kiselev

Евгений Киселёв

30 января 2017

F

После скандальных высказываний Петра Толстого многих, наверное, так и подмывало сказать, что прапрадед вице-спикера Госдумы, великий писатель земли русской Лев Николаевич Толстой, переворачивается в гробу.

Увы, сей риторический прием едва ли был бы уместен. Отношение писателя к еврейскому вопросу, который, по его собственным словам, стоял для Толстого на 81-м месте, было, мягко говоря, амбивалентным.

Современники ставили Льву Николаевичу в упрек отказ писателя возвысить голос против еврейских погромов, его позицию по делу Дрейфуса. В отличие от многих знаменитых европейских литераторов и общественных деятелей того времени, Толстой не только отказался выступить в защиту оклеветанного французского офицера-еврея, дело которого, как и русское слово «погром», вошедшее во многие языки, стало нарицательным — синонимом антисемитизма, но и прямо заявил, что лично он уверен в виновности Дрейфуса.

Когда же Дрейфус был-таки оправдан, Толстой нехотя признал его невиновность, но при этом продолжал упорствовать:

«Кто-нибудь, когда-нибудь сможет объяснить мне, почему весь мир проникся интересом к вопросу — изменил или не изменил своей родине еврей-офицер? Проблема эта ничтожна для Франции, а для всего остального мира она лишена всякого интереса».

Кроме того, Толстой раздраженно высказался в адрес представителей русской интеллигенции, активно выступавших в защиту Дрейфуса:

«Нам, русским, странно заступаться за Дрейфуса, человека, ни в чем не примечательного, когда у нас столько исключительно хороших людей повешено, сослано, заключено на целую жизнь в одиночные тюрьмы».

Многие авторы статей, пытающиеся разобраться в истинном отношении Льва Толстого к еврейскому народу, цитируют еврейского публициста и философа Ахада Хаама, который считал писателя антисемитом и находил в толстовской публицистике некоторые оскорбительные для евреев высказывания, например слова Толстого о том, что «трудно найти у какого-нибудь другого народа такую нелепую книгу, которая считается священной, как Талмуд». Впрочем, этот пассаж получил известность со слов личного врача, друга писателя и автора яснополянских мемуаров Душана Маковицкого, который сам придерживался антисемитских взглядов.

Однако все это, если угодно, косвенные доказательства, высказывания, которые надо оценивать в контексте более широких общественно-политических и религиозных взглядов Толстого. Он отрицательно относился к сионистской идее о возвращении евреев на историческую родину и создания там собственного государства, но в то же время выступал против антиеврейских ограничений в школах, против черты оседлости. По свидетельству очевидцев, Толстого огорчали вышеупомянутые антисемитские настроения Маковицкого, и он убеждал его «исправиться от этого недоброжелательного чувства», то же советовал и другим антисемитам, которые имелись среди его корреспондентов.

Короче говоря, никаких прямых и неоспоримых подтверждений антисемитизма, приписываемого писателю, не существует.

Чего я лично никак не могу сказать о его праправнуке. Задушевный рассказ вице-спикера Госдумы Петра Толстого о том, как разрушили матушку-Россию с ее храмами и православной верой люди, повыскакивавшие с наганами из-за черты оседлости – по моему сугубо личному оценочному мнению — является стопроцентно антисемитским заявлением. Это ведь не что иное, как пересказ, довольно близко к тексту, символа веры любого российского антисемита.

Вспомните, сколько страниц исписали юдофобы, смакуя настоящие еврейские фамилии некоторых лидеров большевиков, которые вошли в историю под русскими партийными псевдонимами. Особенно тех, кто работал в ВЧК-ОГПУ-НКВД, кто руководил антирелигиозной пропагандой, кто отвечал за коллективизацию и уничтожение зажиточного крестьянства. Вспомните, сколько радости было у антисемитов, когда выяснилось, что и у Ленина была часть еврейской крови.

Хочу слегка поспорить с Матвеем Ганапольским, который давеча написал в блоге на «Эхе Москвы»:

«Российские евреи будут прекрасно жить при практически отсутствующем государственном антисемитизме, за что, без шуток, нужно сказать спасибо Путину – ему антисемитизм чужд по природе».

Не могу полностью с этим согласиться.
Действительно, государственного антисемитизма советских времен во внутренней политике вроде бы не заметно.

Однако о политике внешней этого не скажешь. Наш внешнеполитический истеблишмент всегда прихрамывал на антисемитскую, антиизраильскую ногу. Достаточно вспомнить, как во времена горбачевской перестройки он упорно сопротивлялся восстановлению дипломатических отношений с Израилем.

Уже и с Америкой замирились, начали сокращение ракетно-ядерных арсеналов, тожественно объявили об окончании холодной войны, Берлинскую стену разрушили и две Германии объединили, прикрыли организацию Варшавского договора, подружились с Южной Кореей и начали налаживать отношения с ЮАР, перестали клеймить «режим апартеида», а с Израилем упорно не хотели восстановить дипломатические отношения. Говорю об этом как человек, в то время профессионально занимавшийся освещением этой темы.

Вот и сегодня от российской внешней политики в отдельных ее аспектах – от голосования за недавнюю антиизраильскую резолюцию в Совете безопасности ООН до отказа признать ХАМАС и «Хезболлу» террористическими организациями, которыми они официально числятся в большинстве цивилизованных стран мира, на мой взгляд, разит откровенным антисемитским душком. А внешняя политика, как известно, редко существует в полном отрыве от политики внутренней.

Что же касается Путина, мне лично неведомо, действительно ли антисемитизм чужд ему по природе.

Никак прямых подтверждений тому, никаких программных заявлений, осуждающих антисемитизм как теорию и практику, которые прозвучали бы из уст Путина, я что-то не припомню.

И это неудивительно. Путин всегда старался подлаживаться под настроения большинства обывателей («Пусть мы с народом не правы, но…»), дабы держать высокий рейтинг, а среди обывателей бытовой антисемитизм никуда не делся. Поэтому осуждать Петра Толстого – не путинское дело, на это был откомандирован премьер Медведев.

Зато мне приходилось слышать от людей, в начале 90-х работавших вместе с Путиным в Ленинградском университете, где он тогда служил помощником ректора (по сути же, представителем КГБ), что Владимир Владимирович, например, вполне исправно проводил прежнюю советскую линию в таком щепетильном вопросе, как ограничение приема в ЛГУ лиц, у которых в графе «национальность» значилось «еврей» или «еврейка», и журил тех членов приемных комиссий, которые сражались за особо талантливых абитуриентов и порой добивались того, чтобы их все-таки зачисляли на первый курс вопреки негласным ограничениям – журил за то, что они, мол, не понимают всей мудрости данного аспекта национальной политики партии и правительства.

Ничего удивительного в этом нет – Путин был честный служака, а главное — продукт системы
КГБ, в которой он сформировался как личность. Наблюдая за Путиным на протяжении долгих лет его пребывания у власти, мы ведь не раз и не два убеждались: президент России являет собой живое подтверждение поговорки про то, что бывших чекистов не бывает.

Между тем, в системе КГБ, откуда Путин вышел, антисемитизм — в сочетании с непоколебимой конспирологической верой во всемирный еврейско-масонский заговор — был своего рода тайной религией, и я не думаю, что это не оказало никакого влияния на путинское мировоззрение.

Многие наблюдатели высказывают мнение, что в центре этого мировоззрения Путина — представления о «своих» и «чужих», о «врагах» и «друзьях», глубокая мнительность и постоянная боязнь предательства и измены. Это все явно приобретено им благодаря службе в КГБ. Где, кстати, начиная с конца 40-х годов на евреев все больше смотрели как на «чужих», на потенциальных врагов и изменников, у которых родственники в Израиле да в Америке, которые – чуть что – предадут родину, уедут в землю обетованную. Так что тут все сходится.

Скажи мне кто твой друг – и я скажу кто ты, гласит старинная пословица. Вспомните, сколько было и есть в путинском ближнем круге воинствующих новообращенных православных, выступления которых, бывало, попахивали антисемитским душком – от бывшего главы РЖД Владимира Якунина до епископа Тихона Шевкунова.
(Кстати, это отдельная тема – распространенность антисемитских предубеждений в русской православной среде, как среди мирян, так и среди духовенства. Помню, как однажды я оказался в библиотеке Отдела внешних церковных связей Московской патриархии – меня завели туда ждать начала интервью с одним из православных иерархов; коротая время, я разглядывал корешки книг на полках и поразился обилию разного рода идеологической антисемитской литературы).

Зададимся также вопросом: случайно ли, что в 2000 годы объектами путинской атаки на «олигархов» оказались – при всей непохожести их взглядов и последующих судеб — крупные бизнесмены еврейского происхождения Владимир Гусинский, Борис Березовский, Яков Голдовский, Михаил Ходорковский, Леонид Невзлин и другие?

Если то-то возразит мне: а как же путинские друзья братья Ротенберги? – сразу вспомню анекдот про классического юдофоба, у которого излюбленный прием самооправдания: «Какой же я антисемит?! У меня лучший друг — еврей!»

Впрочем, как и в случае со Львом Толстым, нет никаких прямых, неопровержимых подтверждений тому, какова на самом деле внутренняя позиция Путина по еврейскому вопросу.

Он всегда очень аккуратно его обходил. Возможно, давалось ему это очень легко. Возможно, у него нет никакой фундаментальной позиции по этому вопросу.
Некоторые биографы Путина вообще предполагают, что у него вообще нет никакой системы взглядов и убеждений – одна сплошная тактика. Лишь бы подольше оставаться у власти.

Но при этом я уверен, президент России всегда отлично понимал, что антисемитизм – это самый ядовитый в мире маркер, помеченный которым, любой политик становится абсолютно нерукопожатным и неприемлемым в приличном международном обществе. Закроют глаза на жестокую войну в Чечне, коррупцию, репрессии против независимых СМИ, политически мотивированные дела против оппозиционеров и многое другое. Но вот малейшее проявление антисемитизма – эта та тонкая красная линию, выход за которую не простят никогда. Так уж устроен цивилизованный мир после Холокоста.

На самом деле антисемитизм, по моему убеждению, в России никуда не делся, он дремлет в латентной форме, как он дремал когда-то в 20-30 годы, а потом возродился на полную мощь. И нет никакой гарантии, что это не случится вновь. Антисемитизм всегда ходит рука об руку с авторитаризмом, с диктатурой, с полуфашистскими режимами. А путинский режим – это, опять-таки, мое личное оценочное мнение – давно уже именно такой. Если вдруг отступать будет некуда, и никого, кроме евреев, не останется, чтобы сплотить сторонников Кремля на борьбу с врагами – снова возьмут антисемитизм на вооружение, как Сталин в конце 40-х – начале 50-х.

Евреи — своим приобретенным за тысячелетия гонений чувством опасности – ощутили эту угрозу раньше всех. Неслучайно после аннексии Крыма, начала гибридной войны против Украины и всех прочих реакционных изменений, которые случились в России за последние годы, произошел резких всплеск количества российских граждан еврейского происхождения, желающих репатриироваться в Израиль. Не верите? Поинтересуйтесь в израильском консульстве в Москве – там не дадут соврать.

Вступая на пост президента США в минувшую пятницу, Дональд Трамп произнес пламенную речь, жестко направленную против вашингтонского истеблишмента.

Проще говоря, против правящего класса и тех, кто его обслуживает — высокопоставленных чиновников, политиков, сенаторов и членов палаты представителей, некоторые из которых десятилетиями заседают в Конгрессе США.

Против экспертов-политологов, работающих в многочисленных вашингтонских мозговых танках, фондах и институтах, снабжающих все ветви власти докладами и меморандумами, анализами и прогнозами о возможных изменениях политической и экономической ситуации в стране и мире, рекомендациями по поводу внешней и внутренней политики США.

Против всевозможных лоббистов, политических консультантов, политтехнологов и пиарщиков, карьерных дипломатов, профессиональных военных и членов американского разведывательного сообщества.

Против всего этого сообщества благополучных людей, излучающих умеренность, респектабельность, циничный прагматизм, неукоснительно соблюдающих дресс-код, знающих, когда появляться на публике в строгом костюме и при галстуке, а когда — в демократичных джинсах, майке и бейсболке.

Против людей, привычно соблюдающих запредельную политкорректность в выражениях, использующих в своих речах настолько округлые, расплывчатые формулировки, что простому человеку, не владеющему вашингтонским арго, в них порой решительно ничего не возможно понять.

Простые американцы, так много потерявшие в трудные времена, наступившие вслед за экономическим крахом в сентябре 2008, и так и не вернувшие себе прежнего благополучия при Обаме, — что бы ни говорил сам ушедший президент о своих достижениях, — ощущают исходящий от этих людей запах незаслуженного благополучия, запах больших денег, и у многих это вызывает раздражение и даже ненависть.

Особенно у людей, не принадлежащих к образованным, продвинутым, современным слоям общества, людей, которых не пугают ветры глобальной информационной цивилизации ХХI века. А это — едва ли не пол-Америки.

Трамп добился победы на выборов, сделав ставку именно на эту половину страны, на ее антиэлитные настроения. И продолжает все ту же линию гнуть.

«Я отбираю власть у Вашингтона и отдаю ее Америке» —
с пафосом заявил Трамп в своей инаугурационной речи.

Дальше будет интересно — он это всерьез? Или по инерции продолжает жить в парадигме предвыборной риторики?

Президент США, возможно, и вправду самый могущественный человек на планете. Но — не государь и самодержец вся Америки. И в минувшую пятницу в Вашингтоне была не коронация. Была лишь, по традиции, весьма торжественная церемония вступления в должность главы одной из трех ветвей американской власти — исполнительной.

Есть еще, как минимум, две других. Плюс еще так часто, к месту и не к месту поминаемая, но от этого не менее эффективная, система «сдержек и противовесов». Да, сегодня вторая ветвь власти — законодательная — находится под контролем Республиканской партии. Но не стоит забывать, что далеко не все так однозначно. Многие влиятельные республиканцы до конца противились выдвижению Трампа в качестве кандидата от их партии, а некоторые даже открыто не поддерживали его накануне дня решающего голосования. Многие не хотят его и сейчас.

Кроме того, сам Трамп — весьма условный «республиканец». Обратите внимание, как редко он поминает Бога, как мало цитирует Библию, как нечасто рассуждает о традиционных ценностях, семье, браке, воспитании детей — и, напротив, с каким напором говорит о вещах, которые отнюдь не входят в джентльменский набор «традиционного консерватора-республиканца», например — о жестком государственном регулировании частного бизнеса, как он обещает обложить налогами те корпораций, которые выводят производство в Китай или Мексику.

А ведь есть еще множество других групп влияния и интересов. Есть военные, есть разведывательное сообщество — и примирительное выступление Трампа в ЦРУ в первый же полный день его пребывания в должности президента, на мой взгляд, означает, что он в итоге проиграл спор с этим самым сообществом по вопросу о том, действительно ли разведка США собрала достаточно убедительную информацию о российских кибератаках на американские компьютерные сети в время предвыборной кампании. Между прочим, событие знаковое.

А еще есть региональные элиты — особенно в таких штатах, как Калифорния или Нью-Йорк. В таких больших городах, как Бостон, Филадельфия, Чикаго, Сиэттл, Лос-Анджелес, не говоря уже о Вашингтоне. Да, это еще не вся Америка — но именно Нью-Йорк, Сан-Франциско и другие постиндустриальные мегаполисы определяют настоящее и будущее Америки.

Есть еще американские СМИ — четвертая власть, и она — в большинстве своем — не на стороне Трампа.
Есть влиятельная интеллектуальная, творческая элита, и она тоже не на его стороне. Смотри количество звезд американского шоу-бизнеса, отказавшихся выступить на церемонии инаугурации 45-го президента США. Смотри речи голливудских актеров и актрис первой величины на грандиозных митингах и шествиях американских женщин против Трампа, которые состоялись во всех крупных городах Америки в первый полный день его пребывания на посту президента, 21 января.

Характерно, что прокремлевские СМИ, до сих пор так усердно поддерживавшие Трампа, что порой казалось, что нью-йоркский миллиардер выдвинут в президенты США не Республиканской партией, а «Единой Россией», сразу же после этих шествий, митингов и выступлений звезд стали наперебой говорить о «майданном» характере этих выступлений, о «беспредметности» и «абстрактности» претензий, которые манифестанты предъявляют к новому президенту.
Судя по всему, перепугались за своего любимого. Кстати, еще не известно, как поведет себя «любимый» после того, как президент России в первый раз попытается развести Трампа, подставить или обмануть так, как он привык поступать с другими лидерами Запада. Не удивлюсь, если Трамп даст сдачи сразу, не церемонясь и не считаясь с «правилами хорошего тона» — да так сильно, что, боюсь, Владимиру Владимировичу мало не покажется.

Впрочем, отношения с Россией не будут главным полем битвы в «холодной гражданской войне» в Америке, которая была неизбежной и началась уже в первые сутки президентства Дональда Трампа — там полно сугубо внутриамериканских проблем.

Может быть, я преувеличиваю, и выражение «холодная гражданская война» — слишком сильное, но все равно я уверен, что предстоящие четыре года пребывания Трампа на посту президента США обещают стать временем его противостояния с половиной Америки, в котором пресловутый истеблишмент будет играть против хозяина Белого Дома. И кто победит в этой игре — большой вопрос.

Не следует недооценивать способность американской политической элиты переосмысливать ситуацию в стране и вокруг нее, и довольно быстро перестраиваться в соответствии с требованиями времени. Так случалось в американской истории не раз.

Американский истеблишмент — как бы плох или слаб он ни казался — великая сила.
Это вам не трусливая и скаредная российская псевдоэлита, в свое время испуганно поджавшая хвост от одного окрика нового хозяина Кремля.
Думаю, есть два варианта: или истеблишмент подчинит себе Трампа, заставит играть по правилам, или съест его со всеми потрохами, как в свое время — Ричарда Никсона.

Во всяком случае, хочу еще раз обратить внимание на прогноз вашингтонского ученого-историка Аллана Литхмана, прославившегося тем, что он едва ли не единственный правильно предсказал исход всех президентских выборов в США, начиная с 1984 — за исключением 2000 года. Правда, в оправдание его можно сказать, что на тех выборах проигравший Ал Гор завоевал большинство в целом по стране. Хотя и Хиллари Клинтон добилась такого же результата, даже более внушительного, в 2016 — что не уберегло и ее от поражения по итогам расклада голосов в коллегии выборщиков. Но в случае с Хиллари Клинтон вашингтонский историк изначально говорил, что в итоге она — так или иначе — не добьется победы.

А теперь Лихтман, предсказавший — вопреки всем предвыборным опросам, что на выборах верх одержит Трамп, пророчествует: новый президент не досидит в своем кресле до конца срока, влипнет в какой-нибудь скандал и в итоге вынужден будет покинуть Белый Дом — в результате импичмента, или чтобы избежать его.

Лихтман говорит, что не может рационально обосновать свой прогноз и ссылается на «внутреннее чувство». Что ж, иногда это чувство оказывается самым безошибочным.

Тонны негодования, вылитые либеральной общественностью на голову Никиты Михалкова в связи с его дурацкими обвинениями в адрес Ельцин-центра, откровенно говоря, меня удивляют несказанно.

Неужели кому-то еще что-то неясно с Никитой Сергеевичем? Ну, был блестящий актер Михалков. Ну, был – уже в довольно-таки далеком прошлом — прекрасный режиссер Михалков, снявший несколько великолепных, даже можно сказать – культовых фильмов. Но!

Знаете, есть такая циничная поговорка: хороший человек — это еще не профессия? Ее можно перевернуть наизнанку: высокий профессионал – это не обязательно хороший человек. Не обязательно совестливый, не обязательно порядочный. Особенно среди профессиональных лицедеев. И в истории, в том числе недавней российской, примеров тому масса. Мы просто склонны обольщаться, перенося на актеров и режиссеров любовь и восхищение героями их фильмов и спектаклей.

Если же говорить конкретно о Никите Михалкове, неужели возмущенная публика не знает, что когда дело доходит до его отношений с властью, он демонстрирует совершенную беспринципность и бесхребетность, легко меняет свою позицию с точностью до наоборот. Только ленивый, кажется, не опубликовал в фейсбуке фрагмент из пламенного выступления Никиты Сергеевича на собрании в поддержку Ельцина во время предвыборной кампании 1996 года.

Главное для Никиты Сергеевича – истово служить власти, какая бы она ни была. И это свое кредо Михалков, надо отдать ему должное, не раз декларировал открыто. Но чтобы быть особо любезным государю, простой лояльности не достаточно. Надо тонко чувствовать, что будет угодно завтра, идти на полшага впереди настроений, просчитывать наперед, что царю понравится, а что нет. Для этого надо иметь особый талант. Это у них, у Михалковых, семейное. Гимн до сих пор слушаем стоя. Уже в третьей редакции.

Власть щедро награждала и главного гимнописца страны Сергея Владимировича Михалкова, и его сына-кинематографиста наградами, должностями, званиями.

Но есть другая сила, которая выше власти и ничего подобного не прощает. Само провидение наказывает за это так жестоко, как только может быть наказан художник – оно приговаривает его к творческому бесплодию. Именно эта кара настигла Михалкова-режиссера. И больше тут просто не о чем говорить.

А вот о его старшем брате Андрее Сергеевиче Михалкове-Кончаловском, казалось бы, единственном в этом семействе человеке из совершенно другого теста, говорить стоит, тем более, что он продолжает снимать выдающееся кино. Последний его фильм «Рай» — получил в Венеции «Серебряного льва» — как и предыдущий, «Белые ночи почтальона Тряпицына».

Но вскоре после венецианского триумфа Кончаловский
просто огорошил множество почитателей своим интервью Дмитрию Быкову, в котором полностью разрушил прежний образ идейного антипода своего младшего брата.

Наговорил Андрей Сергеевич, что называется, «десять бочек арестантов».

И про то, что что «Россия самый лакомый кусок для мировой алчной Дантовой волчицы», и что Запад хотел захватить российские природные богатства, и только Путин этому помешал. И про то, что чем дольше Путин будет править, тем это лучше для России.

И про трех толстяков мирового империализма, между которыми грядут разборки грядут разборки: «например, европейский клан Ротшильдов не на жизнь, а на смерть конкурирует с американскими Рокфеллерами».

И про «кризис англо-саксонского миропорядка» — про то, что «Путин совершенно четко дает ему понять, что доллар не должен управлять мировой экономикой. Все, кто осмеливались до него это сделать, были физически уничтожены. Кеннеди, Садам Хусейн, Каддафи… Де Голлю повезло — он умер своей смертью. Сегодня никто не осмеливается этого сделать, но Путин сделал».

Так и хочется сказать: «Окститесь, Андрей Сергеевич, да когда это президент Кеннеди хотел сделать так, чтобы доллар перестал быть главной валютой мировых финансовых расчетов?!

И вот уж совершенно возмутительная конспирологическая ерунда: Кончаловский оправдывает захват Крыма тем, что будто бы в 2017 году истекал срок аренды Россией военно-морской базы в Севастополе и украинцы якобы уже договорились с американцами, что после 2017 года отдадут им Севастополь под военную базу НАТО.

Неужели Андрей Сергеевич, еще недавно снимавший сочувственное документальное кино про Украину, не в курсе, что еще в первые месяцы президентства Януковича, весной 2010 года Киев и Москва заключили так называемые Харьковские соглашения, по которым аренда базы ВМФ в Севастополе после 2017 года продлевалась еще на 25 лет, то есть до 2042 года? Что эти соглашения были в одностороннем порядке денонсированы не Украиной в тайном сговоре с Америкой, а Москвой — сразу после аннексии Крыма?

Но и с фильмом «Рай», как выясняется при ближайшем рассмотрении, тоже не все так просто. В том же интервью Дмитрию Быкову, обсуждая с ним эту картину, Кончаловский справедливо замечает: «Я пришел к выводу, что бы режиссер ни формулировал, приступая к съёмкам, всё равно получается «не про это».

Так вот, режиссер говорит, что хотел снять небанальный фильм на тему о Холокосте, которая, по его словам «настолько изъезжена и банализирована большим количеством совершенно разных картин, что сейчас кадры исхудавших иудеев в полосатых пижамах для меня выглядят как опера Верди «Набукко».

Тут я должен сказать, что в этих словах есть что-то на грани кощунства — Холокост ведь был прежде всего именно планомерным физическим уничтожением шести миллионов евреев – и тех, из кого нацисты сперва выжимали на лагерных работах все жизненные соки, превратив в живые скелеты в арестантских робах, и только потом отправляли на убой, и тех, кто принимал смерть в Бабьем Яру и множестве других таких же балок, рвов и оврагов по всей оккупированной территории Советского Союза, не успев ни исхудать, ни переодеться в «полосатые пижамы», и тех, еще не превратившихся в дистрофиков, которых сразу по прибытии в Освенцим раздевали догола и прямиком гнали в газовые камеры.

Но оставим неудачную фразу на совести режиссера, которого, возможно, просто занесло на эстетском повороте. Гораздо страшнее, быть может, другое.

Посмотрев «Рай», некоторые кинокритики, например, Константин Баканов, с тревогой заговорили о том, что «Кончаловский балансирует на грани» — так называется его очень важная, на мой взгляд, статья. Речь в ней идет о том, что едва ли не самым ярким героем картины оказался молодой немецкий офицер, нацист-аристократ, который говорит:

«Я восхищаюсь большевиками. Они живут ради идеи. Если бы я родился в России, а не в Германии, стал бы коммунистом. Они тоже строят на земле рай».

Кончаловский, в свою очередь, говорит об этом немце: «Это достаточно сложный характер, который не должен вызывать чувство отвращения. Более того, он даже может быть привлекателен своим беззаветным служением идее, но сама идея, которой он служит, делает его фигурой трагической в своей слепоте».

Баканов же с явной озабоченностью пишет, что «наверняка найдутся и такие зрители, которые почтут немца за настоящего героя, а не жертву идеологии. Слишком уж светел его взгляд, слишком внятно объясняет, зачем евреев сжигают в печах, слишком велика вера в идею, за которую он готов погибнуть. Строить рай – это и российская национальная забава. Причем рай именно идеологический. Это вовсе не парадокс. В сегодняшней России самые ярые антиамериканисты, будь они гражданами США, с радостью наблюдали бы за тем, что их так возмущает в образе наглой Америки. Главное – быть сильной нацией со светлыми идеями. К чему приводит зашкаливающий «патриотизм», выросший на почве ущемленных национальных амбиций, нам продемонстрировала Германия 1930-х. Миссия Кончаловского – в том, чтобы напомнить, какой это кромешный ад – борьба за рай».

Кончаловский, между тем, говоря, по сути, о том же самом, формулирует самую, на мой взгляд, опасную мысль:

«Для меня все-таки главным было показать соблазнительность зла. Если бы зло не было бы соблазнительным, люди могли бы избежать огромных страданий, которые они доставляют друг другу. И большинство злодеяний в Новое время совершено во имя вечных ценностей — демократии,справедливости, прав человека и иногда идеологического мусора» (выделено мною – Е.К.).

И вот в этой точке неожиданно сходятся — вольно или невольно — взгляды двух Михалковых.

Выходит, что демократия, свободы и права человека, прочие ценности западной цивилизации, которые пытались утвердить в стране во время президента Ельцина, о котором рассказывает екатеринбургский центр имени первого президента России, подвергшийся яростной атаке одного Михалкова, по версии другого, чуть ли не такое же зло, как идеи нацизма. А если и не зло, то, как минимум, мусор. А вот тот идеологический рай ощетинившийся против Запада духовными скрепами, православием, народностью, неприкосновенной канонической историей и самодержавием в лице пожизненного президента всея Руси – вот это, как говорится, самое оно.

Печально.

В минувшее воскресенье Ангела Меркель официально объявила о решении в будущем году снова баллотироваться на пост канцлера Германии.
Год назад, в декабре 2015, журнал «Тайм» присвоил Меркель культовый титул Меркель «персоны года», напечатав на обложке ее портрет с очень точной подписью: «Канцлер свободного мира».

Действительно, именно Ангела Меркель взвалила на свои женские плечи груз лидерства всего Запада, тащить который явно не хотелось президенту США Бараку Обаме, на которого внешняя политика наводила скуку. Да если и захотелось бы вдруг – все равно, пожалуй, не под силу было. Уходящему хозяину Белого дома явно не хватало ни политической воли, ни бойцовских качеств.

Иное дело – Меркель.

Именно она взяла на себя главную ответственность за спасение Греции от финансового краха, грозившего развалом всей еврозоны – точнее, заставила Грецию принять эту помощь на жестких германских условиях.

Именно Меркель в 2014 году возглавила сопротивление Запада новому путинскому курсу, когда он аннексировал Крым, развязал гибридную войну на Донбассе и явно намеревался распалить ее на весь восток и юг Украины.

Именно Меркель всякий раз добивалась продления санкций ЕС против Кремля, когда некоторые европейские союзники Германии, по разным причинам исподтишка поглядывавшие в сторону Москвы, начинали тихо роптать.

Когда на Европу обрушился иммиграционный кризис, Меркель приняла труднейшее гуманитарное решение: Германия будет проводить политику открытых дверей для беженцев с Ближнего Востока и Северной Африки.

Во всем этом проявились исключительные лидерские качества Меркель. Ведь настоящий лидер – это тот политик, который способен повести за собой своих избирателей, своих союзников туда, куда они поначалу не очень-то хотят идти.

Она продолжала отстаивать свой курс даже после жестоких терактов в Париже, Брюсселе, Ницце – даже после того, уровень одобрения ее политики снизился, а ее партия — ХДС — потерпела ряд болезненных поражений на местных выборах.

Разумеется, Меркель маневрирует, корректирует этот курс, но в целом упрямо ставит на свободу. На милосердие. На открытость. На то, чтобы не воздвигать стены.

И это, думаю, не случайно. Она единственная из лидеров G7, которая на своей шкуре испытала, что такое жить за Берлинской стеной. Жить в тоталитарном государстве. Ведь больше половины жизни Меркель прошли за железным занавесом, в бывшей Германской Демократической Республике – где не было ни демократии, ни республики.

В марте 2001 года в Берлине я единственный раз видел Меркель вблизи и немного общался с ней. Я был в составе делегации руководителей российских СМИ, мы тогда встречались со всеми ведущими немецкими политиками, включая тогдашнего канцлера Шредера. Организаторы нашей поездки из германского МИДа вежливо предупредили нас, что встреча с новым председателем главной оппозиционной партии ХДС Ангелой Меркель может нас разочаровать.
Мол, она фигура, скорее всего, временная, переходная, которая будет занимать свой пост, пока христианские демократы не найдут настоящего лидера. И правда, впечатление фрау Меркель произвела, скажем прямо, блеклое: неприметная внешность, харизмы никакой, держала себя скованно, говорила немногословно.

Никто не мог предположить, что в ближайшие несколько лет она, тонко маневрируя, перехитрит, переиграет всех своих конкурентов и к 2005 году станет признанным лидером ХДС и естественным кандидатом партии на выборах канцлера ФРГ — за что некоторые политические комментаторы присвоили ей прозвище «Меркельавелли».

Дальше ее политическая карьера сложилась как волшебная сказка про гадкого утенка, превратившегося в прекрасного лебедя. Ведь кем она была? Типичный «синий чулок», бывший ученый-химик, защитившая докторскую диссертацию с труднопроизносимым названием – что-то про квантовые методы при расчете скорости химических реакций…

«Осси» — уроженка «совкового» востока страны, на который многие западные немцы смотрели сверху вниз. Угловатая, некрасивая, застенчивая дочь лютеранского пастора из-за железного занавеса, начавшая политическую карьеру в статусе разведенной протестантки в ХДС — партии, добрую половину избирателей которой составляют добропорядочные католики.

И вдруг — чудесное превращение. Появляется и харизма, и стиль, и уверенность в себе, и политическая воля, и даже своеобразный шарм, присущий тем немолодым женщинам, которым дано то, что англичане называют «умением грациозно стареть».

Ангела Меркель, вне всякого сомнения – прямая наследница западных политиков, больше всего сделавших в ХХ веке для защиты свободы и демократии в мире – Уинстона Черчилля, Рональда Рейгана, Маргарет Тэтчер. Недаром кто-то назвал ее «тевтонской железной леди».

Впрочем это, на мой взгляд, звучит отчасти несправедливо – прилагательное «тевтонский» давно уже совершенно не подходит к новой Германии. Начиная от того, насколько свободной, демократичной, терпимой, сострадательной, щедрой стала эта страна, и кончая тем, в какой легкий, изящный, быстрый, элегантный футбол играют чемпионы мира — сборная Германии.

Если в 2017 году Меркель не передумает, пойдет на выборы и победит, то это будет означать, что она сможет бессменно находиться на посту демократически избранного канцлера Германии 16 лет.

Неужели четвертый срок Меркель? Да, согласно опросам, сегодня больше половины немцев хотят, чтобы так оно и вышло. Впрочем, недавний пример США показывает, насколько обманчивы могут быть данные социологов.

Возможно, точно так же, как в Америке многим избирателям демократической партии не понравилась перспектива еще четырех лет правления династии Клинтонов, в Германии тоже многих сторонников ХДС остановит мысль о том, что им придется еще четыре года видеть у власти все ту же Ангелу Меркель.

Однако многие считают, что только ей по силу переломить главную опасную тенденцию, наметившуюся не только в Германии, но и по всей Европе  — рост влияния новых ультраправых. Их лидеры, с одной стороны, отказываются от наиболее одиозных лозунгов прежнего поколения крайне правых националистов (откровенно расистских, ксенофобских, антисемитских, антикоммунистических), сосредоточиваются исключительно на разговорах об конфликте цивилизационных ценностей и угрозе терроризма, которые несет с собой массовая иммиграции мусульман из стран Ближнего и Среднего Востока. С другой стороны, они перехватывают, берут себе на вооружение популистские, уравнительные, патерналистские лозунги и обещания, отбирая голоса у традиционных левых, социалистических партий — во многом схожая тактика принесла успех Трампу в Америке.

Кстати, не только с Трампом – именно с этими «ультраправыми социалистами» в Европе торопятся заводить связи и контакты в Кремле.

Посмотрим, справится ли с этими новыми вызовами времени фрау Меркель, сможет ли отстоять либеральные, демократические ценности? Если да, тогда и в этом отношении она войдет в историю, подтвердив свое лидерство для всей Европы.

14 ноября 2016

70 лет спустя

Я должен покаяться.
Три недели назад в очередном комментарии для программы «Ганапольское» я имел неосторожность сделать категорический прогноз
«Хиллари Клинтон – следующий американский президент». И повторил его в начале ноября в статье для украинского политического еженедельника «Новое время».

Я ошибся.

Президентом США избран Дональд Трамп.
Меня утешает только одно: с прогнозом ошиблись практически все – маститые комментаторы, специалисты по интерпретации результатов предвыборных опросов, ученые-псефологи (оказывается, есть целая наука псефология, от греческого слова «псефос», то есть «галька», которую древние греки опускали в урны для голосования; эта наука изучает поведение людей в ходе предвыборных кампаний).

Ошиблись авторитетнейшие американские СМИ.
«Нью-Йорк таймс» оценивала вероятность победы Клинтон в 85% против 15% у Трампа – этот прогноз был последний раз обновлен на сайте газеты вечером 8-го ноября, в 22:20, когда уже поступили первые результаты подсчета голосов, предвещавшие, что назревает сенсация.

Профессор Чикагского университета Константин Сонин, ученый, которого я безмерно уважаю, достаточно уверенно предсказывал победу Хиллари Клинтон в заметке,
опубликованной здесь же, на сайта «Эха» 31 октября. Но Константин Сонин, надо отдать ему должное, сделал важную оговорку: есть один — маловероятный — сценарий,
который может принести Трампу победу.

Константин Сонин, кстати, совершенно справедливо вспомнил, что за последние 70 лет ни один кандидат, который имел такое преимущество за 8 дней до выборов, как Хиллари Клинтон, не проигрывал.

На этом стоит остановиться подробнее. Действительно, последний раз такое случилось в 1948 году, и нынешний случай удивительно похож на тот. Тогда все тоже были уверены, что нью-йоркский губернатор-республиканец Томас Дьюи возьмет верх над действующим президентом-демократом Гарри Трумэном. Шансы их оценивались в соотношении 15:1 в пользу Дьюи.

Вечером в день выборов, 2 ноября 1948 года, одна из крупнейших американских газет «Чикаго Дейли Трибюн», торопясь сдать в печать номер, который должен был выйти на следующее утро, рискнула напечатать на первой полосе заголовок «Дьюи побеждает Трумэна». На следующий день, 3 ноября 1948 года, весь мир обошла фотография улыбающегося победителя — Трумэна с этим самым номером газеты в руках.

2629048


Что же тогда произошло? Примерно то же, что и в 2016 году: СМИ оказались в плену результатов опросов, суливших победу Томасу Дьюи, и стали говорить и писать об этом, как о свершившемся факте.
«Лайф», в ту пору — самый популярный в ту пору иллюстрированный журнал в США — опубликовал большую фотографию Дьюи с подписью: «Наш следующий президент плывет на пароме через залив Сан-Франциско».

2629050

Влиятельный журнал «Ньюсуик» опросил 50 авторитетных экспертов – все 50 предсказали, что президентом изберут Дьюи. Знаменитые в то время американские колумнисты Дрю Пирсон и Джозеф Олсоп написали статьи о том, кто займет ключевые посты в администрации нового президента. Еще один прославленный журналист Алистер Кук в день выборов опубликовал в британской «Манчестер гардиан» пространную статью «Гарри Трумэн: история неудачи», в которой подробно объяснял, почему карьера действующего президента закончилась провалом.

Один из основателей профессии предвыборного социолога Элмо Роупер был настолько уверен в предстоящей победе Дьюи, что еще в сентябре, почти за два месяца до выборов, просто прекратил проводить опросы и возобновил их лишь под занавес предвыборной кампании. При этом все проигнорировали тот факт, что на финишной прямой разрыв между Дьюи и Трумэном, оставаясь внушительным, все же сократился почти вдвое.

В итоге в трех штатах, Огайо, Иллинойсе и Калифорнии, где преимущество Дьюи казалось очевидным, Трумэн в итоге набрал чуть больше голосов, чем его соперник. Всего лишь на десятые доли процента.
В многомиллионном штате Огайо, например, за Трумэна проголосовало всего на 7107 избирателей больше — 0,24%. Но, как известно, американские выборы устроены так, что кандидат, набравший в том или ином штате хотя бы на один голос больше, получает всё.
Три названных штата дали Трумэну решающие 78 голосов выборщиков.

Тут нужно сделать важную оговорку. В 1948 году предвыборная социология была, в общем-то, на заре своего существования. Теперь же социологи, набравшись за 70 лет опыта, трудились, не покладая рук.
Они на самом деле не очень-то ошиблись. Как и 70 лет назад, ошиблись те, кто интерпретировал полученные в результате опросов цифры. Прежде всего обозреватели, комментаторы, колумнисты. И я в том числе.

К примеру, один из главных интернет-ресурсов, прогнозы которого все учитывали, realclearpolitics.com, предупреждал, что все штаты, где разрыв между претендентами меньше 5%, строго говоря, относятся к категории toss-up, то есть «орел или решка».

Но в каждом из этих штатов опросы все давали кому-то — или Трампу, или Клинтон – минимальное преимущество, в пределах возможной погрешности.

Накануне дня решающего голосования, realclearpolitics.com опубликовал электоральную карту США, где эти нюансы были сознательно аннулированы, и штаты из разряда «орел или решка» были отданы либо Клинтон, либо Трампу – даже если речь шла о преимуществе в десятые доли процента. И вот что получилось:

2629052

Это был самый сдержанный прогноз в пользу Хиллари Клинтон. Минимальный перевес – 272 голоса выборщиков против 266 — у Трампа. Ему достаточно было победы даже в одном небольшом штате – Нью-Хэмпшире, например, где соперники шли ноздря в ноздрю, чтобы победить на выборах.

Но самое интересное: согласно этому прогнозу, Клинтон могла уступить Трампу во всех трех штатах, вокруг которых было больше всего разговоров – во Флориде, в Северной Каролине и в Огайо. Все три штата на этой карте закрашены красным «республиканским» цветом. И все равно она при этом могла заручиться 272 голосами выборщиков.

Но для этого ей нужно было победить в Пенсильвании, Мичигане и Висконсине.

Все эти три штата имели репутацию стойко продемократических. Висконсин в последний раз поддержал кандидата-республиканца в 1984 году. Пенсильвания и Мичиган – в 1988. С тех пор эти три штата всегда голосовали за кандидата-демократа, не важно, побеждал он в итоге или проигрывал на выборах. На Хиллари Клинтон это традиция оборвалась. Она проиграла во всех трех штатах. Очень немного.

В штате Мичиган – 0,24% (прямо как в 1948 году – Дьюи в Огайо). В штате Висконсин – 0,92%. В штате Пенсильвания – 1,15%. Почему – отдельный вопрос.

Кто-то говорит, что заявление директора ФБР Джеймса Коми о возобновлении расследования, связанного с пресловутым «частным сервером» Хиллари Клинтон, оказалось для нее «черным лебедем». Во всяком случае, Клинтон выступила с заявлением, в котором возложила ответственность за свое поражение именно на него.
Но у социологов нет убедительных данных, подтверждающих эту теорию.

Кто-то говорит, потому что некоторые избиратели кривили душой, говорили социологам, что будут голосовать за Клинтон, а на самом деле собирались голосовать за Трампа. Только стеснялись в этом признаться – настолько он был демонизирован большинством американских СМИ.

Кто-то говорит, что за Трампа в последний момент пришли голосовать простые, малообразованные, крайне консервативные американцы, которые раньше в день выборов оставались дома, потому что прежде не верили лощеным, рафинированным представителям вашингтонского истеблишмента от любой партии, а на этот раз купились на популистскую буффонаду Трампа.

Кто-то говорит, что победу у Клинтон отнял третий, независимый кандидат, либертарианец Гэри Джонсон. Действительно, в Мичигане он получил 3,6% голосов — а Клинтон, повторяю, не хватило 0,24%. В Висконсине Джонсон набрал 3,61% — Клинтон для победы там было достаточно еще одного процента. В Пенсильвании за него проголосовало 2,38% — половина этих голосов решила бы исход в пользу Хиллари.

Я уже не говорю о том, что была еще одна независимая кандидатка – от «зеленых» — Джилл Стейн.
В перечисленных выше штатах, где решилась судьба выборов, она набрала от 0,68 до 1,0 процента голосов.

Ясно, что для избирателей Джонсона и Стейн кандидатура Трампа была категорически неприемлемой. Но вполне вероятно, что и кандидатура Клинтон была для них не лучше. Их голосование было, скорее всего, протестным. Не было бы Джонсона и Стейн в списке кандидатов – эти избиратели, возможно, вообще не пошли бы голосовать.

Но, пожалуй, самый главный урок «трамповской неожиданности» состоит в следующем. Мы все забыли, что политика существовала и в древнем мире – за тысячелетия до того, как были придуманы предвыборные опросы. В борьбе за власть побеждал тот, у кого политическое чутье было тоньше, острее.

Возможно, правы те, кто говорит, что Демократическую партию, выдвинувшую Клинтон своим кандидатом в президенты, подвели не оптимистические данные опросов, а отсутствие этого самого политического чутья.

Что руководству демократической партии нужно было ставить не на того кандидата, который лучше всех собирает деньги на свою предвыборную кампанию, а на того, кто лучше собирает митинги – как Берни Сандерс.

Что нужно было вовремя переориентироваться на Сандерса, который, несмотря на возраст, по всем опросам, с огромным преимуществом выигрывал у Трампа.

Что можно было уговорить баллотироваться уважаемого многими вице-президента Джо Байдена. Он уж точно бы выиграл в родной Пенсильвании. На крайний случай – он мог бы стать кандидатом в вице-президенты при Клинтон (вице-президентом в Америке можно избираться и три срока подряд). Ну и что, что ему семьдесят три? Он всего на  три года старше Трампа. Да и избирателям, в общем-то, на возраст наплевать. Во-первых, самые активные избиратели – сами пожилые люди. Во-вторых, популярность того же Сандерса среди молодежи доказывает, что возраст кандидату – не помеха.

Что нужно было научиться говорить с простыми белыми людьми, которых – пол-Америки.

Что не следовало списывать со счетов привлекательность ксенофобской, расистской, женоненавистнической риторики для значительной части населения – а всерьез готовиться ей противостоять.

Что нужно было предвидеть, что Россия начнет вмешиваться в предвыборный процесс, и иметь серьезный план действий на этот случай.

Как пойдут дела в американской внешней и внутренней политике при Трампе? Подождем, увидим.

В любом случае я бы поддержал Дэвида Рэмника, главного редактора едва ли не самого авторитетного – для либерально настроенных американцев — журнала «Нью-Йоркер», который в пронзительной статье с красноречивым названием «Американская трагедия» предупредил всех коллег-журналистов от искушения сгладить шок от победы Трампа, попытаться найти в ней что-то позитивное, обмануть себя ожиданиями, что новый президент окажется не так плох, как его малюют, успокоить зрителей и читателей разговорами о природной мудрости и порядочности американского народа, о системе сдержек и противовесов, о демократических законах.

Рэмник справедливо напоминает: пока люди хотят свободы слова, она будет, даже если закон ее запрещает. Если же людям наплевать, например, на права разных «неудобных», «непонятных» меньшинств, то они будут нарушаться, даже если есть закон, который их защищает.

Пока никаких серьезных оснований для оптимизма нет. Кроме надежды на то, что та Америка, которая голосовала против Трампа, сумеет постоять за свои ценности, заставит с собой считаться.

«Няша» Поклонская, приписав генералиссимусу Суворову классическую цитату из Грибоедова, затмила свою предыдущую историко-художественную эскападу – я имею в виду совсем недавнее ее пафосное выступление бывшей крымской прокурорши в защиту доброго имени последнего русского царя Николая II.

Напомню: Поклонская решила, что опорочить светлый образ Николая Александровича собрался режиссер Алексей Учитель, завершающий работу над фильмом о знаменитой русской красавице-балерине Матильде Кшесинской.

2625348

Я пока видел только двухминутный трейлер, из которого ясно лишь одно: в центре сюжета – роман юного цесаревича Николая со столь же юной артисткой императорских театров.
Единственное, что сразу же пришло мне в голову: в реакции Поклонской и ее единомышленников есть что-то глубоко советское — примерно так же в свое время ревнители светлого образа вождя мирового пролетариата говорили: «Не смейте марать великое имя Ленина грязными слухами про какую-то там Инессу Арманд!»

В отличие от вечно чем-то возмущенной православно-патриотически озабоченной общественности, я пока ничего не могу сказать о картине Алексея Учителя – ни хорошего, ни плохого.

Выйдет фильм — посмотрим, обсудим. Может быть, это окажется «развесистая клюква», ни один художник от этого не застрахован. А может – и хорошее кино.

Мне непонятно, рассказано ли будет в фильме о том, что после цесаревича Николая у Кшесинской был роман с его дядей, великим князем Сергеем Михайловичем, от которого она, по одной версии, родила сына, получившего отчество Сергеевич?

2625350

Расскажет ли фильм о том, что потом – параллельно – у Кшесинской завязался роман с другим великим князем, Андреем Владимировичем? Как утверждала балерина в своих мемуарах, настоящим отцом ее ребенка был он. В конце концов, после убийства Сергея Михайловича большевиками в 1918 году, уже в эмиграции, князь Андрей стал ее мужем (и отчество сына Кшесинской поменялось на «Андреевич»).

2625352

Но – вне зависимости от того, насколько корректным
с точки зрения исторических подробностей окажется фильм Учителя – я никак не ожидал, что сегодня кого-то может возбудить общеизвестный исторический факт, что у наследника престола действительно был роман с Матильдой Кшесинской, многократно описанный в воспоминаниях современников, в том числе и в мемуарах самой Кшесинской, и в воспоминаниях близкого друга императора, великого князя Александра Михайловича – уникальном источнике о жизни семейства Романовых. Никто из них не отставил столь же подробных мемуаров, хотя это, разумеется, источник не самый надежный.

В любом случае, за последние десятилетия, начиная с исторически небезупречной «Агонии» Элема Климова, было снято уже столько хороших и плохих фильмов и сериалов — художественных и документальных — о русских царях и царицах; столько написано книг – и сусальных, апологетических, и достаточно трезвых и взвешенных — что, казалось бы, можно было успокоиться. Давно понятно, что все Романовы были живыми людьми, которым ничто человеческое не было чуждо.

И в том числе — в глубоко интимных сферах. Они влюблялись в простолюдинок, вынужденно – в силу законов, придворных традиций, сословных предрассудков — женились на нелюбимых особах королевской крови, потом разъезжались с ними, жили врозь, заводили внебрачные связи, рожали детей, в том числе – кошмар! – с красавицами-актрисами.

Но была во всем в этом некоторая, если угодно, закономерность: самые заметные члены императорской фамилии, которых смело можно отнести к числу выдающихся политиков или крупных военачальников своего времени, в личной жизни – нравится это кому-то или нет – вели себя гораздо свободнее многих своих современников.

Вывожу за скобки Екатерину Великую с ее длинным списком фаворитов — об этом все знают. Как и о «романе императора» Александра II — о том, царь-освободитель при живой жене фактически жил другой семьей с княжной Екатериной Долгоруковой, и фильмы сняты, и книги написаны.

Расскажу несколько других историй, куда менее известных. Начну со старшего из братьев Александра II,
великого князя Константина Николаевича.

2625354

Был он куда бóльший либерал, чем Александр II — решительный, волевой, целеустремленный, последовательный в своем реформаторстве, игравший при царе-освободителе примерно такую же роль, как сто с лишним лет спустя, в годы перестройки — Александр Николаевич Яковлев при Горбачеве.

В личной жизни же он вел себя едва ли не вызывающе: практически в открытую жил с балериной Анной Кузнецовой, дочерью знаменитого трагика Василия Каратыгина и имел от нее пятерых детей.

2625356

Великий князь, как не без едкой иронии писал в своих мемуарах видный государственный деятель конца ХIХ века Александр Половцов, Константин Николаевич, будучи уже в отставке, «гулял в Крыму и, встречая знакомых, старался знакомить их со своей танцовщицей Кузнецовой и при встрече говаривал: «В Петербурге у меня казенная жена, а здесь собственная»».
Впрочем, сам Половцов был женат на внебрачной дочери великого князя Михаила Павловича, родного брата императора Николая I, а дочь Половцова вышла за одного из графов Бобринских, род которых вел свое начало от любовной связи Екатерины II и Григория Орлова. В те времена, что бы ни писал Толстой в «Анне Карениной», петербургское высшее общество сквозь пальцы смотрело на внебрачные связи, побочные семьи и незаконнорожденых детей.

На  следующем снимке – Константин Николаевич с маленькой дочерью Мариной, родившейся в браке с Анной Кузнецовой. Через несколько лет новый император Александр III, ненавидевший дядюшку-либерала всеми фибрами души, отправит его в отставку со всех постов, но при этом сделает широкий жест — узаконит своим указом внебрачных детей великого князя, присвоит им дворянское достоинство и фамилию «Князевы». Насколько мне известно, внуки и правнуки Марины Князевой живут сегодня в Москве – уже под другими фамилиями.

2625358

Любопытно, что по прихоти судьбы дом в Петербурге на Английском проспекте, где великий князь Константин Николаевич жил с Кузнецовой-Князевой, уже после его смерти — через одного владельца – достанется Матильде Кшесинской…

Другой брат Александра II, великий князь Николай Николаевич-старший, главнокомандующий русской армией во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов, генерал-фельдмаршал, последний кавалер высшего военного ордена Святого Георгия I степени в истории Российской империи, тоже презирал.

2625360

условности. Он открыто жил с другой актрисой балета, Екатериной Числовой и тоже имел от нее многочисленных детей. И точно также его племянник Александр III узаконил их, возвел в дворянское достоинство с фамилией «Николаевы» — кто-то из их потомков после революции тоже остался в России и живут здесь и по сей день.

2625362

Среди самых деятельных, умных и талантливых членов семьи Романовых были – о ужас! – даже люди нестандартной сексуальной ориентации или, как сказали бы сегодня, представители ЛГБТ-сообщества. Иногда это было предметом постоянных громких скандалов.

Как в случае с великим князем Сергеем Александровичем, после назначения которого московским генерал-губернатором будущий министр иностранных России граф Владимир Ламсдорф, сам фактически открытый гомосексуалист, записал в дневнике: «По городу циркулирует новый анекдот: Москва стояла до сих пор на семи холмах, а теперь должна стоять на одном бугре». «Буграми» в ту пору называли геев – от французского «bougre».

Кстати, перевод великого князя в Москву в 1891 году, возможно, был почетной ссылкой. Александр III устал выслушивать рассказы о похождениях младшего брата в компаниях молодых гвардейских офицеров.

В вышеупомянутых мемуарах великого князя Александра Михайловича есть красноречивый пассаж про кузена Сергея:

«При всем желании отыскать хотя бы одну положительную черту в его характере, я не могу ее найти. Упрямый, дерзкий, неприятный, он бравировал своими недостатками, точно бросая в лицо всем вызов и давая таким образом врагам богатую пищу для клеветы и злословия. Некоторые генералы, которые как-то посетили офицерское собрание лейб-гвардии Преображенского полка, остолбенели от изумления, услыхав любимый цыганский романс великого князя в исполнении молодых офицеров. Сам августейший командир полка иллюстрировал этот любезный романс, откинув назад тело и обводя всех блаженным взглядом!»

Тут справедливости ради надо сказать, что мемуары великого князя порой чрезмерно желчны, ядовиты и, возможно, не всегда справедливы – великий князь Александр Михайлович или Сандрó, как называли его близкие, был человеком талантливым и деятельным, например, он был одним из основателей русской военной авиации, за свои деньги купил во Франции боевые самолеты и создал в Севастополе школу военных летчиков, но при этом явно чувствовал себя далеко не в полной мере востребованным.

Сергея Александровича он и вправду не любил – великие князья «Михайловичи», как называли эту ветвь царской семьи, происходившую от младшего сына Николая I – Михаила, являли собой либеральное крыло царской фамилии, а князь Сергей был ярым консерватором и ретроградом. Но едва ли Сандрó стал бы оговаривать его, возводить на него напраслину, даже спустя много лет после смерти. Все же члены императорской семьи в отношениях между собой придерживались старомодного рыцарского этикета.

2625364

И великий князь Александр Михайлович не стал бы делать этого хотя бы из уважения к памяти погибших родственников – он, например, преклонялся перед Эллой, великой княгиней Елизаветой Федоровной, вдовой Сергея Александровича, жестоко убитой большевиками в Алапаевске – живьем сброшенной в шахту вместе с несколькими другими Романовыми, в том числе родным братом Сандрó. Уже в наше время она была канонизирована русской православной церковью как новомученица.

Любопытно, что уже в постсоветское время в тех самых православно-патриотически озабоченных кругах сложилась своеобразная секта ярых защитников великого князя Сергея, которая всячески превозносит его подлинные и мнимые достоинства, и главным аргументом выступает его жена. Не мог быть виновен в содомском грехе муж святой преподобномученицы, основательницы Марфо-Мариинской обители, сам человек глубоко религиозный, основавший Российское императорское палестинское общество, трижды совершавший паломничество в Святую Землю, с добротой необыкновенной (что правда) воспитывавший чужих детей – сына и дочь своего младшего брата Павла, разделенного с детьми и отправленного из России в зарубежную ссылку за то, что без разрешения императора женился на разведенной простолюдинке.

2625366

Дело доходит до смешного.
Кто-то из апологетов великого князя, рассуждая о том, каким тонким знатоком и любителем изящной словесности он был, и как ценил общение с выдающимися литераторами, в подтверждение приводит фразу из письма Серея Александровича другому великому князю – Константину Константиновичу (сыну того самого либерального великого князя Константина Николаевича, что с балериной Кузнецовой жил):

«Вообрази, что на днях я провел ночь… с Апухтиным!»

На самом деле, фраза вполне двусмысленная, потому что Алексей Апухтин был одним из самых скандально известных «бугров» в Петербурге. На этой почве был близок со своим однокашником по Петербургскому училищу правоведения Петром Чайковским. Гомосексуальность обоих совершенно не умаляет ни достоинств поэзии и прозы Апухтина, ни величия музыки Чайковского.

Как, на самом деле, и соответствующие наклонности великого князя, о которых весьма дружно вспоминают современники, впрочем, свечку, как говорится, не державшие. Даже если они имели место, общественных заслуг Сергея Александровича они, на мой взгляд, не перечеркивают.

История — штука не черно-белая, в ней случается, что вроде бы общепризнанно дурные люди вдруг поворачиваются к граду и миру неожиданно светлой стороной, что в одном человеке великие пороки сочетаются с великими добродетелями. Тем более с течением времени – раньше гомосексуальность считалась в обществе постыдным пороком, проявлением распущенности, тяжким грехом, уголовно наказуемым. Сейчас все, слава Богу, совершенно иначе.

Взять того же великого князя Константина Константиновича, адресата, которому с детства близкий ему Сергей пишет про ночь, проведенную с Апухтиным.
Вот кого при жизни никто не подозревал в «бугорстве»! Однако когда исследователям открылись его дневники, то оказалось, великий князь не раз каялся, что его преследует, мучает греховная страсть к особам мужского пола – так он, человек глубоко религиозный, воспринимал свою сексуальную ориентацию.

2625368

«9 апреля 1904 г. На душе у меня опять нехорошо, снова преследуют грешные помыслы, воспоминания и желания. Мечтаю сходить в бани на Мойке или велеть затопить баню дома, представляю себе знакомых банщиков – Алексея Фролова и особенно Сергея Сыроежкина. Вожделения мои всегда относились к простым мужикам (вот он – снобизм), вне их круга я не искал и не находил участников греха. Когда заговорит страсть, умолкают доводы совести, добродетели, благоразумия».

Таких записей не одна и не две, особенно в том самом 1904 году, когда тайная страсть, судя по всему, настойчиво преследовала великого князя. Его дневники — огромный массив документов, они хранятся в ГА РФ в составе его личного фонда №660, который насчитывает 1392 единицы хранения. Небольшая часть их уже издана, полностью, думаю, они выйдут в свет не скоро – для этого историкам-архивистам нужно еще проделать гигантскую работу. Без научных комментариев публикация дневников не имеет смысла.

В том числе – без попытки найти ответ на вопрос, почему Константин Константинович так беспощадно писал правду о том, что так его мучило. Впрочем, в дневнике есть запись, кое-что объясняющая:

«Не знаю, как поднялась моя рука написать все это. Я знаю, что мой дневник достанется потомству – но не стыжусь этого. Все равно, на страшном суде все узнается».

Вот мы и узнали в 1990-х. Что-то изменилось в нашем отношении к этому прекрасному человеку? Президенту Императорской академии наук, основателю Пушкинского дома, создателю многих военных учебных заведений и кадетских корпусов, поэту, драматургу, переводчику Шекспира, Шиллера, Гете, писавшему под псевдонимом К.Р.? Любящему отцу восьмерых детей?

Принц Петр Александрович Ольденбургский, по слухам, тоже был геем. За него выдали замуж младшую сестру Николая II, великую княжну Ольгу Александровну. Брак оказался, мягко говоря, неудачным. Сама великая княгиня написала потом в своих воспоминаниях: «Мы прожили с ним под одной крышей почти пятнадцать лет, но так и не стали мужем и женой». Со временем принц, узнав, что Ольга Александровна полюбила гвардейского офицера Николая Куликовского, великодушно назначил его своим адъютантом и распорядился, чтобы тот поселился в их резиденции, а жене предложил довольствоваться такими отношениями с возлюбленным, пока император не даст согласия на развод. Развода пришлось ждать еще 12 лет.

2625370

На самом деле, лично мне совершенно не важно, почему принц Ольденбургский не стал сестре царя настоящим мужем – потому что он был гей, или по какой-то другой причине. Мне важно то, что подружившийся с принцем в эмиграции Бунин написал про него в биографическом очерке «Его Высочество»:

«Петр Ольденбургский был человеком совершенно удивительной доброты и душевного благородства».

Мне точно так же совершенно не интересно, была ли в действительности влюбленность наследника престола в юную балерину Матильду Кшенискую сугубо платонической или у них была чувственная страсть. Мне не кажется, что это хоть сколько-нибудь порочит память об императоре Николае II.

Он был хороший человек, любящий муж и отец, образцовый семьянин – но слабый человек. Образованный, начитанный, хорошо воспитанный, кадровый офицер средних способностей. По-своему демократичный, мягкий в общении, вежливый с подчиненными. Но — тяготившийся монаршими обязанностями. Чуть что — уходивший в семейную жизнь. Подолгу плававший на императорской яхте «Штандарт» в финских шхерах, пропадавший на охоте, а после рождения сына живший или в Царском селе, или в Ливадии. Живший семейной драмой — неизлечимой болезнью долгожданного наследника, гемофилией, не дававший ни приемов, ни балов, редко выезжавший за границу. Осуждать безутешного отца за это невозможно, но политика….

Политик Николай II был никакой. Едва ли он толком понимал, что это вообще такое – политика. Боялся рядом с собой сильных, самостоятельных людей: Витте, Столыпин, Коковцов – все они были отправлены в отставку. Кстати, и вольности-то даровал в 1905 году, по преданию, напугавшись своего грозного двухметроворостого дяди великого князя Николая Николаевича-младшего, который обещал застрелиться прямо в царском кабинете, ежели царь тут же не подпишет Манифест 17 октября.

А вскоре после начала первой мировой войны главнокомандующий русской армией Николай Николаевич — невеликих талантов полководец, однако до безрассудства храбрый и популярный в армии — тоже отправился в отставку. Николай II сам принял на себя обязанности Главнокомандующего.


Главнокомандующий из царя он тоже вышел никакой.

А там подоспел февраль 1917. Как эскадрон сдал – произнес кто-то из свидетелей его отречения.

Удачливому политику порой требуется немного безрассудства: пойти против течения, отказаться признать результаты выборов, забраться на броневик или танк, вывести своих сторонников на улицу, поднять восстание, начать непопулярные реформы, отправить в отставку популярного министра, разорвать привычный политический союз и т.д. Кто не рискует – тот шампанского не пьет. Иначе – станция Дно.

2625372

Даже Владимиру Путину нельзя не отдать должное: нужно было иметь некоторое безрассудство, чтобы согласиться, имея за плечами минимум государственного опыта, стать самодержцем всея Руси.

А вот его далекий предшественник на этом посту, быть может, весь запас безрассудства, данный ему судьбой, растратил на юношескую любовь к Матильде Кшесинской. И в этом, быть может, самая большая его ошибка.

31 октября 2016

Смерть идеалиста

Если бы в минувшую субботу я мог приехать в Москву и прийти к Соловецкому камню, где, слава Богу, уже по традиции проходила акция «Возвращение имен», то не сумел бы, к сожалению, назвать ни дату рождения, ни дату смерти самого близкого из моих родственников, погибшего в тридцать седьмом году.

Умерла мама, и с ее уходом, увы, оборвались и без того почти истлевшие родственные связи. Как говорится, жизнь разбросала, и некого расспросить о дяде Мише, как мама его всегда нежно называла.

Это был родной брат ее матери, моей бабушки. Звали его Михаил Александрович Ивáнов. Мама вспоминала, что бабушка всегда именно так ставила ударение — на «а», говорила: «Мы — Ивáновы».

Я не знаю, когда точно он появился на свет, когда и где погиб, ни знаю даже, был ли он расстрелян или, получив срок, сгинул где-то в ГУЛАГе. Люди из поколения наших родителей не любили вспоминать страшные сталинские времена. Но, все-таки, иногда начинали говорить. По скупым маминым рассказам я кое-что могу рассказать о судьбе дяди Миши.

Михаил Александрович Ивáнов жил под Москвой, в то ли в деревне Пруссы, то ли в соседней деревне Манюхино — эти две соседние деревни и по сей день есть на карте, совсем рядом с Мытищами.

Дядя Миша был очень хорош собой — у мамы в альбоме сохранились его молодые фотографии: орлиный профиль, красивая, пышная шевелюра. А еще он был блестяще образован. До революции один богатый купец-фабрикант пригласил его компаньоном к собственному сыну, который был недостаточно прилежен, отставал по многим наукам — чтобы Мишенька Ивáнов, отличник и умница, его подтягивал. Благодаря этому дядя Миша получил возможность вместе с купеческим отпрыском поехать учиться за границу, в Швейцарию, кажется, в Женевский университет, который окончил с отличием.

Вернувшись в Россию, он мог бы, наверное, сделать блестящую карьеру. Но, как рассказывала мама, дядя Миша был большим идеалистом и выбрал скромную профессию сельского учителя — отправился в народ, сеять разумное, доброе, вечное. И народ отблагодарил его сполна.

Помню — с маминых слов, что семье объявили: «10 лет без права переписки». Как мы теперь знаем, это обычно означало расстрел. Но родные тогда поверили, что дядя Миша жив. И мама вспоминала — а ей в 37-м было десять лет — как однажды прошел слух, что в районе станции «Москва-Сортировочная» на запасных путях стоит эшелон, который вот-вот увезет на Колыму всех, кто был недавно арестован в Москве и Подмосковье и приговорен к заключению в лагерях. И тогда все они — моя мама вместе со своей матерью, моей бабушкой, и другими родственниками — ночью бросились туда, на станцию.

И действительно — там стояли бесчисленные «столыпинские» вагоны, густо толпились вохровцы с винтовками с примкнутыми штыками, никого близко не подпускавшие, светили прожектора, лаяли сторожевые собаки, а несчастные люди, которых там собралось великое множество, метались вдоль цепей охраны, тщетно выкрикивая имена своих родных и близких. Было тоскливо и жутко, вспоминала мама.

До дяди Миши они, конечно, не докричались. И никогда больше не увидели. Но много лет спустя узнали, при каких обстоятельствах попал он под каток сталинских репрессий. Соседка дяди Миши, у которой от какой-то страшной, неизлечимой болезни умирал ребенок, неожиданно покаялась: «Это Бог меня наказал, ведь это я тогда донесла на Михал Алексаныча».

Оказалось, что она подслушала разговор, который в один роковой вечер случился между дядей Мишей и каким-то местным начальником — председателем то ли сельсовета, то ли колхоза.

Михаила Александровича, сельского учителя, проработавшего в деревне долгие годы, знали, уважали и даже любили многие тамошние жители. И часто зазывали к себе на огонек. Вот и в тот злосчастный вечер председатель, сильно подвыпивший, стал настойчиво приглашать дядю Мишу в гости — махнуть с ним еще по рюмке. На что Михаил Александрович ответил твердым отказом: «Все, тебе уже хватит, пора спать». «Ты что, меня не уважаешь? — возмутился подгулявший председатель. — Я же власть!»
«Пьяную власть я не уважаю» — отрезал дядя Миша.

Наутро, проспавшись и опохмелившись, председатель, быть может, даже и не вспомнил бы тот разговор. Но подслушавшая его сволочь-соседка уже настучала в НКВД — и оборвалась жизнь сельского учителя-идеалиста.

Вот такая моя личная иллюстрация к знаменитой цитате из Сергея Довлатова: «Мы без конца ругаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?»

P.S. Может быть, кто-то из родственников Михаила Александровича Иванова жив и уже что-то разыскал в архивах, что-то знает о его печальной судьбе? Буду рад, если они найдут меня через «Эхо Москвы» или Фейсбук и расскажут мне об этом.

Хиллари Клинтон – следующий американский президент. Теперь, когда до выборов 8 ноября остается совсем немного, рискну сделать такой прогноз.

Не только потому, что Хиллари одержала верх в последнем, третьем раунде президентских дебатов, накануне которых даже сторонники Трампа говорили: если Дональд не совершит чудо и не победит в Лас-Вегасе, то дело его – швах.

Не победил.

Так показалось не только мне, когда я комментировал дебаты в прямом эфире на украинском телеканале NewsOne, где я теперь работаю. Так показалось, судя по опросам, и большинству американских телезрителей.

Вот, например, итог опроса CNN/ORC: 52% смотревших дебаты считают — победила Клинтон, 39% — победил Трамп.

Опрос на популярном в США сайте YouGov.com тоже зафиксировал победу Хиллари, но с более скромным счетом: 49% против 39%. Еще 12% опрошенных посчитали, что была ничья.

Вы получите еще много подобных результатов опросов, если прогуглите: «Кто победил в третьих дебатах?» Только непременно по-английски: «Who won the third debate»? – иначе на вас обрушится ворох полной ерунды, которая публикуется в российских прокремлевских СМИ, отчаянно болеющих за Трампа против Хиллари.

Боюсь, трампофилов ждет горькое разочарование.

Если в остающиеся до выборов две недели не произойдет чего-то из ряда вон выходящего – банковского коллапса уровня сентября 2008 года или террористической атаки на Америку, сравнимой с 11 сентября, или еще какого-то грандиозного провала нынешней демократической администрации во внутренней или внешней политике, которая рикошетом ударит и по Хиллари Клинтон — кандидату в преемники Обамы от его партии, то она, повторяю, станет следующим президентом и первой женщиной-президентом в истории Соединенных Штатов Америки.

Кстати, на днях я беседовал в Киеве с одним весьма искушенным американским политологом о том, может ли что-то помешать победе Хиллари, и он высказал такое мнение: против нее уже не сработает ни какое-то новое скандальное обвинение, ни новый вброс какого-нибудь компромата. Да и едва ли он существует.

Если бы у сторонников Трампа он был, они воспользовались бы им гораздо раньше – а теперь, когда до выборов остается так мало времени, переломить сложившийся тренд в американском общественном мнении практически невозможно, сказал мой собеседник.

Его гипотеза состоит в том, – и об этом, кстати, говорят сейчас многие — что под конец предвыборной кампании просыпаются избиратели, склонные поддержать того кандидата, который выглядит более предсказуемым, умеренным и респектабельным.

Нечто похожее случилось в 1968 году. Тогда был пик протестов против войны во Вьетнаме — с одной стороны, с другой стороны – пик ультраправых настроений. Свидетельством тому были не только убийства Роберта Кеннеди и Мартина Лютера Кинга, массовые студенческие и расовые волнения, но и феномен Джорджа Уоллеса. Это был последний случай в истории Америки, когда на выборах добился сколько-нибудь значительного результата третий, независимый кандидат — бывший губернатор Алабамы Джордж Уоллес. Проповедуя откровенно расистские взгляды, он победил в пяти южных штатах, собрав почти 10 миллионов голосов американцев и получив 46 голосов выборщиков.

Весной и летом 1968 года многим казалось, что президентское кресло все же завоюет кто-то из ярких политиков левого толка, который сумеет оседлать волну протестных, антивоенных и антирасистских настроений. Однако победил республиканец Ричард Никсон, который год спустя объяснил свой успех тем, что он – «президент молчаливого большинства» прагматичных американцев.

Возможно, такие же – прагматичные американцы – склоняются в пользу умеренной и прагматичной Хиллари, которая в этом смысле имеет явное преимущество над эксцентричным Трампом, склонным, мягко говоря, эпатировать публику, возмущать общественное мнение, провоцировать скандалы.

Да, это правда, что в США произошел бунт против традиционного истеблишмента. Это правда, что значительная часть американцев недовольны тем, что двадцать из последних 28 лет Америкой правили представители только двух семей — Бушей и Клинтонов, и правление одной из них может продлиться еще, как минимум, на четыре года.

Это правда, что многие в Америке хотят перемен. В том числе – хотели бы видеть президентом человека, не похожего на традиционного американского «правильного», «политкорректного», «унифицированного» политика. Именно поэтому некоторые были очарованы явным леваком Берни Сандерсом. Именно поэтому некоторые хотят Трампа в президенты.

Трампофилы называют Хиллари последними словами: серийной лгуньей, демагогом, и даже преступницей. Трампоненавистники делают то же самое. Например, Huffington Post — одно из самых популярных в США интернет-СМИ, завершает любую публикацию, в которой упоминается Трамп, такой сноской:

От редакции: Дональд Трамп регулярно подстрекает к политическому насилию, является серийным лжецом, безудержным ксенофобом, расистом, женоненавистником, сторонником конспирологической теории о том, что президент США Барак Обама якобы родился в Кении, и поэтому занимает свой пост незаконно. Он также неоднократно призывал запретить всем мусульманам, последователям целой мировой религии, которых насчитывается 1 миллиард 600 миллионов человек, въезд в США.

Прямо как в России, где при любом упоминании ИГИЛ журналисты обязаны напоминать, что в РФ эта организация запрещена.

Что же касается Хиллари Клинтон, при всех претензиях, которые к ней имеются, надо признать, что в истории Америки давно не было столь опытного и искушенного кандидата в президенты. Обычно за плечами у кандидата в президенты бывает пара сроков в сенате или палате представителей США или губернаторство в каком-нибудь штате. А тут смотрите: Хиллари Клинтон в политике с 1964 года, когда она участвовала волонтером в предвыборной кампании сенатора Барри Голдуотера (кстати, крайне правого, но очаровавшего юную Хиллари своим пламенным антикоммунизмом).

12 лет она былой первой леди штата Арканзас. Восемь лет — первой леди Америки, причем уже в то время, когда роль жены президента не ограничивалась только сменой обоев, мебели и сервизов в Белом доме, а также проведением там светских мероприятий. Восемь лет она была сенатором от одного из самых больших – во всех отношениях – американских штатов, штата Нью-Йорк. Четыре года – госсекретарем США, главой американской дипломатии. Один раз вела упорную борьбу за выдвижение кандидатом в президенты от Демократической партии, но проиграла, лишь немного уступив Бараку Обаме. Второй раз – добилась выдвижения.

И вот она побеждает на президентских выборах, нравится ли это кому-то или нет.

Дело даже не в новости, давеча вынесенной крупным заголовком на сайте «Эха»: «Хиллари опережает Дональда Трампа на рекордные 12%».
Это — результат опроса телекомпании АВС, всего лишь одного из множества общенациональных опросов, которые во время предвыборной кампании в США проводятся почти ежедневно. С учетом особенностей американской избирательной систем итоги общенационального опроса – это примерно как средняя температура по больнице. Важно, какой расклад в каждом отдельном штате.

Можно набрать больше голосов в целом по стране, но проиграть на выборах, потому что твой соперник победит в ключевых штатах и получит больше голосов членов так называемой коллегии выборщиков. Как это случилось с Альбертом Гором в 2000 году.

Поэтому самая важная информация — на так называемых электоральных картах, где видно, в каких штатах Хиллари уже практически обеспечила себе победу и сколько голосов выборщиков ей это дает от каждого штата.

Так вот, по данным сайта RealClearPolitics.com — я перевел бы это название как «Реальная политика, ясная и понятная всем» — к исходу минувшей недели Хиллари Клинтон обеспечила себе уже 262 голосов этих самых выборщиков из 538. Для победы нужно 270.

Недостающие восемь голосов она почти наверняка соберет в так называемых «колеблющихся» штатах (swing states), где нет традиции от выборов к выборам, порой на протяжении десятилетий, непременно голосовать за кандидата-республиканского или, наоборот, исключительно за демократа, и где разрыв обычно минимален, а результат часто непредсказуем до самого конца. Их еще называют toss-up states, где победу одного из кандидатов угадать так же просто, как – подбрасывая монетку — «орла» или «решку».

Таких штатов на сегодняшний день — всего десять, но в нескольких наметился перевес в пользу Хиллари: это, как минимум, Флорида (29 голосов выборщиков), Северная Каролина (15 голосов), Аризона (11 голосов), Невада (6 голосов).

А у Трампа – по подсчетам RealClearPolitics – только 126 голосов выборщиков, ему для победы нужно еще аж 144.

Да тут еще на этом же сайте появились две неприятные для Трампа новости: сперва в минувшую пятницу, 21 октября, итоги свежего опроса в Джорджии, где раньше Трамп мог более-менее уверенно рассчитывать на победу, перевели этот штат в разряд «орел или решка».

23 октября – маленькая сенсация! — то же самое случилось в штате Техас, где девять президентских выборов подряд – начиная с 1980 года — неизменно побеждал кандидат-республиканец.

Впрочем, Трамп еще сохраняет и в Джорджии, и в Техасе небольшой перевес – примерно равный величине статистической погрешности, допустимой при проведении таких опросов.

Но тут против него может сработать так называемый «эффект присоединения к большинству в последний момент» — по-английски в предвыборной социологии это называется jump the bandwagon effect.

В специфической американской культуре bandwagon – это такой ярко разукрашенный грузовик, а иногда и фургон, запряженный лошадьми, в открытом кузове которого весело играет нарядный оркестр, пританцовывают в такт музыке разодетые девицы, кто-то поет, кто-то выкрикивает лозунги в мегафон и т.д.

Многие наверняка видели такие фургоны в сценах из голливудских фильмов или сериалов, когда показывают улицы какого-нибудь американского города в день праздника или в разгар очередной предвыборной кампании.

Так вот, в любом обществе есть определенный процент специфических избирателей, которые относятся к выборам сугубо эмоционально. Если угодно, как к развлечению наподобие тотализатора, хотя в Америке букмекерским конторам строго запрещено принимать ставки на предстоящий результат президентских выборов.

Людям такого склада неприятна сама мысль, что они вот-вот окажутся на стороне проигравшего, потому что шансов на успех у него все меньше, а им хочется радоваться вместе с победителем. И они, образно говоря, в последний момент, на ходу, запрыгивают в фургон, пассажиры которого уже празднуют предстоящую победу. То есть голосуют за явного фаворита. Точно так, как игроки на бегах в последний момент меняют ставку с одной лошади на другую.

Или, наоборот, вообще не идут голосовать – какой смысл, если твой любимый кандидат все равно проиграет.

Их немного, всего несколько процентов, но именно они могут сыграть решающую роль в тех штатах, где по опросам разрыв между кандидатами минимален.

Понимая, что мои заметки читают и в Америке, где многие русские американцы почему-то очень любят Трампа и собираются за него голосовать, а всякого, кто ставит под сомнение его возможную победу, готовы просто растерзать, хочу оговориться специально для этой части аудитории – я не фанат Хиллари, хотя Трамп мне не нравится гораздо больше. Я отлично понимаю тех американцев, кто с досадой говорит, что на этих выборах приходится выбирать меньшее из двух зол.

Я не призываю ни за кого голосовать. Я просто описываю расклад сил, привожу цифры, факты и мнения, которые черпаю из американских источников.

Если же смотреть на предстоящие выборы в США с точки зрения будущих отношений между Белым домом и Кремлем, я даже готов согласиться с теми, кто говорит: на самом деле Трамп может оказаться гораздо более жестким и неудобным соперником для Путина, нежели Хиллари.

Но может стать для него и этаким «другом Дональдом», американским Шредером или Берлускони. Риски тут совершенно невозможно просчитать.

В отличие от Хиллари. Я полагаю, что если победит она, с Путиным отношения станут решительней и жестче, нежели при Обама. Тем более, у Хиллари к Путину длинный список претензий и прошлых обид – начиная с того, как небрежен был Путин по отношению к ее мужу, когда Билл Клинтон последний раз приезжал с визитом в Россию в качестве президента США в 2000 году. Путин не особенно скрывал, что не хочет ни о чем всерьез договариваться с Клинтоном, которому остается быть на своем посту всего несколько месяцев.
Это подробно описано в мемуарах Строуба Тэлбота, тогдашнего первого заместителя госсекретаря, главного советника Клинтонов по России и их давнего личного друга. Думаю, Хиллари это запомнила. Как запомнила и все путинские выпады лично в ее адрес, и прошлые, и нынешние. И хакерские атаки, и утечки документов. Все запомнила и едва ли забудет и простит.

Ну и, наконец, думаю, что Украину поддерживать она будет тоже жестче и последовательней (в том числе гораздо настойчивее добиваться проведения более эффективных реформ и более решительной борьбы с коррупцией в самой Украине). Так для меня лично она, глядишь, окажется не так уж плоха.

Но я не американец. А оценивать президентство Хиллари Клинтон предстоит им.

Я давеча успел написать, что установка памятника Ивану Грозному в Орле — безусловно, знаковое событие. Теперь добавлю — как и грядущее открытие памятника киевскому князю Владимиру Первокрестителю в Москве, перед парадным въездом в Кремль через Боровицкие ворота.

Хотя две эти фигуры разделены многими веками, почти одновременное появление памятников обоим – не случайное совпадение.

Памятники ведь ставят не тем, кто на них изображен. Гораздо чаще монумент воздвигают для того, чтобы прославить эпоху, когда это случилось — или того властителя, который озаботился установка памятника. Как правило – для укрепления собственной легитимности.

Так императрица Екатерина, придя к власти, поспешила поставить в Петербурге, на Сенатской площади, «Медного всадника», чтобы даже сегодня всякий, читая на постаменте слова: «Петру Первому – Екатерина Вторая», понимал, что в 1762 году на российском престоле воцарилась не какая-то захудалая штеттинская принцесса София Августа Фредерика, едва ли не самозванка, захватившая трон в результате дворцового гвардейского переворота, но — прямая наследница «великих дел Петровых»!

К счастью, масштаб личности и талантов Екатерины, как оказалось, вполне тому соответствовал.

Большой вопрос, есть ли такое же соответствие между масштабом личности и талантами сегодняшнего российского правителя — и тех исторических персон, кому при нем ставят памятники. Например, Столыпину или Александру I. Так и подмывает вспомнить Пушкина, отрывок из так и недорасшифрованной 10-й главы «Евгения Онегина»:

Властитель слабый и лукавый,
Плешивый щеголь, враг труда,
Нечаянно пригретый славой,
Над нами властвовал тогда…

Впрочем, справедливости ради, у Пушкина были и другие, более снисходительные строки об Александре I – в стихотворении «19 октября», на день Царскосельского Лицея:

Полней, полней! и, сердцем возгоря,
Опять до дна, до капли выпивайте!
Но за кого? о други, угадайте…
Ура, наш царь! так! выпьем за царя.

Он человек! им властвует мгновенье.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж, он основал лицей!

Оставим широкий жест пушкинского великодушия на совести давно ушедшего поэта. Согласимся только, что Царскосельский лицей и вправду оказался виртуальным памятником «слабому и лукавому властителю», который начинал — с вместе со Сперанским — с намерений провести широчайшие реформы, дать России конституцию, а закончил аракчеевщиной.

Феномен виртуального памятника – не из бронзы или мрамора, а, к примеру, на бумаге или на кинопленке, проявлялся в истории России неоднократно. Самый недавний пример – фильм «Брат-2», ставший памятником тектонических изменений в общественном сознании России на рубеже веков.

А за полстолетия до этого другой фильм — великого режиссера Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный» — тоже стал виртуальным монументом совсем другому человеку. Он был снят по высочайшему кремлевскому заказу, первая серия вышла на экран, когда еще шла война, в начале 1945.

В Иване Грозном, берущем Казань, виделся будущий победитель в той войне: Сталин, штурмующий Берлин.

Вторая же серия, где Эйзенштейн изобразил Грозного таким, какой он был на самом деле – жестокий, злой, мстительный, склонный к ерничеству, юродству и даже безумию — недаром была в пух и прах раскритикована Сталиным и фактически запрещена.

Скорее всего, стареющий и дряхлеющий генералиссимус понял, что в образе переменившегося царя Эйзенштейн изобразил его самого.

В Иване Грозном, памятник которому установили в Орле, конечно же, видятся те же самые черты, вполне присущие и нынешнему хозяину Кремля.

Может быть, поэтому сегодня установка памятника Грозному спешно низведена до события областного значения, а государственное телевидение не пытается тупо и прямолинейно прославлять Ивана Грозного?

Могли ведь и спохватиться в последний момент – не перебор ли? Не дай Бог, тень от мрачной фигуры жестокого царя упадет на светлый образ нынешнего правителя? Впрочем, все равно уже падает.

Упражнения с историей – любимая забава русских вождей и их идеологической обслуги. То историю пытаются возвести в незыблемый канон, по сути, отказывая ей в праве быть наукой. Мол, не смей пересматривать нерушимые просторы, представления о прошлом (о второй мировой войне, например, или об отношениях Сталина с Гитлером в конце 1930-х), какие бы архивы и документы, ранее считавшиеся совершенно секретными, ни были рассекречены, какие бы документы, прежде считавшиеся безнадежно нашлись прежде считавшиеся утраченными, ни находились, какие бы очевидцы событий, прежде молчавшие десятилетиями, не заговорили бы. Канон, и все тут. Хотя бы одну строчку измени – будет ересь.

Но при этом — запросто подвергай историю абсолютно антинаучной ревизии, в очередной раз превознося царя, который завел Россию в тупик, довел ее до Великой Смуты, привел к жестоким поражениям в войнах с соседями, лишил выхода к северным морям, из-за чего потом бедолаге Петру пришлось заново прорубать давно прорубленное окно в Европу.

А можно историю и угнать. Как угоняют автомобиль. Присвоить и пользоваться. Взять – и поставить памятник князю Владимиру в центре Москвы.

И тут ведь дело не в том, хорош или плох был древний князь, который по легенде, выбирая меж трех монотеистических религий и всерьез размышляя, не ввести ли на Руси магометанство, все же отверг эту плодотворную идею из-за соответствующего запрета на употребления крепких и крепленых спиртных напитков: «Веселие Руси есть пити».

Да пусть хоть в каждом городе РФ  поставили бы памятник князю, все-таки обратившему Русь в христианство. Тем более, что разговоры о том, что выбор князя между православием и католицизмом в пользу православия был трагической ошибкой, разделившей Россию и Запад, мягко говоря, не вполне корректны – «великая схизма» случилась через полтора с лишним века после крещения Руси.

Но дело ведь в другом: очевидно, что памятник князю Владимиру заложен перед парадным въездом в Кремль, говоря словами того же Пушкина, «назло державному соседу». Чтобы отсель ему грозить: эй, вы, там, братья-украинцы, вы хотите сказать, что Русь пошла из Киева, где князь Владимир с крестом стоит на днепровской круче?! А вот хрен вам – он у нас в центре Москвы стоит – вот отсюда-то и пошла русская земля!

Впрочем, есть и другая версия: идея поставить памятник князю Владимиру, возможно, родилась весной 2014, когда после аннексии Крыма Путин заговорил о «древней Корсуни», о сакральном значении полуострова для русского народа, сопоставимом со значением Храмовой горы в Иерусалиме для народа еврейского; когда в Кремле началась эйфория от предвкушения того, как вся «Новороссия» вот-вот упадет к ногам сегодняшнего московского князя.

И вот тут было самое подходящее время поставить в центре Москвы памятник первокрестителю Руси – то есть заочно, виртуально – Владимиру Путину.

Но проблема в том, что технологически дело это не быстрое.

Чубайс и «Роснано» еще не научились cиюминутным образом изготавливать подобные монументы на 3D-принтерах, так что проектировать памятник пришлось по старинке. Пока шли споры, можно ли его вознести над Москвой, на самом краю Воробьевых гор, выше университетской высотки, пока смирялись с выводом экспертов, что подобное строительство может привести к трагедии, когда вся эта конструкция гробанется с той самой высоты прямо в Москву-реку, пока искали новое место, опять проектировали, утверждали, высекали, отливали – прошло столько времени, что не только «проект Новороссия» оказался мертворожденным, но и возникло ясное ощущение, что путинский режим, при всем его показном мачизме, потихоньку начинает дряхлеть.

Как это было и после войны, в конце 40-х – начале 50-х. И это, положа руку на сердце, внушает мне сдержанный оптимизм. Можно сказать, есть такая примета на Руси: если начинают в очередной превозносить Ивана Грозного и делать прочие разные вещи, значит, у режима скоро начнутся большие проблемы.

История повторяется. Тогда, в конце 40-х – начале 50-х воевали с безродными космополитами. Сегодня воюют с «национал-предателями», «пятой колонной». Тогда разоблачали «низкопоклонство перед Западом», боролись «за русское первенство». У меня в родительской библиотеке осталась изданная в тот славный период книга, которая так и называется: «Рассказы о русском первенстве» — из нее следовало, что и первые паровые двигатели, и первые самолеты, и первые электрические лампочки, и первое радио и масса других вещей первыми появились в России, а Эдисон, Маркони, братья Райт, Уатт и другие великие ученые и изобретатели – просто мелкие жулики и плагиаторы. Борьба эта вошла в историю под ядовитым слоганом, придуманным каким-то бесстрашным острословом: «Россия — родина слонов».

Другой анекдот звучал примерно так: «И всех вас, предателей и изменников, насквозь вижу, – сказал Иван Грозный. — Это, кстати, вам, немцы, насчет Рентгена!»

Мы, слава Богу, первенство Рентгена не оспариваем, но мы увлечны импортозамещением, тратим бешеные деньги на никому неведомые и невидимые нанотехнологии, строим Сколково, тянем трубопроводы, ведущие в никуда, в прямом и переносном смысле слова, прочие супердорогие и довольно бессмысленные. Интересно, скоро ли возьмутся за толстые журналы, сумбур вместо музыки, неправильное кино или генетику с кибернетикой?

Параллели временем стареющего и дряхлеющего Сталина после войны вызывает у меня и кремлевская кадровая политика. Опять, как тогда, вождь начинает двигать фигуры по кремлевской шахматной доске: Молотова — на Вышинского, Берию — на Меркулова, Меркулова на Абакумова, Абакумова на Игнатьева, Хрущева на Кагановича и обратно.

Теперь спикера Госдумы посылают в разведку, бывшего начальника разведки – в РЖД (но место это проклятое, как раньше — министерство сельского хозяйства, один бывший разведчик на шпалах и рельсах уже погорел, бывший директор СВР, кажется, разумно предпочел уйти на покой). Начальника протокола ставят главой администрации. Главу администрации — главным по делам зверей и птиц. Начальника над всей внутренней политикой отправляют руководить парламентом, а на его место назначают бывшего премьер-министра, постаревшего «киндер-сюрприза», тихо просидевшего в «Росатоме» в ожидании своего звездного часа почти двадцать лет. Хоть смейся, хоть плачь. Кадровая фантасмагория какая-то.

Послевоенное сталинское время было, конечно, пожестче. Но и сейчас кого-то уволили, а кого-то -и посадили. Не исключено, что ломятся им, в назидание, «срока огромные». Не буду перечислять всех уволенных и всех арестованных губернаторов и силовиков. Интересно только, скоро ли грянет новое «Ленинградское дело» по версии 2.0?

Там и до «дела врачей» по той же версии недалеко.

А вот во внешней политике, боюсь, вещи могут случиться и посерьезнее.

Год назад Путин с  трибуны ООН призывал Запад возродить «антигитлеровскую коалицию» — разменять поддержку Западом Украины на сотрудничество с Россией в борьбе с ИГИЛ. Только веры ему к тому моменту уже не было никакой. А теперь еще и выяснилось, что вместо того, чтобы действительно добиться глобальной, амбициозной, исторической цели – защитить европейскую цивилизацию, Путин попытался банально продемонстрировать свою дворовую, пацанскую крутизну: мол, своих не сдаем, и Асада тоже не сдадим!

Тут, знаете ли, уместно вспомнить, что случилось с антигитлеровской коалицией вскоре после того, как летом 45-го главная цель была достигнута, и Гитлер был побежден. Из «большой тройки», позировавшей для исторических снимков в Тегеране и Ялте, не осталось почти никого: умер Рузвельт, проиграл на выборах и ушел в оппозицию Черчилль. Остался один Сталин, ощутивший себя самым главным в новом раскладе сил.

Кстати, умница-Черчилль раньше других понял, куда дело катится – первым заговорил про «железный занавес», который опускается на Европу от Балтики до Адриатики. Про то, что вчерашние союзники по совместной борьбе против Гитлера вот-вот станут смертельно опасными противниками.

До остального Запада гораздо медленнее доходило, что происходит в действительности. Потребовалась продолжавшаяся почти год блокада Западного Берлина. Потребовалось, чтобы в странах центральной и восточной Европы, оказавшихся в советской зоне влияния, один из другим стали устанавливаться прокремлевские коммунистические режимы. Где-то – однопартийные, где-то – псевдомногопартийные.

К началу 1949 года ногам Сталина окончательно пали Болгария, Польша, Румыния, Чехословакия, Венгрия.

Чтобы следующими не пали Франция, Италия, Западная Германия, — поняли, наконец, западные страны, — нужно срочно делать что-то экстраординарное, что-то очень серьезное. И тогда появилось НАТО.

И не то, чтобы Сталин тогда был геополитическим слабаком – и атомное оружие создал гораздо раньше, чем предвидели на Западе, и коммунистам в Китае помог взять власть, и в Корее фактически войну развязал и пол-страны увел, опять-таки, в советскую зону влияния, и много еще чего сделал.

Однако, попытки слишком сильно закрутить гайки во внешней и внутренней политик в последние годы жизни Сталина привели к тому, что сорвало резьбу. От прославления генералиссимуса в образе Ивана Грозного до бесславной кончины в луже собственной мочи на полу «ближней дачи» — возможно, не без участия ближайших сподвижников, хотя бы участия методом бездействия – пролегла очень короткая дистанция.

Внутриполитические метания и внешнеполитическая бравада Путина тоже, я думаю, ничем хорошим для него не закончатся. Конечно, у него, в отличие от Иосифа Виссарионовича, со здоровьем вроде бы все в порядке. Впрочем, правду ведь нам все равно никогда не скажут. Да это и не важно.

Важно другое: новое противостояние, которое путинский режим навязал Западу, неизбежно приведет к тому, что в США появится Рейган 2.0, а в Европе – Тэтчер 2.0.

При всем моем уважении к российской оппозиции, думаю, именно новые Рейганы и Тэтчер разберутся с путинским режимом. Именно они, как когда-то Рональд Рейган, назвавший СССР «империей зла», а коммунизм – случайной, тупиковой ветвью в развитии человеческой цивилизации, снова возьмут на себя ответственность деятельно противостоять попыткам Кремля подорвать основы западной цивилизации. И тогда ему конец. Только слово тут, на самом деле, надо бы употребить другое. Хорошее, русское, крепкое. Которое имеет свойство подкрадываться незаметно, но от этого имеет особо разрушительный эффект. Скоро ли? Не знаю.

Но лишь в который раз повторю: весной 1985 года, когда умер Черненко и к власти пришел Горбачев, в СССР все было не так уж плохо. И уж никто, даже покойный Егор Гайдар, в своей «Гибели империи» задним числом очень убедительно объяснивший, почему развалился Советский Союз, на самом деле не представляли, что случится все это через каких-нибудь шесть с половиной лет. И даже когда рухнула Берлинская стена, и даже когда прекратил существование восточно-европейский лагерь, и даже когда в августе 1991 года провалился путч ГКЧП, многие никак не могли поверить, что срок существования режима отмерен, и давно запущен обратный отсчет.

Думаю, запущен он уже и сейчас.

Памятники ведь ставят не тем, кто на них изображен. Гораздо чаще памятник требуется для того, чтобы прославить время, когда он ставится или того правителя, который в это время царствует. Первая серия фильма Эйзенштейна «Иван Грозный», снятая по высочайшему заказу и вышедшая на экран, когда еще шла война, была тоже кинематографическим памятником. Она должна была прославить будущего победителя в той войне, Иосифа Сталина. Вторая же  серия, где Эйзенштейн изобразил Грозного таким, какой он был – жестокий, злой, мстительный, склонный к  ерничеству, юродству и даже безумию, была раскритикована Сталиным в пух и прах и фактически запрещена — скорее всего, генералиссимус понял, что в образе переменившегося царя Эйзенштейн изобразил его самого.

Может быть, поэтому сегодня установка памятника Грозному низведена до события областного значения, а государственное телевидение не пытается прославлять Ивана Грозного? А то ведь отсвет от фигуры жестокого царя неизбежно падет на фигуру нынешнего правителя, — и все равно ведь  уже падает.

История повторяется. Тогда, в конце 40-х – начале 50-х воевали с безродными космополитами, сегодня воюют с «национал-предателями», «белоленточниками», «пятой колонной». Тогда разоблачали «низкопоклонство перед Западом», боролись за русское первенство во всем, казалось, что и первые двигатели, и первые самолеты, и первые электрические лампочки, и первое радио и масса других вещей первыми появились в России. Борьба эта вошла в историю под ядовитым слоганом, придуманным каким-то бесстрашным острословом: «Россия — родина слонов».
Теперь вводим контрсанкции, занимаемся импортозамещением, развиваем нанотехнологии и  строим Сколково. Интересно, скоро ли возьмутся за литературу, музыку или генетику с кибернетикой? Начали как тогда: двигать фигуры по кремлевской шахматной доске. Молотова  — на Вышинского, Берию — на Меркулова, Абакумова на Игнатьева, Хрущева на Кагановича, и обратно. Теперь спикера послали в разведку, начальника протокола, главу администрации. Главу администрации главным по делам зверей и птиц, начальника надо всей внутренней политикой в парламент, а на его место главного по атомной энергетике. Кого-то уволили, а  кого-то и посадили. Не буду перечислять всех уволенных и всех арестованных губернаторов и силовиков. Интересно только, скоро ли грянет новое «Ленинградское дело» по версии 2.0?

А там и до «дела врачей» по новой версии недалеко. А вот во внешней политике, боюсь, вещи могут случиться и посерьезнее. Год назад Путин с  трибуны ООН призывал Запад возродить антигитлеровскую коалицию. Знаете, уместно вспомнить, что случилось с антигитлеровской коалицией уже тогда, летом 45-го от большой тройки, позировавшей для исторических снимков в Тегеране и Ялте, не осталось почти никого: умер Рузвельт, проиграл на выборах и ушел в оппозицию Черчилль. Кстати, умница-Черчилль раньше других понял, куда все катится – первым заговорили про «железный занавес» и про то, что вчерашние союзники по совместной борьбе против Гитлера вот-вот станут смертельно-опасными противниками. До остального Запада гораздо медленнее доходило, что происходит на самом деле. Потребовалось, чтобы в одной за другой стране, Болгарии Польше, Румынии, Чехословакии, Венгрии, опираясь на советские штыки, пришли к власти коммунистические режимы. Понадобились блокады Западного Берлина, понадобилось целых четыре года.

Но закончилось это тем, что в  49-м бывшие союзники СССР по антигитлеровской коалиции, поняли: для того, чтобы следующими не пали Франция. Италия, Западная Германия, нужно делать что-то очень серьезное. И тогда появилось НАТО. Судя по всему, ждать по-настоящему жестких ответов Запада на внутриполитические метания и внешнеполитическую браваду Путина, остается недолго.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире