markorol

Марина Королева

12 ноября 2015

F

Есть вещи, которые не требуют демократических процедур — обсуждения и голосования.

Мне не нужно интервью с Брейвиком, чтобы узнать, зачем он убивал. Мне неинтересно, что он чувствовал и каковы были его мотивы. Он убийца.

Германия не должна была голосовать по вопросу — осуждать Гитлера или нет. Он убийца.

Ток-шоу и голосования о личности Сталина проводиться не должны. Это не вопрос дискуссии. Он убийца и должен быть безоговорочно осужден. Так же, как Ленин, который призывал к массовым убийствам и расстрелам, был их идейным вдохновителем. Так же, как Войков, любимым словом которого, по свидетельству сослуживцев, было слово «расстрелять». Да он и расстреливал. Он был серийным убийцей.

Есть вещи, которые не голосуются. И демократия тут ни при чем.

Оригинал

01 октября 2015

Сумы для тюрьмы

Если мы не идем к «Руси сидящей», она, видите ли, идет к нам.

Вышло так: я увидела у Ольга Романова, что нужны вещи — для тех, кто выходит из заключения. Теплые вещи, обувь, очки и оправы для очков. Спросила, куда привозить. А Оля возьми и спроси — а может, у вас в редакции коробку поставим? Вдруг еще кто захочет принести. Как это было в Яндексе, к примеру.

В общем, поставила я сначала одну коробку, к ней быстро присоседилась другая, потом третья… Зря я в вас сомневалась, коллеги! Спасибо вам всем).

Вот сегодня «Русь сидящая» радостно всё это уволокла.

А спустя пару часов пришел наш оператор Максимыч с двумя сумками. Расстроился, что коробки уже забрали! Ну, найдем мы способ, чтобы и эти вещи дошли до тех, кому надо.

Ибо от сумы да от тюрьмы, братцы… Дальше вы сами знаете.

P.S. Если соберетесь в индивидуальном порядке что-то отвезти — то можно в офис «Руси сидящей», Оля вам подскажет.
Или вдруг ваша компания решит поставить у себя коробку для вещей. Ну, вдруг.

2377238

Оригинал

14 сентября 2015

Культпоход

Слушайте, я стояла в Третьяковке возле этой совсем небольшой картины минут двадцать. Глазам своим не верила. Конечно, нам с вами, привыкшим к фотошопу и фотожабам, удивляться вроде не пристало.

2368866

Но это оригинал! Это Репин! Илья Ефимович Репин. 1878 год.

Картина называется «Богомолки-странницы». Точнее, это этюд к картине «Крестный ход в Курской губернии».

2368868

Мда. Вот она, предсказательная сила искусства.

Оригинал

04 сентября 2015

Но он уже Тотальный!

Удивлена – мало сказать.

Это я о предложении О.Ю. Голодец переименовать «Тотальный диктант» в «Единый» на том основании, что слово «тотальный» кажется ей звучащим не по-русски. И об одобрительной реакции на предложение членов Совета по русскому языку.

Я против. Категорически против.

Ну да, я помню, что поначалу и мне название «тотальный диктант» казалось странным – особенно для акции, которая призвана привлечь внимание к русскому языку. Мне тоже казалось, что акцию можно было назвать иначе. Всеобщий, например. Помню, мы даже обсуждали это в одной из программ «Говорим по-русски»… Да. И что?

Во-первых, назвали, уже назвали!

Во-вторых, внимание к русскому языку и к проблеме грамотности привлекли и привлекают, да так, что всем на зависть. Может, дело в этом, в зависти к успеху акции?... Ну вот не хочется же так думать.

В-третьих, именно название во многом помогло такое внимание к диктанту привлечь. Вот как О. Ю. Голодец название «цепляет», как меня оно «цепляло», так и всех остальных – ой, а что это за «тотальный»? а что это вообще за акция? Результат – люди узнают, люди приходят.

Кроме того, слова «тотальный» и «единый» все-таки разные, если опираться на словари русского языка (подчеркну, русского языка!). «Тотальный», по словарям, – это всеобщий, всеохватывающий. «Единый» — один, общий, объединенный. Небольшая разница, но есть. Добавьте сюда то, что «единый» стало у нас словом из официального, провластного лексикона: «Единая Россия», Единый госэкзамен… Простите, но это слово отдает школьной скукой.

И, наконец, главное: послушайте, это не вы придумали! Это сделали другие! Хотите – поддерживайте, хотите – нет, хотите – вообще что-то свое придумывайте.

Но не надо переименовывать то, что вам не принадлежит.

Во-первых и в главных: слово «эхо» склоняется.

Я же знаю, вы все время об этом спрашиваете, и сколько бы я ни отвечала на вопрос про склонение «эха», вы будете спрашивать снова и снова.
Так вот, чтобы к этому больше не возвращаться – да, «эхо» склоняется! Словари русского языка вам в помощь.

Ну вот, а теперь можно и о легендах.

Представьте: вы новичок, первый день в редакции. Мимо вас кто-то пробегает и кричит:
– Срочно в девятку!

Другой бросает на ходу:
– Я в топельсонах, если кому-то понадоблюсь.

Только вы повернулись, чтобы понять, куда это он, а третий спрашивает:
– Кто-нибудь знает, корзунятник не занят?

Четвертый снимает телефонную трубку:
– Позвони Ореху. Телефон в кроликах посмотри.

Вам и без того уже кажется, что вы персонаж «Алисы в стране чудес», в голове у вас начинается легкое вращение, а вам – бац! – «Да ты каддафи-то открой».
– Кого-кого?
– Да не кого, а каддафи! Ко второму глазу подойди, он покажет.
– Ко второму? А первый глаз где?
– Какой еще первый, первого нет! Ко второму глазу, я же говорю! А, постой, да тебе не объяснили, что ли?..

Ладно-ладно, я же говорю – «представьте», в жизни такое почти невозможно, потому что каждый новичок начинает у нас с экскурсии по редакции.
А необходимая часть экскурсии – как раз знакомство с терминологией, которая, если честно, больше походит на практическую мифологию.

Девятка

Вы можете сколько угодно гадать, что обозначено в редакции этим словом, можете высматривать цифру «9» на дверях, считать количество сотрудников в комнатах или число цветочных горшков на окнах.
Это не поможет! Да, девятка – это одна из редакционных комнат, но без всяких опознавательных знаков. И зачем они, если девятку на «Эхе» и так каждый найдет с закрытыми глазами. Маленькая рабочая студия, куда журналисты забегают записать небольшие материалы, рубрики, интервью. Девятка «пашет» непрерывно, аж дым столбом…
Но почему девятка, спросите вы? О, вот это как раз из серии легенд.

2355196

Большинство сегодняшних эховцев только слышали от старших товарищей, что редакция когда-то начиналась не здесь, на Новом Арбате, а гораздо ближе к Кремлю, на Никольской улице, 7.
Мне-то повезло, и я еще успела побегать там несколько месяцев по железной лестнице из единственной редакционной комнаты вниз, в студию. И однажды все-таки случилось страшное: я забыла листочек с прогнозом погоды, пришлось бежать обратно, наверх, а потом опять вниз…
Ужас, ужас! Страшный сон. Но о снах позже, пока мы о девятке.

Так вот: редакция и эфирная студия были на Никольской, дом 7.
А еще одна студия, записывающая, располагалась в соседнем доме. Никольская, дом…? Правильно, дом 9! И когда редакция перебралась на Новый Арбат, записывающей студии мимоходом, наспех присвоили имя «девятки». Кто же знал, что имя прилипнет намертво? Но оно прилипло, и теперь я со скучными интонациями заправского экскурсовода объясняю: вот это девятка, а девятка она потому, что… См.выше.

Впрочем, что там девятка, это скучно.
Топельсоны будут куда интереснее!

Топельсоны

Хотя топельсоны, как и девятка, – просто комната.
Но комната, которая все время переезжает вместе с названием! Вот пишу это сейчас и понимаю: сумасшедший дом. Именно так, но любимый сумасшедший дом, со всеми его топельсонами.

Итак, откуда топельсоны.
Видите ли, когда «Эхо» в 1994 году переезжало в здание на Новом Арбате, Москве неведомо было такое понятие, как «офисный центр». В этих новоарбатских «книжках», как их называют и сейчас, доживали свои дни остатки крупных министерств, а в нашей, напротив Дома книги, были какие-то департаменты столичного правительства. Говорят (и тут я выступаю как пересказчик легенды, поскольку сама этого не застала), что на одной из дверей нашей новой редакции висела табличка с фамилией «Топельсон». Топельсон Я.В., тогдашний зам. руководителя департамента строительства Москвы – погуглите и убедитесь, он существовал. Табличку через какое-то время убрали, а на ее место повесили ёрническую бумажку «Дети Топельсона». Преемственность, так сказать. В комнате с самого начала обитали обозреватели и авторы – люди, которые не работали на конвейере под названием «новости раз в полчаса», а значит, жили в чуть более спокойном и свободном режиме, чем остальные. Именно у «детей Топельсона» можно было хоть иногда отдохнуть душой… Но «дети Топельсона» – это слишком длинно, так что следующая бумажка была уже короче: «Топельсоны». Кроме того, слово начало активно склоняться: в топельсонах, из топельсонов, топельсонами…
И, наконец, подверглось полной и окончательной русификации, превратившись в «топельсонник».

Но и это бы еще куда ни шло.
А вот то, что топельсоны смогут переезжать, не теряя названия, предположить не мог никто. Но они переезжали! Обозреватели по меньшей мере трижды переводились в другие помещения редакции, но всякий раз за ними бодро, не отставая ни на шаг, следовали «топельсоны» и «топельсонник». Только теперь уже и бумажек на двери не требовалось, все сотрудники и так знали и знают, где у нас топельсоны. Разве только гости озирались в недоумении, услышав вот это странное: «Он в топельсонах».

Кролики

А «он в кроликах»?
Тут не то что озираться будешь (чтобы, не дай бог, не наступить на кролика), а всерьез подумаешь, не отменить ли эфир у этих безумцев, не убежать ли, пока цел. Кто же в здравом уме скажет референту: «Посмотри его в кроликах, он там должен быть»? Кролики…

2355228

Невероятно, но факт: так называется пухлая растрепанная записная книжка, в которую на «Эхе» отродясь записывали телефоны сотрудников – и штатных, и внештатных, и тех, кто с эховским эфиром как-то связан.
Но не гостей эфира, потому что о гостях дальше! Пока о кроликах. Это слово и в кавычки-то брать неохота, таким нарицательным оно у нас стало. Кроликами этот важный редакционный предмет стали называть потому, что на самой первой такой записной книжке была картинка… с кроликами. Понятно, что поначалу это была «книжка с кроликами», но потом, когда книжку – за ветхостью – пришлось переписать в другую, а «кроликов» выбросить, на новый предмет немедленно перешло прежнее название. И сколько бы в редакции ни было потом записных книжек с телефонами, все они сразу же становились «кроликами». Нет, кроликами!

Каддафи

Но кролики не чета каддафи.
Хотя бы потому, что кролики склоняются, а каддафи нет. А еще потому, что «каддафи» называется у нас записная книжка с телефонами многочисленных гостей радиостанции. Вот если вы, читатель, были когда-нибудь гостем эфира, ваш телефон наверняка есть в каддафи, иначе как бы мы вас нашли… Но связь слова с предметом куда более причудливая и опосредованная, чем в случае с кроликами!

Первой каддафи я опять-таки не застала, так что и в этом случае я лишь доверчивый потребитель легенды. Звучит она так: первая записная книжка с телефонами гостей на «Эхе» была зеленого цвета. Зеленого, запоминайте! А у лидера ливийской революции Муамара Каддафи была книга, которая так и называлась: «Зелёная книга». И вот тут эховская легенда немного расфокусируется и вступает в полосу разночтений: кто-то рассказывает, что в редакции у кого-то на столе валялась эта самая «Зелёная книга», и сходство с записной книжкой бросалось в глаза. Кто-то говорит, что труд Каддафи переиздавали как раз в это время… В общем, наверняка известно одно: каддафи сейчас потому и каддафи, что был Муамар Каддафи, а у него была такая вот «Зелёная книга». И вот нет уже Каддафи, а наши каддафи живут и множатся, потому что кроме бумажной записной книжки есть, в духе времени, и электронная. Никакого зеленого цвета, никакой Ливии, никакой революции! А они – каддафи.

Второй глаз

Где найти каддафи, вам всегда подскажет второй глаз.

2355220

Только не перепутайте, не третий глаз, а второй, и это человек! Вообще-то во всех службах новостей он называется выпускающим редактором или шеф-редактором, но мы никогда не искали легких путей. На заре «Эха», в самые первые годы, никаких шеф-редакторов штатное расписание не предусматривало, народу было по минимуму: вот тебе ведущий эфира, вот ведущий новостей, вот корреспондент, какие еще шеф-редакторы? Потом, когда стали побогаче, а выпусков новостей было уже побольше, задумались о том, что хорошо бы завести второго человека, который хоть как-то помогал бы ведущему, сбивающемуся с ног (и сбивающему потом всех с ног в коридоре, когда бежит в студию). Завели. И назвали «вторым глазом» – в противовес «первому и главному», то есть новостнику.

Корзунятник

Или корзунятник, куда вас могут отправить, если нигде больше нет свободного компьютера.

2355224

Похоже одновременно и на корзину, и на курятник.
Но такие ассоциации могут возникнуть совсем уж у новичка из новичков, который перед походом на «Эхо» не заглянул в Википедию, а потому ничего не слышал об эховском основателе и первом главном редакторе Сергее Корзуне. В остальном – да, корзунятник чуть больше корзины. Это крохотная стеклянная выгородка в общей эховской комнате под названием «гостевая». За стеклянными стеночками стол, стул, компьютер, вешалка. Корзун работал здесь, когда на какое-то время возвращался на «Эхо» уже не главным редактором, а генпродюсером. Потом снова ушел, а в корзунятнике с тех пор кто только не работал, но выгородку все равно величают корзунятником. Ну, вы уже поняли: эховские словечки как репей, от них так просто не отвяжешься. Они, похоже, передаются воздушно-капельным путем.

Да!
Как же я забыла! Аквариум!

Аквариум

С него, конечно, надо было начинать.
Каждый, кто приходит в редакцию, первым делом попадает именно в аквариум. Нет-нет, у нас нет аквариума с рыбками – сказать по чести, рыбки у нас передохли бы за неделю, добрые сотрудники или кормить бы их забывали, или, наоборот, по доброте душевной, завалили бы объедками. Или мыли бы в аквариуме чашки, чтобы не ходить к раковине в конце коридора. Народец у нас лихой. Нет, рыбки – это не для нас.

А наш аквариум – это приемная редакции, или, как нынче выражаются, ресепшн.
Фронт-офис, так сказать. Именно там обитают самые терпеливые в мире референты:
– «Эхо Москвы» – здравствуйте – Маша!

И так пятьсот раз в день.

2355222

Почему аквариум?
Нет ничего проще: одна из стен этой приемной – стеклянная, референтов видно из коридора. Кстати, именно эта особенность заставила президента США Клинтона, который уже уходил от нас после эфира, задержаться минут на десять. Он идет по коридору – а за стеклянной стеной наши… ммм… референтки! И как ни дергали его охранники за рукав, как ни оттаскивали, он мимо пройти не смог. Зашел в аквариум, с каждой пообнимался, сфотографировался. Клинтона можно понять, наши аквариумные референтки любой Монике Левински сто очков вперед дадут. Она, может, и знала, кто такой Каддафи, но вот кролики, топельсонник и девятка поставили бы ее в тупик, это точно.

И уж конечно, никакому Клинтону и никакой Монике не приснится то, что снится простому эховцу в ежедневном, будничном режиме.

Эховские сны

Я бы, может, и не стала обобщать, но сны у нас, как выяснилось, общие.
Нет, не так: это один сон на всех, но с вариациями, куда ж без них. В этом сне есть универсальный набор деталей – как в каждой шарлотке, к примеру, обязательно должны быть яблоки, сахар, яйца и мука. А есть и то, что называют «добавьте по вкусу» – тут уж будет всё индивидуально: корица, ваниль, имбирь…

В универсальном сне радиоведущего обязательно должны быть часы, большие, со стрелками, которые стремятся к «круглому» часу: пять часов, шесть, семь.
То есть, стрелки близки к тому священному моменту, когда ты должен выйти в эфир, к примеру, с выпуском новостей. Интересно, что электронные часы, на которых высвечивается четырехзначное число, сниться мне лично не хотят категорически, хотя в студиях много лет мы только по ним и ориентируемся. Тут прогресс бессилен, часы со стрелками по-прежнему наше всё.

И вот тебе уже в эфир, ты знаешь это, даже если и не смотришь во сне на часы.
Как будто какой-то закадровый голос произносит: эй, у тебя выпуск новостей, ты готов?.. А ты как раз не готов! Ты не готов, черт возьми!!! И в тот момент, когда тебе уже надо бы произнести «в Москве пять часов», что-то случается. Или на столе, за которым ты сидишь, не оказывается микрофона. Или ты вглядываешься в бумажки, которые принес с собой в студию – а там ни-че-го, пусто! Или текст есть, но ты не можешь его разобрать. Или перед тобой вместо выпуска новостей оказывается гора разноцветных фантиков. Или у тебя нет голоса. Или – еще ужаснее – ты видишь, что на часах пять (шесть, семь), а до студии надо преодолеть два-три лестничных пролета, и ты бежишь по лестнице, задыхаешься, влетаешь в студию, а микрофон…
Где микрофон? И ты кричишь звукорежиссеру:
– Музыку давай!

И хочешь махнуть ему рукой, но рука не слушается.

Ну, не ужас ли.
Еще какой.

С другой стороны, иногда мне кажется, что без этого несколько бредового набора «кроликов», «топельсонов», «корзунятников», «каддафи», «девяток» вкупе со снами новостников, рындой возле венедиктовского кабинета и неподъемной кадкой с лимонным деревом в женском туалете, откуда открывается сумасшедший вид на всю Москву – без этого набора мы были бы другими.

Может, мы были бы лучше, и даже наверняка.
Но другими, это точно.

03 августа 2015

Плисецкую знают все

2348504

Показывала сегодня практикантской группе знаменитую эховскую стену.

Хиллари Клинтон знают. Путина, Медведева — да, конечно. Лайзу Минелли из 13 человек — одна девочка. Собянина узнали, несмотря на то, что сильно изменился.

Интересно с Шойгу: не смог назвать почему-то никто.

И — радость патриотов — никто не знает Сороса!

Век уходит не в самом начале века, конечно. Он уходит медленно, лет за 10-15 века нового. И вот — ушел, все.

Честно? Я не сожалею, нисколько.

P.S. Плисецкую знали все!!!

Оригинал

Хорошая новость для вас, обладатели фамилий и имен с буквой Ё.
Для вас, Горбачевы, Снегиревы, Воробьевы (они же – Горбачёвы, Снегирёвы, Воробьёвы) и т.д. Для вас, Федоры и Артемы (Фёдоры, Артёмы). Никто больше не должен вас спрашивать – а что это у вас в паспорте, Е или Ё? Никто не заставит вас принести справку, что вы – это вы. Проверено на себе.

Итак, в одном госучреждении мне потребовалось выложить разом многие свои документы, за разные годы: свидетельства, дипломы, паспорт, карточки медицинского и социального страхования… Напуганная рассказами о том, как людей со спорной буквой в фамилии гоняют за справками, я в последние годы вообще-то старалась следить за написанием своей «Королевой». Но привести к общему знаменателю все документы, где эта фамилия пишется то через Е, то через Ё, невозможно! Во-первых, невозможно, а во-вторых, как-то совсем уж глупо: зачем, если правила орфографии четко указывают – написание буквы Ё факультативно?!

Так вот, я не просто собрала в папочку документы со своей по-разному написанной фамилией. Я подготовилась. На отдельном листочке у меня были записаны ключевые слова: письмо Минобрнауки от 1 октября 2012 г. № ИР-829/08. И диктофон в сумке – но это уж совсем на всякий случай, если понадобится зафиксировать ответ.

Сразу скажу: ничего этого не потребовалось, то есть вообще. Моя визави разложила документы, просмотрела, стала спокойно вносить данные в компьютер. Время от времени задавала уточняющие вопросы – но ни одного про страшную букву. Наконец возвращает всё мне. Да неужели?... И вдруг:
 — Вот если бы вы пришли к нам года два назад, — говорит чиновница, — мы бы отправили вас в Институт русского языка за справкой, что Королёва и Королева – одна и та же фамилия.

 — А теперь у вас есть вот это письмо? – показываю листочек с номером.

Да, именно так. Написание буквы Е вместо Ё и наоборот в фамилии, имени и отчестве НЕ ИСКАЖАЕТ данных владельца документов, при условии, что данные, на основании которых можно идентифицировать лицо, в таких документах совпадают – вот главное, что было в том официальном разъяснительном письме. И оно работает, это письмо! Людей больше не терзают дурацкими вопросами и претензиями. Кстати, это касается теперь и таких имен, как Наталья и Наталия, таких отчеств, как Геннадьевич и Геннадиевич: они признаются вариантами одного и того же слова.

Думаете, проблема частная? По некоторым подсчетам, в России около 4 миллионов обладателей фамилий с е\ё. Все они теперь могут жить спокойно.

А номерочек письма Минобрнауки все-таки запишите себе, мало ли что… И смело на него ссылайтесь.

2303932

Всегда я знала, что смех — это свобода. Это не сразу понимаешь и не всегда помнишь, свободу мы представляем себе как-то иначе: деньги, яхты, власть, путешествия… Но когда я вспоминаю людей, у которых всё это есть, то отчего-то не могу представить их себе смеющимися. Открыто, громко, весело. Нет, не выходит представить.
Короче, для меня свобода неотделима от умения смеяться. А рабство — от неумения. Раб может ухмыляться, скалиться, хихикать, усмехаться, но смеяться от души может только человек свободный.
Смех — главный признак свободы.
Так что получи, запрещенная новосибирская «Монстрация», свои десять суток. От власть имущих — но не умеющих смеяться.

Оригинал

Эвакуатор на Красной площади, говорите? Охраняемая территория и прочее?...

Мне тут случилось проходить через Красную площадь, после долгого перерыва. О боги мои, боги.

Итак, что такое сейчас Красная площадь. Во-первых, ужасающего вида зеленоватая обрубленная коробка, которая закрывает Спасскую башню. Половины площади, считайте, уже нет. Ну хорошо, реконструкция и т.п. Но, дорогие реставраторы, неужели нельзя было придумать что-то эстетичнее? Вы верите, что нельзя? Я — нет.

Во-вторых, это каток. И добро бы каток, который открыт взгляду — нет, он со всех сторон обнесен высоченным глухим забором, из-за которого доносится веселая музыка. И охранники перед стальными турникетами. Спасибо, вышки не поставили.

Тому, кто хочет просто посмотреть (возможно, единственный раз в жизни посмотреть) Красную площадь — просто Красную площадь! — должен пройти по узкой кривой дорожке мимо храма Василия Блаженного, Лобного места, потом сразу карусели, каток, который строго напротив Мавзолея и кладбища, ну а тут и ГУМ… И всё это под музыкальное «тыц-тыц».

Еще раз: храмы, место казни, карусели, каток, кладбище, торговый центр, немного брусчатки для парадов. Всё это в беспорядке и тесноте.

Уродливо. Немного страшно. Неловко. Хочется спрятать глаза.

Я скучаю по ней, по Красной площади. По тому, какой она была и какой может быть. Подобного ансамбля ни в одном городе мира нет. На ней не должно быть ничего, вообще ничего! Она должна быть открыта всем ветрам и небу — тогда там возникает чувство полёта, становится понятно, что такое настоящая Россия, почему у нее такой язык, такая литература, музыка, живопись…

Вместо всего этого сейчас — дикая смесь святилища, гульбища, капища, торжища.

Верните Красную площадь.

2195274

Оригинал

Вы наверняка читали или слышали, что во Франции случаются антисемитские эксцессы.
Поджигают синагоги. Заложники в магазине кошерных продуктов. Итак, это случается.

Что делает Израиль?
Поддерживает ополчение французских евреев, присылает оружие, военных советников, гуманитарную помощь, склоняет к референдумам?..
Израиль говорит: плохо вам, вы не чувствуете себя в безопасности — добро пожаловать домой, на историческую родину. Вот вам гражданство, вот вам пособия на первое время, курсы языка, обустраивайтесь. Страна маленькая, но примет всех евреев — всех, кто пожелает.
И вот теперь у меня несколько простых вопросов.

Россия занимает первое место в мире по территории.
По населению — девятое. У нас огромные пустующие пространства. У России было почти пятнадцать редчайших лет — здесь было очень много денег!

Почему, имея такую территорию и такие ресурсы, Россия не звала к себе весь «русский мир», не размещала, не обеспечивала необходимым?
Ибо, в отличие от маленького Израиля, Россия и города могла за это время построить, и дороги к ним, да и квартиры могла давать — на нефтяную-то ренту.

Если не нравится людям жить в Донбассе, в Киеве, в Крыму, в Риге, в Баку (ну, допустим) — разве России мало для того, чтобы разместить здесь всех, кто хочет быть с «русским миром»?

Скажете — звали, не едут.
Тогда вопрос — а почему не едут-то?..
Отвечать — или сами ответите?

Не можем построить «русский мир» на своей территории — а на чужой можем?

И что это тогда — все эти разговоры о соотечественниках, русском языке и притеснениях в других странах?

Лукавство.
Я выбрала самое безобидное слово из возможных.

Заботитесь о людях, беспокоитесь о них — к себе забирайте, к себе!
Не можете? Не хотите? Они не хотят к вам?

Так отойдите, казалось бы.
Но нет: тогда мы идем к вам.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире