Предуведомление. Даже в правилах дорожного движения подробно расписано, что такое дорога и кто такой пешеход. В федеральном и московском законопроекте о реновации такой дефиниции нет, хотя сам термин повторяется в каждой строчки. Любой чиновник в силу юридической неграмотности законотворцев может понимать под этим термином всё, что ему угодно. Тем не менее термин прижился, так что и мы будем его использовать точно так же – интуитивно, на уровне подсознательных смыслов русского метафизического сознания, чаще – в кавычках.
 
 
Древняя максима гласит: посадить дерево, построить дом, вырастить сына. Про высаженные мною деревья, которые теперь в два раза выше стоящих рядом пятиэтажных домов и превратили их в зеленый оазис, я рассказывал на днях.
Что сказать про дом?
 
Расскажу не про те, что строил. 
Расскажу про тот, что перестроил, сохранил от «реновации».
Итак…
 
Моя маленькая (не собянинская) реновация
 
 В последнее десятилетие советской власти жил я в московской коммуналке на последнем этаже. Да, на последнем этаже пятиэтажного дома. Не хрущевская пятиэтажка, нет! Год постройки: одна тысяча девятьсот десятый.
 
Сгнившие трубы, протекающая крыша, перекосившиеся двери, проводка с рассыпающимися «косичками» на фарфоровых изоляторах  и другие прелести коммунального быта, которыми сейчас пугает москвичей Сергей Собянин… 
 
Дома в центре Москвы в те годы строили лишь для управления делами ЦК КПСС. Строили еще для управления делами Совета министров СССР, для КГБ СССР, для генералитета министерства обороны. Ни риэлторов, ни свободного рынка жилья не было и в помине. Как манны небесной, жители коммуналок ждали той «реновации», когда можно будет сказать «теперь тут офис», а самим уехать в Орехово-Борисово (12 километров от метро по тем временам). 
 
И мелкие чиновники, и средней руки, и на уровне Гришина-Промыслова говорили о том же. 
Руководители Мосжилуправления в сотый раз пересказывали легенду о бабушке, падавшей с этажа на этаж вместе с ванной сквозь сгнившие перекрытия. Перекрытия в том доме на Гоголевском бульваре сгнили, потому что годами текли трубы, за которыми никто не следил, но эти детали оставались за кадром дозволенных речей. 
 
О капитальном ремонте речь не заходила. Технологий бетонирования деревянных перекрытий еще не было. Деревянное домостроение в городской среде, которое сейчас возрождает известный градостроитель Илья Заливухин, воспринималось как нелепая сказка.
 
— Ну, когда же, когда же вас, наконец, расселят? – вздыхал техник-смотритель, провожая на «черный ход» бригаду альпинистов, скалывающих лед с протекающей крыши и продырявливающих ее еще больше.
 
Единственный вид «реновации» по тем временам – или полный снос, или такой, когда от дома остается пустая коробка и ее начиняют новым содержимым. В общем, реновация «с выселками» — по типу той, что сейчас Собянин предлагает миллионам москвичей.
 
Когда чердачные перекрытия стали трещать по швам после сильного ливня летом 1985 года, удалось, наконец, переселиться из переполненной коммуналки в недавно расселенную квартиру. Она была о четырех комнатах. В Орехово-Борисове таких не строили, так что переезжать уже не хотелось. 
 
Я стал строить дом. Стал строить новое жилище. Строил, как строили коммунизм в СССР, в одной отдельно взятой стране. Строил новое современное жилище — в пространстве одной, отдельно взятой квартиры. 
В помощниках недостатка не было. Рядом, на углу Сивцева Вражка и Староконюшенного, строился последний дом управления делами ЦК КПСС, который вскоре заселили сквоттеры, которые живут там и поныне (КПСС приказала долго жить). Заходили помочь и строители с двух опустевших коробок поближе.
 
Когда мои апартаменты из старой коммуналки с ржавым титаном, сгнившими трубами и полами, с отсыревшими стенами, допотопными плитами и «косичками» на стенах превратились в сказку хай-тека с подвесными потолками и сверкающим паркетом, пример стал заразительным.
 
В волшебные девяностые первые риэлторы взялись за расселение других коммуналок моего дома. Чиновники еще долго грозились расселением (вместо Орехова-Борисова в их речах теперь скрежетало металлом Южное Бутово), пугая всех деревянными перекрытиями. 
Но перекрытия уже перестали быть деревянными, а вскоре надо мной поселился человек, похожий на директора ЦРУ Аллена Даллеса. В соседнем доме обосновался его визави по сепаратным переговорам в Берне генерал Вольф (которого на аэродроме «Темпельхоф» спасал от костоломов броневого Мюллера похожий на Табакова генерал Шелленберг). Когда рядом живут такие солидные люди с генеральскими эполетами, вопрос о «реновации» по-советски отпадает сам собой. 
 
Справедливости ради должен сказать, не все коммуникации мне удалось заменить сразу. Сложные кривоколенные стояки менялись позже, уже с привлечением районной управы (ведь это ж общедомовое хозяйство). За такой заменой следовала новая реновация, радовавшая нас пуще прежней. 
А дальше – больше!
Видя , что никто не собирается уезжать в Замкадье, газовщики заменили все газовые сети в квартале вплоть до каждой газовой плиты. Электрики построили во дворе новую трансформаторную подстанцию, проложили новый кабель, установили в подъездах современные распределительные шкафы, рассчитанные на мощную бытовую технику. 
Как говорил лучший друг москвичей и первый враг коррупционеров (когда Навального еще не было, жить стало лучше, жить стало веселей.
 
Рассказываю об этом не хвастовства ради, а пользы для. 
Ремонт с заменой инженерного оборудования и подводящих сетей прошел практически по всей Москве. Если не так давно появившемуся в столице мэру мерещатся сгнившие трубы и проваливающиеся полы, скорее всего, он видел их где-то в другой жизни.
Я – отнюдь не поклонник мэра Лужкова. Считаю последствия его правления (тромбы на магистралях, безвкусные новоделы, снос памятников архитектуры) катастрофичными. Но за городским хозяйством Лужков следил исправно.
 
 
Реновация по-советски: трагический финал
 
Реновацию по-советски (когда от дома остается одна коробка, а жителям уготована депортация) в Москве окончательно похоронили, когда последний в центре Москвы выселенный дом в шесть этажей похоронил под собой целую бригаду гастарбайтеров. Тот дом в Староконюшенном (дом 45) когда-то был двухэтажным особняком XIX века. Четыре верхних этажа надстроены тонкими стенами в 30-х годах века прошлого, вот они и сложились над гастарбайтерами, как карточный домик.




Декабрь 2008-го, Староконюшенный, 45. Пятница, ночь на 13-е. Двухэтажный особняк XIX века, надстроенный в 30-е тонкими стенами с бескаркасными деревянными перекрытиями, сложился, как карточный домик, похоронив под собой бригаду гастарбайтеров. Кажется, именно в эту ночь в Москве похоронили «реновацию по-советски» с уничтожением «начинки» домов и «выселками» в Замкадье.
 
 
Сохранить облик города!
 
Что взамен реновации по-советски и реновации по-собянински? 
За последнюю неделю уже десятки изданий рассказывали Сергею Собянину о том, как в Германии проходила реновации пятиэтажных домов, доставшихся стране в наследство от ГДР. С реновацией без отселения жителей, с ростом домов на один-два этажа, со строительством новых лифтов, лоджий, веранд. Многие дома росли вширь так, что увеличивалось и количество комнат, и площадь кухонь, ванных комнат.
 
Впрочем, чтобы увидеть результаты подобной реновации, далеко ездить не надо. Достаточно приехать в подмосковный город Лыткарино. Там проходила почти то же самое, правда, в весьма скромном объеме (пристраивались лоджии, лифты, мансарды).
 
Кажется, в ходе бурной дискуссии последних недель всем стало ясно, что тотальный снос  с «выселками» — далеко не единственное решение проблем с модернизацией городской среды обитания. Когда вместо тенистых зеленых кварталов остаются пустыри с перенаселенными людьми и автомобилями безликими бетонными коробками, как то было не раз, — это преступление, в результате которого не только ухудшается среда обитания. Стирается облик родного города, стирается память ушедших эпох, событий. 
 
Я говорю не только о пятиэтажках. Высотный корпус «Интуриста» не только помнил великих мира сего, оставивших свой след в Москве (как и соседняя гостиница «Россия», на многие годы превратившаяся в «зияющие высоты»).  Высотный корпус «Интуриста» еще и уравновешивал Тверскую, спускавшуюся вниз к Охотному ряду, а теперь еще и ныряющую в подземелье Манежа. Высотный корпус был градостроительной доминантой, без которой спускающиеся вниз кварталы теряют форму и  расплываются в глазах зрителя.
Да что там архитектурная доминанта? Когда исчезают простые дома в один-да этажа, в которых человек максимально приближен к природе, становится как-то не по себе.

Если человек – собственник и кузнец своего счастья, а частная собственность священна, то он не нуждается в «отеческих» заботах Сергея Собянина. Может решить свои проблемы сам, оставляя мэру лишь проблемы городской инфраструктуры и спрашивая с него за них. А вот там как раз есть что сносить, поверьте (об этом – отдельный разговор)!
 
Но вот сейчас грядёт новый отъем собственности ради выживания монстров столичного строительного комплекса. И такой масштаб, словно вслед за Путиным и Медведевым весь Петербург переедет в Москву!
 
Какая участь ждет тенистые дворы с увитыми плющом домами?



За долгие годы ветви плюща подчас дотягиваются до пятых этажей.



Но Москва не выдержит переезда в столицу в результате реновации целого города размером с Петербург.
Не выдержат и увитые ветвями плюща жилища москвичей, которые погибнут в результате такой «реновации». 
Эти дома — хоть и не памятники архитектуры, но памятники своего времени, памятники эпохи.


 
ФОТО АВТОРА

Комментарии

0

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире