moscowtravel

Путешествие по Подмосковью (блог передачи)

21 мая 2017

F

 

В музее-усадьбе Мураново открылась новая выставка. Называется – «Что написано пером». Что вроде бы  естественно – усадьба самым непосредственным образом связана с именами двух поэтов, Боратынского и Тютчева. Но тут речь не только о литературном труде, но  и о письменности как таковой.

Это из французской энциклопедии XVIII века. Вот сколько тонкостей было, оказывается, в заточке гусиного пера. И способов было множество.

Держать перо тоже еще надо было уметь.

 


Сама манера письма, то  есть почерк, тоже менялась в истории. Вот «полуустав» XVII столетия – стиль письма с раздельными буквами.

 

Вот купчая, составленная в XVIII столетии.

 

А вот официальное письмо министерства императорского двора, написанное в середине XIX века. Этот стиль почерка именовался «ронд» (от французского «круглый») и, пожалуй, больше всего похож на нашу современную манеру письма.

 

Вокруг темы письма неизбежно возникает и специальная мебель. А именно – письменный стол. Вот как он выглядел в мурановской усадьбе.

 

Отдельный сюжет – индивидуальные особенности почерка. И тут в фондах мурановского музея есть немало автографов известных личностей.

 

Вот автограф владельца усадьбы, Евгения Боратынского.

 

А это стихотворение написано рукой Федора Тютчева.

 

Автограф Николая Путяты (друг и даже свояк Боратынского – они были женаты на родных сестрах) – еще и  свидетельство времени. В издание «Горя от ума» Грибоедова его рукой вписаны фрагменты, выброшенные цензурой (а в списках, естественно, пьеса ходила полностью).

Здесь же – автографы Гоголя, Герцена, Аксакова, Вяземского…

Рядом – витрина с  любопытными изданиями: образцами писем, как деловых, так и личных.

 

Среди музейных реликвий – учебная тетрадь Эрнестины Тютчевой, второй жены поэта Федора Тютчева. Она, как известно, была по происхождению немкой, и хотя с мужем-дипломатом вполне могла общаться на нескольких известных им обоим европейских языках, тем не менее, старательно изучала русский. Тетрадь музейщики открыли на спряжении глагола «быть».

 

Ну, и наконец, у  письменных принадлежностей была и эстетическая сторона. Чернильницы, ручки, бювары, щипчики для сургуча (им запечатывали конверты), дорожные наборы…

 

Вот это не простая чернильница – скульптура на ней изображает не кого-нибудь, а Гёте. А чего еще ожидать в литераторском доме?

 

Жители мурановской усадьбы, впрочем, дожили и до появления пишущих машинок – которые для нас теперь уже тоже антиквариат.

 

А вот и школьные прописи ХХ века. А также парта – такие появились еще в старых гимназиях и на протяжении значительной части ХХ века благополучно просуществовали в школах. Сегодня, впрочем, оригинал найти сложно – пришлось делать реконструкцию. 

 

Экспозиция, посвященная культуре письменности, открыта в выставочном корпусе музея Мураново. Но одной экспозицией программа выставки не ограничивается. Запланированы мастер-классы по  каллиграфии (для чего поставлен большой стол и припасены чернильницы с  перьевыми ручками), а также встречи со специалистами-почерковедами. Подробности – на сайте музея. А вот записываться призывают заранее, поскольку желающих в наш компьютерный век неожиданно оказалось много.

 

И вообще за городом уже вполне наступила весна. Смотрите, как выглядит сейчас усадебный дом, а главное – знаменитые мурановские холмы.  

 

В Мелихове, в  музее-заповеднике Антона Павловича Чехова, стартовала новая программа – «25 зеленых недель».

О чем речь? Это познавательная прогулка по территории усадьбы, рассчитанная на семейное участие. В центре всего – мелиховские сады и огороды. И у кого-то, возможно, возникнет вопрос: а какое отношение это имеет к Антону Павловичу?

 

На самом деле Мелихово вовсе не было писательской башней из слоновой кости. Это место, где жила семья из нескольких поколений, где велось хозяйство, где действительно были и сад, и  огород. О том, как создавали свой сад обитатели мелиховской усадьбы, и  рассказывает новая программа. Рассказывает «в движении».

 

Первый этап – короткая остановка в детском центре музея. Здесь, с помощью архивных фотографий – рассказ об  истории усадьбы Чеховых.

 

Умилительная деталь – собственный рост посетитель может сравнить с ростом Антона Павловича.

 

Ну, а дальше – на территорию. 

 

По ходу дела участники отвечают на вопросы квеста.

 

Знаменитые мелиховские тополя были высажены отцом писателя, Павлом Егоровичем Чеховым. Им больше ста лет.

 

Измерения по числу обхватов показали – шесть Егоров, восемь Маш. Ну, а с помощью рулетки – шесть метров. 

 

Дальше – чеховский огород. Он многим поражал тогда окрестных крестьян – здесь высаживались овощи совершенно им неизвестные. Как, например – представьте! – помидоры или перец: их местные жители считали ядовитыми.

 

Тут я должна пояснить, что эти кадры сняты в первых числах мая (москвичам, на голову которых неделю спустя обрушился снег, конечно, трудно будет в это поверить). А вот как выглядит мелиховский огород (предмет, между прочим, особой заботы музейщиков) летом: кадры из архива.

 

Но не только огород и не только фруктовый сад – в Мелихове высаживалось и множество цветов. Которые в  мае еще только начинают вылезать из земли – и над которыми работают садовники.

 

Кстати, в Мелихове живут и гуси. Они уже выбрались с «зимних квартир» на пруд.

 

Вот это одна из  растительных достопримечательностей Мелихова – так называемая сахалинская гречиха (еще именуемая за быстрый рост «северным бамбуком»). Появилась тут при Чехове, а достигнуть может двух-трех метров в высоту.

 

Эту старую иву особо берегут дендрологи.

 

Знаменитая мелиховская сиреневая аллея – когда-то это был въезд в усадьбу. К концу мая – если не  подведет погода – сирень, вероятно, уже расцветет. Число сортов там, по словам музейщиков, немереное. 

 

А вот и птички. А также «коммунальный» скворечник – это, конечно, реконструкция, но такой же, по  архивным данным, был здесь и при Чеховых.

 

Неожиданность: пока одни участники экскурсии продолжают выполнять задания, других отвлекли лягушки. У  них свои весенние заботы.

 

Ну, а завершается прогулка ботаническим мастер-классом. В тот день участники высаживали в  горшочки семечки тыквы (которые, понятно, унесли с собой, чтобы затем выращивать дома или на даче). Дальше, в зависимости от сезона, эта часть программы может меняться.

 

Программа «Зеленых недель» в Мелихове в основном будет проходить по выходным дням – с расписанием можно ознакомиться на музейном сайте. Конечно, желательно угадать при этом хорошую погоду – но тут уж как повезет.

 

Об экспозиции в усадебных домах Мелихова читаем здесь

Напомню, что музейная экспозиция открылась недавно и в построенной Чеховым мелиховской школе

Филиалы Мелихова: Музей писем и Лопасня

Ну, и главный анонс: совсем скоро стартует театральный фестиваль «Мелиховская весна – 2017». Это не  только выступления собственного театра, но  и – даже главным образом – спектакли театров-гостей. Расписание смотрим на музейном сайте

О самом же мелиховском театре я уже писала здесь, а о его недавней премьере «Рулетенбург» по «Игроку» Достоевского – здесь

 

 

В музее-заповеднике Абрамцево открыли выставку Елены Пророковой. Автор – художник-постановщик и режиссер многих мультипликационных фильмов, включая такие, как «У попа была собака», «Птицелов», «Сказка о глупом муже», «Бабочка и тигр» и многие прочие.

Интересно, что решение заняться именно мультипликацией сама Елена Юрьевна приняла в очень юном возрасте – чуть ли не в семь-восемь лет. После художественной школы училась во ВГИКе, позже – и на Высших режиссерских курсах. Много лет работала на Союзмультфильме.

В экспозиции – эскизы, раскадровки, прочие технологические элементы мультипликации, а также и сами фильмы.

 

Показаны и другие живописные и графические работы художницы.

 

Наконец, непосредственно в экспозиционном зале можно посмотреть и подборки мультипликационных фильмов Елены Пророковой – одна из них «детская», другая «взрослая».

 

Выставка Елены Пророковой открыта в Абрамцеве в «Домике Поленова», на территории усадьбы. Продлится до конца мая.


 

Представьте, две открывшиеся в Сергиево-Посадском музее-заповеднике выставки как раз и  представляют то, что прописано в заголовке.

Но по порядку. Во-первых, музей обновил свою историческую экспозицию. В ней появился новый раздел: «Царское захоронение в провинции: мифы и предметы».

О чем речь? О Борисе Годунове и его семье. Все они действительно похоронены на территории Троице-Сергиевой лавры. Которая в тот момент, в начале XVII века, выглядела – по реконструкции реставраторов уже ХХ столетия – примерно вот так.

 

Хотя Троице-Сергиева лавра была среди прочих монастырей весьма заметной, для российских монархов любой эпохи захоронение там было совсем не характерно. Собственно, это единственное царское захоронение вне Москвы и Санкт-Петербурга. И на самом деле для царя Бориса это было уже второе перезахоронение. Сначала умершего царя, как положено, похоронили в Москве в Архангельском соборе Кремля. Вскоре его сын Федор, пробывший на московском престоле примерно полтора месяца (а венчаться на  царство так и не успевший), был убит – как и его мать, вдовствующая царица Мария. И по приказу вступившего в Москву Лжедмитрия тело Бориса Годунова было извлечено из кремлевской гробницы и перезахоронено в одном из второстепенных московских монастырей – вместе с телами вдовы и сына.

На чем, однако, дело не  закончилось. Прошел еще год, к власти пришел Василий Шуйский. И распорядился вновь перезахоронить всех Годуновых – но все-таки не в Кремле. Тогда и была избрана Троице-Сергиева лавра (каких-либо документов, объясняющих этот выбор, не обнаружено). Позже там была захоронена и царевна Ксения, проведшая последние годы жизни в монашестве.

 

Что же представлено в  экспозиции? Прежде всего, это вклады семьи Годуновых в саму лавру. Или принадлежавшие им вещи – на некоторых есть владельческие надписи.

 

Но есть и еще одна часть экспозиции. Она связана уже с самим захоронением. В советское время оно было вскрыто (по некоторым данным, выяснилось, что вскрывалось и раньше – возможно, грабителями). Во всяком случае, планы сделать по черепам портреты по методике знаменитого антрополога Герасимова провалились.

А вот с остатками одежд все-таки поработали реставраторы. Что-то, разумеется, они могли лишь  реконструировать по результатам исследований – как, например, рубаху царевича Федора.

 

Эта туфелька, как предполагается, принадлежала царевне Ксении.

 

А шапочка – царице Марии.

 

Открытие выставки ознаменовалось научной дискуссией, в которой приняли участие и представители московских музеев и институтов.

 

Историческая экспозиция Сергиево-Посадского музея располагается в одном из корпусов Конного двора, и  выставка, посвященная Годунову, помещена там в залы соответствующей эпохи. Подробнее об исторической экспозиции Сергиево-Посадского музея читаем здесь

Ну, а вторая новость – выставка художественной керамики. Музей показывает, также в Конном дворе, в  зале временных выставок,  работы четырех художниц из Абрамцева. Все они – выпускницы Абрамцевского художественно-промышленного колледжа, а некоторые и сами сейчас преподают. В  общем, в определенном смысле это наследницы той Абрамцевской керамической мастерской, основы стиля которой закладывал еще Михаил Врубель.

Анна Андрианова.

 

Елена Матвеева-Винтовая.

 

Екатерина Базлова. 

 

И наконец, «дачная» инсталляция Анны Филипповой.

 

Эта выставка продлится по  19 мая, так что стоит поспешить.


22 апреля 2017

Вязёмы, век ХХ

 

Музей-заповедник в Больших Вязёмах расширяет свой временной охват. Экспозиция в главном усадебном доме посвящена главным образом XIX столетию (о ней я рассказывала здесь) . Теперь же в отреставрированном флигеле музей открыл новую экспозицию. Она посвящена ХХ столетию в истории Вязём и Голицына.

 

Директор с приглашенными гостями торжественно разрезают ленточку.

 

Ну, а мы посмотрим что там внутри. На самом деле новая экспозиция в Вязёмах захватывает и конец XIX века. Именно тогда на здешних землях князей Голицыных появился дачный поселок – модное тогда в России явление.

 

Надо отметить, что этому немало поспособствовала прокладка линии железной дороги (ближайшая станция, по понятным причинам, получила название «Голицынская»).

 

Интересно, что в строительстве стало применяться такое новшество как «бетонные камни». Причем пустотелые. Что, как утверждали тогдашние специалисты, и облегчало, и удешевляло строительство.

 

Новопостроенные дома использовались не только для летнего отдыха. Стала складываться и немалая доля постоянных жителей. Это потребовало и  такого развития инфраструктуры поселка, как строительство учебных заведений. За  счет собственных средств князья Голицыны выстроили в Голицыне гимназию, а в поселке Вязёмы – школу (кстати, она считалась до революции самой крупной в  Звенигородском уезде, а учились в ней не только мальчики, но и девочки).

 

Уже по данным статистики 1858 года отмечалось, что большинство крестьян в Вязёмах грамотны. Не исключено, что это обстоятельство поспособствовало и их самоорганизации. Здесь была создана артель – со сложным названием «Вязёмское складочно-потребительское общество».

 

Ну, а занималось общество прежде всего лозоплетением – причем на высоком технологическом и художественном уровне.

 

Однако экономикой деятельность общества не ограничивалась. Представьте, здесь был создан свой театр – да такой, что вызвал интерес даже у  Льва Толстого (а вязёмские крестьяне уговорили его написать для них пьесу). Именовался театр «Музыкально-драматический кружок». Да, и кстати – декорации для него не раз писал Василий Поленов.

 

Ну что ж наверно, к этому периоду стоит добавить, что во  время первой мировой войны в усадьбе был устроен госпиталь для раненых.

 

Госпиталь, впрочем, был здесь и во время Великой Отечественной.

 

Но не будем забегать вперед, до этого в Вязёмах еще много всего случилось. Даже театр, представьте, в советское время сгорел, а артель постепенно уменьшила свою активность. Что же касается усадьбы, то она, понятно, была национализирована. Но, невзирая даже на связь с «нашим всем» – Пушкиным – музеефицирована не была. А потому на ее территории до конца 1980-х годов (когда и был, благодаря усилиям местных энтузиастов, создан музей) сменилось аж  четырнадцать организаций. Среди которых – и колония беспризорников, и аэроклуб, и конезавод, и даже научно-исследовательский институт фитопатологии.

 

Не забыли в экспозиции и еще один голицынский сюжет – Дом писателей, просуществовавший более тридцати лет. И побывали здесь многие из  тех, кого читают и поныне.

 

Итак, новую экспозицию о ХХ столетии можно видеть теперь в  западном флигеле усадьбы Большие Вязёмы.

Но хронология музейной экспозиции расширяется и в противоположном направлении. Уже появился раздел, посвященный времени Бориса Годунова – с ним здешние места тоже связаны. В частности, именно при нем была выстроена здешняя церковь.

 

Новые находки из времен и Годунова, и смуты, и нашествия Наполеона сделали музейные археологи. Часть найденного уже помещена в  экспозицию, посвященную годуновской эпохе – ее разместили в также отреставрированном недавно Конном дворе. Там же ожидается в скором времени и  рассказ о событиях петровского времени. И об этом мы еще тоже обязательно расскажем.

 

 

Историко-краеведческий музей города Орехово-Зуево открыл обновленную большую экспозицию фарфора.

 

Несведущие посетители этого от музея, наверно, никак не ожидали. Ведь что нам известно об Орехове-Зуеве? Что это исторически один из центров развития в России текстильной промышленности. Город с интересной индустриальной архитектурой. Наконец, символ начала рабочего движения – именно здесь в 1885 году произошла известная «морозовская стачка». И даже, оказывается, родина российского футбола – это тоже Орехово-Зуево.

А вот с темой фарфора надо разбираться отдельно.

 

Оказывается фарфор для Орехово-Зуевского музея – тоже вполне свой сюжет. Во всяком случае, географически очень близкий. Да и тематически – тоже. Но о тематике потом, начнем с географии.

Начинается экспозиция с  произведений еще кузнецовской мануфактуры. Кузнецовы, крестьяне-старообрядцы из  Гжельской волости, затеяли производство фарфоровых изделий еще в самом начале XIX века. А фабрика в селе Дулёво – это как раз Орехово-Зуевский район – возникла в 1832 году. И стала немаловажной частью будущей «кузнецовской фарфоровой империи» – своего расцвета та достигла на  рубеже XIX-XX веков, когда фабриками руководил представитель уже четвертого поколения семьи Матвей Сидорович Кузнецов. К тому времени «Товарищество производства фарфоровых и фаянсовых изделий М.С.Кузнецова» обеспечивало до 2/3 производства в своей отрасли.

 

Конечно, примеры старого, еще «кузнецовского» производства активно представлены в экспозиции.

 

Производство не сводилось к посуде или небольшой, кабинетной декоративной скульптуре. В экспозиции представлены и детали фаянсового иконостаса (такие, конечно, имели меньше шансов уцелеть на  поворотах истории, чем традиционные деревянные. Но говорят, кое-где все же  сохранились).

 

Производились и памятные вещи, приуроченные к торжественным датам. Как здесь – «На память о  короновании».

 

Как же добились успеха фабриканты Кузнецовы? Сегодня сказали бы – удачной маркетинговой стратегией. Продукция рассчитывалась на самый разный вкус и разный кошелек: от строго элегантных домашних сервизов до яркой (и недорогой) трактирной посуды.

Кстати, о стиле. Именно на заводах Кузнецова ввели в обиход роспись посуды крупными яркими цветами – да  еще и выполненной широкими мазками. Такие цветы получили название «агашки» – по  легенде, от имени одной из работниц живописного цеха, как раз Агафьи. Так это или нет – документальных подтверждений не имеется. Но название прилипло.

 

Это все еще старые, кузнецовские времена. Между тем в 1918 году завод, как и прочие части «кузнецовской фарфоровой империи», был национализирован и превратился в  «Дулевский фарфоровый завод имени газеты «Правда». И стал производить среди прочего так называемый «агитфарфор», украшенный всевозможной революционной символикой.

 

Музей же в Орехове-Зуеве появился в 1927 году. И поскольку был ориентирован изначально на тему борьбы рабочего класса, то и собирал это самый «агитфарфор» целенаправленно. Так что теперь этой части коллекции другие музеи могут только завидовать.

Среди прочего здесь – совершенно прелестная работа, посвященная какой-то местной газете (как утверждают в музее, это единственный сохранившийся экземпляр).

 

Также памятные вещицы – только уже не к коронациям, а к партконференциям.

 

И стилистика подобных юбилейных работ сохранится надолго.

 

Не обходилось и без тематических ваз.

 

Но не менее интересна и скульптурная составляющая. Вот, к примеру, работы Германа Сидорова – «Октябрь».


«Декрет о мире».


«Пропуск к Ленину».


А вот эту работу автор назвал «Крах».

 

Некоторые работы могут ввести в заблуждение. Мне эта фигурка (работа скульптора Евгении Гатиловой) показалась чем-то вроде регулировщицы железной дороги. Оказалось – Лариса Рейснер.

Того же автора – «Ленин и  Крупская в Горках».

 

А вот «Семья Ульяновых у  рояля» — это знаменитая Аста Бржезицкая.

Аста Бржезицкая, впрочем, более известна как автор скульптур на литературные темы. Посмотрим на ее «Даму с собачкой».

 

«Россия» – это работа Нины Малышевой. (Это из серии «Шестнадцать республик СССР» — в какой-то момент их действительно было шестнадцать.)

 

Однако представлена в  экспозиции не только «идейная», но и декоративная составляющая. Тут следует обратить внимание на роспись по фарфору. И прежде всего на работы многолетнего главного художника ДФЗ Петра Леонова (интересно, что по образованию он был архитектором). Леоновский сервиз «Красавица» был отмечен в 1937 году на Всемирной выставке в  Париже.

Его же сервиз «Золотой олень» получил награду в 1958 году на Всемирной выставке в Брюсселе.

 

На той же брюссельской выставке получил гран-при знаменитый «Сокол» Алексея Сотникова (впоследствии ставший эмблемой Дулевского завода).

 

Еще из известных живописцев Дулева – работа Владимира Яснецова «Вечерняя рябина».

 

Совсем свежим приобретением Орехово-Зуевского музея (а в разделе керамики у него около трех тысяч «единиц хранения») стала статуэтка «Птичка-зуёк с орехом» (как нетрудно догадаться, тут городская символика).

Автор, скульптор Алексей Звягин (слева, в кепке) демонстрирует работу коллеге Михаилу Обрубову.


Последний тоже передал музею прямо на вернисаже свою новую работу – «Метафизика зимней рыбалки». Так что коллекция продолжает расти.

 

И конечно, очень любопытна часть экспозиции, посвященная технологии росписи по фарфору.

 

О самом городе Орехово-Зуево и исторической части экспозиции его музея я уже недавно рассказывала – смотреть здесь. Ну, а будучи в музее – фарфор не пропустите. Там есть вещицы, которых нет даже  в собственном музее Дулевского завода.

 

 

Первое, что видит зритель, входя в театральный зал – огромное игровое поле, заменяющее сцену. Ну, а сами зрители новой постановки в Мелиховском театре размещаются по периметру.

 

Новый спектакль в  Мелиховском театре носит название «Рулетенбург». Нетрудно предположить, что поставлен он по «Игроку» Достоевского – и это действительно так.

 

Причем если с формальной точки зрения привязка ко времени написания книги не всегда очевидна, то  психологические линии прочерчены точно. Однако актерам мелиховского театра, привыкшим к тонкой нюансировке постановок по Чехову, здесь пришлось осваивать жесткий рисунок сценического движения: спектакль идет – в переносном и прямом смысле – в ритме танго.

 

Наряду с актерами мелиховского театра в качестве «приглашенной звезды» выступила актриса Татьяна Ташкова в роли Бабуленьки, внесшая ноту точно выверенного гротеска.

 

Не менее эффектна и сцена игры Бабуленьки в казино.

 

А вот финал – снова из  манеры психологического театра.

 

И фото на память после премьерного показа в Мелихове (слева – режиссер спектакля, художественный руководитель мелиховского театра Владимир Байчер).

 

Ну, и остается добавить: спектакль «Рулетенбург» можно будет увидеть, прежде всего, в самом Мелихове. Но  возможны и выступления на московских площадках. В любом случае стоит внимательно следить за расписанием сезона в Мелиховском театре на музейном сайте

 

В Музее-заповеднике Архангельское открыта выставка «Греческий сюжет».

 

Картины, скульптуры, археологические находки, фарфор с  росписью на античные темы… А кроме того – множество книг: недаром экспозицию разместили в зале, где находится библиотека князя Николая Борисовича Юсупова. Который, кстати, сам изучал древнегреческий язык и читал «Илиаду» в оригинале.

 

Были в юсуповской библиотеке и переводы «Илиады» на  различные языки – всего музейщики насчитали 18 штук. Включая первый стихотворный перевод на русский язык, сделанный Ермилом Костровым.

 

Да и бюст Гомера в княжеской библиотеке также присутствовал.

 

Выставка приурочена к году культурного обмена между Россией и Грецией. Но если в других музеях подобные выставки оказались по большей части привозными, то в Архангельском все сделали на собственных фондах – достаточно «экспозиционного материала» собрали в давние времена прежние владельцы усадьбы.

Князь Юсупов был в своем интересе, разумеется, не одинок. Интерес к античности вообще распространился по Европе начиная с эпохи Просвещения – и образованные круги в России ничем в этом плане не отличались.

Предметом коллекционирования стали археологические находки – и на выставке в Архангельском мы видим древнегреческую чашу-лекану с  краснофигурной росписью (IV-III в. до н.э.).

 

А вот итальянская майоликовая тарелка XVI века, изображающая мифологический сюжет – битву богов с гигантами.

 

Конечно, живописные произведения с античными сюжетами появлялись и в русских усадьбах – как этот «Вакх» в Архангельском (выполнен крепостным художником).

 

Есть тут и европейские мастера. Вот «Орфей» французского художника конца XVIII века Луи Гоффье.

 

И «Геба» (та сама, которая «…кормя Зевесова орла»). Автор – испанец Франсиско Рамос-и-Альбертос. 

 

Есть и несколько любопытных малоформатных работ «неизвестного художника» (возможно, также кого-то из крепостных). Вот «Пирам и  Фисба» (с этой истории, вообще-то списана, среди прочего, шекспировская трагедия о Ромео и Джульетте).

 

Любопытным предметом коллекционирования были на рубеже XVIII-XIX веков слепки с античных гемм (такие собрания носили название «дактилиотека»). В экспозиции «Греческого сюжета» мы видим подборку и сюжетами из все той же «Илиады».

 

А вот – маски античного греческого театра.

 

Античные мотивы заняли немалое место и в декоративно-прикладном искусстве.

 

Интересно, что в юсуповском собрании есть не только приобретения со стороны, но и, к примеру, произведения собственной мастерской росписи фарфора.

Вот тарелка, изображающая суд Париса.

 

«Андромаха, скорбящая над прахом Гектора».

 

«Деметра в облаках».

 

«Аполлон, преследующий Дафну».

 

«Гера, Зевс и Ио».

 

И целый «Антиковый сервиз».

 

Ну, и вообще рассмотреть библиотеку князя Юсупова (шкафы сделаны, кстати, по его собственному плану) весьма интересно.

 

Но на том же этаже есть сейчас еще одна небезынтересная экспозиция. Это «эстампная галерея» другого аристократа той же эпохи, графа Николая Петровича Шереметева. И она приехала на время из другого музея, из московского Останкина, где сейчас идет реставрация.


Среди других любопытных экспонатов здесь выделяется восковая разборная анатомическая модель в особой витрине.

 

В нижнем же этаже дворца уже открыты после реставрации почти  все залы. И поделюсь секретом на будущее: вскоре после реставрации мы увидим ряд интереснейших живописных работ из собрания Архангельского, включая большие панно Тьеполо. А пока – вот что удалось подсмотреть.

 

Все это – в Большом дворце музея-заповедника Архангельское.

 

25 марта 2017

Орехово-Зуево

 

Вот чего угодно может ожидать приехавший в город Орехово-Зуево. И интересной промышленной архитектуры, и истории знаменитой «морозовской стачки». Но совершенной для меня неожиданностью стал огромный плакат в центре города – «Орехово-Зуево – родина российского футбола».

Ситуацию мне прояснили в  местном историко-краеведческом музее. Оказывается, все дело в том, что текстильные фабриканты привлекали на свои предприятия специалистов из Англии. А  те и привезли с собой футбол – что промышленники решили развивать, дабы отвлекать народ от пьянства и прочего недолжного проведения досуга. Что в конце концов привело к завоеванию местной командой еще дореволюционных, первых в  России кубков. И потом тоже довольно успешно продолжалось.

 

О музее, впрочем, подробнее поговорим чуть позже. Сначала – о городе. Между прочим, он довольно молодой – городом объявлен ровно сто лет назад, в 1917 году, решением Временного правительства. До этого на двух берегах реки Клязьмы располагались села – соответственно, Зуево и Орехово. И нюансы названия отражены в городском гербе – там есть и орех, и болотная птичка зуёк.

 

Но известны здешние места со времен гораздо более ранних. Впервые зуевский «волочок» на реке Клязьме отмечен в летописи в 1209 году – в связи с произошедшей здесь стычкой между владимирскими и рязанскими князьями.

Местность, конечно, была по преимуществу сельской – что в музейной экспозиции также отмечено.

 

Однако земледелию природные условия – местность была болотистой – не слишком способствовали. Еще при Екатерине II жителям района было разрешено заниматься разнообразными промыслами. И среди прочего развивалось кустарное прядильное и текстильное производство.

 

Ну, а позже тут появились довольно серьезные текстильные мануфактуры – Кононовых, Шувановых, Зиминых и  особенно известных Морозовых. Что серьезно изменило облик города – точнее, пока еще конгломерата бывших сел.

Большинство работающих на  возникших фабриках были пришлыми крестьянами – их приток стал особенно активным после реформы 1861 года. И достаточно долго они в основном ютились по углам, сдаваемым местными жителями. Интересная статистика – по данным от 1910 года в  Орехове и Зуеве вместе проживало полтораста купцов и примерно две тысячи мещан (это, собственно, и были местные жители). А вот крестьян соседних уездов (то есть, на самом деле, уже фабричных рабочих) – 55 тысяч.

Так вот, об изменении архитектурного облика поселения. Во-первых, тут, конечно, появились собственно фабричные здания.  

 

А во-вторых, жилье для работников – так называемые «казармы». Вот как это выглядит.

 

Некоторые строения в  приличном состоянии, другие – на реставрации (в основном здесь, конечно, уже не  жилье, а различные учреждения).

 

К сожалению, некоторые из  бывших фабричных зданий практически разрушаются. А ведь архитектурно они интересны, им вполне можно было бы и сегодня найти применение. 

 

Впрочем, и среди построек послереволюционного периода в Орехове-Зуеве попадаются очень любопытные по  конфигурации.

 

Но еще из «морозовских» построек: вот это – театр (действует и сегодня). Между прочим, и оперы в нем ставили.

 

А вот – больница (также используется по назначению).

 

Тут может возникнуть вопрос: жилье рабочим строили, досуг театром и футболом обеспечивали, в  больнице лечили. Еще были школы, библиотеки, богадельни… С чего же вдруг именно  Орехово-Зуево стало местом первой крупной забастовки (что многократно зафиксировано в живописи)?

 

У всего свои причины. Стачка произошла в 1885 году. Это было время экономического кризиса – когда фабриканты принялись экономить на зарплате, вводить систему штрафов. Кстати, состоявшийся после стачки суд большинство ее участников оправдал. А через некоторое время применение штрафов к рабочим было ограничено уже распоряжением высшей власти.

Что, конечно, не изменило впоследствии использования памяти о «морозовской» забастовке в официальной советской пропаганде.

 

Ну, а теперь вернемся к  экспозиции орехово-зуевского музея. Вот он сам.

 

Вот как одевались горожане конца XIX века.

 

А это – мещанский интерьер (к мещанам относились, по реформе 1775 года, посадские жители – ремесленники, торговцы, мелкие домовладельцы – с капиталом менее 500 рублей). 

 

Что же представляла собой «каморка» в рабочей казарме? В музее постарались воспроизвести ее – может быть, только в несколько уменьшенном виде.

 

Взрослые спали на  кроватях, младенцы – в люльках, дети постарше – на полатях. Готовили не здесь, кухни были оборудованы отдельно. В казармах были также морозильные камеры для хранения продуктов, обеспечивалось общее отопление, вентиляция. При Савве Морозове на улучшение бытовых условий рабочих было выделено до 300 тысяч рублей.

 

Вот еще любопытная вещь – «харчевая марка». Как рассказывают в музее, такие бумаги на право получения продовольствия в заводской лавке выдавались в качестве поощрения.

 

Есть в музее и еще одна любопытная инсталляция – она представляет интерьер уже советских коммуналок.

 

Фотоэкспозиция соединила образы старого и нового города.

 

Собственно, на этом можно было бы завершить рассказ об исторической экспозиции музея Орехова-Зуева. Но  нет – там есть еще кое-что любопытное.

 

А именно – большая экспозиция фарфора. Что на самом деле не должно особенно удивлять – не так далеко располагалась известная кузнецовская фарфоровая фабрика (позже ставшая Дулёвским заводом).

 

Ну, а в силу многолетней «революционной» специфики города здесь особое внимание уделяли так называемому «агитфарфору». Теперь же другие музеи могут этой коллекции только завидовать.

 

Но это тема большая и  любопытная. Так что к ней стоит в дальнейшем вернуться отдельно.

 

А пока вернемся вновь на  городские улицы. И посмотрим, какие там есть памятники. В основном, конечно, они посвящены участникам давней «морозовской стачки».

 

Не забыт Владимир Ильич.

 

А также нынешний знаменитый орехово-зуевский земляк.

 

Нет только памятников фабрикантам-благотворителям. Но в скором времени и их обещают.

Теперь как добраться до  города и его достопримечательностей.

Общественным транспортом: от Курского вокзала в Орехово-Зуево ходят электрички.

На автомобиле: по шоссе М-7, идущему в сторону Нижнего Новгорода. Здесь проблема одна – прорваться через Балашиху, где сочетание дорожных работ со светофорами на  первых примерно 8 километрах создает пробки. Далее путь более-менее спокойный, покрытие не везде идеальное, но ехать можно. Проехав от МКАДа примерно 75 километров, сворачиваем по указателю направо. И далее – пока перед вами не воздвигнется вот  такой памятник. Стоящий, естественно, на улице Ленина.

 

Тут сворачиваете налево и  ищете удобное место для парковки (что приятно – эвакуаторов в Орехове-Зуеве еще не ввели). Именно в этой стороне – и самая любопытная архитектура, и городской музей. О программах которого можно справиться на музейном сайте

 

 

В Хотькове, в отделе художественных ремесел музея-заповедника Абрамцево, открылась выставка «Обед в  усадьбе». Подзаголовок: «Культура и быт первой половины XIX века. О повседневной жизни семьи Аксаковых». Собственно, в этом длинном названии все сказано.

 

Разделение кухни на  «господскую» и «народную» произошло в России не ранее XVIII века. До этого еда могла различаться числом и обилием блюд, но не более того. А вот позже стал складываться стиль.

К XIX столетию (а именно тогда, до 1870-х годов, усадьбой Абрамцево владела семья писателя Сергея Аксакова) стиль сложился окончательно. Включая само оформление застолья – так, необходимым стал столовый сервиз.

 

Отдельная история – столовые приборы.

 

Как ни странно это может сейчас показаться, но вилка долгое время отсутствовала в русском обиходе – даже  на царских пирах обходились ложкой. Есть легенда, что впервые вилкой публично воспользовался на официальном обеде в Грановитой палате Лжедмитрий – что и  послужило поводом для обвинений в самозванстве (ест, дескать, не по-русски!).

Но конечно, к XIX веку вилки не только стали обычной частью столового набора, но и стали различаться по функциональному предназначению.

 

Своя система складывалась и вокруг чаепитий.

 

Обратим внимание на  представленный самовар – форма «амфоры», под античность, была в моде как раз на  рубеже XVIII-XIX веков.

 

А вот самовар – «банка», попроще. 

 

Подставка-грелка для заварочного чайника.

 

Сухарница.

 

Вообще в то время любили золото в оформлении посуды.

 

И еще необходимый для чаепития аксессуар – розетка для варенья (кстати, в экспликациях выставки приведено немало советов по его варке – например, что собирать ягоды для варки надлежит в  ясную, сухую погоду).

 

Рядом с чаем, впрочем, присутствует и кофе. Для чего – свои наборы посуды.

 

Рядом с сахарницей – специальные щипчики.

 

Своя эволюция была и в посуде для алкогольных напитков. Вот старинный кубок (принадлежавший когда-то боярину Буйносову). Экзотика – сделан из оболочки кокосового ореха.

 

Ну, а в рассматриваемое время – стандартные наборы стеклянных бокалов и рюмок.

 

А теперь – на кухню.

 

Понятно, что все операции делались вручную. Ингредиенты измельчались в ступке, рубились сечкой, взвешивались с помощью безмена.

 

А вот это – не тазики для варки варенья. А тогдашние сковородки.

 

Готовясь к выставке, музейщики обратились и к литературе.

 

Первой русской книгой по  кулинарии считают вышедшие в 1779 году «Поваренные записки» Сергея Друковцева. Вслед за ними вышел (в 1796 году) и «Словарь поваренный» Василия Лёвшина. Вот им-то (книга имелась в аксаковской библиотеке) и воспользовались кураторы выставки, чтобы представить целый ряд рецептов. Возьмем мороженое.

 

Замораживали-то тоже не в холодильнике. А в специальном устройстве – между его стенок помещали лед и  вращали до достижения нужной степени охлаждения десерта.

 

Конечно, эти многочисленные рецепты особенно привлекают публику. Некоторые ведь и сегодня вполне осуществимы.

 

Ну, и напомню еще раз, что отдел художественных ремесел находится в городе Хотьково, по пути в усадьбу Абрамцево.

 

Как добраться:

Общественным транспортом:  на электричке с  Ярославского вокзала до станции Хотьково, там недалеко пешком.

На автомобиле: по Ярославскому шоссе до поворота на Лешково и Радонеж, далее на Хотьково по указателям. Ориентир – ворота Хотьковского монастыря: музей от них будет напротив и справа, парковка – слева.

 

 

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире