lourie

Григорий Лурье

17 июня 2017

F

«Существует только две стратегии, как повелевать вселенной: подвергать ее ритуальному унижению или портить в ней все, в чем она думает обойтись без тебя. Если не выходит ни первого, ни второго, то повелитель вселенной заболевает: он понимает, что всюду враги, всюду заговор, надо спасаться». Сейчас это звучит как комментарий к засекреченной встрече патриарха РПЦ с кремлевскими пиарщиками и еще какими-то экспертами 12 июня. Там патриарх Гундяев советовался, что ему делать с «кампанией против Церкви». Но я написал эти слова ровно год назад по другому поводу, хотя и про тех же самых Гундяева и его команду. Тогда речь шла о катастрофе внешней политики РПЦ (против нее сложилась коалиция почти всех остальных церквей «мирового православия»). Год назад я закончил прогнозами, которые теперь хорошо объясняют, что же происходит у нас с РПЦ и Гундяевым.
Прогнозы от 17 июня 2016 года:

«1. У Кремля исчезнет теперь уже большинство поводов для взаимодействия с высшим руководством РПЦ. Половина этих поводов, существовавших еще при прежнем патриаршестве, была связана с внутренней политикой. После скандалов 2012 года Кремлю стало ясно, что по делам внутренней политики лучше взаимодействовать с РПЦ МП на уровне областном и районном, а от патриарха особого толка нет…

2. Гундяевская реакция на неизбежное охлаждение с Кремлем будет не очень смиренной. Он загрызет еще больше людей из собственного окружения и станет еще задорнее дерзить начальству и обществу. Чем хуже дела, тем шире рот на исаакиевские соборы».

Правда, здорово совпало с Исаакиевским собором? Ведь когда это писалось, история с первым поповским штурмом Исаакия в 2015 году уже успела закончиться бесславно. Но столь буквальное сбытие прогноза – это премия прогнозисту от доброго мироздания. Оно любит, когда интересуются его скрытой гармонией. А если по сути, то мы видим сбытие обоих прогнозов – и об охлаждении между Гундяевым и Кремлем, и о расширении конфликта РПЦ и общества.

Что бы там ни насоветовали кремлевские пиарщики, а оба этих конфликта не унять. Под РПЦ стала гореть земля. Ее отношения с обществом очень похожи на летние пожары от поджогов сухой травы. РПЦ разучилась не разжигать. Если принять правдоподобную версию, что 12 июня кремлевские пиарщики были не столько приглашены Гундяевым, сколько посланы Кремлем для его вразумления, то это все равно не изменит прогноза: поведение РПЦ будет не менее, а только все более конфликтным. В Кремле, может быть, надеются, что РПЦ можно как-то унять перед выборами. Как только касается РПЦ, там все время надеются на что-то сказочное.
Даже если очень хотеть заполнить православием «идеологический вакуум», РПЦ оказывается непосильным обременением для государства. Кое-где на местах православные традиционные ценности уже насаждаются чиновниками самостоятельно, а попы допускаются только на подпевки и в кордебалет. И это общегосударственный путь развития.

Тут бы РПЦ притаиться, уйти в тень, полюбезничать с разными известными людьми, выпустить вперед каких-нибудь добрых батюшек… В общем, пересидеть. Но нет, неисполнимы для нее эти добрые советы.

РПЦ захватывает новые и новые скверы, больницы, детские сады, музейные коллекции, ученые степени – всё, что давно уже не плохо лежит, а хорошо поделено между серьезными игроками. Надо бы хоть что-то выпустить из рук добровольно, а она не может: руки не разжимаются. И это ловушка.

Так, говорят, ловят обезьян: на дно сосуда с узким горлышком кладут банан, макака просовывает туда лапу и хватает, а потом не может вытащить руку, потому что не может разжать кулак и выпустить банан.
Так вот и попала наша РПЦ в свои нынешние непростые отношения с обществом. Добрые, но наивные люди ей со всех сторон кричат: «Отпусти банан»! А не очень добрые почувствовали добычу.

Противники избрания Святейшего Патриарха Кирилла действительным членом Российской Академии наук давно уже лишены права использовать примитивный аргумент — дескать, он никакой не ученый. Его признали своим почетным доктором такие выдающиеся светские научные учреждения, как МГУ, МИФИ, петербургский Политехнический университет, а самой первой — военная Академия ПВО Сухопутных войск (1996). После избрания патриархом в 2009 году его научные успехи и соответствующее признание становятся поистине всемирными, достигнув Воронежского государственного университета, не говоря о многих иных. Почетным профессором Санкт-Петербургского государственного университета он пока что не стал, но мы догадываемся о причине. Вероятно, представители гуманитарных и естественных дисциплин оспаривают друг у друга право присудить эту степень за заслуги именно в своей области. Иногда ученые ведут себя очень конфликтно, а настоятель домовой церкви при университете, хотя по должности и является членом Большого Ученого совета, не пользуется достаточным духовным влиянием на своих пасомых проректоров и деканов. Во всяком случае, никаких ведомостей о бытности их на исповеди у протоиерея Кирилла Копейкина не публикуется, и возникает сомнение, ведутся ли эти ведомости вообще. РПЦ – это тоже люди, а где люди, там и несовершенство…

Если кто-то сомневается в авторитетности всех этих ученых советов, которые уже присудили степень почетного доктора наук Патриарху Кириллу, то он сомневается в авторитетности всех российских ученых советов как таковых. Ведь в тех же МГУ и МИФИ, как и в петербургском Политехе, работают ученые с мировым именем. Лучшего научного уровня в России просто нет. Эти ученые входят во все эти ученые советы и наверняка давно и заинтересованно следят за научной деятельностью Святейшего Патриарха. Они ожидают найти в его мудрых словах руководство для деятельности каждому в своей собственной области науки — и, конечно же, находят. Конечно, причины их научных успехов не сводятся к этому, но и не обходятся без духовной составляющей. Иначе быть просто не может. «Если Патриарх Кирилл не настоящий почетный доктор, то какой я доктор наук!» — воскликну тут и я, перефразировав одного из религиозных героев Достоевского.

Поэтому нынешние противники избрания Святейшего Патриарха Кирилла действительным членом Российской Академии наук сосредотачиваются на другом аргументе: мол, зачем ему это надо. — Разумеется, Святейшему Патриарху это не надо; он, как известно, монах. Надо спрашивать о другом: зачем это надо нам — научному сообществу.

Сейчас мы вплотную приблизились к необходимости сформировать в Академии наук отделение теологии. Но это вопрос кадров. Слава, как теперь оказалось, Богу — у нас осталось от СССР достаточное количество идеологически выдержанных специалистов по общественным наукам, которые уже прошли в академики и готовы хоть сейчас переименоваться в теологов. Поэтому главная проблема — найти того, кто возглавит отделение теологии РАН. Это должна быть личность, обладающая бесспорным авторитетом в теологической номенклатуре. А такая личность у нас одна. Конечно, Святейшего Патриарха еще долго придется уговаривать принять членство в Академии наук, но тут научное сообщество может давить на самые основания его патриотической религии: Патриарх не захочет оставить главную Академию наук всего Русского мира без отделения теологии.

А ведь вопрос стоит именно так. Само создание отделения теологии в РАН сейчас под угрозой. Только что состоялась первая в России защита кандидатской диссертации по нововведенной специальности «теология». Но сколько нашлось ученых, которые отрицают основу основ нашего постпартийного обществознания — существование «научно-теологического метода» (с их отзывами можно ознакомиться здесь)! А ведь диссертант яснее ясного объяснил, что «научно-теологический метод конституируется: 1) специфическим (уникальным) предметом и источником теологического знания; 2) подразумеваемым ими же личностным опытом веры и жизни теолога…»

А чего неясного-то? Вот изучаешь ты теологию. Тогда изволь предъявить свой «личностный опыт веры и жизни теолога». Не имеешь? — Нарабатывай. Считай, что тебе повезло, что ты не изучаешь приматов. Кстати, думаю, поэтому так много биологов среди авторов отрицательных отзывов на диссертацию. Они боятся, что для изучения обезьян их будут заставлять побыть обезьянами. Какая глупость! Во-первых, биология не является гуманитарной наукой, а это только для гуманитарных знаний так важно самому побыть обезьяной и вообще любым объектом собственного гуманитарного изучения. (Переведу на более формальный язык: не всякий вид включенного наблюдения является научным). Во-вторых… Нет, не скажу. Не хочу никого расстраивать. Особенно представителей естественных наук из МГУ, которые сейчас написали отрицательные отзывы на диссертацию по теологии, а уже давно держат Патриарха Кирилла почетным доктором собственного университета.

Вся надежда на Академию наук. Скажу как не только епископ, но и доктор (не почетный) философских наук: отечественная наука в опасности!

«Церковь не в бревнах, а в ребрах» — гласит любимая старообрядцами русская пословица. Ее смысл в том, что церковь сильна верующими, а не храмовыми зданиями. Постсоветские годы ударного храмостроительства создавали впечатление, будто РПЦ эту пословицу отрицает. Но не тут-то было! Сегодня РПЦ призывает всех поклониться Ребру — левому девятому ребру святителя Николая.

Чтобы понять, какой в этом церковный смысл, нужно зреть в корень, а не отвлекаться на мелочи. Не надо спрашивать, чем левое девятое ребро из Италии лучше сотен частиц тех же мощей из дореволюционных русских храмов. Тут тот случай, когда размер имеет значение.

РПЦ работает с архетипами русской народной религиозности. А это святая троица: Господь Иисус Христос, Пресвятая Богородица и святитель Николай. Все остальные святые и святыни – далеко позади.

Два первых лица этой троицы не имеют мощей, но уже посетили Россию в лице своих заместителей — «даров волхвов» и «пояса Богородицы». Однако оба раза это организовывала не сама РПЦ, а некие светские олигархи, перехватывавшие у РПЦ ее повестку. РПЦ приходилось встраиваться статистом в чужую игру. При этом финансовый выигрыш не компенсировал политического проигрыша. Чтобы организовать что-то сопоставимое, РПЦ оставалось только договориться о мощах св. Николая. И она смогла!

Все, кто желает для РПЦ всяческого величия, должны радоваться именно сейчас, а не тогда, когда очереди выстраивались за «дарами волхвов» и «поясом Богородицы». Сейчас очереди поменьше, но зато честно заработанные самой РПЦ. Ведь на этот раз обо всем договорилась она сама — год назад на встрече ее патриарха Кирилла (Гундяева) с папой Римским. Впрочем, это было сделано не для величия, а для выживания.

Сейчас РПЦ как никогда успешно выводит людей на улицы, уже по всей стране. Но перед Кремлем неудобно: эти люди выходят с протестами против РПЦ, а заодно и против потакающих ее аппетитам местных властей. Защищать РПЦ для власти становится обременением. А тут хоть разок РПЦ удалось вывести людей не «против», а «за». Уже неплохо. Но не это главное.

Главное — большая политика и особенно Украина. РПЦ метнулась к католикам, когда рассорилась со всем православным миром в 2016 году. В «мировом православии» сложилась коалиция со Вселенским патриархатом во главе, и в планах этой коалиции — убрать влияние РПЦ, по возможности, отовсюду. Прежде всего, из Украины. Тут кроме Папы союзников не будет. Папа — тоже ненадежный союзник, но лучше никого нет. Сейчас, по крайней мере, только католики хотя бы слегка выразили интерес к опасным для РПЦ новым законам Украины. А ведь РПЦ кричала изо всех сил и писала по всем направлениям, так что в интернете ходят даже нелепые слухи, будто патриарх Кирилл пожаловался в Спортлото.

Законы эти украинские, надо сказать, ничего юридически нового не представляют (вот хороший анализ Татьяны Деркач). Но Украина не настолько не Россия, чтобы символический смысл законов там не перевешивал юридический. А символический смысл прост: РПЦ в Украине — нежелательная политизированная организация. А это означает «сигнал» — на том языке, который духовенство РПЦ привыкло понимать лучше всего.

Духовенство РПЦ в Украине, как и в России — это люди, пришедшие работать в солидную государственную структуру. Они, конечно, готовы пересидеть на своих местах несколько бурных лет, отсчет которых пошел с 2014 года. Но сколько именно? Три года — да. Пять — большой вопрос. Десять — точно нет. Уже сама дискуссия вокруг новых законов принесла этим людям дополнительный дискомфорт. Если они поймут, что РПЦ в Украине не вернет себе лидирующего положения достаточно быстро, то они начнут уходить. Вот этого и боятся в Москве. Поэтому пытаются затормозить действия украинских властей всеми способами. Но, кажется, остался только папа Римский. Папа пожалел. Папа прислал кость.

Как славно погуляли москвичи в прошедшее воскресенье. Стоило только не пустить политиков — и всё получилось. Всё сами наладили. Новые task-oriented структуры сложились и заработали. А пустили бы к себе политиков — и структуры бы сложились еще лучше, но толком бы не заработали. Не потому, что политики дураки, а потому что у них другая task. Им нужна их собственная власть, а не решение наших проблем. Поэтому лучше мы будем пользоваться политиками ситуативно, чем они будут переваривать нас в своих структурах. Искренние политики всех направлений, которые в количестве нескольких человек всегда существуют, будут только рады. Политики должны есть друг друга, а не обычных людей.

К освобождению общества от РПЦ вчерашний митинг имеет прямое отношение.Теперь все конфликты вокруг «быстрорастворимых» храмов — часть единого движения горожан. Самое же главное — в светском государстве не заинтересован никто, кроме граждан. Еще не родился тот политик, которого — если он придет к власти — не соблазнит бородатая путана в рясе.

Я хорошо помню, как закладывались духовные скрепы путинского режима: 1993 (осень) и 1994, действующие лица — Ельцин и Собчак (еще Лужков в качестве архитектора, но ведь не он принимал решения). Единственный случай, когда в нашем довольно-таки толерантном Петербурге власти ОМОНом отняли храм от одной христианской церкви и передали РПЦ, произошел в 1994 г. по распоряжению мэра Собчака (нижний храм Новодевичьего монастыря, где был приход РПЦЗ).

Если бы на месте Ельцина был хоть Навальный (да благословит его Аллах), хоть Явлинский — были бы те же скрепы, и даже не «только в профиль», а так же анфас. Если политики будут делать так, как им удобнее, то безразличия государства к религии не будет никогда. Потому что политикам это неудобно на самом деле. Это вопрос инженерный, а не идеологический. Поэтому не надо уповать даже на пришествие Красных Кхмеров: они тоже принесли бы религиозные проблемы, пусть и не в пользу РПЦ.

Но подрастает поколение выдающегося блогера Руслана Соколовского. Проект этого поколения — восстановление исторического бассейна «Москва». Нет, не надо путать этот проект с большевицким. Это не проект нового культа с престолом Сатаны на Красной площади. Это проект реально светского государства. В духе составленного из мечтаний дореволюционных интеллигентов декрета 1918 года «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Большевики исполняли его не больше, чем украденный из эсеровской программы «Декрет о земле».

А можно ли вообще сделать так, чтобы положения законов в духе «Декрета об отделении» соблюдались? — Можно. Это зависит не от политиков, а от людей.

Сейчас чиновникам удобно так. Надо сделать, чтобы стало удобнее эдак. Ты, чиновник, осваиваешь вместе с попами территории скверов? — Получи социальное напряжение на вверенной территории и прокурорские проверки по заявлениям граждан. А там и внимание конкурентов твоего начальника с перспективой уголовного дела (в отношении начальника). Ты, ректор университета, напустил попов во вверенное тебе учреждение? — Получи протесты студентов и истерику чиновников в министерстве, которых СМИ делают крайними. Чиновники больше всего боятся стать проблемой для своего начальства. Обращаться к ним бесполезно, но очень полезно устраивать проблемы для их начальства из-за их потакания попам. При этом начальству всегда надо давать шанс проявить себя молодцом, если оно «сольет» провинившегося чиновника.

Клерикализация государства складывается из отдельных решений чиновников всех уровней. В каждом случае есть возможность сделать это решение для чиновника слишком страшным. Процесс Соколовского показал, насколько мы продвинулись к светскому государству по сравнению с 2012 годом и его «двушечкой» для Pussy Riot. На процессе разыгрывался ритуал, когда прокурор в логике 2012 года запросила три с половиной года реального срока, а судья должна была проявить милосердие и дать только три. Но вдруг — хлоп — и дали условно. Тут я могу с удовольствием признать, что ошибся в прогнозе: я был уверен в реальном сроке, пусть и с дальнейшей политической интригой во второй инстанции, — ожидал, что Администрация Президента будет тормозить, как обычно. А она подсуетилась, молодец. Что она этим сказала обществу? — А только то, что она все еще поддерживает РПЦ. Но уже условно. Свинье не до поросят, когда саму коптят.

«В какой момент наше общество позволило каким-то упырям и мракобесам творить то, что они творят? И сколько это ещё будет продолжаться?» — осторожно интересуются обеспокоенные граждане. Посещающий храмы РПЦ православный гендиректор государственного телеканала (которого я процитировал) начал что-то подозревать. А ответ — вот он, давно лежит: Декрет Совета народных комиссаров РСФСР от 23 января 1918 года «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Он никогда не работал и потому первозданно свеж.

Большевики никого не допускали отделиться от своего государства, это мы помним. Зато каков был декрет! — Песня: «Действия государственных и иных публично-правовых общественных установлений не сопровождаются никакими религиозными обрядами или церемониями». И там всё в таком роде.
Поколение блоггера Соколовского — то, которому РПЦ объявила войну. Пока оно подрастает, можно успеть что-то сделать, — а не дожидаться, когда начнут бить посуду и ломать мебель.

У нас уже есть общественный антиклерикальный консенсус. Сейчас к нему подтягивается даже православно-коммунистическая КПРФ. Она только что отличилась в Томске, собрав антиклерикальный митинг. Местный депутат от КПРФ проголосовал было против народа, но потом вышел на площадь каяться перед телекамерами. Поверим ему, что он так больше не будет и совершит еще немало полезных дел.

Вот коммунистам как раз карты в руки: пусть поработают над воскрешением в российском законодательстве декрета своих предшественников.

А что там с клерикализмом у чиновников? — На серьезные чувства к РПЦ способен лишь МИД. Он с советских времен использует РПЦ в качестве вазелина, чтобы влезать в недоступные иным способом щели вроде набережной Бранли.
Пилить что-то серьезное на объектах РПЦ стало опасно. А на мелком уровне — другая проблема: подойдешь к попу слишком близко — а он то людей по пьяни собьет, то окажется педофилом… А если и не педофилом, а всё в пределах уголовного кодекса, — то все равно не каждому губернатору приятно.

Еще есть силовики, среди которых был популярен миф «если не церкви, то мечети». Они теперь трезвеют. Но медленно. Им был бы полезен для изучения опыт безмолвной, но наглядной агитации РПЦ за «русский ислам» в Татарстане (специалистам в погонах и без проблема известна, а простых читателей адресую к публикациям о. Андрея Кураева, который именно с Татарстана начал свой великий поход за исправление неисправимого).

Наконец, бизнес. Он любит тишину, но его анонимные действия самые заметные. Пока в 2010 году не был принят закон о переделе в пользу РПЦ уже поделенной собственности, об антиклерикальном сопротивлении было нечего и думать. Война РПЦ с другими представителями бизнеса набирает обороты. Последняя новость пришла из области борьбы духовных гипермаркетов против материальных (как сформулировала религиовед Ольга Рыйгас суть поддержанной РПЦ идеи запретить торговлю по воскресеньям). Но основные новости в этой сфере еще только зреют. У меня такое чувство, что некоторые серьезные люди уже не ходят и облизываются на собственность РПЦ, но увлеклись разработкой планов ее «приватизации».

Куда же податься верующему человеку? — Ответ был дан в 1920-е годы новомучениками и исповедниками российскими. Теми, которые созданную Сталиным РПЦ называли «безблагодатной плотской организацией, лишённой духа жизни». Епископ Глазовский Виктор (Островидов), которому принадлежат эти слова, сказал, что «мы весьма радуемся декрету об отделении Церкви от Государства». Такие как он и до революции хотели подобного закона. Они ему радовались искренне.
А что же гундяевская РПЦ? — Ее будут поминать добрым словом: только она смогла примирить всех.

Дело Соколовского и дело Pussy Riot имеют очевидное сходство: молитвы РПЦ было бы достаточно, чтобы никто из них не сел. И чтобы все они сели – тоже достаточно.

Сходно и дело о запрете Свидетелей Иеговы. Его затеял министр юстиции, выпускник учебного заведения РПЦ. Он у нас особенный – уникальное для чиновника сочетание человека разумного и честного, но, выражаясь библейски, «уЯзвленнаго любовию» к РПЦ. Минюст подчеркивает, что его иск не касается физических лиц. Он просто определяет как экстремизм веру каких-то организаций. Чувствуется старый добрый религиозный дух: испанская инквизиция никогда не сжигала еретиков сама, а только передавала их светской службе по исполнению наказаний (а уже та наказывала их по тогдашнему антиэкстремистскому законодательству, но гуманно – без пролития крови).

По оценке Николая Митрохина, запрет Свидетелей Иеговы превратит в экстремистов не только 170 тысяч полноправных членов организации, но и множество разного рода кандидатов в члены. Всего под 400 тысяч человек. РПЦ и минюст не боятся потребовать массовых репрессий, а только боятся сказать об этом вслух – камуфлируя юридический смысл решения суда травоядной риторикой. Им нужен синтез всего лучшего из дореволюционных и советских духовных традиций. Нужен гибрид бюрократической церкви и КПСС. Отец Звездоний не хочет крови. Просто ему нечего пить.

Ведь времена начинаются людоедские. И вокруг ходят лихие люди, положившие плотоядный глаз на мягкие формы самого отца Звездония. Зачем ему, например, столько бюджетных отчислений на реставрацию? Этот интересный вопрос недавнее руководство министерства культуры обсуждает со следователями, постоянно расширяя круг собеседников. В минкультуры некоторые чиновники тоже очень любили РПЦ.

Кстати, и некоторые губернаторы тоже очень любили РПЦ. Но сложилась народная примета: для губернатора усиленное храмостроительство и усиленные знаки внимания к патриарху РПЦ – это к отставке, а то и к посадке. Конечно, приметы врут. Но когда хотят, то не врут. Началось где-то с Лужкова. Последний пример – глава Марий Эл. Наконец, сбылась его мечта о патриаршем освящении нового кафедрального собора! После такого можно сразу в тюрьму (но Маркелов пошел через несколько месяцев).

Те губернаторы, которым бояться нечего, ведут себя чуть иначе. Вот петербургский Полтавченко в этом году – после всех приключений с Исаакиевским собором – впервые не пришел на пасхальный банкет к митрополиту; и вслед за ним вообще никто не пришел. Забыл сказать, что это было чуть раньше того, как Кремль опроверг слух о своей инициативе в передаче Исаакия. Это теперь мы знаем – ведь мы же вежливые люди, – что Кремль ни при чем, а тогда даже Полтавченко мог не знать.

Мне бы не хотелось никого огорчать, но для реального патриарха РПЦ идеал отца Звездония недостижим. Место РПЦ среди власть имущих показали две прекрасных женщины – Матильда Кшесинская и Наталья Поклонская. Наталья Поклонская действует по своей вере и без политиканства и ничего не знает о принципе РПЦ нападать только на слабого. Вот она и напала на сильного. Так авторитет РПЦ принародно взвесился на весах государственных раскладов и оказался легок.

Владимир Ряховский, член Совета по правам человека при Президенте РФ, назвал запрет Свидетелей Иеговы «политической ошибкой руководства страны». Но руководство страны в данном случае не ошибается, потому что оно ничего не делает.

Что происходит на самом деле, недавно сформулировала третья прекрасная женщина – журналист Екатерина Винокурова: «…примерно так она и выглядит — Россия без Путина. Мы уже живем в ней. Наделы розданы феодалам», а в феодалы принимают только в обмен на явку электората. РПЦ не прошла фейс-контроль статистики и скандалит под дверью.

Правда ли, что запрет Свидетелей Иеговы нельзя объяснить ни одним разумным соображением, кроме бескорыстного желания сделать подарок на день рождения Гитлеру? — Нет, нет и еще раз нет! Это подарок всем. Тут вообще нет стороны, которая осталась бы без подарка.

Свидетели Иеговы обрадовались больше всего: «…вполне возможно, что мы находимся где-то внутри плана, который Бог предусмотрел для самой большой страны в эти последние дни. Этот план неизбежно приведет к успеху. Очень интересно жить и служить в такое время, не правда ли?»

Сторона истца на процессе получила в подарок чудо, даже «двойное чудо» (вот тут, начиная с 44:20; это анализ от по-настоящему компетентного свидетеля обвинения), — силу право— (или лево-) -судия, совершившуюся в юридической немощи минюста.

Юстиция как таковая тоже выиграла. Суд испугался шума и не смог сразу проштамповать иск. Пока тянулись согласования, истец успел открыть рот. Это, конечно, судья не уследил. Должно быть, он думал, что там окажется какой-нибудь юридический аргумент. Теперь будущее рассмотрение дела в ЕСПЧ упростилось, а уже прямо сейчас это помогло быстроте реакции запада (Европейского союза, Германии и США — только за первые два дня).

Апологеты и критики нынешнего антиэкстремистского законодательства РФ выиграли одинаково. Одни получили неиссякаемый источник «палок» за успешное выявление экстремистов: ведь теперь экстремистской деятельностью будет простое участие в группах СИ на дому, а обязательная десятина превращается в «финансирование экстремистской деятельности». Другие получили очевидное доказательство избирательности правосудия — ведь о полноценных репрессиях 170 тысяч человек речь все равно не пойдет (нет таких физических сил в РФ). А для всех очевидная избирательность правосудия равносильна его отсутствию. Так спорные статьи уголовного кодекса захлебнутся в доведенном до абсурда количестве «преступников».

Сторонники и противники действия в РФ международно признанных правовых норм также выигрывают. Одни могут радоваться вступлению РФ в новый клуб стран со своим особым международным правом. Там ее поджидают Таджикистан, Туркменистан и Северная Корея (или даже Саудовская Аравия, пусть это и не прибавит богатства населению РФ). Другие могут готовиться к лобовому столкновению между РФ и ЕСПЧ и заранее делать ставки, кто и куда будет выпрыгивать с парашютом. Это ведь только чиновники не умеют думать о том, что случится через несколько лет, когда на их местах будут уже другие чиновники.

А больше всех выиграют сторонники и противники РПЦ (если кто-то считает, что РПЦ в этом процессе не стояло, тот может этот абзац пропустить). Сторонники получают удовлетворение, скорее, моральное, а противники — скорее, материальное. Например, момент конфискации в пользу государства Залов Царствия Свидетелей Иеговы должен будет упростить возвращение государству, хотя и другому, Киево-Печерской и Почаевской лавр (это ключевой вопрос переформатирования присутствия РПЦ в Украине; Киево-Печерская лавра находится у РПЦ в пользовании, а Почаевскую Янукович в последний момент успел передать в собственность РПЦ).

Как сказал поэт, прославим, братья, предрассветные сумерки свободы.

Благодатный огонь каждый год сходит в прямой эфир НТВ — с точным попаданием в 15-часовые новости. Это ли не чудо? Кто есть сей, иже «творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю?» (Откр. 13:13), — вопрошают духовно неграмотные люди об огнеподательном главе Фонда Андрея Первозванного. Чтобы их успокоить, достаточно простейшего богословского рассуждения: если бы сей человек был действительно апокалиптическим Зверем, то его не могли бы уволить с поста главы РЖД. Не такое у нас государство.

Чудо благодатного огня совершенно другое, доброе. С 2002 года этот огонь подчинился сетке вещания НТВ, чтобы после выпуска новостей успеть к ночной службе в Москве. (Это заметил израильский репортер Сергей Гранкин, а написал его друг Максим Кононенко: «На чьи деньги горит Благодатный огонь», 2010 г.).

Но чудеса благодатного огня и на этом не иссякают. Еще одним чудом стало смягчение жестоковыйной РПЦ. В советское время было принято думать, что благодатный огонь —из категории чудес для туристов. Ныне это просто бизнес, а когда-то было нужно, чтобы мусульмане не отняли храмы. До VIII века ни о каких благодатных огнях не слышали, хотя между IV и VIII веками у нас множество отчетов паломников. Тогда было просто торжественное внесение света на вечерней службе. Но пришли мусульмане, и начались чудеса. Мусульмане отчасти зауважали, а отчасти предпочли долю в бизнесе.

Заслуженный профессор Ленинградской духовной академии Николай Дмитриевич Успенский (специалист по истории богослужения, воспитанник еще дореволюционной русской школы – тогда лучшей в мире) сделал в 1949 году доклад на эту тему. До недавнего времени это и было квазиофициальной позицией РПЦ. А теперь – ничего не попишешь: Фонд Андрея Первозванного продавил патриархию. Патриархи РПЦ не имеют в этой церемонии части и жребия, но им приходится с ней мириться. Даже несмотря на забавные письма верующих: «…частицу Благодатного огня из Иерусалима в Россию привозит делегация, которую возглавляет глава ОАО «РЖД» В.Якунин. Святые отцы при нем на вторых ролях. Этот феномен православные христиане никак не могут себе объяснить» (пример из 2011 года).

В светской жизни это бы называлось «перехватить повестку». Взять и на главный христианский праздник запустить в телевизоре картинку, где источником чуда является не родная РПЦ, а заграничный Израиль. Но при этом никакого ущерба патриотизму – ведь во главе все равно российские госчиновники, и даже сам огнь с небесé приходит тогда, когда его позовут на российское телевидение. Если бы Якунин стал президентом, то мы бы сейчас получили государственный культ с президентом как верховным жрецом. В реальности мы получили конкурирующий проект «клерикализации по-чиновничьи»: государственного православия много, но оно управляется не попами. Теперь и этот проект затормозился — как мы уже отметили, из-за недостаточной апокалиптичности ключевой фигуры. Но будем ему благодарны за то немногое, что ему удалось: создать небольшую свалку с попами около воображаемого пульта управления государственным православием.

Ежегодный полет чиновников за огоньком, да и со съемочной группой столь выдающегося телеканала впридачу – сюжет по-настоящему сказочный, и мы даже не знаем, как он еще «позажигает».

Доктор едет-едет сквозь снежную равнину,
Порошок целебный людям он везёт.
Человек и кошка порошок тот примут,
И печаль отступит, и тоска пройдёт…

В этой любимой песне дяди Федора (кто ее до сих пор не знает, пожалуйста, погуглите видео «Человек и кошка»!) надежда на доктора не успевает сбыться, но дверь возможностей все равно открыта. В реальной биографии реального Федора Чистякова всё вышло еще сложнее, но через несколько бурных лет он оказался в таком месте, где ему удалось стабилизироваться. А еще через несколько лет — вернуться к концертной деятельности. И это место, в котором он пребывает и до сих пор, — то самое, где у людей принято неформальное самоназвание «свидетели». А формально — «Свидетели Иеговы».

Свидетели Иеговы — явление не только религиозное, но и социальное. И в качестве социального, на мой вкус, они гораздо интереснее. Они — идеальный тест-провокация на скрытые инфекции политических режимов.

Инфицированные режимы ХХ века реагировали на «Свидетелей» почти одинаково и почти мгновенно:

«В своих многочисленных публикациях… они глумятся над государством и церковью, злонамеренно извращая библейские иллюстрации. Их методы борьбы отличаются фанатичным воздействием на их последователей…»

Это цитата из классики жанра — указа рейхспрезидента, в то время Пауля фон Гиндебурга, «О защите немецкого народа и государства» от 28 февраля 1933 года. Шел только второй месяц власти Гитлера. В течение года после этого указа все религиозные организации «Свидетелей» в Третьем Рейхе были запрещены. Сравним (цитирую по той же статье):

«…под видом изучения вероучения и исполнения религиозных обрядов, посягали на права граждан, призывая их отказываться от общественной деятельности, от своих политических прав, а также побуждали их к отказу от выполнения гражданских обязанностей, возлагаемых Конституцией СССР и другими Советскими Законами.»

Это 1984 год (сталинское время и хрущевские гонения на религию пропускаю за очевидностью).

Столь бурная реакция на тест-провокацию — верный признак инфицированности политического режима. Какую инфекцию подцепило сейчас наше государство? Вопрос не о том, почему наш минюст никогда не отличался крепким политическим здоровьем, а только о том, почему его именно сейчас вот прям так накрыло? Вот приходит такой в Верховный суд и говорит: «А запретите-ка мне тут целую религию! И, кстати, потом еще, когда запретите, отнимите у нее все имущество».

Суд у нас не привык отказывать министерству юстиции. Но одно дело — когда просто что-то более правильно понять, чем положено по закону, а другое — когда уважаемый клиент, и вдруг… В общем да, это самое: «Доктор едет-едет…» Он должен успеть!

Суд тянет время. Это та стадия, которую мы видим сейчас. Суд не в восторге от перспективы пустить российское государство попрыгать по тем же кочкам, по которым не проехали даже куда более серьезные режимы Гитлера и Сталина.

В отличие от минюста, суд не связывают с РПЦ особо тесные узы. Это для РПЦ Свидетели Иеговы — сильный конкурент: 170 тысяч «свидетелей» — сопоставимо с численностью активных прихожан РПЦ, то есть всего лишь раз в десять меньше.

Но РПЦ не смогла бы вдохновить на государственную травлю «свидетелей», если бы чиновники не решили, что «свидетели» всем чужие и всем противны. Оказалось, что «свидетели» чужие, да, но лишь в смысле религиозном. А по-человечески — нет. Нынешнее притормаживание суда — это, я думаю, результат не столько ожидаемых протестов правозащитников, сколько неожиданных протестов христиан и части мусульман. Религиозные люди поняли, что атака на «свидетелей» — это попытка пробить брешь в законодательстве о свободе совести, чтобы дальше переформатировать его под РПЦ как госрелигию.

Очевидно, что это будет касаться не только религиозных людей. «Свидетели» и так уже давно не звонят в наши квартиры. Но нужны ли нам вместо них звонки в дверь от народной дружины местного благочиния РПЦ?

Исаакий отличается от Pussy Riot church в Москве (таково международное название лужковского новостроя на месте бассейна «Москва») как генеральская форма Российской империи от малинового пиджака девяностых. И вот не надо о деньгах, даже если тут все пропахло деньгами.

Исаакий — это рубеж. Если Исаакий превращается в гнездо РПЦ, то… То что?

Честно говоря, я бы не стал завидовать РПЦ в этой гипотетической ситуации: Исаакий замигает красной лампочкой на ментальной карте России — привлекая внимание к РПЦ как к первой мишени для народного гнева. Надо очень верить сразу в две неочевидные вещи, чтобы этого не бояться: в полицейское всесилие нынешнего режима и в его желание защищать РПЦ паче собственного живота. Но все возможно верующим, которые перестали верить в Бога, — поэтому в РПЦ встречаются самые замысловатые суеверия. И вот они-то нам и интересны. Каков же этот Исаакий мечты?

А таков: в нем созданная товарищем Сталиным РПЦ превращается в государственную церковь Российской империи. Это будет похоже на сталинское

...Погоны светятся, как встарь
На каждом красном командире…

— но как бы по-настоящему всерьез. Нынешнее государство РФ не имеет преемства от Российской империи, а ведь хочет иметь. Но юридически оно преемствует мизерабельному государству большевиков. Зато такое преемство с империей появится у РПЦ. Заползая в Исаакиевский собор, сталинская тварь мгновенно преображается в царевну. Будет ли кто подобен ей в государстве Российская федерация? Что будут значить все эти и будущие потомки «тонкошеих вождей» в сравнении с сиянием патриаршего брюха? Они будут дичками, привитыми к толстому стволу российской государственности, воплощенном в одной только РПЦ.

Но, повторю, вся эта картина только в мечтах. Она любопытна лишь потому, что объясняет нам кажущееся безумие клерикалов в борьбе за Исаакий.

А реально Исаакий — это поворотный момент, хоть захватит его РПЦ, хоть нет. Аналогичный поворот в судьбе РПЦ произошел в августе 2012, после приговора Pussy Riot. Тогда РПЦ потеряла репутацию. Репутация — это категория, которая важна для небольшой части населения, но общественное мнение формирует именно она. Пока государство тебя защищает, тебе наплевать на общественное мнение. А вдруг государство засмотрелось в сторону, не уследило? А вдруг оно само захотело тебя слегка пощипать? (Не будем рассматривать всякие ужасы вроде того, что вдруг оно и вовсе исчезло.) Вот тогда важно, чтобы кто-то мобилизовал общество тебя защищать. После августа 2012 года РПЦ защищать некому. Вот даже полицию и ДПС кто-нибудь иногда защищает, а РПЦ — не придет никто.

Теперь РПЦ начнет терять имущество — ровно по той же схеме, по которой она потеряла репутацию (эта схема описывается теорией катастроф: для любителей вдумчивого чтения я в 2013 году расписал это подробно и с графиками). С имуществом будет так же, как с репутацией. Когда-то репутация у РПЦ была искусственно завышена. Поэтому вся негативная информация обществом не принималась, а авторитет РПЦ патологически возрастал. А потом — кааак шарахнуло! В катастрофическом процессе не бывает возврата к равновесному значению, а может быть только «до основанья», без всякого «затем».

Вот теперь начнется то же самое и с имуществом. Общественное внимание зафиксировалось на некоторой точке максимума, аналогичной приговору для Pussy Riot. Но сейчас у нас это внимание не только безобидных людей в очках. Серьезные люди тоже подтянулись, и мы уже ощущаем их незримое присутствие по расколу в стане чиновников. У них тут как раз сократились площади выпаса, и не все из них одинаково травоядны.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире