lev_ponomarev

Лев Пономарев

17 августа 2017

F

Так сказали сотрудники карельской колонии ИК-1 одному из заключённых перед приездом руководства ФСИН из Москвы 17-18 августа. Чтобы не вздумал жаловаться на пытки.
Проект «Территория пыток», которая занимается защитой заключённых, зародился в декабре 2016 года — после того, как карельские заключенные пожаловались на пытки.

Мы, как правозащитники, в борьбе с пытками можем сделать лишь немногое. Но кое-что нам все же удалось.

Это – подготовка поездки в Карелию Правозащитного Совета при Президенте РФ, по итогам которой были выработаны соответствующие рекомендации по борьбе с пытками.

Это – организация поездок в колонии адвокатов, которые проводят адвокатские опросы заключенных, подвергавшихся пыткам. Но основании опросов адвокаты пишут заявления о преступлении в Прокуратуру и Следственный комитет, обжалуют отказы в возбуждении уголовных дел на садистов из ФСИН. Мы эти обращения максимально поддерживаем.

О том, как готовятся к приезду начальства в карельской колонии ИК-1, нашему адвокату рассказал один из заключенных. Мы приводим выдержки из его рассказа, где скупо, но очень красочно описано, что администрация колонии запугивает заключенных, обещая «сладкую жизнь» тем, кто пожалуется.

Адвокатский опрос заключенного Чиликина Евгения Александровича, проведен 2 августа 2017 года адвокатом Маркиным Константином Александровичем в колонии ИК-1.
«5 марта 2017 года администрация колонии (Копейкин) предлагала не ходить к адвокату Маркину К.А.

22 марта 2017 года представители администрации колонии опять предлагали мне не ходить к адвокату Маркину К.А. на встречу.

29 марта 2017 года приезжал Шарапов (Уполномоченный по правам человека в РК). В 14-10 он приходил в отряд наш, раздал анкету для заполнения. А в 14-20 прибежали Костин Юрий с оперативником колонии, чтобы сказать нам о необходимости цензуры этих анкет – они проверили анкеты, чтобы знать, кто о чем написал.
29 марта 2017 года администрация колонии предложила мне уехать в любой регион страны, чтобы сидеть свой срок дальше. Взамен я должен был что-то касаемо Зайцева А.Н. сказать под видеозапись. Ответ мне необходимо было дать сразу, без каких-либо гарантий со стороны администрации ИК-1. Мне давали «слово офицера». Я отказался что-либо говорить без гарантий, одного лишь «слова офицера» мне мало.

9 мая 2017 года сотрудники колонии мне сказали, что если я дам какие-либо показания относительно колонии, а также по факту того, что мне предлагали 29 марта 2017 года, то я уеду нюхать хлорку и подыхать от лечения туберкулезом.

27 мая 2017 года сотрудники колонии мне сказали, что я допрыгаюсь – уеду на Онду (в ЛИУ-4), как все – по подозрению в заболевании туберкулезом, и там уже буду потом доказывать, что я здоров. (Туда уже уехало несколько здоровых людей).
28 мая 2017 года сотрудники колонии мне сказали, что Кердалёву дали 6 месяцев ПКТ, а со мной все будет намного хуже. Сказали, что я сам должен догадываться, в каком месте делают так, что осужденные начинают сожалеть о том, что они вовремя не остановились и не пересмотрели свои взгляды на определенные вещи. Также добавили, что мне ещё можно остановиться и пересмотреть свою позицию, перестать общаться с адвокатами. Что пока всё в моих руках.

31 мая 2017 года в колонию приезжали Терех А. В. И  А. Шарапов, которые в 4 отряд не заходили. В спец.отделе я видел Шарапова, который спросил у меня, как нас кормят, как относится администрация колонии, есть ли у меня какие-то жалобы. А также он добавил для всех, что если кто-то хочет попасть к нему на прием, то он будет работать в штабе колонии. Только при этом он не объяснил, как к нему попасть на прием (из отряда в штаб). Также он посмеялся над тем, что ему никто ничего не говорит (он был перед построенным отрядом, никто не жалуется в присутствии всего отряда).

13 июня 2017 года сотрудники колонии сказали мне, что если бы так вел себя в начале 2000 годов, то меня бы отправили на Онду, а там хлорка бы сделала свое дело. Но сейчас другое время и администрации колонии все что остается – это ждать, когда все утихнет, и я заболею туберкулезом. Так же добавили, что у меня якобы очень плохой цвет глаз и лица, и спросили у меня, когда я делал флюорографию.

30 июня 2017 года сотрудники колонии мне сказали, что все, что я делаю, хожу к адвокату и рассказываю, что происходит в колонии, не приведет к положительному результату, который я желаю увидеть, так как комиссия с Москвы, которую тут ждут, будет в курсе обо всем, что здесь происходит.
На мой довод, что ничего не будет только в том случае, если никто ничего не скажет , а молчать не будут, мне ответили, что все равно уголовное дело не заведут, а нас всех потом похоронят, а кого-то отправят в Онду сдыхать на хлорке, а возможно кто-то и не освободится никогда. Под словом «кто-то» подразумевался я, поскольку к адвокату хожу только я один.

7 июля 2017 года прокурор по надзору за соблюдением законов в ИУ Храпченков И. В. вел прием, вызывали желающих. Эта информация до осужденных не дошла. Активисты отряда решили сходить сами и рассказали, что в отряде все хорошо.

А 14 июля 2017 года этот активист Блохин мне сказал, что когда уедет комиссия из Москвы, меня уничтожат. Также он добавил, что я живу, пока ко мне ездят адвокаты.
15 июля 2017 года случайно подслушал, как активисты обсуждали, как меня определить в «петушатник». Я понял, что им на это дали добро, чтобы другим было уроком, как идти против администрации.

Примерно 17-18 августа 2017 года в колонии ждут массовую московскую комиссию ФСИН. Все красят, чистят, кладут новый асфальт».

Как видно из этого текста, садисты из ФСИН пока ещё не сидят за решеткой, но ситуация в данной колонии однозначно стала лучше.
Этому конкретному заключенному угрожают, но мстить пока не осмеливаются. Очевидно, это происходит потому, что колонию ИК-1 регулярно навещают правозащитные адвокаты. Ситуация выправляется и в других колониях Карелии, это следует из писем заключенных из ИК-7 и ЛИУ-4.
Для того, чтобы направлять адвокатов к заключенным, мы собираем деньги на нашем сайте. Там же – отчитываемся за потраченные средства, со скриншотами и подробностями.

Пожертвования на оплату юридической помощи пострадавшим от пыток в колониях можно перевести на карту «Сбербанка»:
Номер карты: 4276 3800 9459 0358 // ФИО получателя: Пономарёв Лев Александрович

«Я, Иванова-Васильева Елена Алексеевна, 15.08.2017 спец этапом следую в ФКУ ИК-2 Республики Мордовия. Все свои заявления поддерживаю, и от своих жалоб не отказываюсь. Любой мой отказ от заявлений и жалоб будет вызван чудовищным давлением со стороны сотрудников ИК-2. В случае моей смерти прошу провести объективную проверку».

2803128

Только что вы прочитали записку, которая, как и документы из архива Александра Солженицына, войдут в историю современной России. Это письмо написала 28-летняя девушка, которая сидит в тюрьме по «народной» наркотической статье – 228 УК РФ. Обстоятельства дела мы не знаем, но можем сказать, что уж точно она не наркобарон.

Она несколько лет сидела в печально известной колонии ИК-2 Мордовии, про которую мы в движении «За права человека» неоднократно писали. В этой колонии измываются над женщинами, оставляют их без еды и без сна, заставляют работать без отдыха и почти без перерывов, не пускают в туалет, избивают. Ни одна жалоба оттуда не выходит, потому что – цензура.

Одной из немногих, кто раскрыл реальную картину происходящего в колонии ИК-2 Мордовия, оказалась как раз Елена Иванова, автор записки. Елена Иванова была вывезена в ЛИУ-7 Чувашии, где встретилась с адвокатом Маргаритой Ростошинской и дала ей видеоинтервью.

Эксперты движения «За права человека», занимаясь делом Елены Ивановой, поняли, что возвращаться обратно в ИК-2 ей нельзя. Из-за жестоких и мстительных сотрудников ей угрожает реальная опасность. Мы неоднократно обращались и во ФСИН, и в государственные правозащитные институты – в частности, Уполномоченному по правам человека в РФ Татьяне Москальковой.

Мы не знаем, предпринимала ли Уполномоченная какие-либо усилия в связи с нашими обращениями. Однако пару дней назад мы узнали, что Елену Иванову вновь везут из Чувашии в ИК-2 Мордовии.

Адвокату Маргарите Ростошинской удалось перехватить ее 14 августа в пересылочном пункте Потьма. Девушка была крайне запугана и рассказала, что сотрудники ФСИН фактически угрожают ей, требуя отказаться от показаний.

Я не вижу, каким еще способом можно наиболее эффективно сейчас защитить Елену Иванову. Можно только предать гласности эту записку.

Мы снова обратились к Татьяне Николаевне Москальковой, чтобы она следила за судьбой этой девушки и содействовала ее переводу в другую колонию.

P.S. Помимо Елены Ивановой, показания о колонии ИК-2 респ. Мордовия давали также две бывшие заключенные – Ольга Шиляева и Татьяна Гаврилова. На них также после разговора с правозащитниками и участия в пресс-конференции было оказано давление: им предложили большие деньги, если они согласятся отказаться от своих показаний под видеозапись для одного небезызвестного федерального канала телевидения. Видимо, как минимум то же самое будет предложено и Ивановой, и ее ситуация – намного тяжелее, потому что она возвращается в руки садистов.

05 августа 2017

Президент и садист

Президент России Владимир Путин сегодня находится в командировке в Кировской области, где посетил поликлинику №1 Кировского клинико-диагностического центра, сообщает нам РИА «Новости». Очевидно, что к этому визиту в лечебном учреждении тщательно готовились. Врачи заранее репетировали речи о том, как российская медицина поднимается с колен, и никто не пожаловался президенту на низкие зарплаты и плохие условия труда.

А между тем, в Кировской области есть и другое интересное бюджетное учреждение, которому не помешало бы внимание президента – это кировская исправительная колония ИК-6, которой руководит «заслуженный садист России» Александр Михайлович Бибик.

Движение «За права человека» уже полгода занимается делом заключенного Эдуарда Горбунова, который был изнасилован механическим предметом сотрудниками колонии при участии того самого Бибика (об этом сообщил Горбунов следователю, добившись доследственной проверки по этому факту). Следственный комитет, как это часто бывает, отказался возбуждать дело по жалобе заключенного на сотрудников колонии, зато потом на самого Горбунова завели уголовное дело за ложный донос.

И это не единичный случай: у движения «За права человека» имеются еще порядка десяти имен заключенных колонии ИК-6, которые в разные годы жаловались на избиения и угрозы со стороны сотрудников колонии, в том числе Бибика.

Вот уже полгода мы требуем проверить все эти сообщения, обращаясь в Генеральную прокуратуру и Следственный комитет, однако руководство ФСИН, по-видимому, приняло решение защищать всех своих садистов. Наверное, они испытывают кадровый голод, или, что вероятнее, жаждут восстановить порядки ГУЛАГа, ожидая массовых политических репрессий в ближайшее время.

Как хорошо известно, президент является руководителем всех силовых структур Российской Федерации. Хорошо бы ему было познакомиться с Бибиком, предварительно заказав секретное досье, которое наверняка имеется на этого товарища у ФСБ. Уж сотрудники ФСБ наверняка знают обо всех «приключениях» Бибика.

Тогда президент мог бы получить непосредственное представление о том, какие руководящие кадры работают в системе исполнения наказаний, и поездка прошла бы не зря.

Прямо сейчас перед воротами ИК-5 Нижнего Тагила в Свердловской области дежурят два члена ОНК — Ольга Вековишкина и Николай Лаптев, а также правозащитник Алексей Соколов.

По имеющейся информации, в субботу в колонию ввели спецназ Минюста и массово избили заключенных. Около 20 осужденных порезали себе животы и вены в знак протеста против избиения. Членов ОНК, которых должны пускать в колонию в любое время и немедленно, не пускают ни в какую.

А все почему? Потому что заключенные посмели жаловаться.

В четверг, 20 июля, поступила информация, что более 70 заключенных отказались от приема пищи в столовой учреждения в связи с вымогательствами и избиениями в колонии.

На следующий день, в пятницу, 21 июля, колонию посетили председатель ОНК Владимир Попов и два члена ОНК Свердловской области. Заключенные подтвердили факты вымогательства и насилия в колонии.

В субботу, 22 июля в колонию был введён спецназ — бойцы в масках — которые избили протестующих заключенных. После этого около 20 осужденных порезали себе животы и вены в знак протеста против жестокого избиения. Один заключенный, который порезался наиболее сильно, был госпитализирован бригадой «скорой помощи».

Может быть, это какой-то отдельный случай? Нет, не отдельный.

Прямо сейчас в другом месте, в ИК-1 Брянской области с 18 июля, то есть, уже неделю не пускают адвокатов. То начальника нет, то «подождите», то еще что-то. А все почему? Опять потому, что заключенные жаловались на избиения.

Что сообщает таким образом ФСИН — всем — и тем, кто снаружи, и тем, кто внутри? ФСИН сообщает — не смейте жаловаться! Били, бьем и будем бить — а вы молчите. А не будете молчать — изобьем еще сильнее. А потом еще за «ложный донос» срок вам добавим. И никто нам не указ и управы никакой на нас вы не найдете.

Наивный вопрос — это ФСИН сама придумала, или это такая государственная политика?

Как девушке подбросили наркотики, осудили на 8 лет, отменили приговор, но из тюрьмы не выпустили

В России, согласно официальным заявлениям, большое число наркоманов — их миллионы. На борьбу с наркоманией ежегодно выделяются огромные деньги, в 2004 году для якобы более профессиональной борьбы с распространением наркотиков была создана специальная служба из 40 тысяч человек — ФСКН. В результате, через 12 лет, в 2016 году, эта структура была ликвидирована, фактически признана недееспособной. Полномочия по борьбе с распространением наркотиков переданы обратно МВД, а начальник ФСКН перед уходом публично заявил, что число наркоманов опять выросло, а методы, которыми действовала ФСКН, были неправильными.

А что это за методы? Лучше всего это можно понять на примере конкретной истории.

23 мая этого года стало радостным днем для Светланы Шестаевой и её дочери Евгении. В этот день президиум Мосгорсуда в кассационной инстанции отменил приговор Жене, по которому она должна была сидеть в тюрьме еще 6 лет. Теперь дело направили на новое рассмотрение, и, несмотря на то, что исход пока неясен, это была очень большая победа.

Добиться такого решения суда, да еще с формулировкой «по причине существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона» удалось только благодаря последовательным и очень настойчивым действиям Жениной мамы Светланы Шестаевой.

В 2015 году 23-летнюю Женю задержали в метро во время встречи с разработчиком сайта для небольшого магазина Шестаевых. Прямо на перроне станции «Отрадное» к ним подошли люди «в штатском» и предложили пройти в комнату полиции.

По версии следствия дальше происходило следующее. Женя и молодой человек были досмотрены сотрудниками полиции в присутствии понятых в полном соответствии с требованиями законодательства, и у них были обнаружены пластиковые пакетики с веществом — у него один, а у Жени два, лежавшие в бумажном конверте. Позже экспертиза МВД на метрополитене установила, что это вещество является «спайсом» (популярная среди молодежи синтетическая курительная смесь).

Молодой человек дал показания, что Женя продала ему этот обнаруженный у него пакетик. Следствие поверило ему и решило, что два оставшихся она также намеревалась продать. Так в обвинении Жени получились сразу два эпизода — продажа в особо крупном размере и покушение на продажу, тоже в особо крупном размере. А это уже более десяти лет тюрьмы.

По версии Жени, во время встречи они с разработчиком сайта всего лишь обменялись документами для оформления сотрудничества. Затем их задержали, и ей подбросили то самое вещество, которое как бы «нашли».

Нас там не было, непонятно, кому можно верить, но даже сам текст приговора уже содержит массу фактов, наводящих на размышления.

Для начала, в приговоре приведен пересказ показаний следователя, данных на суде, где сказано: «как правило, люди, которые задерживаются по подозрению в совершении преступлений, связанных с распространением наркотических средств, являются сами зависимыми от них, в связи с чем допрос подозреваемой был произведен без адвоката». Эта бредовая и по форме, и по содержанию фраза — цитата из приговора, который вообще-то должен иметь четкую юридическую квалификацию. Более того, допрос без адвоката – это грубое нарушение закона.

Показания Евгении Шестаевой в суде о том, что конверт с веществом ей подбросили, согласно тексту приговора, отвергаются потому, что она предложила три версии, каким образом он мог быть ей подброшен (что, кстати, абсолютно естественно, так как она не знала, как в действительности это произошло). Но суд, видимо, полагает, что такие вещи обвиняемый должен знать точно. Более того, в приговоре сказано: «если опираться на вторую и третью версии (из предложенных Е. Шестаевой – ред.), то следует признать всех участников досмотра причастными к фальсификации доказательств в отношении Шестаевой Е.Ю., что явно не соответствует действительности». Фактически приговор основан на презумпции доверия полиции.

Смывы с рук, необходимые в таких делах, Евгении не делали. Отпечатки пальцев ни с бумажного конверта, ни с пластиковых пакетиков в ходе следствия сняты не были, хотя это самое первое, чему учат будущих следователей. Ни слова об отпечатках пальцев нет и в тексте приговоре. Зато там есть такое утверждение: «оснований сомневаться, что на исследование, а затем на экспертизу были представлены именно изъятые у Шестаевой Е.Ю. два свертка с веществом, у суда не имеется». Просто «не имеется» и все — и никакие отпечатки пальцев не нужны! На самом же деле, эти конверт и пакетики, несмотря на многочисленные ходатайства защиты на стадии следствия, им даже ни разу не показали — а были ли они вообще?

Медицинское освидетельствование задержанных было проведено 18 июля, на следующий день после задержания. Алкоголь в крови девушки не обнаружили, что и было зафиксировано в протоколе. Этим же числом датирована подпись Евгении об ознакомлении с документом. А еще через восемь дней, в этот же протокол уже другой ручкой вписано, что 26 июля 2015 года в моче Евгении нашли каннабиноид.

Несмотря на все эти нарушения и даже нелепость, в апреле 2016 года Бутырский районный суд осудил 23-летнюю Женю к 13 годам лишения свободы. На апелляции благодаря тому, что многие из недостатков были вскрыты, Мосгорсуд сократил срок до 8 лет. Предполагалось, видимо, что Женя, будучи совершенно невиновной, должны быть довольна таким сроком.

При этом молодого человека, задержанного вместе с ней, и показавшего, что он купил у нее «спайс», который был на самом деле провокатором, осудили условно.

Мама Жени Светлана Шестаева решила бороться за освобождение дочери.

Первым достижением стало лишение статуса адвоката по назначению, «защищавшего» Женю в самом начале. Его «защита» выразилась в том, что он, вопреки желанию самой Жени, которая от него сразу отказалась и отказалась от дачи показаний по 51-й статье Конституции, послушно подписывал все бумаги по следственным действиям, несмотря на нарушения. Причем, разошелся до того, что позволил следователю внести в протокол показания своей подзащитной, которые она на самом деле не давала, придерживаясь молчания в соответствии с 51-й статьей. В феврале 2016 года в Адвокатскую палату Москвы Светланой была подана жалоба о нарушениях, допущенных адвокатом Ю.Д. Мироновым. Спустя три месяца — 12 мая 2016 года — решением Совета Адвокатской палаты адвокат Миронов был лишен статуса, что автоматически ставило под сомнение все следственные действия с его участием.

Потом оказалось, что в протоколе личного досмотра, того самого, во время которого «обнаружили» конверт с двумя пакетиками «спайса» заменен последний лист и подделаны подписи Жени Шестаевой и сотрудницы, которая ее досматривала. Доказать подмену удалось благодаря технической особенности принтера – на всех листах протокола была горизонтальная полоса, а на последнем, подложном, ее не было. Сейчас по заявлению об этом преступлении проводится проверка СК.

Дальше – больше. В тексте приговора Бутырского суда обнаружилась вообще замечательная фраза: «подсудимой совершены особо тяжкие преступления против жизни и здоровья, связанные с покушением на убийство трех лиц». То есть, ни с того, ни с сего вдруг про какое-то покушение на убийство. Служебная проверка, проведенная судом апелляционной инстанции, показала, что это произошло в результате «технического сбоя» при выведении текста с компьютера на принтер — объяснение за рамками здравого смысла — а в целом «все хорошо, прекрасная маркиза» — приговор вполне нормальный. Оказалось, что и остальной текст приговора также имеет существенные расхождения с тем, что было оглашено в зале суде — это подтверждается аудиозаписью, которую вели адвокаты.

Еще одним важным моментом стало то, что в процессе первой инстанции не был допрошен один из понятых, так как «суд его не нашел». Его показания просто зачитали из материалов дела. К апелляционной инстанции этого понятого нашел адвокат Шестаевой, и тот рассказал много интересного. Оказывается, протокол допроса понятого на следствии (который и зачитали в суде) был предварительно напечатан, а он его только подписал. При этом, в тексте не были отражены многие важные вещи, о которых он говорил следователю, а именно, что во время досмотра парня, которого задержали вместе с  Шестаевой, в комнату вбежал сотрудник полиции по имени Петр, который сообщил дознавателю, что в сумке Шестаевой ничего не нашли. Дознаватель показал Петру, где лежат медицинские перчатки и попросил положить в её сумку конверт.

То есть, дорогой читатель, внимание! Понятой свидетельствовал о фальсификации дела, только одного этого более чем достаточно, чтобы оправдать Женю. Но этого до сих пор не произошло.

Все перечисленные аргументы вместе с другими, которые невозможно изложить в рамках статьи, привели к тому, что кассационные жалобы на приговор Евгении Шестаевой подали, помимо адвокатов, еще и Уполномоченный по правам человека в РФ и Прокуратура Москвы. После этого приговор и был отменен, а дело направили на новое рассмотрение. Но даже при этом выпускать Женю не торопятся, мера пресечения почему-то осталась в виде содержания под стражей.

13 июля 2017 года состоялось первое судебное заседание в Бутырском суде в новом судейском составе. В своем постановлении судья Ненашева С.А. указывает, что: «данные обстоятельства свидетельствуют о том, что по делу допущено существенное нарушение норм УПК РФ – права на защиту обвиняемой Шестаевой Е.Ю., — и ставят под сомнение допустимость доказательств, положенных в основу доказательств обвинения».

То есть, фактически признала, что дело сфальсифицировано. Но после этого судья Ненашева вместо того, чтобы оправдать Женю, вернула дело в прокуратуру, а саму девушку оставила под стражей до 13 октября этого года.

Это одно из очень многих дел, с которыми люди приходят к правозащитникам. Надеюсь, что большинство читателей не попадали в сложные взаимодействия с нашими правоохранительными и судебными органами. Но, как видно из этой истории, от этого никто не застрахован. Я совершенно уверен, что Женя ни в чем не виновата, что это была провокация полиции — то ли чтобы «срубить палку», то ли чтобы отобрать небольшой бизнес Шестаевых (магазинчик уже не работает), то ли еще что-то. Так что будьте бдительны.

Правоохранительным органам даже стараться особенно не надо, чтобы дело сфабриковать — судья проштампует любую белиберду. Как это и сделал судья первой инстанции в деле Шестаевой — Сергей Лисовицкий из Бутырского суда Москвы.

Но эта же история показывает, что сдаваться не надо. Героическая мама Жени, Светлана Шестаева, с которой я часто общаюсь, вывернула все это дело наизнанку, добилась того, что судебная система была вынуждена вернуть дело на новое рассмотрение. И я хочу, чтобы каждый читатель пожелал успеха Жене и Светлане, а наша правозащитная организация будет делать всё, чтобы Женя оказалась на свободе.

Если таких, как Светлана Шестаева будет много, то страна изменится в лучшую сторону.

Заявление Правозащитного Совета России

В стране происходит эскалация политических репрессий. Мы наблюдаем, как людей, проявляющих гражданскую активность, хватают на улицах, задерживают, составляют на них ложные рапорты, выносят заведомо незаконные судебные решения. В первую очередь преследования направлены против активистов, участвующих в политической кампании Алексея Навального. Для них вероятность быть задержанными и административно осуждёнными приблизилась к 100%, что показал так называемый «большой субботник», прошедший в минувшие выходные (8-9 июля). В эти дни были задержаны десятки людей по всей стране, только в Москве – около 70 человек.

Анализируя поводы, по которым задерживали волонтёров, мы столкнулись с тремя озвучиваемыми властями основаниями. Все они противоречат закону.

Сотрудники полиции и Росгвардии утверждают, что задерживают активистов, так как те нарушают избирательное законодательство, осуществляя преждевременную агитацию за кандидата в президенты. Это утверждение представляет собой явный подлог, на который уже ответили Движение «Голос» и Центризбирком. В их заявлениях говорится, что Алексей Навальный не участвует ни в одной избирательной кампании в качестве кандидата, так как избирательная кампания по выборам президента Российской Федерации в настоящее время попросту не проводится, а будет объявлена только лишь в декабре нынешнего года. Поэтому деятельность сторонников Навального юридически нельзя расценивать как предвыборную агитацию.

Полиция обвиняет активистов-агитаторов в том, что они нарушают президентский указ №202 об усилении мер безопасности в период проведения чемпионата мира по футболу в 2018 году и кубка конфедераций FIFA в 2017 году. Согласно этому указу, необходимо любые публичные акции согласовывать не только с органами исполнительной власти, но и с ФСБ. Но в указе речь идет о таких мероприятиях как «собрания, митинги, демонстрации, шествия и пикетирования», которые действительно требуют согласования с исполнительной властью. Одиночное пикетирование, которое выбирают активисты, не предполагает согласования с кем бы то ни было, а значит, не попадает под действие этого указа и не требует одобрения органов госбезопасности.

Более того, во время «большого субботника» (акции сторонников Навального, в ходе которой они раздавали агитационные материалы) подавляющее большинство, если не все 100% волонтеров, были задержаны не когда они проводили одиночное пикетирование, а когда раздавали листовки, то есть просто распространяли информацию. Никогда прежде раздача листовок не называлась ни публичным мероприятием, ни одиночным пикетированием.

Мы считаем необходимым предостеречь власти. Прекратить необоснованные преследования сейчас, когда политический сезон только начинается, в ваших же интересах. Граждане понимают, что, выходя на улицу, они не нарушают закон, поэтому они будут продолжать выходить, поддерживая Навального, а возможно и других кандидатов, и по мере приближения выборов президента, такая деятельность будет всё шире. Если силовики продолжат творить беззаконие, конфронтация станет массовой, столкновения на улицах станут неизбежными.

Необходимо немедленно прекратить нынешние необоснованные политические репрессии, нарушающие конституционные права граждан, которые у нас на глазах приобретают массовый характер.

Члены Правозащитного Совета России:

Людмила Алексеева, глава Московской Хельсинкской группы
Валерий Борщев, член Московской Хельсинкской группы
Светлана Ганнушкина, председатель комитета «Гражданское содействие»
Игорь Каляпин, председатель «Комитета по предотвращению пыток»
Григорий Мельконьянц, сопредседатель движения в защиту прав избирателей «Голос»

Олег Орлов, член Совета Правозащитного центра «Мемориал»
Лев Пономарев, исполнительный директор движения «За права человека»
Наталья Таубина, директор фонда «Общественный вердикт»
Александр Черкасов, председатель Совета Правозащитного центра «Мемориал»

Вчера, 6 июля, во время обыска в штабе Алексея Навального в Москве сотрудниками полиции был избит и задержан волонтер штаба Александр Туровский.
Он был госпитализирован в НИИ им. Склифосовского, где ему был поставлен диагноз «сотрясение мозга». При этом, вместе с Туровским в больницу приехали сотрудники полиции и пытались забрать его оттуда. Только усилиями юристов и общественности удалось оставить Александра Туровского в больнице на ночь.
На следующий день, рано утром 7 июля, Туровского все-таки выписали из НИИ им. Склифосовского, и он был конвоирован в Замоскворецкий районный суд, где сейчас происходит рассмотрение административного дела против него по ст. 19.3 КоАП РФ (невыполнение законного требования сотрудника полиции).

Директор НИИ им. Склифосовского академик Сергей Петриков в интервью «Эху Москвы» заявил, что сотрясение мозга «проходит за минуту». При этом, общеизвестно, что при диагнозе «сотрясение мозга» показан постельный режим на срок не менее пяти дней. Несоблюдение постельного режима может иметь самые губительные последствия для больного, в частности, привести к неврозам, эпилепсии, энцефалопатии.

Совершенно очевидно, что недопустимо изымать Туровского из больницы, везти в суд, а затем отправлять в условия спецприемника для отбывания административного наказания. Это прямая угроза его жизни и здоровью, осуществляемая руками сотрудников правоохранительной и судебной системы, а теперь еще и медицинских работников. Фактически, полиция заставила врачей отказаться от выполнения своего профессионального долга.

Излишнее рвение полицейских, кстати, в этой истории легко объяснимо. Как показывает практика последних месяцев, наиболее жестко они преследуют жертв собственного произвола, чтобы скрыть собственное преступление. Я уверен, что необходимо возбуждение уголовного дела по факту избиения активиста, и я надеюсь, что команда Алексея Навального этим займется.

Если сейчас мы не добьемся возвращения Александра Туровского в стационар, это будет опасным прецедентом и еще одним шагом к установлению полицейского государства, где силовикам можно делать что угодно, где угодно и когда угодно.

Движение «За права человека» направило Уполномоченному по правам человека в РФ Татьяне Москальковой письмо с просьбой срочно вмешаться в ситуацию.

В среду, пятого июля, в Кирово-Чепецком районном суде Кировской области состоится оглашение приговора нашему подзащитному Алексею Галкину. Решение выносит судья Пантюхин А.Н., незадолго до этого вступивший в новую должность из кресла следователя МВД.

Алексей Галкин приехал к нам в движение «За права человека» в январе этого года. Он тогда только-только освободился из колонии, даже не успел переодеться из тюремной робы в гражданскую одежду. Приехал – и сразу начинает показывать всем свою грудь. А на груди – не хватает рёбер.

2778548

Галкин уже читал наши отчёты о пытках в Карелии, и начал убеждать нас: в Кировской области – вообще не лучше. Он сам успел отсидеть в нескольких колониях региона, где его избивали, не оказывали медицинскую помощь, а Галкин вскрывал вены, глотал штыри, а под конец решил официально пожаловаться на избивших его сотрудников колонии. Тем более, что имелись не только зафиксированные телесные повреждения, но и свидетель – заключённый М., сокамерник Галкина.

В ходе проверки по заявлению Галкина сотрудники колонии отчитались: осужденный получил травмы, «упав с турника». А свидетеля М. быстро перебросили в другую колонию, в Тверской области. А на самого Галкина завели новое дело по статье о «ложном доносе». Защитником Галкина стал сотрудник движения «За права человека» Пётр Курьянов.

В феврале Галкин перебрался из Кировской области в Подмосковье, где проходил лечение в одной из местных больниц (что было необходимо, учитывая его состояние здоровья). Он честно посещал все судебные заседания в Кировской области, не приехал только один раз: из-за лечения. В результате его отправили под арест, в кировский СИЗО-2.

Оттуда Галкин писал нам письма, рассказывая про условия содержания, и даже принёс на одно из судебных заседаний червяков и слизней, которые жили у него в камере.

Завтра у Галкина приговор. За «ложный донос» этому человеку, оставшемуся без двух рёбер, теперь грозит реальный срок. За то, что находясь за решёткой, защищал человеческое достоинство, попытался отстоять справедливость и доказать, что сотрудники колонии не имеют права избивать заключенных.

И эта практика обвинения в ложном доносе сейчас внедряется по всей стране, чтобы заключенные перестали жаловаться и терпели издевательства над собой. Пытки и избиения заключенных вновь становятся нормой, а руководителей ФСИН это устраивает.

Начну с банальности: Россия находится на переломе. Об этом пишут, об этом говорят, этому посвящен каждый второй материал на «Эхе Москвы» — куда пойдет страна.

Путей у нас, есть быть честными, два. И здесь наблюдается интересная коллизия. Мы постоянно слышим, что во всех наших бедах виноваты американцы, Запад, Госдеп, и поэтому мы сейчас закроем границы, отряхнем прах с наших ног, встанем с колен и наведем, наконец, порядок.

Но если у тех же людей, которые произносят такие слова, спросить, а как бы вы хотели жить – как в Северной Корее или как на Западе — в Германии или Норвегии. Ответ очевиден, а исключения настолько редки, что ими можно пренебречь.
Очевидно, что выбор модели невелик: либо демократия, либо тоталитаризм. И хотелось бы, чтобы прежде чем готовиться к войне со всем миром, люди глубже бы задумывались об отличиях этих двух моделей.

Не секрет, что в странах западной Европы количество заключенных на душу населения в разы меньше, чем в авторитарных и тоталитарных, а Россия сейчас один их мировых лидеров по этому показателю. А так как зарекаться от сумы и тюрьмы не следует никому, особенно в России, то уместно задать людям, винящих во всем Запад, вопрос: если судьба распорядиться так, что они окажутся в заключении, то какие условия содержания и какое отношение они бы предпочли — как в Европе или как в России.

И я бы хотел привести несколько примеров обращения с заключенными в российских тюрьмах:
«…15.01.2017г. Горбунов Э.В. приехал в учреждение около 18 часов, сразу же после обыска его повели в сторону карантина, и сразу же начали избивать (начальник учреждения — Бибик А.М., оперативник – Румянцев, начальник оперативного отдела), повалили в снег, стали накидывать снег, запихивать снег в одежду и применили удушающие приемы, от чего Горбунов стал задыхаться и испытал физическую боль – данная процедура длилась около 30 минут. Затем Горбунова завели в помещение карантина, разорвали на нем одежду и совершенно голого вновь вывели на улицу. Та же самая процедура повторилась. Впоследствии Горбунова затащили в кабинет сотрудника Румянцева, повалили на стол, и начальник учреждения Бибик стал засовывать в задний проход Горбунову предмет в виде палки. Затем сотрудники достали искусственный фаллоимитатор и начали им бить Горбунова по голове. Впоследствии Горбунов получил удар по голове чем-то тяжелым и потерял сознание. Очнувшись, он увидел, что находится в женской одежде: в парике, бюстгальтере, трусах и пеньюаре. Все это снималось сотрудниками на камеру. Затем Горбунова начальник оперативной части и сотрудник Румянцев завели в камеру, повалили на стол и показали паяльник стеклянный нового образца. В камеру зашел завхоз карантина по имени Дима, маленького роста, взял паяльник и вставил его в задний проход осужденному Горбунову и начал его проворачивать. Паяльник был горячий. От всех этих действий Горбунов Э.В. испытал физическую боль, унижение достоинства. После всего начальник учреждения – Бибик А.М. – скомандовал, что он (Горбунов Э.В.) пойдет в «петушатник»…» — из жалобы адвоката Эдуарда Горбунова Натальи Кругликовой. События происходили в ИК-6 Кировской области.

«…24.10.2011 г. повесилась осужденная Чепурина Т.В. В день ее гибели ее неоднократно избивали осужденные Бойченко Алена (бригадир), Шибалкина Любовь (дневальная) и т.д. Сотрудница Нестркина М.Н. (мастер цеха) избивала Чепурину Татьяну. Избивали Чепурину сотрудники отдела безопасности – Максимова Н.Л., Пяткина Т.В., младшие инспекторы дежурной смены 24.10.2011 г., ДПНК Иванкина Е.В. (Резепова). Чепурину не пускали в туалет, не кормили, не пускали принимать пищу, заставляли работать без отдыха в две смены. Не выдержав издевательств, Чепурина повесилась…», — из свидетельств бывшей заключенной мордовской ИК-14 Татьяны Гавриловой, которые она направила в Генеральную прокуратуру, ФСБ и другие силовые и надзорные ведомства 16 июня 2016 года.
Все эти свидетельства были озвучены 23 июня 2017 года на пресс-конференции ООД «За права человека», посвященной проблеме насилия в местах лишения свободы.

Такие письма, рассказывающие об ужасах, происходящий в системе исполнения наказаний, приходят в движение «За права человека» и фонд «В защиту прав заключенных» регулярно. География пыток широка. Ильдара Дадина пытали в Карелии. История Эдуарда Горбунова – это Кировская область. Татьяны Гавриловой – Мордовия. Избиения, изнасилования, подвешивания, растяжки, пытки голодом и холодом – это повседневность многих российских тюрем. Мы стараемся по каждому заявлению обращаться в Генеральную прокуратуру и в Следственный комитет, чтобы обезопасить людей. Однако все они спускаются вниз, и хода этим жалобам не дают. Каждый заключенный, открыто заявивший о пытках, подвергает себя смертельной опасности. Все чаще против жалобщиков возбуждают новые уголовные дела за «ложные доносы». Это сейчас происходит с Эдуардом Горбуновым.

Недавно были опубликованы результаты опроса, проведённого Фондом «Общественный вердикт» и сотрудниками Института социологии РАН, согласно которым порядка 73% респондентов считают насилие со стороны правоохранительных органов допустимым.

Мне кажется, что, отвечая на такие вопросы, люди не примеряют ситуацию на себя. Они не знают, за что сидят осужденные, считают, что те представляют опасность для общества и по-другому с ними нельзя. Но после тех примеров, что я привел выше, сохранится ли у читателей желание по-прежнему поддерживать насилие за решеткой?

Несколько слов о том, во что вылилась наша борьба с пытками в Карелии. Там мы зашли в тупик – уголовные дела против тюремщиков не возбуждены, никто не наказан, начальник ИК-7 Коссиев, который, по жалобам заключенных, лично принимал участие в экзекуциях, остался на месте. Наших подопечных перестали бить, но на них по-прежнему оказывается давление, им угрожают. Единственный вывод, который сделала из этой истории ФСИН – членов Совета по правам человека, которые подтверждали слова заключенных об издевательствах, не нужно пускать в колонии. И не пускает.

Нужно уяснить, что происходящее за решеткой — это сущность того режима, в котором мы живем. И если все поймут, что с этим нужно бороться, писать, кричать, выходить на митинги, то в итоге мы сможем поменять и политический режим в стране. А если нам не удастся изменить тюремные порядки, то мы и дальше будем двигаться в сторону Северной Кореи, жители которой, наверняка, тоже хотели бы жить как в Европе, если бы они имели об этом представление, а не так как живут они сейчас.

Считаете ли вы, что люди, оказавшиеся в тюрьме, заслуживает физического насилия над собой? ГОЛОСОВАТЬ >>>

Оригинал

В прессу регулярно попадает информация о пытках в колониях России. А уж если говорить об Интернете, то тут сведений о пытках — огромное количество.

Говорить о том, что пытки в колониях — это «горячая новость», мы не можем. Но мы, правозащитники, не можем и не писать об этой ситуации, которая никак не меняется. Только за последние годы сменилось три начальника ФСИН, но пыток меньше не становится.

Нельзя сказать, что руководство ФСИН не знает о пытках. Руководители один за другим осуждают насилие над заключенными, но не борются с ним.

Особенно мерзко выглядят избиения женщин-заключенных. Огромное количество жалоб приходит из колонии ИК‑2. Мы опросили множество бывших осужденных, и все они подтверждают насилие и пытки.

Ольге Ш. 37 лет. Сейчас она живет в Москве и работает маникюршей, но мечтает поступить в медицинский. Три года назад Ольга освободилась из ИК‑2 Мордовии, где провела два года. Не любит вспоминать, за что получила срок. Да и не важно, за что она сидела, — важно, что с ней там делали.

«Я хочу добиться того, чтобы их всех судили. Чтобы они ответили за свои преступления», — говорит Ольга о сотрудниках колонии.

В сентябре 2013 года между ней и одним из сотрудников ИК‑2 произошел небольшой словесный конфликт. Закончилось тем, что Ольга начала получать удары кулаками по голове, животу, спине и ягодицам. Потом ее поставили к стене и начали бить железной палкой по всему телу, пока она не сползла по стенке.

Избивавший Ольгу мужчина сказал ей: «Теперь я буду приходить к тебе каждый день». И действительно приходил и избивал. Ольга считает, что от смерти ее спасло только этапирование в другую область.

Ольга далеко не первая, кто обратился в фонд «В защиту прав заключенных» после освобождения из ИК‑2. На данный момент у нас есть заявления от шести освободившихся оттуда осужденных женщин. Мы постоянно получаем жалобы от родственников осужденных, которые содержатся там сейчас.

Все обратившиеся описывают одинаковые издевательства над осужденными: работа по многу часов без перерыва, избиения заключенных, доведение до самоубийства (имена сотрудников, участвующих в преступлениях, известны).

О том, что происходит в ИК‑2, в 2013 году писала правозащитница Зоя Светова после скандала с Надеждой Толоконниковой. Несмотря на то что прошло уже четыре года, сменился директор ФСИН и несколько раз менялся начальник УФСИН Мордовии, — в ИК‑2 ничего не изменилось.

Все осужденные ИК‑2 работают на швейной фабрике. Работа совершенно рабская. Подъем в 6 утра, в 6.30 — завтрак, в 7.00 — развод на фабрику.

С 7.00 до 24.00, а иногда до трех часов ночи, женщины работают. Сможет ли осужденная в течение дня сходить в туалет, в столовую, на прогулку, в баню, зависит исключительно от того, выполнила ли она «норму».

Осужденные берут с собой баночки и пакетики, в которые справляют нужду, не отходя от швейной машинки. «Иногда девчонки встают, их мочевой пузырь не выдерживает, они идут и на ходу мочатся под себя», — рассказывает бывшая заключенная Елена Винниченко.

Возможность сходить в баню тоже надо заслужить. Винниченко говорит, что в декабре 2016 года их пустили помыться только один раз — аккурат 31 декабря.

Тут не имеет значения, умеешь ты шить или не умеешь. Работают даже с отрезанными на производстве пальцами.

Бывшая осужденная Татьяна Забелина рассказывает историю своей подруги: «Работала двое суток в закройном цехе, ей отрезало три пальца на правой руке. Ее увезли в больницу. Через неделю привезли и загнали обратно на фабрику работать».

Татьяне Чепуриной не было и 30 лет. Тихая, спокойная, всегда сдержанная. Она не справлялась с «нормой», из-за чего ее заставляли работать по 22 часа в сутки, не пускали в туалет и столовую. 23 октября 2011 года ее назвали неуспевающей и сильно избили. Вечером этого же дня Чепурина повесилась на собственном платке.

Ее тело сутки пролежало на улице возле санчасти, а потом еще сутки в так называемой запретной зоне (периметр между забором с током и колючей проволокой). Смерть впоследствии «списали», т.е. оформили как смерть по состоянию здоровья.

53-летняя Наталья Ульянова также не успевала отшивать норму на промзоне. В декабре 2013 года ей не разрешили вставать из-за швейной машинки и заставили работать в две смены. Естественно, не отпускали в туалет и столовую. Не отпустили даже в медсанчасть, когда ей стало плохо.

Когда Ульянова потеряла способность сидеть и вообще двигаться, ее просто положили рядом с вахтой, где она на холодном полу пролежала несколько часов, ожидая медицинской помощи. В этот же день, 29 декабря, она скончалась.

Бывшую осужденную Татьяну Гаврилову в Мордовии помнят очень хорошо. Из своих 40 лет она провела в заключении пятнадцать, семь лет отсидела в ИК‑2, освободилась в 2014 году.

Первый день в ИК‑2 у Гавриловой вышел очень запоминающимся — как для нее, так и для всей администрации колонии. «Главный по безопасности в колонии К. тут же позвал к себе в кабинет. Он несколько раз меня ударил там по виску дубинкой. Мне ничего делать уже не оставалось, я начала обороняться», — рассказывает Гаврилова.

На крики К. прибежали все сотрудники, но Гаврилова, понимая, что терять ей нечего, не ослабляла захват: «Он приказал всем выйти из кабинета. Дал слово офицера, что больше меня никто тут бить не будет. Ну я его отпустила. Он сел на диван и спокойно уже сказал, что из колонии я никогда живой не выйду».

В этот же день Гаврилову повели в ШИЗО, потребовали снять нательный крестик. Она отказалась: «Пока меня по коридору вели, сотрудник П. со всей дури ударил меня сзади по голове. А он весом под сто килограмм. Я развернулась и нанесла ему боковой удар ногой в живот». Гаврилова тогда еще не знала, что П. являлся начальником колонии…

Увидев лежащего на полу начальника, остальные сотрудники забили тревогу и вызвали ОМОН: «К тому моменту меня уже прицепили наручниками к батарее. П. и другие продолжали мне наносить удары — в грудь, живот. Короче, когда прибежали двое омоновцев, я потеряла сознание».

Сейчас Татьяна Гаврилова — самая активная из освободившихся осужденных ИК‑2. Уже три года она продолжает писать жалобы в прокуратуру и УФСИН, пытается добиться возбуждения уголовных дел против сотрудников ИК‑2, собирает жалобы от других осужденных. У Гавриловой две цели: защитить тех, кто сейчас содержится в ИК‑2, и наказать всех ответственных за смерти и избиения осужденных.

Елена Винниченко прибыла в колонию ИК‑2 в феврале 2015 года. На левой ноге у нее была трофическая язва.

В медсанчасти ИК‑2 вместо надлежащего лечения ей начали колоть антибиотики, язва начала увеличиваться. Комплексного лечения Винниченко не получала, перевязок ей тоже не делали. Когда летом 2016 года женщину не пустили на очередную перевязку из-за невыполненной нормы, Винниченко сама сняла повязку с больной ноги. Из язвы полезли черви…

Другая осужденная рассказывает: при температуре 40, когда ее била лихорадка, свершилось чудо — ее положили в санчасть на два дня, чтобы сбить температуру. После того как температура опустилась до 38 градусов, чудеса кончились: пришлось выходить на промзону, где бригадир отряда начала избивать «отлынивающую».

Татьяна Забелина работала в столовой поваром, освободилась полгода назад. Сейчас живет и работает в Питере. На вопрос «как кормят» отвечает: «Такое ощущение, что дохлых свиней привозят. Когда варишь мясо, стоит отвратительный запах». Молоко выдают только больным, которым прописана специальная диета, но всегда только прокисшее. Но хорошую еду в столовой все-таки готовят, правда, не для осужденных: «Приезжают прокуроры, для них готовится заказ: салаты, утки, печенка, кролик — все готовится для прокурора. Упаковывается и вывозится за зону».

На еду отводится не более 20 минут, потом всех обратно загоняют на промку. Осужденные, зная, что в течение дня им больше не удастся поесть, пытаются спрятать у себя хлеб, но если сотрудники его найдут — обязательно побьют.

«Те, кого сутки не выпускают с производства, приходят в столовую как зомби — они не понимают, что происходит. Женщины в ИК‑2 не живут, а выживают», — рассказывает бывшая осужденная.

Осужденные, которые отбывают в ИК‑2 наказание, сами жалобы никогда не пишут — боятся мести сотрудников и в любом случае знают, что все бесполезно. Даже если кто-то из родственников осмелится написать жалобу в защиту осужденных, в итоге получит один и тот же ответ: «Проведенной проверкой никаких нарушений выявлено не было».

9 марта Владимир Путин освободил от должности начальника УФСИН по Мордовии генерал-майора внутренней службы Рамазана Ягьяева. Это произошло после серии статей члена Совета по правам человека и развитию гражданского общества Елены Масюк о нарушениях прав в мужских колониях Мордовии. Временно исполняющим полномочия начальника УФСИН России по Республике Мордовия назначен заместитель Ягьяева — Михаил Мезин.

Однако ситуация в колонии ИК‑2 не меняется — об этом нам сообщают девушки, которые сейчас находятся там. Описывают работу по 12 часов, отсутствие медицинской помощи, избиения. «В четвертом цехе бригадиры избили девочку беременную. Она вышла с карантина, даже не знала, что она беременна, потому что анализы ей не сделали. Ее избили и с выкидышем увезли», — сообщила нам заключенная Елена И. Заключенная О. сообщила нам о применении физического насилия к ней со стороны бригадира, из-за чего она лежала в больнице.

Нам в движении «За права человека» очень бы хотелось услышать мнение о происходящем генерал-полковника Геннадия Александровича Корниенко, который является директором Федеральной службы исполнения наказаний. Пусть скажет: может быть, так и надо? Может быть, это нормально — избивать и доводить до суицида осужденных девушек? Будем ждать его ответа.

Может показаться, что правозащитники в этой ситуации сражаются исключительно за права осужденных, преступников. Но это не так. Пока в российских колониях будут работать садисты, ни один человек не выйдет оттуда исправившимся. Наоборот — озлобленным, желающим мстить. Именно поэтому уровень рецидивов в России — более пятидесяти процентов.

Оригинал

Каждый второй арестант — психопат: что происходит сегодня во «Владимирском централе»
Вся правда о ЕГЭ глазами выпускника и его мамы
Как борются с наркомафией в Домодедовской таможне

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире