Только «Локо», только победа: один день в Ярославле

Так получилось, что последние полторы недели я провела в компании одного канадского журналиста. Его зовут Рик Вестед (Rick Westhead), и он корреспондент газеты Toronto Star – одного из крупнейших канадских изданий. И внезапно я оказалась в роли ассистента-переводчика, что, конечно, было очень любопытно. Рик вообще корреспондент-международник, но отдельно освещает спортивные события, особенно хоккей. И вот в прошлый вторник, проходя мимо газетного киоска где-то в районе Ленинского, он обращает внимание на обложку «Советского спорта». А там – статья про первую победу возрожденного ярославского «Локомотива».

Я звоню в пресс-службу клуба. Рик все равно хотел съездить в Ярославль и сделать репортаж, «tribute», как он его охарактеризовал. На том самолете, при крушении которого погибли 43 человека, был его друг, Игорь Королев…

На календаре – 13 декабря. Как выясняется, матч у «Локо» - 14-го. И это последняя игра, на которую у Рика есть возможность попасть до возвращения в Канаду. Что делать? Несусь на вокзал за билетами, незадолго до полуночи бронирую отель. И мы срываемся в Ярославль, не имея ни малейшего понятия что, где и как.

8:20, поезд. Рик, облокотившись на любимую подушку, которая путешествует с ним из страны в страну, строчит очередной материал. Попутно объясняет мне, скептически настроенному полусонному существу, что «You make your own luck» - ты сам создаешь себе удачу. Пытаюсь примерить это высказывание на себя, но не могу отделаться от мысли, что без элемента везения точно не обходится. Часам к десяти выхожу в тамбур размяться. За окном по опушке заснеженного леса пробегает белка размером с лису. Ну все, думаю, приехали.

Приехали мы действительно скоро. И вспоминая события того насыщенного дня, я с трудом верю, что все могло так сложиться без толики удачи. Удачи, еще раз удачи.

У Рика накопилось много планов для одного короткого дня. Но начать он хочет с бара, где обычно собирались ребята из «Локо» до сентябрьской трагедии. И так оказалось, что у одного из сотрудников отеля, где мы остановились, был друг – давний болельщик команды, который, конечно же, знал название бара.

Мы вначале прогулялись по набережной. Познакомились с двумя пожилыми джентльменами, ветеранами ВОВ. Всем, кого мы встречали на пути, Рик задавал вопрос: «Какое было самое значимое событие, когда-либо происшедшее в городе до сентября 2011?» И пожилые мужчины (и не они одни) ответили: «Событие? Да вот разве что бунт белых офицеров в 1918-м!»
Еще один вопрос, в ответе на который люди, встреченные нами, были солидарны – «Верите ли вы в официальную версию крушения самолета?» Отвечали мгновенно: нет.

Сбившись с пути по вине телефонного навигатора и обойдя ярославский Кремль, идем в «Рокс» - тот самый бар. Рик, оглядываясь по сторонам, замечает, что это «город церквей и хоккейных площадок». Неподалеку от бара он окликнул пару молодых людей, проходящих мимо. Оказалось, студенты из Британии, учат в Ярославле русский по программе обмена. Я стою и недоумеваю – ну как ему это удается?!

На ограде у бара сидит колоритный черный кот - статуя. Спускаемся вниз в подвальное помещение. После первой же фразы, в которой присутствовало слово «Локомотив», сотрудники бара дружно указывают на молодого человека за стойкой – менеджера заведения. Евгений Панин с детства дружил с Иваном Ткаченко, вице-капитаном и правым нападающим «Локомотива», погибшим во время крушения самолета - выросли в соседних дворах. Он показывает нам стену слева от барной стойки – там за стеклом висит рубашка с символикой клуба, а рядом с ней – чуть обугленная золотая карточка, дисконтная карта бара. Такие же Женя вручил всем членам команды. Накануне полета.

«Рокс» принадлежал Ткаченко, к открытию бара готовились целых пять лет. Заработал он только в марте этого года. Почему «Рокс»? Так называется стопка для виски. А с кошками вообще интересно – ассоциация пошла от песни «Honky Cat» Элтона Джона. Да и к тому же в окрестностях бара кошаков почему-то особенно много.

В ночь перед катастрофой Женя работал. Лег в три дня, а через два часа на экране телефона высвечивалось порядка шестидесяти пропущенных вызовов. Говорит, что ничего не соображая прыгнул в машину и рванул к «Туношне» – Ярославскому международному аэропорту. Там уже все подъезды были перегорожены полицией.
Потом, вспоминает Женя, друзья и родные собрались у Ткаченко дома. Играли с детьми. У Вани остались две дочки, а в январе его жена Марина ждет мальчика. Тогда никто не мог поверить в произошедшее. Все были слишком потрясены.

Говорить о случившемся Жене еще очень непросто. Мне переводить его рассказ – тоже. Тогда Рик просит его вспомнить любимую историю, связанную с Иваном. Женя с ходу вспоминает две.

Однажды во время матча, который ребята из команды смотрели с трибуны, Ткаченко заметил, что один из друзей-игроков чрезвычайно увлекся игрой, он как бы «был в ней». Тогда Иван подкрался сзади и крикнул ему на ухо «Смена!» Недолго думая, парень сиганул с балкона вниз – а как же иначе, если смена? – и сломал ногу.

Вторая история связана с чемпионатом КХЛ. После поражения в плей-офф игроки собрались дома у вратаря команды и хорошо выпили. Решили сходить за добавкой. Разобрали вратарскую экипировку – кто надел шлем, кто вооружился клюшкой, кто в нагруднике. А Ткаченко заявил, что устал от хоккея, нацепил на себя кухонный передник, и вместо клюшки взял поварешку. В таком виде они выдвинулись в магазин. Охранник на входе полюбопытствовал, насколько прочен хоккейный шлем. Шлем надели на Сашу (барабанщика местной группы «Мамульки бенд», который сегодня тоже оказался в баре - за стойкой справа от меня), и саданули по шлему клюшкой. Что было дальше, он не помнит…

«Сейчас чего-то не хватает», - говорит Саша. «Эта новая команда – напоминание о тех, кто уже никогда не выйдет на лед».

Рик очень хочет встретиться с кем-нибудь из семьи Ивана. Женя рассказывает, что после катастрофы близкие к Ткаченко люди вначале не хотели разговаривать с прессой. «Но он сам никогда не отказывал в интервью, и мы решили тоже», - говорит Панин. И звонит старшему брату Ивана – Сергею. Он тренирует детей на катке неподалеку. Женя нас подвозит.

Сергей кружит по небольшому катку вместе с маленькой улыбчивой девочкой, пока еще неуверенно двигающейся на льду. Она ужасно стесняется, но рассказывает, что ее зовут Василиса и что ей очень нравится кататься. Сергей занимается с детьми бесплатно – пока нет группы. Вот если наберется, тогда другое дело…

Пока он тренирует Василису, мы знакомимся с Леонидом Владимировичем, отцом Сергея и Ивана. Сидим в маленькой раздевалке, пропитанной запахом свежей древесины. Ваня начал кататься очень рано, но из спортивной школы по хоккею его выгнали – не вышел ростом и медленно рос. Еще говорили, что он слишком «мягкий» для игры. Однако это было временное. Мальчик, по словам Леонида Владимировича, был очень одаренный – помимо хоккея занимался теннисом, бегал на лыжах.

Он вспоминает, как Ткаченко-младший по обмену ездил в Канаду, присылал родителям фотографии и восхищался огромными телевышками и вкусной едой (семья тогда жила достаточно бедно). Какое-то время Иван играл за разные команды, в 2001-м вернулся в Ярославль и с тех пор был только с «Локо».

Для семьи Ивана большой неожиданностью стало то, что он, оказывается, в последние годы помогал детям с тяжелыми, в основном онкологическими, заболеваниями. Он ничего не говорил родным. По словам Леонида Владимировича, с помощью денег, перечисленных Иваном – порядка десяти миллионов рублей - удалось спасти семерых детей.
«Он всем помогал, - вспоминает отец. – У Вани не было врагов, только друзья. Весь город любил его». А в семье, добавляет он, его всегда учили, что деньги – не главное.
Сам Леонид Владимирович – психолог по образованию, он разработал специальную методику обучения будущих хоккеистов. Его приятель, директор местной футбольной школы, говорит, что методика уникальная.

У Ивана Ткаченко была мечта – открыть частную хоккейную школу и стадион. Эту мечту теперь планируют осуществить его родные. На реализацию проекта требуется около сорока миллионов рублей – но вроде бы средства есть.

Вместе с Леонидом Владимировичем и его другом едем на Леонтьевское кладбище. Могилы ребят усыпаны свежими цветами, игрушками. Отец раздвигает сосновые ветки и показывает письма, обернутые в полиэтилен - это от детей. «В этом году в команде должно было состояться пять свадеб», - говорит он.
Я перевожу Рику, а голос подводит. Предательски дрожит.
«Оказалось, - добавляет Леонид Владимирович, - что за 15 минут до крушения Ваня перевел 500 000 рублей одной девочке».


Леонид Владимирович

Они подвозят нас до отеля. Нужно торопиться – уже темнеет, скоро начнется матч. В холле встречаем того самого болельщика «Локо», который подсказал приятелю название бара. Дмитрий Бабкин – предприниматель, болельщик со стажем. Отстоял в очереди четыре часа на морозе, чтобы купить билеты на первую игру новой команды. Говорит, что его друг привез из Шотландии бутылку настоящего виски. Хотели его распить за победу «Локомотива» в КХЛ, однако не удалось – команда вылетела из плей-оффа. Решили пока бутылку не открывать и откупорить, только когда молодая команда займет первое место. Рядом, одетый в цвета «Локомотива», стоит его сын. Будущее поколение болельщиков.

На стадионе «Арена-2000» знакомимся с местным фотокорром Ильей. «Журналистская солидарность» - это как раз про него. Все показал и рассказал приехавшим из Москвы коллегам. Журналистов на игру аккредитовано немного – город небольшой, издания продаются в основном московские.

Стадион заполнен почти целиком. Сложно увидеть людей, которые болеют не за «Локомотив». Где-то там, на одной из трибун, игроков барабанной дробью должен поддерживать Саша.


“Арена-2000”

Я стою в пресс-зоне, почти уткнувшись носом в прозрачную перегородку. Однако первая же шайба, звучно шандарахнувшаяся о борт, заставила меня увеличить дистанцию. На больших экранах периодически высвечиваются надписи в духе «А теперь все вместе – «Только Локо, только победа!»


Собираются


А это уже первый гол

В перерыве Рик, до этого бродивший с камерой вокруг ледовой арены, обращает внимание на пожилую пару, одетую в цвета «Локомотива». Ангелина и Лев – обоим по 73 - седьмого сентября были в Египте. Как только узнали о случившемся, сразу же прервали отпуск – чувствовали, что должны быть вместе с городом. Попрощаться с командой к «Арене», по их рассказам, пришли больше ста тысяч человек. Внутрь, правда, попасть удалось немногим - из-за приезда премьер-министра.
Три дня после катастрофы непрерывно лил дождь.
«Медленно, но город отходит после трагедии», - говорит Ангелина. «Он живет хоккеем». И все внимание сконцентрировано на ребятах, которые сейчас снова рванутся в бой.

Раньше Ангелина всегда ругала мужа, когда тот садился смотреть хоккей – мешал хлопотать по дому. Теперь они вместе не пропускают ни одной игры. «Тратим половину пенсии», - смеется Ангелина.
На двоих – семнадцать тысяч. «Но нам немного надо». По ее словам, за последнее время у семьи появилось очень много новых друзей. А еще после четырех перенесенных инфарктов ей полезна хорошая энергетика.

Сегодня она испекла почти 90 пирогов – с капустой, грибами, яйцом и яблоками, и больше половины принесла на стадион. Мимо то и дело проходят люди, которые машут ей руками и кричат: «Спасибо за пирожки!»


Ангелина и Лев (слева)

Трибуны ревут – «Локомотив» побеждает волжский «Ариана-Акбарс», 2:0. А мы бежим за Ильей – иначе точно заблудимся в темных коридорах стадиона, где табличка «Выход» ведет в тупик. Ждем Максима Зюзякина – единственного из команды «Локо», который не полетел на том самолете. Незадолго до седьмого его решили оставить в юношеской сборной еще на какое-то время.


Максим Зюзякин

Вспоминаю, что говорил Женя – после крушения журналисты буквально атаковали Максима, и он очень замкнулся.
Однако с нами он приветлив, хотя глаза у него серьезные. Зюзякин теперь капитан «Локо» - и любимец болельщиков. Когда набирали команду, почти каждую неделю приезжали новые игроки, было много работы. «Всем пришлось очень быстро повзрослеть», - говорит он. Его товарищ по команде Павел Лукин заметил, что не помнит, когда Максим в последний раз улыбался.
«Он все врет!» - комментирует Зюзякин. «Живу нормальной жизнью».
Но ребят из команды он вспоминает каждый день, особенно по вечерам. После случившегося было страшно садиться в самолеты, взлетать. Выручал только плеер. Но от этого никуда не деться, полеты неизбежно занимают часть жизни хоккеиста.

Новую команду набирали по всей России. Кого-то забрали из молодежной сборной, кого-то – из других клубов. Сделать это смогли достаточно быстро. А 12-го декабря, в понедельник, уже первая победа – 5:1 в игре с «Нефтянником».

Команда была очень нужна городу. Все, с кем мы сегодня разговаривали, хотели возрождения «Локо». Вспоминаю слова Ангелины, что теперь на матчи ходят даже те, кто сроду не интересовался хоккеем. «Это же наши ребята, наши дети и внуки. Нужно их поддержать», - сказала она.

Вспоминаем об обещании, данном Жене – вернуться в «Рокс» после игры. Снова по ошибке обойдя ярославский Кремль, добираемся до бара. Однако оказалось, что Панин уже ушел. Рик набрасывает план репортажа, я добавляю в него детали. Голова переполнена цитатами и образами. Чуть живые доползаем до отеля. Чтобы успеть на интервью уже в Москве, встать придется в шесть.
«Хорошая работа», - говорит Рик. Я добираюсь до номера, но сна – ни в одном глазу. Хватаю блокнот и начинаю записывать все по порядку, с самого начала. Не забыть. Только бы не забыть. И ничего не перепутать.
А то еще почерк Рика потом разбирать…

… и снова утро, и снова поезд.
«Это город, где все мальчики хотят быть хоккеистами, а все девочки хотят выйти замуж за хоккеистов», - печатает Рик на своем ноутбуке. Женина цитата.
Я отбираю у него блокнот и, щурясь, вчитываюсь в неразборчивые записи. Постепенно глаза привыкают, и я быстро-быстро дополняю новыми деталями собственные «конспекты».

На выходных его материал вышел в свет, а я наконец-то смогла написать этот пост. Ведь сколько всего не уместилось в той статье в полторы тысячи знаков…

P.S. Кстати, Рик таки умудрился забыть в отеле свою подушку. Пришлось возвращаться. Вскочили в поезд за две минуты до его отхода.