kiselev

Евгений Киселёв

29 мая 2017

F

Гляжу я из своего киевского далека на грандиозный спор, развернувшийся в российском Фейсбуке вокруг истории про маленького мальчика, которого менты «свинтили» за то, что он декламировал на Арбате монолог Гамлета, и думаю: господи, что же это такое с людьми делается?!

Пишут — и отец у мальчика какой-то странный, и женщина, что стала за ребенка заступаться, какая-то непонятная — то ли она мачеха, то ли не мачеха, то ли жена его отца, то ли любовница, и вообще во время стычки с ментами почему-то соседкой себя называла. Подозрительно!

Вопрошают — почему сумка лежала на тротуаре рядом с мальчиком, не попрошайничал ли он, и не слишком ли пронзительно он кричал, и не постановочная ли вообще вся эта сцена, и не следует ли вообще разобраться с женщиной – ведь она и матом ругалась, и сопротивление сотрудникам полиции оказала, и якобы даже погон оторвала одному из полицейских. Вдвойне подозрительно!

Кстати, не удивлюсь, что все кончится очередным показательным судилищем и суровым приговором молодой женщине.

Вроде бы уважаемые, умные, интеллигентные, лично знакомые мне милые люди в совершенно, казалось бы, очевидной ситуации добровольно ведут себя как сущие тролли, главная задача которых, как известно, состоит в том, чтобы «замылить» тему, перевести разговор на второстепенные и третьестепенные материи, увести спор от сути дела.

А суть состоит в том, что дело-то совершенно ясное и очевидное – жестокая расправа вконец обнаглевших и распоясавшихся «стражей порядка» над безобидным мальчишкой.

Случись такое в любой столице мира, полицейские были бы мгновенно уволены с позором, а потом пошли бы под суд. И потом еще пол-жизни работали бы на то, чтобы заплатить штрафы за причиненный ребенку и его семье моральный ущерб.

И не надо козырять статистикой – мол, в Великобритании в прошлом году арестовано столько-то несовершеннолетних, а в Нидерландах – столько-то.

Важно не сколько, а как.

Важно то, что мы видим на видео. Я лично вижу людей, которые привыкли к абсолютной безнаказанности.
К тому, что им все всегда сойдет с рук. К тому, что кто сильнее – тот и прав. Что высокое начальство в случае чего защитит.

Кто со мной не согласен, пусть вспомнит дело Магницкого — государственная машина встала на сторону преступников в погонах, чтобы защитить их, лишь по неукоснительному правилу: «они свои, а своих мы не сдаем».

Друзья, вы наверное, забыли — или вовсе не поняли, что «революция достоинства» в Украине началась из-за того, что в ночь с 29-е на 30-е ноября 2013 года менты в кровь избили детей – студентов и старшеклассников, протестовавших против отказа ныне беглого экс-президента Януковича подписать договор об ассоциации и зоне свободной торговли с Евросоюзом?

На следующий день сотни тысяч взрослых киевлян, не сговариваясь, вышли на улицу – неподписанный договор с ЕС оказался уже не при чем — и никто не обсуждал, сколько лет было этим мальчишкам и девчонкам, разрешили ли им родители ночью дежурить на Майдане, имели ли они право мешать городским властям ставить традиционную новогоднюю елку на центральной площади Киева, какие у них были лозунги, и, вообще, не было ли все это провокацией, специально затеянной хитроумными политиками, боровшимися за власть.

Я лично слышал от моих киевских знакомых, в том числе тех, кто прежде были готовы мириться с Януковичем: мы идем на Майдан, потому что власть, поднявшая руку на наших детей, должна уйти.

Люди вышли на улицу «за наших и ваших детей» и стояли там, пока не добились своего – пока власть не ушла.

Я не знаю, почему, как пишут некоторые уважаемые мною фейсбучные блогеры, подсознанием россиян правит едва ли не укоренившийся в их генах страх, внедрившийся туда после десятилетий кровавых репрессий, когда вся страна разделилась на расстреливавших, расстреливаемых и тех, кто в ужасе ждал, когда за ними придут, чтобы их тоже расстрелять — а генетическая память украинцев, по которым каток репрессий советских времен прошелся едва ли не с утроенной силой, от этого страха свободна, и они «смеют выйти на площадь в тот назначенный час».

Догадываюсь – но это отдельная тема.

А вот от множества публикаций про несчастного мальчишку в российском Фейсбуке у меня лично складывается стойкое ощущение, что авторы написали их — вольно или невольно — лишь с одной целью: найти себе оправдание. Потому что в подсознании у авторов сидит, как заноза, мучительная мысль, что мы не способны на открытый протест. В большом и малом. В частном и общем.

Вступиться за ребенка, подобно той, возможно, излишне эмоциональной и не сдержанной в выражениях молодой женщине, рискуя отправиться в участок, под суд и в места не столь отдаленные. Открыто примкнуть к деятельной оппозиции, что чревато едва ли не худшими последствиями.

Не так давно мне довелось участвовать в одной международной конференции, где обсуждались различные сценарии будущего России.
В какой-то момент присутствовавшие на конференции представители российской оппозиции – чрезвычайно достойные молодые люди, мне лично бесконечно симпатичные — с пафосом стали говорить о том, о чем и я сам часто говорю: не надо ставить знак равенства между Россией и правящим в ней режимом.

В отчет в какой-то момент один из иностранных участников конференции – человек с безукоризненной политической «кредитной историей», безусловно, глубоко сочувствующий российским оппозиционерам – тем не менее, взорвал атмосферу одобрения, сказав примерно следующее:

«А давайте представим себе, что мы в 1939 году?
И кто-нибудь начинает говорить: не надо ставить знак равенства между немецким народом и его правителями, развязавшими мировую войну?
Не лучше ли взглянуть правде в глаза и сказать, что Россия больна, как тогда — Германия?»

Рискуя навлечь на себя праведный гнев друзей и недругов, скажу, что, по размышлении, я готов согласиться с оратором, пусть даже в его словах есть доля полемического преувеличения.

Даже сто тысяч москвичей, которые выходят на оппозиционный митинг или шествие, это капля в море, меньше одного процента жителей российской столицы. Большинство же – на другой стороне, увы.

И тут мне в который раз хочется процитировать знаменитый афоризм Серея Довлатова про четыре миллиона доносов — точнее, перефразировать:

«Мы без конца ругаем Путина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить – кто три раза голосовал за него на выборах?»

И счет там шел не на четыре миллиона – там была гораздо большая цифра.

На президентских выборах 2012 года за Путина проголосовало 45 с половиной миллионов российских избирателей. Даже если допустить, что половина этих голосов была получена в результате нечестного подсчета бюллетеней – хотя такие масштабы подтасовок едва ли были возможны, хотя мотивы голосования за Путина у разных категорий – все равно получится, что минимум двадцать с лишним миллионов граждан России несут ответственность за то, что в стране происходит.

И себя я не вывожу за скобки.

Я лично никогда не голосовал за Путина. Я никогда не голосовал за «Единую Россию».

Мне Путин не нравился с первого дня – никогда он не внушал мне ни симпатии, ни доверия, ни уважения.

Все эти годы был я убежденным критиком его внутренней и внешней политики – свидетельством тому все мои публикации, все мои выступления за последние 17 с лишним лет.

Мне раньше всегда казалось: какие ко мне после этого могут быть претензии?!

И все же, думаю я теперь, на мне тоже лежит часть ответственности. Ведь вместо того, чтобы бороться, быть может, бросить журналистику и заняться оппозиционной политической деятельностью, как некоторые мои коллеги, я уехал из России, предпочел продолжить благополучную телевизионную карьеру в соседней Украине, где работать было свободнее, комфортнее и безопаснее — хотя безопасность и комфорт оказались, в итоге, иллюзорными. Признаюсь – я оказался слаб.

Значит, и я тоже отвечаю за то, что случилось с маленьким мальчиком с Арбата.

За то, что случилось с кинорежиссером Алексеем Учителем, которого — каким дурным анекдотом это бы ни выглядело — преследуют за еще не вышедший на экраны фильм о романе балерины Матильды Кшесинской с будущим императором Николаем II.

Хотя разве не Алексей Учитель торжествовал: «Крымнаш!» — вместе с многочисленными согражданами, радовавшимися тому, что родина обворовала, ограбила ослабевшего соседа?

Вот «Крымнаш» к нему и пришел – почти в прямом смысле – в лице бывшей крымской обер-прокурорши Поклонской.

А разве «Крымнаш» не пришел и к другому режиссеру, Кириллу Серебренникову, даже если он аннексию Крыма и не поддерживал? Зато он водил дружбу с одним из главных архитекторов путинской политики в отношении Украины Владиславом Сурковым и даже поставил в театре Олега Табакова — еще одного записного пропутинца – спектакль по сурковскому опусу «Околоноля». Вот эта дружба к нему и прилетела бумерангом – в отличие от далеких советских времен, в сегодняшней России нельзя одновременно быть и чуть-чуть оппозиционером, и чуть-чуть лоялистом.

А Чулпан Хаматова, теперь подписывающая вместе с Табаковым и другими «мастерами культуры» челобитную на высочайшее имя в защиту Серебренникова, разве не заявляла она публично, что между революцией и Северной Кореей выбирает Северную Корею?

Выбираешь – так получай же ее!

В Северной Корее челобитные принято использовать, как говорится, по назначению — в отхожем месте.

Кстати, кто-нибудь помнит, чтобы за последние семнадцать лет хотя бы раз по-настоящему сработало одно из многочисленных обращений «мастеров культуры», лидеров общественного мнения и прочих представителей озабоченных граждан к Вечнозеленому, хоть одно открытое письмо в защиту кого-нибудь или с протестом против чего-нибудь?

Отож, как говорят в Киеве.

А что же делать? – спросите вы меня.

Не знаю. Но точно знаю: не милости покорнейше просить. Избегать пушкинского соблазна: «Плюнь, поцелуй злодею ручку!»

Помнить великую заповедь политзэков: «Не верь, не бойся, не проси». Мы ведь все давно — политзэки. Даже если до некоторых из нас это еще не дошло.

22 мая 2017

Абырвалг

Не знаю, как вам, а мне было, право, очень смешно смотреть обращение Ксении Собчак к президенту Украины Петру Порошенко. Сразу вспомнилось: «Эта штука сильней, чем «Фауст» Гете». И булгаковский «Абырвалг» — что-то есть такое, «шариковское», во всей этой истории, выворачивающее шиворот-навыворот очевидные вещи…

Речь Собчак, как по мне, оказалась анекдотичнее телеотповеди Алишера Усманова Алексею Навальному или немало повеселившего меня очередного перла Сергея фон Риббентроповича Лаврова по поводу «визовой дискриминации» жителей Крыма.

Ксения Анатольевна была смешна не только своим внешним видом — на мой вкус, нельзя в таком платье произносить речи, преисполненные прокурорского пафоса — и не только своей безаппеляционностью (ни одного оборота вроде «по-моему», «я считаю» и т.п. — ни тени сомнения в своей правоте).

Смешнее всего, как мне кажется, неуместность и неадекватность жанра, в котором выступила популярная телеведущая.

Ксении Анатольевне можно посочувствовать — ей уже много лет не удается избавиться от ядовитого маркера, которым ее пометила роль хозяйки «Дома-2», пусть это была всего лишь ошибка молодости. Никак не получается совместить имидж светской львицы, любимицы гламурных журналов, успешной рестораторши и путинской крестницы с новой ролью ведущей серьезных программ с легким оппозиционным флером. Впрочем, как гласит народная мудрость, и рыбку съесть, и на трамвае прокатиться едва ли возможно.

Как бы то ни было, для сравнения — только представьте себе, как Ксения Собчак обращается, скажем, к президенту США Трампу с критикой по поводу его решения уволить директора ФБР Джеймса Коми? Или — еще по какому-нибудь поводу — к президенту Франции, премьер-министру Великобритании?

Или — в глубоком декольте — читает мораль Ангеле Меркель за то, что она приняла у себя в загородной резиденции душителя свободы в интернете Петра Порошенко?

Кстати, самое смешное, что встреча Меркель и Порошенко в замке Месеберг состоялась в тот самый день, когда Ксения Анатольевна публично стращала Петра Алексеевича, что теперь его в приличном обществе не примут, и уж канцлер Германии точно от него отвернется.

Впрочем, Бог с ней, с Ксенией Собчак.

Правы, пожалуй, те, кто говорит: ее выступление — всего лишь хладнокровно рассчитанный рекламный ход, с помощью которого скандальная теледива сумела стать на несколько дней едва ли не главным персонажем в российском и украинском сегментах интернета и вернуть увядающее общественное внимание к своей персоне. Помогать тут Собчак в мои намерения точно не входит.

Выступать адвокатом украинского президента Петра Порошенко я тоже не собираюсь. Порошенко — не ангел. Он, как любой политик, допускает ошибки, принимает решения, которые часто вызывают в обществе резкую критику. С другой стороны, не ошибается и не попадает под огонь критики только тот, кто ничего не делает. И чем выше должность, тем больше одиночество и выше возможные риски.

Вот и указ Порошенко о запрете на территории Украины Яндекса, российских софтов, соцсетей «ВКонтакте» и «Одноклассники», почтового сервера mail.ru вызвал бурю споров в Украине. Кто-то его поддерживает, кто-то жестко критикует.

Кто-то даже утверждает, что запретом на российские соцсети президент Украины якобы пытается заткнуть рот критикующим его популярным блогерам.

Мне лично это кажется преувеличением — вся политизированная публика в Украине сидит в Фейсбуке, там же публикуются все эти блогеры, а основная масса пользователей «ВКонтакте» и «Одноклассников» — тут я могу ошибаться — весьма аполитична. Они, как утверждают знатоки интернета, приходят туда отнюдь не за комментариями на злобу дня, а за бесплатным контентом — кино, музыкой и, прости Господи, интимными знакомствами и откровенной порнухой.

При этом, возвращаясь к вопросу о запрете российских сайтов, мое отношение к этому решению — неоднозначное.

Во-первых, мои лично права оно ничуть не ущемило.
В тот далекий уже день, когда я впервые начал пользоваться электронной почтой, внутренний голос сказал мне: «Раз уж без этого не обойтись, создай себе мейл-бокс на каком-нибудь другом сервере, который находится не в России, где так любят подсматривать, подслушивать, читать чужие письма». Ни разу об этом мудром решении не пожалел. Это — что касается Mail.Ru.

Аккаунт в «Одноклассниках» я когда-то давным-давно завел из любопытства, но содержательный уровень общения в этой сети оказался, как по мне, ниже плинтуса, и я уже много лет туда ни разу не заходил.

«ВКонтакте» не пользовался никогда — особенно в связи с историей Павла Дурова, основателя и совладельца этой сети, которого вынудили уйти с поста гендиректора компании, продать долю в этом бизнесе и уехать в эмиграцию после того, как в декабре 2013 года он отказался предоставить ФСБ личную информацию об организаторах групп «Евромайдана».

Кстати, еще одна деталь, которая не внушает мне никакой симпатии к «ВКонтакте» — на место Дурова был назначен сын главного руководителя российских средств массовой агитации и пропаганды Олега Добродеева, юный Борис Добродеев. А в октябре прошлого года Добродеев-младший стал гендиректором группы Mail.Ru, владеющей «ВКонтакте». Это один из самых вопиющих примеров безудержного непотизма, который пышным цветом расцвел в сегодняшней России, где отпрыски членов «ближнего круга» Путина — Сечина, Патрушева, Бортникова, Фрадкова, Иванова, Рогозина, Мурова и иже с ними — занимают высокие должности в привилегированных банках, корпорациях или государственных структурах.

В поддержку запретительных мер украинских властей не могу не сказать: меня давно шокировало, что некоторые украинские политики, политконсультанты, общественные деятели все еще пользуются почтовыми ящиками на сервере mail.ru — ну неужели им ничего не известно про то, как легко российские спецслужбы могут получить доступ к их переписке?! Или они ничего не слышали про то, какой скандал разразился в США из-за того, что Хиллари Клинтон пользовалась «неправильным» почтовым ящиком?!

И электронный шпионаж через интернет, через всевозможные гаджеты — не плод воспаленного сознания поклонников конспирологических теорий. Иначе мы не сдавали бы мобильные телефоны при входе в некоторые учреждения с режимом повышенной секретности — по всему миру.

С другой стороны, что касается соцсетей российского происхождения, я скорее соглашусь с теми украинскими комментаторами, которые говорят, что соцсети — лишь инструмент. Нож — не обязательно орудие убийства.

Мне понравилось, как один из критиков решения о запрете российских соцсетей сравнил их с автобанами, которые Гитлер строил накануне второй мировой войны. Да, по ним вермахт стремительно перебрасывал свои войска на Восток. Но потом по этим первоклассным дорогам столь же стремительно развивала контрнаступление на Берлин советская армия. Не лишает ли себя Украина, отгораживаясь от «Одноклассников» и «ВКонтакте», возможности ответного влияния на российское общественное мнение?

Наверное, правы те, кто говорит: ограничительные меры следовало бы подготовить. Как минимум, проинформировать общественность обо всех возможных рисках, которые влечет за собой пользование российскими антивирусными программами и прочими софтами, почтовыми ящиками и соцсетями. Так сказать, разрыхлить почву для того, чтобы люди спокойно восприняли соответствующие решения.

Впрочем, Украина совершенно спокойно пережила запрет на распространение российских телеканалов. Украинцы не рвут на себе волосы из-за того, что многочисленным российским артистам, привыкшим периодически устраивать «чес» по городам и весям Украины, теперь не дают тут гастролировать. Одним — из-за антиукраинских высказываний. Другим — из-за того, что игнорировали неоднократные предупреждения: кто ездит в Крым как на российскую территорию, лишается права въезда в Украину.
Наконец — хотя это несколько иная тема — получив от ЕС безвизовый режим, Украина все дальше отплывает от российского имперского материка.

Оттого, кстати, Лавров в состоянии крайнего раздражения несет всякую околесицу насчет «визовой дискриминации» — проблема-то налицо: крымчане, сохранившие гражданство Украины, устремились на материк за украинскими биометрическими паспортами. Лиха беда начало — съездят разок-другой в Гейропу, глядишь, начнут задумываться, в какой заднице оказались.

Подводя итог, я должен сделать одну очень важную оговорку. Я уже девять лет живу и работаю в Украине. За эти девять лет из моих уст, из-под моего пера не вышло ни одного антиукраинского текста. Я всей душой желаю, чтобы, несмотря на все трудности, все злонамеренные или невольные ошибки политиков и чиновников, Украина в конце концов стала успешной, процветающей европейской страной.

Но я все равно не считаю для себя допустимым публично возмущаться теми или иными решениями украинской власти, касающимися России, какими-то запретами, «черными списками», злиться, обижаться на, возможно, совершенно несправедливые словесные эскапады украинских политиков, общественных деятелей, журналистов, блогеров про то, что «все русские одним миром мазаны», что «либерализм российских оппозиционеров не распространяется дальше украинской границы».

Потому до тех пор, пока страна, гражданином которой я являюсь, ведет необъявленную войну против Украины, я, увы, не имею на это морального права.

Самая важная – и весьма прискорбная — новость минувшей недели в России — обвинительный приговор «ловцу покемонов в храме» Руслану Соколовскому. Как мне представляется из моего киевского далека, три с половиной года лишения свободы популярному видеоблогеру, пусть и условно – событие с большим-пребольшим, жирным отрицательным знаком.

По моему глубокому убеждению, свидетельствует оно о двух вещах.

Во-первых, это о том, что Россия идет в никуда.

В ситуации, когда – уж извините меня за невольный пафос — все нормальные страны буквально семимильными шагами идут по пути прогресса, когда в мире происходит новая научно-техническая революция, когда едва ли не каждый день мы узнаем о появлении новых высоких технологий, о сенсационных открытиях и изобретениях, путинский режим толкает страну в пучину архаики, мракобесия и обскурантизма.

Россия, и так отстающая от современной цивилизации, рискует, увы, отстать навсегда.

Во-вторых, приговор по делу Соколовского еще раз свидетельствует, что в России не действует Конституция.

Более того, что власть – в данном случае судебная ее ветвь – злостным образом попирает основной закон страны.

Главное обвинение, по которому Соколовский был признан виновным, это возбуждение вражды и оскорбление чувств верующих (хотя список предъявленных обвинений был весьма длинным — явно в расчете на то, чтобы у суда была возможность при случае осудить мальчишку если не за одно, так за другое).

Более всего, конечно, потрясает содержащаяся в приговоре формулировка, о том, что в блоге Соколовского «присутствует информация, содержащая в себе признаки оскорбления чувств приверженцев христианства и ислама, формируемого через отрицание существования бога, отрицание существования основателей христианства и ислама — Иисуса Христа и пророка Мухаммеда».

Это, господа, даже не повторение пресловутых «обезьяньих процессов» — это ни в какие конституционные ворота не лезет!

Это означает, что суд попирает, как минимум несколько статей Конституции РФ. Это означает, что в России, являющейся, согласно статье 14-й Конституции, светским государством, в котором каждому гражданину, в соответствии со статьей 28-й Основного закона страны, «гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними», отрицание существование Бога объявляется уголовно наказуемым преступлением.

Именно так. Не исповедовать никакой религии – значит, не верить в Бога. Значит, считать, что Бога нет. А статья 29-я основного закона гарантирует любому гражданину право так же свободно мыслить об этом и говорить об этом вслух.

Государство же (в данном случае суд) обязано — в соответствии со 2-й статьей Конституции РФ — признавать, соблюдать и защищать, вкупе с другими правами и свобода человека, это право и эту свободу. Которые эта же самая статья Основного закона провозглашает высшей ценностью.

Впрочем, ведь путинскому режиму плевать на Конституцию. Глава режима, который формально является гарантом конституционных прав и свобод граждан, на эту свою функцию с самого начала, как говорится, «забил», и не особенно скрывает это. Даже напротив — бравирует тем, что гаранту Конституции эта самая Конституция не писана.

Есть ли смысл в этой ситуации апеллировать к Основному закону РФ? Если смысл делать этого, когда, как уже многие писали, поле российского конституционного права напоминает кладбище, где на каждом надгробии высечен один из номеров первых
64-х статей Конституции, в которых описываются основы конституционного строя, права и свободы человека и гражданина в РФ?

Смысл, думаю, есть, несмотря ни на что.

Если кто забыл, правозащитное движение в СССР,
в конце концов одержавшее победу, начиналось с требования к коммунистическому режиму соблюдать свою собственную Конституцию.

Каким бы наивным, идеалистическим и неосуществимым не представлялось это требование, коммунистическому режиму крыть было нечем.

Новое – хорошо забытое старое. Не нужно изобретать велосипед. Нужно идти проторенной дорогой.

А как же быть с оскорблением чувств верующих? С богохульством, в конце концов? – скажет кто-то из тех, кто радуется обвинительному приговору Руслану Соколовскому?

Как по мне, так чувства искренне верующего человека – вещь глубоко интимная. Истинный православный христианин, мусульманин или иудей никогда не выставляет их напоказ, не сверяет их с постами популярных блогеров, придерживающихся антиклерикальных взглядов, и уж точно не пишет по этому поводу доносы в «компетентные органы».

Мне посчастливилось знать глубоко верующих людей с корнями, уходящими в дореволюционную интеллигенцию, и мне трудно представить себе любого из них в качестве деятельного участника кампании за примерное наказание Руслана Соколовского.

А что касается богохульства — борьба с ним, возведенная в ранг государственной политики, опять-таки, возвращает страну в идеологическое средневековье, во времена инквизиции.

Это особенно четко видно на фоне того, что практически все цивилизованные страны мира даже не вчера и не позавчера, а еще в конце XVIII – начале ХIX века вернулись к древнему принципу римского права: не должно быть никакого наказания за богохульство.

Любой бог, считалось в римском праве, достаточно силён, чтобы самостоятельно покарать человека, нанёсшего ему оскорбление, и сама мысль о необходимости защищать бога слабыми силами людей уже есть богохульство.

Впрочем, дуракам закон не писан. Тем более – римское право.

Новым президентом Франции – самым молодым главой государства после Наполеона Бонапарта — стал 39-летний Эмманюэль Макрон.

Особых сомнений в его успехе накануне решающего второго тура, который состоялся в минувшее воскресенье, не было, особенно после того, как Макрон достаточно уверенно победил свою соперницу, лидера ультраправых Марин Ле Пен, на теледебатах.

И все же, если вдуматься, случилось маленькое политическое чудо: на выборах президента одной из пяти великих ядерных держав, одной из стран G7, победил человек, который год назад не выглядел даже крошечной звездочкой на французских предвыборных радарах.

Человек, который ни разу в жизни не баллотировался ни на одну выборную должность и не вел предвыборных кампаний.

Человек, не принадлежавший ни к одной из партий, лидеры которых по очереди занимали должность президента на протяжении без малого 59 лет истории Пятой республики.

Человек, который тонко почувствовал, что сложившаяся за эти годы французская партийная система находится в глубоком кризисе, и создал новую успешную партию. Даже не партию — движение «Вперед!»

Человек, который победил на выборах, будучи плоть от плоти французского истеблишмента — несмотря на то, что в последние годы во Франции, как и во многих других странах Запада, явно накапливался протест против традиционной политической элиты. Макрону же совершенно не помешало то обстоятельство, что он являл собой типичного представителя верхнего среднего класса.

Его родители – преуспевающие медики. За спиной у него престижный колледж Генриха IV в Париже и Национальная школа администрации – фабрика французской политической элиты. Работа в инвестиционном банке французской ветви Ротшильдов — Rothschield & Cie Banque — сделала Макрона миллионером.

Самой крупной сделкой, которую Макрон провел через этот банк, была покупка за 11,8 млрд долларов швейцарской корпорацией Nestle — крупнейшей в мире фирмой по производству пищевых продуктов – у другой всемирно известной фирмы, Pfizer Inc, подразделения по производству детского питания и товаров для новорожденных. Вознаграждение Макрона за успешное оформление этой сделки составило 2,8 миллионов долларов.

Макрон выглядел идеалистом, идущим против течения: в ситуации, когда не только во Франции – во всей Европе нарастали антиглобалистские настроения, когда все больше политиков, как правых, так и левых, пытались заигрывать с избирателями, обещая выйти из ЕС, из зоны евро, закрыть границы, ограничить иммиграцию, он шел на президентские выборы под казалось бы, старомодными и непопулярными среди многих французов лозунгами: за углубление интеграции с ЕС, за укрепление партнерства с Германией, за открытость Франции внешнему миру, против любых ограничений демократических прав и свобод граждан, включая иммигрантов из стран арабского Востока.

Эмманюэль Макрон с его из ряда вон выходящей семейной историей — женитьбой на собственной бывшей учительнице на 24 года его старше — казалось бы, был решительно неприемлем для консервативной, традиционалистской, католической Франции. Однако его необычный, но явно счастливый брак, возможно, даже добавил ему симпатий, особенно со стороны женщин-избирательниц, особенно достаточно многочисленных французских феминисток, рассуждающих примерно так: если для мужчины считается совершенно непредосудительным жениться на женщине много моложе себя, почему же тогда женщина не может себе позволить того же самого?

В ходе предвыборной кампании и сам Макрон однажды, образно говоря, примерил на себя женское платье — сравнил себя с Жанной д’Арк: мол, я спасу Францию, как когда-то спасла ее Орлеанская дева.

Кому-то это показалось пафосным, кому-то нескромным, но по сути так и произошло: Франция объединилась вокруг Макрона, чтобы не допустить к власти ультраправого кандидата, лидера Национального фронта Марин Ле Пен – хотя далеко не все, кто проголосовал за лидера движения «Вперед!», поддерживали его программу.

Он был в некотором смысле одиночкой – и неслучайно поздно вечером 7 мая появление Макрона на праздничном митинге его сторонников было так драматически обставлено: долгий-предолгий проход только что избранного президента по эспланаде Лувра, одного, без адъютантов, охранников и прочего эскорта, под торжественные звуки бетховенской «Оды к радости» — гимна Евросоюза.

Сценарий, о котором так много твердили: Европа катится вправо – не подтвердился. Победа Макрона во Франции продолжает иной тренд, который наметился за последний год: до этого ультраправые проиграли президентские выборы в Австрии, хотя им там сулили успех. В Голландии ультраправые, которым тоже предсказывали победу на парламентских выборах, тоже потерпели поражение. В Черногории победили сторонники евроинтеграции и вступления страны в НАТО – несмотря на отчаянное противодействие оппозиции, пиком которого стала попытка государственного переворота, к организации которого, возможно, имели отношение агенты российских спецслужб.

Даже в Болгарии на выборах в парламент тоже победила проевропейская партия, хотя ей пришлось затем пойти на компромисс и войти в коалицию с правыми радикалами.

Разумеется, сентябрьские выборы в Германии должны весомее всего подтвердить, насколько серьезен и глубок этот тренд.

Но прежде надо дождаться, чем закончится политическая борьба во Франции, которая еще далеко не  завершилась.

Ситуация будет развиваться примерно по такому сценарию:

В следующее воскресенье, 14 мая, истечет официальный срок пребывания Франсуа Олланда на посту президента. В этот день состоится традиционная церемония «смены караула» в Елисейском дворце. Туда прибудет новоизбранный президент, уходящий глава государства встретит его перед входом в резиденцию. Между Олландом и Макроном состоится короткая беседа, после чего Олланд покинет Елисейский дворец в сопровождении почетного эскорта Национальной гвардии, а Макрон приступит к выполнению своих обязанностей.

В тот же день, согласно традиции, новый президент должен посетить могилу Неизвестного солдата у Триумфальной арки и парижскую мэрию.

Ориентировочно15 мая Макрон должен назвать имя нового премьер-министра – который, не исключено, пробудет в этой должности совсем недолго. Хотя формально назначение премьер-министра не требует утверждения парламентом, депутаты Национального собрания могут в любой момент объявить правительству вотум недоверия. Поэтому президент всегда назначает премьера, который пользуется поддержкой большинства. Большинства, которое будет сформировано по итогам двух туров законодательных выборов. Если победу одержат противники Макрона, ему придется, скрепя сердце, принять отставку своего назначенца и поручить сформировать новое правительство представителю противоположного лагеря.

Первый тур должен состояться 11, а второй — 18 июня. Система голосования во Франции устроена так, чтобы минимизировать возможность успеха случайных фигур, маргинальных кандидатов. В каждом избирательном округе разыгрывается только один мандат, и если в первом туре никто из кандидатов не набирает абсолютного большинства голосов, проводится второй тур, в который выходят только кандидаты, получившие не менее 12,5 процентов. Депутатское кресло в итоге достается тому, за кого во втором туре проголосует относительное большинство.

Тут важно напомнить: начиная с 1981 года, прямо вслед за выборами президента уже пять раз проходили парламентские выборы, и всякий раз по итогам этих выборов в Национальном собрании формировалось пропрезидентское большинство. Исключение составили только президентские выборы 1995 года – в тот момент их победитель, Жак Ширак, уже имел поддержку большинства французских парламентариев.

Но всякий раз речь шла о партиях, давно и прочно укорененных во французской политической системе, а движению «Вперед!» нового президента Эмманюэля Макрона еще года не исполнилось. Сумеет ли «Вперед!» составить конкуренцию традиционным партиям, которые, возможно, будут искать реванша за неудачу своих кандидатов на президентских выборах?

Тут стоит обратиться к данным французских социологов – специалистов по предвыборным опросам. Кстати, они молодцы – реабилитировали репутацию своей профессии, изрядно подмоченную ошибками, которые были допущены накануне референдума о выходе Великобритании из Евросоюза их британскими коллегами, уверенно говорившими о том, что победят противники брекзита — а вышло наоборот, и американскими социологами, дружно предрекавшими победу Хиллари Клинтон над Дональдом Трампом — которой тоже не случилось.

Последний опрос, проведенный накануне решающего тура выборов, предсказал победу Макрона примерно с тем счетом, с которым он и одержал верх – 66 процентов против 34. Ровно такой же результат принес и экзит-полл – опрос избирателей на выходе с участков для голосования, проведенный в день выборов.

Так вот, в минувшую среду – еще до окончательной победы Макрона – в респектабельной французской газете Les Echos был опубликован первый прогноз относительно того, как распределятся голоса по итогам выборов в парламент 11-18 июня 2017 года.

Опрос, проведенной по заказу этой газеты службой изучения общественного мнения OpinionWay-SLPV Analytics, показал, что консервативные, правые и правоцентристские силы смогут претендовать на 200 – 210 мест в новом составе Национального собрания Франции. Ультраправый Национальный фронт Марин Ле Пен получит не больше 25 мандатов. Социалисты и прочие левые силы завоюют в общей сложности 43 депутатских места — от силы. И, наконец, пропрезидентское движение «Вперед!», несмотря на молодость, может получить от 249 до 286 мандатов.

Напомню, для абсолютного большинства нужно 289 голосов. И эта цифра может оказаться вполне достижимой – ведь опрос не проводился на Корсике, на заморских территориях Франции и среди французов, проживающих в других государствах, а три этих категории избирателей теоретически могут дать партии Макрона еще 42 депутатских мандата.

Кроме того, за прошедшие несколько дней ситуация поменялась: на момент опроса Макрон был только кандидатом в президенты, а теперь он уже победитель, и это существенно увеличивает шансы на дальнейший успех его партии.

В прошлые годы, когда парламентские выборы проводились во Франции сразу после президентских (как это было, например, в 2002, 2007 и 2012 годах), всякий раз повторялась одна и та же картина: явка сторонников новоизбранного главы государства на парламентских выборах была выше, а разочарованные избиратели, чьи кандидаты проиграли борьбу за президентское кресло, шли на участки для голосования куда как менее дисциплинированно, и в итоге их партии теряли голоса.

Так, в 2012 году лидер социалистов Франсуа Олланд набрал в первом туре президентских выборов менее 30 процентов голосов. Но через месяц Социалистическая партия во втором туре выборов получила более 40 процентов голосов избирателей и с помощью 17 депутатов-«зеленых» образовала вполне комфортное парламентское большинство, на которое президент Олланд опирался все эти пять лет.

Впрочем, это его не спасло — президент он оказался крайне непопулярный. Ни у одного из французских президентов рейтинг не падал так низко, как у Олланда — осенью прошлого года всего 4 процента французов положительно оценивали его деятельность на посту главы государства.

Точно так же и Макрон не застрахован от грядущих неудач и даже массового разочарования избирателей. Но это может случится потом, а сейчас он и его движение явно на подъеме.

Дополнительный импульс могут придать предстоящие кадровые назначения. В ходе предвыборной кампании Макрон все время подчеркивал, что будет выдвигать людей вне зависимости от их партийной принадлежности, исходя лишь из их деловых качеств, опыта, профессиональных заслуг.

Если в составе правительства, которое будет сформировано на переходный период – до выборов в Национальное собрание – окажутся популярные профессионалы, представляющие различные политические силы, это подтвердит обещание Макрона объединять Францию, преодолевать раскол в обществе и почти наверняка добавит еще голосов.

Еще до решающего второго тура президентских выборов Макрон заявил, что уже определился со своим кандидатом на пост премьер министра, но пока не хочет называть его имя.

Тем не менее, среди возможных кандидатов – весьма популярный министр обороны в нынешнем правительстве Жан-Ив Ле Дриан и бывший генеральный директор Всемирной торговой организации Паскаль Лами, возглавлявший ВТО с 2005 по 2013 годы.

Макрон также намекал, что всерьез рассматривает возможность назначить на пост премьер-министра женщину.

В этом случае, среди вероятных кандидаток — Анна-Мари Идрак, в прошлом – государственный секретарь по делам внешней торговли. Еще одна женщина-политик, которая может оказаться в премьерском кресле – это Сильвия Гулар, депутат Европарламента от движения «МоДем» (остроумное сокращение от французского «Mouvement démocrate», то есть «Демократическое движение»), возглавляемое Франсуа Байру, политиком-ветераном центристского толка, который трижды – в 2002, 2007 и 2012 баллотировался на пост главы республики, но неудачно.

Вопреки ожиданиям, в этом году Байру участвовать в президентских выборах не стал, а поддержал Макрона. Теперь между ними есть договоренность и об объединении усилий на предстоящих парламентских выборах. Сам Байру наверняка полчит какой-то высокий пост.

Не исключено, что какой-то пост в правительстве ветеран французской политики Ален Жюппе, который в прошлом был и премьер-министром, и министром иностранных дел, и министром обороны, и мэром Бордо, и пытался выдвинуться как умеренный кандидат от правых республиканцев на этих выборах, но уступил на праймериз Франсуа Фийону.

Среди кандидатов на различные министерские портфели упоминают и правого политика Ксавье Бертрана, который был министром труда во времена Саркози, и Жерара Колома – левого мэра Лиона, и даже главу МВФ Кристин Лагард, которая когда-то была министром экономики и финансов.

Впрочем, никто сегодня не может исключить и неожиданного исхода предстоящих парламентских выборов, возникновения каких-то хитроумных, экзотических коалиций на левом или на правом фланге. Может случится, что в итоге новый президент будет вынужден «сосуществовать», как когда-то целых пять лет президент Жак Ширак, с оппозиционным большинством в парламенте и оппозиционным премьер-министром.

Ждать осталось недолго – неделя до первых назначений, чуть больше месяца — до окончания второго тура судьбоносных выборов в Национальное собрание Франции.

Запятую в этой фразе рано или поздно поставят так, как надо. Другие люди, в другие времена, при другом режиме.

Но зачем сейчас вроде бы вполне лояльным думцам, которые едва ли способны полшага сделать без команды свыше, вдруг понадобилось выдвигать законопроект о захоронении тела Ленина?

Сделано ли это в очередной раз для того, чтобы переключить внимание граждан с реальных проблем на надуманные — ну лежит себе Ленин в Мавзолее и лежит, неужели он Путину чем-то мешает?

Или же это начало некоей хитроумной предвыборной комбинации, в ходе которой Путин в какой-то момент поддержит инициативу думцев, подпишет соответствующий закон и в итоге пойдет на президентские выборы как лидер, решившийся сделать то, на что не решились его предшественники — похоронить Ленина? Но много ли дополнительных очков принесет это и без того вечнозеленому российскому президенту?

Правда, может быть, в путинской голове шевельнулись какие-то мистические соображения? Ведь есть же такая теория, что пока не обретут покой бренные останки вождя мирового пролетариата, России не удастся выбраться из трясины мучающих ее проблем — от растущей международной изоляции до все увеличивающегося цивилизационно-технологического отставания от передовых стран мира, компенсировать которое не удастся никакой неоимперской риторикой, никаким бряцанием оружием, никакими ура-патриотическими лозунгами? Но я лично не уверен, отдает ли себе отчет Путин в том, что у России есть проблемы? Мне, например, кажется, что президент все больше отрывается от реальности, живет в придуманном мире.

В общем, я не знаю, кому и зачем нужна вся эта затея с законом, который якобы позволит, наконец, убрать с Красной площади ленинскую мумию. Склоняюсь, все-таки к мысли, что это — не более чем попытка перевести общественный дискурс в ложное, «фейковое» русло.

Меня лично в этой истории поражает другое — итоги
недавнего опроса «Левада-Центра», посвященного отношению граждан России к Ленину. Именно к данным этого социологического исследования апеллировали авторы законопроекта: мол, 60 процентов россиян выступают за то, чтобы тем или иным способом перезахоронить останки большевистского вождя.

Однако, при этом 56 процентов в той или иной степени положительно оценивают роль Ленина в отечественной истории.

44 процента — относятся к нему с восхищением, уважением либо симпатией.

79 процентов не согласны с идеей сноса памятников Ленину.

И вот эти цифры меня совершенно убивают.

Ведь кто был на самом деле Владимир Ульянов-Ленин? Фанатик, радикал, экстремист — жестокий, безжалостный и беспощадный. Чистой воды беспринципный оппортунист, готовый заключать союзы хоть с чертом, хоть с дьяволом — хоть с германским Генштабом, хоть с Парвусом, хоть с Троцким, хоть с левыми эсерами, хоть с батькой Махно. Хоть подписать Брестский мир, хоть сделать вид, что его не было. Хоть опереться на революционных матросов из Кронштадта, хоть потопить их восстание в крови. Сегодня насаждать в стране военный коммунизм, а завтра — НЭП. Сегодня бороться за мировую пролетарскую революцию, а завтра — теоретически обосновывать возможность ее победы в одной отдельно взятой стране.

Политик, открыто презиравший демократические права и свободы, совершивший вооруженный антидемократический переворот, разогнавший Учредительное собрание, в котором его партия получила на выборах всего 159 мест из 707, установивший однопартийную диктатуру, развязавший в стране «красный террор», уничтоживший миллионы людей, заставивший бежать в эмиграцию миллионы других — самых лучших, самых талантливых, самых благородных, самых образованных, самых предприимчивых сынов и дочерей России — и тем самым положивший начало отрицательному отбору российского генофонда, который продолжается вот уже без малого сто лет.

Человек, ликвидировавший частную собственность, уничтоживший землевладельцев, заводчиков и купцов. Заклеймивший интеллигенцию «не мозгом нации, а говном» (извините меня за мой французский, но это — цитата!).

И вот этот исторический персонаж по-прежнему пользуется симпатией, уважением и даже восхищением почти половины граждан страны, искалеченной им на целый век вперед.

Это же свидетельство глубокого идейно-нравственного кризиса общества.

Ну ладно бы Сталин — «о Сталине мудром, родном и любимом» за последние полтора путинских десятилетия снято столько апологетических фильмов и сериалов, написано столько тонн псевдоисторической макулатуры, что можно более-менее рационально объяснить, почему генералиссимус по-прежнему воспринимается большинством российских граждан как положительный герой.

Но Ленин?

Вроде бы никакого сознательного мифотворчества вокруг этой фигуры в эти же самые полтора десятилетия не имело места.

Нет, конечно, люди моего поколения не дадут соврать — давным-давно нам, первоклашкам, чуть ли не на первом в жизни школьном уроке вручали книжку рассказов о Ленине для детей, где содержалась вся соответствующая мифология: как Владимир Ильич любил слушать «Аппассионату», какой он был демократичный в общении с прислугой, с ходоками из деревни, как он любил детей и зверей, как пожертвовал свою школьную золотую медаль в фонд помощи голодающим Поволжья, какой он был скромный в быту, как донашивал пробитое пулями эсерки Каплан пальто, как писал молоком секретные письма из застенка, макая перо в чернильницу из хлеба, которую мгновенно съедал, как только надзиратели замечали в глазок камеры, что вождь мирового пролетариата нарушает правила тюремного распорядка, и так далее.

«Когда Ильич был маленький, с кудрявой головой, он тоже бегал в валенках по горке ледяной…»

Но с тех пор появились и «ленинские» главы «Красного колеса» Солженицына, и «Окаянные дни» Бунина, и книги Алданова, Мельгунова, мемуары политиков-эмигрантов, многие из которых лично знали Ленина.

Да довольно одной книги, которая, как по мне, должна войти в обязательный список для изучения по курсу отечественной истории и литературы. Я имею в виду небольшую повесть одного из самых лучших русских писателей ХХ века Василия Гроссмана «Все течет» — всего восемьдесят страниц, после прочтения которых ни у кого не должно оставаться никаких иллюзий про «самого человечного человека». Я уже не говорю о фундаментальных трудах современных историков — отечественных и западных.

Получается, все это — зря? Все — мимо? Получается, что да. Что о Ленине мы судим по апологетической поэме Маяковского или по старым советским фильмам-агиткам вроде «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году».

И это очень печально. Потому что страна, большинство граждан которой не понимают, что за человек лежит в символическом ее центре, тяжело больна.

59 американских крылатых ракет, выпущенных по  авиабазе в Сирии по приказу президента США Дональда Трампа, означают, что путинская внешняя политика накрылась даже не медным тазом, а тем самым местом, название которого, увы, нельзя произнести вслух — но все вы его знаете.

Накрылась она не только в Сирии.

Вождение хороводов вокруг Трампа обренулось едва ли не крупнейшим внешнеполитическим провалом за все путинские годы.

Санкции с России Трамп снимать не собирается, напротив, если в Сирии так и дальше дело пойдет, США обещают новые санкции ввести.

Аннексии Крыма ни де-юре, ни даже де факто новый американский президент признавать не собирается, напротив, говорит, что Крым должен быть возвращен Украине.

А теперь еще и договаривается дружить с Китаем, и Китай, кажется, не возражает.

И уж совсем беда — на первой встрече с Трампом китайский лидер Си Цзиньпин, вроде бы путинский союзник (или во всяком случае Путину и компании так казалось) выражает понимание американских ударов по авиабазе в Сирии.

Если говорить языком, которым с некоторых пор все чаще изъясняются российские дипломаты, какое «кидалово»! Между прочим, приблатненный вокабуляр, которым регулярно пользуется МИДовская пресс-секретарша (чего стоит один лишь ее недавний перл «отпентагонят и бросят», которым она пыталась уесть американское военное ведомство), является, на мой вкус, одним из самых ярких свидетельств деградации российской дипломатии. Могут ли люди постарше, помнящие на посту спикера МИДа покойного Геннадия Герасимова или, скажем, Сергея Ястржембского, представить, чтобы они изъяснялись таким образом?

А если уж говорить о том, кто кого бросил, то где же были в момент американской ракетной атаки хваленые российские комплексы ПВО? Российские генералы еще недавно похвалялись всему миру, что С-300 и С-400 накрыли воздушное пространство над Сирией непробиваемым куполом. И где тот купол? Да просто американцы, как известно, заранее предупредили российскую сторону о предстоящем ракетном ударе. И защищать Асада его российские покровители не стали.

Это теперь уже Россия, размахивая после драки кулаками, в совместном заявлении с Ираном и «Хезболлой» говорит, что США пересекли «красную линию», и впредь она намерена отвечать на любые подобные действия в том числе «с применением силы».

Что-то не верится…

Кстати, совместное заявление России — с Ираном и «Хезболлой»! — с осуждением действий США в отношении Сирии, со ссылками на международное право и выражением готовности ко взаимодействию в борьбе с терроризмом для того, чтобы обеспечить стабильность на Ближнем Востоке – это просто за гранью добра и зла.

Россия, многократно нарушавшая международное право аннексией Крыма и другими действиями в отношении Украины, которая теперь взывает к международному праву – это, право, смешно.

Россия, заявляющая о том, что вместе с Ираном и «Хезболлой» будет бороться с международным терроризмом во имя стабильности на Ближнем Востоке – этот вообще трудно описать в цензурных выражениях. Вы слышите: с Ираном – государством, которое на протяжении десятилетий небезосновательно подозревали и до сих пор подозревают в том, что он спонсирует террористические и экстремистские исламские движения и организации по всему миру! С «Хезболлой» — радикальным исламским движением, которые многие государства и международные организации официально признали террористическим! Для полноты картины не хватает только Северной Кореи, ей-Богу.

Между тем – раз я вспомнил про Северную Корею – президент США заявляет о решимости противостоять ракетно-ядернм амбициям КНДР, и американская авианосная группа уже идет к берегам Корейского полуострова. Прагматичные китайцы будут воевать с Америкой за Ким Чен Ына? Вы в это верите?
И что Кремль теперь этому сможет противопоставить?

И вот еще беда: переменчивый путинский друг/враг Эрдоган опять ведет себя кое-как. Дружили с ним. Потом разругались в пух и прах. Потом опять стали дружить взасос. А теперь Эрдоган что себе позволяет? Призывает Россию отказаться от поддержки режима Башара Асада. Что, опять провозгласим турецкому президенту анафему?
Но главное: ради чего все это делается?

В чем тут национальный интерес?

Национального интереса на самом деле тут нет никакого. Есть только мегаломания одного человека, который хочет быть не только пожизненным президентом России, но и владыкою морей и океанов, у которого какой-нибудь Эродоган будет на посылках, и с которым вынуждены будут, скрепя сердце, иметь дело лидеры Запада.

За тем полез Путин в Сирию, чтобы они прослезились, все ему простили, сняли санкции, снова взяли в союзники, отстали от него с Украиной и вообще с солдатской прямотой сказали ему прямо в глаза: «Великий вы человек, Владимир Владимирович!»

Однако все это могло произойти только в придуманном мире, где живет вечнозеленый российский президент. Повторюсь: никто из западных лидеров не приполз к Путину на коленях, в веригах и рубище, посыпая голову пеплом, чтобы просить прощения, каяться, приглашать договариваться о разделе мира на сферы влияния, звать обратно в «восьмерку». Ни случилось ни новой Ялты, ни нового Потсдама.

Разменять вмешательство в Сирии на какие-то послабления со стороны Запада по украинским делам тоже не вышло.

Живущие в придуманном мире не оценили в полной мере обещание Дональда Трампа «сделать Америку снова великой». А ведь величие Америки прежде состояло еще и в том, что она готова была, если потребуется, решительно действовать на международной арене. В том числе – с примененим силы – в роли защитницы стран и народов, которым угрожали агрессивные соседи и собственные жестокие и бесчеловечные властители. При «миротворце» Обаме эта составляющая американского величия, прямо скажем, была утрачена.

Да, кто-то наверняка попытается уничижительным образом обозвать Америку мировым полицейским.
Это так – мировой полицейский. И я лично в этом не вижу ничего плохого. Полицейский ведь может — и должен скрутить и наручники надеть на распоясавшегося преступника. И доставить его в суд. А если преступник реально угрожает жизням с мирных граждан, беззащитных женщин, детей, стариков – то и открыть огонь на поражение, без суда и следствия.

Мне кажется, эта роль куда достойнее, чем роль мирового хулигана из питерской подворотни с ядерной заточкой в кармане.

03 апреля 2017

Две смерти

Две громкие смерти случились на минувшей неделе.
И каждая означала конец целой эпохи.
И обе случились в Америке – что, на мой взгляд, само по себе тоже знаковое событие.

Люди постарше помнят, наверное, вышедший в  феврале 1987 года номер «Огонька», «флагманского журнала перестройки», где на обложке были изображены — на фоне зимнего переделкинского пейзажа, в модных тогда мохнатых шапках — четыре поэта, имена которых начали греметь в годы хрущевской «оттепели», Справа налево — Роберт Рождественский, Булат Окуджава, Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко.

2711638

В таком же порядке они отгремели и ушли. Сначала Рождественский, потом Окуджава, потом Вознесенский, и вот последним, в минувшую субботу, 1 апреля, умер Евтушенко — в далекой Талсе, в штате Оклахома, где он преподавал в местном университете – кстати, одном из лучших в Америке, несмотря на кажущуюся провинциальность.

Смерть Евтушенко напомнила о том, что практически иссякло его блестящее поколение. В живых не осталось и тех других, кого не было на том снимке, но кто вместе с четверкой поэтических мушкетеров, собиравших на свои выступления целые стадионы, составляли элиту русской культуры конца ХХ века.

Я прежде всего имею в виду Нобелевского лауреата по литературе Иосифа Бродского, который, на мой взгляд, в современной русской поэзии равновелик Пушкину в русской классике ХIХ века. Я имею в виду Василия Аксенова, Беллу Ахмадулиной, Сергея Довлатова, Владимира Максимова, Александра Галича, Петра Вайля – а если брать шире, то и Неизвестного, и Тарковского, и Любимова, и многих-многих других.
Кто за ними? Захар Прилепин? Сергей Минаев? Владимир Соловьев? Или, может, Владислав Сурков, говорят, публикующий свои литературные экзерсисы под псевдонимом Натан Дубовицкий? Или Ревенко со Скабеевой, Поповым и Семиным?

Почти самых выдающихся писателей и художников советская социалистическая родина когда-то выставила за порог. Это наша национальная традиция, «духовная скрепа» такая. Самых лучших, самых талантливых полагается гнобить. К думающим, независимым, из ряда вон выдающимся своим сыновьям родина должна относиться не как любящая мать, а как злая мачеха.

Евтушенко, кстати, тут составлял исключение – ему власть прощала многое, но и он в конце концов предпочел прожить в американском университетском городке последнюю четверть века своей жизни – возможно, самую комфортную, спокойную и счастливую.

А за два дня до смерти Евтушенко в Калифорнии, в Пало-Альто — городе, где находятся поражающий своим размахом Стэнфордский университет и штаб-квартиры едва ли не всех самых передовых высокотехнологических компаний мира: Apple, Facebook, Hewlett-Packard, Tesla Motors — умер гениальный физик-теоретик, нобелевский лауреат, ученик великого Ландау, академик Алексей Абрикосов, который тоже переехал из России в США почти четверть века назад и в 2003 году получил Нобелевскую премию по физике, уже будучи американским ученым.

В интервью радиостанции «Свобода» по случаю присуждения ему Нобелевской премии Абрикосов сказал тогда пронзительно горькую вещь:
«В России в свое время, когда я там был, я натерпелся достаточно. И по этому случаю я горжусь тем, что эта премия считается за Америкой». Подумал и повторил: «Я этим горжусь».

А что вы хотели? Пасынки платят злой мачехе сторицей.

Смерть 88-летнего академика Абрикосова в США – знак того, что уходит и поколение выдающихся ученых, наследовавших великим – Йоффе, Семенову, Капице, Ландау, Тамму, Зельдовичу, Сахарову, Харитону. А за ними — тоже никого. Все лучшие – давно на Западе. Российская академия разрушена амбициями людей из ближнего путинского круга. Фундаментальная наука загибается.

Следующие русские лауреаты Нобелевской премии по физике — 2010 года – тоже родившиеся, выросшие, получившие образование и сделавшие первые шаги в науке в СССР и в России, сэр Андрей Гейм и сэр Константин Новоселов, за научные заслуги возведенные в рыцарское звание британской королевой Елизаветой II, давно живут в Манчестере и работают в тамошнем университете.

Как написал когда-то ныне, увы, полузабытый поэт Герман Плисецкий:

Мы славу свою раздавали задаром:
Как видно, она не по нашим амбарам,
Как видно, у нас ее край непочатый –
Как будто талантами слишком богаты!

Сколько людей, которые уже прославили или еще могли бы прославить нашу страну, ныне живут далеко за ее пределами? Ученые, писатели, музыканты, бизнесмены, юристы, врачи, художники, кинематографисты, журналисты, спортсмены. Просто представители образованного и деятельного среднего класса. Счет идет на миллионы.

Это называется «утечка мозгов». Результат ее в любой стране – деградация науки, культуры, образования, все возрастающее отставание страны во всех областях, архаизация интеллектуальной, общественной политической жизни.

Причина же утечки мозгов – не только отсутствие должного финансирования науки, культуры, образования. Это еще и отсутствие свободы. Ни наука, ни культура, ни образование не могут долго существовать в условиях несвободы. Это понимали даже Сталин и Берия, которые готовы были простить советским ученым, работавшим над созданием атомного оружия, любое вольнодумство — лишь бы был результат. Не случайно создатель водородной бомбы академик Андрей Дмитриевич Сахаров превратился потом в едва ли не самого выдающегося борца за свободу и демократию в СССР.

Что же касается свободы, еще один великий русский человек, который покинул Россию, чтобы остаться свободным человеком, писатель Владимир Набоков однажды написал:

«Такой свободы, какую знаем мы, не знал, может быть, ни  один народ. В  той особенной России, которая невидимо нас окружает, живит и держит нас, пропитывает душу, окрашивает сны,— нет ни одного закона, кроме закона любви к ней, и нет власти, кроме нашей собственной совести. Мы о ней можем все сказать, все написать, скрывать нам нечего, и никакая цензура нам не ставит преграды, мы свободные граждане нашей мечты. Наше рассеянное государство, наша кочующая держава этой свободой сильна, и  когда-нибудь мы благодарны будем слепой Клио за  то, что она дала нам возможность вкусить этой свободы и в изгнании пронзительно понять и прочувствовать родную нашу страну
Не  станем же  пенять на изгнание. Повторим в эти дни слова того древнего воина, о котором пишет Плутарх: «Ночью, в  пустынных полях, далече от Рима, я раскинул шатер, и мой шатер был мне Римом».

90 лет прошло, а как актуально звучит!

Вам не приходило в голову: что-то слишком часто в последнее время случаются, мягко говоря, «неприятности» с людьми, по разным причинам неугодными путинскому режиму?

Сначала – новое, второе по счету, загадочное отравление одного из активистов российской оппозиции Владимира Кара-Мурзы-младшего, снова каким-то чудом уцелевшего.

Потом – странное падение с пятого этажа Николая Горохова, опять-таки, чудом уцелевшего после этого инцидента, одного из адвокатов Уильяма Браудера, но главное – основного свидетеля обвинения на процессе, который должен начаться в мае этого года в Нью-Йорке в отношении компании «Превезон», владельцем которой является сын крупного российского чиновника Петра Кацыва — Денис Кацыв.

Прокуратура США, напомню, выдвинула в отношении компаний, принадлежащих Денису Кацыву, обвинение в отмывании тех самых средств, хищение которых было раскрыто убитым за это Сергеем Магнитским. Не всех похищенных денег – лишь части, но это не важно.

Важно, что если в результате процесса хищение будет доказано, то на Западе впервые появится юридическое решение, которое подтвердит судебно-правовым образом обвинения в адрес коррумпированных российских «правоохранителей» и их пособников, которые пока живут лишь в политических резолюциях, «списках Магнитского», разоблачительных книгах и статьях. Впервые протянется цепочка доказательств: от грязных денег на американских счетах Кацива — к преступникам в России, тем самым, которых пытался разоблачить Магницкий, заплатив за это жизнью.

И – надо же! – вдруг главный свидетель на предстоящем суде в Нью-Йорке падает в Москве с четвертого этажа…

И вот теперь — явно заказное убийство бывшего депутата Госдумы Дениса Вороненкова, эмигрировавшего в Киев и начавшего сотрудничать с украинскими властями, делиться с ними информацией о российском вмешательстве в Украине.

Умом я вроде бы понимаю, что всякое возможно. Что могут быть разные версии всех этих печальных событий. Стопроцентных доказательств того, что Владимир Кара-Мурза был отравлен, пока нет. Нет и стопроцентных доказательств того, что Николай Горохов был сброшен с крыши дома, где он очутился в связи с ремонтом в своей квартире – хотя, по моей информации, чудом уцелевший адвокат именно так запомнил случившееся.

Но я не верю в такие совпадения.

Что касается версий убийства Дениса Вороненкова, то — что бы кто ни говорил, какую бы тень на плетень ни наводил — я и тут остаюсь при своем мнении: это была показательная казнь отступника.

И меня не убеждают аргументы вроде «у покойника рыльце было в пушку» и «как-то недостаточно профессионально действовал киллер».

Знаете ли, Троцкий тоже был не ангел, а его убийца, агент НКВД Рамон Меркадер тоже действовал кое-как.

Он надеялся бесшумно убить свою жертву и незаметно скрыться, но Троцкий, несмотря на проломленную ледорубом голову, не потерял сознание, поднял крик, набросился на убийцу, прибежали охранники и скрутили его. А сам Троцкий после полученной раны прожил ещё почти сутки.

Кстати, хотя уже в день покушения, 20 августа 1940 года, всем было ясно, что Троцкого убил Сталин – формально этого доказать не удалось.

Меркадер 20 лет молчал, стоял на своем: я, мол, убийца-одиночка, действовал я сам, на свой страх и риск, ничьих заданий не выполнял, никто мной не руководил. Отсидел весь двадцатилетний срок, вышел из тюрьмы и всплыл потом в Москве, где ему – убийце, головорезу, международному террористу — было присвоено звание Героя Советского Союза. Не отобрали потом, между прочим, как у некоторых. Умер – похоронили с почестями на престижном Кунцевском кладбище. Правда, под конспиративным, чужим именем «Рамон Иванович Лопес» — только уже в наше время приписали на надгробии настоящее имя.

Любопытно что те, кто руководили Меркадером — Павел Судоплатов, Наум Эйтигон и другие, хоть и отсидели после смерти Сталина «срока огромные» за все свои беспредельные художества, и реальные, и мнимые – но до конца дней своих внутри чекистской корпорации воспринимались как герои, своего рода непризнанные, незаслуженно обиженные, но тайно почитаемые, этакие неформальные живые «иконы».

На самом деле – безжалостные палачи, способные на все.

И только не надо рассказывать, пожалуйста, будто советские спецслужбы еще в 60-е годы отказались от практики физической ликвидации заграницей врагов, перебежчиков и просто критиков власти.

Советские, может, и отказались, а российские явно передумали. Достаточно вспомнить два эпизода — убийство бывшего чеченского президента Зелимхана Яндарбиева в Катаре в феврале 2004 года или отравление Александра Литвиненко полонием в Лондоне в 2006.

Многие по-прежнему не верят и в версию о самоубийстве Бориса Березовского. Тем более, что британская полиция так и не дала окончательный ответ: он повесился? Или его повесили? Я лично, будучи когда-то знаком с покойным, тоже никак не могу представить себе, как Борис Абрамович, один из самых жизнелюбивых людей, которых мне когда-либо приходилось встречать в жизни, лезет в петлю. Не могу — несмотря на все рассказы общих знакомых про то,
в какой тяжелой депрессии пребывал бывший олигарх накануне смерти.

Не получила широкой огласки в России и гибель в ноябре 2012 года в Великобритании бизнесмена Александра Перепеличного, который помогал Уильяму Браудеру изобличить убийц Магнитского и передал ему ценнейшую информацию по этому делу. Мотивы Перепеличного — почему он решил сотрудничать с Браудером — не до конца ясны. Однако ясно другое  — чем это все для него закончилось. В один прекрасный день Перепеличный, казалось бы, совершенно здоровый
44-летний мужчина, отправился на пробежку в окрестностях своего дома под Лондоном — и вдруг упал замертво.

Первоначальное заключение судмедэкспертов и полиции гласило, что смерть наступила в результате аритмии и остановки сердца и что «не обнаружена причастность к смерти третьих лиц».

Но страховая компания, которая обязана была выплатить родственникам покойного огромную сумму, заподозрила неладное и потребовала дополнительного расследования. В итоге судмедэксперты обнаружили в организме покойного следы гельземиума — ядовитого растения, употребление которого в сочетании с повышенными физическими нагрузками может вызвать смерть от аритмии сердца.

Вы верите, что это совпадение? Что накануне роковой пробежки бизнесмен случайно нанюхался этого самого вечнозеленого кустарника, который еще называют виргинским жасмином? К тому же, нанюхаться его невозможно, потому что ядовитое вещество, обладающее паралитическими свойствами, содержится в корнях этого растения?

Помните историю про зловещую фигуру доктора-убийцы Григория Майрановского? И его сверхсекретную токсикологическую лабораторию при НКВД-МГБ СССР? Майрановский в сталинские времена испытывал яды на заключенных, приговоренных к смертной казни, а также на людях, которых надо было тайно ликвидировать без суда и следствия, как будто они умерли своей смертью.

После смерти Сталина, опозоренный и разоблаченный как изувер, Майрановский долго сидел в тюрьме, после освобождения был сослан в Махачкалу, где, кажется, и умер. Однако интересно, а что стало с его разработками? Их с гневом уничтожили во времена хрущеской «оттепели» — или под грифом «совершенно секретно» взяли на вооружение?

Не с помощью ли одного из подобных снадобий был, к примеру, в 2004 году, в канун «Оранжевой революциии», отравлен и обезображен оппозиционный кандидат в президенты Украины Виктор Ющенко?

Кстати, вспоминая про убийство Троцкого, я подумал: похоже, российские спецслужбы, образно говоря, откопали ледоруб Меркадера.

Убийство Вороненкова – «месседж» всем открытым противникам режима и тайным недовольным: смотрите, у нас руки длинные, везде достанем. Кто нас обидит — три дня не проживет. Помните, кто так сказал? Отож, как говорят в Киеве.

20 марта 2017

Три года позора

В минувшее воскресенье коллеги попросили меня прокомментировать в программе «Ганапольское» третью годовщину присоединения Крыма — как принято называть на путинском «новоязе» аннексию полуострова, входившего в международно признанные границы Украины. Признанные в том числе и двусторонними договорами и соглашениями между Москвой и Киевом.

Честно говоря, мне было трудно сказать что-то новое на эту тему. Я могу только повторить то, что говорил уже неоднократно – и на этом сайте, и в других СМИ, и в публичных выступлениях. Я прекрасно понимаю, что иду против течения российского идеологического «мейнстрима» — в том числе и оппозиционного. Ведь не секрет, что многие лидеры российской оппозиции предпочитают не занимать четкой позиции в отношении аннексии Крыма… Но делаю, что должно – и будь что будет.

Можно праздновать годовщины «присоединения» Крыма до посинения, до хрипоты, до потери пульса, до драки, до тяжелой стадии опьянения и последующего столь же тяжелого похмелья – это ничего не изменит.

Ведь на самом деле все предельно ясно и просто. Крым был отторгнут, украден, присвоен – это была тайная войсковая операция, которой лично руководил президент России – он сам спустя какое-то время в этом публично признался. Операция, неуклюже прикрытая наспех, на живую нитку сшитым «референдумом».

Никто в мире аннексию Крыма не признал. За аннексию Крыма против России введены международные санкции, отменять которые никто не собирается — несмотря на бодряческие прогнозы прокремлевских горе-аналитиков, периодически предрекающих, что отмена санкций вот-вот произойдет.

Ага, произойдет, держи карман шире.

Как в случае с Трампом. Уж как на Трампа-то надеялись: он–то санкции отменит! Но новый президент США возьми да заяви, что Крым был незаконно аннексирован и должен быть возвращен Украине.

Россия, конечно, больна. Во всяком случае, мне это отчетливо видится из моего киевского далека.

Как можно сделать праздником дату международного преступления? Устраивать торжества и концерты?
Как можно гордиться тем, что осуждает весь мир?

Как можно хотя бы на секунду не задуматься над тем, что в результате всего случившегося крымскотатарский народ – один из репрессированных Сталиным народов — вернулся, по сути, к прежнему униженному и оскорбленному положению? Что, по сути, в полном объеме реанимирована одна из самых позорных, постыдных страниц в истории отечественной национальной политики?

Как можно не видеть очевидного: от «присоединения» Крыма жизнь простого российского обывателя не стала лучше ни на йоту?

Как могут люди в здравом уме радоваться тому, что твое правительство в мире воспринимают как международного хулигана, который еще куражится, нагло врет всем в глаза – мол, я тут ни при чем, меня тут не стояло, нас там нет и т.д., и т.п.?

Событие, которое преподносилось путинской пропагандой чуть ли не как новая точка отсчета на пути возрождения России как великой державы, думаю, на самом деле рано или поздно будет восприниматься как отправной пункт в истории деградации путинского режима. Процесс этот будет, скорее всего, долгим. Но рано или поздно путинского режима не станет.

По какому сценарию это произойдет – сегодня едва ли кто-то сможет описать. Но случится это неизбежно – и не исключено, к сожалению, что произойдет это по гораздо более жесткому и кровавому сценарию, нежели тот, по которому случилось падение коммунистического режима в СССР.

А Крым – его придется возвращать. Как пришлось вернуть независимость Латвии, Литве и Эстонии через 50 с лишним лет после того, как Советский Союз совершил акт аннексии трех балтийских государств – акт, который никогда не был признан теми же самыми Соединенными Штатами. Это тоже будет, возможно, очень тяжелый и болезненный процесс. Но пойдет он неизбежно — помяните мое слово.

После скандальных высказываний Петра Толстого многих, наверное, так и подмывало сказать, что прапрадед вице-спикера Госдумы, великий писатель земли русской Лев Николаевич Толстой, переворачивается в гробу.

Увы, сей риторический прием едва ли был бы уместен. Отношение писателя к еврейскому вопросу, который, по его собственным словам, стоял для Толстого на 81-м месте, было, мягко говоря, амбивалентным.

Современники ставили Льву Николаевичу в упрек отказ писателя возвысить голос против еврейских погромов, его позицию по делу Дрейфуса. В отличие от многих знаменитых европейских литераторов и общественных деятелей того времени, Толстой не только отказался выступить в защиту оклеветанного французского офицера-еврея, дело которого, как и русское слово «погром», вошедшее во многие языки, стало нарицательным — синонимом антисемитизма, но и прямо заявил, что лично он уверен в виновности Дрейфуса.

Когда же Дрейфус был-таки оправдан, Толстой нехотя признал его невиновность, но при этом продолжал упорствовать:

«Кто-нибудь, когда-нибудь сможет объяснить мне, почему весь мир проникся интересом к вопросу — изменил или не изменил своей родине еврей-офицер? Проблема эта ничтожна для Франции, а для всего остального мира она лишена всякого интереса».

Кроме того, Толстой раздраженно высказался в адрес представителей русской интеллигенции, активно выступавших в защиту Дрейфуса:

«Нам, русским, странно заступаться за Дрейфуса, человека, ни в чем не примечательного, когда у нас столько исключительно хороших людей повешено, сослано, заключено на целую жизнь в одиночные тюрьмы».

Многие авторы статей, пытающиеся разобраться в истинном отношении Льва Толстого к еврейскому народу, цитируют еврейского публициста и философа Ахада Хаама, который считал писателя антисемитом и находил в толстовской публицистике некоторые оскорбительные для евреев высказывания, например слова Толстого о том, что «трудно найти у какого-нибудь другого народа такую нелепую книгу, которая считается священной, как Талмуд». Впрочем, этот пассаж получил известность со слов личного врача, друга писателя и автора яснополянских мемуаров Душана Маковицкого, который сам придерживался антисемитских взглядов.

Однако все это, если угодно, косвенные доказательства, высказывания, которые надо оценивать в контексте более широких общественно-политических и религиозных взглядов Толстого. Он отрицательно относился к сионистской идее о возвращении евреев на историческую родину и создания там собственного государства, но в то же время выступал против антиеврейских ограничений в школах, против черты оседлости. По свидетельству очевидцев, Толстого огорчали вышеупомянутые антисемитские настроения Маковицкого, и он убеждал его «исправиться от этого недоброжелательного чувства», то же советовал и другим антисемитам, которые имелись среди его корреспондентов.

Короче говоря, никаких прямых и неоспоримых подтверждений антисемитизма, приписываемого писателю, не существует.

Чего я лично никак не могу сказать о его праправнуке. Задушевный рассказ вице-спикера Госдумы Петра Толстого о том, как разрушили матушку-Россию с ее храмами и православной верой люди, повыскакивавшие с наганами из-за черты оседлости – по моему сугубо личному оценочному мнению — является стопроцентно антисемитским заявлением. Это ведь не что иное, как пересказ, довольно близко к тексту, символа веры любого российского антисемита.

Вспомните, сколько страниц исписали юдофобы, смакуя настоящие еврейские фамилии некоторых лидеров большевиков, которые вошли в историю под русскими партийными псевдонимами. Особенно тех, кто работал в ВЧК-ОГПУ-НКВД, кто руководил антирелигиозной пропагандой, кто отвечал за коллективизацию и уничтожение зажиточного крестьянства. Вспомните, сколько радости было у антисемитов, когда выяснилось, что и у Ленина была часть еврейской крови.

Хочу слегка поспорить с Матвеем Ганапольским, который давеча написал в блоге на «Эхе Москвы»:

«Российские евреи будут прекрасно жить при практически отсутствующем государственном антисемитизме, за что, без шуток, нужно сказать спасибо Путину – ему антисемитизм чужд по природе».

Не могу полностью с этим согласиться.
Действительно, государственного антисемитизма советских времен во внутренней политике вроде бы не заметно.

Однако о политике внешней этого не скажешь. Наш внешнеполитический истеблишмент всегда прихрамывал на антисемитскую, антиизраильскую ногу. Достаточно вспомнить, как во времена горбачевской перестройки он упорно сопротивлялся восстановлению дипломатических отношений с Израилем.

Уже и с Америкой замирились, начали сокращение ракетно-ядерных арсеналов, тожественно объявили об окончании холодной войны, Берлинскую стену разрушили и две Германии объединили, прикрыли организацию Варшавского договора, подружились с Южной Кореей и начали налаживать отношения с ЮАР, перестали клеймить «режим апартеида», а с Израилем упорно не хотели восстановить дипломатические отношения. Говорю об этом как человек, в то время профессионально занимавшийся освещением этой темы.

Вот и сегодня от российской внешней политики в отдельных ее аспектах – от голосования за недавнюю антиизраильскую резолюцию в Совете безопасности ООН до отказа признать ХАМАС и «Хезболлу» террористическими организациями, которыми они официально числятся в большинстве цивилизованных стран мира, на мой взгляд, разит откровенным антисемитским душком. А внешняя политика, как известно, редко существует в полном отрыве от политики внутренней.

Что же касается Путина, мне лично неведомо, действительно ли антисемитизм чужд ему по природе.

Никак прямых подтверждений тому, никаких программных заявлений, осуждающих антисемитизм как теорию и практику, которые прозвучали бы из уст Путина, я что-то не припомню.

И это неудивительно. Путин всегда старался подлаживаться под настроения большинства обывателей («Пусть мы с народом не правы, но…»), дабы держать высокий рейтинг, а среди обывателей бытовой антисемитизм никуда не делся. Поэтому осуждать Петра Толстого – не путинское дело, на это был откомандирован премьер Медведев.

Зато мне приходилось слышать от людей, в начале 90-х работавших вместе с Путиным в Ленинградском университете, где он тогда служил помощником ректора (по сути же, представителем КГБ), что Владимир Владимирович, например, вполне исправно проводил прежнюю советскую линию в таком щепетильном вопросе, как ограничение приема в ЛГУ лиц, у которых в графе «национальность» значилось «еврей» или «еврейка», и журил тех членов приемных комиссий, которые сражались за особо талантливых абитуриентов и порой добивались того, чтобы их все-таки зачисляли на первый курс вопреки негласным ограничениям – журил за то, что они, мол, не понимают всей мудрости данного аспекта национальной политики партии и правительства.

Ничего удивительного в этом нет – Путин был честный служака, а главное — продукт системы
КГБ, в которой он сформировался как личность. Наблюдая за Путиным на протяжении долгих лет его пребывания у власти, мы ведь не раз и не два убеждались: президент России являет собой живое подтверждение поговорки про то, что бывших чекистов не бывает.

Между тем, в системе КГБ, откуда Путин вышел, антисемитизм — в сочетании с непоколебимой конспирологической верой во всемирный еврейско-масонский заговор — был своего рода тайной религией, и я не думаю, что это не оказало никакого влияния на путинское мировоззрение.

Многие наблюдатели высказывают мнение, что в центре этого мировоззрения Путина — представления о «своих» и «чужих», о «врагах» и «друзьях», глубокая мнительность и постоянная боязнь предательства и измены. Это все явно приобретено им благодаря службе в КГБ. Где, кстати, начиная с конца 40-х годов на евреев все больше смотрели как на «чужих», на потенциальных врагов и изменников, у которых родственники в Израиле да в Америке, которые – чуть что – предадут родину, уедут в землю обетованную. Так что тут все сходится.

Скажи мне кто твой друг – и я скажу кто ты, гласит старинная пословица. Вспомните, сколько было и есть в путинском ближнем круге воинствующих новообращенных православных, выступления которых, бывало, попахивали антисемитским душком – от бывшего главы РЖД Владимира Якунина до епископа Тихона Шевкунова.
(Кстати, это отдельная тема – распространенность антисемитских предубеждений в русской православной среде, как среди мирян, так и среди духовенства. Помню, как однажды я оказался в библиотеке Отдела внешних церковных связей Московской патриархии – меня завели туда ждать начала интервью с одним из православных иерархов; коротая время, я разглядывал корешки книг на полках и поразился обилию разного рода идеологической антисемитской литературы).

Зададимся также вопросом: случайно ли, что в 2000 годы объектами путинской атаки на «олигархов» оказались – при всей непохожести их взглядов и последующих судеб — крупные бизнесмены еврейского происхождения Владимир Гусинский, Борис Березовский, Яков Голдовский, Михаил Ходорковский, Леонид Невзлин и другие?

Если то-то возразит мне: а как же путинские друзья братья Ротенберги? – сразу вспомню анекдот про классического юдофоба, у которого излюбленный прием самооправдания: «Какой же я антисемит?! У меня лучший друг — еврей!»

Впрочем, как и в случае со Львом Толстым, нет никаких прямых, неопровержимых подтверждений тому, какова на самом деле внутренняя позиция Путина по еврейскому вопросу.

Он всегда очень аккуратно его обходил. Возможно, давалось ему это очень легко. Возможно, у него нет никакой фундаментальной позиции по этому вопросу.
Некоторые биографы Путина вообще предполагают, что у него вообще нет никакой системы взглядов и убеждений – одна сплошная тактика. Лишь бы подольше оставаться у власти.

Но при этом я уверен, президент России всегда отлично понимал, что антисемитизм – это самый ядовитый в мире маркер, помеченный которым, любой политик становится абсолютно нерукопожатным и неприемлемым в приличном международном обществе. Закроют глаза на жестокую войну в Чечне, коррупцию, репрессии против независимых СМИ, политически мотивированные дела против оппозиционеров и многое другое. Но вот малейшее проявление антисемитизма – эта та тонкая красная линию, выход за которую не простят никогда. Так уж устроен цивилизованный мир после Холокоста.

На самом деле антисемитизм, по моему убеждению, в России никуда не делся, он дремлет в латентной форме, как он дремал когда-то в 20-30 годы, а потом возродился на полную мощь. И нет никакой гарантии, что это не случится вновь. Антисемитизм всегда ходит рука об руку с авторитаризмом, с диктатурой, с полуфашистскими режимами. А путинский режим – это, опять-таки, мое личное оценочное мнение – давно уже именно такой. Если вдруг отступать будет некуда, и никого, кроме евреев, не останется, чтобы сплотить сторонников Кремля на борьбу с врагами – снова возьмут антисемитизм на вооружение, как Сталин в конце 40-х – начале 50-х.

Евреи — своим приобретенным за тысячелетия гонений чувством опасности – ощутили эту угрозу раньше всех. Неслучайно после аннексии Крыма, начала гибридной войны против Украины и всех прочих реакционных изменений, которые случились в России за последние годы, произошел резких всплеск количества российских граждан еврейского происхождения, желающих репатриироваться в Израиль. Не верите? Поинтересуйтесь в израильском консульстве в Москве – там не дадут соврать.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире