lev_ponomarev

Лев Пономарев

18 января 2017

F
18 января 2017

Ненависть

Восемь лет назад в центре Москвы расстреляли правозащитного адвоката Станислава Маркелова и юную журналистку, еще студентку, Анастасию Бабурову.

Это не было случайным убийством. Как показало расследование, их убили националисты — из идеологической ненависти.

Во время суда убийца Маркелова и Бабуровой — один из основателей нацистской группировки БОРН Никита Тихонов — заявил, что его соратник Илья Горячев имел связи в администрации президента России и его обещали «отмазывать» от наказания на высшем уровне.

Связи Горячева с властями не получили судебной оценки, хотя имена властных функционеров, с которыми он вроде бы общался, во время процесса также были озвучены. Но вне зависимости от того, правду ли говорили на суде участники боевой группировки, или они были введены в заблуждение, ясно одно: рядовые бойцы действительно верили, что у Горячева есть «крыша».

Стаса и Настю убили за то, что они были ярким оппонентами власти. А власть постоянно дает сигналы, что с инакомыслящими нечего церемониться — и надо устранять.

Печально, что за прошедшие восемь лет ничего не изменилось. С экранов телевизоров эмоциональные провластные демагоги рассказывают, как нужно «зачищать пятую колонну» и «расправляться с предателями». Не удивительно, что подогреваемые льющейся с экранов ненавистью маргиналы регулярно нападают на пикеты, избивая мирных демонстрантов. Выслеживают гражданских активистов и правозащитников, чтобы устроить драку или облить мочой.

Я уверен, что все эти нападения исподтишка осуществляют трусливые подлецы лишь потому, что уверены: они не будут подвергнуты никакому наказанию, ведь их действия соответствуют «генеральной линии партии». Не случайно ведь Илья Горячев, услышав о своем пожизненном приговоре, упал в обморок: не ожидал.

Накачанные идеологией ненависти, не нашедшие себя в жизни люди готовы убивать «врагов государства» по указке телевизора. Совершили бы они это убийство, если бы их не подстрекали?

Если вы тоже против ненависти и хотите жить в России, где не будет политических убийств, приходите на акцию памяти Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой. Она начнется 19 января в 19:00 на Тверском бульваре в месте его пересечения с Тверской улицей (около метро Пушкинская, Тверская, Чеховская).

Открытое обращение к Генеральному Прокурору Ю.Я.Чайке. О проверке соблюдения прав человека в исправительных учреждениях респ. Карелия

Господин Генеральный Прокурор!

Обращаюсь к Вам с просьбой провести срочную проверку соблюдения прав человека в исправительных учреждениях республики Карелия в связи с неоднократными поручениями Президента РФ в этой области.

8 декабря 2016 года состоялась встреча Президента РФ Владимира Путина с членами Совета по правам человека и развитию гражданского общества. В нескольких выступлениях было затронуто письмо Ильдара Дадина из карельской колонии ИК-7, в котором он сообщал о жестоких пытках, применяемых к заключенным в Карелии. Другие заключенные также подтвердили информацию о незаконно применяемом насилии, их показания даны в отчете СПЧ о посещении колонии ИК-7.

3 января 2017 года были опубликованы поручения, в числе прочего, Президент поручил Генпрокуратуре провести проверку исполнения законодательства РФ Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН).

11 января 2017 года на заседании, посвященном 295-летию российской прокуратуры, Владимир Путин вновь подчеркнул, что прокуратура должна следить за соблюдением прав граждан, находящихся в местах лишения свободы. «Прошу держать на контроле ситуацию с соблюдением прав граждан, отбывающих наказание в местах лишения свободы», — сказал президент. «Закрепленные в законе стандарты содержания заключенных, их право на медицинскую помощь и иные права должны полностью соблюдаться», — указал он (цитата по «Интерфаксу»). Президент отметил, что прокуроры всех уровней должны незамедлительно и эффективно реагировать на любые нарушения прав и свобод людей.

Тем временем пытки в Карелии не прекратились, а действия прокуратуры по соблюдению прав человека в местах исполнения наказания пока не заметны.

Движение «За права человека» в ежедневном режиме следит за происходящим в колонии ИК-7 респ. Карелия (г. Сегежа) и других карельских колониях. Поэтому мы достоверно знаем, что насилие в местах лишения свободы респ. Карелия не расследуется, и, более того, не прекращено. Об этом есть многочисленные свидетельства заключенных. Более того, в настоящее время тем осужденным, которые пожаловались на пытки, угрожают возбуждением уголовных дел за ложный донос, и даже якобы за нападение на охрану.

6 декабря 2016 года мы направили в Генеральную прокуратуру заявление с просьбой взять расследование в колонии ИК-7 респ. Карелия под контроль центрального аппарата Генпрокуратуры. Однако заявление было спущено в респ. Карелия, где местные прокуроры в силу круговой поруки не намерены этим заниматься. Прокуроры Храпченков, Ивлев, Побединский, Перетякин неоднократно получали от заключенных жалобы на избиения и пытки, но не предпринимали никаких действий.

Доследственная проверка, которая в настоящее время проводится в ИК-7 респ. Карелия, привела только к отказам в возбуждении уголовных дел по заявлениям заключенных. Адвоката Василькову Наталью Борисовну в нарушение закона отказываются знакомить с материалами доследственной проверки. Местная прокуратура в ответ на заявление Васильковой Н.Б. не только не обратила внимание на нарушения, но и заверяет адвоката, что отказ в ознакомлении с материалами законен.

Приводим заявления заключенных, которые рассказали адвокатам о пытка в ИК-7 респ. Карелия (зафиксировано адвокатскими опросами, они доступны на сайте http://stop-torture.info/).

Дадин Ильдар Ильдусович: «11 сентября 2016 года ко мне пришел начальник колонии Коссиев с тремя сотрудниками. Они вместе начали меня избивать. Всего избивали за этот день четыре раза, по 10–12 человек одновременно, били ногами. После третьего избиения опустили голову в унитаз прямо в камере ШИЗО. 12 сентября 2016 года пришли сотрудники, сковали мне руки за спиной и подвесили за наручники. Такое подвешивание причиняет страшную боль в запястьях, кроме того, выкручиваются локтевые суставы, и чувствуешь дикую боль в спине. Так я висел полчаса. Потом сняли с меня трусы и сказали, что сейчас приведут другого заключенного и он меня изнасилует, если я не соглашусь прекратить голодовку. После этого — привели к Коссиеву в его кабинет, где он в присутствии других сотрудников сказал: «Тебя еще мало били. Если я отдам распоряжение сотрудникам, тебя будут избивать гораздо сильнее. Попробуешь пожаловаться — тебя убьют и закопают за забором». Потом избивали регулярно, по несколько раз в день. Постоянные избиения, издевательства, унижения, оскорбления, невыносимые условия содержания — все это происходит и с другими заключенными». Свидетелями избиения Дадина являются Гелисханов Зелимхан Исаевич и другие заключенные.

Гелисханов Зелимхан Исаевич: «Во время вечерней проверки 11.03.16 меня начали пытать посредством растягивания на шпагат. <...> 13.03.16 при проведении утренней проверки я вновь подвергся физическому насилию со стороны сотрудников администрации исправительного учреждения. Так, ко мне повторно применили пытку посредством растягивания на шпагат, после чего меня повалили и начали избивать руками. 15.03.16 меня посетил мой адвокат (временный), который увидел моё физическое состояние и посоветовал мне подать через него жалобу на имя начальника колонии, что я и сделал. К жалобе была приложена записка примерно следующего содержания: «В случае моей смерти прошу винить Коссиева С. Л.», которую мне вернули обратно. После получения моих жалоб меня вызвал Серов А. А. (замначальника колонии) и заставил написать отказ на эти заявления путём угроз и уговоров, при этом дал «слово офицера», что больше меня не тронет. Однако 21.04.16 во время утренней проверки меня избили и пытали посредством подвешивания на наручниках, также меня засовывали головой в унитаз из-за того, что я молился в неположенное время. За день до этого, 20.03.16, Коссиев С. Л. угрожал мне физической расправой, если я не перестану молиться». Свидетелем избиения Гелисханова стал Нагоев Мурат Заурович.

Мамаев Анзор Хамидович: «Меня перевезли в ИК-7, закрыли в ШИЗО и начали бить. Это было в начале апреля, точную дату я не помню, поскольку еле передвигался в связи с трудным этапированием. Меня бил Юрлов (ДПНК) и его смена. Они хорошо меня били по голове деревянными молотками и заставляли меня есть свинину, засовывая её в рот до рвоты. Также меня били по туловищу и применяли ко мне пытку под названием «растяжка». Туловище тянут в разные стороны до разрыва внутренних органов. В ШИЗО меня пытали таким образом около недели. Я пытался рассказать об этих пытках в жалобах и письмах, отправленных через почту, но это бесполезно. Вся корреспонденция блокируется, если администрация узнает о намерении написать письмо, человека избивают и пытают. Прокурор приходил два раза. На мои устные сообщения о пытках не было никакой реакции».

По всем фактам насилия, изложенным выше, получены отказы от Сегежского следственного отдела СУ по респ. Карелия в возбуждении уголовных дел.

При этом избиения продолжаются. В частности, Габзаев Хазбулат Султанович, отбывающий наказание в ИК-7 респ. Карелия, сообщил, что 21 декабря 2016 года его избили около 08:30 по местному времени. «Меня завели в камеру, надели на голову мешок из плотной, толстой ткани, перевязали этот мешок в области глаз веревкой с целью, чтобы этот мешок не слетал с головы, после чего нанесли множество ударов по голове, в верхнюю и затылочную часть, которую закрывал этот мешок. После чего меня пристегнули наручниками руки за спину к отопительной трубе и оставили в таком положении на срок не менее часа». Также он сообщил о насилии, имевшем место 20 декабря 2016 года. «Перед кабинетом начальника меня остановили и нанесли удары в область живота. В истязании участвовало 2 охранника, каждый из которых нанёс по нескольку ударов». Видеозаписи данных инцидентов должны были сохраниться, поскольку с момента произошедшего не прошло 30 дней. В настоящее время Габзаеву Х.С. угрожают уголовным делом за ложный донос по факту его показаний, данный Уполномоченному по правам человека Татьяне Москальковой, и уголовным делом якобы за нападение на сотрудников ФСИН.

Просим Вас дать поручение работникам центрального аппарата Генеральной Прокуратуры срочно проверить материалы доследственной проверки в ИК-7 респ. Карелия по жалобам на пытки от заключенных и восстановить законность в соответствии с позицией, высказанной Президента РФ.

Также обращаем Ваше внимание, что жалобы на пытки поступают и из других колоний респ. Карелия, в частности, из ИК-1 и ЛИУ-4. Адвокатами, которые сотрудничают с движением «За права человека», были собраны адвокатские опросы.

Просим Вас провести прокурорскую проверку по данным жалобам и способствовать возбуждению уголовных дел по фактам нарушения прав заключенных.

2658538
2658536

Проблема существования пыточных зон — застарелая и принципиальная

Борцы с преступностью становятся преступниками
фото: Алексей Меринов

Миша Мгоян, 35 лет. По виду настоящий старичок, опирается на трость. Травмированы ноги и позвоночник. Сломанная челюсть срослась неправильно. Сломанная рука так и не срослась.

Коба Шургая, 44 года. На груди справа выпирают сломанные и неправильно сросшиеся ребра. При ходьбе хрустит позвоночник. Правая ступня распухла вдвое, по коже расплывается пятно синяка.

Так описывает заключенных из Республики Карелия адвокат Максим Камакин. Защитник из Санкт-Петербурга в здешних исправительных учреждениях в первый раз. Опытный адвокат такого ужаса не видел ранее нигде.

А вот что рассказывают сами зэки:

«На спину, в область поясницы, клали книгу красного цвета, очень толстую, и после этого начинали бить. Подвешивали на дыбе за наручники, руки заведены за спину — снимали, только когда я терял сознание, и слюна текла изо рта…»

«Избивали руками и ногами. Ставили на растяжку до такой степени, что нагибали мою голову к полу, ноги растягивали в разные стороны, били по голове различными предметами».

Таких рассказов из Карелии у движения «За права человека» уже несколько десятков. Опросы нынешних заключенных, показания этапированных в другие регионы, свидетельства бывших зэков…

И каждый день поступают новые жалобы от осужденных, которых в местах лишения свободы Карелии целенаправленно избивают и калечат.

Пытали в колонии ИК-7. Пытали в колонии ИК-1. Пытали в колонии ИК-9. Пытали в ЛИУ-4.

Показания людей, которые между собой не знакомы, никогда не встречались и сидели в одиночных камерах, да еще и в разные годы, совпадают даже в деталях.

Местный следственный отдел взялся за расследование еще в ноябре. Однако, несмотря на просьбы адвокатов, потерпевших не осмотрел судмедэксперт, а следователи практически не навещают заключенных. Зато «в гости» к зэкам приходят солидные офицеры ФСИН, угрожая сделать жалобщиков инвалидами.

Тем временем в Москве замглавы ФСИН Валерий Максименко уверяет, что служба исполнения наказаний проводит новую проверку, и всячески демонстрирует готовность работать вместе с правозащитниками. Создана совместная рабочая группа по расследованию фактов пыток.

Только вот начальник отдела собственной безопасности ФСИН в Карелии Сергей Селяев убеждает эту рабочую группу, что не стоит слишком доверять показаниям заключенных.

Я уверен, что если карельское управление Следственного комитета в ближайшее время откажется возбуждать уголовное дело, несмотря на многочисленные заявления о преступлениях, многие в структуре ФСИН с облегчением выдохнут.

Свидетелями таких историй в других регионах я уже был неоднократно.

Отличие этого карельского случая от предыдущих в том, что именно сейчас появился широкий общественный резонанс. Добился его 34-летний политический заключенный Ильдар Дадин. Гражданский активист, осужденный за разрешенные законодательством одиночные пикеты, попал в сегежский лагерь ИК-7 в сентябре и оттуда передал свидетельства пыток на волю.

Следует подчеркнуть, что Дадин — далеко не первый, кто сообщал правозащитникам, прессе и следственным органам о пыточных зонах Карелии. Открытое письмо Романа Ватанена, письма на волю заключенных Мамедова, Лузганова, Сабитова и других осужденных были опубликованы в Интернете и социальных сетях. Жалобы поступали постоянно, только вот журналисты на тюремные проблемы внимания не обращали.

И прокуратура — тоже.

«В ноябре 2010 года я был допрошен прокурором Тихомировым, которому подтвердил все свои доводы и указал на лиц из числа осужденных, которые могут мои доводы подтвердить. Тихомиров сказал, что он пойдет в зону и опросит указанных мною лиц. Во время его отсутствия сотрудники колонии вывели меня на прогулочный дворик, где, повалив на пол и заломив руки, избивали меня ногами, требуя сказать прокурору, что я отказываюсь от своего заявления», — рассказывает бывший зэк Дмитрий Чудин про одну из встреч с прокурором.

Анзор Мамаев, Зелимхан Гелисханов и другие заключенные жаловались прокурору Храпченкову и его помощнику Ивлеву. Результатов нет.

А вот на беспрецедентную общественную кампанию в защиту Дадина отреагировали не только журналисты, но и чиновники. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков пообещал доложить о произошедшем главе государства, и вскоре Владимир Путин высказался о том, что пытать заключенных вообще-то незаконно. «Федеральной службе исполнения наказаний важно неукоснительно соблюдать требования к условиям содержания осужденных», — сказал он.

Сотрудники ИК-7 вяло встрепенулись, впервые за несколько лет выдали зэкам теплые ботинки и включили в камерах отопление.

Но даже после этого резонанса отдельные случаи избиений мы продолжаем фиксировать как в ИК-7, так и в других колониях Карелии. Станет ли в итоге ФСИН наказывать сотрудников-садистов, вопрос все еще открытый.

Мы, гражданские, привыкли думать, что исправительная система должна заключенного исправлять. Гражданин оступился, его приговорили к лишению свободы, а в заключении он должен осознать ошибку, покаяться и по истечении срока вернуться в семью, к нормальной жизни.

Но у силовиков представление другое, и дело тут не только в привычности советского ГУЛАГа. Несколько лет назад один из руководителей ФСИН на заседании президентского Совета по правам человека прямо сказал: «Мы воюем с криминалом, не мешайте нам».

Логику сражения с криминалом в исправительных учреждениях понять трудно, пока не узнаешь, как в колониях выбивают показания и явки с повинной. Якобы при помощи пыток выясняют у осужденных имена сообщников, раскрывают замыслы оставшихся на свободе злоумышленников.

Но тут стоит напомнить, что законодательство Российской Федерации, в отличие от средневековых традиций, не предполагает насилие по отношению к преступникам и «выбивание» показаний. Да и цель борьбы против преступлений чаще всего становится ширмой для садистских утех. Свидетельства карельских заключенных прямо на то указывают: их избивали сотрудники ФСИН просто ради удовольствия.

Такое унизительное и жестокое обращение с осужденными отнюдь не способствует их возвращению к добропорядочной жизни. Наоборот — увеличивает вероятность рецидива. А сколько зэков выходит из зоны неспособными к работе инвалидами? И как оправдать насилие по отношению к заключенным, попавшим за решетку безвинно?

Дело еще в том, что хозяевами в колонии являются не только сотрудники ФСИН, но силовики из МВД и ФСБ. Я пришел к выводу, что именно в их интересах в России и поддерживаются пыточные зоны. Видимо, считается важным поддерживать несколько десятков пыточных зон, чтобы запугивать заключенных в сотнях других колоний, где, к счастью, пыток нет.

Проблема существования пыточных зон — застарелая и принципиальная. В условиях вертикали власти решить ее может лишь один человек — президент. Если он хочет, чтобы его пожелание — обращаться с осужденными по закону — было выполнено, он должен вмешаться в ситуацию, возникшую вокруг карельских колоний.

Поэтому и необходимо поручить расследование десятков сообщений о преступлениях, которые уже накоплены в рабочей группе ФСИН, главному следственному управлению Следственного комитета под надзором Генеральной прокуратуры.

Оригинал

Читайте также:

Следы киберпреступников ведут из США в Израиль и Россию

Академик Юрий Рыжов: «Россия стоит на пороге жуткого краха»

Ужасные предчувствия и чудесные спасения артистов ансамбля Александрова

Двадцать дней назад Ильдара Дадина увезли из колонии ИК-7 в Карелии, где он подвергся пыткам. Где он находится, неизвестно, и накануне ФСИН отказался сообщать семье о его местонахождении.

Сам Ильдар, несмотря на грозящую ему месть сотрудников колонии, не хотел покидать ИК-7, объясняя: «Если я уеду, что же будет с остальными заключенными, которых тоже пытают и бьют?» А мы всё-таки рады, что его увезли — в другом регионе Ильдару будет безопаснее.

Вместо Ильдара за ситуацией в ИК-7 следит движение «За права человека». Мы создали рабочую группу и ведем работу в двух направлениях: собираем информацию от бывших заключенных и направляем адвокатов в колонию для общения с теми, кто сейчас находится за решеткой. По фактам пыток мы направили письмо в Генпрокуратуру и Следственный Комитет.

В начале декабря ФСИН заявил, что проверки в Карелии закончены, а Дадин — «имитатор».

В настоящее время ситуация изменилась, и нынешняя позиция ФСИН, высказанная Валерием Максименко — «сначала разобраться, а потом делать выводы».

Следственные органы продолжают изучать сведения о пытках других заключенных колонии ИК-7. Кроме того, ФСИН начал новую служебную проверку по делу Ильдара, причем проводиться она будет с участием правозащитников.

Вчера у меня состоялась встреча с заместителем начальника УСБ ФСИН. Мы договорились о создании совместной рабочей группы, куда войдут наряду с сотрудниками службы и правозащитники, в том числе член президентского Совета по правам человека Андрей Бабушкин, правозащитник Валерий Борщев, несколько сотрудников аппарата Уполномоченного по правам человека в РФ.

Цель рабочей группы — расследовать преступления сотрудников ФСИН по отношению к заключенным. Начнем с республики Карелия, по которой у нас есть масса информации.

Я передал в УСБ ФСИН тщательно подготовленный комплект документов с фамилиями заключенных, которые подверглись насилию, а также фамилии тех, кто это насилие совершал.

В числе документов — свежие данные от адвоката Максима Камакина, который работает сейчас в Сегеже. Эти данные явно свидетельствуют о том, что в ИК-7 пытаются помешать расследованию.

Во-первых, адвоката Камакина в понедельник и во вторник пытались не пустить на встречу с подзащитными — добиться допуска защитника удавалось только после звонка от руководства ФСИН.

Во-вторых, заключенные ИК-7 рассказали Камакину, что сотрудники колонии угрожают им, требуя отказаться от показаний.

«Ко мне в камеру №1 пришло несколько человек, меня вывели в кабинет начальника колонии. В этом кабинете находился человек, который представился сотрудником ФСИН. Этот человек потребовал от меня забрать мое заявление о преступлении, которое я направил в адрес полиции. В случае, если я не выполню требование, он угрожал мне тем, что после проверок режим на зоне ужесточится и будет гораздо хуже, чем раньше, если я освобожусь, то освобожусь инвалидом», — рассказывает Мурат Нагоев.

В-третьих, сотрудники колонии напрямую укрывают сообщения о преступлениях.

«12 декабря 2016 г. я передал адвокату Черкасову В.В. заявление с просьбой передать это заявление в компетентные органы. Заявление содержало просьбу привлечь лиц к уголовной ответственности и содержало сведения о совершении в отношении меня преступлений насильственного характера. 13 декабря 2016 г. на встрече с адвокатом Черкасовым В.В. мне от адвоката стало известно, что моё заявление у адвоката изъяли сотрудники ФСИН. 14 декабря 2016 г. меня вызвал начальник ФКУ ИК-7 Коссиев С.Л. и вернул мне моё заявление, также он пообещал добавить мне к сроку минимум полтора года лишения свободы», — рассказывает Коба Шургая.

К слову, раньше об обысках и отнятых документах рассказывала адвокат Наталья Василькова.

Я давно занимаюсь темой пыток, и впервые вижу, что руководство ФСИН идет навстречу правозащитникам, соглашаясь работать совместно.

Что это? Реальная попытка разобраться в ситуации или желание пустить пыль в глаза? Несмотря на противоречивые комментарии в прессе, есть основания надеяться, что всё же первое.

Фактически в результате нашей работы вырабатываются новые стандарты общественного контроля, который ведется не с помощью прикормленных общественных советов.

О результатах этого эксперимента я буду регулярно сообщать на «Эхе Москвы».

27 лет назад ушел из жизни Андрей Дмитриевич Сахаров. В наше бурное время имена всплывают, потом исчезают и забываются. Но имя Сахарова не уходит из общественного дискурса. И самое интересное, что о нем положительно говорят не только сторонники демократии, что понятно. О нем не говорят плохо сторонники режима, противники демократии — они молчат или даже говорят сдержано положительно.

Авторитет Сахарова в обществе был безусловным. Помню, как в конце 80-х годов я оказался в больнице и там общался с людьми, с которыми в повседневной жизни не сталкивался. Во время беседы мне отвечали: «Замолчи ты со своим Юрием Орловым, мне важно, что Сахаров говорит».

В наше время резкой поляризации и конфронтации это нетипично. А почему так произошло?

По-моему, потому, что Андрей Дмитриевич успел сделать огромный вклад в тоталитарное государство, а потом измениться и стать совершенно другим человеком — внутренне предать суду самого себя. В 32 года стал академиком РАН, ездил в персональной машине, был в общем-то изолирован от остального мира, интересовался взахлеб наукой и стал одним из авторов самого разрушительного изобретения человечества — ядерного оружия. Но когда к нему пришло прозрение, он был очень последователен — также стратегически, как в науке, он поддерживал демократию — разделение властей, независимость суда, самоопределение народов и так далее. Продумывал, что будет с Россией, если она начнет строить капитализм. Считал, что необходима конвергенция идей социализма, именно идей — справедливости, равенства, а не практики социализма как в СССР — и капитализма — рынка и индивидуальных усилий, которые должны справедливо поощряться. Я уверен, что если бы Сахаров был жив в 90е годы, если бы была политическая школа, созданная им, строительство демократии было бы более стабильным, капитализм, в котором мы оказались, был бы не таким диким.

Более того, если бы Сахаров был жив, в том числе, возможно, не было бы войны в Чечне. Расскажу историю, в которой участвовал сам. Мы с Галиной Старовойтовой, как сопредседатели «ДемРоссии» понимали, что войну надо остановить. Мы написали Ельцину письмо, под которым также подписались Гавриил Попов и маршал Евгений Шапошников. В письме мы предлагали Ельцину как можно скорее провести переговоры с Джохаром Дудаевым, поскольку знали, что результат будет положительным. К тому времени Дудаев уже был готов отказаться от идеи выхода из состава России и согласиться на такой же статус для Чечни, какой получил Татарстан — ограниченный суверенитет.

Но даже при том, что письмо было подписано советником Ельцина маршалом Шапошниковым, и он лично положил его на стол президенту, наших усилий не хватило. Нашлись те, кто убедил Ельцина в необходимости войны.

Я уверен, что если бы Сахаров был жив, он подписал бы это письмо, и Ельцин бы нас услышал. Влияние Сахарова на Ельцина было достаточно велико, они вместе были сопредседателями и определяли стратегию межрегиональной депутатской группы в Верховном совете СССР. Встреча Ельцина и Дудаева состоялась бы, и десятки тысяч людей не погибли бы в войне в Чечне — самой большой трагедии 90-х годов.

Оригинал

2644214
Фото: Алексей Меринов

День прав человека 10 декабря, День Конституции 12 декабря. Каждый год в эти даты я считаю своим долгом подвести итог ситуации с правами человека в России. К сожалению, год от года приходится говорить только о негативных событиях.

10 декабря — дата принятия Всеобщей декларация прав человека. Такое решение было принято после Второй мировой войны, во избежание новой трагедии: ведь массовое нарушение прав человека внутри страны с высокой вероятностью приводит к внешней агрессии. Вспомним, например, как развивалась ситуация в Германии в 1930-е годы. Грубейшие нарушения прав человека в то время привели к подъему жесточайшей агрессии в обществе. И готовность к насилию, постоянно подогреваемая властями, как мы знаем, нашла выход во внешней агрессии — Германия развязала Вторую мировую войну.

Для России это сейчас актуально. Достаточно посмотреть государственное телевидение, и станет понятно — население уже всерьез готовят к возможности Третьей мировой войны, в которой страна должна играть активную роль.

В чем же выражаются массовые нарушения прав человека в России, кто за это ответственен и что делать, чтобы избежать полного кризиса?

Мало кто сомневается, что власть в стране сосредоточена в руках одного человека — президента России. По сути, это не противоречит Конституции. Но это означает, что и ответственность за ситуацию, связанную с правами человека, лежит на президенте. Текст его присяги во время инаугурации начинается со слов: «Клянусь при осуществлении полномочий президента Российской Федерации уважать и охранять права и свободы человека и гражданина…»

Но, отвечая за охрану прав и свобод граждан, президент одновременно является и руководителем силового блока. А как мы знаем, большинство нарушений прав человека допускают именно силовые структуры. Следовательно, президент в таких конфликтах, если они носят резонансный характер, должен взять на себя роль модератора между гражданами и силовиками. Но для выполнения этой обязанности он должен своевременно получать достоверную информацию о происходящем из обоих источников — и от силовиков, и от правозащитников.

К сожалению, этого не происходит, так как у этих структур разные возможности. Силовики всегда могут оперативно донести до президента свое мнение, в их распоряжении множество институтов, приближенных к главе государства, в то время как правозащитники имеют только два канала связи с ним — через уполномоченного по правам человека и через Совет по правам человека, которые встречаются с президентом всего несколько раз в год.

А ведь некоторые ситуации с нарушением прав человека требуют немедленного разрешения. В результате точка зрения силовиков на произошедший конфликт становится приоритетной, а мнение правозащитников, как правило, бывает представлено не в полном объеме, с опозданием и встречено с недоверием.

Яркий пример несбалансированности сил — события на Болотной площади 6 мая 2012 года, информация о которых дошла до президента в изложении силовиков. Бывший в то время уполномоченный по правам человека Владимир Лукин заявил, что массовых беспорядков во время «Марша миллионов» не было, но он не был услышан. В результате наказание понесли не полицейские, которые избивали людей на мирной акции, а участники шествия.

Еще один пример перекоса сил — постоянные попытки уничтожить движение «Мемориал», являющееся национальным достоянием российского общества. Последняя попытка — лживая передача на одном из федеральных каналов телевидения с фальшивыми обвинениями против сотрудников правозащитного центра «Мемориал». Для меня очевидно, что она инициирована именно силовиками. Было бы правильно, чтобы тот же телеканал дал возможность и самим сотрудникам «Мемориала» рассказать о своей деятельности, предоставив им эфир в то же время и в том же объеме. Кто может дать такую команду? Только президент или его администрация.

Вне зависимости от личности президента вся структура выстроена так, что существует сильный перекос в сторону силовиков. Требуется принципиально изменить взаимоотношения президента с обществом. Слышать граждан и откликаться на их проблемы — обязанность президента. И проводниками в этом процессе должны быть не чиновники, основная задача которых — угодить власти, а именно правозащитники, которые аккумулирует главные проблемы граждан.

Правозащитники получают огромное количество жалоб граждан на действия силовых структур. Однако эти жалобы не расследуются, а если и расследуются, то виновные не бывают наказаны.

Наиболее серьезным нарушением прав человека являются пытки, избиения и покушение на жизнь. Часто такие ситуации возникают в местах лишения свободы. В настоящий момент правозащитники пытаются остановить насилие в карельской ИК-7 в г. Сегеже. О происходящем там стало известно благодаря сообщению политического заключенного Ильдара Дадина. На данный момент правозащитники уже собрали информацию от многих других заключенных из этой колонии — все они описывали одни и те же чудовищные способы насилия.

Но это лишь вершина айсберга — разумеется, пострадавших гораздо больше, пытки в этой колонии носят системный характер. Однако руководство ФСИН, как это обычно бывает, опровергает все обвинения и уже объявило, что жалобы заключенных проверка не подтвердила. А кому поверят более высокие инстанции, и в частности президент?

В ближайшие дни Совет по правам человека встречается с главой государства, и я надеюсь, что наша информация будет доложена ему. Единственным верным решением было бы расследовать все поступившие жалобы и возбудить дела против конкретных виновников пыток и избиений.

К счастью, пытки и избиения в нашей стране пока не получили тотального распространения. Однако нарушения гражданских и социальных прав приобрели массовый характер, и от этого страдают миллионы человек.

Очаг сильного социального напряжения образовался в сфере фермерства и грузовых перевозок. Это тот самый средний и малый бизнес, который должен был бы кормить страну, создавать основу народного хозяйства. По статистике, число фермеров в последнее время уменьшилось как минимум в два раза, их земли отбирают новые латифундисты. Число дальнобойщиков также постоянно сокращается: собственники грузовых автомобилей подверглись репрессивному налогообложению по системе «Платон». И те, и другие пытаются протестовать, но вместо решения проблем подвергаются незаконным задержаниям, штрафам и административным арестам.

Еще один пример связан с социальным напряжением. В столице, например, сейчас разгораются крупные конфликты жителей со строительными компаниями, пытающимися при попустительстве властей застроить парки и лишить, таким образом, горожан элементарного права на приемлемые экологические условия. Разворачиваются настоящие битвы, застройщики привлекают на свою сторону незаконные военизированные формирования, которые избивают граждан. А полиция относится к происходящему нейтрально.

Существует уже несколько десятков «горячих точек». Во всех случаях нет диалога с жителями, поэтому число конфликтных очагов только множится.

Так есть ли свет в конце тоннеля?

В нашей управляемой сверху стране и пути разрешения конфликтов ведут наверх. Президенту надо всего лишь иметь смелость отодвинуть в сторону доклады чиновников и реагировать непосредственно на жалобы граждан. Встретиться с объединениями фермеров и перевозчиков и спокойно обсудить их проблемы.

Президент,выполняйте свои обязанности! История показывает, что силой народное возмущение погасить нельзя. Понимаете ли вы, что нынешняя внутренняя политика — это прямой путь к социальному взрыву и насилию? Диалог — вот единственный способ не допустить дальнейшей эскалации конфликта между властью и обществом, которая может иметь самые плачевные последствия.

Верю ли я в то, что такой сценарий разрешения конфликтов возможен сейчас в России? Не очень. Но и для власти, и для общества это единственный мирный выход из нарастающего кризиса.

Оригинал

1457012


Читайте также:

Политолог Валерий Соловей раскрыл сценарий революции

Коллективный Улюкаев: «Крыса съест три зернышка, миллион провоняет»

Возмутившее Путина постановление суда оказалось ответом на «английскую свинью»

В соответствии с законодательством, в свое время от имени нескольких десятков организаций физические лица подали заявку на проведение митинга под названием «Защитим свои права» в парке «Торфянка» 11 декабря.

Грубо нарушая закон, Департамент безопасности подготовил нам ответ только через неделю. Но к этому времени, понимая, что власти провоцируют новые беспорядки на «Торфянке» и хотят использовать для этого митинг, мы решили там митинг не проводить и подали новую заявку теперь уже на проведение пикета всего лишь на 100 человек в другом месте — на площадке перед метро «Улица 1905 года».

Я был уверен, что уж такую-то заявку согласуют или мы договоримся на другое место в ЦАО Москвы. Очевидно, в центральном округе есть десятки мест, которые позволяют, не нарушая функционирование города, провести такой небольшой пикет.

Однако, сегодня утром мне позвонили из префектуры и сказали в ультимативной форме, что на этой площадке проходят два митинга, и нам предлагают провести этот пикет в парке «Сокольники», демонстрируя наши плакаты, судя по всему, друг другу, деревьям и местной фауне.

Я сказал, что по закону нам должны предложить другое время и другое место, но в центральной префектуре. Я сказал: «Пожалуйста, давайте мы сдвинем пикет по времени». На что получил грубый отказ. Хотя я абсолютно уверен, пикет можно согласовать на другое время. Тем более, раз митинги там проводятся, значит, эта площадка открыта для массовых акций. Уж пикет-то на 100 человек там можно было провести. Интересно, кто там тогда проводит митинги? «ОНФ», «Единая Россия» или Жириновский?

Очевидно, Департамент безопасности Москвы и вице-мэр Горбенко, который, насколько я знаю, курирует Департамент безопасности, проводит некое испытание над москвичами — насколько они готовы защищать свое конституционное право на мирные собрания, а также законодательство РФ, в котором четко прописан регламент проведения массовых акций.

Я обратился к уполномоченной по правам человека в РФ и Москве с просьбой как можно быстрее вмешаться в эту ситуацию.

Следственный отдел по городу Сегежа затягивает расследование по делу о пытках в ИК-7, которое началось после письма политзаключенного Ильдара Дадина.
Мы решили помочь следствию — и собираем свидетельства о пытках сами. Пока что СК идёт по нашим следам, опрашивая только тех заключенных (и то не всех!), на которых адвокатам удается собирать досье.

Следователи обошли своим вниманием правозащитников Павла Чикова, Игоря Каляпина, Уполномоченного по правам человека в РФ Татьяну Москалькову. Вряд ли они рискнуть допросить и начальника колонии Сергея Коссиева. А уж начальника УФСИН Карелии Александра Тереха — тем более. Понятно, что столь масштабные нарушения в ИК-7 требуют усилий уполномоченных и независимых следователей. Возможно, в данном случае расследование должно проводиться силами специального подразделения СК РФ, которое занимается преступлениями сотрудников правоохранительных органов.

Потому Движение «За права человека» направляет письма председателю Следственного комитета РФ Александру Бастрыкину и Генеральному прокурору РФ Юрию Чайке с просьбой расследовать дело о массовых, регулярных преступлениях, совершенных администрацией в колонии ИК-7 респ. Карелия г. Сегежа, силами Главного следственного управления Следственного Комитета и взять его под контроль Генпрокуратуры.

Колония ИК-7 в городе Сегежа — не единственное место лишения свободы, где применяется насилие в отношении заключенных. Однако благодаря письму Ильдара Дадина ситуация именно в этой колонии получила широкий общественный резонанс. В результате и другие заключенныe этой колонии, опираясь на пример Дадина, оказались готовы свидетельствовать против своих палачей. Вот, например, отрывки из адвокатских опросов заключенных:

Нагоев М.З.: «Непосредственно 15.08.15 вечером примерно в 18:15 — 18:30 на проверке я вышел из камеры, мне сказали встать к стене, целовать стенку. Мои ноги растянули — стали делать растяжку, прижимали мои колени к стене, били по пояснице, применяли болевой удар к правому колену, затем выворачивали руку, выбили плечо (до настоящего времени характерный хруст выбитого плеча). И это продолжалось минимум 20 минут. Сотрудники кричали: «Ты здесь сдохнешь, мы тебя повесим».

Шургая К.Ш.: «Последний раз я был избит 14-го или 12-го февраля 2016 года. Насилие ко мне применяли около 10-12 сотрудников дежурной смены. Избивали руками и ногами. Ставили на растяжку до такой степени, что нагибали мою голову к полу, ноги растягивали в разные стороны, били по голове различными предметами. Затем завели в кабинет к начальнику ИК-7, который высказал угрозу, что меня голым закроют в прогулочном дворике, где я умру от холода «как собака». После избиения я ощущал сильную боль в грудной клетке, а также испытывал боль, в правом боку груди, в этом месте до сих пор при ощупывании чувствуется, что выпирает сломанное ребро. Были повреждения на ступнях, которые повредили, когда ставили на растяжку. Левая ступня, через какое-то время зажила, а правая до сих пор находится в распухшем состоянии, и причиняет мне мучительную боль».

Исламов А.М.: «Я прибыл в пятницу, а в понедельник на утренней проверке меня вывели из камеры и поставили к стене в положение для обыска. Сзади пристегнули наручники, применили процедуру растягивания промежности на шпагат. Один сотрудник своей ногой разводит ногу в одну сторону, другой сотрудник своей ногой мою ногу отводит в другую сторону, до касания гениталий пола <...> При моём избиении принимали участие сотрудники администрации ИК-7, та смена. Коссиев С. Л. был в курсе всего происходящего, был на рабочем месте».

Адвокатами был собран огромный объем информации, это бесспорные доказательства пыток в колонии. Конечно, система ФСИН активно сопротивляется вмешательству, и в этой ситуации требуются усилия гражданского общества и поддержка журналистов, чтобы довести дело до конца.

Собранные к настоящему моменту свидетельства заключенных, подвергшихся насилию со стороны сотрудников ФСИН в колонии ИК-7 в Сегеже, публикуются на специально созданном для этого сайте «Территория пыток» (http://stop-torture.info/). Там же можно ознакомиться с полными текстами обращений в Генпрокуратуру и Следственный Комитет Общероссийского движения «За права человека».

Мы не будем останавливаться только на ИК-7. Пыточных зон в России по моей оценке несколько десятков. Мы намерены внести свой вклад в их ликвидацию, вместе с другими правозащитными организациями и группами. Всю информацию будем выкладывать на сайте «Территория пыток» (http://stop-torture.info/), следите за обновлениями.

В 8 утра 28 ноября «Интерфакс» опубликовал интервью замглавы ФСИН Валерия Максименко по поводу пыток в карельской колонии ИК-7, цитируем сообщение «Интерфакс»: «Заявления осужденного гражданского активиста Ильдара Дадина о применении к нему пыток со стороны персонала сегежской колонии в ходе служебной проверки подтверждения не нашли По его словам (Максименко), служебной проверкой так же не выявлено фактов незаконного применения физической силы и к другим осужденным».

В этот же день, в 12 часов в Сахаровском центре состоялась пресс-конференцию на тему пыток в карельской ИК-7, о которой Максименко не мог не знать. На пресс-конференции выступили адвокаты, родственники находящихся сейчас в этой колонии осужденных и бывшие заключенные ИК-7. Все они описали сходные формы незаконного насилия и пыток, применяемых к осужденным в этой колонии.
Подробно они описаны в блоге супруги Ильдара Дадина Анастасии Зотовой на сайте «Эхо Москвы».

Вот некоторые из них:
Растяжка – принудительный шпагат, до разрыва связок. Два сотрудника ФИН держат заключенного за ноги и тянут в разные стороны. После такой процедуры человек с трудом ходит и фактически не может сидеть. Это происходит в маленьком коридоре ШИЗО, где нет видеокамер.

Подвешивание – заключенного за скованные за спиной руки подвешивают на крюк так, что выворачиваются суставы.
Пытка холодом. Заключенных раздевают до трусов и в тапочках выгоняют во внутренний двор на мороз. Заключенные имеют возможность бегать по двору в попытке согреться, но это мало помогает. Так держат на морозе несколько часов, пока тело не посинеет от холода.

И так далее.

Выходит, Валерий Максименко публично солгал.

Если же он не солгал, и проверка действительно не выявила факты незаконного насилия, значит, солгали все, кто её проводили и за ней надзирали, включая руководство карельской и федеральной ФСИН. И опять же сам Максименко, поскольку он за проверкой, как замглавы ФСИН, и надзирал.

Я публично обращаюсь к Валерию Максименко и предлагаю встретиться и открыто обсудить этот вопрос, представив доказательства наших противоположных позиций журналистам и ответив на их вопросы. Обязательными условиями нашей встречи должна быть открытая для всех журналистов площадка, предоставление одинакового времени каждому из нас для приведения аргументов и для ответов на вопросы журналистов.
Выбор места оставляю Валерию Максименко. Неважно, будет это Сахаровский центр или Первый канал телевидения.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире