выборов – администрации (исполнительной власти).

В 1996 году «Единой России» не было и в помине. Но партий было много, а законодательство не требовало обязательного включения в  избирательные комиссии «партийной квоты». МГИК (кстати, уже тогда возглавляемый В.П.Горбуновым) делал ТИКи максимально «беспартийными», то есть, максимально отказывал партиям, и набирал туда представителей «дружественных администрации общественных» организаций. Законом 1997 года была установлена обязательная квота для «парламентских» партий (сначала 1/3, а в 2002 году — половина), и МГИК с  тех пор была вынуждена включать по одному выдвиженцу от «партии власти», КПРФ, ЛДПР, позже – от «Справедливой России», а в 2006 – даже от «Яблока». При этом МГИК частенько трактовала норму в ½ как требование «не допустить в ТИК более половины представителей партий». Поэтому если в ТИК надо было назначить только  7 человек, то одна из парламентских партий вполне могла «пролететь».

«Дружественные администрации общественные» организации, конечно, никуда не делись, частенько успехом пользовались выдвиженцы от «трудовых коллективов» управ или от муниципальных Собраний. А вот у выдвиженцев от непредвиденных и незнакомых префектурам общественных объединений всегда находился какой-нибудь изъян: то молод еще, то стар, то образование неюридическое, то юридическое, но  опыта работы нет, то выдвижение сомнительное.

Для лучшего понимания процедуры формирования территориальных (а также окружных) комиссий в городе Москве (а по всей России – очень похоже) надо знать следующее. Хотя формально эти комиссии формирует МГИК, фактически они – номенклатура «местной» власти, в Москве – управ и префектур. Соответствующий отдел МГИК, собирающий заявки на места в ТИК, имеет тесный контакт с  префектурами, а те – с управами, в которых есть ответственные за формирование «правильных» комиссий, и которые на местах обычно хорошо знают, кто из заявленных – правильный кандидат, который должен стать членом комиссии. И, естественно, они охотно делятся этой информацией с аппаратом МГИК. Дальше МГИК исполняет свою основную роль – демократическое (большинством голосов) назначение тех, кого надо. При этом большинство голосов всегда собирает кандидатура, рекомендованная «рабочей группой» МГИК, составленной из сотрудников аппарата и членов МГИК с  решающим голосом (по крайней мере меня в эту рабочую группу включать отказывались).

МГИК при формировании территориальных и окружных комиссий не  нарушает никаких законов: она голосованием, без объяснений может отвергнуть любое предложение, кроме «квотного». Вот только политические пристрастия этого коллегиального органа при этом выглядывают из всех щелей. Да еще нарушается принцип независимости избирательных комиссий. Да еще – обессмысливается институт свободных выборов. А так – все по закону.

Территориальные комиссии составляют костяк российской системы избиркомов. Территориальные комиссии – это комиссии, которые зачастую являются главными при проведении муниципальных выборов, которых у нас 99,5% (остальные – федеральные и региональные — по числу составляют всего 0,5%). В Москве территориальные комиссии – это те комиссии, которые «фильтруют» неудобных для администрации кандидатов в муниципальные депутаты. Это те комиссии, которые устраивали половину прямых фальсификаций в 2007-2011 годах (вторая половина приходится на участковые комиссии). Это те комиссии, которые легко управляются префектурами, а зачастую – и просто орготделами районных управ. По мановению административной палочки они могут даже честно считать голоса (в чем мы в Москве убедились в  2012 и 2013 годах). Благодаря традициям их формирования, в очередной раз продолженным Московской городской избирательной комиссией, их главная особенность – не бесчестность, нет,  их главная особенность – хорошая управляемость.

Тот факт, что сформированными составами ТИК доволен Горбунов и администрация – неудивителен. То же можно сказать и про наши парламентские партии – КПРФ, ЛДПР, СР: их вполне устраивает место в этой политической конструкции. Но некоторым может показаться удивительным удовлетворенность представителя «Яблока» в МГИК Миши Петрова. 70 выдвиженцев «Яблока» его, судя по всему, удовлетворили, а отказ всем 175-ти выдвиженцам «яблочных конкурентов» удовлетворил еще больше. В своем посте Миша рассказывает нам, что одной из  причин, по которой отказывали выдвиженцам ПАРНАСа, Демвыбора и Гражданской инициативы (несмотря на их большой опыт работы в комиссиях) было то, что они являются или ранее являлись выдвиженцами от других партий (парламентских и «Яблока»). Не  думаю, что Миша настолько глуп, чтобы не понимать, что эти предыдущие выдвижения, в том числе и от «Яблока», объясняются наличием квот (или особой ролью «Яблока», выданной ему администрацией), а совсем не партийной принадлежностью.

Ну, в общем, поздравляю, с новыми составами московских ТИК. Надежды на свободные выборы, упомянутые в Конституции, они не оставляют. Еще один маленький вклад в конституционный переворот. 

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире