mmironov

Максим Миронов

18 сентября 2017

F


Обычному человеку очень тяжело воспринимать большие цифры. 50 миллиардов долларов за Олимпиаду — это много или мало? Миллиард долларов за стадион «Зенит-Арена» — это много или мало? В этом разобраться непросто, ведь подавляющее большинство людей никогда к проведению Олимпиад и строительству стадионов отношения не имели. Аналогичная ситуация  со стоимостью парка «Зарядье» – для среднего россиянина цифра в 14 миллиардов рублей вроде выглядит огромной, но и парк уникальный. В конце концов, простому человеку сложно осознать разницу между миллиардом, десятью миллиардами и триллионом. Это все очень большие цифры, и даже непонятно, с чем их сравнить из повседневного опыта, чтобы их осознать.

Десять гектаров, площадь парка «Зарядье», – это довольно большой кусок земли. Давайте спроецируем стоимость 14 миллиардов за 10 гектаров в понятные для большинства россиян 6 соток. Тогда мы получим, что сотка благоустройства обошлась в 14 миллионов рублей, а 6 соток, соответственно, — в 84 миллиона рублей, или примерно 1.5 миллиона долларов по текущему курсу. Но даже 1.5 миллиона долларов для большинства россиян — огромная цифра, которую тяжело осознать. Полтора миллиона долларов – это стоимость 15 стандартных однокомнатных квартир в Москве или 50 однокомнатных квартир в Новосибирске.

Я не хочу вдаваться в подробности, украли на этом проекте или все вложили в уникальные растения и деревья. Допустим, что на самом деле все вложили в дело. Однако насколько разумны подобные траты в нищей стране? Предположим, что обычному россиянину дали 1.5 миллиона долларов и сказали — благоустраивай свои 6 соток. Он скорей всего покрутит пальцем у виска, и на часть денег купит себе хорошую квартиру в центре, потом детям квартиры, потом купит машину и съездит отдохнуть. Потом он вылечит свои застарелые болячки и только потом, посеет какую-нибудь красивую травку и яблоньки. 99.99% населения страны не могут себе позволить делать озеленение собственного участка по цене 1.5 миллиона долларов за 6 соток, так как, во-первых,  у них нет таких денег, а во-вторых, даже если их им дать, то у них есть более неотложные нужды, куда они потратили бы эти деньги. Так почему же государство, которое призвано отвечать интересам граждан, так бездарно разбазаривает ресурсы?

Я ни в коем случае не хочу сказать, что не нужно заниматься благоустройством города. Нужно. Но надо это делать исходя из возможностей и других нужд. Даже если потратить в 10 раз меньшие  деньги – 150 тыс. долларов за 6 соток, можно сделать очень качественное озеленение и ландшафтный дизайн. На сэкономленные деньги можно было бы открыть несколько качественных больниц или современных школ. Даже в Москве, самом богатом российском регионе, проблема доступной медицинской помощи до сих пор не решена. Родители детей постоянно собирают деньги на операции по СМС, и продавая все свое имущество. Во многих районах устроить ребенка в школу или детский сад без местной прописки довольно сложно. Учитывая то, что многие живут в съемных квартирах, где получить регистрацию практически нереально, то это огромная проблема для значительного числа жителей столицы.

Несмотря на потраченные деньги, возникает вопрос целесообразности дизайна парка. После первой недели работы посыпались обвинения, что неблагодарный народ все повытоптал и разворовал. Опять же, примем на веру историю менеджмента парка, что 10,000 растений повытоптали и разворовали, а не более похожую на правду версию, сформулированную классиками еще 50 лет назад, про «все украдено до нас» (https://www.youtube.com/watch?v=SrwlxcEZC4Q). Но тогда возникает вопрос, для кого вы этот парк планировали? Я несколько лет прожил внутри Садового Кольца, и могу сказать, что в центре Москвы острая нехватка парков. Единственный парк в центре – это крошечный Александровский сад, в котором всегда полно народу. Ближайший «нормальный» парк – Парк Горького, находится в 40 минутах ходьбы от Кремля. Если вы открываете парк в центре, то можно ожидать, что он будет пользоваться большим спросом. Люди и туристы будут туда постоянно приходить, чтобы отдохнуть и насладиться красивыми видами. Они будут ходить по газонам, протаптывать тропинки и т.д. Причем их будет очень много – рядом Кремль, Большой театр и другие достопримечательности. Все эти стенания, что за неделю парк посетило 250 тыс. человек (http://www.interfax.ru/moscow/579414), которые все повытоптали, выглядят просто нелепыми. А вы, на сколько человек рассчитывали, когда планировали? Если уж решили потратить астрономические деньги, то сделайте удобный парк для людей, а не только для того, чтобы на открытии пофоткались Путин с Собяниным.

Подобные проекты – еще одно свидетельство того, как власти далеко оторвались от понимания жизни остального народа. Никто в здравом уме не будет укладывать итальянский паркет в квартире, когда не хватает денег на лечение и на образование детей. Причем не только укладывать, а перекладывать каждый год, меняя на все более дорогую породу редкой древесины. Качество ремонта в доме обычно соответствует качеству других важных аспектов жизни. Чиновники уже давно живут жизнью миллионеров и миллиардеров. Им непонятно, как вообще кто-то может покупать квартиры по 20 метров (https://www.youtube.com/watch?v=hA8D3B5QvH0). Действительно, у одной юной дочки Собянина элитная квартира площадью 308 метров (http://navalny.livejournal.com/833590.html), у другой дочки – элитная площадью 205 метров (http://navalny.livejournal.com/836448.html). Мы видим, что Собянин и сам неплохо устроился, и детей устроил. Ему не нужно копить на улучшение жилищных условий или какие-то другие нужды. Можно и о прекрасном подумать, например, о благоустройстве парка, 6 соток за 1.5 миллиона долларов.  То, что миллионы москвичей таких трат не поймут, – они бы лучше предпочли решить за эти деньги свои насущные проблемы, его мало волнует. У него один избиратель, и ему, похоже, поделка Собянина понравилось, и это главное.

Не хотелось бы заканчивать на банальности, то все эти парки за космические деньги, которые нужно восстанавливать сразу после открытия, плитка, которую нужно перекладывать каждый год, многомиллионные перепланировки улиц, которые затапливает после первого дождя – это все следствие отсутствия выборов и политический конкуренции. Без них, «избранный» мэр может позволить заниматься прожектерством, не обращая внимания на нужды населения. К сожалению, со стороны это все больше напоминает африканский Ватикан, самый большой собор в мире, построенный на потеху местному царьку (http://turbina.ru/guide/Yamusukro-Kot-d'Ivuar-104774/Zametki/Afrikanskiy-Vatikan-ili-samaya-bolshaya-tserkov-v-mire-93738/)

Оригинал

Уже как минимум лет 10 продолжаются попытки объединить демократическую оппозицию. Первую половину этого периода во всех объединительных неудачах обвиняли «Яблоко» и его лидера Григория Явлинского. В последние 5 лет участь виноватого в невозможности объединения перешла к Алексею Навальному. Из-за его вождистских наклонностей с ним невозможно строить коалиции. Если даже удается построить, он всех кидает. Проекты дружественных политиков он никогда не поддерживает, потому что опасается конкуренции и т.д.

Возможно, настало время переосмыслить идею объединения. Если столько лет ничего не получается, может, дело не в личностях, а в чем-то другом? Откуда вообще взялась идея, что только объединенные демократы смогут пройти в парламент и хоть чего-то добиться?

Предположим, что случилось невероятное, демократы объединились, свергли Путина и пришли к власти. Нужно управлять страной. И тут выясняется, что взгляды на то, как должна быть устроена страна, у них диаметрально противоположные. Кто-то хочет резко увеличить минимальную зарплату, кто-то вообще ее отменить. Кто-то хочет люстраций, кто-то всех простить. Кто-то за рост участия государства в жизни общества – бОльших расходах на медицину, на здравоохранение, кто-то за сокращения роли государства. Кто-то за Крымнаш, кто-то за то, чтобы его немедленно вернуть. При такой богатой палитре взглядов мы получим полный раздрай с  невозможностью принятия каких-либо решений. Наивно думать, что после победы демократы тут же договорятся, кто из них будет главный. Они не могут договориться, когда делить нечего. А когда на кону будут стоять конкретные посты и полномочия, то тут борьба будет не на жизнь, а на смерть. После нескольких лет такого бардака, когда нуждами народа фактически никто не будет заниматься, к власти придет Путин 2.0, так как демократия, конечно, хорошо, но кто-то должен и страной управлять.

Есть еще один возможный вариант, что как только демократы победят, они проведут честные выборы и в конкурентной борьбе выберут сильнейшего. Однако в этом сценарии тоже есть проблемы. Во-первых, у разных демократов разное понимание, как должна управляться страна. Кто-то за парламентскую республику, кто-то за президентскую, кто-то за парламентско-президентскую. Как мы переписываем Конституцию и по каким правилам проводим выборы? Даже если демократам удастся договориться о правилах новых выборов, весь процесс установки правил, принятия новой Конституции и организации всех выборов займет как минимум пару лет. Кто и как будет управлять страной в этот период, учитывая кардинальные разногласия лидеров оппозиции по основным вопросам (см. выше)?

Наконец, есть еще один вариант. Давайте объединимся, забудем про все наши разногласия, свергнем Путина, а там разберемся. Ведь свобода лучше, чем несвобода. На эту удочку российский народ еще раз не купится. Во времена позднего Советского Союза именно это было основной идеей – давайте свергнем власть коммунистов, добьемся демократии, а там все само собой образуется. В результате, на волне народной поддержки, к власти пришли жулики и воры, для которых первоочередной целью было набивание собственных карманов, а также карманов дружественных олигархов. То, что мы имеем сегодня – это логичное продолжение 1990-х.

Какая альтернатива? Каждая группа демократов выстраивает свою идеологию и привлекает сторонников. Даже если взять то, что сейчас протестного электората всего 14%, этого вполне хватит для прохождения двух полноценных фракций в Госдуму (если, конечно, политические группы начнут, наконец, бороться за избирателя, а не друг с другом). Когда остальные 86% увидят, что вместо бесконечной ругани появились какие-то адекватные политики, которые предлагают им понятную альтернативу путинского режима, то вполне возможно, 86% начнут сокращаться, и суммарная поддержка разных демократических партий начнет расти.

Если же постоянно пытаться объединится, то, скорее всего, электоральная поддержка объединенных демократов будет меньше, чем сумма их поддержек. Условно, вместо трех фракций, каждая по 5-6%, мы будем иметь одну в 7%. Почему? Объясню на личном примере. Предположим, я молодой политик демократических взглядов. У меня пока нет опыта и известности, и я ищу, к какой группе приткнуться. Если на дворе 2016 год и идут выборы в Госдуму, то я, скорее, не смогу участвовать в коалиции объединенных демократов на базе «Яблока», потому что необходимым условием участия было обязательство поддержки Явлинского на выборах президента. Я не вижу большой разницы между Явлинским и Путиным (http://mmironov.livejournal.com/8131.html), поэтому поддержать его кандидатуру я никак не могу. Если брать только что прошедшие муниципальные выборы, то в коалицию Каца и Гудкова меня бы тоже не взяли. Я не являюсь сторонником платных парковок (помимо центра и каких-то отдельных загруженных районов). Я достаточно долго прожил в Чикаго, Лос-Анджелесе, Мадриде и Буэнос-Айресе, и там парковки в жилых районах для резидентов либо бесплатные, либо за символическую плату. Подобная система позволяет сделать так, чтобы машиной могли пользоваться те, кто в ней больше всех нуждается, а не только богатые, как при системе платных парковок. Я скорее вошел бы в группу Алексея Навального, так как для меня первоочередными задачами для страны являются борьба с коррупцией и сокращение социального неравенства. Именно потому, что Навальный придерживается похожих политических целей, я и готов его поддерживать. Так как все люди разные, у всех разное видение на будущее страны, то разные люди выберут для себя разные демократические партии и группы, кого им лучше поддерживать.

Теперь предположим, что все демократы решили объединиться. Так как взгляды у них по многим вопросам противоположные, то это отпугнет многих сторонников. Не стоит также отметать личностный аспект. Например, лично для меня  — голосование за многих оппозиционных политиков неприемлемо. Я считаю их непорядочными людьми. Если Навальный с ними объединится, то я скорее вообще не пойду голосовать. Я поддерживаю Навального, потому что разделяю его жизненные принципы и политические взгляды. Если он начнет объединяться с людьми, которых я считаю хуже единороссов, то, скорее всего, я перестану его поддерживать. Точно так же Навальный неприемлем для многих сторонников других оппозиционеров. Кто-то считает его националистом, кто-то популистом, кто-то строителем секты. Итого, если бы три демократические группы шли по отдельности, они бы в сумме набрали условно 14%, а «объединенные демократы» набрали бы 7%, потому что кроме слова «демократ» в их политических платформах мало общего, и они привлекают разный тип избирателей.

Построение каких-то совместных объединений и долгоиграющих коалиций – это утопия. Это не просто пустая трата времени – это еще дискредитация всей демократической оппозиции. К примеру, сейчас оппозиционные лидеры тратят намного больше усилий на критику Навального, чем на критику Путина. Иногда складывается ощущение, что именно Навальный – причина всех наших бед. Среди критиков Навального есть и известные политики (Кац, Пономарев, Рыжков, Шлосберг), и уважаемые экономисты (Илларионов, Иноземцев, Мовчан), и много других общественных деятелей. Вместо того, чтобы просто критиковать, было бы очень полезно, если бы они смогли сформировать политическую группу, написать свою экономическую программу, предложить свое видение развития страны, начать бороться за поддержку избирателя, вступив в здоровую конкуренцию с Алексеем Навальным. А то сейчас вместо нормальной политики – постоянная ругань и взаимные обвинения. Путин – плохой, это и так всем очевидно. Навальный плохой – потому что вождь и ни с кем не хочет объединяться. Мы все хорошие, но плохой Путин (как вариант Навальный, или оба) не дают нам избираться: Путин не пускает на федеральные каналы, а Навальный нас не пиарит в твиттере, хотя у него 2 млн. подписчиков. Если бы вместо этого уже как минимум десятилетие продолжающегося конкурса, кто лучше объяснит свои неудачи, политики занялись бы политикой, а именно борьбой за голоса избирателей, то мы бы уже жили в совсем другой стране. Если вас не устраивает ни Путин, ни Навальный, покажите, как нужно правильно. Убедите избирателей, что вы правы. Пусть, помимо группы Навального, будут еще одна-две оппозиционные силы, с претензией на лидерство.

Однако, это не значит, что демократической оппозиции вообще не надо участвовать в совместных проектах. Например, бороться за допуск к выборам выгодно всем. Если сильного кандидата от какой-то партии не пускают на выборы, то в поддержку его допуска должны выступать все остальные партии. Наблюдение на выборах также может быть общей задачей – совместными усилиями можно покрыть больше УИКов. Я также считаю, что разделение округов для одномандатниковтоже вполне решаемая задача – можно это делать путем праймериз или с помощью любого другого механизма. Если удастся пройти в региональный или федеральный парламент – координация голосования по ключевым вопросам. Не хотелось бы заканчивать цитатой из Ленина, однако он очень точно выразил суть текущего момента: «Прежде, чем объединяться, и для того, чтобы объединиться, мы должны сначала решительно и определенно размежеваться». Прежде чем объединяться, российской оппозиции нужно сначала доказать по отдельности, какие лидеры и политические силы представляют хоть какой-то интерес для избирателя. После того, как в результате длительной электоральной борьбы, 2-3 группы выйдут в финал, каждая, опираясь на собственную электоральную поддержку, сможет вступить в какие-то переговоры о совместных действиях. Иначе нас ждет еще десятилетие разговоров, как сделать так, чтобы оппозиция объединилась.

Оригинал

2822202

Недавно Александр Плющев написал колонку по поводу возможного выдвижения Собчак кандидатом в президенты: «Если Собчак выдвигается без поддержки Навального — это спойлер» (http://echo.msk.ru/blog/plushev/2048790-echo/). Его колонка вызвала неоднозначную реакцию, в том числе от людей, которых я глубоко уважаю. К примеру, Михаил Ходорковский написал, что «предложенный принцип пугает» (https://twitter.com/mich261213/status/904407647100776449), имея в виду отсутствие альтернативы Алексею Навальному. Матвей Ганапольский интерпретирует мысль Плющева так, что «у нас появился некий царь оппозиции, к которому надо обратиться и который должен тебя институировать, и ты должен лишь  после этого… Я задаю вопрос — мы  что, охренели, что ли, совсем?»  (http://echo.msk.ru/programs/ganapolskoe_itogi/2048296-echo/).

Мне кажется, мысль Плющева многие просто не совсем поняли. Нет никакого царя оппозиции, который должен одобрять других кандидатов. Есть объективная реальность, которая заключается в том, что выборы президента через полгода. Любой кандидат, кто хочет серьезно претендовать на победу, уже был обязан вступить в предвыборную гонку. На данный момент активную президентскую кампанию ведут всего два кандидата – Навальный и Путин. Навальный по всей стране открывает штабы, набирает волонтеров, готовит инфраструктуру для агитации и сбора подписей. На данный момент он уже открыл 79 штабов, собрал 154,388 волонтеров, и нашел 605,296 человек, которые готовы за него оставить подпись. Путин тоже ведет активную кампанию, которая заключается в том, чтобы мешать Навальному вести его кампанию – по всей стране арендаторов штабов запугивают, волонтеров и сотрудников кампании арестовывают по надуманным обвинениям, печатные материалы незаконно изымаются полицией и т.д. Эта кампания не является законной, однако всем очевидно – Путин борется за власть и всеми силами вставляет палки в колеса основному конкуренту. Какие предвыборные мероприятия проводят другие кандидаты в президенты — Жириновский, Зюганов, Миронов и Явлинский? Никаких.

Получается, на данный момент мы имеем два настоящих кандидата в президенты – Путина и Навального, которые реально борются за власть, и четыре спойлера, которые вообще не ведут никакой борьбы. Один из двух настоящих кандидатов также контролирует и правила игры – исполнительную, законодательную и судебную власть. Используя этот контроль, он собирается не допустить основного конкурента на выборы (хотя это противоречит и Конституции, и решению ЕСПЧ, отменивший некорректный приговор, который российский суд тут же переписал и выдал за новое решение). Надо понимать, что если Навальному не удастся стать кандидатом в президенты, то это будет следствием решения другого кандидата в президенты – Путина. Если это произойдет, тогда на выборах у нас будут один настоящий кандидат и четыре спойлера.

Однако эти четыре кандидата-спойлера от системной оппозиции совсем уже всем надоели.  Они насквозь пропахли нафталином и трое из четырех выдвигаются в кандидаты в президенты даже дольше, чем сам Путин. При таких раскладах выборы будут смотреться совсем уж карикатурными – в бой идут одни старички, среди которых Путин чуть ли не самый молодой (только Миронов его на  несколько месяцев младше). Вполне понятно желание Путина иметь среди спойлеров кого-то попривлекательней, чем старая гвардия. Тогда можно и повысить интерес к выборам, и увеличить явку, и сделать выборы легитимным в глазах общества.

Здесь не важен принцип, как будет выдвинут условный демократический кандидат. Будет это по согласованию с Администрацией Президента, или это будет его/ее личная инициатива. Суть в том, что основным бенефициаром от этого выдвижения будет Путин. За оставшийся срок до марта 2018 новому кандидату невозможно провести качественную кампанию, чтобы всерьез претендовать на победу. До процедуры выдвижения и начала сбора подписей осталось всего чуть больше 3-х месяцев. Построить качественную инфраструктуру для сбора и проверки подписей как минимум в 40 регионов – тоже сверхсложная задача. Если такой кандидат от оппозиции будет выдвинут в ближайшее время, то ему можно надеется только на благосклонность властей при процедурах регистрации и проверки подписей, при этом никакую серьезную кампанию он развернуть не сможет – на это просто нет времени. Однако само наличие подобного кандидата может дать повод Путину и его команде утверждать, что у нас представлены все силы, в том числе и от несистемной оппозиции. Кто же виноват, что за них люди не хотят голосовать?

Я понимаю, почему Ксения Собчак или какой-нибудь другой потенциальный кандидат могут рассматривать для себя возможность выдвижения в президенты. Три месяца активного пиара, в том числе на федеральных каналах резко может повысить узнаваемость и цитируемость этого человека. Для тех, кто работает в массмедиа, чем выше узнаваемость, тем выше спрос на эту персону, тем выше гонорары. Сам факт участия в президентской кампании может быть выгодным бизнес-проектом, даже если кандидат не ставит себе целью победить. Однако у такого пиара может быть и обратная сторона. Значительная часть существующих поклонников кандидата-спойлера будут разочарованы. Ведь основные сливки от такого спойлерства соберет Путин. Именно он сможет показать России и миру, что он – легитимный президент. Без молодого демократического кандидата значительная часть электората просто не пойдет на выборы, так как там не будет никого, кто бы им был более-менее симпатичен. Но и традиционный путинский электорат может не пойти на выборы. Чего идти, и так понятно, что Путин выиграет. Не Зюганов же с Жириновским у него победу вырвут? А тут можно будет продемонстрировать, что лихие 1990-ые опять рвутся во власть, белоленточники, проплаченные Госдепом, хотят захватить Русь-матушку. Враг у ворот, ведущая «Дом-2» рвется в президенты. В результате имеем выше явку и «конкурентные» выборы. И все, кто хоть немного следит за российской политикой, будут понимать, что «легитимность» и «конкурентность» была обеспечена именно демократическим кандидатом-спойлером.

  Единственный вариант не быть спойлером при условии недопуска Навального на выборы – это идти при его поддержке. Навальный уже почти 9 месяцев ведет масштабную предвыборную кампанию, построил инфраструктуру, постоянно наращивает электоральную поддержку. Без всего этого ресурса всерьез бороться за победу просто невозможно, а время на построение своего нет. Я просто не понимаю, как какой-то новый кандидат может вдруг сейчас сам начать независимую кампанию, чтобы претендовать на победу. А если кандидат придерживается принципа «главное не победа, а участие», то это и есть спойлерство.

Оригинал
01 сентября 2017

Стокгольмский закон

В последнее время по разным поводам довольно часто приходиться слышать от вполне уважаемых людей Dura lex, sed lex – закон жёсток, но это закон. Особенно часто подобные оправдания применяются к выборному законодательству. Навальный не может по закону участвовать в выборах: что поделаешь, такой закон. Ройзман не смог собрать необходимое число подписей муниципальных депутатов: но такое законодательство, другие-то смогли. Сергея Бойко снимают с выборов, потому что части его подписантов нет в базе УФМС, хотя сами подписанты есть. Но такой уж закон – он приписывает проверять подписи по базам, и что уж тут поделаешь. Все строго по закону.

Однако если власти требуется, то тут же закон из жёсткого, превращается во вполне гибкий. Когда Путину понадобился спойлер на выборах президента, Михаилу Прохорову удалось в течение нескольких дней собрать все документы для выдвижения, а потом в течение новогодних каникул собрать 2 млн подписей. Столько подписей в такие сроки собрать просто нереально, но Прохоров смог. Когда Собянину стало некомфортно участвовать в выборах только со спойлерами, тут же Навальному выдали необходимое число подписей для прохождения муниципального фильтра. Его команда, прилагая все усилия, никак не могла их собрать (а значит, по закону он не смог бы принять участие в выборах), но если власти надо, как по мановению волшебной палочки все барьеры снимаются: у кандидатов появляются необходимые подписи депутатов, избиркомы закрывают глаза на очевидную липу в подписях, закрывают глаза на наличие иностранного гражданства.

То, что российская власть крутит-вертит законами, как считает нужным, ни для кого не секрет (см. например, мой пост «Закон и закон»). Однако проблема лежит значительно глубже. За бесконечными обсуждениями соответствует это закону или нет, и как законы применяются в различных ситуациях, мы теряем главное. А главное, что основная цель законов — служить интересам общества. К примеру, убийц и насильников закон предписывает наказывать тюремными сроками. Это правильно по двум причинам. Во-первых, наказание снижает стимулы для совершения преступлений в будущем, а во-вторых, общество ограждено от опасных элементов – преступник в тюрьме уже не представляет угрозу. Законы о выборах также нужны, чтобы защитить общество от разных проходимцев и любителей привлечь к себе внимание.

Для чего нужны всякие фильтры? Чтобы в бюллетене не было тысячи кандидатов, в которых избирателю было бы не разобраться. Собирая подписи какого-то (небольшого) числа граждан или депутатов, кандидат демонстрирует, что этот он интересен кому-то еще, кроме себя самого. Другой способ – денежные залоги. Хочешь видеть свое имя в бюллетене? Внеси денежный залог. Набрал меньше определенного процента – залог потерял. Требование указывать ключевые детали биографии – наличие судимостей, образование, доходы и имущество и т.д. — также служит интересам избирателей, чтобы их не обманули всякие мошенники, скрыв важнейшую информацию о своем прошлом.

Что мы видим на практике? На практике мы видим, что избирательные фильтры служат совсем другим целям – не пускать популярных оппозиционных кандидатов, которые могут составить реальную конкуренцию кандидату партии власти. Навальный на выборах мэра Москвы смог собрать больше голосов, чем все оппозиционные кандидаты вместе взятые. Однако у них не возникло проблем с прохождением фильтра, а Навальный прошел только благодаря случайности – своих подписей ему не хватало. Точно такая же ситуация сейчас на выборах губернатора Свердловской области. Самый популярный оппозиционный кандидат Ройзман не смог собрать подписи депутатов. А куда менее популярные кандидаты-спойлеры преодолели муниципальный фильтр без проблем. На выборах президента все пока развивается по такому же сценарию. Самый популярный кандидат от оппозиции не может «по закону» участвовать в выборах. Однако куда менее популярные спойлеры без проблем могут участвовать. Чтобы как-то освежить вечный пул кандидатов-пенсионеров, к ним хотят добавить интересную женщину. Я уверен, что когда выбор будет сделан и получено согласие от кандидатки в президенты, никаких проблем со сбором подписей и прохождению других формальностей у нее не возникнет.

Российское общество, когда оправдывает чиновников, которые снимают кандидатов ссылаясь на законы или сочувствуя Памфиловой, которая сама понимает ущербность законов, тем не менее, вынуждена их исполнять, фактически находится в состоянии заложника, который пытается понять позицию и даже испытывает симпатию к агрессору. Этот психологический феномен известен как «стокгольмский синдром». Вместо того, чтобы пытаться понять и простить, нужно добиваться сути – реализации своего права на свободный выбор. Действующая система законов не работает. Ее цель – не допустить на выборы тех кандидатов, которых мы хотим видеть. И это не какое-то исключение, а система. Нужно требовать от чиновников местного и федерального уровня, чтобы они допускали кандидатов на выборы. Если той же Памфиловой для этого нужно изменить закон, пусть идет в Думу, вносит свой законопроект и требует, чтобы за него проголосовали. А задача общества состоит в том, чтобы заставить чиновников это делать – требовать изменения правил, допускать кандидатов на выборы, снимать издевательские барьеры. А то сейчас полностью кастрированный предвыборный процесс со ссылками на законы выглядит как форменное издевательство.

Оригинал

Каждый раз после громкого ареста каких-то знаковых людей в адрес известных актеров, режиссеров и других деятелей искусства сыпется множество упреков в том, что они выступали доверенными лицами Путина, что они не сказали то, что должны были сказать, что их смелости хватило только на то, чтобы упасть в ноги царю-батюшке с челобитной и т.д. и т.п. Я понимаю мотивы, почему общество так реагирует. Однако считаю подобную реакцию не совсем справедливой.

  У них действительно нет выбора. Я прочитал много пафосных комментариев в стиле «а не надо было сотрудничать с государством и/или брать у него деньги». А какие у актеров и режиссеров есть варианты? По сравнению с другими профессиями их выбор, с кем сотрудничать, очень ограничен. К примеру, я закончил экономический факультет Новосибирского государственного университета, магистратуры РЭШ и ВШЭ. У выпускников ВУЗов, где я учился, есть богатый выбор, на кого работать. Хочешь – идешь в  правительство или другую госструктуру. Хочешь – идешь в российский бизнес. Хочешь – уезжаешь и работаешь в иностранных компаниях по специальности. Наконец, можно продолжить обучение и стать профессором в российском или зарубежном ВУЗе. Для актеров и режиссеров подобной широты выбора просто не существует. Все ведущие театры и федеральные телеканалы находятся под контролем государства. Государство также является основным источником средств для киноиндустрии. Вариант эмигрировать и найти работу по специальности за рубежом для них тоже не существует. Это как раз те профессии, для которых языковой барьер непреодолим. Получается, хочешь не хочешь, но ты вынужден тесно сотрудничать с государством, если  остаешься в профессии.
Также не стоит забывать, что люди творческих профессий – это весьма специфические люди. Конкурс в ведущие театральные ВУЗы – 100-150 человек на место. Однако даже те счастливчики, кто смог поступить, потом прикладывают неимоверные усилия, чтобы попасть в ведущие театры. Среди выпускников театральных ВУЗов таких не более 20-30%. Остальные из гонки выбывают. Из этих оставшихся людей всего несколько процентов становятся звездами. Основная сила, которая движет людьми участвовать в этой гонке, в которой только десятые доли процента достигают успеха – это желание славы, зрительского признания, творческой самореализации. Для них это стоит на первом месте, все остальное – семья, политика, общественные процессы – на втором или даже на десятом месте. Это не говорит о них плохо, просто так построена система отбора на всех этажах. Наверху пирамиды мы видим только самых талантливых и самых мотивированных на творческий успех людей.  Актеры и режиссеры, у кого творческая карьера сталкивается неудачно, зачастую спиваются или продолжают пытаться реализовать свои творческие амбиции на своих детях (у многих детей-актеров, родители – неудавшиеся актеры). Для творческих людей лишится любимой работы – это значит, лишится всего. Государство является монопольным работодателем для них и этой своей властью пользуется.

   Деятели искусства находятся на виду и с них требуют публичную позицию по всем громким поводам. Большинство из нас по многим громким поводам предпочитает скромно промолчать. Да общество и не требует от нас никакой реакции. Когда выдвинули обвинения Чичваркину, общественность не требовала настойчиво публичной реакции от Фридмана, Прохорова, Абрамовича или Усманова (да и сам Чичваркин, когда шли процессы над Ходорковским, не выступал публично по этому поводу). Когда арестовали Улюкаева, не было общественного запроса к его коллегам по правительству – Дворковичу, Шувалову или заместителям Улюкаева — публично выступить и заклеймить кровавый режим. Сейчас судят Никиту Белых. Мы тоже не слышим требований к его бывшим коллегам по цеху – членам СПС (Чубайс, Хакамада, Кириенко) и подчиненным в Кировской области — выступить и четко обозначить свою позицию по поводу того, что из здорового человека за год сделали инвалида. Мы также обычно не видим ни коллег опальных бизнесменов, ни министров, ни губернаторов во время судебных заседаний среди группы поддержки. Ведь все всё понимают. А творческой интеллигенции все постоянно предъявляют: «Как вы можете молчать? Как вы может продолжать сотрудничество с государством?». Причем требует не только общество, но и государство. Вам лично сколько раз власти присылали на подпись какое-нибудь письмо в поддержку Крыма, Путина или против Ходорковского? Мне, например, ни разу. А от них постоянно требуют выразить четко свою позицию: «Если ты не хочешь подписать «за Путина», значит, ты «против?».

Если уж начинать кампанию общественного давления на двуличных соглашателей, то нужно сперва взяться за тех, у кого были и есть другие варианты строить собственную карьеру, тем не менее, они выбрали стать частью правящей элиты. Путинский режим держится не на Сечине, Миллере или Роттенбергах. Эти господа — специалисты в области «как украсть, и побольше, побольше». Система работает благодаря циничным профессионалам – Шувалову, Улюкаеву, Орешкину, Кириенко, Чубайсу, Дворковичу, Набиуллиной и другим. Они ради дополнительных выгод, которые им выдает государство по сравнению с частным сектором (финансовых, мигалок, статуса и т.д.), и обеспечивают функционирование системы. Эта система в свою очередь арестовывает людей и преследует инакомыслящих. У них нет такой дилеммы: уход  с госдолжности не означает конец их профессиональной жизни. Они могут успешно работать как в России, так и за рубежом. Работать на Путина – их осознанный выбор, и наша задача сделать так, чтобы как можно меньше людей делало такой осознанный выбор.

Я надеюсь, что в скором времени работать в правительстве или госкорпорациях станет неприличным. Друзья будут отворачиваться от таких людей. Знакомые при случайных встречах будут делать вид, что незнакомы. Студенты вузов, когда им кто-то будет говорить: «А вот выпускник вашего вуза в правительстве работает» будут опускать в пол глаза и стыдливо отвечать: «Ну, что ж, в семье не без урода». А пока ситуация ровно обратная. Путинские чиновники занимают высшие должности и пользуются почетом и уважением в лучших вузах страны, в том числе, в особенно дорогих мне ВШЭ и РЭШ. Ректор ВШЭ – Кузьминов, апологет Володина (https://er.ru/news/146565/) и депутат Мосгордумы, избранный при поддержке «Единой России». Председатель совета директоров РЭШ – Дворкович, вице-премьер правительства, чей непосредственный начальник Медведев так и не смог ничего ответить на обвинения в многомиллиардной коррупции (https://dimon.navalny.com/). Их приводят в пример студентам как образец успешной карьеры и призывают на них равняться.

Людей, у которых есть реальный выбор, сотрудничать или не сотрудничать с режимом, — довольно много, и нужно добиваться, чтобы они делали выбор в пользу «не сотрудничать». Выпускники успешных вузов не должны идти работать в правительство и госкорпорации, бизнесмены должны отказываться от государственных заказов и финансирования единоросовских кампаний. Те, кто уже работает в правительстве и Роснано, должны постараться найти другую работу. А то получается, мы ответственность за все свои беды хотим переложить на деятелей искусств, потому что они известные и у всех на виду. Ищем кошелек там, где светло, а не там,  где потеряли. Не Чулпан Хаматова и Константин Хабенский представляют оплот путинского режима, а совсем другие люди. Но они предпочитают оставаться в тени и на все неудобные вопросы отвечать «я профессионал, я просто делаю свою работу». Оригинал
21 августа 2017

Рациональный расизм



Проблема расизма в США имеет глубокие корни, и у нее нет простого решения. Современная Россия во многом повторяет ошибки, которые в прошлом сделали США, а именно массово импортирует низкоквалифицированную рабочую силу из Средней Азии, что в будущем может заложить фундамент перманентного расизма и ксенофобии в российском обществе. Пока ситуация не зашла далеко, имеет смысл скорректировать иммиграционную политику, чтобы не оставлять будущим поколениям клубок неразрешимых проблем.

Когда я в 2003 г. приехал учиться в Чикагскую бизнес-школу, то меня поразило, насколько серьезно там относятся к вопросам, связанным с дискриминацией. Нам сразу выдали брошюры, где говорилось, что дискриминация по любому признаку недопустима. Там говорилось о том, что мы все созданы равными и у всех должны быть равные возможности, а также о том, что делать и к кому обращаться, если вас дискриминируют. Причем это все не пустые лозунги и призывы. За расистскую шутку или комментарий профессор в одну секунду может лишиться работы (даже если у него уже был пожизненный контракт с запретом на увольнение).

В то же время в Чикаго выдавали другие рекомендации. На третий свой день пребывания там я поехал в Ikea. Возвращался домой я ближе к полуночи и увидел, что мне удобнее всего ехать на зеленой ветке метро до 51-ой улицы. Оттуда пешком до моего дома было минут 30-40. Когда я на следующий день рассказал координатору докторской программы, как я провел вчерашний день, у нее округлились глаза и она сказала, чтобы я больше там никогда один не ходил, особенно ночью. И тут же дала брошюру о безопасности, где рекомендовалось вообще не пользоваться зеленой веткой метро, а если есть необходимость, то только днем и группами от 4-5 человек.

Районы на восток и на юг от университета Чикаго по виду практически ничем не отличаются от Гайд-парка, района, где стоит сам университет. Во всяком случае, когда я там ходил, никакой разницы не заметил — примерно такие же дома, нет свалок мусора на улице, асфальтированные дороги. Единственное принципиальное отличие — там живут одни афроамериканцы.

У меня случился когнитивный диссонанс. С одной стороны, мне несколько дней подряд разными способами и под разными соусами настойчиво объясняют, почему дискриминация и расизм — это плохо: ни в коем случае нельзя судить о человеке по цвету его кожи. С другой стороны — фактически прямо запрещают ходить в районы, единственное отличие которых от Гайд-парка, что там живут люди с другим цветом кожи.

Я быстро понял, почему руководство докторской программы было так обеспокоено моими прогулками по неправильным районам. По всем студентам университета еженедельно рассылалась криминальная сводка. Каждое сообщение начиналось: «Два афроамериканца ограбили студента на 52-ой и Вудлон», или «Группа из трех афроамериканцев на 55-ой и Элис схватили женщину, затолкали ее в багажник, но были остановлены подоспевшей полицией» и т.д. и т.п.

Получается, любой рациональный индивид, если видит на улице группу белых и черных подростков, то мимо первой он спокойно пройдет, а от второй постарается перейти на другую сторону. Это расизм? Расизм, ведь человек судит о другом человеке по цвету кожи. Рационально? Рационально, так как он знает, что уровни преступности среди разных расовых групп сильно отличаются. Истоки этой проблемы уходят во времена рабства. Рабство в США отменили полтора века назад. Еще полвека назад отменили последние формы расовой сегрегации. Но этого было недостаточно, чтобы дать людям разного цвета кожи равные возможности. Миллионы людей без собственности, без образования, без нужных социальных связей мгновенно оказались на обочине общества. Чтобы стать успешным, нужно сначала получить приличное образование. Высшее образование в США платное и стоит недешево. Безусловно, при нужном уровне усилий и таланта можно получить грант. Но, во-первых, полный грант на обучение, который включает проживание получить непросто, а во-вторых, чтобы поступить в хороший ВУЗ, нужно закончить хорошую школу. Хорошие школы — либо платные, либо находятся в престижных районах, где основная масса афроамериканцев просто не может позволить себе купить или снимать жилье.

Без качественного образования нет и перспектив. Это ведет к безработице, росту преступности и другим негативным социальным проявлениям. Что толку вкалывать и стараться хорошо учиться, если все пути наверх все равно закрыты? Невозможность вырваться из замкнутого круга и является первопричиной высокой преступности и, как следствие, подпитывает расистские настроения.

Нужно понимать, что расистски настроенных граждан в США намного больше, чем тех, кто ходит в белых колпаках на голове по улицам в Шарлоттсвиле или других американских городах. Публично расистские настроения в США высказывать небезопасно — несколько участников правых маршей в Шарлоттсвилле потеряли работу (вот примеры: 1 и 2) Тайных сторонников куда больше, чем открытых. Трамп, который играл на расистских и ксенофобских настроениях, в прошлом году набрал 46.4% голосов. Не надо также думать, что сторонники расистов — это низкообразованные синие воротнички, которые во всех своих проблемах винят мигрантов и голосуют за Трампа. Расизм также распространен и среди образованной части американского населения. Бертран и Муллайнатан в начале 2000-х провели исследование среди нанимателей Чикаго и Бостона и выяснили, что идентичные резюме с «белыми» и «черными» именами получают разный уровень отклика (в США есть имена, которые намного чаще встречаются у белых или у черных). Людям с «белыми» именами перезванивают на 50% чаще.

Недовольство проблемой расизма присутствует с двух сторон. Афроамериканцам тоже не нравится, что декларируемое равенство возможностей по факту оборачивается постоянными проявлениями дискриминации, особенно со стороны полиции. На этой почве в США регулярно вспыхивают беспорядки (см., например, историю в Фергюсоне)

Из сложившейся ситуации нет простого выхода. Однако мне кажется, что простым сносом памятников военачальникам Конфедерации проблему не решить. Нужно признать, что простая политика отмены формальной дискриминации себя исчерпала, и требуются иные меры, как интегрировать национальные меньшинства в социальную жизнь общества, прежде всего, дать доступ к качественному образованию.

Вдвойне неприятно, что Россия сейчас наступает на те же грабли, на которые наступили США и многие другие западные страны. Если проехаться по Москве, то видно, что почти все низкооплачиваемые должности занимают мигранты из Таджикистана, Киргизии и Узбекистана. Так же, как США завозила рабочую силу с Африки 200 лет назад, так и современная Россия завозит на черные работы людей из Средней Азии, причем содержатся они зачастую в рабских условиях — спят в одной комнате по 10 человек, в том числе в аварийных помещениях. У них нет никаких гражданских прав — их может остановить и ограбить любой полицейский, хозяева у них зачастую отбирают паспорта и заставляют работать по 15 часов в сутки без перерывов и выходных. Эти люди мирятся с подобными скотскими условиями, но их дети мирится уже не будут. Мы получим большую диаспору бедных, малообразованных людей, у которых на лице (из-за их национальности) будет написано — я бедный и необразованный. Для детей этих людей будут закрыты все социальные лифты, и они будут развиваться по такому же пути, как их собратья из США, — будут пополнять ряды криминального мира. Всплеск преступности среди мигрантов будет подпитывать расистские настроения, будут погромы с обеих сторон, и так по кругу.

Имеет смысл начать решать эту проблему, пока не слишком поздно. Многие возразят, что если ограничить миграцию, то в Москве на низкоквалифицированных должностях некому будет работать. Но это не так. Предложение труда на рынке — это вопрос цены. Если повысить цену, то найдется много желающих как среди местных, так и из российских регионов, которые захотят занять эти должности. Тем более, что бюджет зачастую, выделяет достаточно денег, просто они воруются. На бумаге на вакансию дворника выделяется 60,000, а коррумпированный чиновник нанимает мигранта за 25,000. Коммунальный сектор — это основной источник спроса на низкоквалифицированную рабочую силу. Если те деньги, которые воруются руководством ГБУ «Жилищник» и другими подобными организациями, пустить на оплату труда, то проблему можно, скорее всего, решить даже без увеличения бюджетного финансирования этих организаций. Главное, что государство должно понять, что экономия на рабском труде — это мнимая выгода. Сами эти люди и их дети после того, как отработают свое, из страны не куда не уедут. И мы получим бедную, необразованную диаспору, для которой будут закрыты все пути социального развития.

Я не являюсь сторонником запрета миграции их Средней Азии. Наоборот, я считаю, что Россия должна стимулировать миграцию квалифицированной рабочей силы и национальность здесь не должна иметь какого-либо значения. Не важно кто ты — этнический русский, таджик, узбек, грузин или украинец, если у тебя есть диплом престижного западного или российского университета, то вид на жительство и право на работу должны выдаваться в автоматическом режиме. Если у специалиста любой национальности есть предложение о работе на соответствующей должности (например, с зарплатой от 100,000 руб), то он должен получить разрешение на работу в тот же момент. Россия должна бороться за человеческий капитал и тем, кто доказал свой уровень образования или профессиональной подготовки, нужно давать возможность беспрепятственно работать, будь ты гражданином Таджикистана или Великобритании. Однако я против, когда целые кластеры низкоквалифицированной рабочей силы заполняются мигрантами, в особенности теми, кто по внешнему виду отличается от основной массы российского населения. Если мы продолжим такую практику, то мы не только не победим ксенофобию в нашем обществе, но и сделаем ее перманентной.

Оригинал



Участники споров по поводу повышения МРОТ часто отсылают к международным, прежде всего американским исследованиям влияния уровня минимальной зарплаты на безработицу и неравенство. Например, Дмитрий Бутрин отмечает: «Для справки — вот так это сейчас обсуждают более или менее всерьез, а не в Фейсбуке. и там, увы, есть на что возражать (нет, не мне, я не экономист):The Employment Effects of Minimum Wages: Some Questions We Need to Answer -— by David Neumark» (https://www.facebook.com/dmitry.butrin/posts/1511291208926989). Андрей Мовчан высказал похожую мысль: «Как известно, и об этом писали и Милтон Фридман, да, и Гэри Беккер, лауреаты Нобелевской премии, люди, которые этим занимались специально. Они писали, что, как правило, повышение МРОТ ведет к тому, что у вас работу теряет больше людей и неравенство увеличивается в обществе. Вы можете просто почитать работы, да, уж если вы пишете программу для президента, то стоит экономистов иногда почитывать». (http://carnegie.ru/2017/08/03/ru-pub-72726).

Гэри Беккер был моим научным руководтелем в Чикаго, и я неплохо знаком с его работами. Насколько мне известно, никаких специальных научных работ по минимальной зарплате профессор Беккер не писал. Он вплотную занимался смежной областью – исследованием человеческого капитала. Но он действительно был противником повышения МРОТ и неоднократно выступал против этого в прессе и своем блоге  (к примеру, вот http://www.becker-posner-blog.com/2013/02/should-the-minimum-wage-be-raised-to-9posner.html и вот http://www.becker-posner-blog.com/2006/11/on-raising-the-federal-minimum-wage--becker.html). Милтон Фридман также выступал против повышения МРОТ с похожими аргументами (https://youtu.be/ca8Z__o52sk). В чем отличие той ситуации, которую они рассматривают от современной российской?

Структура рынка.  Для Гэри Беккера теоретическая экономическая модель всегда была первична при любом анализе. Каждую свою лекцию он начинал с описания теоретической модели. Каждый раз когда он обсуждал со мной мои эмпирические результаты, его первый вопрос был: «Какая у тебя экономическая модель, которая объясняет эти результаты?». Нельзя говорить «американские ученые пришли к выводу, что повышение МРОТ ведет к росту безработицы и неравенства» в отрыве от экономической модели, которую они имели в виду.  Если изменить предпосылки модели, то и выводы могут измениться  на противоположные. Вот, к примеру, Гэри Беккер в своем блоге обсуждает мою работу, где я показываю, что в странах с плохими институтами коррупция положительно коррелированна с  ростом ВВП (http://www.becker-posner-blog.com/2005/08/comment-on-corruption-becker.html). Нельзя же после этого говорить: «Беккер писал, что коррупция — это хорошо», и продолжить— «поэтому с ней не нужно бороться». Корректней было бы разобраться, какую ситуацию и какую теоретическую модель имел в виду Беккер, когда делал такие утверждения. С МРОТ ситуация аналогичная. Экономическая модель американского рынка труда существенно отличается от российского, и это влияет на выводы. В чем главные отличия?

  1. Уровень конкуренции. И Гэри Беккер, и Милтон Фридман в своих рассуждениях подразумевает, что уровень зарплат устанавливается на конкурентном рынке. Тогда, безусловно, повышение МРОТ лишит низкопродуктивных сотрудников работы, так их продуктивность станет ниже требуемой по закону оплаты труда. Однако в России рынок труда крайне монополизирован, и это искажает равновесный уровень зарплат. Как монопсония занижает зарплаты, я описывал в этом посте http://mmironov.livejournal.com/24971.html

2. В США МРОТ является binding, в России не совсем. Binding – это термин, широко используемый в экономике, когда какое-то ограничение является реально сдерживающим. В США значительная часть сотрудников получает зарплату, близкую к минимальной. Рост МРОТ – шок для большого количества компаний. В России это не так.
В США МРОТ варьируется от 7.25 до 15 долларов в час. Зарплату, близкую к минимальной (менее 10.10 долларов в час) зарабатывают 20.6 миллионов американцев (http://www.pewresearch.org/fact-tank/2014/11/05/making-more-than-minimum-wage-but-less-than-10-10-an-hour/), или 14% от числа занятых. Если федеральный минимум оплаты труда поднимается с 7.25 до 10.10 долларов, то это напрямую коснется всех этих людей. В России минимальная зарплата 7,800 рублей. Согласно данным Росстата за апрель 2017 г. (http://www.gks.ru/free_doc/doc_2017/bul_dr/bul_zp_2017.rar), число работников, которые получают менее 10,600 рублей в месяц – 8% от числа занятых. Я беру именно этот уровень зарплат, чтобы продемонстрировать эффект от сравнительно похожего роста МРОТ. Число работников с зарплатой ниже 10,600 рублей, скорее всего, завышено. Многие предприниматели, официально платят своим работникам 8,000-10,000 в месяц (о чем  они и докладывают в Росстат), а потом добавляют до рыночной зарплаты черным налом (чтобы сэкономить на налогах).  Что это означает? Если в США поднять федеральный минимум оплаты труда с 7.25 до 10.10 долларов в час, то это затронет 14% работающего населения, и эффект будет значительный. Если в России провести похожее повышение от 7,800 рублей в месяц до 10,600 рублей, то это затронет в несколько раз меньший процент населения, и эффект будет качественно иным – скорее всего, малозаметным.

Помимо этих двух принципиальных отличий, которые делают эмпирические и теоретические модели, взятые с американского рынка труда неприменимыми без серьезной адаптации, есть еще некоторые важные отличия между нашими рынками труда:

Абсолютные и относительные отличия в зарплатах. В США МРОТ варьируется от 7.25 до 15 долларов в час. Для простоты предположим, что средний уровень — 10 долларов. В России МРОТ – 7,800 руб в месяц. Если взять 40-часовую рабочую неделю, то это 48.75 руб. в час, или 0.81 долларов в час. ВВП на душу населения в США – 57,467 долларов, в России(по паритету покупательной способности(ППС)) — 23,162 долларов. Однако по ППС правильнее сравнивать страны с похожим уровнем развития. Для целей сравнению МРОТ в США и России лучше взять номинальный ВВП на душу населения. Согласно Росстату, номинальный ВВП, в 2016 г. составил 86 трлн рублей. Если разделить эту цифру на население (146 млн) и на текущий курс (60 рублей), то получим 9,930 долларов на душу населения. Номинальный ВВП  очень сильно упал за последние годы из-за девальвации, но даже с учетом этого минимальная зарплата в России должна быть как минимум 1.73 доллара в час, или 16,600 р. в месяц. Российские работодатели недоплачивают своим работникам, даже принимая во внимание нашу бедность. Мы беднее США (по номинальному ВВП) в 5.8 раз, а минимальная зарплата у нас меньше в 12 раз!   Если пересчитать разницу по ППС, она будет еще больше. Для американских экономистов рассуждать о целесообразности повышения минимальной зарплаты с $10 до $15 в час применительно к России означало бы рассуждать о повышении минимальной зарплаты от 16,600 р. в месяц до 24,900 руб. в месяц. Но у нас в стране МРОТ не 16,600, а 7,800 рублей. Для корректной оценки эффекта роста минимальной зарплаты нужно сравнивать не столько процент увеличения, сколько с какого до какого уровня поднимается МРОТ относительно других показателей.

Разные категории работников, которые получают зарплаты, близкие к МРОТ. Если почитать блоги Беккера (http://www.becker-posner-blog.com/2006/11/on-raising-the-federal-minimum-wage--becker.html) и послушать выступления Фридмана, то больше всего они волнуются, что работу потеряют низкоквалифицированные работники, подростки, люди с низким уровнем образованияи т.д. Часто в качестве примера таких работ приводится фаст-фуд. Однако в России ситуация кардинально отличается. Многие учителя и врачи, которых никак нельзя отнести к низкообразованным и непрофессиональным работникам, получают зарплату ниже, чем 20,000-25,000 рублей в месяц. В моделях американских экономистов работники, которые проинвестировали значительные ресурсы в свое образование и профессиональные навыки, должны получать существенно больше, чем непрофессиональные (см. например, книгу Беккера о человеческом капитале https://www.amazon.com/Human-Capital-Theoretical-Empirical-Reference/dp/0226041204).  В США врачи получают несколько сотен тысяч долларов в год, учителя в школах — от 40,000 до 100,000 долларов в год. Я не буду сравнивать зарплаты врачей (в США врачи зарабатывают очень много), но зарплаты учителей в муниципальных школах можно сравнить. Если опять же пересчитать все на разницу в номинальном ВВП (российский меньше в 5.78 раз), то получим, что российские учителя должны получать 6,900-17,300 долларов в год, или от 34,500 до 86,500 рублей в месяц.
Когда в России обсуждается увеличение зарплат до 25,000 рублей, то речь идет не только о том, что будут затронуты подростки, малообразованные и низкоквалифицированные (о ком обычно идет речь в статьях американских экономистов), а о широком круге профессионалов, которые во всех развитых и большинстве развивающихся стран получают намного больше минимального уровня оплаты. То, что российское государство недоплачивает, к примеру, учителям – это мнимая экономия. Низкий уровень зарплат ведет к отрицательному отбору. В учителя идут те, кто не смог найти работу в других секторах. Есть исключения – педагоги-фанаты . Но на исключениях не построишь систему. В итоге образование деградирует, и мы в век, когда  основным ресурсом развития стал человеческий капитал, входим с плохо образованными кадрами. Как это ни парадоксально, зарплаты в фастфуде (символа самой низкооплачиваемой работы в Америке) в России зачастую превышают зарплаты многих профессионалов со специализированным образованием. Макдональдс предлагает своим сотрудникам от 30,000 рублей – выше, чем зарплаты многих учителей, медицинских работников, профессиональных рабочих и горняков.

Разные источники финансирования увеличения МРОТ. В американских исследованиях речь идет, прежде всего, о частном секторе. Конкурентный частный сектор может не потянуть возросший МРОТ и начать увольнять сотрудников. В России порядка 40% затрат на увеличение придется на бюджетную сферу. Увеличение зарплат бюджетникам не связано с давлением конкуренции, а больше вопрос выбора приоритетов. В российском бюджете есть достаточно средств, чтобы профинансировать это увеличение. Просто нужно перераспределить ресурсы от воровства, мегапроектов  и сверхтрат на чиновников в пользу низкооплачиваемых работников бюджетной сферы. Из оставшихся 60% порядка половины — это работники крупных корпораций, у которых есть ресурсы, чтобы довести зарплату до уровня предлагаемого МРОТ. На конкурентный средний и малый бизнес придется не более 25-30% от общего числа сотрудников, кому потребуется увеличить зарплаты.  Но на этот сектор придется и значительный положительный эффект от роста зарплат в других секторах, что поможет им профинансировать рост зарплатной нагрузки. То есть в США, когда говорят о возможном росте МРОТ, прежде всего, говорят о дополнительной нагрузке на конкурентный частный сектор. В России же 70-75% нагрузки придется на государство и крупный бизнес. Поэтому и эффекты на занятость от увеличения МРОТ в России и США будут значительно отличаться.

  Может возникнуть вопрос: если нам иностранные исследования не подходят, может, сделать свои? В теории идея правильная, на практике – неосуществимая. Для качественных исследований нужны данные. Необходимых данных в России нет, и они не могут быть собраны в настоящих условиях. Чтобы провести подобное исследование, нужно провести эксперимент: выбрать 5-7 случайных регионов, повысить там МРОТ, а потом наблюдать за ними в течение нескольких лет. Подобное исследование займет как минимум 4-6 лет. Ведь нужно принять соответствующие законы, потом наблюдать несколько лет – одного года недостаточно, ведь бизнесу и людям нужно время, чтобы адаптироваться к новой реальности. Потом нужно обработать данные и сделать выводы. Я считаю подобный план малореализуемым. Представьте, политик претендует на пост президента сроком на 4 года (или 6 лет, если Конституцию не поменяют обратно). Население от него ожидает выполнения каких-то конкретных мер, а не проведения экспериментов в течение всего срока, чтобы будущие президенты могли его данными воспользоваться.

Невозможность проведения качественного исследования на российских данных не значит, что нужно действовать вслепую и рассчитывать на русский авось. В мире есть достаточно накопленного опыта, чтобы мы могли сделать вывод о том, что МРОТ в 25,000 рублей вполне возможен для российской экономики и не приведет к негативным последствиям. Минимальные зарплаты в похожих на Россию по развитию странах составляют от 326 до 567 долларов (http://mmironov.livejournal.com/24971.html), и эти страны вполне нормально развиваются. Значит, и Россия с зарплатой 416 долларов может нормально развиваться. В России доля расходов на оплату труда в ВВП составляет 50%, в западных экономиках – порядка 60%. Если увеличить МРОТ, то эта доля возрастет до 53%.

Несмотря на то, что мировой опыт показывает, что увеличение МРОТ – проект вполне реализуемый, тем не менее, нужно действовать аккуратно. В России разброс в ВРП на душу населения между богатыми и бедными регионами составляет десятки раз (в США бедные штаты от богатых отличаются по доходам всего в несколько раз). Разумно разбить регионы на три группы: богатые, средние и бедные: богатые со средней зарплатой больше 50,000 рублей (Москва, Питер, Тюменская обл, ЯНАО и т.д.), средние со средней зарплатой от 25,000 до 50,000 рублей (основная масса регионов России), бедные со средней зарплатой менее 25,000 рублей (республики Северного Кавказа, Псковская обл, Алтайский край и т.д.)
Богатые могут перейти к новому уровню МРОТ сразу: начиная с 2019 г. минимальная зарплата 25,000 рублей. Средние переходят за три года: 2019 г. – 15,000, 2020 г. – 20,000, 2021 г. – 25,000. Бедные переходят за 5 лет: 2019 г. – 12,000, 2020 г. – 15,000, 2021 г. – 18,000, 2022 г.– 21,000, 2023 г. – 25,000. Плавный переход критически важен, чтобы не вызвать инфляции и безработицы. Предпринимателям нужно дать время адаптировать производство. Людям нужно дать возможность спокойно переехать, если в их регионе будет нехватка рабочих мест. Однако и этот график – не отлитый в граните. Если мы вдруг увидим, что, к примеру, в бедных регионах, после достижения уровня в 15,000 руб. начала резко расти безработица, то, возможно, решение о дальнейшем повышении МРОТ в этих регионах следует приостановить. Экономика – живой организм, и стоит менять ее плавно, постоянно наблюдая за последствиями (к примеру, в Калифорнии решили процесс перехода осуществить в течение 6 лет https://www.dir.ca.gov/dlse/faq_minimumwage.htm).

Недостаток полной информации – не повод не принимать никаких решений. Когда мы покупаем машину или квартиру, вступаем в брак, выбираем ВУЗ, мы тоже не обладаем всей информацией, как то или иное решение скажется на нашей жизни. Мы оцениваем варианты исходя из опыта знакомых, ситуации на рынке, других факторов. Если бы мы каждое решение принимали, только собрав всю возможную информацию, узнав все мелкие детали и просчитав все варианты, то мы бы тогда никогда не принимали многих важных и полезных решений. По МРОТ логика действий должна быть аналогичной. Мы должны изучить имеющийся в мире опыт, учесть особенности нашей страны и двигаться вперед. А то если ждать, что какие-нибудь ученые, проведут все нужные для нашей страны исследования (а они их провести не смогут, так как нужны эксперименты при участии государства), то мы так и останемся стоять на месте — без многих необходимых стране реформ.


P.S. Даже если вы не согласны с моим постом, все равно имеет смысл ознакомиться с выступлениями Милтона Фридмана и Гэри Беккера (вот например, видео где Фридман интервьюирует Беккера https://www.youtube.com/watch?v=nz-RwNd0_XY). Эти два великих ученых во многом определили то, как современная экономика смотрит на ключевые общественные проблемы (и не только в сфере экономики).

Оригинал

Как видно из моих предыдущих постов, в целом, я поддерживаю программу Алексея Навального. Однако в ней есть несколько пунктов, с которыми я не согласен. Одним из таких пунктов является cубсидирование ипотечных ставок, которое «обеспечит любой семье с двумя работающими взрослыми возможность получить ипотеку под 3% годовых». Я считаю, что эта мера вредная, так как от нее выиграют в основном строительные компании, владельцы жилья и узкий круг покупателей жилья, а проиграют большинство потенциальных покупателей жилья и налогоплательщики.

В настоящий момент средняя ставка по ипотеке составляет 11.11% годовых (http://www.rbc.ru/finances/04/08/2017/598465d39a79472c42cbc287). Если Навальный станет президентом, то ситуация в экономике мгновенно не изменится – эффект от любых реформ будет виден только через несколько лет. Стоит ожидать, что рыночная ставка по ипотеке будет находиться примерно на этом же уровне, по крайней мере, в первое время.

Предположим, семья хочет взять ипотеку в 10 млн рублей на 30 лет под 11% годовых. Тогда ежемесячный платеж по ипотеке составит 95 тыс. рублей. Если ставка по ипотеке сократиться до 3%, то ежемесячный платеж станет 42 тыс. рублей. В реальности семьи обычно выбирают ипотеку исходя из размера месячного платежа. Условно, семья предполагает, что будет отдавать примерно треть своего дохода на платежи по ипотеке. Если ставка по кредиту резко упадет, то семья, скорее всего, решит купить бОльшую квартиру в лучшем районе – ведь теперь они могут позволить обслуживать намного бОльший кредит. Если у семьи был бюджет на ежемесячный платеж порядка 100 тыс. рублей, то мы можем ожидать, что теперь она возьмет кредит как минимум в 20 млн рублей, чтобы купить более качественную квартиру, ведь с 3% ежемесячный платеж по такому кредиту составит 84 тыс. рублей. Как на это отреагирует рынок?

Спрос, безусловно, существенно вырастет. Те, кто раньше мог купить квартиру за 10 млн, сейчас могут купить за 20, кто мог купить за 5 млн, смогут купить за 10. Также на рынок выйдут те, кто раньше вообще не мог купить квартиру, а сейчас они могут взять кредит и купить маленькую квартиру. Как отреагирует предложение?

Предложение квартир очень неэластично. Основная масса предложения – это уже существующие квартиры. Если спрос резко вырастет, то в краткосрочной перспективе его увеличить невозможно. Строительство новых домов, учитывая все согласования, занимает как минимум 2-3 года. Да и в долгосрочном периоде рост предложения жилья весьма ограничен. Если спрос на жилье вырастет в два раза, то ни через 3 года, ни через 5 лет строители не смогут увеличить общее предложение квартир в два раза. Ежегодный размер строительства составляет всего несколько процентов от существующего количества жилья в городе. К примеру, на пике строительного бума, в 2007 г., в Москве было построено 5.4 млн. квадратных метров жилья (http://www.msu.ru/press/federalpress/bolee_5_4_mln_kv_metrov_zhilya_bylo_postroeno_v_moskve_v_2007_godu.html) – это примерно 2.5% от существующего жилья. Что это все означает?

Резкий рост спроса, вызванный субсидированной ипотекой, не приведет к значительному увеличению предложения жилья. Поэтому практически все увеличение спроса выльется в рост цен. Конечно, если ипотечники смогут взять кредит в два раза больше, это не значит, что цены вырастут в 2 раза, ведь кроме ипотечников на рынке есть и другие покупатели, спрос которых не вырастет. В общей доле сделок, доля ипотечников составляет порядка 25% (http://novostroyki-ykt.ru/1804-rynok-ipoteki-2016-rost-doli-pervichnogo-zhilya-i-padenie-doli-odnushek.html). Предположим, что доля тех, кто может претендовать на субсидию («любая семья с двумя работающими взрослыми»)  — это половина, то есть итого получаем 12.5% рынка льготных ипотечников. Однако это не совсем корректный подход, ведь субсидированная ипотека откроет путь на ипотечный рынок двум группам покупателей — тем, кто раньше не мог купить жилье, а также тем, кто раньше копил и покупал за наличные из-за дороговизны ипотеки, а теперь решил воспользоваться ипотекой. Так что доля людей, которые решат воспользоваться ипотекой, существенно вырастет. Если спрос со стороны этих людей вырастет в два раза (как показано на примере выше), то можно ожидать роста цен по рынку примерно на 15-30% (цифры очень условные, для более точных оценок нет достаточно информации).

Кто от этого выиграет? Больше всего от этих мер выиграют хозяева жилья и строительные фирмы, ведь они получат за точно такой же товар существенно больше денег. Также выиграют те, у кого будет доступ к субсидированной ипотеке. Они смогут взять кредит на сумму в 2 раза бОльшую, чем раньше, а цена на жилье вырастет на 15-30%, то есть они смогут купить квартиру лучшего качества или в 1.5-1.7 раза больше. Кто проиграет? Те покупатели, которые не подпадают под правила субсидии – матери/отцы-одиночки, семьи с одним работающим родителем, молодые профессионалы, которые пока не создали семью, те, кто накопил на жилье и предпочитает покупать без кредита, и многие другие. Для них цены на квартиры существенно вырастут (из-за увеличившегося спроса со стороны ипотечников), а их покупательная способность останется прежней. Больше всего от этой меры проиграют налогоплательщики. Если раньше семья брала кредит в 10 млн. и платила 95 тыс. ежемесячно, то это были целиком ее издержки. Теперь, если она берет 20 млн. и платит 84 тыс. ежемесячно, на самом деле это означает, что 106 тыс. рублей ежемесячно должны доплачивать налогоплательщики, ведь банку все равно кто-то должен заплатить рыночную стоимость денег – 190 тыс.

Субсидирование ипотеки до 3% годовых в текущих российских реалиях – это перераспределение ресурсов от бедных к богатым. Ведь от этого выиграют больше всего продавцы жилья (которые уже обладают значительным имуществом в виде квартиры), строительный комплекс (его владельцы тоже скорее относятся к категории богатых) и те, кто может позволить купить себе квартиру в ипотеку (это также сегмент населения с доходами выше среднего). А проиграют в среднем все налогоплательщики, чье среднее благосостояние существенно меньше, чем имущественное положение вышеупомянутых трех категорий.

Также субсидирование ипотеки откроет дорогу потенциальным мошенникам. Если рыночная ставка по депозитам составляет 7%, а ипотеку можно получить под 3%, то возникают соблазны заработать деньги на арбитраже, то есть из воздуха. Например, семья может продать свою квартиру за 10 миллионов, деньги положить в банк, и тут же купить такую же квартиру по ипотеке, а вырученные от продажи старой квартиры положить в банк. Оплата процентов по кредиту будет 300,000 рублей в год (3% от 10 млн), а депозит в банке будет приносить 700,000 руб процентов. Итого, чистый доход 400,000 рублей ежегодно. Или даже проще. Представьте, что молодая семья живет в квартире у родственников. Они могут «купить» эту квартиру, получив 10 млн ипотечный кредит, родственник, продавший им квартиру положит вырученные деньги в банк, и семья получит точно такой же чистый доход из воздуха – 400,000 рублей ежегодно за счет разницы процентов между ставкой по депозиту и ставкой по ипотеке. Конечно, все эти варианты можно предусмотреть и законодательно закрыть, но как показывает опыт с материнским капиталом, вода дырочку найдет. Если есть возможность арбитража, то найдутся талантливые мошенники, которые придумают, как реализовать эти схемы. Помимо трех вышеупомянутых категорий налогоплательщикам придется также кормить и мошенников.

Какая может быть альтернатива? Во-первых, предложение Навального о радикальной дебюрократизации жилищного строительства — это очень действенная мера. По разным оценкам, доля коррупционной компоненты (которая как раз вызвана различными бюрократическими требованиями и согласованиями) составляет от 30% до 50% от себестоимости жилья. То есть цену строящегося жилья можно сократить примерно на треть, если убрать оттуда коррупционную ренту. Во-вторых, общее улучшение ситуации в экономике должно снизить и риски и, как следствие, стоимость денег. При правильной экономической политике, рыночную стоимость кредита можно в течение нескольких лет снизить до 5-7% годовых, а это снизит и себестоимость строительства и повысит покупательную способность населения.

Надо понимать, что эти меры помогут решить жилищную проблему в регионах и фактически никак не помогут решить проблему дефицита жилья в Москве. Почему? Представьте, что удалось снизить себестоимость жилья в Москве до 1000 долларов за метр, и мы все свободные площадки в Москве застроили жильем. Тогда в Москву приедет еще 10-15 миллионов жителей. Это будет полный транспортный и инфраструктурный коллапс. Пересадка на общественный транспорт, как пропагандируют урбанисты, сильно не поможет. В московском метро в час пик уже такие пробки и толпы, что много больше пассажиров туда не поместится просто физически. Если резко снизить стоимость жилья в Москве и стимулировать строительство, то мы увидим приток новых жителей из регионов, с которыми Москва просто не справится. Это связано с тем, что Москва – это основной (и наверное единственный) деловой центр России. Головные офисы почти всех крупных компаний – в Москве. Подавляющее большинство основных культурных центров (театров, ТВ-студий, киностудий, и т.д.) в Москве. Все основные медиа – в Москве. Профессионалы практически из всех областей на каком-то этапе своей карьеры сталкиваются с тем, что для дальнейшего развития им приходится переезжать в Москву.

Если эту проблему не решить, то есть не создать деловые центра помимо Москвы, то любые программы по снижению себестоимости жилья в Москве или увеличению покупательной способности покупателей, будут фактически бесполезны.

Оригинал

04 августа 2017

Разбор пилотов

Мой пост про зарплаты пилотов и монопсонию вызвал бурные дискуссии в соцсетях. Были и критические комментарии. Одним из таких постов, который меня попросили прокомментировать, был пост докторанта Стэнфордского университета Ивана Королева.

Во-первых, хочу сказать спасибо Ивану, что он нашел время внимательно прочитать и прокомментировать мою заметку. Я это очень ценю. Сразу хочу отметить, что, к сожалению, в колонке, которая рассчитана на широкую аудиторию, невозможно строго указать все предпосылки, различные гипотезы и т.д., как того требует стандарт научных статей. Я постарался объяснить суть, что такое монопсония и как она меняет уровень зарплат, опустив из рассуждений множество технических деталей, которые бы отпугнули от поста 99% целевой аудитории. Однако у меня не было цели кого-то вводить в заблуждение. Все эти детали и предпосылки в моей голове были, я их просто подробно не расписывал для экономии места. Если по ним возникают сомнения/вопросы, то я готов на них подробно ответить.

Итак, разбор по существу аргументов Ивана:

«Поводом для моего поста является пост Максима Миронова про то, что, якобы, зарплаты российских пилотов низкие исключительно из-за монопсонии на рынке труда, и регулированием рынка можно эту проблему решить».
Я нигде не утверждал, что зарплаты низкие исключительно из-за монопсонии. Более того, я прямо говорю, что дело не только в рыночных силах: «Безусловно, мы не можем утверждать, что европейские и американские авиакомпании хорошие, а «Аэрофлот» — плохой. Просто международных перевозчиков рыночные силы и профсоюзы заставили 25-30% своей выручки отдавать работникам». Любой, кто часто летает, наверное, не раз попадал в ситуацию, когда рейсы отменяют из-за забастовок пилотов или обслуживающего персонала. У профсоюзов в международных авиакомпаниях есть огромная сила в переговорах с работодателем. Рассмотрим абстрактную ситуацию — есть одна авиакомпания, которая является монопсонией и занижает зарплаты на 50% по сравнению со справедливым уровнем. Есть также профсоюз, который, по сути, является монополией по предоставлению рабочей силы. Предположим, что профсоюз, если бы сталкивался с конкурентными нанимателями, завышал бы стоимость рабочей силы на 50%. Если мы имеем одну авиакомпанию и один профсоюз, то они как-то между собой торгуются. Если они торгуются по Nash Bargaining с одинаковыми переговорными силами, то в равновесии зарплата установится примерно на уровне рыночной.

Заниженные зарплаты на многих сегментах российского рынка труда — это следствие двух основных факторов: монопосонизацией рынка (о которой и была моя статья) и фактически отсутствием в России профсоюзов, которые я упомянул, но подробно не рассмотрел.

«1. По мнению автора, Аэрофлот — это монопсония. Почему? Каким определением монопсонии пользуется автор?
Рыночная доля Аэрофлота составляет примерно 40-45% (http://ir.aeroflot.ru/company-overview/about-aeroflot/), до textbook case монопсонии это еще очень далеко. На рынке авиакомпаний есть и S7, и Ютэйр, и Уральские Авиалинии.
Более того, в Китае, куда российские пилоты бегут за высокими зарплатами, рыночная доля крупнейшей группы компаний равна 27%, а доля четырех крупнейших групп — 89%, что намного выше, чем в России. Это, видимо, совершенная конкуренция, да?
В Америке, к слову, на долю четырех крупнейших авиакомпаний тоже приходится где-то 65-70% рынка. Это тоже совершенная конкуренция?»

Во-первых, хочу заметить, что между 40-45% и 27% есть разница. «Аэрофлот» в России контролирует половину всего рынка, ситуация на рынках Китая и США на порядок более конкурентная. Вот 6 крупнейших авиакомпаний России по данным за первое полугодие 2017 г.
Перевезено пассажиров, чел Пассажирооборот, тыс.пасс.км.
Янв-Июн 2017 Янв-Июн 2017
1 Аэрофлот — российские авиалинии 15,245,572 42,800,917.80
2 Россия 4,936,217 12,050,428.70
3 Сибирь 4,431,187 8,408,447.00
4 Уральские Авиалинии 3,323,108 7,824,689.52
5 ПАО «Авиакомпания «ЮТэйр» 3,272,530 5,327,184.43
6 Победа 2,093,634 3,498,756.80
Группа «Аэрофлот» (+ «Россия» и «Победа») 22,275,423 58,350,103
«Сибирь» + «Уральские Авиалинии» + «Ютэйр» 11,026,825 21,560,321
«Аэрофлот»/три крупнейших конкурента 2.02 2.71

Так как «Россия» и «Победа» входят в группу «Аэрофлот», то их доли нужно сложить. Мы видим, что по количеству перевезенных пассажиров группа «Аэрофлот» в два (!) раза больше, чем три крупнейших конкурента вместе взятые («Сибирь», «Уральские Авиалинии» и «Ютэйр»). Если брать по пассажирообороту, то «Аэрофлот» почти в 3 раза больше, чем три крупнейших конкурента вместе взятые. Весь рынок пассажирских перевозок, по данным Росавиации (http://www.favt.ru/dejatelnost-vozdushnye-perevozki-perevozki-passazhirov/), составил 46,240,652 пассажиров и 114,656,603 тыс. пассажиро-километров. То есть доля «Аэрофлота» на всем рынке — от 48% до 51%. Ближайший конкурент, «Сибирь», — это 15 или 16 от «Аэрофлота», в зависимости от того как считать, по пассажирам или пассажиро-километрам.

Три крупнейшие китайские авиакомпании за половину 2017 г. перевезли: China Southern Airlines — 60.58 млн. пассажиров, China Eastern Airlines — 53.3 млн., и Air China — 49.2 млн. То есть мы видим, что три лидера рынка — примерно одинаковые по размеру. Вторая компания — это 88% от лидера рынка, третья — 81% от лидера.

Структура американского рынка скорее напоминает китайскую, чем российскую. В 2016 г. American Airlines перевезла 198.7 млн. пассажиров, Delta — 183.7 млн., SouthWest — 151.74, United — 143.2. То есть вторая компания — это 92% от лидера, третья — 76% от лидера, и четвертая — 72%.

На самом деле, чтобы корректно оценить долю «Аэрофлота» на рынке, нужно смотреть на крупнейшие 10, максимум 15 авиалиний. Остальные авиалинии — «бутиковые»: либо обслуживают корпоративные интересы («Алроса», «Северсталь», «Газпром-авиа»), либо совсем уж локальные небольшие перевозчики («Полярные авиалинии», «Якутия», «Ямал» и т.д.). Они не могут успешно конкурировать с «Аэрофлотом», поэтому в общий рынок их включать не совсем корректно. Если пересчитать долю рынка по 10-и крупнейшим авиалиниям, которые более менее могут летать по тем же направлениям, что и «Аэрофлот», то его доля на рынке составит от 60 до 65%.

Итого, мы имеем:
Китай, где три примерно равных по размеру перевозчика контролируют порядка 60-70% рынка,
США, где четыре примерно равных по размеру компании контролируют 60-70% рынка,
Россию, где группа «Аэрофлот» контролирует 60-65% рынка.

Это принципиально разные структуры рынка. Когда один игрок контролирует две трети рынка — это близко к монополии. Когда 3 или 4 примерно одинаковых игрока контролируют две трети рынка — это может быть и олигополия, и почти совершенная конкуренция. Если антимонопольные органы работают хорошо и пресекают сговоры, то даже 3-4 игрока, которые контролируют почти весь рынок, будут действовать, как будто они работают в ситуации, близкой к совершенной конкуренции. Посмотрите на рынок фастфуда в США. McDonald’s, KFC, Burger King и Subway контролируют две трети рынка. Однако они жестко конкурируют между собой и на рынке труда, и за клиента.

Более того, монопольная власть «Аэрофлота» распространяется куда дальше, чем следовало бы из textbook case, основываясь просто на доли рынка. Контролирующий акционер «Аэрофлота» — государство, и оно активно помогает своей властью компании. Например, кто распределяет маршруты? Государственные регулирующие органы. «Аэрофлоту» зачастую искусственно создают монополию на выгодных маршрутах, не давая их конкурентам. Например, во второй половине 2000-х мне несколько раз приходилось летать в Париж. На прямых рейсах до Парижа были только AirFrance и «Аэрофлот». За прямой билет я отдавал порядка 800 долларов. На этот рейс было много желающих встать, но им не давали лицензию. «Аэрофлот» ежегодно собирает роялти за пролет иностранных компаний — в прошлом году этот сбор составил 34 миллиарда рублей, чуть меньше, чем вся чистая прибыль компании. Это тоже привилегии, которые идут от государства. Также к «Аэрофлоту» весьма благосклонны суды. Недавно суд отклонил претензии уволенных стюардесс (руководство компании даже не скрывало, что дискриминировало персонал по возрасту и весу) http://www.bbc.com/russian/news-39665890.

На службе «Аэрофлота» присутствует не только монопольная власть от значительной доли рынка, но и все государственные службы, если понадобится. Представьте, что, например, «Сибирь» решила агрессивно конкурировать с «Аэрофлотом». Во-первых, кто им будет давать разрешения на новые маршруты, если это будет вредить «Аэрофлоту»? Во-вторых, представьте, что «Сибирь» даже получила новые маршруты и начала перекупать пилотов у «Аэрофлота», предлагая им прибавку в 50%. «Аэрофлот» будет сидеть и смотреть? Как мы видим по опыту китайских авиалиний — нет. Он подключили госмашину, чтобы ограничить переход пилотов. Если бы «Сибирь» попробовала массово перекупить пилотов, то против них тут же начались какие-нибудь проверки или иное давление. Если они не отпускают пилотов в Китай, то почему они должны действовать по-иному в случае с конкурентом на внутреннем рынке?

Суммируя, «Аэрофлот», безусловно, является и монополией, и монопсонией. Он явно задает правила игры на рынке как для пассажиров, так и для работников.

«1а. Какова мобильность пилотов, каков вообще релевантный рынок труда пилотов? Россия — это один рынок? Или Москва и Екатеринбург — это два разных рынка? Как без определения релевантного географического рынка можно говорить о монопсонии?»

Внутри страны пилоты достаточно мобильны. В принципе они могут жить во многих городах, где оперирует «Аэрофлот», а при необходимости переехать в другой город — уровень зарплат им это позволяет. Ограничивающий фактор мобильности пилотов — это язык, визовые ограничения и локальное регулирование. Например, до 2014 г. в России не разрешали авиакомпаниям нанимать пилотов-иностранцев.

«2. Автор делает предположение: «Квалификация пилота международного класса вполне универсальна. Пилот, который работал в США или России, может вполне свободно начать работать в Китае, Корее или любой другой стране мира. То есть производительность российского пилота примерно равна производительности американского пилота или китайского пилота (когда речь идет об одинаковых классах судов и похожих часах работы)».
ОК, замечательно. Звучит примерно так же реалистично, как следующее предположение:
«Квалификация рабочего автозавода вполне универсальна… То есть производительность рабочего АвтоВАЗа примерно равна производительности рабочего Мерседеса».
Ну а что? Продукция АвтоВАЗа от продукции Мерседеса ведь ничем не отличается, правда? Тоже 4 колеса и руль, даже ездит иногда…
Или:
«Квалификация профессора вполне универсальна… То есть производительность профессора Урюпинского Государственного Университета примерно равна производительности профессора Гарварда».
Ну а что? Оба профессора читают лекции, оба пишут статьи, никакой разницы нет, правда?»

Здесь Иван не прав. У меня есть некоторый опыт работы профессором. Я также проходил курсы обучения на частного пилота (вдобавок к тому же, несколько моих друзей — профессиональные пилоты), так что тоже немного понимаю в этом рынке. Могу утверждать, что и квалификация профессора, и квалификация пилота вполне универсальны.

Квалификация профессора в современном мире определяется портфолио его публикаций. Если у него есть какой-то набор публикаций в уважаемых журналах, то он без проблем найдет работу во многих университетах мира. Чем лучше набор публикаций — тем выше уровень университета, где он может найти работу. Я работаю в Испании, но мне каждый год приходит одно-два предложения по работе из международных бизнес-школ и университетов. Российские университеты — не исключение. К примеру, Журавская из РЭШ перешла в Парижскую школу экономики, Гуриев из РЭШ в Science Po, Сонин из ВШЭ в Чикаго. В департаменте финансов, где я работаю, из пяти человек — только один испанец. Если у профессора Урюпинского государственного университета будут публикации такого же уровня, как у профессора Гарварда, то их квалификация и стоимость на международном рынке труда будет примерно одинаковой.

Похожая ситуация с квалификацией пилота. Человек, который получил лицензию коммерческого пилота, может совершать рейсы и получать за эту зарплату. Также пилот должен пройти отдельный тренинг на каждый тип самолета, которым он управляет. То есть человек, который в США получил лицензию коммерческого пилота и тренинг на Boing 737, может спокойно работать пилотом во многих странах мира. Вот, например, сайт по поиску пилотов. В разделе «Азия» https://jobs.flightglobal.com/jobs/co-pilot/asia/ есть одна вакансия в Бахрейне, 10 — в Китае, 4 — в Индонезии и т.д. Единственное, что требуется для того, чтобы летать по всему миру, — это знание базового английского. Например, когда я летал по Испании, то обычно диспетчеры говорят с тобой по-испански, и если ты хочешь летать только внутри Испании, то испанского вполне достаточно. Если ты летишь в другую страну, например, Францию, то нужно знать английский. Многие российские пилоты действительно летают только внутри России и не могут работать за рубежом. Но те, которые летают на международных рейсах, обязаны знать базовый английский и спокойно могут работать в других странах. Их квалификация им это позволяет.

А квалификация рабочих завода не сравнима. Завод «Автоваза» и «Мерседеса» — это принципиально два разных производства с разным функционалом для рабочих. Рабочий с «Автоваза» не может легко перейти на завод «Мерседеса».

«3. Вот мнение реального пилота:
«Говоря откровенно, до девальвации 2014-го года зарплаты российских пилотов в крупных (и не очень) авиакомпаниях в долларовом эквиваленте были весьма неплохими в сравнении с рынком Европы, США и того же Залива…..(http://denokan.livejournal.com/172606.html)»
Я правильно понимаю, что до 2014 года на российском рынке труда пилотов была совершенная конкуренция, и поэтому им платили достойные зарплаты, а потом Аэрофлот вдруг стал монопсонистом и резко снизил зарплаты? И таки это правда или нет, что условия в России до сих пор лучше, чем в Европе и США? Почему? У них тоже проклятые монопсонисты всем управляют?»

Иван понимает неправильно. До 2014 г. на рынке не было совершенной конкуренции, а была такая же монопсония. Но тогда почему же зарплата до девальвации была сопоставима с зарплатами за рубежом? В самом этом вопросе кроется ошибка. Нужно задавать вопрос: «Почему же зарплата до девальвации не была существенно выше, чем зарплаты за рубежом?»

Россия в 2000-ые бурно развивалась. На представителей определенных профессий резко вырос спрос. Там, где за работников была совершенная (или близкая к совершенной) конкуренция, очень быстро зарплаты превысили мировые. Например, в инвестбанкинге в России, с учетом более низких налогов, компенсации были в 2-3 выше, чем в США или Европе. Зарплаты финансовых специалистов в корпоративном секторе также превысили американский уровень. Например, работников, которых я бы в США нанял за 80-100 тыс. долларов в год, мне приходилось нанимать за 150-180 тыс. долларов (я этот феномен описал здесь). Причина такого роста зарплат была в том, что резко вырос спрос на этих специалистов, а их подготовка занимает несколько лет. Аналогичная история должна была бы наблюдаться на рынке пилотов. Рост доходов населения резко увеличил спрос на авиаперевозки. Пилота, как и инвестбанкира, быстро не подготовишь. К тому же до 2014 г. российские компании не могли нанимать иностранцев (инвестбанкиры и другие компании могли частично компенсировать спрос импортом экспатов). На конкурентном рынке мы должны были наблюдать битву авиакомпаний за пилотов, они должны были перекупать их друг у друга, постоянно повышая цену (как перекупались специалисты в финансовом секторе). В результате, зарплаты пилотов должны были существенно превысить зарплаты их коллег из-за рубежа. Но, может, мои теоретические измышления не верны, и «Аэрофлот» до кризиса действительно платил сотрудникам справедливую зарплату?

Давайте посмотрим отчетность «Аэрофлота» за 2007 и 2008 гг. (последние предкризисные годы). В 2007 г. выручка — 3,807 млн. долларов, расходы на персонал — 555 млн. долларов, или 14.6% от выручки. В 2008 г. выручка — 4,613 млн. долларов, расходы на персонал — 687 млн. долларов, или 14.9% от выручки. Если посмотреть на отчетность American Airlines за 2007 г., то их выручка 22,833 млн. долларов, зарплаты 6,132, или 26.8% от выручки. Почти в два раза больше, чем у «Аэрофлота».

Не стоит также забывать, что до девальвации рубля долларовые цены на внутренние перелеты были существенно выше. К примеру, Москва — Новосибирск, которые сейчас обходятся в $250-350, тогда обходились в $350-450 (просто потому что рубли тогда были более «тяжелыми»).

Итого, что мы имеем? До кризиса «Аэрофлот» собирал с пассажиров тарифы в полтора-два раза выше, чем американские или европейские компании на похожих маршрутах, а зарплаты пилотам платил примерно такие же. Именно поэтому доля зарплат в выручке «Аэрофлота» была 14.6%, а у American Airlines — 26.8%. «Аэрофлот» существенно недоплачивал сотрудникам и тогда, и сейчас. Просто на фоне сильного рубля эта недоплата была не так заметна.
.
«Я мог бы продолжать еще долго, но ограничусь тремя пунктами и подведу итог. На российском рынке труда пилотов много проблем, но эти проблемы гораздо сложнее и глубже, чем просто проблема монопсонии. Если же все упрощать и сводить к монопсонии, то получается, к сожалению, некачественный и вводящий в заблуждение анализ, из которого следуют неправильные выводы и рекомендации.»

Действительно, на российском рынке труда много проблем. Но в рамках одного поста очень тяжело рассмотреть все проблемы сразу. Я рассмотрел, как монопсония искажает зарплаты. Как я писал до этого, МРОТ не поможет решить проблемы на рынке труда пилотов. Но введение МРОТ поможет решить проблему на других сегментах рынка труда. Это не идеальное решение. Нужно также проводить структурные изменения в экономике. Это длительный процесс, который займет годы. Увеличение МРОТ позволит быстро достичь ощутимого эффекта. Однако если ограничиться только увеличением МРОТ — это путь в никуда. Нужно проводить и другие реформы, направленные на демонополизацию и приватизацию государственных предприятий. Вначале разумно увеличить МРОТ, чтобы население увидело, что правительство реально заботится об интересах народа, а потом постепенно начинать одно за одним приватизировать предприятия и разбивать монополии. Повышение МРОТ -безусловно, важный и полезный шаг и для населения, и для экономики, однако важно, чтобы последовали другие реформы.

Оригинал
Во время дебатов между Владимиром Миловым и Андреем Мовчаном прозвучало утверждение: «Повышение МРОТ ведет к тому, что у вас работу теряет больше людей, и неравенство увеличивается в обществе». Это абсолютно верное утверждение для конкурентной экономики. Почему? В конкурентной экономике зарплата устанавливается равной производительности труда работника. Если предприниматель платит меньше, чем предельная производительность сотрудника, то его перекупит другой предприниматель, так как он сможет платить больше и при этом извлекать прибыль. В результате в равновесии работник получает зарплату равную предельной производительности, а экономическая прибыль предпринимателя равна нулю (то есть предприниматель зарабатывает рыночную норму прибыли на свой талант и вложенный капитал). Что происходит, когда государство устанавливает МРОТ выше равновесной стоимости труда? Для каких-то работников МРОТ окажется выше, чем их производительность, и предпринимателю становится просто невыгодно их нанимать. Оплачивая труд по цене выше, чем производительность, предприниматель несет убытки. Растет безработица и, как следствие, неравенство, ведь многие работники, которые получали хоть какую-то зарплату вообще остались без работы, а значит, без доходов.

Однако российская экономика не совсем соответствует классическим критериям совершенной конкуренции. А именно, со стороны спроса на труд в большинстве отраслей мы не наблюдаем конкуренции множества предпринимателей за труд работника. Ситуация скорее напоминает монополию или олигополию, когда один или несколько крупных игроков могут задавать свои правила игры на рынке труда. Ситуация, когда на рынке присутствует один покупатель и множество продавцов, в экономике называется монопсония. Применительно к рынку труда монопсонист всегда установит цену на труд ниже производительности труда и будет извлекать сверхприбыли за счет недоплаты своим работникам. Я уже подробно об этом писал в своем посте про минимальную зарплату.

В течение последних недель мы все могли наблюдать, как это работает на практике.
Недавно газета «Коммерсант» рассказала о массовом отъезде российских пилотов в Азию. За последние 2.5 года туда уехали 300 командиров воздушных судов, еще 400 в процессе трудоустройства. Основная причина — в Китае и других азиатских странах им предлагают зарплаты в несколько раз выше. Рынок пилотов — очень интересный сегмент для анализа. Какой основной аргумент, который называют противники МРОТа? У нас низкая производительность труда по сравнению с другими странами, поэтому и зарплаты сравнивать некорректно. Если в российских реалиях повысить МРОТ, то предприятиям придется сократить основную массу низкооплачиваемого персонала, так как их зарплата превысит производительность. Именно как иллюстрация некорректности этой логики и интересен рынок пилотов. Безусловно, пилоты — это высокооплачиваемые сотрудники, зарплаты которых существенно выше МРОТ. Однако анализ кейса зарплат пилотов позволяет показать, как монопсония занижает уровень труда по сравнению с тем уровнем, который бы установился в конкурентной экономике.

Квалификация пилота международного класса вполне универсальна. Пилот, который работал в США или России, может вполне свободно начать работать в Китае, Корее или любой другой стране мира. То есть производительность российского пилота примерно равна производительности американского пилота или китайского пилота (когда речь идет об одинаковых классах судов и похожих часах работы). Теория конкурентной экономики говорит, что если производительность одинаковая, то и зарплаты должны быть похожие. Однако мы видим, что зарплата пилотов в России в несколько раз ниже, чем зарплата пилотов в Китае, поэтому они массово туда уезжают (в США и Европу, видимо, не уезжают из-за визовых ограничений). Может, зарплата пилотов в России ниже, чем в Европе, Китае или США, потому что у нас очень дешевые авиабилеты, и авиакомпании просто не могут позволить платить им международный уровень зарплат? Тоже нет. Уровень цен на внутрироссийские перелеты не сильно отличается от перелетов между европейскими городами и городами США. Вот, к примеру, стоимость перелетов между Москвой и Новосибирском (2811 км):



Вот стоимость перелета между Нью-Йорком и Фениксом (3448 км):



Вот стоимость перелета из Лондона в Киев (2136 км):



И, наконец, стоимость перелета из Пекина в Гонк-Конг (1973 км):



Мы видим, что стоимость перелетов длиной в 3-4 часа на регулярных линиях (дискаунтеры обычно существенно дешевле) составляет в районе 200-350 долларов туда-обратно. Стоимость перелета между Новосибирском и Москвой укладывается в эти рамки и даже чуть дороже, чем стоимость перелета внутри США на похожее расстояние. Можете попробовать разные пары американских и европейских городов. Потом сравните их с разными парами российских городов. Вы не увидите, что российские авиакомпании как-то особо демпингуют. Стоимость перелетов внутри России во многих случаях даже оказывается чуть выше, чем у аналогичных перелетов за рубежом.

Тогда в чем же загадка? Российские авиакомпании берут со своих пассажиров примерно столько же (или даже выше), чем их коллеги за рубежом. Производительность труда их пилотов примерно такая же. Почему тогда пилоты массово уезжают? Ответ на этот вопрос содержится в финансовой отчетности. Давайте посмотрим на отчетность Аэрофлота, который в 2016 занимал 42.3% рынка пассажирских перевозок:



И сравним ее с отчетностью American Airlines:



Мы видим, что выручка у Аэрофлота 495,880 миллионов рублей, а затраты на персонал 64,682 миллиона рублей, то есть Аэрофлот тратит на зарплаты персонала 13% выручки. У American Airlines выручка 40,180 миллионов долларов, а затраты на оплату труда персонала 10,890 миллионов долларов, или 27.1% выручки. Доля оплаты труда в выручке у American Airlines более чем в два раза выше, чем у Аэрофлота. Условно, если вы покупаете билет за 15000 руб. ($250) Москва-Новосибирск, то пилотам, стюардессам и прочим сотрудникам из этих денег достается 1956 руб. ($32.6). Если вы за эти же 250 долларов покупаете билет Феникс-Нью-йорк на American Airlines, то сотрудникам из этих денег достается $67.8. Может, American Airlines — какая-то уникальная и переплачивает своим пилотам и стюардессам? Давайте посмотрим на отчетность одной из крупнейших европейских авиакомпаний AirFrance-KLM:



Выручка 24,844 миллиона евро, зарплаты 7,474, то есть доля оплаты труда в выручки составляет 30.1%, еще выше, чем у American Airlines. Я допускаю, что в среднем производительность труда у «Аэрофлота» ниже, чем у международных авиакомпаниях. Но даже если «Аэрофлоту» там, где иностранные компании нанимают одного сотрудника, приходится нанимать двух, все равно суммарная доля зарплат в выручке не должна сильно отличаться.

Какой из этого можно сделать вывод? Безусловно, мы не можем утверждать, что европейские и американские авиакомпании хорошие, а «Аэрофлот» — плохой. Просто международных перевозчиков рыночные силы и профсоюзы заставили 25-30% своей выручки отдавать работникам. Не будешь платить достойную зарплату — уйдут к конкуренту. В России на этом рынке действует, по сути, монополия. Группа Аэрофлот (которая включает авиакомпанию «Россия» и «Победу») контролирует почти половину рынка и может диктовать своим правила игры и пассажирам, и сотрудникам (об отношении «Аэрофлота» к стюардессам). В результате он спокойно может устанавливать уровень оплаты труда существенно ниже, чем международные конкуренты.

Показательно также реакция российских авиакомпаний на утечку пилотов. Что делает конкурентный перевозчик, если видит, что от него уходят сотрудники из-за плохих условий труда? Пытается их улучшить, прежде всего, увеличивая оплату труда. Что делает монополист? Он пытается, в первую очередь, заделать брешь на своем монопольном рынке: «Руководство «России» [входит в группу «Аэрофлот»] планировало подготовить письмо авиационным властям Бермудских островов (там зарегистрирована большая часть гражданской иностранной авиатехники, эксплуатируемой в РФ) с просьбой не подтверждать валидацию пилотских свидетельств российских пилотов… Поскольку сейчас китайская сторона не может получить ответа от российских властей на запросы о пилотах, ей приходится обращаться к властям Бермуд, где данные о летном составе самолета той или иной авиакомпании хранятся несколько десятков лет»,— поясняет он. Представитель «России» добавил, что компания выступает с инициативой разработки механизма временного приостановления действия летных свидетельств пилотов на то время, когда они декларируют уход с летной работы по семейным и прочим обстоятельствам, но не увольняются из авиакомпании«( https://www.kommersant.ru/doc/3367853).

Как показывает опыт иностранных авиакомпаний, «Аэрофлот» легко может увеличить оплату труда всем (!) своим сотрудникам в два раза и при этом вполне успешно функционировать и зарабатывать прибыль акционерам. И тогда пилоты не будут убегать. Но зачем? Проще эксплуатировать свою монопольную власть и над клиентами, и над сотрудниками, зарабатывая сверхприбыли. Однако если посмотреть на финансовую отчетность, никаких сверхприбылей там нет. Прибыль до налогов составляет 10.6% от выручки, то есть даже меньше, чем «Аэрофлот» недоплачивает своим сотрудникам, исходя из мировых аналогов. И это верно для всей экономики. Если мы посмотрим на другую цитату из той же программы на «Дожде»: «У нас общая прибыль по экономике порядка 10 триллионов в год», то непонятно, куда же деваются все эти деньги? Если российские монополисты так сильно недоплачивают своим сотрудникам, где их рекордные прибыли на зависть всем конкурентам?

Ответ на этот вопрос неприятный, хотя и очевидный. Воруются, скрываются от налогов (а значит, и снижается декларируемая прибыль), растрачиваются на роскошную жизнь менеджмента. В своей статье «Taxes, Theft, and Firm Performance», я оценил, что только через фирмы-однодневки от налогов уводится от 11.4% до 13.1% ВВП ежегодно. В текущих ценах это порядка 10-11 трлн руб. Но это не единственный канал сокрытия реальной прибыли. Есть также скрытие прибыли через оффшоры и другие схемы. У российских компаний также много затрат, которые, мягко говоря, не совсем понятно, как максимизируют стоимость акционерам. Тот же «Аэрофлот», который сильно недоплачивает своим пилотам, платит десятки миллионов рублей компании Тины Канделаки. «Аэрофлот» здесь не уникален. Вот примеры из жизни «Роснефти»: ложечки за 15 тыс. руб. или крупнейший парк люксовых вертолетов в России. «Сбербанк» заплатил сотню миллионов компании Соловьева. «Газпром» потратил 115 миллионов на Ipad для Миллера/. Такие мутные траты, а также финансирование чрезмерных представительских расходов — обыденность для большинства частных и государственных компаний. Все эти непроизводственные траты и есть резерв для увеличения прибыли. Опять же, если посмотреть на отчетность American Airlines, норма прибыли до налогообложения составляет 10.7% от выручки (=4299/40180) — примерно такая же, как у «Аэрофлота». Это значит, что возможно и платить зарплаты в 27% от выручки (а не 13%, как платит «Аэрофлот»), и зарабатывать 10% норму прибыли до налогообложения. Все эти страхи, что если резко поднять зарплаты и МРОТ, в частности, то бизнес разорится, так как лишится прибыли — беспочвенны. Резервы существенно выше, чем официальная прибыль, которую декларирует бизнес.

Я привел пример «Аэрофлота» для наглядности. Ситуация в других секторах российской экономики очень похожа. Государство — монопсонист на рынке труда врачей и учителей. Металлургические предприятия, ГОКи и угольные шахты диктуют свои правила игры на локальных рынках труда. Просто шахтер — не летчик, он не может так запросто взять и переехать работать на шахту в Австралии — сильно высоки для него издержки переезда. Многие работники в России нередко находятся во власти одного-единственного работодателя. Если авиакомпании, пользуясь своим монопольным положением, занижают зарплату своим сотрудникам в два раза, почему другие монополисты должны действовать иначе? Экономическая теория говорит, что не должны. Они и не действуют. Поэтому почти на многих сегментах рынка труда мы наблюдаем заниженные зарплаты, то есть перераспределение богатства от работника к владельцам предприятий. Отсюда рекордное число миллиардеров в списке «Форбс». Отсюда же многомиллиардные поместья Медведева, Якунина, Шувалова, Володина и прочих чиновников. Это все ресурсы, которые путем перераспределения богатства от миллионов работников попали в руки узкой группы олигархов и чиновников.

Надо также понимать, что повышение МРОТ — это не искажение рыночных механизмов, от которого все пострадает. Наоборот, это механизм, который позволяет приблизить зарплаты к уровню, какими бы они были в условиях конкурентной экономики. Как я показал на примере авиакомпаний, в этом сегменте уровень оплаты труда, по сравнению с конкурентным, занижен в два раза. В других сегментах рынка, которые контролируют крупные работодатели, ситуация аналогичная. Им выгодно платить сильно ниже производительности труда, они и платят. МРОТ позволяет искусственно передвинуть границу, повысить зарплату ближе к реальной производительности труда, а не того уровня, который захотел установить монопсонист. Безусловно, здесь главное не переусердствовать. Ведь если МРОТ задрать сильно высоко, выше производительности труда, то будет плохо всем — и работникам, и компаниям, и государству. При установке оптимального МРОТ нужно смотреть, какой МРОТ действует в похожих странах. Я выбрал страны по ВВП на душу населения похожие на Россию (если ВВП на душу населения похож, то и производительность труда сопоставима):

GDP per capita, PPP, Worldbank Min wage, $
Argentina 19,934.40 $503
Uruguay 21,625.30 $434
Panama 23,014.70 $540
Russia 23,162.60 $130
Croatia 23,596.20 $513
Romania 23,626.40 $326
Chile 23,960.30 $416
Turkey 24,243.90 $567
Latvia 26,031.00 $450
Hungary 26,680.60 $487

Мы видим, что Россия по уровню минимальной зарплаты среди похожих по экономическому развитию стран выделяется так же, как «Аэрофлот» на фоне международных конкурентов. Средний уровень минимальной зарплаты по группе похожих стран составляет 471 доллар. Причем все эти экономики вполне нормально развиваются, без аномально высокой безработицы, банкротства предпринимателей и прочих катаклизмов. Кстати, и малый бизнес в этих экономиках развивается намного успешней, чем в России, несмотря на низкую минимальную зарплату. То есть если уровень минимальной зарплаты в России поднять с 130 долларов до 471 доллар, то наша экономика это вполне потянет, как тянут экономики Аргентины, Уругвая, Турции, Латвии и других стран. Если перевести в рубли, то 471 доллар — это 28620 рублей. 25000 рублей (416 долларов) — это скорее нижняя граница минимальной зарплаты в странах похожей группы. Ниже только в Румынии — 326 долларов.

Точно так же, как «Аэрофлот» может поднять зарплату своим сотрудникам в два раза, при этом продолжая нормально функционировать, так и российская экономика может установить МРОТ в 471 доллар (или чуть меньше, 416 долларов, как предлагает Навальный), и спокойно развиваться. Опыт других стран и компаний показывает, что это возможно, причем это не какой-то уникальный феномен, а массовое явление среди широкого круга стран. Если мы передвинем уровень зарплат ближе к справедливому уровню, который соответствует производительности, то мы не нарушим функционирование рынка, а скорее исправим те искажения, которые искусственно создали монополисты.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире