lev_ponomarev

Лев Пономарев

09 декабря 2016

F
Оригинал

2644214
Фото: Алексей Меринов

День прав человека 10 декабря, День Конституции 12 декабря. Каждый год в эти даты я считаю своим долгом подвести итог ситуации с правами человека в России. К сожалению, год от года приходится говорить только о негативных событиях.

10 декабря — дата принятия Всеобщей декларация прав человека. Такое решение было принято после Второй мировой войны, во избежание новой трагедии: ведь массовое нарушение прав человека внутри страны с высокой вероятностью приводит к внешней агрессии. Вспомним, например, как развивалась ситуация в Германии в 1930-е годы. Грубейшие нарушения прав человека в то время привели к подъему жесточайшей агрессии в обществе. И готовность к насилию, постоянно подогреваемая властями, как мы знаем, нашла выход во внешней агрессии — Германия развязала Вторую мировую войну.

Для России это сейчас актуально. Достаточно посмотреть государственное телевидение, и станет понятно — население уже всерьез готовят к возможности Третьей мировой войны, в которой страна должна играть активную роль.

В чем же выражаются массовые нарушения прав человека в России, кто за это ответственен и что делать, чтобы избежать полного кризиса?

Мало кто сомневается, что власть в стране сосредоточена в руках одного человека — президента России. По сути, это не противоречит Конституции. Но это означает, что и ответственность за ситуацию, связанную с правами человека, лежит на президенте. Текст его присяги во время инаугурации начинается со слов: «Клянусь при осуществлении полномочий президента Российской Федерации уважать и охранять права и свободы человека и гражданина…»

Но, отвечая за охрану прав и свобод граждан, президент одновременно является и руководителем силового блока. А как мы знаем, большинство нарушений прав человека допускают именно силовые структуры. Следовательно, президент в таких конфликтах, если они носят резонансный характер, должен взять на себя роль модератора между гражданами и силовиками. Но для выполнения этой обязанности он должен своевременно получать достоверную информацию о происходящем из обоих источников — и от силовиков, и от правозащитников.

К сожалению, этого не происходит, так как у этих структур разные возможности. Силовики всегда могут оперативно донести до президента свое мнение, в их распоряжении множество институтов, приближенных к главе государства, в то время как правозащитники имеют только два канала связи с ним — через уполномоченного по правам человека и через Совет по правам человека, которые встречаются с президентом всего несколько раз в год.

А ведь некоторые ситуации с нарушением прав человека требуют немедленного разрешения. В результате точка зрения силовиков на произошедший конфликт становится приоритетной, а мнение правозащитников, как правило, бывает представлено не в полном объеме, с опозданием и встречено с недоверием.

Яркий пример несбалансированности сил — события на Болотной площади 6 мая 2012 года, информация о которых дошла до президента в изложении силовиков. Бывший в то время уполномоченный по правам человека Владимир Лукин заявил, что массовых беспорядков во время «Марша миллионов» не было, но он не был услышан. В результате наказание понесли не полицейские, которые избивали людей на мирной акции, а участники шествия.

Еще один пример перекоса сил — постоянные попытки уничтожить движение «Мемориал», являющееся национальным достоянием российского общества. Последняя попытка — лживая передача на одном из федеральных каналов телевидения с фальшивыми обвинениями против сотрудников правозащитного центра «Мемориал». Для меня очевидно, что она инициирована именно силовиками. Было бы правильно, чтобы тот же телеканал дал возможность и самим сотрудникам «Мемориала» рассказать о своей деятельности, предоставив им эфир в то же время и в том же объеме. Кто может дать такую команду? Только президент или его администрация.

Вне зависимости от личности президента вся структура выстроена так, что существует сильный перекос в сторону силовиков. Требуется принципиально изменить взаимоотношения президента с обществом. Слышать граждан и откликаться на их проблемы — обязанность президента. И проводниками в этом процессе должны быть не чиновники, основная задача которых — угодить власти, а именно правозащитники, которые аккумулирует главные проблемы граждан.

Правозащитники получают огромное количество жалоб граждан на действия силовых структур. Однако эти жалобы не расследуются, а если и расследуются, то виновные не бывают наказаны.

Наиболее серьезным нарушением прав человека являются пытки, избиения и покушение на жизнь. Часто такие ситуации возникают в местах лишения свободы. В настоящий момент правозащитники пытаются остановить насилие в карельской ИК-7 в г. Сегеже. О происходящем там стало известно благодаря сообщению политического заключенного Ильдара Дадина. На данный момент правозащитники уже собрали информацию от многих других заключенных из этой колонии — все они описывали одни и те же чудовищные способы насилия.

Но это лишь вершина айсберга — разумеется, пострадавших гораздо больше, пытки в этой колонии носят системный характер. Однако руководство ФСИН, как это обычно бывает, опровергает все обвинения и уже объявило, что жалобы заключенных проверка не подтвердила. А кому поверят более высокие инстанции, и в частности президент?

В ближайшие дни Совет по правам человека встречается с главой государства, и я надеюсь, что наша информация будет доложена ему. Единственным верным решением было бы расследовать все поступившие жалобы и возбудить дела против конкретных виновников пыток и избиений.

К счастью, пытки и избиения в нашей стране пока не получили тотального распространения. Однако нарушения гражданских и социальных прав приобрели массовый характер, и от этого страдают миллионы человек.

Очаг сильного социального напряжения образовался в сфере фермерства и грузовых перевозок. Это тот самый средний и малый бизнес, который должен был бы кормить страну, создавать основу народного хозяйства. По статистике, число фермеров в последнее время уменьшилось как минимум в два раза, их земли отбирают новые латифундисты. Число дальнобойщиков также постоянно сокращается: собственники грузовых автомобилей подверглись репрессивному налогообложению по системе «Платон». И те, и другие пытаются протестовать, но вместо решения проблем подвергаются незаконным задержаниям, штрафам и административным арестам.

Еще один пример связан с социальным напряжением. В столице, например, сейчас разгораются крупные конфликты жителей со строительными компаниями, пытающимися при попустительстве властей застроить парки и лишить, таким образом, горожан элементарного права на приемлемые экологические условия. Разворачиваются настоящие битвы, застройщики привлекают на свою сторону незаконные военизированные формирования, которые избивают граждан. А полиция относится к происходящему нейтрально.

Существует уже несколько десятков «горячих точек». Во всех случаях нет диалога с жителями, поэтому число конфликтных очагов только множится.

Так есть ли свет в конце тоннеля?

В нашей управляемой сверху стране и пути разрешения конфликтов ведут наверх. Президенту надо всего лишь иметь смелость отодвинуть в сторону доклады чиновников и реагировать непосредственно на жалобы граждан. Встретиться с объединениями фермеров и перевозчиков и спокойно обсудить их проблемы.

Президент,выполняйте свои обязанности! История показывает, что силой народное возмущение погасить нельзя. Понимаете ли вы, что нынешняя внутренняя политика — это прямой путь к социальному взрыву и насилию? Диалог — вот единственный способ не допустить дальнейшей эскалации конфликта между властью и обществом, которая может иметь самые плачевные последствия.

Верю ли я в то, что такой сценарий разрешения конфликтов возможен сейчас в России? Не очень. Но и для власти, и для общества это единственный мирный выход из нарастающего кризиса.

Оригинал

1457012


Читайте также:

Политолог Валерий Соловей раскрыл сценарий революции

Коллективный Улюкаев: «Крыса съест три зернышка, миллион провоняет»

Возмутившее Путина постановление суда оказалось ответом на «английскую свинью»

В соответствии с законодательством, в свое время от имени нескольких десятков организаций физические лица подали заявку на проведение митинга под названием «Защитим свои права» в парке «Торфянка» 11 декабря.

Грубо нарушая закон, Департамент безопасности подготовил нам ответ только через неделю. Но к этому времени, понимая, что власти провоцируют новые беспорядки на «Торфянке» и хотят использовать для этого митинг, мы решили там митинг не проводить и подали новую заявку теперь уже на проведение пикета всего лишь на 100 человек в другом месте — на площадке перед метро «Улица 1905 года».

Я был уверен, что уж такую-то заявку согласуют или мы договоримся на другое место в ЦАО Москвы. Очевидно, в центральном округе есть десятки мест, которые позволяют, не нарушая функционирование города, провести такой небольшой пикет.

Однако, сегодня утром мне позвонили из префектуры и сказали в ультимативной форме, что на этой площадке проходят два митинга, и нам предлагают провести этот пикет в парке «Сокольники», демонстрируя наши плакаты, судя по всему, друг другу, деревьям и местной фауне.

Я сказал, что по закону нам должны предложить другое время и другое место, но в центральной префектуре. Я сказал: «Пожалуйста, давайте мы сдвинем пикет по времени». На что получил грубый отказ. Хотя я абсолютно уверен, пикет можно согласовать на другое время. Тем более, раз митинги там проводятся, значит, эта площадка открыта для массовых акций. Уж пикет-то на 100 человек там можно было провести. Интересно, кто там тогда проводит митинги? «ОНФ», «Единая Россия» или Жириновский?

Очевидно, Департамент безопасности Москвы и вице-мэр Горбенко, который, насколько я знаю, курирует Департамент безопасности, проводит некое испытание над москвичами — насколько они готовы защищать свое конституционное право на мирные собрания, а также законодательство РФ, в котором четко прописан регламент проведения массовых акций.

Я обратился к уполномоченной по правам человека в РФ и Москве с просьбой как можно быстрее вмешаться в эту ситуацию.

Следственный отдел по городу Сегежа затягивает расследование по делу о пытках в ИК-7, которое началось после письма политзаключенного Ильдара Дадина.
Мы решили помочь следствию — и собираем свидетельства о пытках сами. Пока что СК идёт по нашим следам, опрашивая только тех заключенных (и то не всех!), на которых адвокатам удается собирать досье.

Следователи обошли своим вниманием правозащитников Павла Чикова, Игоря Каляпина, Уполномоченного по правам человека в РФ Татьяну Москалькову. Вряд ли они рискнуть допросить и начальника колонии Сергея Коссиева. А уж начальника УФСИН Карелии Александра Тереха — тем более. Понятно, что столь масштабные нарушения в ИК-7 требуют усилий уполномоченных и независимых следователей. Возможно, в данном случае расследование должно проводиться силами специального подразделения СК РФ, которое занимается преступлениями сотрудников правоохранительных органов.

Потому Движение «За права человека» направляет письма председателю Следственного комитета РФ Александру Бастрыкину и Генеральному прокурору РФ Юрию Чайке с просьбой расследовать дело о массовых, регулярных преступлениях, совершенных администрацией в колонии ИК-7 респ. Карелия г. Сегежа, силами Главного следственного управления Следственного Комитета и взять его под контроль Генпрокуратуры.

Колония ИК-7 в городе Сегежа — не единственное место лишения свободы, где применяется насилие в отношении заключенных. Однако благодаря письму Ильдара Дадина ситуация именно в этой колонии получила широкий общественный резонанс. В результате и другие заключенныe этой колонии, опираясь на пример Дадина, оказались готовы свидетельствовать против своих палачей. Вот, например, отрывки из адвокатских опросов заключенных:

Нагоев М.З.: «Непосредственно 15.08.15 вечером примерно в 18:15 — 18:30 на проверке я вышел из камеры, мне сказали встать к стене, целовать стенку. Мои ноги растянули — стали делать растяжку, прижимали мои колени к стене, били по пояснице, применяли болевой удар к правому колену, затем выворачивали руку, выбили плечо (до настоящего времени характерный хруст выбитого плеча). И это продолжалось минимум 20 минут. Сотрудники кричали: «Ты здесь сдохнешь, мы тебя повесим».

Шургая К.Ш.: «Последний раз я был избит 14-го или 12-го февраля 2016 года. Насилие ко мне применяли около 10-12 сотрудников дежурной смены. Избивали руками и ногами. Ставили на растяжку до такой степени, что нагибали мою голову к полу, ноги растягивали в разные стороны, били по голове различными предметами. Затем завели в кабинет к начальнику ИК-7, который высказал угрозу, что меня голым закроют в прогулочном дворике, где я умру от холода «как собака». После избиения я ощущал сильную боль в грудной клетке, а также испытывал боль, в правом боку груди, в этом месте до сих пор при ощупывании чувствуется, что выпирает сломанное ребро. Были повреждения на ступнях, которые повредили, когда ставили на растяжку. Левая ступня, через какое-то время зажила, а правая до сих пор находится в распухшем состоянии, и причиняет мне мучительную боль».

Исламов А.М.: «Я прибыл в пятницу, а в понедельник на утренней проверке меня вывели из камеры и поставили к стене в положение для обыска. Сзади пристегнули наручники, применили процедуру растягивания промежности на шпагат. Один сотрудник своей ногой разводит ногу в одну сторону, другой сотрудник своей ногой мою ногу отводит в другую сторону, до касания гениталий пола <...> При моём избиении принимали участие сотрудники администрации ИК-7, та смена. Коссиев С. Л. был в курсе всего происходящего, был на рабочем месте».

Адвокатами был собран огромный объем информации, это бесспорные доказательства пыток в колонии. Конечно, система ФСИН активно сопротивляется вмешательству, и в этой ситуации требуются усилия гражданского общества и поддержка журналистов, чтобы довести дело до конца.

Собранные к настоящему моменту свидетельства заключенных, подвергшихся насилию со стороны сотрудников ФСИН в колонии ИК-7 в Сегеже, публикуются на специально созданном для этого сайте «Территория пыток» (http://stop-torture.info/). Там же можно ознакомиться с полными текстами обращений в Генпрокуратуру и Следственный Комитет Общероссийского движения «За права человека».

Мы не будем останавливаться только на ИК-7. Пыточных зон в России по моей оценке несколько десятков. Мы намерены внести свой вклад в их ликвидацию, вместе с другими правозащитными организациями и группами. Всю информацию будем выкладывать на сайте «Территория пыток» (http://stop-torture.info/), следите за обновлениями.

В 8 утра 28 ноября «Интерфакс» опубликовал интервью замглавы ФСИН Валерия Максименко по поводу пыток в карельской колонии ИК-7, цитируем сообщение «Интерфакс»: «Заявления осужденного гражданского активиста Ильдара Дадина о применении к нему пыток со стороны персонала сегежской колонии в ходе служебной проверки подтверждения не нашли По его словам (Максименко), служебной проверкой так же не выявлено фактов незаконного применения физической силы и к другим осужденным».

В этот же день, в 12 часов в Сахаровском центре состоялась пресс-конференцию на тему пыток в карельской ИК-7, о которой Максименко не мог не знать. На пресс-конференции выступили адвокаты, родственники находящихся сейчас в этой колонии осужденных и бывшие заключенные ИК-7. Все они описали сходные формы незаконного насилия и пыток, применяемых к осужденным в этой колонии.
Подробно они описаны в блоге супруги Ильдара Дадина Анастасии Зотовой на сайте «Эхо Москвы».

Вот некоторые из них:
Растяжка – принудительный шпагат, до разрыва связок. Два сотрудника ФИН держат заключенного за ноги и тянут в разные стороны. После такой процедуры человек с трудом ходит и фактически не может сидеть. Это происходит в маленьком коридоре ШИЗО, где нет видеокамер.

Подвешивание – заключенного за скованные за спиной руки подвешивают на крюк так, что выворачиваются суставы.
Пытка холодом. Заключенных раздевают до трусов и в тапочках выгоняют во внутренний двор на мороз. Заключенные имеют возможность бегать по двору в попытке согреться, но это мало помогает. Так держат на морозе несколько часов, пока тело не посинеет от холода.

И так далее.

Выходит, Валерий Максименко публично солгал.

Если же он не солгал, и проверка действительно не выявила факты незаконного насилия, значит, солгали все, кто её проводили и за ней надзирали, включая руководство карельской и федеральной ФСИН. И опять же сам Максименко, поскольку он за проверкой, как замглавы ФСИН, и надзирал.

Я публично обращаюсь к Валерию Максименко и предлагаю встретиться и открыто обсудить этот вопрос, представив доказательства наших противоположных позиций журналистам и ответив на их вопросы. Обязательными условиями нашей встречи должна быть открытая для всех журналистов площадка, предоставление одинакового времени каждому из нас для приведения аргументов и для ответов на вопросы журналистов.
Выбор места оставляю Валерию Максименко. Неважно, будет это Сахаровский центр или Первый канал телевидения.

Глава движения «За права человека» Лев Пономарёв и только что вернувшийся из сегежской ИК — 7 адвокат Алексей Липцер прокомментировали драку между Ильдаром Дадиным и его сокамерником и отказ Ильдара на проведение медицинского обследования врачом.

Сегодня в 6 утра в Москве одновременно прошли обыски у активистов, защитников парка «Торфянка».

У известной правозащитницы Марины Веригиной, консультировавшей активистов, взломали входную дверь, отобрали телефон и вместе с мужем увезли в полицию.

Одновременно с этим обыск провели у активиста Влада Кузнецова, которого затем вместе с женой Светланой увезла полиция. Павла Алексеева, снимавшего на видео события в «Торфянке», увезли вместе с 16-летним сыном, ноутбуками и чемоданом.

Аналогичная ситуация у семьи Федоровых, семьи Лебедевых, семьи Кузнецовых, Натальи Кутуниной и других. Всего было задержано 13 человек инициативной группы.

Грубо нарушено законодательства РФ. По сути, людей просто похитили, поскольку им не предъявили оснований для проведения обысков и задержаний, не дали связаться с родственниками, не дали связаться с адвокатами. Сейчас они лишены связи и достоверно неизвестно, где они находятся. Задерживали семьями — с супругами и детьми.

По предварительной информации, вменяют ст. 148 УК РФ (оскорбление чувств верующих).
Дело в том, что верующие, проиграв официально возможность построить в парке храм, продолжали проводить митинги, продолжались конфликты с местными жителями, на которых постоянно писались заявление о вандализме, экстремизме и подобным «нарушениям».

В этой ситуации вмешательство полиции — наглое и беспардонное. Мы должны не допустить возбуждения уголовных дел против активистов. Они должны быть немедленно освобождены, а отдавший приказ на обыски — выявлен и наказан по закону.

Более того, нельзя не обратить внимание, что точно также нагло происходили задержания активистов 11 ноября на «годовщине Платона». Трех женщин незаконно задержали на 48 часов и приговорили к штрафу.

Я понимаю, что такие акции не идут с самого верха. Вопрос: кто им приказал действовать так нагло, вызывающе, и почему они не боятся какого-либо наказания?

Еще более существенный вопрос: в данном случае произошел «заказ» на конкретных активистов в связи с конкретным храмом, или это делается в рамках начавшейся кампании по зачистке лидеров социального протеста?

Считаю, что Москва — не тот город, который позволит массово забирать людей, добровольно взявших на себя труд и риски по защите москвичей. Они защищали свой парк, наш парк, а их брали как террористов с автобусами ОМОНа, взламывая двери, запугивая.

Вообще, я склонен предполагать, что подобные события неслучайны именно сейчас. В сети в последнее время все больше дискуссий о перспективах предстоящих президентских выборов, состоянии здоровья президента и тому подобных. Силовикам необходимо заранее показать свою готовность остановить любой гражданский протест в зачатке.

Российское правозащитное сообщество давно пытается наглядно показать: современная система исполнения наказаний в России, в которой процветают пытки и даже убийства заключенных, вполне соответствует ставшему уже нарицательным имени «Гулаг». Этот путинский «Гулаг» еще более жесток, чем «Гулаг» брежневского времени.

Я очень рад, что общество столь бурно отреагировало на письмо Ильдара Дадина. Знаю, что определенные меры по его спасению принимаются прямо сейчас и надеюсь, что они окажутся эффективными. Бесспорно, надо продолжать следить за его судьбой и в дальнейшем.

Хочу обратить внимание на то, что жизнь еще одного политзаключенного Игоря Нагавкина находится в опасности. История правозащитника Нагавкина, руководителя ООД «За права человека» в Волгоградской области, уже была подробно мной описана.

В настоящий момент Нагавкин находится в СИЗО-5 Волгоградской области. При задержании ночью в конце сентября его и еще несколько человек садисты-полицейские заставили ничком лежать на сырой земле пять часов, пока их не начали сводить судороги.

После этого у Игоря резко ухудшилось здоровье, но его все равно отправили в СИЗО, несмотря на требования адвокатов об острой необходимости оказания медицинской помощи.

Вчера я получил от Нагавкина письмо, прочитав которое, долго не мог уснуть ночью. Ниже оно приведено. Уверен, и вы, прочитав его, испытаете нечто похожее на бессильный гнев.

Прокурору Волгоградской области
От подследственного Нагавкина Игоря Борисовича
Содержащегося в ФКУ СИЗО-5 г. Ленинска Волгоградской области

Жалоба.

С 10 октября 2016г. я содержусь в ФКУ СИЗО №5 УФСИН РФ по Волгоградской области. Мое состояние здоровья резко ухудшилось, хотя я не испытываю депрессию или что-нибудь иное, что могло бы негативно воздействовать на мое психическое состояние. Я не курю, не пью чифир. Находясь на свободе, никогда не курил, не употреблял наркотических средств, на учете у психиатра и нарколога никогда не состоял.
Ночью с 28 на 29 сентября 2016 года во время задержания меня и еще двоих граждан (Вболенко и Медведевой) около пяти часов продержали на сырой земле, пока нас не стало сводить в судорогах от холода. Вероятнее всего, переохлаждение повлияло на дальнейшее мое состояние здоровья. У меня начались боли в области печени и желчного пузыря, а также я стал ходить в туалет с желчью, так как у меня с 2002 года желчекаменная болезнь.
Еще находясь в СИЗО-1 г. Волгограда, я два дня просил сотрудников, чтобы меня вывели к доктору, но вместо этого меня отправили в СИЗО-5 г. Ленинска. С первого дня нахождения в СИЗО-5, я просил осмотреть меня квалифицированным доктором, а если такой отсутствует в СИЗО-5, то отправить в ЛИУ-15 или в районную больницу г. Ленинска, при этом я был согласен оплатить услуги доктора в г. Ленинске, о чем я заявил сотрудникам администрации СИЗО-5.
11 октября 2016 г. фельдшер мне объяснил, что штатного доктора нет, а из Ленинска доктор будет только на следующей неделе. В результате я отказался от приема пищи и воды, о чем официально уведомил администрацию СИЗО-5 и подал письменное заявление.
13 октября 2016 г. меня осмотрела терапевт ФКУ ИК-28 и выписала направление для обследования и лечения в ЛИУ-15, о чем была сделана запись, которую она зачитала вслух. Это было запечатлено на видеорегистратор сотрудником администрации, который меня выводил в санчасть.
Вечером в камеру №47, где я содержусь, пришли ВРИО начальника СИЗО-5 Ламерт А.И. и несколько сотрудников администрации. Ламерт А.И. заявил мне, что мнение терапевта является рекомендацией, а решение принимает администрация СИЗО-5, и я буду этапирован в ЛИУ-15 в порядке очереди.
Через день я узнаю, что запись, сделанная терапевтом в медицинскую карту о направлении в ЛИУ-15, исчезла.
16 октября 2016 г. я написал заявление на имя прокурора Волгоградской области и передал его сотрудникам администрации СИЗО-5 во время утренней проверки, что было зафиксировано на видеорегистратор. Боли в области печени у меня оставались по-прежнему. После пяти дней голодовки у меня стали отказывать почки, и 17 октября я стал пить воду, так как состояние здоровья стало ухудшаться, а помощь мне так и не оказывалась.
21 октября 2016 г. меня осмотрел хирург и пообещал, что сделает мне УЗИ желчного пузыря и почек 25 октября, после чего я стал принимать понемногу пищу при сопровождении лекарств, как прописал хирург.
27 октября 2016 г. я проснулся с опухшими (отекшими) глазами и лбом в области переносицы, что было зафиксировано на видеорегистратор во время утренней проверки. В течение дня отеки более-менее спали.
28 октября 2016 г. утром я едва открывал глаза, так как были большие отеки глаз, болела голова в области переносицы. Данный факт был зафиксирован на регистратор, и меня в 6:15 утра вывели в санчасть, где была медсестра, которая не могла мне помочь из-за своей квалификации, о чем она заявила мне и сотрудникам СИЗО-5, которые мены выводили. В 10:00 утра меня вывели к терапевту, но без обследования не могли поставить диагноз. Отправили меня к стоматологу.
29 октября 2016 г. меня осмотрел стоматолог, который пояснил, что мое состояние никак не связано с зубами. Я его попросил посмотреть на снимок, который мне сделали днем 28 октября 2016 г., но снимка не оказалось в медицинской карте.
28 октября 2016 г. после посещения терапевта, которого я просил направить меня за мой счет в больницу Ленинска, чтобы меня показали специалистам, я написал заявление на голодовку, так как получил отказ. По вечерам и ночью у меня стали усиливаться боли в голове, о чем я заявлял фельдшеру во время посещения.
В ночь с 31 октября на 1 ноября 2016 г. я проснулся около двух часов ночи из-за сильной головной боли. Во время ночного обхода сотрудником, я поинтересовался у него, который час. Он ответил, что 2 часа ночи. Я думал, боль отпустит, и решил перетерпеть до утра, но боль стала увеличиваться. Я сообщил об этом дежурному по 5 посту и попросил вывести меня к доктору.
Дежурный ответил, что доктор находится в ИК-28 и будет часов в 6 утра. Я попросил его (доктора) вызвать или вызвать мне скорую помощь, так как у меня усиливалась боль. Дежурный ушел звонить ДПНСИ. Минут через 15 у меня стала неметь левая сторона (голова и рука), а боль стала увеличиваться. Я стал бить в дверь и требовать вызвать скорую помощь, так как переживал за свою жизнь и здоровье, но мне сказали ждать до 6 утра. Я стал бить в дверь сильнее и просить помощь. К доктору меня вывели через 2,5 часа в 05:05 утра. Мне дали таблетку от головы и желудка.
Такое халатное отношение к моему здоровью, которое сопровождается невыносимой болью, я считаю «пыточным», хотя мы живем в цивилизованном мире! Виновниками такого отношения ко мне считаю ВРИО начальника СИЗО-5 Ламерта А.И. И если я умру или меня парализует, или что-то иное случится с моим здоровьем и жизнью, считаю виновным во всем Ламерта А.И.
В случае моего нападения на сотрудника администрации СИЗО-5, прошу считать последнее возможностью спасти свою жизнь и здоровье, так как это приведет к рассмотрению моего поступка следственными органами, которые выявят пытки надо мной в неоказании медицинской помощи и смогут провести медицинское обследование меня, а таким образом – спасти мне жизнь и здоровье.
Прошу вас принять меры экстренного реагирования по моей жалобе.

Сейчас я уже отправил это письмо прокурору Волгоградской области, которому оно и было адресовано. Дальше буду добиваться срочной госпитализации Игоря.

Защита Нагавкина требует сейчас не меньших усилий от гражданского общества, чем защита Дадина, PussyRiot и узников Болотной.

Есть ощущение, что в российском обществе наступает новая эпоха. Людям, даже не очень оппозиционно настроенным, надоело терпеть то мракобесие и беззаконие, которые воцаряются в стране. Все больше в социальных сетях, в СМИ мы видим несогласных и протестующих по разным поводам.

Поэтому, возможно, уже наступает время консолидации, коллективных заявлений. Правда, помню, в советское время говорили: «За коллективку больше дают». Тем не менее, люди уже охотно подписывают коллективные обращения.

Конгресс интеллигенции проводит сбор подписей в знак солидарности с речью выдающегося деятеля культуры Константина Райкина на съезде Союза театральных деятелей России. Приводим ниже текст.

Подчеркиваю, каждый желающий может также выступить за свободу творчества, за ликвидацию цензуры, подписав это заявление.

Письмо солидарности с речью Константина Райкина

24 октября 2016 года художественный руководитель театра «Сатирикон», заместитель председателя комиссии по культуре Общественной палаты Константин Райкин выступил на Съезде Союза театральных деятелей с принципиальной и искренней речью, призвав своих коллег к солидарности в защите прав художника на свободное, неподцензурное творчество. Видеозапись выступления Константина Райкина получила широкое распространение, ее смотрят и солидарны со сказанным тысячи людей

В качестве примеров цензурных запретов Константин Райкин указал на только что произошедший в Омске запрет спектакля «Иисус Христос суперзвезда» по требованию группы православных верующих, на гонения Министерства культуры, направленные на директора Новосибирского театра оперы и балета Бориса Мездрича и режиссера Тимофея Кулябина за обнаруженное в постановке оперы «Тангейзер» новосибирским митрополитом и группой верующих оскорбление их религиозных чувств, на обливание мочой фотографий на выставке Стерджесса «Без смущения» в Московском центре фотографии имени братьев Люмьер (по требованию общественной организации «Офицеры России» выставку закрыли), на попытку увольнения художественного руководителя Пермского академического Театра-театра Бориса Мильграма.

Добавим, что в этом же ряду стоит сравнительно недавнее нападение группы православных активистов на выставку в московском Манеже работ признанного в мире скульптора Вадима Сидура (две его линогравюры были уничтожены, а две повреждены), уничтожение «казаками» великолепного лепного скульптурного украшения в виде головы Мефистофеля (возможно, портрета Шаляпина в этой роли) на фронтоне здания эпохи модерна в Санкт-Петербурге, обращенного к стоящей напротив церкви, попытка срыва спектакля Константина Райкина группой православных активистов и многие другие события в том же духе.

Наше единодушное желание сообщить всем заинтересованным лицам, что мы солидарны с тем, что высказал Константин Райкин.

Искусство и художник, какой бы области искусства это не касалось, будь то театр, кино, литература, поэзия, современное визуальное искусство — не могут быть искренними, если власть и отдельные общественные организации присваивают себе исключительное право быть единственными судьями и защитниками «нравственности», «патриотизма», «религиозных чувств» и вводят идеологические ограничения в процесс художественного творчества и деятельность художественных институций.

Сегодня существует необходимость в солидарности и публичной защите всеми, кто работает в сферах искусств, простой истины – силовая и идеологическая цензура творчества несовместима с его сутью и потому недопустима.

Константин Азадовский, литературовед
Людмила Алексеева, правозащитница
Петр Алешковский, писатель, историк
Григорий Амнуэль, режиссер
Михаил Аркадьев, дирижер, заслуженный артист РФ 
Александр Архангельский, литературовед, телеведущий
Лия Ахиджакова, народная артистка России
Гарри Бардин, художник, режиссёр-мультипликатор
Вячеслав Бахмин, правозащитник
Леонид Бахнов, филолог, прозаик
Александр Белавин, член-корреспондент РАН
Юрий Богомолов, киновед, кинокритик
Валерий Борщев, правозащитник
Анатолий Вершик, доктор физико-математических наук
Марина Вишневецкая, прозаик, сценарист
Владимир Войнович, писатель
Светлана Ганнушкина, правозащитник
Михаил Гельфанд, доктор биологических наук, профессор
Кама Гинкас, театральный режиссёр, народный артист РФ 
Леонид Гозман, политик, публицист
Лидия Графова, писатель, журналист
Вероника Долина, певица, поэтесса
Владимир Еремин, актер, телеведущий
Леонид Жуховицкий, писатель, публицист
Андрей Збарский, редактор издательства
Дмитрий Зимин, ученый, благотворитель
Татьяна Лазарева, актриса, телеведущая
Андрей Макаревич, музыкант, певец
Владимир Мирзоев, режиссер
Александр Нежный, писатель, публицист
Леонид Никитинский, журналист, писатель
Алексей Паперный, поэт, музыкант
Лев Пономарев, правозащитник
Ирина Прохорова, литературовед, телеведущая
Лев Прыгунов, народный артист РФ 
Юрий Рост, журналист, писатель
Александр Рубцов, философ
Юрий Самодуров, правозащитник
Георгий Сатаров, политик, публицист
Николай Сванидзе, тележурналист, историк
Евгений Сидоров, критик, заслуженный деятель искусств РФ 
Алексей Симонов, писатель, кинорежиссер
Борис Соколов, историк, доктор филологических наук
Людмила Улицкая, писатель
Наталья Фатеева, народная артистка России
Александр Филиппенко, народный артист РФ 
Игорь Чубайс, философ
Мариэтта Чудакова, литературовед, историк
Виктор Шендерович, писатель
Генриетта Яновская, режиссер, народный артист РФ 
Алексей Яблоков, член-корреспондент РАН

К настоящему времени под этим письмом уже подписались более 200 человек. Желающие присоединиться могут сделать это на сайте Конгресса интеллигенции.

Вечером 21 октября Совет Общественной палаты России опубликовал обновленный список членов Общественных наблюдательных комиссий в 43 регионах. В новый состав ОНК не прошло большинство кандидатов, рекомендованных правозащитными организациями. Причем, не прошли активно и продуктивно работающие правозащитники из предыдущих составов комиссий.

Вместо них в состав ОНК массово вошли представители силовиков, а также тех организаций, от которых в комиссиях толку всегда было с гулькин нос, да еще и без правозащитного опыта.

Это несмотря на то, что в ч.1 ст. 12 76-ФЗ, черным по белому написано: «Членом общественной наблюдательной комиссии может быть гражданин Российской Федерации, имеющий опыт работы в области защиты прав граждан».

Члены Общественных наблюдательных комиссий – последняя надежда для тысяч заключенных в российских тюрьмах.

О чем говорит тот факт, что из ОНК выдавливают практически всех давно и успешно реально работающих правозащитников? В первую очередь — о том, что государство снова показало незаинтересованность в защите прав российских граждан.

Те, кто следит за событиями в области защиты прав человека, знают, что сверху уже давно целенаправленно предпринимаются конкретные усилия, направленные на то, чтобы обескровить, дискредитировать или посадить за решетку правозащитников.

Только из недавнего: руководителя движения «За права человека» в Волгоградской области Игоря Нагавкина арестовали по сфабрикованному делу, на Валентину Череватенко, возглавляющую правозащитную организацию «Женщины Дона», завели уголовное дело за неисполнение требований закона «Об иностранных агентах».

Выдавливание из Общественных наблюдательных комиссий опытных правозащитников – актуальная и серьезная проблема.

События как последних лет, так и последних дней, говорят о том, что власть ведет планомерную работу по фактическому изменению конституционного строя в России.

Права и свободы человека – краеугольный камень государства, которое публично заявляет, что оно является демократическим. Это основа основ, прописанных в Конституции. Правозащитные организации – один из последних фундаментов защиты конституционных прав. Поэтому нас последовательно и целенаправленно пытаются убрать со сцены: штрафы, угрозы, избиения, обыски, уголовные дела и так далее.

На того, кто имеет наглость заниматься правозащитной деятельностью, ставится клеймо «иностранный агент», за чем следуют соответствующие репрессии. Люди, посвятившие жизнь защите прав других людей, дискредитируются, избиваются, а иногда и бросаются в тюрьмы. А те, кого они защищали или могли бы защитить, умирают в лагерях от пыток или становятся инвалидами.

Нельзя допустить, чтобы правозащитников лишили тех возможностей, которые дает членство в Общественных наблюдательных комиссиях. Поэтому необходимо отменить результаты голосования Общественной палаты. Новое голосование должно происходить по рекомендациям, выработанным рабочей группой Общественной палаты совместно с Советом по правам человека при Президенте РФ и Уполномоченным по правам человека. Общественная палата должна учитывать рекомендации СПЧ и УПЧ, так как эти структуры уполномочены государством поддерживать правозащитную деятельность в стране.

«Мемориал» — национальное достояние

Заявление правозащитников в защиту «Международного Мемориала»

13 октября 2016 года, Москва

4 октября 2016 года Министерство юстиции РФ объявило о включении международного историко-просветительского, благотворительного и правозащитного общества «Мемориал» в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента.

Правозащитный совет России считает, что это противоречащее российскому законодательству решение наносит серьезный удар по российскому гражданскому обществу и причиняет значительный вред государству.

В своем Постановлении от 8 апреля 2014 года № 10-П/2014 Конституционный суд РФ установил, что международные организации не могут быть отнесены к некоммерческим организациям, выполняющим функции иностранного агента. Таким образом, решение Министерства юстиции РФ грубо игнорирует позицию Конституционного суда РФ.

Созданное в 1989 году общество «Мемориал» является одной из самых авторитетных не только в стране, но и в мире некоммерческих организаций. Под этим названием объединяются десятки организаций из России, Украины, Казахстана, Германии, Италии, Франции, Латвии, ведущих исследовательскую, правозащитную и просветительскую работу. Причисление «Международного Мемориала» к «иностранным агентам» нельзя воспринять иначе как стремление государства уничтожить гражданское общество в России, искоренить любую независимую общественную активность. Подобные действия прямо нарушают Конституцию РФ и международные обязательства России.

Историческая роль «Мемориала» в России заключается в том, что оно требовало от государства при переходе от тоталитарного режима к демократическому покаяния за преступления советского периода. Именно с этой целью было создано общество «Мемориал». И многие проблемы, с которыми сталкивается российское общество внутри страны и российского государство в мире, происходят именно потому, что государство так и не услышало «Мемориал». В результате российской государство вновь встало на путь конфронтации практически со всем миром. В этих условиях именно «Мемориал» спасает лицо российского общества. «Мемориал» — национальное достояние России.

Правозащитный совет России выражает категорическое несогласие с решением Министерства юстиции РФ и настаивает на его отмене.

Председатель Московской Хельсинкской группы, Людмила Алексеева

Член Московской Хельсинкской группы, Валерий Борщёв

Заместитель председателя организации «Гражданский контроль», Санкт-Петербург, Юрий Вдовин

Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, Ответственный секретарь Правозащитного совета Санкт-Петербурга, Наталья Евдокимова

Директор Сахаровского центра, Сергей Лукашевский

Руководитель движения в защиту прав избирателей «Голос», Григорий Мельконьянц

Исполнительный директор Движения «За права человека», Лев Пономарёв

Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, д.ю.н., Илья Шаблинский

Исполнительный директор Фонда «Голос», Л.В. Шибанова

Предлагаю всем, кто поддерживает это заявление, обратиться в Минюст с соответствующим текстом. Можно это сделать через интернет-приемную Минюста

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире