kuduktumus

Федот Тумусов

26 апреля 2017

F

Условия жизни в разных российских регионах очень неравноценны – разнятся уровень доходов, доступность социальных гарантий, все зависит от объема бюджета. Однако есть вещи, которые отличаться не должны и, тем не менее, отличаются. Я говорю о возможности получить жизненно необходимые лекарства. 

ОНФ, экспертом которого я также являюсь, опубликовал рейтинг, где подсчитал, в каких регионах доступен какой процент из федерального лекарственного перечня. И оказалось, что речь зачастую идет всего лишь о  10-30%. Причем бесплатно или со скидкой не предоставляются наиболее необходимые препараты – от ВИЧ, гепатита и т.д. 

Зато – тут без расследования трудно сказать, глупость это или коррупция, в региональных перечнях зачастую прописывают препараты с  недоказанной эффективностью или патентованные названия лекарств, закрывая таким образом возможность закупать их более дешевые аналоги. 

Причем, что характерно, наиболее тяжелая ситуация в близких к Москве регионах – Ивановской и Тверской области, там как раз те самые 10% от  646 лекарств и доступны. 

Тем не менее, выявить строгой системы не удается. Похоже, что все зависит даже не от средств бюджета, а от местных властей: Амурская область здесь ничем не отличается от Архангельской, а региональное руководство оправдывается тем, что в законе ничего не написано о необходимости приводить местные списки в соответствие с федеральными. 

Не написано, это правда, но таким образом люди попросту лишаются права на жизнь, да и обеспечивать их бесплатными лекарствами от того же ВИЧ – прямая необходимость для руководства регионов: только там можно снизить процент заболеваемости. Удивительно ли, что Свердловская область, та  самая, которая недавно заявила об эпидемии ВИЧ, обеспечивает лишь 22% от  федерального списка? Связь очевидна. 

Очевидно и то, что в законодательство, раз уж местные власти ссылаются на него, нужно вносить изменения и делать федеральный список обязательным для регионов. Этот тот социальный стандарт, право на который должно быть у каждого россиянина.

Очень хорошее предложение от Тимофея Нижегородцева из ФАС по снижению цен на лекарства. Я не сторонник регулирования всего и вся административными мерами: в их основе должна лежать экономическая целесообразность. И вот здесь она как раз есть. Суть в том, что в странах Таможенного союза цены на одни и те же лекарства могут сильно отличаться, при этом экономически такая разница необоснована.

Поэтому ФАС и предлагает выравнивать цены на лекарства из списка ЖНВЛП по самой низкой в странах Таможенного союза. Это, безусловно, честно: ведь экономическое пространство общее. Это правильно, так как затрагивает только определенный перечень лекарств, самых необходимых.

Наконец, это выгодно покупателям и не бьет по интересам производителей, так как не лишает их прибыли.

Вижу, что представители фармотрасли пугают исчезновением дешевых лекарств, но не думаю, что угрозы реальны: здесь, скорее, борьба за свою выгоду, которая не будет упущена и в случае снижения цены: все-таки  гарантированные заказы от государства — это выгодно.

Надеюсь, что Минфин и Минздрав поддержат антимонопольщиков: сейчас мы должны всеми силами пытаться оживить продажи лекарств, так как, напомню, они упали на уровень 2006 года. И, очевидно, что снижение цен — способ эффективный.

Медведев уже выступил в Думе, сейчас депутаты задают вопросы. А у меня — разочарование. Нет, я не рассчитывал на «откровения» в этом докладе, но, даже несмотря на это, ничего не услышал. Премьер-министр рассказал, что в стране все хорошо: экономика растет, с санкциями справляемся. Применительно к медицинской сфере — идет импортозамещение в лекарственной сфере, растет продолжительность жизни…

Все так, спору нет. Вот только два замечания. Первое — нельзя объявлять своими заслугами то, к чему не имеешь отношения. Рост продолжительности жизни, как и в целом демография, не связаны с деятельностью правительства Медведева, как не связана с ней погода и миграции птиц. Это все длинные волны, измеряемые десятилетиями. Ровно то же и с экономическим ростом, который, на самом деле, колеблется в рамках 1,5-2%. Если бы даже ничего не делать — цифры и были бы такими. Это не рост, а стагнация.

И второе, главное: где разговор о проблемах? Если их  демонстративно не замечать, то не получится их решить. Зачем приходить в  Думу с бравурной статистикой, если все мы знаем, что это лишь одна сторона медали? Мы должны обсуждать вызовы и  проблемы, а не хвалить друг друга, рассказывая, что у прекрасной маркизы все хорошо. «За исключеньем пустяка».

Ведь, как я уже писал здесь вчера, если мы говорим о  росте объема производства отечественных лекарств, то нужно говорить об общем спаде покупок лекарств в аптеках. Вот это — честный разговор. А создать радужную картинку — для этого не нужно приходить в Думу, достаточно написать статью в газету, там никто и вопросов не задаст.

Или тема Дальнего Востока, которой Медведев также уделил внимание: там все оказалось хорошо, люди едут, программы работают. Это, однако, всего лишь слова, а дела — в Якутии растет безработица. В целом в регионе снижается уровень жизни северян, падают зарплаты дальневосточников. Об этом не  прозвучало ни слова, чтобы не пострадала благостная картинка.

В итоге все выступление победными реляциями и  ограничилось: впрочем, от премьера ждать ничего и не приходится, давно известно.

Готовлюсь к  завтрашнему выступлению Медведева в  Госдуме, смотрю, с чем он придет по теме здравоохранения. Судя по всему, будет отчитываться о росте российской фармацевтической промышленности, как раз говорил об этом вчера на встрече с  президентом.

За 10 лет рост в 8 раз, только за минувший, 2016 год, — на  24%. Результат, безусловно, хороший и  связан прежде всего с двумя вещами.

Во-первых, как ни печально это признавать, с  кризисом. Импортные препараты стали недоступными по цене — и россияне переключились на отечественные.

Вторая причина лучше: российские фармзаводы стали производить аналоги дорогих зарубежных препаратов, то есть развивается не  только количество, но и качество.

Все это сопровождается мерами господдержки для фармацевтики: в частности приоритетом в госзакупках препаратам, изготовленным в рамках ЕврАзЭС.

С этим спорить нельзя: отрасль в стране развивается, и это факт.

Но у любой медали есть оборотная сторона. И вот  она далеко не так хороша, потому что в  целом — и я уже писал об этом — продажи лекарств в аптеках упали на уровень 2006 года. Нет, мы не стали настолько  здоровее.

То есть получается следующая картина: необходимо увязать две статистики, которые правительство пока увязывать не хочет. С одной стороны, отечественная фармпромышленность растет. С другой — продажи лекарств населению падают. Что это значит? Стало больше госзакупок? На  уменьшающемся рынке растет доля отечественных препаратов? Наверно, все это вместе, но, в любом случае, вопрос премьеру уже готов. Статистика — вещь коварная, нельзя взять лишь одну ее  часть, нужно смотреть в совокупности. 

Сегодня, как я вижу, продолжает обсуждаться запрет поставок российских лекарств на Украину. Что тут сказать: даже не нужно быть экспертом, чтобы понимать две вещи. Во-первых, любой запрет вредит экономике. Во-вторых, и  непрофессионалу очевидно, что Украина — важный для российской фармацевтики рынок.

И это, на самом деле, так. Годовые потери здесь составят по самым скромным оценкам до полутора миллиардов рублей. Кому от этого будет плохо? Российским производителям? — До известной степени да. Но они, как это уже происходило раньше в других сферах, смогут переориентировать поставки. Поначалу будет трудно, неудобно, придется бороться за новые рынки сбыта, но вскоре ситуация успокоится.

А вот гораздо хуже окажется гражданам соседней страны, которые лишатся сравнительно недорогих по сравнению с европейскими лекарств и вынуждены будут привыкать к новым препаратам.

В экономической войне — это старое известное правило — победителей не бывает, рано или поздно все барьеры уходят, и мир положительно сказывается прежде всего на благосостоянии граждан.

Что может сделать в случае эмбарго со стороны Украины Государственная Дума? Прежде всего — помочь отечественным производителям, поддержать их льготами. Это никогда не бывает лишним, а в случае с потерей второго по величине рынка поставок — попросту необходимо условие. Честно могу сказать: буду лоббировать это предложение, чтобы вслед за украинскими потребителями не пострадали и российские.

По поводу внесенного сегодня законопроекта о расширении полномочий полиции я бы хотел задать несколько вопросов. Вижу, что СМИ уже дают заголовки «В Госдуму внесли законопроект о праве полиции стрелять по толпе» и при всем их паникерстве не  могу сказать, что тут есть преувеличение. 

Итак, полиции на самом деле предлагается разрешить стрелять в толпу, правда, при условии обеспечения безопасности прохожих и сугубо в  исключительных случаях наподобие предотвращения террористических актов. Одновременно разрешается стрелять и  по женщинам, если у тех нет явных признаков беременности.

Вопрос: с чем связано такое расширение полномочий именно  сейчас? Я понимаю, когда они расширялись для ФСБ — но полиция все же отличается от спецслужб. К сожалению, нам памятны и майор Евсюков, и другие «правоохранители»: как будет обеспечиваться безопасность граждан?

Во-вторых, полиции разрешено (с оговорками) вскрывать дома квартиры и машины. Это можно будет делать при погоне за преступниками, но как будет соблюдаться баланс между частной собственностью и общественной необходимостью?

В-третьих, полиция получит права доставлять граждан в  вытрезвители. Здесь снова спрошу: у нас не до конца еще проработан вопрос с  ними, а полиция туда уже сможет отправлять — нет ли здесь несогласованности? (Впрочем, это далеко не самое страшное и даже полезное, учитывая, что речь о  тех пьяных, кто уже не может идти самостоятельно.) Тут же я, скорее, приветствую привлечение полиции к  принудительной психиатрической госпитализации — это давно пора было сделать, защитив врачей.

В конце же законопроекта предлагается установить норму о  презумпции доверия к полиции: здесь также хотелось бы понять, какие из этого будут следовать выводы.

Таким образом, в  законопроекте есть, безусловно, правильные вещи, но есть и несколько тревожных — это не значит, что нужно отметать их с порога, но обсудить, безусловно, необходимо, особенно если учесть, что документ затрагивает и медицинскую сферу.

Коллега Милонов внес в Госдуму законопроект о социальных сетях и сразу стал героем дня. Читать законопроект очень смешно (думаю, на  это и был расчет), но, если вспомнить, что это не выступление юмориста, а  потенциальный закон — то страшно. Впрочем, шансов на принятие инициатива все равно не имеет. 

Что нам предлагают? Во-первых, регистрацию в соцсетях по  паспорту. Уже здесь возникает очевидное противоречие с законом о защите персональных данных. По сути, нас обязывают отсылать их в США — именно  там располагаются хоть Facebook, хоть Twitter. Во-вторых, депутат забыл спросить компании, что они будут с этими паспортными данными делать, а главное — на каком основании?

Дальше нам запрещают иметь больше одной страницы в каждой соцсети. Ответа на вопрос «почему» нет, но я его угадываю. Просто так, чтобы не расслаблялись.

Затем нам милостиво разрешают в принципе пользоваться соцсетями, но опять-таки  запрещают нарушать в них законы. Это место документа очень напоминает лучшие страницы «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина: закон, запрещающий нарушать законы и разрешающий их не нарушать. Отдельный пассаж и вовсе ставит меня в тупик: «пользователь обязан соблюдать запреты и ограничения, предусмотренные законодательством РФ  о референдуме и выборах». Я таких ограничений для частных лиц не знаю.

Ну и просто красивый подзаголовок: «Статья. 6. Запреты для пользователя». Их коллега Милонов придумал сразу 12 штук.

Почему я  отношусь к этому документу несерьезно? Потому что, очевидно, к нему так относится и сам автор. Например, вы будете смеяться, но он хочет запретить госслужащим пользоваться соцсетями в рабочее время. Причем не делает исключений ни для тех, кто эти соцсети в ведомствах ведет, ни  даже для Роскомнадзора. Давно я не видел такого сырого документа, сделанного на  коленке за несколько дней.

Что можно пожелать в итоге? «Единой России» стоит, наконец, заняться делом, а не развлечением публики. Именно после таких «законопроектов» Думу и обвиняют в том, что в ней нет профессионалов и она только и знает, что запрещать все подряд. Очень жаль, что фракция ЕР позволяет себе такие законодательные выходки, путая цирк с  залом заседаний.

У РБК сегодня страшноватый, честно говоря, материал. Просто цифры, которые, как я уже не раз говорил, куда показательнее любых эмоций.

«Оптимизация здравоохранения привела к массовому закрытию больниц и падению качества медицинской помощи в России, утверждают эксперты. К 2021–2022 годам страна по  количеству больниц может достигнуть уровня Российской империи».

А дальше — статистика и графики.

За 15 лет число больниц в России сократилось в 2 раза: было в  2000 году 10,7 тысячи, стало в 2015 5,4 тысячи. Конечно, можно говорить об экономической неэффективности — все эти возражения я неоднократно слышал. Зачем, объясняли мне, поддерживать нерентабельное, проще закрыть, пусть население переезжает.

В ответ я всегда спрашивал: а что будет с нашей страной? Всех ее жителей можно по этой логике переселить в крупные города, а там и  вовсе в Москву, оставив вахтовиков добывать нефть и газ.

Тут-то «экономисты» пасовали, говоря, что «нельзя же так заострять» вопрос.

Нет, наоборот: можно и  нужно. Или мы уже сейчас начнем заниматься не только крупными городами, создавать в регионах социальную инфраструктуру, или сокращение России до Москвы — реальность.

Потому что вот же они — цифры. При продолжении нынешней тенденции к 2022 году в России останется 3 тысячи больниц — как в 1913 году. Тех самых больниц, где пациентки умирают, не дождавшись врача, а находят их на следующий день.

Поэтому вывод: в медицину нужно вкладывать. Это самая затратная отрасль, она не дает денег, как та же нефть, но без нее не существует государства. И если мы не переломим тенденцию сейчас, завтра это делать будет уже некому.  

Минфин, вносящий поправки во врачебную тайну, — это даже звучит странно, не говоря уже о том, как может работать.

Тем не менее, именно Минфин предлагает эту тайну слегка раскрыть для страховых компаний. Например — чтобы врачи рассказывали им о заболеваниях пациентов, онкологии, инвалидности. Так для болеющих страховки будут дороже, а для здоровых (пока здоровых) — возможно, дешевле. Хотя, по опыту, все окажется иначе: для одних страховки, на самом деле, подорожают, а для других будут продаваться по прежней цене.

Врачебную тайну нарушать нельзя: для меня это совершенно очевидно. Страховые компании, при всем уважении к их сотрудникам, заботятся о получении своей прибыли, а не о нашем здоровье, поэтому их прямая заинтересованность мне ясна. А вот польза для граждан неочевидна.

Если бы были точные расчеты, что полисы для «пока здоровых» подешевеют на такой-то процент, — это одно. Но сейчас есть просто пожелание Минфина облегчить страховщикам жизнь — и это совершенно другое, отдающее нехорошим лоббизмом.

В качестве альтернативы я бы предложил другую схему. Если клиент страховой компании, покупающий медицинский полис, хочет сделать его дешевле, пусть он сам предоставит данные о своем здоровье. Добровольно, осознавая все возможные для себя при этом риски. Это правильно, так как решение остается за ним самим.

Раскрывая же врачебную тайну принудительно, мы не только создаем возможность ее утечки, но и фактически дискриминируем ряд людей. Экономическая целесообразность здесь не кажется ни уместной, ни просчитанной.

03 апреля 2017

Помогите, мы горим

Наш Дальний Восток уже горит. Ежегодная проблема пожаров опять встает в полный рост, тогда как как СМИ не обращают внимание: конечно, тайга, далеко от Москвы, подумаешь.

Между тем местным жителям — пока это Забайкалье и Еврейская автономная область — приходится рассчитывать только на  погоду: может быть, повезет. Пока, однако, не похоже: ожидается сухая и теплая, так что любой искры хватит, чтобы занялся новый огонь, а подступит он к населенным пунктам или нет, никто не угадает.

Зачастую эти искры возникают от сельскохозяйственных палов: дела самого по себе известного, но в нынешних условиях зачастую чрезвычайно опасного.

При этом ни  у одного региона нет самостоятельных сил и средств на тушение огромных пожаров, когда выгорают гигантские площади, по объемам сравнимые с  европейскими странами. Здесь снова все та же проблема местных бюджетов, у  которых «денег нет».

На пожары обращают внимание в центре не часто: когда горело в 2010 году под Москвой — тогда о них все «внезапно» узнали, но  уже несколько лет спустя выгорающий Байкал, когда день на озере из-за дыма казался ночью, прошел почти  незамеченным.

Между тем это все наша страна, это все наше богатство и достояние, которое куда важнее, чем то, что скажет где-то за океаном очередной Трамп.

Вспомните об этом, журналисты, вспомните и привлеките внимание к проблеме.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире