kuduktumus

Федот Тумусов

26 июля 2017

F

Вот это уже за гранью: «На Урале из зарплат врачей вычитают по 500 рублей за смерть пациента».

Если пациент не достиг 60 лет, умер от инфаркта или инсульта и не наблюдался у врача последний год — минус 500 рублей из  «стимулирующей выплаты», по факту — части зарплаты. Теперь врачи, согласно логике катайских чиновников (это Курганская область), должны заставлять пациентов приходить в поликлиники. А  если не заставят — штраф.

Что еще должны делать врачи? Искать пациентам работу, которая не навредит их здоровью? Улаживать конфликты в семье, чтобы пациенты не нервничали? Зато чиновники никому и ничего не должны, кроме как отнимать у работающих людей деньги — и это учитывая, что зарплата врача, из  которой вычитают деньги, составляет в  лучшем случае 25 тысяч рублей.

Стремление оптимизировать все и вся окончательно превратилось в экономию на всем и в первую очередь — на зарплатах самих врачей. Подозреваю, что никаких штрафов для чиновников в Курганской области не  предусмотрено, ворон ворону глаза не  выклюет.

Уже не говорю, что развитие болезни может быть скоротечным и никак не зависеть от осмотров у врача. Что пациенты сами могут наносить вред своему здоровью — например, пить и курить. В  этом тоже виновата медицина?

Ее  нельзя приравнивать к бизнесу, нельзя механически вводить показатели эффективности, как будто врачи работают за станком и обязаны в день выдавать столько-то деталей. Люди не винтики, хотя чиновники об этом и не подозревают.

Возмутительная практика, которую необходимо пресечь федеральному Минздраву, иначе она расползется по  всей стране и спровоцирует еще более сильный отток врачей в частную медицину. Вы этого хотите, господа эффективные менеджеры?


Сам я пока не видео приказа Минздрава, о котором пишут «Известия»: Министерство якобы  решило, что продавать спиртовые настойки наподобие «Боярышника» можно будет не  больше двух в одни руки. Это, конечно же, в рамках борьбы с аптечным алкоголизмом.

Тут два соображения. Во-первых, мера правильная. Мне трудно представить ситуацию, в которой человеку для лечения нужно сразу больше двух пузырьков спиртовой настойки — боярышника ли, эхинацеи или, положим, пиона уклоняющегося. Так что для потребителей никакого негативного эффекта не будет.

А  вот второй вопрос — об эффективности такой меры. Тут как раз и нужно посмотреть сам документ. «Не больше двух в одни руки» — это как конкретно? По одному чеку? А если два раза прийти в одну и ту же кассу — будет ли это запрещено? А с каким интервалом?

Эксперты, которых опросили «Известия», говорят, что стремящиеся купить настойки ради спирта не будут обходить несколько аптек — соглашусь. Но вот как трактовать первый случай, не по паспорту же эти пузырьки будут продавать.

В целом, тем не  менее, приказ можно оценить положительно: разумное ограничение не повредит. Правда, напомню еще одно: потрясший всю страну случай с отравлением «Боярышником» в Иркутске не имел никакого отношения к настойке. Там было средство для ванн с метанолом вместо этанола. И тогда же  мы подробно говорили о том, что первопричина подобного типа алкоголизма, когда люди пьют все, что горит, заключается прежде всего в том, что для них недоступен качественный алкоголь и недоступны другие формы досуга.

То есть мы  опять-таки приходим здесь к социальной проблеме, запрет для которой не может быть решением, а лишь временной мерой. Вот только, выигрывая это время, мы, боюсь, забудем о том, ради чего оно нам необходимо.

Читаю выступление Медведева и не верю своим глазам: а точно ли это говорит он, автор легендарного «Денег нет, но вы держитесь»? Не подменили ли нам председателя правительства? Не узнаю его!

«В своем выступлении глава правительства подчеркнул, что социальная сфера является самой важной сферой жизни. «Это и  образование наших людей, это и пенсионное обеспечение, и есть категории людей, особенно, пенсионеров, которые рассчитывают только на помощь государства. Они должны понимать, что, несмотря на имеющиеся трудности, они получат все необходимое для поддержания здоровья и качества жизни», — заявил Медведев. 

То есть можно перестать держаться? А что случилось?

«Необходимо укрепить социальную защиту на поддержание многодетных семей, на индексацию пенсий и социальных пособий», — заявил глава правительства.

Индексация пенсий? Простите, а это не вы, Дмитрий Анатольевич, подписывали отказ от  индексации в прошлом году и замену его 5 тысячами рублей, которые в дальнейшей индексации не будут учитываться?

«Что касается здравоохранения, то за последние время у нас значительно увеличилась продолжительность жизни, это, в частности, и эффект от мероприятий, проведенных последние несколько лет, и мы будем продолжать эту работу. Люди обращаются в первую очередь к врачам, в поликлинику, вызывают скорую помощь и эти сферы надо поддерживать».

А куда же еще люди должны обращаться? То, что люди идут к врачам, когда болеют, это у нас тоже заслуга правительства?

И вот все это на голубом глазу говорится под камеры, под микрофоны. Кабинет министров, вам самим-то не смешно?

За противоречиями в правительстве следить всегда интересно: ведомственные споры выходят наружу и показывают, как на самом деле устроена власть. Посмотрим на это сегодня вместе: вот Росгвардия просит предоставлять ей медицинскую информацию на владельцев (или потенциальных владельцев) оружия.

Вот правительство пишет на этот законопроект отрицательный отзыв — нет, говорит, это нарушение врачебной тайны.

Вот уже Госдума отвечает, что противоречия должны быть устранены, потому что и тайна важна, и оружие не нужно давать кому ни попадя.

То есть монолита во власти нет, это гибкая система, те самые сдержки и противовесы, и истина, или хотя бы финальное решение, достигается путем диалога, в котором арбитром как раз зачастую и выступает парламент, что совершенно правильно.

Добавлю от себя: я тоже опасаюсь за врачебную тайну. Все-таки  согласившись давать информацию сначала Росгвардии, потом легко предоставлять ее и еще какому-нибудь ведомству, а потом лови эту базу по всему интернету. Опасно.

При этом, мне кажется, никакая справка не удержит человека от убийства — ведь именно попыткой предотвратить расстрелы, которые гремят на всю страну, и обосновывается идея Росгвардии.

Само страшное оружие в России совсем не ружье. Таких инцидентов за год — по пальцам одной руки. Самое страшное оружие — самый обычный кухонный нож. Пьяная «бытовуха» — вот основное преступление, которое никакой справкой не предотвратить. А человек, покупающий оружие, заведомо относится к нему более ответственно, хотя бы уже потому, что знает, как с ним обращаться, следит за ним. Если же он повредится умом, то ему хватит и того самого ножа — это, увы, так.

Поэтому я бы не спешил нарушать врачебную тайну. Мы слишком часто «вдохновляемся» отдельными громкими делами, начинаем в спешке принимать законы, забывая, что нужно «лечить» не исключения, а правила.

Любая государственная инициатива с принуждением к чему-либо вызывает опасения. Так сейчас у меня и с идеей Минздрава, который предложил принуждать работодателей, чтобы те заставляли работников проходить диспансеризацию. А кто не заставит — будет платить повышенные взносы в фонд ОМС.

Давайте разберемся. Во-первых, причем здесь работодатели? Забота человека о своем здоровье — это его дело. Как здесь оказался посредник в виде работодателя (кроме того, далеко не у всех россиян он в принцип есть)? Так можно зайти далеко и еще дальше: работодатель будет следить не только  за физическим, но и за духовным здоровьем, требовать регулярных походов хоть в церковь, хоть в театр — в общем, додумайте сами. При этом у человека может быть множество причин не хотеть идти на диспансеризацию, и это его свободный выбор, его право, которое можно не понимать, но нужно уважать.

С другой стороны: из-за того, что человек вовремя не проходит диспансеризацию, государство может нести определенные расходы в будущем. Выявление тяжелых болезней на ранних стадиях помогает тратить на их лечение куда меньше средств.

И вот тут пора сделать вывод. Мы должны, во-первых, уважать права граждан, а во-вторых, поддерживать эффективность всей государственной машины. Как примирить эти два момента?

Да очень просто. Не  принуждать, а стимулировать!

Допустим, давать льготы тем гражданам, которые диспансеризацию прошли. Как раз делать для них меньше взносы в фонд ОМС, а разницу направлять в их зарплату (предложение, конечно, нужно обдумать, но схема может быть такой). Другой вариант — к примеру, давать скидки при оплате различных госуслуг. Прошел диспансеризацию — сэкономь деньги. Перечень возможных льгот можно продумывать, но общее правило должно быть именно таким, еще раз повторю его: не принуждать, а стимулировать.

Вот тогда Россия и будет социальным государством.

На днях я встречался с  Леонидом Рошалем: говорили о многом — и о телемедицине, и о защите врачей. А  сегодня вижу, что темы нашего разговора актуальны не только для нас: это обсуждается по всей стране.

Вот доктор Анатолий Соломаха из Ленобласти рассказывает в интервью о том же самом.

Как и сам Леонид Рошаль, он тоже говорит, что телемедицина пока внедряется лишь  на бумаге, а главным препятствием здесь может стать обычная боязнь компьютера. И если бы у пациентов — у врачей.

Я  сам не раз наблюдал, как немолодые врачи на приеме с трудом заполняют на компьютерах различные бланки. Но там-то работа механическая, по образцу. А что будет в  случае с с массовым внедрением техники? Это же не просто кнопочка в скайпе — это же еще и электронный документооборот, и самые разные формы общения с пациентами — удаленного общения. Так что телемедицина (о чем опять-таки не подумало правительство в своем законопроекте) требует еще и  дополнительных затрат на обучение, на  поиск технических сотрудников, а главное — на молодых врачей, которые не боятся компьютеров.

Вот слова Соломахи: «Если посмотрим на возрастной состав врачей, обнаружим, что большинство — пенсионеры, причем многие опасаются интернета». И да, все на самом деле так.

Очевидно, что телемедицина — это отдельные ставки, специальные навыки, и нельзя будет просто ввести дежурства в поликлиниках — сегодня принимает доктор Иванов, а завтра — доктор Петров. Не получится. Боюсь, при таком механическом подходе мы еще набьем множество шишек, а на реформу пациенты будут злиться, не  получая от нее практической пользы.

Так что в законопроект в любом случае необходимо будет вносить поправки.

Правительство на уровне вице-премьера Голодец посмотрело статистику и выяснило, что смертность от онкологии в России выше, чем в  европейских странах или Японии (она вообще лидер по борьбе с раком).

В России 124,4 случая на сто тысяч человек в год, а  я Японии — 93,8. Разница ощутима, причем это не абстрактные цифры, а конкретные жизни конкретных людей.

Дальше, конечно, правительство доложило, что борется за улучшение показателей: новые лекарства, новые клиники. Но здесь одна важнейшая деталь. Рак нужно лечить на  подступах. На самых ранних подступах выявлять — чтобы не находить «вдруг» больных на четвертой стадии.

И если в  крупных городах с этим ситуация обстоит еще более-менее, то провинция — совершенная терра инкогнита для ранней диагностики. И в этом-то и состоит проблема, которая лишь увеличивается от «оптимизации». Между тем борьба с онкологией — жизненный интерес государства, так как это вторая после сердечно-сосудистых болезней причина смертей россиян. Не терроризм с экстремизмом, к которому прикованы все мысли «Единой России», а онкология — и здесь нужно прикладывать максимальные усилия. Учиться у Японии? — Значит, у  Японии. Вот только я об этом почему-то ничего не слышал.

Наконец, еще один важнейший момент. Лечение должно быть не только своевременным, но и гуманным. А наша ситуация с обезболивающими гуманной по определению не может быть названа. Их нет, их невозможно допроситься, с ними невозможно выписаться из больницы. А уж сколько об этом рассказывают сотрудники хосписов — слышать об этом страшно.

Так что не  стоит правительству гордиться прогрессом в лечении онкологии. Нужно работать, ведь до истинного прогресса очень далеко.

Сегодня мы — фракция «Справедливой России» — вносим в Думу два законопроекта, в  очередной раз пытаясь добиться внедрения прогрессивной шкалы налогообложения.

Сейчас у нас шкала — плоская, то есть каждый, вне зависимости от дохода, платит 13%. Справедливо ли это? Мы считаем, что нет, несправедливо.

Человек с зарплатой в 15 тысяч рублей куда острее чувствует эти 13%, пусть они и составляют всего 2 тысячи, чем человек с доходом в 2 миллиона. Ему с 230 тысячами расстаться куда легче: от голода точно не умрет.

Собственно, 2 миллиона мы и предлагаем сделать точкой отсечения. Получаешь в месяц меньше? — Налог остается на уровне 13%. Получаешь больше? — Плати 18%.

Те, кто будут платить эти 18%, не обеднеют. Купят свои дома в Лондоне и яхты месяцем позже — ничего страшного. По  нашим подсчетам, таких людей в России около 20 тысяч, а доход с них государство может получить на 200 миллиардов рублей.

И  сразу же его потратить — это второе наше предложение — на поддержку бедных, тех, чья зарплата ниже прожиточного минимума, доплачивая им до его границы.

Вот так — будет справедливо. Посмотрим, что скажет на это «Единая Россия», в которой как раз и состоит значительная часть «жирных котов» с доходом больше, чем 2 миллиона в месяц.

Дикая история в Тюмени: мать болела ВИЧ, отказывалась лечиться, потому что в ВИЧ не верила, родила дочь, кормила грудью, тоже не лечила, дочь умерла. Теперь мать судят: причинение смерти по неосторожности, до двух лет.
Вот, до чего доводит «ВИЧ-диссидентство», а попросту — пещерное недоверие к науке. 
Невозможно поверить, но рядом с нами живут люди, которые на самом деле не верят, что ВИЧ существует. По их мнению, «все врут», это «заговор врачей» — опасные и вредные мифы, которыми эти люди убивают и себя, и других. Отказ от прививок — из той же области.
Пока в России таких людей единицы, но эпидемия невежества ничуть не менее заразна, чем эпидемия ВИЧ.
Простой пример: в ЮАР в 1999 году пришел к власти президент, отрицавший существование ВИЧ. Он уничтожил в стране программы по профилактике и лечению болезни, «потому что эти белые нас обманывают». В результате только за 5 лет умерли 330 тысяч человек — тех, кто мог бы жить. Но им объяснили, что ВИЧ не существует и лечиться не нужно.
Мы живем не в ЮАР, государство делает пусть не все, но многое для профилактики, антиретровирусная терапия останавливает течение болезни. Но она не может остановить людей, которые убивают себя и других своими собственными руками.

ВЦИОМ удивил: по его данным, которые так и хочется назвать мнением, самая коррумпированная в России профессия — врачи, они якобы  оставляют позади в том числе и  ГИБДД.

Простите, не верю: в статье «Известий», которые хорошо этот опрос разбирают, приводятся разумные доводы, почему верить и не нужно: ведь с дорожными полицейскими сталкиваются лишь водители, а с врачами — практически все. Ровно то  же самое относится и к судьям, которые, как говорит опрос, берут взятки куда реже врачей. Так и россияне в судах бывают реже. 

Собственно, спрашивать поэтому нужно не всех подряд обо всем: вот спроси меня, берут ли  взятки, положим, космонавты — я отвечу «конечно, нет». Но я и с космонавтами не  общаюсь. О космонавтах нужно спрашивать работников Байконура, о врачах — пациентов, о ГИБДД — водителей — и так далее.

А иначе выходит громкий заголовок, который лишь порочит одну из самых главных в мире профессий.

Подозреваю, что ВЦИОМ не хуже меня понимает некорректность опроса — остается лишь  понять, зачем он проведен именно так? Не для того ли, чтобы переключить общественное возмущение на врачей, которых никто не защитит и которые не  будут защищаться, а продолжат помогать больным?

История выглядит чрезвычайно некрасиво и, хуже того, подозрительно. Очень бы хотелось получить от социологов разъяснения по  методике таких «опросов».

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире