konstantindobrynin

Константин Добрынин

07 сентября 2016

F
07 сентября 2016

Как спасти Россию

Впервые в истории Паралимпийские игры проходят без России. При этом ни одного юридически установленного факта употребления допинга членами российской паралимпийской сборной выявлено не было. Решение Международного паралимпийского комитета исключить наших спортсменов вполне можно считать прецедентом правого беспредела.

Я далёк от теории заговора и тем более не являюсь адептом секты имени «запад нас хочет уничтожить», однако любой юрист с опытом, изучив материалы дела, увидит в них системную, хорошо продуманную и успешно реализованную комбинацию или юридический проект. Для понимания некоторых правовых нюансов странного решения достаточно отметить лишь некоторые:

— решение о приостановлении демонстративно нарушает процедуру, установленную самим Международным паралимпийским комитетом (далее МПК), которая предусматривает, что в случае обнаружившейся неспособности национального паралимпийского комитета справляться со своими обязанностями, МПК до возбуждения процедуры приостановления членства инициативно и совместно помогает восстановить статус-кво. Этого сделано не было. — вместо предусмотренной своими же процедурами совместной работы МПК просто указал, дословно, что «Управляющий совет МПК не верит, что Паралимпийский комитет России (далее ПКР) сможет решить данные проблемы». — в решении отсутствуют ссылки на какие-либо доказательства того, что кто-либо в ПКР был осведомлен о существовании предполагаемой допинговой схемы. При том, что бремя доказывания обвинений лежит на МПК, который наложил наиболее жесткую санкцию на ПКР, никакого процесса доказывания не было. — решение ссылается на информацию о том, что начиная с марта 2016 года Британское антидопинговое агентство сообщило о 16 неудавшихся попытках взять образцы у российских параспортсменов. Однако, несмотря на то, что в соответствии со Всемирным антидопинговым кодексом после этого должно было быть инициировано специальное производство, ни одно из 16 инициировано не было. — утверждая, что в России нет эффективной системы противодействия допингу, МПК проигнорировал тот факт, что с января 2016 года вся работа по выявлению допинга, включая планирование тестирования атлетов, находится под контролем Британского антидопингового агентства и осуществляется исключительно иностранными лабораториями, аккредитованными WADA.

Это, что называется, навскидку.

Особенно примечательно, что жертвами этой псевдоправовой агрессии стали инвалиды, то есть люди, для которых возможности самореализации в спорте есть отдельное самостоятельное доказательство их человеческой полноценности и состоятельности. Иными словами, перефразируя известную политическую риторику, пострадали наименее социально защищённые слои населения. Решение МПК принято, что называется, с особым цинизмом.

Во-первых, нарушены все возможные формальные процедуры. Во-вторых, основанием принятия Юридического решения стала презумпция недоверия к российской стороне, что само по себе есть новое слово в международно-правовой практике. Да, я готов согласиться с тем, что российский профессиональный спорт и люди за него ответственные сделали немало для ухудшения своей репутации в международно-правовом пространстве, но все же это не является основанием для принятия каких бы то ни было решений при отсутствии фактов.

Очевидно, что принятое решение имеет ярко выраженный политический подтекст, кто бы что ни говорил. Для этого достаточно посмотреть материалы дела и стенограмму разбирательства. Скорее всего международная спортивная бюрократия готовится к лишению России Чемпионата мира по футболу 2018 года. Для чего и нужно заранее создать соответствующий моральный и юридический фон. Полностью отстранить Россию от участия в Олимпийских играх в Рио-де-Жанейро не удалось, поскольку весомая часть всемирного спортивного истеблишмента посчитала такое решение несправедливым и необоснованным. Потому, видимо, и решили оттоптаться на паралимпийцах, у которых меньше заступников и лоббистов.

Впрочем, завывания на тему мирового заговора против России были бы откровенно непродуктивны. Дело не в заговоре и не в хорошо реализованном агрессивном юридическом проекте, а во вполне конкретном прагматическом конфликте, где у каждой стороны свои интересы. Та же Великобритания, например, со всей очевидностью вполне может быть заинтересована в перетаскивании Чемпионат мира по футболу к себе, а влияние этой страны в международных спортивных структурах, как известно, достаточно велико. В этой ситуации нам нужны не риторические рыдания и стенания, в том числе и некоторых наших заслуженных коллег-адвокатов, а эффективные юридических действия.

До сегодняшнего дня государство практически бездействовало на этом направлении по необъяснимым причинам. Все, что сейчас делается — есть усилия определенных институтов гражданского общества, самих паралимпийцев и небольшого, увы, числа международных и российских юристов и граждан, работающих и помогающих безвозмездно. Конечно неплохо, что в мире есть кто-то готовый за свой счёт заниматься проблематикой государственного и межгосударственного уровня, но этого совершенно недостаточно для решения такого рода и уровня вопросов.

К большому сожалению, наше государство очень любит всех поучать и много говорить, однако не замечено совсем в склонности выслушивать и прислушиваться к своим гражданам, особенно активной части гражданского общества.

Ещё будучи сенатором, ровно год назад, когда все обсуждали, что же делать с ужасным Гаагским решением по делу ЮКОСа, я публично предложил государству создать специальную структуру для правовой защиты интересов страны на международной арене.

Прошёл год. Что-то формально было создано, по этому поводу даже что-то где-то писали, однако на практике ничего реального не произошло. Вообще ничего. Главное что мы видим на авансцене, это отстраненную паралимпийскую сборную и попытки решать государственные проблемы путём сбора негосударственных денег. Очевидно, что время для принятия такого решения пришло.

Сделать надо следующее:

1. Создать отдельный механизм, в виде специально уполномоченного государственного органа или специального представителя, принимающего ответственность за управление рисками, связанными как с уже сложившимися обстоятельствами, так и вполне возможными новыми претензиями третьих лиц к РФ / экономическим субъектам РФ, а также государственным и общественным организациям. Этот орган, вероятно, должен быть наделен полномочиями координировать работу всех иных государственных органов, к компетенции которых относятся возможные юридические и финансовые последствия развития ситуации, включая, но не ограничиваясь Министерством финансов, Министерством юстиции, Министерством иностранных дел, Банком России.

2. К созданию и организации деятельности такого органа важно привлечь и Федеральную палату адвокатов, а также корпоративных юристов, так как именно эти представители российского юридического сообщества обладают необходимыми правовыми компетенциями и практическим опытом в подобного рода «военных», а не линейных юридических проектах.

3. Статус и функции подобного специального органа / специального представителя российской власти должны быть закреплены указом Президента Российской Федерации либо специальным федеральным законом.

Что ещё плохого должно произойти, чтобы необходимость реального, а не фиктивного создания такой структуры прямо сейчас стала очевидна?

В 85-м году, когда умер Черненко и на вахту заступил Горбачев я спросил у отца-милиционера: «Папа, а он тоже через два года умрет?» Тот посмотрел на меня и ответил: «Нет, сынок, этот молодой, еще поработает.»

Поработал он недолго и через шесть лет отдыхая в Судаке и наблюдая на море за маленькими пограничными корабликами, а по маленькому черно-белому телевизору на улице за московским балетом, я вспоминал этот разговор с отцом и думал о президенте, о том, как ему сейчас там работается через 160 километров в Форосе.

Потом время поскакало: 93-й и расстрел парламента, 94-й Чечня, 96-й и «Голосуй сердцем», потом Путин.

Мне сейчас почти сорок, дочке десять, а сыну скоро три — на девять лет я старше своего отца, когда мальчишкой спрашивал его в том черно-белом 85-м про Горбачёва.

Через шесть лет Владимир Путин станет практически Андроповым и будет близок к Черненко, а моя страна карикатурными замашками уже начинает напоминать поздний СССР.

Я не знаю о чем меня будут спрашивать мои дети, но я знаю, что Перестройка-2 неизбежна, как неизбежен рассвет после ночи, бег истории и человеческий язык после «божествований» и «долженствований». Потому что, как очень точно сказал Станислав Белковский «ГКЧП — это мы.»

И перестроить надо прежде всего самих себя.

Прошло уже три месяца с тех самых пор как фраза «В Питере пить» стала культовой, депутаты за наш счёт начали строчить бестолковые запросы в прокуратуру, а Шнур окончательно занял нишу главного певца страны. Информационная пена вынесла тогда на поверхность пару новых-старых депутатских имён, что, впрочем, никого не удивило, разве кого-то удивляет то, что дрессированный медведь в цирке катается на велосипеде, вот, лапой ещё может помахать, эка невидаль.

В роли информационных цирковых медведей выступили подзабытый депутат Рашкин и никому не известный ни до, ни после депутат питерского парламента Марченко. Если с первым все более-менее ясно, ну, чудит дед в предверии выборов, то второй персонаж забавен тем, что пытается копировать всех законодательных троллей подряд: милоново-дегтярево-федорово-жириновских, однако в силу недостаточности образования делает это из рук вон плохо. Это было бы ещё полбеды, однако к сожалению для государства и общества упражняется он на народные деньги и упражнения эти заставляют государственные поршни вертеться, греметь и выдавать результат.

А все потому что он, говорит, что «смотрит на ситуацию шире» и что «Петербург является культурной столицей» и ещё, говорит, что «Так исторически сложилось, что вся Россия ориентируется в плане культуры на Петербург: что мы слушаем, про что снимаем» и добавляет мощное про то, что «Шнур, по сути, использует бренд «Питер», чтобы лить грязь на страну. Наша задача — поставить заслон».

Задача поставить заслон была возложена им на прокуратуру Санкт-Петербурга, которая почти два месяца разбирала депутатские цидули и проводила экспертизы. В общей сложности после депутатского обращения в той или иной мере пришлось поработать почти полутора десяткам сотрудников прокуратуры, четырём адвокатам и пяти экспертам. Все эти люди могли бы время своё потратить на помощь другим людям, но были вынуждены реагировать на бессмыслицы депутата законодательного собрания Санкт Петербурга Марченко Евгения Евгеньевича.

В результате проведённой работы заместитель прокурора Санкт-Петербурга государственный советник юстиции 3 класса И.Г. Резонов подробно ответил депутату. В своём ответе он рассказал народному избраннику, что «В ходе проверки по данному обращению прокуратурой Санкт-Петербурга обеспечено проведение исследований вышеуказанного видеоклипа специалистами образовательных учреждений Санкт-Петербурга», а также, что «Анализ проведенных суждений (заключений) специалистов показал, что видеоклип группы «Ленинград» на песню «В Питере — пить» является произведением сатирического стиля, выражающем персональное мнение и творческое видение автора, не направленным на побуждение неопределенного круга лиц на совершение аких-либо противоправных деяний». Затем любезно объяснил Марченко, что «В видеоклипе отсутствуют явные признаки пропаганды наркотических средств, психотропных веществ или их прекурсоров, а также иные сведения, требующие принятия мер прокурорского реагирования». Помимо прочего приложил к ответу заключение сделанное на основе работы специалистов в области лингвистики, искусствоведения, психологии и педагогике, а именно: специалиста филолога и концертмейстера по специальности «Народное Художественное Творчество», специалиста психолога и арт-терапевта, специалиста психолога и педагога, специалиста философа. Все эти достойные граждане тоже потрудились за наш счёт благодаря плюгавому депутату.

Также заместитель прокурора Санкт Петербурга провёл небольшой юридический ликбез для него, в котором объяснил, что «проверкой не установлено признаков мелкого хулиганства, то есть административного правонарушения, предусмотренного ст. 20.1 КоАП РФ . в видеоклипе имеется определенный сюжет, происходящий с вымышленными персонажами, при этом как указано выше видеоклип выполнен в сатирическом стиле. Таким образом, нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся нецензурной бранью в общественных местах, оскорбительным приставанием к гражданам, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества, в ходе проверки не установлено». В общем много ещё чего написал, чего депутат скорее всего просто даже не понял, что не удивительно, глядя на него, но и не извинительно.

Вам смешно? Мне нет. И вот почему.

Пока плюгавые в нашей стране являются законодателями, пока они халатно растрачивают наши деньги вместо того, чтобы работать на нас, пока они коряво пытаются объяснять нам как жить, думать, одеваться, любить, ненавидеть, а СМИ вместо того, чтобы создать уже, наконец, публичный рейтинг парламентариев-клоунов и троллей, будут всерьёз писать о проявлениях их бешенства разума — мы так и будем читать подобные тексты, кряхтеть, возмущаться и сопеть по углам. Причём всем нам надо понимать, что вот в этом своём абсурде они не единой секунды не серьёзны, они добиваются не того, чтобы общество следовало их тезисам — тезисы с их точки зрения в конце концов можно в любой момент предать и заложить; они добиваются только одного — любой ценой переизбраться в представительный орган власти, сохраниться там любой ценой, вцепившись зубами даже не в кресло — хоть в табуретку. Если бы им кинули другие тезисы, которые они считали бы выигрышными, даже прямо противоположные нынешним , они бы ими воспользовались. Проблема даже не в самих тезисах, а в том, что они построены на тотальной лжи и лицемерии.
Нам всем и мне конечно тоже, потому что я составная часть всех нас, надо перестать реагировать на этот откровенный троллинг, подчиненный конъюнктурным политическим задачам его авторов и вспомнить один из полузабытых, но от того не утративших значимости важнейших лозунгов перестройки восьмидесятых «Перестройку начинай с себя», для того, чтобы что-то поменять в себе для начала, а потом уже и в своей стране. Сделать это не сложно: для начала надо дураков и клоунов убрать из парламентов всех уровней. Добиться этого совсем просто: не голосовать ни за них, ни за их нелепые партии на выборах. Начнем с этого. Потому что надо себя уважать. Себя и свою страну.

04 августа 2016

Медведев прав

Внимательно прослушал диалог Дмитрия Медведева про образование, учителей и зарплаты, где он произнёс теперь уже знаменитое «Меня часто спрашивают по учителям и преподавателям. Это призвание, а если хочется деньги зарабатывать, есть масса прекрасных мест, где можно сделать это быстрее и лучше. Тот же самый бизнес. Но вы же не пошли в бизнес, как я понимаю, ну вот».

Потом посмотрел возмущенную информационную ленту, стотысячную петицию с требованием его отставки и у меня возник вопрос: а что он сказал такого, что все вдруг подпрыгнули ? Или все подпрыгнули просто потому что премьер честно озвучил то, что и так является фактом? Или потому что это озвучил именно Медведев, а не, например, Путин? Или быть может просто все отвыкли, когда нормальным человеческим тоном без всяких сложносочинённых предложений, скрипящих челюстей и резиновых улыбок, не просто чиновник, а второе лицо в государстве произнесло правду?

Моя мама учительница начальных классов, а папа советский милиционер, отработавший всю жизнь в УБХСС. Мы не ели сытно, несмотря на аббревиатуру, и вещи я бывало донашивал за отца.

Мама получала, что-то вроде восьмидесяти рублей, может чуть больше. У отца зарплата была повыше, по-моему, рублей двести пятьдесят после того как из райотдела перешёл в главк. Ну премии ещё были, продуктовые наборы и бутылка из под Советского шампанского, куда мы дружно собирали гривенники. Короче, не голодали, держались как-то.

Да, чуть не забыл: мама ещё вела группы продлённого дня и после школы, уже вечером, когда было совсем темно, а папа ещё с работы не вернулся, мы с ней шли и убирали ЖЭК, тогда они ещё назывались РЭУ. Больше, конечно, убирала мама, а я сидел делал уроки и иногда выливал грязную воду и выжимал половые тряпки.

Так вот Медведев прав. Образование и работа учителя это призвание и это личный выбор каждого человека. Выбор и право распоряжаться своей судьбой, своими навыками и самому решать кем ему быть — учителем и просветителем, милиционером или бизнесменом. Со всеми вытекающими из этого жизненными плюсами и понятными минусами.
Да, и последнее: учительство это не про деньги. Даже не так: вообще все, что сказал премьер, это все не про деньги. Это про вашу жизнь и вашу личную ответственность за неё. Вашу — не государства. Оно никогда не озолотит учителей и дело здесь не в России.
Привыкайте к этому.

И самое последнее. Одна из важнейших проблем нашего общества это иждивенческая философия. Мы как будто не хотим авторитарного правления, но и не собираемся за себя отвечать. А всякая индивидуальная безответственность неизбежно порождает авторитарное правление, хотим мы того или нет. Гражданин это субъект который в полной мере отвечает за себя , во всех аспектах и вопросах: личных, социальных и политических. Выбор специальности это тоже личная ответственность. Как учат нас классики психиатрии если человек занимается тем, что ему не нравится, то у него развивается невроз, постепенно переходящий в психоз. Так что выбирать надо ту профессию, которая тебе отчетливо нравится, а деньги тебя рано или поздно найдут. И даст тебе эти деньги не государство, а сама жизнь.

Мы жалуемся на дыры в бюджете и одновременно не хотим платить налоги, мы недовольны тем, что политиков, которые нам нравится нет в парламенте и одновременно не можем оторвать задницы, чтоб пойти на выборы, мы жалуемся на городскую грязь и бросаем окурки мимо урны, мы возмущены беспределом , но очень часто нарушаем закон, что называется на автомате и не пытаемся узнать механизмы защиты своих прав, нам все должны, особенно государство, а мы ничего никогда и никому, мы предпочитаем слышать сладкую ложь вместо даже не горькой, а просто правды.

Если мы хотим, чтобы Россия действительно стала Европой, в самом широком смысле этого слова, а не медвежьим углом цивилизации, мы должны вспомнить, что Европа строится на принципе индивидуальной ответственности . Европеец это не гений и не герой, это просто человек, который сам строит свою жизнь и отвечает за неё.

А Медведеву, спасибо, что он об этом напомнил.

После вчерашнего будоражащего заявления из Общественной Палаты все вспомнили или внезапно узнали об уголовно-правовом институте необходимой обороны. А вспомнить было от чего: после фразы члена ОП Цветкова о том, что «Женщине справиться с мужчиной крайне сложно, и оказание сопротивления может привести к еще большей агрессии. Есть и другой, более важный момент, такой как нарушение пределов необходимой самообороны. То есть если, например, женщину мужчина насилует, а она вставила ему отвертку в бок, то ее привлекут к уголовной ответственности, потому что ее жизни не угрожала опасность — такие случаи есть. Это вопросы законодательства», вздрогнули даже юристы. Информационное поле тут же превратилось в юридический улей.

Однако, прежде чем начинать глумиться над высказыванием, стоит задуматься, ведь вполне возможно человек нам пытается что-то сказать, но не может адекватно сформулировать мысли. Поэтому попытаюсь перевести на нормальный язык, что же именно попытался сказать член ОП Цветков, делая своё странное заявление. Во-первых, не стоит кому не попадя, в том числе и коллеге Цветкову, трогать и пенять на законодательство, с ним все в порядке. А член ОП походя и очень неудачно замахнулся на один из сложнейших институтов общей части уголовного кодекса и теории уголовного права, над которым научное сообщество бьется уже пару столетий, ведь уголовные дела по необходимой обороне самые сложные наряду с убийством в состоянии аффекта.

Существующая сейчас в Уголовном кодексе статья 37 более чем достаточна для того, чтобы необходимую оборону осуществлять в любых пределах. Главное — чтобы необходимая оборона не превращалась зачастую в нечто иное, например, запоздалую оборону или вообще в убийство на почве мести. Эту тонкую грань всегда надо соблюдать и беспристрастно проводить ее должны следствие и суд. Во-вторых, есть ещё нюанс, о котором забывают многие — необходимая оборона это мыслительный процесс, ты должен успеть соотнести соотношение нападения и защиты, и соразмерность твоих действий как защищающегося с действиями нападавшего, чтобы и защита и меры применяемые были соразмерны нападению.

Поэтому, когда тебя насилуют, отвёртка в бок или в глаз насильнику это вполне возможно корректное соотношение мер защиты с нападением и именно для этого законодатель и включил в ст. 37 УК положение про неожиданность нападения/посягательства, потому что женщина в момент нападения не обязана оценивать собираются ли ее просто изнасиловать или к примеру ещё убить, а также сколько именно физического насилия собирается по отношению к ней применить нападавший. Поэтому самое разумное не женщин предупреждать, а учить правоохранительные органы что с точки зрения закона если женщина в процессе изнасилования убила нападавшего, то она практически всегда действует правомерно. Чтобы наши доморощенные пинкертоны знали это на зубок.

Первый зампред комитета Совета Федерации по обороне Франц Клинцевич предложил ввести ограничения для Pokemon Go на законодательном уровне и запретить «ловлю» покемонов на территории религиозных учреждений, памятных монументов и кладбищах. Дословно сенатор сказал: «Ощущение, что дьявол пришел через этот механизм и пытается просто развалить нас изнутри духовно. Но я понимаю, что эту сферу контролировать крайне тяжело. Создается впечатление, что это навязано извне людьми, которые точно понимают, что пройдет год-другой, и последствия будут необратимы». Тяга сенатора к публичности любой ценой объяснима: занимать два месяца подряд верхние строчки в рейтинге «Медиалогия» тяжело, если ты не силён в скучном законотворчестве, поэтому и приходится упражняться, делая забавные словесные сальто.

Однако в одном он прав.

Последствия будут точно необратимы, если наши законодатели, подобно коллеге Клинцевичу, начнут запрещать ловить покемонов, а не заниматься своей прямой работой, желательно в интересах людей в своих регионах и в интересах страны. Причём последствия эти произойдут значительно раньше, а не через год или два. Потому что если сенатор, занимающий пост заместителя председателя ключевого комитета — комитета по обороне верхней палаты парламента, не понимает, что, если он всерьёз предлагает законодательно запрещать ловлю покемонов, то он юридически и психически не стабилен, поскольку его предложение нарушает единообразие законодательного подхода.

Ведь неохваченными его заботливым вниманием оказываются люди, страдающие алкогольным делирием и галлюцинациями, поэты и даже художники-импрессионисты. Также сенатор Клинцевич, похоже, не осознаёт, что покемон — это всего-навсего цифровой код, такой же, как и смс сообщение, как электронная цифровая подпись. У нас, конечно, есть случаи в судебной практике, когда люди пытаются виндицировать магические кристаллы, ягоды и артефакты, но все-таки сенатору надо знать, что покемонов нет. Они не существуют. Поэтому необходимо успокоиться и взять себя в руки. Волноваться надо, когда шашлык жарят на Марсовом поле и политиков убивают на улицах.

Покемонизация российского парламента и всей российской политики — вот тот истинный дьявол, о котором говорит сенатор Клинцевич. И этого дьявола каждому российскому политику необходимо побороть в себе. Тогда не будет законодательных инициатив ни о запрете ловли покемонов, ни о запрете бэйби-боксов, ни о ещё каких-нибудь идиотских запретах. Ведь не зря говорят, если бог хочет кого-то наказать, он лишает его разума. Желаю коллеге Клинцевичу остаться человеком разумным и вспомнить, что его содержание оплачено деньгами налогоплательщиков. Вряд ли им нужен покемоноборец.

За трагедией в Карелии, петербургскими интеллигентными спорами о Маннергейме и Кадырове, арестом Никиты Белых как-то слишком незаметно и потому удачно для министра Мединского прошло его поистине дикое заявление о русскости мультфильмов, азиатском разрезе глаз и вообще об антропологии как основе распознавания своих-чужих пока только в волшебном мире мультиков. Поэтому стоит достать словеса министра из чулана короткой народной памяти и запомнить на будущее. Дословно было заявлено следующее, что, мол, в современных мультфильмах ничего «русского», кроме того, что они сделаны в России нет. И добавлено, что «если эти мультфильмы озвучить по-английски, то они ничем не будут отличаться от продукции китайской студии. Даже лица детей там азиатские, космополитичные» с интонацией заявил министр культуры.

Осуждать Мединского за серость и профнепригодность это дурной тон, поэтому не будем. Но бить по рукам и губам, юридически и образно разумеется, придётся.

Последние несколько лет идёт разговор о поиске духовных скреп, которые объединяют Россию и исключают самое возможность её распада. Довольно странно, что в этой ситуации министр культуры наносит удар поддых самой идее российского единства. За лайки под постами подобного содержания в наше время люди могут попасть в тюрьму, замечу — не за сами посты, а за лайки к ним. Федеральный же министр позволяет себе идеи не только, скажем аккуратно, выходящие за рамки уголовного кодекса и Конституции, но, фактически, легализующие идеи рассовой сегрегации российского народа.

Любой из нас может сморозить чего-нибудь, не подумавши. И мера ответственности за это «не подумавши» у каждого своя — с кем-то просто перестают здороваться, кому-то дают по надутому лицу, а кто-то уходит в монастырь. В монастырь министру Мединскому уходить не надо, потому что ещё не построена такая обитель, которая соответствовала бы его требованиям бытового комфорта. Но уйти в отставку это совершенно нормальное требование для него в такой ситуации.

Надеюсь что дома у министра (настоящего или бывшего) Мединского есть огромное зеркало, в котором он мог бы всегда полюбоваться своим разрезом глаз.

Уходящая на покой беспокойная Госдума в финале своего срока годности сделала доброе дело — приняла в первом чтении законопроект о реформе опеки и попечительства, который, говоря юридическим языком, «повышает гарантии реализации прав и свобод недееспособных и не полностью дееспособных граждан». Иными словами, он действительно защищает права людей.

Это, пожалуй, самый важный законопроект в моей недолгой сенаторской судьбе. После того как 30 декабря 2012 года с боем был принят закон № 302, предусматривающий введение в Гражданский кодекс института ограниченной дееспособности для лиц с психическими расстройствами, а также обязанности учета опекунами мнения недееспособного гражданина, мы в нашем комитете по конституционному законодательству и государственному строительству сформировали рабочую группу для разработки следующего шага, который касался уже существенной реформы нынешнего института опеки и попечительства.

Через год, в марте 2014-го, законопроект был готов, мы передали его на отзыв в правительство и предсказуемо получили тучу хмурых замечаний профильных министерств и ведомств, в количестве аж 25 штук. Это много. Очень много. Фактически, в переводе с бюрократического на человеческий означает, что законопроект похоронен.

Мы пришли к Валентине Матвиенко, она обратилась к Ольге Голодец. Голодец сразу сформировала расширенную рабочую группу с представителями правительства по доработке законопроекта и сама начала вникать в детали. В Совете Федерации в детали пришлось активно вникать Валентине Матвиенко, Галине Кареловой и двум Андреям — сенатору Клишасу и полпреду Правительства в верхней палате Яцкину.
В еженедельной работе по согласованию законопроекта трудились Минюст, Минтруд, Минобр, Минздрав, Минэк, Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ, а также представитель Правительства РФ в Совете Федерации. К июлю 2014 г. законопроект был доработан и текст его был согласован.

О чем же этот скучный законопроект.

Во-первых, он предлагает введение возможности «частичной» опеки. Когда функции и ответственность «частичного» опекуна распространяются лишь на определенные сферы жизни подопечного: образование, реабилитацию, профессиональную подготовку, трудоустройство и т. п.

Во-вторых, устанавливает приоритет назначения опекуна — физического лица в случае, когда человек живет в интернате. Сегодня, если человек попал в интернат, то опекун ему не назначается; опекунские функции исполняет сам интернат, и никто другой не имеет права вмешиваться в жизнь человека. Мы предлагаем обязательное назначение частичного со-опекуна, если таковой нашелся, в случае, когда человек находится в интернате. Плюсы от этого очевидны.

В-третьих, в законопроекте развивается и уточняется институт совместной опеки (когда у подопечного может быть несколько опекунов, разделяющих между собой заботу о нем).

В-четвёртых, мы считаем правильным и необходимым включение в круг возможных опекунов (попечителей) юридических лиц — некоммерческих организаций, например, родительских ассоциаций.
Пятое и, пожалуй, самое наболевшее — наш законопроект сужает и регламентирует возможности врачей ограничивать конституционные права граждан в психиатрических больницах и интернатах, а также нормативно устраняет возможность принудительного помещения и удержания граждан в психоневрологических интернатах.

Разногласия остались в единственном вопросе: о необходимости назначения судом комплексной психолого-психиатрической экспертизы вместо однородной судебно-психиатрической при определении степени ограничения дееспособности граждан с психическими расстройствами. Минздрав и психиатры с нами не согласились, говоря, мол, зачем такую сложную экспертизу назначать — суд сам разберётся, какая и когда необходима.

С этим последним разногласием наш законопроект двинулся на отзыв в Совет при Президенте по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства. Там тоже все было непросто, и было много консервативной критики, однако благодаря позиции главы Совета Вениамина Яковлева проект изменений был также поддержан. Хоть и через несколько месяцев сложных юридических разговоров.
Потом было много хлопотной, но нужной технической работы, официальное внесение законопроекта в Госдуму шестью сенаторами, новые-старые и когда-то уже согласовывавшиеся по нескольку раз, но вновь получаемые замечания некоторых министерств и ведомств, совещания у Голодец и Матвиенко, телефонные переговоры, нервные разговоры на полутонах и без них, хлопанье дверьми, полученный, наконец, положительный отзыв правительства и недавнее голосование в Госдуме, где в первом чтении 349 депутатов проголосовали «за», и никто не проголосовал «против». Новой Госдуме останется лишь также оперативно завершить в оставшихся двух чтениях начатое.

Я смотрел на смс сенатора Кононовой, которая была докладчиком в нижней палате и сразу после голосования прислала мне радостное сообщение, понимая, что будущее, веру в которое утратили почти все, все-таки есть. И у меня, и у вас, и у тех, кому нужна эта опека, и даже у депутатов Госдумы нового созыва. А ещё, я думал о том, что Бердяев был прав, утверждая, что у России женская душа.

14 июня 2016

О футболе

Второй день радует мужественное поведение наших болельщиков, находящихся в тылу врага — они возмущены, что их вылавливают и как нашкодивших детей начинают выдворять.

Ребята, ну ей-богу, вы взрослые, смелые и, главное, самостоятельные люди, вы здорово провели время, побухали, проломили несколько десятков голов, сами получили, не попались полиции, зачем то инициативно выкладывали в интернет ваши деяния, образующие несколько составов преступлений, ну, а теперь, как в анекдоте «пришёл лесник и всех на хрен разогнал», чего вы ноете и пишите жалостливые твиты? Бегом домой, пока вас не начали сажать. Либо ведите себя как люди.

Миру и нам футбол нужен, а не ваши гладиаторские бои и дисквалифицированная сборная.

P.S. Кстати, нытьё на тему того, что «а почему только нас, а не их» выглядит немного по-детски. За себя отвечайте — на других не надо показывать пальцем.

03 июня 2016

Мизулиной

День защиты детей прошёл бы совсем не замеченным, если бы в полку детских защитников не появилась прекрасное женское имя, и имя это было Елена. Елена Борисовна Мизулина ополчилась против беби-боксов. В очередной раз и с неожиданной стороны проявилась странная не любовь к детям, особенно необычная для женщины-матери, чей сын успешно трудится в Европе: сенатор предложила ввести в законодательство административную ответственность за установку беби-боксов и жестоко карать за это штрафом до пяти миллионов и даже приостановлением деятельности юрлица.

Самое нелепое в этой истории то, что сделала она это после того, как разработанный нами совместно с сенатором Тюльпановым и ещё почти двадцатью членами верхней палаты парламента законопроект как раз о необходимости беби-боксов, несмотря на хаотичное противодействие так называемого детского защитника Астахова, был внесён в Госдуму. Но цитирование в СМИ и дурная новость в любом случае Елене Мизулиной удались.

Инициативу сенатора сложно назвать уместной, во-первых, с точки зрения её анонсирования в день защиты детей, поскольку очевидно, что к защите прав детей этот законопроект относится также, как древнеримская боевая катапульта к орудиям земледелия. Во-вторых, предложенная норма не уместна в силу своей явной неконституционности, поскольку прямо нарушает двадцатую статью основного закона и парламентарий безусловно этого не может не знать, как не может не знать и то, что право на жизнь базово заключается в трех постулатах:

— защита государством права на жизнь реализуется в сфере любой государственной компетенции; — предполагает исполнение этой обязанности всеми структурами публичной власти; — признается высшей конституционной ценностью в соответствии со статьей и государственным институтам предоставлены максимально широкие контуры государственных обязанностей по защите этого права. В них входит также задача принятия и исполнения законов, направленных на устранение рисков для жизни, возникающих в связи с любыми, зачастую преступными, посягательствами на нее, или же вследствие неблагоприятных социально-правовых условий.

В-третьих, если уж говорить об административном праве, то устанавливая ответственность и превращая в административный деликт действия, имеющие своей исключительной целью сохранение жизни и здоровья младенцев, следующим логичным шагом сенатора Мизулиной должно стать, например, введение уголовной ответственности за незаконное проведение реанимационных мероприятий, причём, с санкцией лет до пяти, чтоб к погибающему точно никто не спешил на помощь. По духу эта норма будет аналогична нынешнему законопроекту.

Самое правильное, что по совести может и должна сделать сейчас сенатор и юрист Елена Мизулина, это, во-первых, отозвать внесённый законопроект, потому что если она воспринимает сенаторов, как коллег, а не как клоунов, ей не стоило бы выступать против их инициативы о необходимости беби-боксов и о том, чтобы регионы сами принимали об этом решение. Просто, чтобы клоунессой не считали уже её. Но главное даже не во-первых, а во-вторых: подобный законопроект — это дурной путь дурных людей. Не стоит на него становиться.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире