mmironov

Максим Миронов

26 июля 2017

F


Одна из распространенных претензий к экономической программе Алексея Навального заключается в том, что она сконцентрирована на вопросах борьбы с коррупцией, судебной реформе, перераспределении национального дохода в пользу незащищенных слоев населения, повышении налоговой нагрузки на нефтегазовый сектор – и при этом она совсем не отвечает на вопрос, как увеличить размер пирога, то есть как обеспечить экономический рост. Во время недавних дебатов это было основной претензией к программе Навального со стороны Андрея Мовчана), и https://tvrain.ru/teleshow/vechernee_shoЕлизаветы Осетинской. Эта претензия абсолютно справедлива. Увеличение пирога намного важнее, чем его более грамотный дележ. Тогда шансы, что большинство экономических агентов выиграют, резко возрастают. На самом деле в программе Алексея Навального уже содержится ответ, как он собирается добиться увеличения пирога: борьба с коррупцией и судебная реформа сами по себя являются достаточными факторами для запуска бурного экономического роста. Однако как видно из постоянно возникающих вопросов, неочевидно, как из первого следует второе.  В этом посте я постараюсь объяснить, как борьба с коррупцией и судебная реформа приводят к экономическому росту.

Коррупция – это дополнительный налог на бизнес и граждан. Виллы и яхты чиновников, свадьбы и торжества за несколько миллионов долларов, миллиарды в оффшорах у виолончелистов, домик для уточек и прилегающие к этому  домику усадьбы – это все не берется из воздуха. Источник этих средств — либо поборы с бизнеса и населения, либо воровство из бюджета, что тоже является опосредованными поборами с бизнеса и населения. Ведь кто платит налоги в бюджет? Люди и компании. Если эти деньги перекачиваются в карманы чиновников, значит, именно они оплачивают все эти виллы и красивую жизнь. Поэтому коррупция представляет собой дополнительный налог на всех экономических агентов. Люди вынуждены платить существенно больше, чем тратит государство. Если этот коррупционный налог убрать или хотя бы сократить, то реальное налоговое бремя на всю экономику существенно уменьшится. Представьте, что произойдет, если сумма уплачиваемых вами формальных и неформальных налогов упадет в 1.5-2 раза? Вы сможете потратить эти деньги на товары и услуги, обеспечив дополнительный спрос товаропроизводителям. Представьте, что общее налоговое бремя для малого бизнеса упала в 1.5-2 раза. Тогда он сможет нанять больше людей и развернуть производство.
Может  цифра  «в 1.5-2 раза» — это преувеличение? Давайте посмотрим на статьи консолидированного бюджета. В 2016 г. было собрано 3.02 трлн подоходного налога. В 2010 г. Медведев оценил воровство на госзакупках как минимум в 1 трлн рублей. Если мы посмотрим на данные инфляции, то увидим, что с 2010 по 2016 гг. цены выросли на 73.5%. Итого, сейчас объем воровства на госзакупках составляет порядка 1.735 трлн. руб  (если просто проиндексировать на инфляцию). Это значит, что если убрать воровство на госзакупках, то объем сбора подоходного налога можно сократить в 2.35 раз (=3.02/(3.02-1.735)), что равнозначно сокращению ставки подоходного налога с 13% до 5.5%. Безусловно, воровство на госзакупках и подоходный налог напрямую никак не связаны. Бюджет – это общий котел, куда стекаются налоги из всех источников. Я просто для наглядности сравнил объем воровства на госзакупках со всем подоходным налогом, который собирается у нас в стране.
 Причем воровство на госзакупках – это не единственный источник коррупции. Когда вы платите за товар в магазине, там также сидят поборы проверяющих, налоговиков, силовиков и прочих чиновников. Если ликвидировать основные виды коррупции, то мы реально говорим о сокращении общего налогового бремени на население и малый бизнес в несколько раз (причем это снижение налогов не связано с сокращением финансирования реальных статей бюджета).  Триллионы рублей высвободившегося потребительского спроса — это лучший толчок для экономического роста.

Воровство из бюджета – недоразвитая инфраструктура. Распространенное суждение: «пусть воруют, лишь бы делали». Проблема, что они и воруют, и не делают. Коррумпированный чиновник при выборе объекта инвестиций руководствуется не общественной целесообразностью, а тем, как ему лучше украсть. В результате за последние в 10-15 лет в России построено множество уникальных сложных объектов – всякие Алабяно-Бальтийские тоннели, железная дорога «Адлер – Красная Поляна» с кучей тоннелей и мостов, стадион «Зенит-Арена». Если проект сложный и уникальный, значит, ему в мире нет аналогов, и коррумпированный чиновник всегда может сказать «ну это сравнивать нельзя, покажите мне еще один в мире проект по сложности и красоте задумки». По прошествии тучных лет вместо тысяч километров обычных асфальтовых дорог и сотен простых стадионов, на которых юные спортсмены могут тренироваться, мы имеем несколько бесполезных памятников коррупции.  Руководители этих строек потом спокойно отмывают наворованное в уважаемых юрисдикциях, нанимая для этого лучших британских юристов и пиарщиков (см. кейс Якунина). России нужны простые дороги с асфальтовым покрытием, обычные стадионы и сооружения для детского спорта, работающие теплотрассы (самые обычные) без всей этой нано-уникально-туннеле-выкатно-полевой хреномути. Когда же государство берется за строительство обычных дорог, то и тут принцип «воровство прежде всего» побеждает (вот репортаж о трассе Чита-Хабаровск через год после завершения строительства).
Когда чиновниками руководят коррупционные мотивы, то либо они строят сложные, экономически неоправданные объекты, либо воруют столько, что их объекты уже через короткий срок приходят в негодность. За тучные годы правительство так и не смогло обеспечить базовый уровень инфраструктуры. Если у производителя появится возможность довезти свой товар до более широкого круга потребителей, если у фермера появится возможность элементарно вывезти свой товар с поля (а не только, когда хорошая погода и ветер дует в правильную сторону), то это даст существенный толчок для развития экономики. Ликвидация коррупции позволит России, наконец, начать развивать инфраструктуру, а значит, даст возможность развиваться региональному бизнесу. С существующим уровнем коррупции это просто невозможно.

Коррумпированная судебная власть – это отсутствие прав собственности, невозможность заключения контрактов и развития бизнеса.  Когда права собственности не защищены, и любой чиновник, силовик или недобросовестный партнер (с привлечением силовиков) могут отобрать понравившейся актив, это резко понижает стимулы бизнеса к инвестированию и вообще к любой созидательной деятельности. Представьте, у вас есть корова, но в любой момент может прийти комиссар (сейчас эти роли выполняют фсбшники, скшники и прочие люди в погонах) и ее отобрать. Какая ваша оптимальная стратегия? Поменьше кормить и побольше доить. А все что надоено, быстро продавать и куда-нибудь прятать. Мы это и видим – инвестиции в российскую экономику низкие, бизнес по максимуму выкачивает прибыли и переводит их за границу. Реформирование судебной системы – это необходимое условие успешного развития экономики. Если бизнес будет видеть, что права собственности и другие права, такие, как исполнение контрактов, защищены, то мы увидим и рост инвестиций, и новые рабочие места, и сокращение оттока капитала и, как следствие, рост экономики.

Коррупция – отрицательная селекция таланта. Помимо всех вышеобозначенных проблем, коррупция обладает еще одним неприятным свойством – наверх пробиваются те, кто умеет правильно дать, а не те, кто умеет хорошо создавать. Как это работает, можно увидеть на примере отечественной IT-отрасли (я специально не привожу пример США, чтобы избежать комментариев в стиле «у них все не так, как у нас»). В 1990-ые и начале 2000-х IT-отрасль развивалась сама по себе. Я сам на рубеже 1990-х и 2000-х руководил небольшой IT-компанией, и ко мне никто не приходил – ни налоговики, ни проверяющие, ни бандиты. Такая же ситуация была во всех известных мне софтверных фирмах. Государству из-за относительного малого размера и непонятности, был просто неинтересен этот сегмент рынка. Поэтому оно и не лезло туда со своим регулированием и коррупционным давлением. В результате за этот период в России появилось множество сильных компаний, которые успешно конкурируют не только в внутри России, но и за рубежом (Яндекс, 1С, Касперский, Вконтакте, Мэйл.ру, Рамблер, Парус, Галактика, ЦФТ и многие другие). Лет 6-7 назад, государство начало живо интересоваться сферой интернета и IT, многие компании сменили владельца на лояльных собственников, а контроль за рынком резко вырос. Какие успешные компании появились в течение 2010-х? На ум приходит Telegram. За несколько лет Дуров смог создать компанию стоимостью около миллиарда долларов. Но это уже не российская компания. Тем талантливым IT-специалистам, кто остался в России, существенно затруднили возможности для работы. Мы видим фактически отсутствие новых успешных компаний (хотя до этого они регулярно появлялись) и более чем скромные темпы роста у тех, кто сменил собственников на «правильных». Во всех остальных отраслях ситуация аналогичная. Просто IT-отрасль позволяет ее наглядно продемонстрировать, потому что там был период без коррупционного давления и регулирования. Все остальные отрасли от торговли до строительства на протяжении всех 25 лет современной России были под коррупционным колпаком. Если убрать коррупционные правила игры для бизнеса, то мы очень скоро увидим совсем другого типа бизнесменов во всех отраслях: не тех, кто умеет давать, заносить и дарить усадьбы правильным благотворительным фондам, а те, кто умеет делать качественный продукт и снижать издержки.

Я рассмотрел несколько факторов, как сокращение коррупции может запустить экономический рост. Однако есть два опасения, связанных с сокращением коррупции:

Коррупция – это хорошо для бизнеса. Это довольно распространенное мнение. Я сам довольно давно занимался исследованием этого вопроса. Еще в своей студенческой работе «Bad corruption, good corruption, and growth» на примере выборки из 141 стран, я показал, что коррупция положительно коррелирует с экономическим ростом в странах с плохими институтами. Пару лет назад в статье «Should One Hire a Corrupt CEO in a Corrupt Country?», Journal of Financial Economics, 2015 (http://www.mironov.xyz/research/Drivers_November13.pdf ) на выборке из 58,157 московских фирм я показал, что руководители, которые дают взятки, добиваются лучших результатов для своих фирм. Значит ли это, что коррупция хороша для бизнеса? И да, и нет. Если бизнесмен поставлен в условия, когда его окружают плохие институты и никакой вопрос невозможно решить без взятки, то, конечно, единственный вариант преуспеть – это играть по правилам, заданным государством. Отсюда же мы имеем отрицательную селекцию таланта, о которой я говорил выше. Условный Усманов лучше, чем условный Дуров умеет договариваться с властями. Если эту коррупционную среду разрушить, то разрушится и положительная связь между коррумпированностью бизнесмена и его успехами. То есть убеждение «коррупция – это хорошо» — это артефакт нашей коррумпированной системы с плохими институтами. Так как мы имеем эту систему как минимум последние 25 лет, то большинство населения просто не верит, что можно жить по-другому.

Бизнес боится «репрессий».  Это опасение высказала Елизавета Осетинская: «Бизнес слышит сигнал – будут сажать или будут что-то менять, что он делает первым делом? Выводит капитал». Это опасение абсолютно верное и, скорее всего, оно частично реализуется. Кто были бизнесмены в 1990-х? Кто умел правильно найти подход к власти и занести кому надо и сколько надо. Кто были бизнесмены 2000-х? Это, прежде всего, друзья, родственники и прочие приближенные Путина (Тимченко, Сечин, Роттенберги, Якунин, Миллер и т.д.). Путин в этом отношении не уникален: у каждого крупного чиновника и губернатора есть куча родственников и друзей. У Чайки – сыновья, у Рогозина – сын, у Патрушева – сын, у Ткачева – целый ряд родственников и т.д.).  Сейчас значительная часть экономики России контролируется именно такого типа бизнесменами. Будут ли они напуганы борьбой с коррупцией? Конечно, будут. Станут ли они пытаться убежать и вывезти капиталы? Конечно, станут. Нужно ли этого опасаться? Нет, не нужно. На их места придут намного более талантливые бизнесмены (см. пункт об отрицательной селекции таланта выше), а с утечкой коррупционного капитала нужно бороться легальными способами. Надо понимать, что они тоже не будут сидеть и ждать, пока их лишат коррупционных доходов, а будут, как Якунин, нанимать лучших юристов для защиты. Но это уже вызов для команды Навального — как они будут останавливать эту утечку капитала, а также будут бороться за возврат сотен миллиардов коррупционных долларов, которые уже давно утекли и отмыты через различные оффшоры и недвижимость.

Подводя итог, хотя бы частичная реализация антикоррупционных мер, которые содержатся в программе Навального, запустит быстрый экономический рост. Любой институциональный экономист с этим согласится. Многие, задавая вопрос «Как вы будете обеспечивать рост экономики», ожидают услышать: «Мы будет поддерживать сельское хозяйство, мы будет развивать нанотехнологии и создадим соответствующую госкорпорацию, мы будем поддерживать импортозамещение». Современная экономическая наука говорит, что всего этого не нужно. Чтобы добиться экономического роста, государство должно обеспечить общество качественными институтами и инфраструктурой. Все остальное бизнес сделает сам.
Оригинал

Я в целом положительно отношусь к предложениям президентской программы Навального: борьба с коррупцией, судебная реформа, возвращение политической конкуренции и повышение МРОТ. Однако некоторые пункты его программы я считаю вредными. Если их реализовать, то эффект от них будет совсем не такой, какой ожидается, и экономика от них проиграет. Я собираюсь написать несколько постов, критикующих некоторые положения программы Навального. Надеюсь, что в будущем эти пункты будут либо убраны из программы, либо принципиально доработаны, чтобы избежать негативных последствий. Первый пост из этой серии касается компенсационного налога.

Российское общество считает приватизацию 1990-х крайне несправедливой. Она таковой и была. Узкий круг людей, который имел близость к власти, и знал, кому заносить, за копейки прибрал к рукам национальное достояние. Это абсолютно правильно, что политики должны стремиться как-то ответить на запрос людей разрешить эту несправедливость. Однако здесь, как и в случае с Крымом, простых решений не бывает. То, что Крым был присоединен к России незаконно, совсем не означает, что новый политик, пришедший к власти (Навальный или кто-либо еще), сможет взять и просто откатать все назад. Это событие потянуло за собой клубок других событий (изменение Конституции, принятие российского гражданства 2 млн. человек, изменение правовой системы Крыма и т.д.). После начала массовой приватизации прошло порядка 20 лет. Предлагаемый Алексеем Навальным компенсационный налог будет а) технически сложно реализуемым, б) коррупционноемким, в) экономически вредным.

Техническая сложность в реализации. Как только дело от идеи дойдет до реализации, нужно будет отвечать на множество конкретных вопросов. А именно:

Кого облагать налогом, компании или бенефициаров приватизации? Если облагать компании, то это профанирует саму идею восстановления справедливости, ведь за долгий срок, прошедший с момента приватизации, многие компании успели сменить владельцев (зачастую, неоднократно). Например, Абрамович, который приватизировал «Сибнефть», продал ее обратно государству в лице «Газпрома», и теперь она называется «Газпромнефть». Если обложить налогом компании, то получается, что государство в этом случае облагает налогом самого себя. Другой пример. Прохоров вышел из «Норильского никеля», получив хорошую компенсацию за свою долю. Получается, он налог не заплатит, а заплатят те, кто сейчас владеет «Норильским никелем». Наконец, в 2000-ые акции приватизированных компаний купило множество частных инвесторов, как отечественных, так и иностранных. Они вообще в приватизации не участвовали и купили акции на открытом рынке по справедливой цене. Их по какому праву наказывать?
Если облагать налогом бенефициаров, то встает вопрос, как их определять? Ведь во всех сделках практически всегда участвовали какие-то прокладки, зачастую временные. Приведу широко известный пример, не являющийся приватизационной сделкой, но по степени мутности похожей. Когда продавались активы «Юкоса», то вначале их купила никому неизвестная «Байкалфинансгрупп». Потом уже активы перешли к «Роснефти». Предположим, мы определили, что «Байкалфинансгрупп» купил активы дешевле справедливой цены. И кого наказывать? «Байкалфинансгрупп»? По похожим мутным схемам приватизировались почти все российские крупные компании. И хотя всем было известно, кто стоял за теми или другими компаниями, формально доказать это будет проблематично, тем более, прописать формальные критерии в законе.   

Как определить круг подпадающих под закон сделок? В России приватизация происходила в несколько этапов. Причем многие сделки формально не были приватизацией, а по сути, были. Например, распродажа активов, подконтрольных «Газпрому». Переход «СИБУРа» в руки Михельсона, Шамалова и Тимченко — это приватизация или нет? Формально нет. А по сути, государственное имущество вследствие череды сделок досталось частным лицам. Я не очень понимаю, как очертить контур сделок, которые попадут под этот закон, и на каком этапе перехода прав собственности отсекать бенефициаров.

Как производить оценку выгод? Предположим, что новым властям как-то удалось идентифицировать бенефициаров и определить круг сделок. Однако как оценивать выгоды? В Британии, на опыт которой ссылается  Алексей Навальный, была применена простая формула.  Справедливая оценка компаний была подсчитана, как их среднегодовая прибыль в течение 4 лет после приватизации умноженная на 9. В России такой подход (или аналогичный) не сработает. В конце 1990-х-начале 2000-х российские компании сильно занижали свои официальные прибыли. Это хорошо задокументированный факт, в том числе и международными учеными (например, Black, B. «The Corporate Governance Behavior and Market Value of Russian Firms.» Emerging Markets Review, 2 (2001), 89-108 или Desai, M.; A. Dyck; and L. Zingales. «Theft and Taxes.» Journal of Financial Economics, 84 (2007), 591-623). Если ориентироваться на формальные показатели российских компаний в первые годы после приватизации, мы получим смешную оценку, так как они активно занижали и прибыль, и выручку. Если мы расширим горизонт, то, во-первых, пострадают те компании, которые первыми решили выйти из тени (увеличили «белую» прибыль и выручку). Во-вторых, все-таки экономическая ситуация середины 2000-х была совсем иная, чем в середине 1990-х, и непонятно, насколько справедливо смотреть на прибыли 2000-х при оценке справедливой стоимости в 1990-ые. Наконец, в-третьих, многие олигархи объективно немало сделали для улучшения менеджмента и повышения операционной эффективности своих активов. То, что стоимость их компаний выросла, частично была и их заслуга (а не только следствие того, что они задешево купили). Подводя итог, разработать объективный и прозрачный механизм оценки незаслуженных выгод бенефициаров от приватизационных сделок будет весьма трудно, если вообще возможно.

  Коррупционноемкость. У проблем, обозначенных выше, нет единственного правильного решения (а зачастую вообще правильного решения нет). Как будут решаться эти проблемы, зависит от воли конкретных исполнителей.  Решение по каждому вопросу — кого облагать, какой круг сделок, как считать выгоды – это потенциальные многомиллиардные убытки (или отсутствие таковых) для вполне конкретных бизнесменов. Естественно ожидать, что они не будут сидеть сложа руки и ждать, пока им чиновники правительства Навального предложат свой закон. Они будут активно пытаться на него влиять, в том числе, занося чемоданчики кэша ответственным за законопроект чиновникам. Субъективность критериев по всем важным вопросам только повышает соблазны чиновников – невозможно будет определить, это он решил, потому что считает это правильным или потому что ему занесли. Борьба с коррупцией – ключевой пункт программы Навального. Процесс разработки и реализации подобного законопроекта повышает коррумпированность правительства, депутатов и чиновников, то есть идет вразрез с главным месседжем программы Навального.


   Экономическая невыгодность. Самое главное, что этот закон будет иметь отрицательный эффект на экономику. При реализации данного закона будет вовлечено много субъективных критериев, что оставит недовольными широкий круг инвесторов. Также, правительство Навального будет правопреемником правительств Ельцина, Путина и Медведева, а они все декларировали незыблемость приватизации (законопроектов о массовом пересмотре итогов или компенсационных налогов даже не обсуждалось). Это значит, что Навальный покажет дурной пример будущим правителям и сам же от этого пострадает. Почему? В России сверхвысоко участие государства в экономике и любому правительству придется заняться массовой распродажей госкомпаний, начиная с «Газпрома» и «Роснефти» и кончая небольшими ГУПами и МУПами. Это позволит не только резко повысить эффективность этих компаний (а значит, и размер собираемых налогов), но и даст возможность профинансировать необходимые реформы. Однако если инвесторы будут видеть, что предыдущие сделки облагаются субъективными непонятными налогами, то и к новым приватизационным сделкам они будут испытывать некоторый скептицизм. Безусловно, за какие-то деньги продать активы удастся, однако риск пересмотра сделок в будущем, в том числе введение компенсационных налогов будущими правительствами, резко понизит цену, которую инвесторы будут готовы заплатить сегодня. То есть правительство Навального в лучшем случае соберет несколько миллиардов долларов от введения компенсационного налога и потеряет десятки миллиардов долларов на приватизации, потому что инвесторы будут думать, что каждое последующее правительство может пересмотреть сделки, заключенные предыдущим.

Я не сторонник критики без предложения альтернатив. Альтернативой компенсационного налога могло бы быть создание антикоррупционного трибунала. Условно все крупные приватизационные сделки (и квазиприватизационные) исследовались бы на вопрос наличия коррупции. Если будет доказано, что какой-то актив был продан коррупционным образом, то конкретные бенефициары должны вернуть всю полученную прибыль от этой сделки. К примеру, во время лондонского суда «Березовский против Абрамовича» были даны показания, что приватизация Сибнефти была коррупционной сделкой. Значит, нужно определить прибыль, которую получил Абрамович от этой сделки. Контрольный пакет «Сибнефти» был куплен за 100 миллионов долларов, в последствии он продал «Сибнефть» «Газпрому» за 13 миллиардов. Прибыль подсчитать несложно. Другой пример. Если выяснится, что Лебединский ГОК  был куплен  Усмановым при помощи коррумпирования Медведева, который тогда был председателем совета директоров «Газпрома», тогда также нужно будет подсчитать прибыль, которую получил Усманов, и наложить на него соответствующий штраф. Для повышения объективности и прозрачности, данный трибунал имеет смысл организовать с привлечением уважаемых международных судей и юристов, которые имеют опыт работы в ведущих мировых судах (например, Лондонском, Сингапурском или Стокгольмском арбитраже). Это решение тоже не идеально. Однако, оно обладает тремя важными качествами:

понятность критериев привлечения. Если сделка совершенна с использованием коррупционных механизмов, она подпадает под рассмотрение трибунала. Если не было коррупции (либо не доказана коррупция), то участники сделки сохраняют за собой все полученные прибыли.

объективность рассмотрения кейсов. Несмотря на то, что в программе Навального одним из ключевых пунктов стоит судебная реформа, пройдут годы, прежде чем российская судебная система сможет завоевать авторитет, в том числе среди иностранных инвесторов. Фактический аутсорсинг судебных решений (через привлечение авторитетных международных экспертов) позволит значительно сократить опасения в политической ангажированности подобных процессов.

наука на будущее. Если критерием рассмотрения сделок станет коррупционный фактор, то это даст сигнал, в том числе, и всем будущем инвесторам. Если ты занесешь чиновнику, то в будущем тебе придется расстаться со всей прибылью от сделки и вдобавок заплатить штраф. Правительству Навального придется осуществлять масштабную приватизацию, и наличие подобного антикоррупционного трибунала снизит желание участвовать в коррупционных сделках и потенциальных взяткодателей, и потенциальных взяткополучателей.

Подводя итог, я в целом согласен с посылом программы Навального, что приватизация была несправедливой, и существует запрос общества на решение этой проблемы. Однако здесь нужно действовать, прежде всего, руководствуясь принципом «не навреди». Любые непродуманные меры, даже если они будут происходить всего лишь на стадии обсуждении и подготовки законопроектов, могут серьезно подорвать доверие инвесторов, а значит, существенно снизить потенциал роста российской экономики.

Оригинал

Во-первых, я бы хотел извиниться перед Андреем Мовчаном за тон своего поста. Просто то, что я готов простить Михаилу Хазину и Сергею Глазьеву, я не могу прощать, как Андрей точно выразился, своим co-alumni,  членам совместного  клуба. Мое возмущение вызвало незнание или игнорирование идей профессоров, портреты которых висят на почетном месте в Чикагском университете и которые заслужено получили Нобелевские премии. Гэри Беккер и его коллеги за последние 50 лет перевернули наше понимание касательно борьбы с преступностью, коррупцией и многих других вещей. Тот, кто профессионально пишет на данные темы, должен обладать хотя бы базовым пониманием их экономических моделей. Из-за этого своего возмущения я был не очень корректен в выборе формулировок, когда писал свой разбор аргументов Андрею. Надеюсь, он примет мои извинения, и дискуссия дальше пойдет в конструктивном русле, без взаимных оскорблений и обвинений в профнепригодности.

Теперь перейдем к сути.

В  ответе Андрея нет возражений по поводу моих аргументов касательно борьбы с коррупцией, связи риска и размера взятки, «миллиона честных чиновников», а также того, что Навальный уничтожает политическую конкуренцию. Я считаю, что борьба с коррупцией и восстановление политической конкуренции – это ключевые пункты программы Навального. Если мы достигнем хоть какого-то прогресса по этим двум пунктам, то это уже будет мощный толчок для развития и экономической, и политической жизни. Именно коррупция и отсутствие политической конкуренции – главные тормозы для нашего успешного развития.

Вопрос повышения минимальной зарплаты является для меня менее важным, по сравнению с борьбой с коррупцией и нормализацией политической жизни. Однако если мы хотим построить социальное государство, то это один из самых эффективных способов снижения социального неравенства и, как следствие, социального напряжения. Ответ Андрея сфокусирован в основном на этом пункте – последствия для экономики повышения минимальной зарплаты.

Я внимательно изучил методику Андрея, но у меня не получилось реплицировать, исходя из его объяснений, цифру в 6–8 триллионов рублей для всей экономики. Возможно, он упустил какие-то детали или вводные. Но даже тех объяснений, которые были даны, достаточно, чтобы подтвердить мое предположение, которое я высказал в своем посте: неправильные выводы касательно и инфляции, и нагрузки для бюджета, и нагрузки для всей экономики – это следствие ошибок, которые привели к завышению этой нагрузки в несколько раз.

Главные ошибки

В расчетах не учтена инфляция. Андрей берет за базу данные за 2015 г., однако следует учитывать, что Навальный сможет стать президентом не ранее мая 2018 г., то есть увеличить минимальную зарплату не ранее 2019 г. Поэтому в расчетах  нужно учитывать инфляцию за 2015-2018 гг. Суммарная инфляция за 4 года составит 31% (см. мой пост, откуда взялась эта цифра). Если инфляцию не учитывать, то дополнительная нагрузка на экономику будет сильно завышена. Вот таблица из моего поста, где учтена инфляция за 2015-2018 гг.:

Если же мы возьмем данные за 2015 г. как есть, без учета инфляции, то получим

То есть, если игнорировать инфляцию за 4 года, то только из-за этого оценка дополнительных расходов будет завышена на 61%.  То, что инфляция есть и зарплаты растут примерно со скоростью инфляции, можно убедиться, посмотрев на свежие данные за апрель 2017 г.
от до Среднее процент занятых
0 7500 6338.2 1.8%
7500.1 9000 8252.1 2.9%
9000.1 10600 9852.3 3.2%
10600.1 12200 11431.1 3.6%
12200.1 13800 13037.8 3.7%
13800.1 15400 14619.3 3.8%
15400.1 17000 16234.2 4.1%
17000.1 18600 17816.5 4.2%
18600.1 21800 20247.7 7.9%
21800.1 25000 23403.6 7.8%


Суммарная инфляция за 2015-2016 гг. была около 19%, примерно на столько же подросли зарплаты. То есть, если бы Андрей отталкивался от данных за 2017 г., то его оценки оказались бы процентов на 30 ниже.  Можно отталкиваться и от данных за 2015 г., и от 2017 г., главное учитывать инфляцию. Иначе, оценки будут сильно скакать, в зависимости от того, какой год брать за базу (2013 г., 2015 г. или 2017 г.), и все они будут некорректными. Если инфляцию учитывать, то оценки также будут более стабильными (у меня получилось на основе 2015 г. оценка общих затрат для экономики 2.567 трлн., на основе 2017 г. — 2.516 трлн.)

Некорректно учтен социальный налог. Когда Андрей получает цифру для белой экономики, он умножает ее на 1.3, чтобы получить общую нагрузку, включая социальный налог. Этот подход не совсем корректен. Во-первых, в программе Навального наряду с пунктом о повышении минимальной зарплаты, содержится предложение о снижении налоговой нагрузки на бизнес, в том числе социального налога. Чтобы не лишать финансирования социальные службы, можно предположить, что объем социальных сборов останется  таким же (значит, ставка социального налога понизится, так как зарплаты вырастут). Если мы не будем менять общий размер социальных сборов, то эффект на экономику будет заключаться только в росте зарплат, и на 1.3 ничего умножать не надо. Однако если даже предположить, что ставка социального налога не изменится, все равно общая цифра допрасходов для экономики останется такой же, изменится только ее распределение между государством и бизнесом. Рассмотрим простой пример. Предположим, в экономике зарплаты вырастут на 100 рублей — 50% из них в госсекторе, 50% в частном. Тогда рост зарплат на 50 рублей профинансирует государство, на 50 рублей -бизнес. Теперь предположим, что есть социальный налог 30%, тогда бизнес заплатит 65 рублей (50+30%*50), и государство заплатит 65 рублей (50+30%*50). Но государство также соберет 30 рублей налогов (30% от 100). Итого чистый эффект на бюджет будет 35 рублей (65-30). Получается, экономика все равно понесет дополнительные расходы размером 100 рублей (65+35), просто без социального налога они делились в пропорции 50% на 50%, а с социальным налогом — 65% на 35%, то есть государство часть своих расходов переложило на бизнес. Кто-то возразит, что социальные фонды и бюджет – это разные источники финансирования. Формально это так, но по сути это разные карманы одного и того же государства, и государство при желании свободно перекладывает деньги из одного кармана в другой (см. например https://www.vedomosti.ru/economics/news/2015/04/23/transfer-v-pensionnii-fond-rossii-v-2016-godu-budet-uvelichen-na-350-mlrd-rublei-minfin)
Из-за того, что Андрей взял и результат, полученный на предыдущем шаге, умножил на 1.3, его оценка получилась завышена еще на 30%.

Некорректная корректировка на медиану. Андрей пишет:  «в каждой группе медиана может быть ниже средней (по всей стране медиана ниже средней примерно на 25%), но это даст нам нижний порог оценки (а если эти 25% добавить — это будет, наверное, верхний порог)». В Таблице 1 в сборнике Росстата за 2015 г., на которую он  ссылается, уже приведены средние зарплаты по группам (Финам, на который ссылается Андрей, просто перепечатал эту таблицу, округлив цифры). В частности, 4905 рублей – это средняя зарплата в группе до 5965, 6654 рублей – средняя в группе от 5965 до 7400, и т.д. Их ни на какую медиану/среднюю корректировать не надо. Чтобы оценить рост зарплат, от 25000 рублей нужно отнимать именно среднюю зарплату по группам, а не медиану.  Если же провести корректировку на 25% вниз, то эти величины просто вылезут за пределы своих промежутков. То есть 6654 минус 25% = 4990 – уже не помещается в интервал 5965 до 7400. Аналогично по остальным категориям. Получается, что верхняя оценка, которую Андрей получил как базовую оценку плюс 25% — просто результат неправильной корректировки на медиану. Даже если в подсчете Росстатом среднего по группам есть какие-то неточности, размер корректировки, скорее всего, составит не более нескольких процентов (может быть в ту или иную сторону), но никак не 25%.

 Итого, если мы уберем верхнюю границу от 6-8 триллионов (неправильная корректировка на медиану), то получим оценку в 6 триллионов. Если мы разделим на 1.3 (некорректный учет социального налога), то получим цифру в 4.61. Если мы учтем фактор инфляции (разделим на 1.61), то получим цифру 2.86 триллиона. Как видно, если провести корректировку всего на три ошибки, сделанные Андреем, то оценка упадет по сравнению с 6-8 трлн. в несколько раз и не сильно будет отличаться от моей оценки – 2.57 трлн.

Голословные и некорректные утверждения

В описании расчетов Андрея есть также несколько предположений, на которые он ссылается, но которые не подкреплены ни теорией, ни статистическими данными.

—    «Если предположить, что на 50% бюджетников придется 70% затрат на повышение зарплаты…» Откуда взялось это предположение? Почему не 63% или 74%? В статистическом сборнике Росстата есть достаточно данных, чтобы посчитать соотношение зарплат (см. таблицу 8.16),  и если провести расчеты, соотношение зарплат между бюджетниками и частным сектором будет существенно отличаться от пропорций, предложенных Андреем.

— «Бюджетников в этой сумме много больше, чем частных работников. Во-первых, потому что у бюджетников зарплаты достаточно низкие, особенно в регионах, и уж точно у них нет высоких зарплат» — это голословное утверждение, которое ничем не подтверждено. В регионах, особенно бедных (Чечня, Ингушетия, Дагестан, Тыва, и т.д.), зачастую зарплаты бюджетников, которые включают силовиков, выше, чем в частном секторе. Да и если посмотреть на статистику по всей России, то утверждение Андрея тоже не соответствует действительности. Приведу данные из таблицы 8.16 за 2014 г. Средняя зарплата по стране 32,495 рублей Зарплаты в учреждениях в разных видах собственности следующие: государственная — 36,531 рублей, муниципальная — 22,803 рублей, смешанная российская — 46,396 рублей, иностранная и совместная российская и иностранная – 54,971 рублей. В частных компаниях средняя зарплата – 28,187 рублей. То есть средний уровень зарплат по стране в государственных и муниципальных предприятиях примерно соответствуют уровню зарплат в частном секторе, а это значит, что в бедных регионах, зарплаты бюджетников выше, чем в частном секторе (потому что там частный сектор относительно плохо развит). В богатых регионах отношение обратное – зарплаты в частном секторе выше, чем в государственном.

— «Из 77 млн потенциальных работников в России официально работают и платят налоги только 50 млн, как уже сказано». Согласно оценкам Росстата, в теневом секторе работает 15.4 млн человек (http://expert.ru/2017/04/18/trud/). Число занятых в России,  по данным Росстата, составило 71,539 тыс. человек (таблица 1.7 из статистического ежегодника). То есть официально заняты 55 млн. человек, а не 50 млн. Видимо, Голодец, на которую ссылается Андрей, округлила для простоты цифру 55 млн. до 50 млн. Если проводить расчеты, то лучше ссылаться на первоисточник (Росстат), чем на неточный пересказ этих данных чиновниками. Все-таки 5 миллионов человек — это 10% от официальной занятости.

 — «Это значит, что 27 миллионов человек работают в тени и сейчас» — некорректное утверждение, основанное на неверном числе занятых (77 миллионов — это экономически активное население, а не число занятых, которое существенно меньше) и некорректной оценке числа официальных занятых (см. предыдущий пункт). Число занятых в теневой экономике, согласно оценкам Росстата, 15.4 миллиона человек. Таким образом, число занятых в неформальном секторе завышено на 80%. Возможно, есть иные оценки теневой занятости, отличные от Росстата, но оценки Андрея — просто результат применения неверных цифр.

— «Профессор, конечно, активно возражает: «Моя верхняя оценка — порядка 2,5 триллионов для всей экономики. Однако это оценки для всей экономики, а не только для бюджетников, которых в России порядка 20% от всех занятых…» Как жаль, что профессор не только не владеет математикой (иначе как бы он получил 2,5 там, где все получают 4+)» Согласно данным Росстата (таблица 4.19), в России в 2014 году на бюджетных предприятиях различной формы собственности работало 14,007 тыс. человек. Если мы разделим на число занятых (71.5 млн), то получим 19.9% бюджетников от общего числа занятых. Я действительно, округлил 19.9% до 20% для простоты изложения.



—  «А зарплаты придется платить новыми, эмиссионными деньгами — очевидно инфляция на это среагирует активнее». Необходимость финансирования зарплат эмиссионными деньгами не следует ни из предыдущих аргументов Андрея, которые излагались до этого утверждения, ни из последующих.  Вообще эмиссией можно финансировать любые затраты, и инфляция будет следовать именно из факта денежной эмиссии. Однако почему в данном случае необходим именно эмиссионный источник финансирования, Андрей никак не доказывает. Опыт стран, которые повышали минимальную зарплату, также не говорит о том, что источник финансирования роста зарплат должен быть эмиссионным.

Спорные предположения

Помимо голословных утверждений, которые  никак не подкреплены фактами или теорией (а зачастую даже им противоречат), Андрей вводит несколько спорных предположений. Экономический анализ допускает введение подобных предположений, однако требует детального обоснования и аргументации, а также рассмотрения альтернатив.

— «Повышение вызовет жесточайший перекос на рынке труда, потребовав повышения зарплаты и многим из тех, кто получает 25 000 плюс, так как они будут демотивированы ростом зарплат у подчиненных и коллег. Если предположить, что последствием такого поднятия будет только 10-процентное увеличение зарплат вдоль всей верхней части линейки…» — С точки зрения теории, зарплаты сотрудников в более высоких категориях могут как вырасти, так и упасть. Рост может быть вызван тем, что неквалифицированный труд подорожает, а значит и квалифицированный труд, который может заменять неквалифицированный (например, вместо 2-х малоквалифицированных бухгалтеров можно нанять одного квалифицированного), тоже подорожает.  Однако есть и противоположный эффект. Часть низкоквалифицированного персонала неизбежно потеряет работу и будет вынуждено искать себе новую, в том числе, пытаясь овладеть новой профессией или соглашаться на более тяжелые условия труда. Например, вахтер может выучиться на охранника или пойти работать водителем маршрутки (легкой работы не будет, придется соглашаться на тяжелую). То есть вновь появившиеся безработные будут создавать давление, в том числе, и на сегменты с более высокими зарплатами, что может привести к снижению зарплат. Я бы рассмотрел тут два сценария. Первый сценарий – Андрея. Второй сценарий — зарплаты верхних категорий не изменятся, потому что логика, что верхние сегменты будут демотивированы и потребуют повышения – неочевидная. Предположим, директор школы получает 50,000 рублей, а уборщица 10,000. После повышения минималки, уборщица будет получать 25,000. Почему обязательно директору школы нужно повышать зарплату до 55,000 рублей? Он что уволится, если ему не поднять зарплату? Количество директоров и школ от повышения зарплаты уборщицам не изменится, значит, спрос на директоров и предложение директоров останется тем же. Если посмотреть на европейские страны, где высокие минимальные зарплаты, то там разница между зарплатой квалифицированного персонала и неквалифицированного, очень небольшая. К примеру, в Германии и Франции минимальная зарплата — порядка 1,500 евро. При этом значительная часть квалифицированного персонала (учителя, профессора, офисные сотрудники, инженеры, и т.д.) получают порядка 2,500-5,000 евро в месяц. То есть разница в доходах между квалифицированным и неквалифицированным трудом составляет 2-3 раза. Я не вижу криминала, почем и в России эту разницу не сократить с 10-15 до хотя бы 3-5.

«…мы увидим уход в тень, в которой зарплаты, конечно, будут рыночными, а не навязанными, только налогов станет сильно меньше, ведь в тень уйдут компании целиком, а не только в части низкооплачиваемых работников.» Это тоже спорное предположение и зависит от того, как провести реформы. Если сократить взносы социального страхования, освободить от налогов малый бизнес (заменить все налоги на простые патенты), то можно даже ожидать, что часть бизнеса выйдет из тени. Как и в предыдущем случае, здесь имеет смысл рассмотреть различные сценарии.

Внутренние противоречия

В модели, приведенной Андреем, также присутствуют внутренние противоречия, то есть одна часть его утверждений противоречит другим.

— «Это означает рост цен — конечно, не так сильно, но процентов на 10–15 точно будет. Это значит, что все, кто до этого момента получал 25 000 рублей и больше, разом беднеют на 10–15%.» Однако до этого в модели Андрея было, что «Если предположить, что последствием такого поднятия будет только 10-процентное увеличение зарплат вдоль всей верхней части линейки…» Итого, в его модели уже заложен рост зарплат всем, кто получал более 25,000 рублей, на 10%. Когда Андрей писал выводы про инфляцию, то просто это не учел. Если учесть, то они обеднеют не на 10-15%, а на 0-4.5% (ведь зарплаты высоких категорий тоже вырастут, согласно предположениям Андрея).

— «Решение о поднятии МРОТ до 25 000 рублей, таким образом, добавит к зарплатам (общий объем которых около 26 трлн в год, данные того же периода) еще до 6-8 трлн. Это 23–27% плюс к объему средств, идущих на потребление» Андрей добавляет к объему зарплат цифру 6-8 триллионов. Однако цифра 6-8 триллионов включает не только зарплаты, но и социальные налоги, который Андрей оценивает по ставке 1.3. Если их вычесть (а их вычесть надо, потому что нельзя прибавлять к объему зарплат увеличение зарплат плюс социальные налоги), то получим увеличение от 4.6 до 6.2 триллиона. Если мы аналогично пересчитаем инфляцию, то промежуток в 10-15% превратится в 7.7-11.5% (на самом деле корректировка будет чуть меньше, так как, насколько я понял, в цифре 6-8 сидит также и увеличение теневых зарплат, на которые не платятся налоги, но все равно корректировка будет существенная)

Расчет допрасходов для бюджета. Андрей приводит цифру допрасходов 2.9 трлн рублей. Однако в его расчете нигде не присутствуют поступления от увеличившихся социальных налогов, которые поступают в бюджет. Эти поступления вообще куда-то пропадают из модели. Объем возросших социальных налогов, согласно предпосылкам Андрея, должен составить порядка 1.5 триллиона рублей. Если отнять эту цифру от 2.9 триллиона, то получим дополнительные расходы для бюджета 1.4 триллиона. То есть даже если исходить из всех предпосылок Андрея и оставить другие переменные неизменными, то цифра дополнительных расходов для бюджета у него завышена в 2 раза.


В модели Андрея присутствуют еще несколько второстепенных ошибок. Я не буду на них подробно останавливаться, чтобы не перегружать пост. Единственное, на чем я бы еще хотел остановиться, это на цифре «Ага. Вся прибыль всего бизнеса России — 10 трлн рублей» У российского бизнеса куда больше ресурсов, чем декларируемая прибыль. Моя докторская диссертация в Чикаго как раз была посвящена измерению теневой экономики в России. Если интересно, можно посмотреть исследования на эту тему, например, статью Луиджи Зингалеса, профессора Чикаго, с соавторами про занижение прибыли через трансфертное ценообразование , мою статью, в которой измерено, сколько денег уводится из-под налогов с помощью фирм-однодневок. Могу с уверенностью утверждать, что российские компании скрывают от налогов ежегодно более сотни миллиардов долларов, то есть их реальная прибыль, которой располагают российские олигархи, существенно выше, чем та, которую они декларируют налоговым органам.

Касательно моей колонки «Нам всем глобально переплачивали», которую Андрей процитировал  —  ее смысл, скорее, касался таких работников, как мы с Андреем. Кстати, цитату, которую я вынес в заголовок, произнес один мой хороший друг, инвестбанкир во времена его работы в  «Ренессанс-Капитале» (как я понимаю, Андрей там тоже работал). Я, когда работал в инвестиционном фонде, получал существенно больше денег, чем я бы получал на аналогичной позиции в США. Все мои знакомые юристы, банкиры, финансисты и многие другие также получали завышенные зарплаты. Однако я категорически не согласен, что учителя, врачи, работники ЖКХ, кассиры в супермаркетах как-то особенно разжирели, и им зарплаты нужно урезать. Мой пост касался тех сегментов рынка труда, зарплаты на которых неоправданно выросли в течение 2000-х и никак не относился к тем, кто живет на 10,000-15,000 рублей и еле-еле сводит концы с концами.


Еще раз хочу подчеркнуть, что я ни в коем случае не против критики программы Навального (или любой другой экономической программы). Я сам со многими положениями его программы не согласен. Однако если кто решит выступать с критикой, хочется, чтобы такая критика была основана на разумных экономических теориях и достоверных фактах, а не голословных утверждениях и ошибочных цифрах. Иначе, это просто не имеет никакого конструктивного смысла.

Оригинал


В своем предыдущем посте касательно анализа экономических тезисов Андрея Мовчана (http://mmironov.livejournal.com/23735.html) я не объяснил, как у меня получилась цифра в 2.5 триллиона рублей для всей экономики в результате повышения МРОТ до 25,000 рублей. На этот вопрос, безусловно, нужно дать детальный ответ.

За базу я взял статистический сборник Росстата «Труд и занятость России 2015» http://www.gks.ru/free_doc/doc_2015/trud15.pdf

Согласно данным из этого сборника, число занятых России составило 71,539 тыс. человек (таблица 1.7).  В Таблице 8.19 указано распределение по уровню зарплат было следующим (я опустил зарплаты выше 25 тыс. рублей)
от  До процент занятых
5000 5965 1.4%
5965.1 7400 3.1%
7400.1 9000 3.4%
9000.1 10600 4.0%
10600.1 13800 8.5%
13800.1 17000 9.0%
17000.1 25000 20.9%

Алексей Навальный сможет стать президентом не ранее мая 2018 г. Поэтому минимальные зарплаты смогут быть повышены не раньше 2019 г. (принятие необходимых законов займет какое-то время).

Чтобы делать сделать расчет для 2019 г., нужно учесть инфляцию за 2015, 2016, 2017 и 2018 гг. В 2015 г. инфляция составила 12.9%, в 2016 – 5.4%. Для 2017 и 2018 гг. я предположил, что инфляция будет 5% в год (за 6 месяцев 2017 г. инфляция составила 2.3% https://www.vedomosti.ru/economics/articles/2017/07/06/712525-inflyatsiya, так что к концу года будет, скорее всего, около 5%). Поэтому расчетная кумулятивная инфляция за 2015-2018 гг. составит 31.1%. Исходя из этой прогнозной инфляции, таблица для апреля 2019 г. будет выглядеть так:
Прогноз таблицы 8.19 на апрель 2019.
от  До Среднее процент занятых Количество занятых, тыс. Дополнительные затраты, млрд. руб. в год
6560 7826 7193 1.4% 1002 214.0
7826 9708 8767 3.1% 2218 432.0
9708 11807 10758 3.4% 2432 415.7
11808 13907 12857 4.0% 2862 417.0
13907 18105 16006 8.5% 6081 656.3
18105 22303 20204 9.0% 6439 370.6
22303 25000 23652 5.4% 3842 62.2
22303 32798 20.9%
Итого, миллиардов рублей в год 2567.7

Я сделал упрощающее предположение, что сотрудники распределены равномерно внутри каждого интервала, что не совсем корректно. Среднее по каждому интервалу будет чуть ниже, чем арифметическое среднее между границами. Поэтому моя оценка средней зарплаты по интервалам будет чуть завышена, соответственно, общая цифра дополнительных расходов чуть занижена). Но у меня нет более точных данных о распределении зарплат, чтобы оценить точнее.
Вследствие инфляции интервал с текущей зарплатой в 17,000-25,000 рублей из Таблицы 8.19 превратился в 22,303 – 32,798 рублей. Поэтому я пересчитал, исходя из той же предпосылки о равномерном распределении количество сотрудников, которые получают зарплату от 22,303 до 25,000 руб. Я также сделал предположение, что на промежутке до 2018 г. реальные зарплаты останутся неизменными. Сейчас Росстат отмечает некоторый рост реальных зарплат (http://www.rbc.ru/economics/22/04/2016/571a69ed9a7947ce6616899c), но я думаю, что, если он и есть, то очень небольшой, поэтому предпосылка, что реальные зарплаты будут неизменными, выглядит вполне реалистичной. Если добавить в модель небольшой реальный рост зарплат до  2019 г., то общие дополнительные зарплаты от увеличения минимальной зарплаты немного снизятся (процентов на 5-10).

Я также не учел увеличение уплаты социального налога. Я сделал это намеренно, так как в  программе Алексея Навального предлагается снизить социальные налоги на  бизнес. Я считаю это разумным, при резком росте минимальной зарплаты сократить ставку социального налога, чтобы общие сборы социального налога остались неизменными. Если мы примем предположение, что общий объем сборов социальных налогов останется таким же, то дополнительная нагрузка — это только увеличение зарплаты, то есть 2.57 триллионов рублей для всей экономики.

Почему оценка в 2.57 триллиона – это верхняя оценка? Во-первых, данные Росстата по занятости в 71 миллионов человек включают в себя теневую занятость, которая в России (по данным того же Росстата) составляет более 20% от числа занятых. В этом секторе тоже может наблюдаться рост зарплат (увеличение зарплат в формальном секторе будет давить на неформальный сектор), но все-таки он будет, скорее всего, несколько меньшим, чем в формальном. Цифра в 2.57 триллиона получена исходя из предположения, что зарплаты и в формальном, и неформальном секторе вырастут до как минимум 25,000 рублей.  Если в  теневом секторе часть зарплат останется ниже 25,000, то и дополнительная нагрузка на экономику будет меньше, чем 2.57 триллиона.

Во-вторых, при резком росте минимальной зарплаты и бизнес, и государство начнет оптимизировать численность сотрудников, сокращая непроизводительных, нанимая более эффективных (я об этом уже писал в посте http://mmironov.livejournal.com/16494.html). Условно, за 7500 рублей можно нанять одного качества уборщика/цу, за  25,000 – совсем другого. Можно ожидать, что численность работников с  зарплатой до 25,000 рублей снизится, а их производительность — повысится. Поэтому общие расходы на увеличение минимальной зарплаты будут ниже, чем 2.57 триллиона.

Безусловно, рост безработицы вследствие увеличения минимальной зарплаты – это важная проблема, и  государство должно ей заниматься. Однако уровень в 25,000 рублей – вполне подъемный для нашей экономики, и государство вполне может решить проблему безработицы (ограничив приток мигрантов и облегчив условия работы для малого бизнеса).

Хочется отметить, что если мы даже  учтем социальные налоги, то общая оценка дополнительной нагрузки на  экономику не изменится. Почему? С одной стороны, чтобы учесть социальные налоги, нужно цифру 2.57 умножить на 1.3, и мы получим 3.34 триллиона рублей. Но эта простая логика не совсем корректна. Социальные налоги – это не то, что куда-то уходит в пустоту. Дополнительный сбор социальных налогов — это фактически дополнительные доходы бюджета, которые могут быть направлены, в том числе, на финансирование увеличения зарплат бюджетникам. То есть если мы не сокращаем социальные налоги, то мы просто практически всю нагрузку по росту зарплат перекладываем на бизнес – ему придется оплатить и увеличение зарплат своих работников, и  профинансировать рост зарплат бюджетников через увеличенную налоговую нагрузку. Поэтому цифра дополнительной нагрузки в 2.57 триллиона останется неизменной, только при неизменных социальных налогах вся эта нагрузка ложится целиком на бизнес. Я считаю, разумным является подход сокращения ставки социального налога, чтобы нагрузка по увеличению зарплат пропорционально разделилась между бизнесом и государством.


Update:
Когда я уже закончил писать этот пост, то увидел, что Росстат только что опубликовал статистику за апрель 2017 г. http://www.gks.ru/wps/wcm/connect/rosstat_main/rosstat/ru/statistics/publications/catalog/11c4980041c1bcbf9ee9fe27f9898572

Вот таблица по распределению зарплат за апрель 2017 г.
и до Среднее процент занятых
0 7500 6338.2 1.8%
7500.1 9000 8252.1 2.9%
9000.1 10600 9852.3 3.2%
10600.1 12200 11431.1 3.6%
12200.1 13800 13037.8 3.7%
13800.1 15400 14619.3 3.8%
15400.1 17000 16234.2 4.1%
17000.1 18600 17816.5 4.2%
18600.1 21800 20247.7 7.9%
21800.1 25000 23403.6 7.8%


Кумулятивный инфляционный фактор за 2017 и 2018 составит 10.5%. Итого, прогноз на апрель 2019 будет следующим.
от  до Среднее процент занятых Количество занятых, тыс. Дополнительные затраты, млрд. руб в год
0 8269 6988 1.8% 1288 278.3
8269 9923 9098 2.9% 2075 395.9
9923 11687 10862 3.2% 2289 388.4
11687 13451 12603 3.6% 2575 383.1
13451 15215 14374 3.7% 2647 337.5
15215 16979 16118 3.8% 2718 289.8
16979 18743 17898 4.1% 2933 250.0
18743 20507 19643 4.2% 3005 193.2
20507 24035 22323 7.9% 5652 181.5
24035 25000 24517 2.1% 1527 8.8
24035 27563 25802 7.8%
Итого, миллиардов рублей в год 2516.1

Я использовал те же предпосылки, как и в расчете, который базировался на данных за 2015 г. Единственное исключение, средние по интервалам я взял из данных Росстата.

Как мы видим, оценка дополнительных расходов практически не изменилась и составила 2,51 триллиона рублей. Это значит, что предпосылки касательно инфляции и  роста реальных зарплат за 2015-2016 г. были близки к реальности.

Оригинал

В России, к сожалению, из-за недостатка квалифицированных кадров девальвировались названия целого ряда профессий, в том  числе экономистов. Большинство тех, кто называет себя экономистами, зачастую полностью игнорируют базовые принципы экономического анализа: выдают свои ощущения и мысли за общепринятые утверждения и факты, путают корреляции и причинно-следственную связь, приводят ничем не обоснованные цифры и ложные закономерности. Проблема заключается в том, что широкая общественность начинает судить об экономике, послушав и почитав изречения подобных экономистов. Самым выдающимся примером таких «экономистов» является Михаил Хазин. Однако, к сожалению, такой дорогой начинает идти все большее количество людей, в том числе и Андрей Мовчан, к которому я отношусь с огромным уважением. В своем недавнем интервью он допускает целый ряд, мягко говоря, небрежностей https://www.znak.com/2017-07-13/ekonomist_andrey_movchan_ob_opasnosti_avtoritarizma_v_postputinskoy_rossii которые дискредитируют конструктивную дискуссию вокруг экономической программы оппозиции.

Поднять в три раза минимальную зарплату? И откуда средства? Напечатать?
Я не понимаю, откуда взялся вывод, что источником финансирования увеличения минимальной зарплаты является печатный станок. Возможно, источник ошибки в изначально некорректной оценке Мовчаном размера средств, необходимых для увеличения минимальной зарплаты. У него получилось, что только для увеличения зарплат бюджетников нужно дополнительно 2.9 триллиона рублей в год (http://echo.msk.ru/blog/movchan_a/1893220-echo/). Это сильно завышенная оценка, которая не соответствует действительности. Моя верхняя оценка – порядка 2.5 триллионов для всей экономики. Верхняя оценка Владимира Милова — 4.1 триллиона. Однако это оценки для всей экономики, а не только для бюджетников, которых в России порядка 20% от всех занятых, то есть оценка Мовчана дополнительной нагрузки на экономику завышена в несколько раз. Возможно, отсюда вся разница. Если вместо 3% ВВП взять цифру в 10-15% ВВП, то, конечно, выводы будут другие.

Теперь как профинансировать дополнительные 3% ВВП зарплат? Печатный станок для этого включать совсем не надо. На бюджетников из этой цифры придется не более 1% ВВП. Эти деньги можно взять из перераспределения затрат внутри бюджета (например немного забрать у силовиков) или заставить госкомпании платить адекватные дивиденды. Вариантов много, 1% ВВП — не какие-то сверхвысокие затраты, которые бюджет не сможет профинансировать. К примеру, на Олимпиаду мы потратили 50 миллиардов долларов. По текущему курсу это было бы 3 триллиона рублей. Этих денег бы хватило на финансирование увеличения зарплат бюджетникам на 3 года вперед. То есть на Олимпиаду (или Чемпионат мира по футболу, подчеркните нужное), бюджет деньги без проблем находит, а на увеличение оплаты труда не сможет?


В крупном бизнесе финансирование увеличения минимальной зарплаты будет за счет небольшого перераспределения прибыли от владельцев бизнеса к работникам. В России сейчас доля оплаты труда в ВВП – 50%, в развитых странах порядка — 60%. То есть дополнительную нагрузку в несколько процентов ВВП бизнес спокойно потянет. На малый бизнес действительно будет некоторое увеличение нагрузки, но по совокупности факторов он выиграет (см. подробный анализ здесь http://mmironov.livejournal.com/16494.html и здесь http://mmironov.livejournal.com/17319.html )

А стоит при этом сказать жителям России, тем, у кого зарплата чуть выше новой минимальной, что они сильно обеднеют за счет инфляции?

Это не следует ни из экономической теории, ни из практики. Рост минимальной зарплаты действительно приведет к разовому увеличению цен, но он будет очень незначительный, не больше нескольких процентов (см. подробно аргументы здесь http://mmironov.livejournal.com/18927.html). Во-первых, вклад увеличения минимальной зарплаты в инфляцию будет меньше, чем вклад от ежегодного увеличения тарифов естественных монополий. Если хочется, чтобы увеличения инфляции вообще не было, можно в год увеличения минимальной зарплаты не увеличивать тарифы естественных монополий. Во-вторых, эта инфляция будет вызвана в основном увеличением потребительского спроса, что даст дополнительный стимул, в том числе, и малому бизнесу.

Мировой опыт также не подтверждает тезис, что многие сильно обеднеют за счет инфляции, вызванной увеличением минимальной зарплаты. К примеру, в течение последнего времени ряд американских штатов и городов сильно увеличили и продолжают увеличивать минимальную зарплату  (Сиэтл, Лос-Анджелес, Сан-Франциско, Беркли, Вашингтон и др.). Там она установлена (или скоро будет установлена) на уровне 15 долларов в час, при федеральном минимуме $7.25. Можно, например, изучить их опыт и увидеть, что ни к какому особому всплеску инфляции увеличение минимальной зарплаты не приводит.  Можно также изучить опыт европейских стран, которые постепенно пришли к довольно высокому уровню минимальной оплаты труда, и посмотреть, какая инфляция была в годы увеличений. В любом случае, если делаются такие сильные утверждения, как «остальные жители России сильно обеднеют…», хотелось бы видеть хоть какие-то теоретические и практические обоснования. Мой опыт и знания экономической теории говорят, что таких оснований нет.

Надо победить коррупцию? Давайте, вперед. Я не против. Но как это сделать? Сажать коррупционеров? Никогда еще коррупцию не побеждали посадками коррупционеров: чем выше риск, тем больше взятка.
Это тоже не совсем корректное утверждение (точнее совсем некорректное). Андрей Мовчан в 2003 г. закончил Чикагскую Бизнес-школу. Во время его обучения там преподавался курс Гэри Беккера, Кевина Мерфи и Тэда Снайдера, в котором как раз рассказывалось, в том числе, про экономику преступления и наказания. Из этой теории следует, в частности, то, что «сажать коррупционеров» — необходимое условие успешной борьбы с коррупцией.  Рассмотрим упрощенную версию классической модели преступления и наказания. Любой преступник, когда решает, идти или нет на преступление, анализирует свои выгоды: Benefit – p*Punishment, где Benefit – выгоды от преступления,  p – вероятность наказания, Punishment – наказание. Если чистые выгоды больше нуля – преступление совершается, если меньше нуля, то нет. Государство, когда борется с преступностью, должно увеличивать ожидаемые издержки от преступления p*Punishment. Довольно легко увеличить наказание, намного тяжелее увеличить вероятность раскрытия. К тому же, увеличивать наказание до бесконечности нельзя. Условно, нельзя расстреливать за каждое преступление. Во-первых, всегда существует вероятность судебной ошибки. Во-вторых, если преступнику уже грозит расстрел, то у него пропадает страх перед дальнейшими преступлениями (например, он будет отстреливаться, если его преследует полиция, или после первого убийства начнет убивать всех подряд). Поэтому в современном обществе стараются увеличить вероятность наказания, при среднем уровне наказания. Касательно борьбы с коррупцией современное общество также работает в этом направлении:увеличивает вероятность обнаружения – заставляет чиновника декларировать все свое имущество и доходы, следит за его контактами и т.д. Но само наказание, в частности «посадка», обязательно должно присутствовать (Punishment все равно должен быть существенным). Задача – сделать ожидаемые выгоды от коррупционной сделки отрицательными, чтобы чиновник воздержался от получения взятки.

По поводу «Никогда еще коррупцию не побеждали посадками коррупционеров» — самый известный пример здесь – это Сингапур. Приведу тут одно из самых, наверное, известных высказываний Ли Куан Ю: «Начните с того, что посадите трёх своих друзей. Вы точно знаете за что, и они знают за что». Пример Сингапура — не исключение, а, скорее, правило. Во всех странах с низкой коррупцией действует жесткое антикоррупционное законодательство. И если кого поймают на крупных взятках, то посадят. Просто чиновники, оценивая свою функцию Benefit – p*Punishment, понимают, что вероятность обнаружения и соответствующее наказание будут велики, поэтому и не берут взятки изначально. Страх сесть тут является ключевым фактором, который определяет отсутствие коррупции.

Теперь разберем вторую часть утверждения «Никогда еще коррупцию не побеждали посадками коррупционеров: чем выше риск, тем больше взятка». Это утверждение неверно ни с точки зрения теории, ни с точки зрения практики. Если мы посмотрим на приведенную мною модель Benefit – p*Punishment, то действительно, кажется, что ужесточение наказания можно компенсировать увеличением Benefit, то есть размером взятки. Однако здесь, как в анекдоте про бабку, которая семечками торговала по 100 долларов за стакан, потому что деньги нужны были очень. Размер взятки определяется возможностью бизнеса ее заплатить. Чиновник и так старается выкачивать максимально возможную ренту из бизнеса. Если его риск наказания увеличится, к примеру, в 100 раз, то совсем не факт, что он сможет увеличить размер получаемой взятки в 100 раз. Бизнес просто не потянет, и тогда чиновнику остается не увеличивать взятку в 100 раз, а просто отказаться от нее совсем. К тому же, в современном мире механизмы борьбы с коррупцией построены так, что чем больше размер коррупционной сделки, тем выше вероятность ее обнаружения через обязательное раскрытие информации и мониторинг. Представьте, что вы европейский чиновник и взяли взятку в 100 миллионов евро. И что вы будете с ними делать? Дом нормальный не купишь, машину не купишь, яхту не купишь, на оффшорный счет до лучших времен тоже сейчас положить проблематично. Поэтому повышение риска обнаружения предотвращает именно крупные взятки ( их невозможно потратить).

С точки зрения практики – ситуация в мире также ровно обратная, чем «чем выше риск, тем больше взятка». В странах, где существует высокий риск для коррупционера, размер взяток  существенно ниже, чем в странах с низким риском. В России, где риски для коррупционеров низкие, взятки меряются уже давно не миллионами и миллиардами, а грузовиками, на которых приходится вывозить нажитую непосильным трудом наличность. В Европе, где риск для коррупционеров высокий, большинство громких коррупционных дел – это тысячи и десятки тысяч евро, а не миллионы и миллиарды. Есть известная история про домик для уточки, профинансированный членом британского парламента из бюджета. Цена вопроса – 1600 фунтов https://www.theguardian.com/politics/2016/may/17/mps-expenses-martin-williams-parliament-ltd). Домик для уточки и прочее имущество Медведева оценивается в сумму более миллиарда долларов. Почувствуйте разницу.

Где Алексей возьмет миллион честных чиновников? Это тоже устаревший аргумент лет на 50. Современная экономическая теория говорит, что нет абсолютно честных или нечестных людей. Люди ведут себя так, чтобы максимизировать свою полезность. Если им поставить одни условия, они будут вести себя честно, если другие – то нечестно. Модель, рассмотренная выше, говорит ровно об этом. Приведу опять же пример, связанный с Чикаго, где мы с Андреем Мовчаном оба учились. Все мои знакомые русские, когда приезжали в Чикаго и покупали машину, в первую неделю обычно попадали на эвакуацию. Это было следствием их многолетних привычек – вроде есть свободное место, вроде можно встать, давай припаркуюсь. После первой эвакуации (это тогда обходилось, включая штраф в 250-300 долларов) прежде чем припарковаться, мои знакомые внимательно изучали знаки, читали то, что написано под ними мелким шрифтом, когда уборка улиц, при каком уровне снега нельзя парковаться, и т.д. То есть очень быстро они начинали соблюдать правила и действовать так же, как местные. Можно сказать, что в США едут учиться более мотивированные люди, склонные к изменениям и адаптациям, поэтому по ним судить нельзя. Но точно такую же картину мы наблюдали в Москве. Как только ввели строгие правила парковки и стали штрафовать за их несоблюдение, очень быстро в центре Москвы мы стали наблюдать нормально припаркованные машины, без двух— или даже трехрядной парковки, без заставленных тротуаров и прочих безобразий. Также с чиновниками и прочими госслужащими. Как только они поймут, что их за сокрытие имущества в декларациях будут сажать, профессоров, берущих взятки со студентов — с позором выгонять и т.д., те же самые сотрудники начнут вести себя абсолютно по-другому. Безусловно, несколько процентов особо наглых коррупционеров придется посадить, но их число будет весьма незначительно относительно общего количества чиновников и будет служить скорее назидательным целям: будешь брать взятки -отправишься туда же.

Если мы рассмотрим мировой опыт, то увидим, что Ли Куан Ю не завозил миллион честных китайцев, а Саакашвили — миллион честных грузин. Оба показали впечатляющие успехи по борьбе с коррупцией в кратчайшие сроки, опираясь на существующее население. Посадки, безусловно, и там, и там были. Но это было, скорее, демонстрацией всему остальному чиновничеству, что с ними будет, если они будут воровать.

На мой взгляд, если бы Навальный стремился к благополучию страны, то основной своей задачей он видел бы поиск подобных людей рядом с собой. Создание такого клуба будущих политических лидеров стало бы залогом успешного будущего нашей страны. По крайней мере, во внутренней политике. Желание Навального как амбициозного политика все централизовать вокруг себя и замкнуть протест на себе понятно и простительно. Бессмысленны и вредны действия тех, кто хочет этому потакать.

Здесь нарушены причинно-следственные связи. Действительно, помимо Навального нет сильных оппозиционеров. Но виноват в этом не Навальный, который не ищет таких людей и  всеми силами вытаптывают поляну. Участие в политике тоже можно описать экономическими моделями. Представьте, что есть толковый молодой человек, который хочет заняться политикой. Предположим, что он будет упорно работать, но не сможет добиться успеха – тогда он станет каким-нибудь типичным оппозиционным политиком с 1-2% поддержки, то есть лузером. Предположим, что у него стало что-то получаться, его рейтинг растет, и у него появляются реальные шансы выиграть выборы. Тогда включается государственный каток. Против него, его семьи и соратников начинаются репрессии, и он в конце концов вынужден будет отступить, так как это очень тяжело — постоянно жить под таким давлением и страхом уголовного преследования. В итоге, он тоже становится лузером. То есть в России для талантливых людей, которые подумывают заняться политикой, есть два пути – стать лузером, если ничего не будет получаться, или стать лузером, если что-то будет очень хорошо получаться. Направо пойдешь – голову потеряешь, и налево пойдешь – голову потеряешь. Поэтому большинство талантливых людей изначально принимают для себя решение не участвовать в политике.  То, что вокруг Навального нет других сильных лидеров, виноваты власти, которые создают невыносимые условия жизни для любого политика, у которого хоть что-то начинает получаться. Навальный — пока единственный из сильных политиков, готовый выдерживать это давление. Если риски занятия независимой политикой снизятся, мы увидим новых сильных лидеров. Как это ни парадоксально, вероятность появления сильных политиков по типу Навального резко возрастет, если Навальный придет к власти, потому что именно Путин — тот, кто постоянно выжигает в России всех сильных лидеров по типу Навального. Причем Мовчан сам это прекрасно понимает: «Я точно не буду называть фамилий, потому что не хочу подставлять этих людей.» Почему-то мне кажется, что он боится не Навального, который возьмет этих людей на карандаш и начнет очернять в соцсетях, а совсем других людей и другого типа действий.


Я ни в коем случае не хочу сказать, что не надо критиковать экономическую программу Алексея Навального. Она действительно пока сыровата, и от конструктивной критики все выиграют, прежде всего, сам Навальный. Например, я категорически не согласен с предложением о субсидировании ипотечной ставки до 3% в текущих реалиях. Если это реализовать, то основными бенефициарами будут строительные компании и существующие владельцы жилья (за счет налогоплательщиков). Эффект на доступность жилья будет незначительным. Я также не понимаю, как команда Навального собирается реализовать windfall tax на приватизационные сделки 1990-ых. Мне кажется, это будет потенциально коррупционная история (олигархи начнут пытаться заносить чемоданы, чтобы их сделки исключили из закона) с негативным эффектом для инвестиционного климата.

По поводу увеличения минимальной зарплаты также много моментов, которые нужно критиковать и на которые пока у Навального нет четкого ответа (стоит ли устанавливать разный уровень минимальной зарплаты для разных регионов, с какой скоростью увеличивать минимум и т.д.).  Эти вопросы требуют ответов. Надеюсь, в программе, которую команда Навального обещает опубликовать к концу августа, эти ответы будут даны. Однако любая критика должна быть конструктивна и опираться на экономическую теорию, а также практический мировой опыт. Критика, основанная на голословных утверждениях и некорректных фактах, – вредна. Когда я учился в Высшей школе экономики, то перед входом в общежитие было наклеено от руки написанное объявление «Уважаемые студенты, не выбрасывайте из окна использованные презервативы, дети их надувают». Мне хочется обратиться с просьбой ко всем экономистам: не бросайтесь непроверенными цифрами и фактами, не выдавайте ваши ощущения за общепринятые истины. На них потом ссылаются журналисты как на мнение всяких мовчанов, морчанов, овчанов  и прочих «уважаемых экспертов».

Оригинал
11 июля 2017

Перелом



Изначально я, честно говоря, со скептицизмом отнесся к намерениям Алексея Навального участвовать в президентской гонке. Все-таки силы в сравнении с действующей властью не только не равны, а отличаются на порядок, если не на два. Безусловно, у него были некоторые успехи на электоральном поле – 27% на выборах мэра Москвы. Но были и провалы – 2% на выборах в Костроме. С моей точки зрения, типичная Россия больше похоже на Кострому, чем на Москву, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Да и сама битва выглядит комично: навстречу хорошо подготовленному гладиатору, в доспехах, со всеми видами оружия, который при этом контролирует судей и сам пишет правила битвы, выходит безоружный юноша, у которого вообще ничего нет, кроме уверенности в собственной правоте. Вся история битвы между Кремлем и Навальным напоминала, скорее, картину, где этот опытный гладиатор куражится над беззащитным юношей.

Однако месяц назад в этом противостоянии наступил качественный перелом. До этого власти вели борьбу в идеологическом и правовом поле. Мы видели многочисленные разоблачающие фильмы, с завывающим голосом на фоне пачек долларов, бесконечные чернушные статьи на провластных ресурсах, обвинения в работе на Госдеп и другие западные разведки, вереницу «общественных» организаций, которые разоблачали, пикетировали и иными способами пытались противостоять Навальному. В правовом поле тоже велась активная борьба – партию Навального запрещали, на него самого и его сторонников возбуждались уголовные дела, все попытки его команды участвовать в выборах пресекались различными «законными» способами – то документы не так подали, то подписи не те. И хотя само понятие законности в России давно дискредитировано (http://mmironov.livejournal.com/20040.html), тем не менее, с формальной точки зрения власти старались действовать все-таки в правовом поле. Когда Киселев и различные чиновники на многомиллионную аудиторию вещали, что Навальный – преступник и  известный уголовник, формально они были правы – в отношении Навального есть действующий приговор суда, и он действительно по действующему в России праву является преступником.

Но в июне власть перешла от идеологических и условно-правовых методов борьбы к полному беспределу. Навального арестовали на 25 суток за организацию незаконной акции, когда он только вышел из квартиры. Не стали дожидаться даже когда эта акция начнется, и Навальный в ней успеет хоть несколько секунд поучаствовать (в конце концов, может, он решил к соседке сходить соли попросить?). Рубанова арестовали на 10 суток на площадке согласованного митинга, где вообще не было никакого противостояния демонстрантов с полицией и никаких задержаний. Волкова – на 5 суток, хотя он просто работал как журналист, вел трансляцию с митингов. По всей стране проходят противоправные действия полиции по изъятию печатных материалов, задержанию активистов, избиению и запугиванию волонтеров. Причем эти действия проходят без ордеров и постановлений суда, волонтеры задерживаются по несуществующим статьям административных нарушений за «участие в скрытой форме коллективного публичного мероприятия», полиция ссылается на избирательное законодательство, хотя оно еще не действует. Никогда до этого власть не опускалась до подобного массового беззакония. Если надо было кого-то репрессировать, то вначале принимали закон (если не находилось подходящего из существующих), потом запускался судебный процесс, и только по итогам всех судебных проволочек, выносилось решение. Если надо было наказать не совсем по закону – находили инициативные группы граждан (от НОДа до краснодарских боевых бабок Путина), на них выделялось финансирование, указывали цели и потом наблюдали результат. Если что, то власть никогда не признавала своего участия, — это разгневанные группы граждан хотят выразить Навальному все, что они о нем думают. В этот же раз атака идет со стороны полиции и Росгвардии, то есть от самой власти. Так как атака идет массово почти во всех регионах, где есть штабы Навального, то можно утверждать, что это именно федеральная кампания, а не «перегибы на местах».

Что это значит? Это значит, что Навальный и его команда уже морально победили. Ведь что такое политика? Это борьба за умы и сердца людей. Я допускаю, что сейчас 86% поддерживают Путина, однако это поддержка не однородна. Условно (все цифры примерны,  я опущу наличие других политиков для наглядности), в обществе есть 15% ярых сторонников Путина, которые будут за него голосовать при всех условиях. Есть 15% таких же безусловных сторонников Навального. Остальные 70% — колеблются.  То есть они с одной стороны поддерживают власти, с другой стороны симпатизируют протестующим против власти (почти 40% россиян одобряют антикоррупционные митинги https://www.kommersant.ru/doc/3262910). Они сейчас действительно в основной своей массе поддерживают Путина, так как он в их глазах сильный, уверенный в себе политик, который ассоциируются со стабильностью. Теперь представьте ситуацию:  два политика ведут диалог, в сути которого большинство граждан разбираться не очень хотят или не могут. Они наблюдают многолетнюю дискуссию  — один выдает аргумент, другой отвечает, один выпускает фильм, другой выпускает фильм, у одного есть сторонники, у другого есть сторонники. Вдруг, посреди диалога, один из политиков, вместо ответа, достает из-под стола кочергу и начинает ей соперника лупасить. Какой вывод должен сделать обыватель, если даже он не очень понимает суть дискуссии? Против лома, конечно же, нет приема, но, видимо, аргументы второго все-таки оказались намного сильней, если единственным возможным ответом оказалось кочергой по голове. То есть тот, кто в момент дискуссии вместо очередного раунда аргументов достает кочергу, публично признается, что возразить ему нечего, и его соперник по сути прав. Постепенно, сторонники властей начнут задаваться более конкретными вопросами, касательно аргументов властей, которые они слышали ранее. Почему, если Навальный — агент Госдепа и всяких разведок, его до сих пор не судят за измену Родины (ведь из всяких НТВшных фильмов давно известно, что за каждым шагом его следят наши бдительные органы), а арестовывают по всяким надуманным поводам на 15-30 суток? Если он готовит Майдан и неконституционную смену власти, то где масштабный процесс по экстремизму? Если Навальный — преступник и коррупционер, то почему все имущество, которое он нажил к 41 году выражается в трехкомнатной квартире в Марьино, а Путинские друзья, честные и патриотичные личности, все как один долларовые миллиардеры с яхтами и виллами за границей? То, что власти перешли на абсолютно беспредельные методы борьбы с командой Навального означает только одно – битву за умы и сердца они уже выиграть не надеются, и Навальный эту битву уже выиграл. Безусловно, от моральной победы до победы на выборах – очень длинный и трудный путь. Этот путь нужно пройти, постоянно заботясь о том, чтобы кочергой окончательно не проломили голову. Однако как сказано в одном известном фильме: «Сила в Правде». И мы можем констатировать, что власти окончательно признали, что Правда все-таки за командой Навального.

Оригинал

2780374

Наши сограждане стабильно называют Сталина самым выдающимся человеком всех времен и народов. Основная аргументация сторонников, что, конечно, были перегибы, но он был эффективным менеджером, страну великую построил, победил фашизм и т.д. Мне не очень понятно, как можно вообще рассуждать о менеджерских талантах человека, который погубил несколько миллионов собственных сограждан и явился косвенной причиной гибели еще нескольких десятков миллионов. Подобные злодеяния должны перечеркнуть любые экономические и политические достижения, даже если таковые были. Однако суровая правда заключается в том, что почти все достижения, которые приписывают Сталину, являются не более чем мифами.

Индустриализация. Нельзя отрицать очевидное: в течение 1930-х годов в СССР произошла довольно быстрая индустриализация. Однако здесь возникает два подвопроса: были ли необходимы миллионные жертвы, которыми сопровождалась индустриализация, а также были ли темпы роста экономики в 1930-ые какими-то особенно выдающимися?

На первый вопрос ответ однозначно «нет». Переход от сельскохозяйственной к индустриальной экономике — это неизбежный исторический процесс, как переход от каменного века в медный век, из медного в бронзовый и т.д. Подавляющее большинство стран в течение 19-го и 20-го веков провели индустриализацию без каких-либо человеческих жертв или сверхусилий.

На второй вопрос ответ тоже «нет». Несмотря на то, что экономика СССР показывала довольно высокие темпы роста в 1930-ые годы, это не было следствием талантов Сталина как эффективного менеджера, а явилось результатом других факторов, а  именно:

1. Быстрый рост ВВП является естественным результатом, когда рабочая сила перетекает из сельского хозяйства в промышленность, просто потому, что производительность труда в промышленности существенно выше, чем в сельском хозяйстве. За счет перетока рабочей силы из сельского хозяйства в промышленность, экономика может показывать высокие темпы роста в течение длительных периодов (например, Китай с 1980-х по настоящее время, Южная Корея с 1960-х по 1980-е, Япония с 1890-х по 1940-е гг.). Самые высокие темпы роста показывали экономики, которые провели индустриализацию в 20-м веке именно потому, что в предыдущий период производительность труда в промышленности росла намного быстрее, чем в сельском хозяйстве. В 18-м и 19-м веке разница между производительностью в этих двух секторах была существенно меньше, поэтому те страны, которые индустриализовались в 19-м веке, показывали несколько меньшие темпы роста, чем те, которые индустриализировались в 20-м веке.
2. Кто-то скажет, что это все верно для других стран, а Россия – уникальная страна, и чтобы запустить рост, нужна сильная рука, без этого никакой быстрый рост невозможен. Однако статические данные говорят, что это не так.

2780376

Источник

Средние темпы роста во времена НЭПа с 1922 г. по 1928 г. были выше, чем с 1928 г. по 1940 г. Более того, в первые 5 лет сталинского правления (с 1928 г. по 1933 г.), темпы роста экономики по сравнению с периодом НЭПа резко упали. Это было прямым следствием варварской экономической политики, в частности коллективизации. Но даже после 1933 г. средние темпы роста были несколько ниже, чем в период НЭПа. Простой анализ статистики за 1920–1930-ые годы позволяет сделать вывод, что «железная рука», скорее, приостановила быстрый рост. Если бы этого вмешательства не было, то советская экономика показала бы куда лучшие темпы роста (см. результаты китайского «НЭПа» последних 40 лет).

3. Можно также утверждать, что темпы роста советской экономики в 1920-1930-ые года были несколько завышены из-за «ножниц цен» — искусственного дисбаланса в ценах между промышленными и сельскохозяйственными товарами. Это была целенаправленная политика советского правительства, чтобы выкачивать ресурсы из сельского хозяйства. Так как советская экономика в 1920-ые была преимущественно сельскохозяйственной, то переток трудовых ресурсов из сельского хозяйства в промышленность обеспечивал рост экономики не только за счет более высокой производительности в промышленности, но и за счет того, что цены на промышленные товары были искусственно завышены относительно продукции сельскохозяйственного производства. Условно, предположим, что справедливая цена одного трактора – 10 коров. Однако советское правительство способствует установлению цены в 20 коров. Тогда производство одного дополнительного трактора в первом случае будет эквивалентно производству 10 коров, а во втором случае — 20 коров. Итого, если мы мерим экономику в коровах, то во втором случае рост экономики будет существенно больше. Так как советская экономика и в 20-ые, и в 30-ые была преимущественно сельскохозяйственной (то есть мерилась в основном в коровах), то и формальный рост, за счет «ножниц цен», несколько завышался.
4. Высокие темпы роста в 1930-ые годы были также следствием высокой нормы инвестиций и, как следствие, низкого потребления. Предположим, у вас есть банковский вклад, вы получаете на него 10% дохода, 80% из них вы тратите на свое потребление, а остаток реинвестируете. Предположим, у вас есть сосед, который смог найти способ инвестирования, который дает только 5% годовых, но зато его норма потребления в 2 раза меньше, чем у вас, то есть он потребляет 40% своего дохода и инвестирует все остальное. Предположим, вы оба начинаете с капитала в 100,000 долларов. Кто будет богаче через 10 лет? В течение первого года вы получите доход в 10,000 долларов, 8,000 проедите, 2,000 положите обратно в банк. Итого, ваш капитал будет 102,000. Ваш сосед получит доход 5,000 долларов, 2,000 проест. Итого, его капитал будет 103,000. По результатам 10 лет у вас будет капитал 121,899 долларов, а у вашего соседа 134,392. Кто более эффективный? Безусловно, тот, кто смог инвестировать под 10%, ведь эффективность таких инвестиций в два раза выше, чем под 5%. Кто показал более высокие темпы роста? Безусловно, тот, кто зажал потребление и отправил максимально возможные средства на инвестиции. Это и была стратегия Сталина: он до минимума сократил потребление собственного народа. Здесь просится выражение «перевел на хлеб и воду», но на самом деле часто не было даже хлеба. Массовый голод среди крестьян в начале 1930-ых (притом, что полные эшелоны хлеба шли на экспорт) – это и есть результат политики «сократим норму потребления, увеличим норму инвестиций».
5. Ну и наконец, не совсем корректно сравнивать темпы роста советской экономики с темпами роста рыночных экономик и даже Китая. Ведь рыночная экономика производит только те продукты, на которые есть спрос. Прежде чем произвести что-то, предприниматель должен понимать, что он сможет это продать. Да и издержки на продажу (маркетинг, рекламу), могут быть довольно значительными. Кто купит продукт социалистической экономики и купит ли вообще, производителя не волнует. Он может бесконечно наращивать производство условного чугуна и стали, а нужен ли этот продукт экономике – это уже задача Госплана. Именно поэтому, когда в конце 1980-х рухнула советская экономика (которая базировалась на принципах, заложенных в 1930-ые), выяснилось, что практически никакие сектора нашей экономики, за исключением самого примитивного – сырьевого, на мировом рынке неконкурентоспособны. Никому оказались не нужны советские самолеты, автомобили, телевизоры, одежда, мебель и т.д. России в 1990-ые пришлось выстраивать свою экономику фактически с нуля, потому что единственное, что умел делать СССР хорошо (как впрочем и современная Россия) – это продавать сырье.

Подводя итог, высокие темы роста советской экономики в 1930-ые были никак не следствием менеджерских талантов Сталина. Это был результат перетока рабочей силы из сельского хозяйства в промышленность и разницы в производительности труда между ними, формального завышения статистических данных за счет «ножниц» цен и сверхвысокой нормы инвестиций за счет резкого подавления потребления советского народа. Черемухин, Голосов, Гуриев и Цывинский детально разбирают эффективность экономической политики Сталина с научной точки зрения в статье «Was Stalin Necessary for Russia's Economic Development?».

Сельское хозяйство
Если по поводу успехов индустриализации можно вести какие-то дискуссии, то по поводу сельского хозяйства ответ однозначный: Сталин его уничтожил. Исторически в России было очень развито сельское хозяйство, оно играло ту же роль, какую нефть и газ играют сейчас. Это был наш основной экспортный товар, которым финансировались закупки необходимого импорта. Сама индустриализация была оплачена экспортом сельхозпродукции, прежде всего, зерна. Однако Сталин провел две кампании, которые фактически убили сельское хозяйство: раскулачивание и коллективизацию. Кто такие были кулаки и середняки? Надо понимать, что после революции 1917 г. помещиков в России не осталось. Также варварская продразверстка в 1918-20 гг. «подчистила» фактически все накопления у большинства крестьян. В начале 1920-ых все стартовали примерно с одинаковых условий – не было каких-то особо богатых крестьян со стадами коров и полными амбарами зерна. Те крестьяне, у кого к концу 1920-ых оказались дополнительная пара коров, мельница или другое «излишнее имущество», были, прежде всего, эффективные собственники, которые добились всего собственным трудом и уменьем. Они и пали жертвой кампании по раскулачиванию. Получается, в течение нескольких лет сельское хозяйство как отрасль лишилась самого ценного человеческого капитала. Что произойдет с любой отраслью, если в ней ликвидировать 10% самых талантливых работников? Она придет в упадок и очень нескоро сможет оправиться (если вообще сможет). Ведь лучшие работники — это не только текущая производительность, но и будущая: именно они передают следующим поколениям свои навыки, умения и производственные секреты. Коллективизация была вторым ударом. После загона в колхозы крестьян лишили стимула эффективно трудиться и заботиться об имуществе. В результате сельское хозяйство, которое веками было конкурентоспособным и успешным, очень быстро пришло в упадок. Попытки его реанимировать продолжались неоднократно, начиная с хрущевской кампании по освоению целины, которая последовала сразу после смерти Сталина. Однако тенденцию на ухудшение изменить не удалось. К концу 1980-х СССР превратился в крупнейшего в мире импортера продовольственного зерна. На все советское население был наложен трудовой оброк – весенняя и осенняя повинность добровольно-принудительно работать на посевной и уборочной кампаниях в колхозах и совхозах. Больше 80% картофеля производилось населением на собственных участках. Сельское хозяйство до сих пор до конца не оправилось от сталинских реформ. Ситуация началась несколько исправляться только после распада СССР и отмены колхозного уклада. В настоящее время Россия стала крупнейшим в мире экспортером пшеницы.

Эффективность Гулага. Еще один миф касательно «эффективных менеджерских талантов» Сталина касается продуктивности Гулага. Лагеря Гулага аккумулировали огромные трудовые ресурсы, которые потом использовались на важных для страны стройках. Однако рабский труд, на котором базировалась система Гулага, доказал свою неэффективность еще в 19-м веке. Рабовладельческий Юг США проиграл гражданскую войну Северу, где не было рабства. Российская империя, в которой все еще сохранялось крепостное право, по всем ключевым параметрам развития отставала от европейских стран, что вылилось в поражение в Крымской войне 1853-56 гг. После отмены крепостного права рост экономики Российской империи значительно ускорился: пошло активное строительство железных дорог, начала развиваться промышленность и т.д. В 20-м веке использование рабского труда было еще менее эффективно, чем в 19-м. В обеих странах, СССР и нацисткой Германии, которые активно использовали рабский труд заключенных, система лагерей с экономической точки зрения была убыточной. Затраты на охрану, перевозку, контроль и невысокое качество продукции, произведенное заключенными-рабами, не оправдывали выгоды от использования рабского труда. К тому же, как бы «бесплатность» такого труда приводила к тому, что его привлекали к плохо продуманным и просчитанным проектам (труд же бесплатный, чего его жалеть). Для примера возьмем одну из флагманских строек Гулага – Беломорско-Балтийский канал. Он дался огромной ценой – при его строительстве, по разным данным, погибло от 13,000 до 100,000 человек. Его построили в рекордные сроки – менее чем за два года. Однако когда его открыли, выяснилось, что он непригоден для судоходства крупных судов, так как его глубина всего 3.65 метра. Впоследствии уже в 1970-х канал углубили до 5 метров. То есть ценой огромных усилий и неимоверных человеческих жертв был построен объект, который был малопригоден к использованию с экономической точки зрения и который все равно пришлось переделывать. Главное было построить в рекордные сроки и отчитаться перед вождем, а о цене никто не думал. Еще более показательный проект использования рабского труда при строительстве железной дороги «Салехард – Игарка» в 1949 — 1953 гг. В вечной мерзлоте, в нечеловеческих условиях, нарушая все нормы строительства, без проведения необходимых геодезических исследований была построена железная дорога, которой фактически оказалось невозможно пользоваться. На стройке погибло, по разным оценкам, до 100,000 человек, и она обошлась государству в 42 миллиарда рублей. Другие проекты Гулага по своей эффективности не сильно отличались от «Беломорканала» и железной дороги «Салехард – Игарка».
Отдельно стоить отметить о роли «шарашек» в Гулаге. Действительно великие советские ученые и конструкторы, включая Королева и Туполева, совершили открытия, находясь в Гулаге. Однако что заставляет думать, что находясь в нормальных человеческих условиях, они бы не сделали того же и намного больше? Более того, многие ученые, находясь в Гулаге, на длительный период времени были отлучены от своей профессиональной деятельности и были вынуждены заниматься низкоквалифицированным трудом. Те достижения, которые удались советским ученым и изобретателям, были сделаны вопреки, а не благодаря Гулагу.

Эффективная армия. Многие говорят «да, были перегибы, да, непросто жилось, да, был государственный террор, но зато Сталин смог создать сильную армию, которая смогла отразить фашистскую угрозу в тяжелый момент». Я не буду тут анализировать тяжелое положение Красной Армии в 1941 г. Все-таки сравнение некорректное. Немецкая армия была обкатана в боях в течение двух лет, получила в свое распоряжение промышленную мощь почти всей Европы и, несмотря на то, что к войне все готовились, нападение для советского командования оказалось полной неожиданностью. Однако сравнить эффективность Красной Армии и финской армии во время Зимней войны 1939 – 1940 гг. можно. Финляндия была частью Российской империи за 20 с небольшим лет до этих событий, и ее экономическое развитие до распада Российской империи не сильно отличалось от европейской части России. Экономическая мощь СССР в конце 1930-х была на порядок выше, чем у Финляндии. Однако реальные боевые действия выявили, что эффективность советской армии намного ниже, чем финской. Потери Красной Армии составили около 150,000 человек, финской – около 20,000. Потери самолетов отличались в 10 раз (640 против 62). Соотношение в потерях танков было аналогичное. То есть ни о какой эффективности армии, построенной Сталиным, речи быть не может. Вся стратегия командования и в Финской войне, и в последующей Великой Отечественной войне строилась на принципе «трупами закидаем», то есть воевали именно числом, а не умением и эффективностью.

Остановил фашизм. Ну и наконец, главный аргумент сторонников Сталина – «зато он остановил фашизм». История не имеет сослагательного наклонения, однако, скорее всего, именно ошибочная политика Сталина и его правительства привела к развязыванию Второй Мировой войны. В августе 1939 г. СССР решил заключить стратегический союз с фашистской Германией, подписав известный пакт Молотова-Риббентропа. То есть между союзом с Францией и Англией или Германией был сделан выбор в пользу последней. Несмотря на то, что к тому времени агрессивные намерения Германии были уже всем очевидны. Тогда Гитлер уже осуществил аншлюс Австрии и Чехословакии. То есть Сталин сделал сознательный выбор дружить с очевидным агрессором и разделить с ним Европу. Если бы в истинных мотивах Сталина было остановить фашизм, то он бы заключил союз с теми странами, которые хотели того же. Тогда Гитлер, возможно, не решился бы продолжить агрессию, а если бы и решился, то еще в 1939 г. получил бы войну на два фронта. Однако Сталин сам был агрессором. Поэтому с удовольствием согласился разделить с другим агрессором Европу. Эти агрессорские намерения просматривались даже после окончания войны. Советская армия не ушла из «освобожденных» стран, а сделала их де-факто вассалами Советского Союза, оставив там значительное военное присутствие. Сталин несет такую же ответственность за развязывание войны, как и Гитлер. Не было бы Гитлера, Сталин нашел бы предлог, на кого напасть, как он напал на Финляндию, Польшу, Латвию, Эстонию, Румынию. Десятки миллионов жертв, которые понес Советский Союз во время Великой Отечественной Войны, — это во многом прямая ответственность Сталина.

К сожалению, даже после падения советского режима, в нашей стране не была проведена достаточная работа по анализу результатов правления Сталина и других советских лидеров. Отсюда и вечно живущие мифы об «эффективном менеджере» и высокая популярность человека, который был выдающимся только в одном измерении – выдающийся людоед. Однако даже наличие огромных человеческих жертв не останавливает его поклонников –«зато страна была великой, зато он поднял промышленность, зато…». Современным ученым и публицистам важно не только акцентировать внимание на жертвах (к сожалению, 38% наших сограждан не считают это особой проблемой), но и развеивать мифы о всевозможных «зато…». Не было ни успешного развития экономики, не эффективной армии, ни других достижений. Был кровавый людоед. Без всяких «зато».

Оригинал

У россиян есть две страсти – футбол и высокие технологии. В обеих сферах есть легенды, которыми гордится вся страна (например, Юрий Гагарин и Лев Яшин). И туда, и туда вбухиваются миллиарды долларов. И футбол, и высокие технологии постоянно находятся под пристальным вниманием и опекой высших лиц государства. Казалось бы, при таком внимании и вкладываемых ресурсах мы  должны быть среди мировых лидеров в этих областях. И так бы оно, наверное, и было (в изложении наших пропагандистов), если бы конкуренция в этих областях не была абсолютно прозрачна. Региональные и мировые чемпионаты проводятся регулярно, и мы видим наше настоящее место в рейтинге мирового футбола. Высокие технологии стали предметом ежедневного потребления широких масс – и каждый видит продуктами из каких стран он ежедневно пользуется. В этом отношении, конечно, футбол и технологии находятся в куда менее выигрышном положении чем, к примеру, оборонная промышленность или какой-нибудь «Газпром». К счастью, к открытой конкуренции между различными видами оружия дело в ближайшем будущем, скорее всего, не дойдет. Поэтому Рогозин и прочие высокопоставленные балаболы могут относительно спокойно кидаться громкими заявлениями, что у нас самые лучшие танки, самолеты, авианосцы и ракеты – проверить их слова все равно нереально. Жутко неэффективный «Газпром» вывести на чистую воду перед широкими массами населения тоже непросто. Подобных компаний в мире не так много (непонятно, с чем сравнивать), да и в какой-то открытой конкуренции они редко сталкиваются. А «Роснано», «РВК» и российскому футболу в этом смысле повезло меньше – эффективность их деятельности видна всем, как на ладони.

Почему же, несмотря на миллиарды долларов, которые вбухиваются в эти сферы, результат плачевный? Частично дело в извечном российском «воруют…». Про воровство на строительстве «Зенит-Арены» можно посмотреть ролик Алексея Навального. Про то, как бывшие менеджеры «Роснано» оплачивали консалтинг аффилированным с руководством компаниям можно почитать здесь. Однако воровство не является основной причиной наших неуспехов. Проблема в том, что когда мы наблюдаем матчи Лиги чемпионов или держим в руках «айфон» – то это лишь верхушка айсберга. Если, не пытаясь построить основу, начать инвестировать миллиарды долларов в верхушку, то она все равно плавать не будет, потому что нет основы.

Что является основой успеха в футболе или высокотехнологичных отраслях? Давайте посмотрим на биографию одного из самых известных современных футболистов Лионеля Месси. Он родился в Розарио, в 300 км от столицы Аргентины. Ребенком начал играть в футбол и с 6 лет выступал за детский клуб Newell's Old Boys. После этого, уже юношей, его рекрутировал один из клубов Буэнос-Айреса River Plate. В 13 лет он с семьей переехал в Барселону и стал играть уже в юношеской команде «Барселоны». В 18 лет он подписал контракт с «Барселоной». Итак, откуда берутся топовые игроки в ведущих мировых клубах? Во всех странах, успешных в футболе, есть десятки тысяч мальчишек, которые с самого раннего возраста начинают играть в футбол. Тех, у кого получается играть лучше других, забирают к себе различные детские и юношеские клубы, которые зачастую находятся при «взрослых» командах. По мере профессионального развития из тысяч успешных детей отбирают сотни, которые идут играть в известные юношеские клубы и т.д. Именно на этих десятках и сотнях тысяч футболистов, которые начинают играть еще детьми, и держится эта верхушка айсберга, которую мы все наблюдаем в матчах высшего дивизиона.

Что будет если начать инвестировать миллиарды сразу в высший дивизион? Да ничего не будет. Если условному Жиркову начать платить не миллион долларов в год, а десять миллионов, он быстрее бегать не станет. Даже если вдобавок к этому привезти заморских тренеров Гуса Хиддинга или Дика Адвоката за десятки миллионов долларов – все равно принципиального эффекта не будет. Именно непонимание этого основного принципа – причина неуспеха всех наших миллиардных инвестиций в футбол. Месси хорошо играет в футбол не потому, что ему платят много денег, а потому что он прошел жесткую селекцию на всех стадиях начиная с 6-летнего возраста, и на каждой стадии ему приходилось быть лучшим среди лучших. И много денег он получает именно потому, что хорошо играет в футбол, и никак не наоборот – он хорошо играет в футбол, потому что получает много денег. Для того чтобы получить сильных игроков в высшей лиге, придется выстраивать все остальные «этажи» айсберга, а именно систему привлечения в футбол десятков тысяч мальчишек. А это долго и неинтересно – ведь хочется всего и сразу.

Ровно такая же история и с высокими технологиями. Возьмем одну из самых успешных мировых технологических компаний – Apple. Там и нанотехнологии, и софт, и чего только нет. Как она начиналась? Джобс и Возняк в гараже начали собирать компьютеры. Как начинались все остальные современные IT-компании Microsoft, Facebook, Google? С относительно небольших инвестиций и энтузиазма основателей. И они прошли путь примерно такой же, как Лионель Месси. Из десятков тысяч стартапов, они смогли убедить инвесторов и привлечь первые инвестиции, потом из тысячи – они смогли пробиться в сотню, которая прошла в следующий раунд и т.д. Все громкие имена – это лишь вершина айсберга, за ними стоят десятки тысяч компаний, которые постоянно создаются, карабкаются наверх и становятся лучшими. А широкой публике видна лишь вершина – лучшие и успешные. Десятки тысяч тех, кто потерялся по пути (и без конкуренции с ними, не было бы самых успешных), остаются за кадром.

Проблема «Роснано», «РВК» и прочих институтов развития по сути такая же, как и у российского футбола. Они пытаются дать кучу денег условному Жиркову, чтобы он бежал быстрее. А он никак не бежит, потому что не может. Тем не менее, «Роснано» и прочие аналогичные компании продолжают пытаться. Они выбирают какие-то на их взгляд перспективные компании, дают им кучу денег и за уши пытаются тянуть их в высшую лигу. Эта стратегия никогда не сработает. Потому что надо, чтобы бы появлялось на порядок больше компаний, нужен целый ряд профессиональных инвесторов (а не только «Роснано», «РВК» и «Сколково»), которые бы из этих достойных выбирали лучших, из лучших на следующих стадиях отбирали бы самых лучших. И только так можно пробовать конкурировать с лидерами на мировом рынке. Но это неинтересно – долго и муторно. Опять же институты всякие скучные нужно менять – судебную систему там, права собственности. Намного проще отгрузить сотню-другую миллиардов из бюджета, половину распилить среди уважаемых людей, остаток раздать каким-то компаниям и наделать красивых презентаций, как у нас все будет замечательно через Х лет. Не будет. Потому что и в футболе, и в высоких технологиях деньги не главное. Главное – инфраструктура. А выстраивать инфраструктуру пока никто особым желанием не горит.

Оригинал

2772858

Уже вторую неделю обсуждается новый пакет санкций против России, который ввел сенат США 15 июня. Большинство экспертов оценивает их как крайне вредные для России (см. хорошее изложение данной точки зрения в статье Владимира Милова). Однако негативный эффект новых санкций (как и старых), на мой взгляд, несколько преувеличен. Если проанализировать, какие факторы сыграли главную роль в том, что российская экономика сейчас находится в плачевном состоянии, то на первом месте — это падение цен на нефть, на втором – это контрсанкции, введенные российским правительством (причем от контрсанкций пострадали больше всего самые бедные слои населения), и только на третьем месте — санкции западных правительств (их эффект весьма незначителен).

Устройство российской экономики довольно примитивно. Грубо говоря, мы продаем сырье и покупаем все остальное. Чтобы нанести серьезный ущерб российской экономике, нужно либо воздействовать на первую компоненту (продажа сырья), либо на вторую (покупка всего остального). Западные санкции напрямую никак не повлияли ни на первое, ни на второе. Было некоторое косвенное воздействие (я это подробно рассмотрю ниже), но этот эффект был незначительным.

Самый большой эффект на первую компоненту оказало падение цен на нефть. За три прошедших года цена на главный российский экспортный товар упала в 2.5 раза (цены на остальные сырьевые компоненты российского экспорта тоже значительно снизились). Падение цены в 2.5 раза означает, что чистая выручка, которую мы можем потратить на закупку остальных товаров, упала более чем в 3 раза (ведь нефть нужно произвести, прокачать по трубопроводу и т.д., а это все затраты). Конечно, я все несколько упрощаю. Россия экспортирует также иные товары, помимо сырья, и цены на них так сильно не упали. Однако факт остается фактом – чистые доходы от экспорта ресурсов (основной источник поступления валюты в страну) за три года снизились в несколько раз, а значит, и возможности российской экономики закупать «все остальное» также значительно сократились.

Вторая компонента успешного развития российской экономики — «покупаем все остальное» — подразумевает, что Россия как страна использует валютную выручку от сырьевого экспорта для импорта потребительских товаров на конкурентных рынках по максимально выгодным ценам. И здесь в августе 2014 года российское правительство нанесло нашим согражданам удар в спину. Что означает запрет импорта продовольствия из ЕС, США, Австралии и Канады? Это означает, что импортерам пришлось искать новые источники импорта – более дорогие и менее эффективные. Это миф, что от санкций больше всего пострадал средний класс – любители хамона и пармезана. Под санкции попали не только люксовые деликатесы, но и также базовые продукты – молоко, мясо, овощи и фрукты. Как следствие, цены на все эти продукты значительно повысились. Больше всего пострадали от контрсанкций бедные слои населения, именно в их бюджете доля расходов на питание самая высокая. Условно говоря, бедные тратят 50% бюджета на питание, средний класс — 20%. Если цена на еду выросла на 20%, то это значит, что у бедных общие траты растут на 10%, а у среднего класса — на 4%. Так как рост цен очень быстро уперся в потолок спроса, качественные ингредиенты пришлось массово заменять на некачественные – пальмовое масло, сырный продукт (с растительным жиром) вместо сыра и т.д. То есть следствием контрсанкций стало то, что россияне вынуждены покупать менее качественную еду по более высоким ценам. Это еще больше сократило их реальные доходы, которые и так упали из-за падения цен на нефть.

Некотороые скажут, что контрсанкции способствовали импортозамещению, и от этого был положительный эффект для экономики. Это миф. Во-первых, в сельском хозяйстве есть специализация. Климатические условия России позволяют относительно эффективно производить зерно и мясо птицы. Именно по этим позициям в 2000-ые наблюдался бурный рост и без всяких контрсанкций. Говядину, молоко, фрукты и овощи производить относительно невыгодно на бОльшей части территории России. Условно, в Голландии корова может круглый год пастись под открытым небом и есть свежую траву, а в России ее нужно полгода содержать в теплом коровнике и запасать на все это время корм. России выгодно экспортировать зерно и закупать молоко и мясо. Если поставить своей целью производить все, то в итоге получим меньшее количество и молока, и мяса, и зерна. Иными словами, имеет смысл в России развивать и поддерживать сельское хозяйство. Однако нужно это делать только касательно тех продуктов, которые производить выгодно, а не всех подряд. Во-вторых, контрсанкции были введены временно, и никто не знает, когда их отменят. Современное сельское хозяйство – процесс капиталоемкий. Для расширения производства нужно закупить дорогостоящую технику, теплицы, да и фруктовые деревья не в первый год плодоносят. Никто не будет вкладывать значительные ресурсы в расширение производства, если контрсанкции могут в любой момент отменить. Поэтому реальный эффект на увеличение сельскохозяйственного производства очень незначительный. Единственное, что за этот период из-за ограничения конкуренции, сельскохозяйственные олигархи (к примеру, Александр Ткачев) смогут снимать с потребителей сверхприбыли.

Ну и наконец, рассмотрим эффект западных санкций. Прямого эффекта ни на экспорт ресурсов, ни на импорт всего остального они не имели. Основной эффект – это ограничение доступа на западные рынки капитала некоторым российским компаниям. В 2000-ые российские компании занимали сотни миллиардов долларов за рубежом. Кажется, закрытие этих рынков для части российских компаний должно быть губительным. На самом деле, не все так плохо. Во-первых, в России очень много денег. Ежегодно из России вывозятся десятки миллиардов долларов. Если те, кто живут в России, не хотят вкладывать деньги в российскую экономику (принимая во внимание риски и доходность), и предпочитают вывозить их за рубеж, то почему мы ожидаем, что иностранцы горят желанием в нас вкладываться? Именно поэтому мы видим резкое падение западных инвестиций не только в компании, попавшие под санкции, но и все остальные российские компании. Во-вторых, ситуация по сравнению с 2000-ми принципиально изменилась. В 2000-ые экономика бурно росла, и экономические агенты ожидали, что потребительский спрос будет расти ив будущем. А значит, нужно строить новые предприятия, торговые центры, жилье и т.д., чтобы обеспечить этот растущий спрос и, соответственно, обеспечить себе будущие прибыли. Это было основным фактором, почему в 2000-ые был бурный приток капитала из-за рубежа (российского тогда просто не хватало) – все хотели заработать на перспективах российской экономики. Сейчас никакими перспективами не пахнет. На ближайшие 10 лет ожидается ровная стагнация со средним ростом 1% (оптимисты говорят о 2%). В такую экономику не хотят вкладываться ни отечественные держатели капитала, ни зарубежные. Поэтому если завтра вдруг отменят санкции на привлечение капитала российским компаниям, то никакого всплеска притока инвестиций ожидать не стоит (до тех пор, пока не улучшатся перспективы самой экономики). Надежные российские заемщики сейчас могут привлекать деньги на очень хороших условиях. К примеру, двухлетние бонды Газпромбанка сейчас торгуются с доходностью 1.6% к погашению . В 2000-х ставки по российским бондам были существенно выше. Слухи о том, что западные инвесторы испугались санкций и вообще не хотят давать денег российским компаниям, сильно преувеличены. Надежным и понятным с удовольствием дают, причем очень дешево. «На развитие» и в «перспективные» проекты давать перестали, потому что не видят ни развития, ни перспектив. И это напрямую никак не связано с санкциями.

Еще один момент, который все отметили в новом пакете, — это возможные санкции касательно строительства новых газопроводов. Скажу крамольную вещь, но если бы эти ограничения были введены лет 10 назад, российская экономика сильно бы выиграла. Все эти северные потоки, южные потоки и сила Сибири были задуманы с одной целью – показать дули нашим партнерам. Северный и южный потоки – дуля Украине и Беларуси, сила Сибири – дуля Евросоюзу. Все бы хорошо, только эти путинские дули чересчур дорого обходятся российскому народу. На те десятки миллиардов долларов, которые были потрачены на строительство северных и южных потоков, можно было спокойно проплатить транзит газа Беларуси и Украине по рыночным ставкам на много лет вперед, да еще бы осталось. Причем эти деньги не покоились бы на дне Балтийского моря (точнее на дне карманов соответствующих газпромовских подрядчиков), а пошли бы в экономики (когда-то) дружественных нам стран. На эти деньги они смогли бы, в том числе, покупать у нас газ. Тогда бы мы имели и дополнительное потребление, и более дешевый транзит, и экономика соседей была бы более стабильной (может, тогда и Майдана никакого бы не было). Необходимость транзита через Украину и Беларусь заставила бы российское руководство вести более взвешенную и дружественную политику по отношению к соседям. А так, мы не только со всеми разругались, но и лишились одного из крупнейших потребителей российского газа. Экспорт в Украину упал с 30 млрд. кубометров в год до практически нуля. Сила Сибири – это вообще ужас-ужас. Я не видел ни одного расчета, который показывал хотя бы нулевую прибыльность этого проекта. Все расчеты показывают, что он будет либо убыточным, либо глубоко убыточным. Любые санкции, которые помогут ограничить Газпрому строительство новых газопроводов, я считаю, будут иметь скорее положительный эффект для России.

Ограничения на продажу российским компаниям оборудования для разработки новых месторождений на шельфе – тоже не имеют практически никакого эффекта. При текущих ценах на нефть разработка данных месторождений экономически нерентабельна, поэтому и ограничения в поставках оборудования для их разработки не могут играть особого негативного эффекта (могут даже иметь положительный эффект, если ограничат инвестиции госкомпаний в неэффективные проекты).

Если западные санкции такие безобидные, почему же российский истеблишмент каждый раз бьется в истерике, когда выходят новости об их введении/продлении? Ответ здесь очевиден и всем известен. Помимо экономических санкций (в которых, как я описал выше, мало толку), есть личностные санкции против друзей Путина (Сечин, Якунин, Роттенберг, Тимченко и т.д.) и других представителей российской элиты. Для них невозможность ездить на Запад, тратить там деньги, кататься на яхтах и просто культурно проводить время – это удар в спину. Именно поэтому тот же https://meduza.io/news/2017/06/15/sud-es-otkazalsya-snyat-sanktsii-s-dmitriya-kiseleva так отчаянно бился за свое право ездить в ненавистную гейропу. Личностные санкции — это, пожалуй, единственный аспект, где пока наблюдается реальный эффект. Именно личностные санкции заставляют российское руководство как-то суетиться и принимать ответные меры. Пока, к сожалению, они по обыкновению начинают бомбить Воронеж (заставляют своих же граждан есть плохие продукты по завышенным ценам). Но, может, когда они окончательно соскучатся по своим дачам и детям в Европе, они начнут хоть немного корректировать свою политику к лучшему.

Оригинал


Ходить или не ходить на митинги в поддержку российских протестов за рубежом — вопрос не однозначный. Большинство моих знакомых к этому вопросу относится скептически: что может кому-то доказать небольшая группа с плакатами перед входом в российское посольство? Тем не менее, мы с друзьями решили поддержать российские акции протеста и 12 июня в 11 утра выйти на небольшой митинг.

Когда мы подошли, нас уже ждали. Перед посольством стояли три полицейские машины и десяток полицейских. Мы особо и не скрывали своих намерений. За неделю до этого, 5 июня, я был по своим делам в российском консульстве и агитировал сотрудников консульства поучаствовать в нашей акции. На что мне, правда, был дан ответ, что мы ведем себя неправильно и собираемся испортить людям праздник (День России). Никто не против, чтобы мы митинговали, но есть для этого другие дни, непраздничные. 12 июня, как и 9 мая, – это святые для каждого россиянина дни, и протестовать в эти дни непорядочно. Ответ был четкий и подготовленный. Похоже, что по зарубежным посольствам была разослана информация, что нужно говорить тем, кто решит в этот день попротестовать.

Минут через 10, после того как мы собрались с плакатами, к нам вышел заместитель посла по безопасности и попытался убедить нас перенести акцию в другое место, подальше от посольства. Вот, вкратце, его тезисы:
— Мы наносим России удар в спину
— Мы все проплачены
— Россия встала с колен
— Вот в 90-ые был ужас-ужас, а сейчас еще ОК. Вот если бы мы в 90-ые пришли, они бы поняли и даже нас поддержали
— Россия пытается построить отношения с Аргентиной, а мы мешаем
— У них и так постоянные манифестации, то голубые, то против того, что бомбят Алеппо, а еще мы добавляем (нужно пояснить, что Аргентина – очень либеральная страна, и любые ущемления прав человека, в том числе Россией, общество здесь воспринимает крайне болезненно)
— Его начальник — не Медведев, а Путин


Мы старались объяснить, что мы протестуем против коррупции, а не против России. Я также привел ему пример миллиардеров-друзей Путина, и объяснил, что Путин – тоже коррупционер. На это он не нашелся, что возразить (на видео, в самом конце, заметна степень его смущения).

Похоже, что перед выходом к нам, в посольстве хорошо подготовились. Видно было, что из окна нас рассматривали и фотографировали. Мне указали, что несмотря на то, что я говорю, что люблю Россию и выступаю в ее поддержку, мой сын родился в Лос-Анджелесе (это действительно так, именно для оформления гражданства ему я и ходил в консульство), а это уже не очень патриотично.

Несмотря на то, что заместитель посла по безопасности сыпал штампами из телевизора, тем не менее, он вел себя по отношению к нам очень уважительно и корректно. Также заслуживает уважения то, что он не побоялся выйти один на переговоры с явно противоположно настроенной группой людей. Я понимаю, что это его работа, и он просто выполнял указания своего начальства. Очень порадовало, что обошлось без традиционного чиновничьего хамства и высокомерия.

В конце  концов, похоже, наши аргументы отчасти были приняты к сведению. Безопасник минут через 15 вернулся к нам и сказал, что он поговорил с послом, и посол просил передать, что он тоже против коррупции, так что в целом они поддерживают идею нашей акции.

В процессе проведения акции выяснилось, что они так нервничали, потому что ожидали приезда гостей на торжественный прием – местных чиновников и иностранных послов, и мы им портили всю благостную картину. Поэтому мы решили постоять два часа, вместо изначально запланированного часа, чтобы убедиться, что все гости нас заметят, и у них будет хоть какая-то тема для светского разговора во время приема у посла.

Подводя итог, мне показалось, что выходить на подобные митинги стоит. Во-первых, за ними наблюдают работники посольств и прочие аффилированные лица (как, например, учителя и сотрудники школы при посольстве, которые также участвовали в приеме). Во-вторых, за акциями наблюдают россияне из различных полуофициальных организаций соотечественников, которых также всегда приглашаются на разные посольские мероприятия. Наконец, в-третьих, аргентинские чиновники и послы других стран, которые приняли приглашение посетить прием в посольстве, также видели, что происходит какая-то непонятная движуха, и возможно, это их заставит более внимательно изучить новости из России.

Кто-то может возразить, что агитировать среди посольских и членов прикормленных организаций толку особого нет, однако и среди консульского состава, и среди сотрудников школы при посольстве, мне встречалось очень много достойных людей. Понятно, что в силу своих должностных обязанностей, они ограничены в свободе высказывать свои мысли. Однако я лично наблюдал, что какое-то действие на них наша акция производила. Возможно, кого-то это подвигнет хоть чуть-чуть изменить свою точку зрения на то, что происходит в стране, и они, используя свое служебное положение, хоть немного будут способствовать изменениям страны к лучшему.













Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире