kiselev

Евгений Киселёв

20 июня 2016

F

...Чекисты пороли Чубайса на кухне «Вороньей слободки», более известной как дачный кооператив «Озеро» — за неправильное обращение с электрической энергией. Заодно — и за все прочие грехи.

И покуда его пороли, Анатолий Борисович сосредоточенно думал о значении русской интеллигенции, а равно — о трагедии русского либерализма.

А может, так надо, — думал он, дергаясь от ударов и разглядывая темные, панцирные ногти на ноге одного бывшего министра и соучредителя «Озера». — Может, именно в этом искупление, очищение, великая жертва?...

Примерно такая картина, навеянная мгновенной литературной ассоциацией, предстала у меня перед глазами, когда я прочитал интервью Чубайса
радиостанции Business FM на Петербургском экономическом форуме.

Если кто не помнит или вовсе не читал «Золотого теленка» Ильфа и Петрова, в этом романе есть глава «Васисуалий Лоханкин и его роль в русской революции», героя которой, карикатурного псевдоинтеллигента, секут розгами малосимпатичные — мягко говоря — соседи по коммунальной квартире, а он пытается найти философское оправдание своей неспособности дать отпор торжествующему хаму.

Более того, когда на пороге «Вороньей слободки» вдруг появляется Остап Бендер, прерывая экзекуцию, и спрашивает у Лоханкина, хороши ли его соседи, тот отвечает: «Прекрасные люди!»

— Но ведь они, кажется, ввели в этой квартире телесные наказания? — замечает Бендер (кстати, единственный вызывающий симпатию герой книги, не лишенный ума и интеллекта, который честно признается, что ему не нравится жить при советской власти).

— Ах, — отвечает Лоханкин проникновенно, — ведь в конце концов кто знает! Может быть, так надо! Может быть, именно в этом великая сермяжная правда!

С тех пор Васисуалий Лоханкин с его «великой сермяжной правдой» стал синонимом советского и постсоветского интеллектуала, готового не только сносить всевозможные унижения от ликующей гопоты и вельможного быдла, но и оправдывать неспособность — или нежелание — постоять за себя высшими соображениями, вроде «неизбывной вины интеллигенции перед простым народом».

Порой самооправдание иных «лоханкиных» приобретало весьма наступательный и агрессивный характер.

По мне, так Анатолий Чубайс ведет себя в интервью Business FM именно таким образом. Особенно — когда, явно обращаясь к былым соратникам, оказавшимся, как он отлично знает, в эмиграции не по своей воле, заявляет:

«Если тебе не нравится этот народ — так, дорогой, тогда и не пытайся заниматься этим народом, этой страной, а занимайся другой страной и другим народом. А если ты занимаешься этой страной, тогда будь добр исходить из того, что есть вещи, которые поважнее, чем ты и твоя идеология, и это — народ этой страны».

Тут же Чубайс делает чудесное открытие: оказывается, действующая власть в России реально опирается на поддержку большинства, не важно — в 86 процентов, больше или меньше.

Ну да, соглашусь я немедленно, власть Сталина, Гитлера или Муаммара Каддафи тоже опиралась на поддержку большинства народа. Только вот стоило вождю умереть или быть убитым, как от поддержки народной не оставалось и следа. У нас любили и Хрущева, и Брежнева, и Горбачева, и Ельцина — и как же мимолетна оказывалась эта любовь! И к Путину народная любовь тоже когда-нибудь быстро развеется, как будто и не было ее вовсе.

Но пока она еще жива, Чубайс спешит оставаться
«в тренде» и рассуждает о том, что нужно создавать национальный российский, настоящий либерализм, который отличался бы своими ценностями от ценностей либертарианских, которые являются по сути своей космополитическими.

Напомните, где и когда мы это уже слышали — нет, не про «либеральную империю» — про то, что пора начинать борьбу с безродными космополитами?

Тем временем Чубайс доносит до высочайшего сведения, что у тех либералов, которые собираются на всякие зарубежные сходки вроде мартовского «Форума свободной России» в Вильнюсе, либерализм вообще носит маргинальный, антинародный характер.
«Это я бы определил одним словом — вырождение», говорит Чубайс.

А вот я определил бы этим же самым словом — «вырождение» — эволюцию самого Анатолия Борисовича.

Можно сформулировать и по-другому. «Сдача и гибель советского интеллигента» — так называется книга, которую написал полвека назад покойный Аркадий Белинков, писатель, литературный критик, бывший лагерник с 58-й статьей, диссидент, а под конец жизни — невозвращенец, добровольный эмигрант.

После книги Белинкова, как это порой случается, тема конформизма и коллаборационизма, уничтожающих трусоватых и ни в чем не твердых интеллектуалов, пусть даже бесконечно ярких и талантливых, закрыта едва ли не навсегда.

Формально эта книга — про драму писателя Юрия Олеши, погубившего себя как личность и как литератора после того, как он принял правила игры, диктовавшиеся системой. Но по сути, это книга — про всех. И про Олешу, и про его блестящих современников — Эйзенштейна, Шкловского, Эренбурга, Алексея Толстого. В некотором смысле — и про Чубайса тоже.

Аркадия Белинкова ругали: зачем он ведет огонь по своим? Зачем с такой яростной бескомпромиссностью обличает далеко не самых плохих и не самых подлых представителей советской интеллигенции, когда — куда не плюнь — есть куда как более отвратительные типы?

Ставили ему в пример Пушкина, который называл Александра I «властителем слабым и лукавым», «плешивым щеголем, врагом труда», «нечаянно пригретым славой», но незадолго до смерти написал:

Он человек! им властвует мгновенье.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж, он основал лицей.

На что Белинков отвечал: «Проливаемая кровь, растоптанная демократия, растление народа совершаются с помощью попустительства тех, кто всё понимает, или сделал вид, что его обманули, или дал себя обмануть <....>
Cначала нужно победить предателей, которых так много под схимой страдальцев и чистоплюев, тех, кто испугался борьбы, застеснялся, струсил, перебежал и сдался».

Согласитесь, ведь сказано это про нынешнего Чубайса — пусть и почти за пятьдесят лет до наших сегодняшних грустных дней.

«Я прихвостень действующего режима» — кокетничает Анатолий Борисович. Но иногда бывает, что человек, пытаясь вот так ерничать, выносит себе очень точный, я сказал бы даже, беспощадный приговор.

Вот только интересно: когда в один прекрасный день режим рухнет, как крыша «Вороньей слободки», подожженной собственными обитателями сразу с шести концов, в чью дверь Чубайс постучит и скажет: «Я к вам пришел навеки поселиться»?

12 июня 2016

Донос

Вместо предисловия

На днях в лондонском метро появилась реклама издательства «Пингвин» — одного из пяти самых крупных в мире англоязычных издательств — с цитатой (одни считают — грубо искаженной, по мне — так вполне корректно укороченной) из романа Ивана Тургенева «Отцы и дети», звучащая в книге из уст Базарова:

«Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы <...> Бесполезные слова! Русскому они не нужны».

На рекламных плакатах нет ни имени автора, ни названия, а лишь эмблема «Пингвина» и номер книги в каталоге новой серии из 20 произведений писателей-классиков, среди которых — четверо русских: Тургенев, Толстой, Горький и Булгаков. Представители «Пингвина» объяснили, что таким образом хотели заинтриговать читателей и привлечь их внимание к новой серии. Однако многие российские блогеры устроили в соцсетях форменную истерику: мол, это сознательная акция по разжиганию антироссийских настроений в Великобритании.

В связи с этим, а также по случаю праздника Дня России, я тоже проникся государственническими национал-патриотическими чувствами и решил попробовать перо в жанре доноса -просигналить компетентным органам о существовании целой группы, возможно, организованной и действующей по предварительному сговору, писателей-вредителей. :

«Дорогие товарищи чекисты!

Доношу до вашего сведения, что не только писатель Тургенев Иван Сергеевич (большую часть жизни, между прочим, проживший в Германии и Франции), чьи безответственные высказывания используются в эти дни врагами России в виде возмутительных плакатов в метрополитене города Лондона (Великобритания), но и другие, с позволения сказать, «классики русской литературы» в действительности являются закоренелыми русофобами и ненавистниками Отечества.

Особенно, Нобелевские, мать их, лауреаты по литературе. Ну, Солженицын — ладно, этот хоть пытался под конец жизни немного исправиться. Шолохов — ну, про этого говорят, что он, может, свои сомнительные книжки не сам писал.
Но вот Бродский (обратите внимание: еврей, выехавший в 1972 году на ПМЖ в США) — этот точно махровый. Вы только почитайте:

Входит некто православный, говорит:
«Теперь я — главный.
У меня в душе Жар-птица и тоска по государю.
Скоро Игорь воротится насладиться Ярославной.
Дайте мне перекреститься, а не то — в лицо ударю.
Хуже порчи и лишая — мыслей западных зараза.
Пой, гармошка, заглушая саксофон — исчадье джаза».
И лобзают образа
с плачем жертвы обреза…

А про Пастернака и говорить нечего. Про него настоящий русский патриот, чекист Семичастный все сказал: «Свинья никогда не гадит там, где кушает, никогда не гадит там, где спит. Поэтому, если сравнить Пастернака со свиньей, то свинья не сделает того, что он сделал».

Или вот Бунин. Говорят, чуть ли не лучший из всех русских писателей-классиков, незаслуженно недооцененный. Ага, как же! На самом деле — вражина недобитая. Какую пакость в свое время написал, «Окаянные дни»! Там на каждой странице — сплошная русофобия. Ну хорошо, говорят, это Бунин сгоряча написал, озлобился от переживаний и невзгод в годы гражданской войны.
Но вот вам цитата из повести «Деревня», которую Бунин задолго до гражданской войны настрочил, когда как сыр в масле катался. Глядите, как один из героев этой повести Кузьма Красов (тоже, между прочим, русофоб законченный) своему брату Тихону концептуальную, между прочим, вещь говорит про Россию:

Историю почитаешь — волосы дыбом станут: брат на брата, сват на свата, сын на отца, вероломство да убийство, убийство да вероломство… Былины — тоже одно удовольствие: «распорол ему груди белые», «выпускал черева на землю»... Илья, так тот своей собственной родной дочери «ступил на леву ногу и подернул за праву ногу»... А песни? Все одно, все одно: мачеха — «лихая да алчная», свекор — «лютый да придирчивый», «сидит на палате, ровно кобель на канате», свекровь опять-таки «лютая», «сидит на печи, ровно сука на цепи», золовки — непременно «псовки да кляузницы», деверья — «злые насмешники», муж — «либо дурак, либо пьяница», ему «свекор-батюшка вялит жану больней бить, шкуру до пят спустить», а невестушка этому самому батюшке «полы мыла — во щи вылила, порог скребла — пирог спекла», к муженьку же обращается с такой речью: «Встань, постылый, пробудися, вот тебе помои — умойся, вот тебе онучи — утрися, вот тебе обрывок — удавися»... А прибаутки наши, Тихон Ильич! Можно ли выдумать грязней и похабнее! А пословицы! «За битого двух небитых дают»... «Простота хуже воровства»...

Или взять Булгакова — это каким же русофобом надо быть, чтобы простого русского трудящего человека собачьим отродьем изобразить?!

Впрочем, этому Булгаков у Льва Толстого научился. Этот помещик, юродствующий во Христе (правильно товарищ Ленин, основатель наших доблестных органов государственной безопасности, его так назвал!) самым первым русских людей, да не просто русских людей — защитников Отечества! — собаками назвал. Вы только посмотрите, что этот писака, отлученный, кстати, совершенно справедливо от нашей русской православной церкви, написал в мерзкой своей русофобской книжонке «Хаджи-Мурат»:

Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения.

Тут бы я еще глубже копнул: а не состоял ли этот бумагомарака в преступном сговоре с чеченскими сепаратистами? Ну и что, что давно умер? Поручите Рамзану Ахматовичу разобраться — у него и мертвый заговорит.

А Некрасов — каков негодяй?

Наконец из Кенигсберга
Я приблизился к стране,
Где не любят Гуттенберга
И находят вкус в г… не.
Выпил русского настою,
Услыхал «е...ну мать»,
И пошли передо мною
Рожи русские плясать.

Тут тоже надо бы разобраться: а не содержится ли в этих, с позволения сказать, виршах еще и скрытый призыв к отделению Калининградской области от России?

А уж раз зашла речь о поэтах… Пушкин вот, который «наше все»?! Вот уж кто закоренелый русофоб! И не только. Вот, полюбуйтесь:

Мы добрых граждан позабавим
И у позорного столпа
Кишкой последнего попа
Последнего царя удавим.

Это же прямая угроза совершением террористических актов! Ну и что, что двести лет назад написано? Все равно надо, чтобы следственный комитет разобрался. Или ФСБ. Ну и что, что Пушкина почти сто восемьдесят лет нет на свете? Магнитский тоже умер, а его все равно судили. Чем Пушкин лучше — или хуже?
А он, между прочим, антироссийские настроения еще и на гендерной почве разжигал. Вот, полюбуйтесь:

Люблю их ножки; только вряд 
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног.

Я считаю, что за оскорбление русских женщин этого эфиопа надо запретить к ядреней фене. Вместе со всеми прочими писателями и поэтами-русофобами.

Поручить разработку соответствующего закона настоящим русским женщинам Яровой и Мизулиной. Эти — справятся. Эти — сугубые. Коня на скаку остановят, в горящую избу войдут, если надо что-то запретить. И обоснуют все юридически — комар носа не подточит.

Да, и памятник этому клеветнику России на Тверской продолжает стоять только по преступному недосмотру московских властей. Куда смотрит оленевод? Снести на фиг, и плиткой это место закатать. А еще лучше — поставить там другую скульптуру: «Директор Департамента информации и печати МИД России Мария Захарова танцует «Калинку». Чтобы всем было видно: тема женских ног в России закрыта.
И на всякий случай разорвать дипломатические отношения с Эфиопией.

Доброжелатель.

P.S. В следующий раз напишу на Лермонтова, Салтыкова-Щедрина, Лескова, Достоевского, Чехова, Есенина и Горького. Все, как один, русофобы, враги народа, литературные власовцы — у меня на каждого цитата имеется»

Вместо послесловия (в текст доноса не входит!)
«Антирусский заговор, безусловно, существует — написал как-то Виктор Пелевин. — Проблема только в том, что в нем участвует все взрослое население России».

Это я к тому, что авторы рекламных щитов в лондонском метро едва ли ставили своей целью разжечь антироссийские настроения в Великобритании. Они просто загадали своей «целевой аудитории» загадку: интересно, кто и в каком произведении так метко про русских высказался?

При этом рекламщики, конечно, сознательно или бессознательно апеллировали к тому образу, который с неизбежностью возник в последние годы в сознании этой самой «целевой аудитории» — британских интеллектуалов, интересующихся изданиями классиков — после Крыма, Донбасса, малайского «Боинга», убийства Немцова, вскрывшейся спецоперации по подмене антидопинговых проб мочи во время олимпиады в Сочи, наглого вранья высокопоставленных российских официальных лиц по всем мыслимым и немыслимым поводам, бряцания оружием вдоль границ Латвии, Литвы и Эстонии, ролдугинских офшорных виолончелей, а теперь еще и после побоища, устроенного в Марселе российскими футбольными «болельщиками», на фоне которых пресловутые английские фанаты выглядят просто милыми, робкими молодыми людьми.
Кто в этом виноват? Не пресловутые ли 86 процентов? Как писал еще один закоренелый «русофоб», на зеркало неча пенять, коли рожа крива.

Принимайте пополнение, враги народа, нацпредатели, пятая колонна! Подвиньтесь чуть-чуть, уважаемые господа оппозиционеры – или кто вы там, по версии следствия? Разрушители скреп, оскорбители чувств, поджигатели сакральных дверей на Лубянке, мошенники, вымогатели, контрабандисты, расхитители бюджетных средств и даже организаторы заказных убийств – я никого не забыл?

Дайте новенькому с краешку присесть.
Спрашиваете, статья какая? Да двести пять – два УК РФ: «Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма».
Высказался в поддержку Надежды Савченко, когда она еще в плену была. В ответ на вопрос одного украинского СМИ, все ли делают власти Украины для ее освобождения, сказал, что могли бы и пожестче действовать – точно также, как российские власти вели себя во всей этой истории. Вот и прилетела «обратка».

Право слово, не думал, что так скоро окажусь в вашей честной компании. А напрасно – ведь сейчас только за перепост какой-нибудь крамольной заметки в соцсетях можно попасть на цугундер, а уж мне-то, регулярному сочинителю таких заметок, давно надо было ждать ответного удара.

Действительность превзошла все мои ожидания. На днях в московскую квартиру моей 88-летней тещи, где я зарегистрирован, но не живу, явились с обыском ФСБшники, полицейские, а также явно подставные понятые без удостоверяющих их личность документов, одним из которых – характерная деталь! – был ряженый «казак», явно из боевиков «Антимайдана». Ничего не нашли, разумеется, ничего не изъяли. Да и что там можно было найти, кроме книг, которые теща всю жизнь переводила и редактировала — Хемингуэя, Фолкнера, Скотта Фитцжеральда, Ибсена, Гамсуна. Множество книг современных классиков американской, шведской, норвежской литературы, изданных в СССР в 60 – 90-е годы, вышли в ее переводе или под ее редакцией. И вот, родина, так сказать, прислала запоздалую благодарность. Слава Богу, что теща была в отъезде – страшно подумать, как больное сердце пожилой женщины выдержало бы это скотство.

И ведь отлично знают эти люди, до сих пор с гордостью именующие себя людоедским именем «чекисты», что меня нет в России, что с 2008 года я живу и работаю в Украине, чего совершенно не скрываю и о чем знает вся Москва. Больше того, уже третий год, как вообще в Россию не приезжаю.

Впрочем, понятно, зачем это делается. Провели акцию устрашения. Хотят достать меня через родных. Начать оказывать на них психологическое давление, «кошмарить», создавать всяческие проблемы. Вон, жену уже пугают принудительным приводом на допрос, хотя на допросе она уже была и воспользовалась статьей 51-й Конституции, представляющей гражданину право не свидетельствовать против себя и своих близких родственников – статьей, которая, слава Богу, пока еще действует. Почему вдруг понадобился повторный допрос? Да все потому же – смотри выше. Явно какой-то высокий чин приказал следователю: ты чего ее отпустил?! А ну-ка, продолжай ее прессовать!

Зачем чекисты все это затеяли на самом деле, мне абсолютно понятно. Кому не понятно – просто перечитайте публикации на моей странице в Фейсбуке или мой блог на «Эхе Москвы», и вам все будет ясно.

Но какие бы угрозы ни звучали в мой адрес, какой бы грязью ни пытались меня облить, как бы ни пытались меня запугать – в Москве ли, в Киеве или где-то еще, я не намерен отступаться от своих убеждений.

Я считаю, что Путин «вооружен и очень опасен».
Вся его политика, внешняя и внутренняя, подчиненная единственной цели — удержать власть любой ценой, ведет Россию к катастрофе. Ее надо предотвратить.

Это, если угодно, мой символ веры.

Кремль, судя по всему, всерьез рассматривает сценарий военного конфликта с Западом и, с высокой долей вероятности, может развязать этот конфликт в Прибалтике.

Я прихожу к этому крайне тревожному выводу после нескольких очевидных сигналов опасности, поступивших буквально в последние дни.

Прежде всего, я имею в виду недавнее жесткое заявление председателя Совета Федерации Валентины Матвиенко.

Россия, сказала Матвиенко, не хочет «спокойно взирать» на притеснения русских в ряде республик бывшего СССР и будет защищать своих соотечественников за рубежом.

Матвиенко называла Латвию, Эстонию, Украину и — что несколько неожиданно — Белоруссию.

Она также дала понять, что на постсоветском пространстве есть и другие государства, где надо взять под защиту этнических русских — об этом чуть ниже.

Короче, получается, что прежде Россия на эти притеснения взирала спокойно, но теперь все меняется, и Россия будет защищать русских даже вдали от своих границ. Если вспомнить, что в странах Балтии Кремль это делал уже давно, на протяжении многих лет — политическими и пропагандистскими методами, остается предположить, что теперь будут взяты на вооружение другие методы. Силовые. Как в Крыму.

Как тут не вспомнить, что предлогом для военных действий по захвату Крыма была именно якобы имевшая место угроза тамошним этническим русским — именно этим Путин изначально оправдывал свои действия.

Признаемся себе откровенно: хотя формально Валентина Матвиенко — третий человек в государстве, после президента и премьера, возглавляющий орган, который по Конституции дает президенту разрешение на ведение военных действий за пределами российских границ — что за последнее время происходило дважды: во время аннексии Крыма и накануне начала действий российских войск в Сирии — самостоятельной политической фигурой она не является и в данном случае явно озвучивает мысли и намерения Путина и путинского окружения.

Кроме того, прокремлевские пропагандисты, всевозможные адепты «русской весны» наперебой повторяли излюбленное: если бы российские военные не взяли Крым под свой контроль, то через две недели там уже были бы войска НАТО.

Не могу не вспомнить, что впервые в своей сознательной жизни я услышал нечто подобное после ввода советских войск в Чехословакию в 1968 году. Потом ту же самую аргументацию — «если бы не мы, то тут уже были бы американцы» — слышал в Афганистане в 1979 году, когда СССР вводил туда своей «ограниченный контингент», а заодно ликвидировал пригласившего советские войска президента Амина, которого задним числом объявили «агентом ЦРУ».

Вот и сейчас один из известных московских ястребов, первый зампред комитета СФ по обороне и безопасности Франц Клинцевич заявляет, что НАТО якобы готовит плацдарм для военного удара по России. И это — еще один тревожный сигнал: похоже на начало пропагандистской артподготовки к «превентивной» гибридной спецоперации военных и спецслужб РФ.

Действительно, сейчас в Латвии проходят военные учения НАТО, цель которых никто не скрывает — альянс отрабатывает взаимодействие разных родов войск в случае возможной российскую агрессии. При этом количество войск и техники, задействованных в этих учениях, совершенно несопоставимо с силами группировки, развернутой на российской территории вблизи латвийских границ.

Как заявил журналистам командующий национальными вооруженными силами Латвии Раймонд Граубе, в аналогичных российских учениях участвуют от 30 до 50 тысяч военных. На российской военной авиабазе в Острове в 26 километрах от латвийской границы, по словам Граубе, базируются 70-80 вертолетов. Наконец, напомнил высокопоставленный латвийский военачальник, в непосредственной близости от границ Латвии размещены ракеты «Искандер».

Те самые, с помощью одной из которых в нашумевшем документальном фильме «Третья мировая война: в командном пункте», показанном в феврале этого года по Би-би-си, начинается локальный ядерный конфликт на севере Европы между Россией и НАТО.

Причем конфликт вспыхивает, по версии создателей фильма, именно в результате сепаратистских вступлений пророссийских сил в Даугавпилсе, стремительно раскручивается примерно по тому же сценарию, что в Крыму и на Донбассе, с той разницей, что речь идет о «гибридной» войне, которую ведут на территории страны-члена НАТО «вежливые зеленые человечки», «добровольцы-отпускники», «ополченцы». Через границу страны члена-НАТО идут непрошенные «гуманитарные конвои».

На пике конфликта взрыв российского тактического ядерного заряда над Балтийским морем уничтожает два военных корабля — американский и британский.

Причем Кремль сразу начинает извиняться, ссылается на то, что командир, отдавший приказ о запуске ракеты, превысил полномочия и будет наказан. Короче, «эксцесс исполнителя».

Должен сказать, что задолго до появления фильма мне лично не раз приходилось слышать от западных дипломатов именно эту версию — что Кремль, скорее всего, в случае военного конфликта с НАТО попытается прибегнуть к тактике устрашения: однократно применит тактическое ядерное оружие малой мощности, которое нанесет минимальный ущерб, и этот инцидент тут же будет списан на какого-нибудь обезумевшего генерала.

Тем самым Запад будет поставлен перед дьявольской альтернативой: проигнорировать отговорки Москвы и нанести удар возмездия — с перспективой эскалации конфликта до масштабов третьей мировой войны, либо отступить, отказавшись от выполнения обязательств, предусмотренных 5-й статьей устава НАТО о коллективной обороне и отдав союзников на растерзание. Что, безусловно, поставит само существование Северо-Атлантического блока под угрозу кончины.

Похоже, в Кремле внимательно посмотрели фильм Би-би-си и сегодня, заявляя, что более не намерены терпеть нарушения прав русских в Латвии и Эстонии, говорят Западу: спасибо за подсказку, теперь мы знаем, как надо действовать.

Однако самый тревожный сигнал, прозвучавший в последнее время — это известный эпизод, о котором сообщили многие российские СМИ, когда на недавнем заседании президиума Экономического совета сам Путин вступил в полемику о приоритетах внешней политики со своим главным придворным либералом Алексеем Кудриным.

Напомню: Кудрин в своем выступлении призвал Путина снизить уровень геополитической напряженности, отказаться от конфронтации с Европой и Америкой, поскольку в условиях технологического отставания России и при отсутствии западных инвестиций никакие серьезные перемены к лучшему в экономике не возможны.

Путин в ответ дал понять, что никогда не будет «торговать суверенитетом» и извиняться за конфликты, которые не он начинал. Путин также пообещал защищать независимость России — внимание! — до конца своей жизни, что само по себе говорит о многом.

Диагноз плохой: Путин живет в плену своих амбиций и фобий, придуманной картины мира, в которой враги все время посягают на независимость и суверенитет России, и вообще Запад «первый начал». То есть тут Путин, как это ни парадоксально, мыслит как банальный российский обыватель, мозги которого основательно промыты кремлевской пропагандой, и даже начинает искренне верить, что нехватка качественной провизии на прилавках магазинов и невозможность ездить в дешевые туры в Египет и Турцию — результат происков враждебного Запада…

Что более существенно, не только этот эпизод, но и практически любые дискуссии о том, как вывести российскую экономику из затяжного кризиса, упираются в одно — в стремление путинского режима удержать власть любой ценой. Любые серьезные реформы невозможны без политической либерализации. Это в Кремле отлично понимают. Начав реформы, неизбежно потеряешь власть или, по крайней мере, вынужден будешь ею делиться. Единственная альтернатива — закручивание гаек, ужесточение полицейских мер, принятие новых репрессивных законодательных актов, еще более жестокая борьба с оппозицией, уничтожение последних оставшихся независимых СМИ, усиление цензуры, гонения на инакомыслящих и так далее. И все это — под флагом сплочения нации перед лицом внешней угрозы.

В результате военная конфронтация с Западом становится все более реальной. Реальнее всего — в Прибалтике.

Но могут быть и другие, более экзотические сценарии, категорически отметать которые не стоит. Тем более, как было сказано выше, Валентина Матвиенко намекнула, что на постсоветском пространстве есть и другие страны, где может понадобиться защищать этнических русских.

Давайте подумаем, на что она намекает? Полагаю, прежде всего, на Казахстан, где в последнее время обстановка дестабилизируется.
В Алма-Ате в начале 20-х чисел мая прошли самые многочисленные за всю постсоветскую историю Казахстана выступления оппозиции (в абсолютных цифрах не особенно впечатляющие, но лиха беда начало, как говорится). Вслед за ними случились беспорядки в Актобе (бывшем Актюбинске), вроде бы, инспирированные исламскими радикалами. Это совсем рядом с российской границей. Отличный предлог начать срочно защищать русских — от невесть откуда появившихся исламистов. А может, от «цветных» революционеров казахского происхождения.

Еще интереснее то обстоятельство, что Матвиенко в своем заявлении упомянула Белоруссию. Хотя и Назарбаева сложно упрекнуть в русофобии, он все же строит казахское национальное государство — строит, как умеет. В процессе такого строительства у русскоязычных граждан могут быть проблемы. Ну или хотя бы жалобы. Но уж белорусские-то власти обвинять в угнетении этнических русских — это вообще, казалось бы, полный абсурд.

Если бы не одно обстоятельство. И Лукашенко, и Назарбаев все чаще осторожно, но довольно недвусмысленно выражают недовольство состоянием дел в Таможенном союзе и других совместных с Россией «интеграционных» проектах, аккуратно, но упорно сопротивляются попыткам Москвы создавать в рамках этих проектов наднациональные органы, не признают российской аннексии Крыма, ни поддерживают позицию Москвы по другим вопросам, касающимся Украины.

Вот тут-то невольно возникает вопрос: а не появился ли в Кремле соблазн под флагом защиты русских в Белоруссии и Казахстане создать ряд серьезных проблем Назарбаеву и Лукашенко, напомнить обоим, кто в постсоветском доме хозяин, и что может случиться со строптивыми лидерами, возомнившими, что могут делать все, что заблагорассудится.
Тем паче, что российское вмешательство в далеком Казахстане или в вотчине «последнего диктатора Европы» (на самом деле, предпоследнего — Путин-то с некоторых пор покруче будет) не вызовет столь болезненной реакции, как военные авантюры в Прибалтике.

Во всяком случае, я бы со всей серьезностью отнесся к предупреждению искушенного украинского политика и опытного дипломата Романа Бессмертного, раньше служившего послом в Белоруссии, а до недавнего времени работавшего в трехсторонней группе по имплементации Минских соглашений, который несколько дней назад выступил с предупреждением: Россия приступила к реализации «донбасского сценария» в Беларуси и Казахстане, где также грядет создание «народных псевдореспублик».

Но это, повторяю, экзотические сценарии. А вызовы безопасности Латвии и Эстонии (в меньшей степени — Литвы, где очень мал процент этнических русских и сглажены острые углы межнациональных отношений, хотя смелый и решительный внешнеполитический курс Вильнюса вызывает в Кремле больше всего ненависти) — суровая реальность.

Впрочем, знаменитый британский журналист Эдвард Лукас, едва ли не первым заговоривший об угрозе безопасности Запада, исходящей от путинского режима, считает: главная цель России состоит в том, чтобы добиться своего без полномасштабной войны. «Если тебе удается сбить противника с толку, оставить без друзей и сломать его волю, воевать не требуется».

Эдвард Лукас полагает, что сегодня гораздо большую угрозу для Запада представляет подрывная деятельность российских спецслужб в Европе. Ссылаясь на мнение авторитетного британского специалиста по разведке Марка Галеоти, он пишет, что пока западные разведки занимаются рутинным сбором информации, российские спецслужбы организуют убийства, шантаж, подкуп нужных людей, а также подрывные пропагандистские акции.

Такие «активные мероприятия» имеют целью свержение и дестабилизацию европейских правительств, операции в поддержку российских экономических интересов и атаки на политических противников Кремля. Страны Запада только начинают разбираться со всем этим, в том числе и со странным переплетением российской разведки с преступностью, бизнесом и пропагандой.

И все же, при всем уважении к аналитическим способностям и познаниям Эдварда Лукаса, с которым я имею удовольствие быть знакомым еще со времен его работы в Москве корреспондентом влиятельного британского журнала «Экономист», я не преуменьшал бы военную угрозу миру, исходящую от путинского режима.

Строго дозированное бряцание оружием, поначалу рассчитанное исключительно на отдельных слабонервных европейских лидеров, постепенно переходя в привычку, может не довести до добра. Заряженное ружье, с которым все время балуются, рано или поздно стреляет.

Не верите? Но ведь который уже год во время торжеств в честь победы над гитлеровской Германией люди, к этой победе никакого отношения не имеющие, в жизни не нюхавшие ни запаха крови, ни пороха, хвастаются самоуверенно: «Можем повторить».

Хвастаются, хвастаются и в один прекрасный момент могут окончательно в это уверовать.

Ах, как это напоминает конец 30-х! Если завтра война, если завтра в поход, броня крепка и танки наши быстры, когда нас в бой пошлет товарищ Сталин и на вражьей земле мы врага разгромим малой кровью, могучим ударом!

Потом была катастрофа 1941 года. Хотите повторить?

Главный вопрос во всей истории с освобождением Надежды Савченко, безусловно, звучит так: почему, все-таки, Путин согласился ее отпустить?

Более того, почему Путин изменил своей традиционной позиции по вопросу о помиловании? Напомню, хозяин Кремля всегда настаивал: непременно нужно, чтобы осужденным (или осужденной) было написано соответствующее прошение.
Он в этом упорствовал, хотя авторитетные юристы не раз пытались разъяснить, что конституционное право президента на помилование ничем не должно быть ограничено.

Все, кажется, вспомнили в эти дни, что когда Путин собрался по каким-то причинам (кстати, замечу — до сих пор тоже совершенно не понятно, по каким именно) отпустить на свободу Ходорковского, то даже Михаилу Борисовичу, который с таким достоинством и твердостью провел все свои десять с лишним лет за решеткой, пришлось уступить и написать прошение, пусть без раскаяния или признания вины, но все же — написать.

А вот в истории с помилованием Савченко Путин стал сдавать одну позицию за другой.

Совсем недавно, 14 марта, всего два с половиной месяца назад, Путин устами своего пресс-ординарца Пескова дал публичный «отлуп» Обаме в ответ на его просьбу освободить Савченко. Песков пересказал эту часть телефонного разговора двух президентов, дав понять, что торг был неуместен.

Теперь же, получается, Путин прогнулся под Обаму.
Устроил праздник Украине.
Восстановил против себя собственных национал-радикалов, всевозможных трубадуров и адептов «русской весны» и «проекта Новороссия», которые дружно заголосили, что Путин готовится «слить Донбасс».

Кстати, судя по тому, как в последние дни активизировались боевые действия на востоке Украины, мало что предвещает пока грядущий «слив».

Взамен Савченко Путин получил двух грушников-«отпускников», хотя по слухам российские дипломаты зондировали возможность освобождения из американских тюрем двух российских граждан — Виктора Бута и Константина Ярошенко, которые получили в США длительные сроки — первый за нелегальную торговлю оружием, второй — за наркотрафик.
Говорят, Путин даже обсуждал это с госсекретарем Джоном Керри в ходе одного из недавних его визитов в Москву, но ничего из этого не вышло.

Может быть, Путин освободил Савченко в надежде на то, что Запад прослезится и в ответ снимет или ослабит санкции против России?

Не думаю, что Путин мог строить столь наивные расчеты.

Четкое заявление лидеров «семерки» на саммите в Японии, прозвучавшее буквально на следующий день после освобождения Савченко, что политика санкций в отношении России останется неизменной, на мой взгляд, опровергает предположения о возможности каких-то закулисных торгов вокруг судьбы украинской летчицы.

На мой взгляд, это заявление также опровергает слух о том, будто США намерены отменить санкции против России до 20 января 2017 года, то есть до окончания второго президентского срока Барака Обамы. Об этом давеча говорил на «Эхе Москвы» его главный редактор Алексей Венедиктов и в подтверждение привел цитату из интервью советника посольства США в Москве Энтони Годфри, которое тот дал в ходе недавней поездки во Владивосток какому-то тамошнему СМИ: «Мы хотим, чтобы санкции были сняты еще во время Обамы. И мы все для этого делаем».

Боюсь, американского дипломата неправильно поняли, тем более, что в английском языке есть тонкие оттенки модальности, которые увы, теряются при неточном переводе. Формула «мы хотели бы…» не всегда равнозначна «мы хотим». Даже если «все для этого делаем».

На мой взгляд, гораздо важнее более свежее заявление главного американского представителя по всем украинским делам Виктории Нуланд после ее майского визита в Москву:

«Санкции с России будут сняты после выполнения всех пунктов Минских соглашений».

Это означает, в частности, что Россия должна вернуть Украине контроль над государственной границей на украинской стороне на всем ее протяжении, включая ту часть, которая проходит по территории самопровозглашенных «республик». Мне, и не только мне, чрезвычайно трудно себе представить, что Путин готов на это пойти.

Хорошо, а могло ли быть обратное: Путин отпустил Савченко, потому что ему пригрозили, что в противном случае будут введены новые санкции?

В это тоже не верится, потому что сейчас задача США и их ближайших союзников в Европе состоит в другом: добиться в июне на европейском саммите продления действующих санкций, преодолев недовольство некоторых стран-членов ЕС.

Есть еще одна версия — якобы Путин решил, что триумфальным возвращением Савченко на родину он создает проблему президенту Украину Петру Порошенко. На мой взгляд, версия чересчур замысловатая.

У Надежды Савченко, безусловно, есть политический потенциал. Личная харизма, узнаваемость — между прочим, одно из самых важных условий успешной политической карьеры, репутация народной героини — но нет пока множества других необходимых ресурсов. Административного, информационного, организационного, финансового, без которых в любой стране стать крупным политиком едва ли возможно.

Главное, нет ответа на вопрос, а захочет ли она судьбы профессионального политика. Когда она сказала на пресс-конференции в прошлую пятницу, что готова стать президентом Украины, сказано это было, во-первых, в ответ на конкретный вопрос: «А готовы ли вы…?»

Во-вторых, сказано это было не с той амбициозной интонацией, что часто начинает сквозить в словах человека, на которого вдруг обрушилась мирская слава. В словах Савченко прозвучали, на мой взгляд, совсем другие ноты — человека служивого, военного, привыкшего выполнять приказы. Мол, прикажет страна родная быть президентом — увиливать не буду.

Не менее экзотической выглядит и противоположная версия: якобы Путин вдруг решил сделать Порошенко приятное, чтобы как раз во вторую годовщине избрания президентом украинский лидер, подрастерявший за эти два года свой прежде высокий рейтинг, снова выглядел в глазах публики победителем. Путин, конечно, великий комбинатор, но не до такой же степени. Главное, зачем?

Я хочу поддержать моего коллегу Сергей Пархоменко, который в последнем выпуске своей программы «Суть событий» на «Эхе Москвы» высказал мнение, что на решение Путина освободить Савченко повлияли какие-то совершенно необычные, экстраординарные обстоятельства. Версия Пархоменко о том, что это решение неслучайно принято накануне поездки Путина на Афон, лично мне кажется весьма убедительной — что бы кто ни говорил.

Я коротко напомню суть версии: за годы своего пребывания у власти Путин несколько раз отправлялся в паломничество на окруженную мистическим ореолом гору Афон в Греции, где находится крупнейший в мире, особо почитаемый центр православного монашества. Но из пяти предыдущих путинских попыток посетить Афон четыре в последний момент удивительным образом срывались. Можно не быть религиозным мистиком, но невольно задуматься: а вдруг и вправду Богородица, земным уделом которой считается Афон, не хочет пускать тебя на святую гору?

Попасть туда Путину удалось лишь однажды, в сентябре 2005 года, причем после того, как он неожиданно покаялся перед матерями детей, погибших в Беслане. Как совершенно справедливо вспомнил Сергей Пархоменко, за несколько дней до той поездки на Афон Путин специально рассказал об этом журналистам — тот эпизод описал тогда в очередном
репортаже бессменный хроникер путинского президентства Андрей Колесников из «Коммерсанта». Опять-таки, согласитесь, есть повод для суеверных раздумий.

И вот сейчас Путин снова решил отправиться на Афон — теперь все обсуждают, как он там красовался в кресле византийского императора. Так не из мистических ли соображений президент снова решил накануне поездки проявить христианское милосердие, отпустить Савченко? А вдруг опять сорвалось бы? Не удалось бы замолить грехи? Кто знает…
Во всяком случае, из истории мы знаем множество примеров, как порой богобоязненны, склонны к мистицизму и суеверию бывали абсолютные монархи, диктаторы, автократы и прочие суровые правители разных стран, а также люди из всевозможных спецслужб.

Впрочем, освобождение Савченко могло быть вызвано и экстраординарными обстоятельствами иного свойства.
Например, настоятельной, я бы сказал даже — проникновенно сформулированной просьбой кого-то из участников телефонных переговоров лидеров стран «нормандской четверки», которые состоялись в ночь с 23 на 24 мая. Мне лично кажется почему-то, что на такой шаг способна была пойти канцлер Германии.

Знаете ли, между двумя руководителями великих держав иногда, возможно, всего один раз за всю историю их отношений, может случиться и такой разговор — попробую его смоделировать:

«Владимир, — могла сказать Ангела Меркель, — я никогда вас ни о чем не просила лично для себя. И никогда больше ни о чем не попрошу. Но сегодня у меня к вам такая просьба имеется. Сделайте это для меня, пожалуйста, для наших с вами дальнейших отношений — освободите Савченко! Вам для этого не нужно ничего, кроме доброй воли, и вы это отлично знаете».

Была ли в такой ситуации у Путина возможность сказать «нет» без ущерба для будущего? Не уверен. А тут еще и мистические соображения — одно могло наложиться на другое.

22 мая 2016

Достоевщина

Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин снова отличился – публично сравнил Обаму с Гитлером, а Соединенные Штаты – с нацистской Германией.

Честно говоря, я – и не я один — давно подозревал, что с головой у Зорькина не все в порядке. Еще с тех пор, как он вдруг раскрыл нам глаза на истинное значение крепостного права в истории страны. Оно, по Зорькину, было главной скрепой, удерживавшей внутреннее единство нации.

Только ленивый не процитировал тогда чеховский «Вишневый сад», то место, где старый слуга Фирс вспоминает, что «перед несчастьем тоже было: и сова кричала, и самовар гудел бесперечь».
«Перед каким несчастьем?» – спрашивает его Гаев.
«Перед волей» – отвечает Фирс.

Вот теперь становится понятно, откуда ноги растут, почему президент США имеет дурную привычку, по Зорькину, «почти дословно цитировать ведущих политиков и пропагандистов германского третьего рейха, включая Адольфа Гитлера».

Да все потому, что в США, примерно тогда же, когда и в России, даже чуть позже, отменили рабство – и ясное дело, тоже разрушили духовные скрепы, и все пошло наперекосяк.

Ну, а если серьезно, конкуренцию председателю Конституционного суда на этой неделе могут составить только обвинители на судебном процессе против художника Петра Павленского, которого они обвиняют его в вандализме. Оказалось, сожжение им двери здания ФСБ на Лубянке было покушением на объект, обладающей важной исторической и культурной ценностью. И самое потрясающее в этой истории – как обвинители объясняют эту самую историческую и культурную ценность: «…поскольку в 1930-х годах в здании содержались под арестом выдающиеся деятели культуры». Это, господа, цитата.

В переводе на общедоступный язык она означает примерно следующее: послушайте, да мы же в этом здании стольких писателей, художников, актеров, режиссеров унижали, мучали, пытали, расстреливали, что как же оно может теперь не считаться важным объектом культурного наследия!

Достоевщина какая-то…

Кстати, о Достоевском. В контексте сегодняшней российской политики великий писатель становится необычайно актуальным.

Едва ли не каждая вторая книга о современной России снабжена эпиграфом из Достоевского.

Президенты и премьеры разных стран, готовясь к встречам с российскими лидерами, штудируют «Братьев Карамазовых» или «Преступление и наказание».

Госдепартамент США, тот самый, который, если верить опять-таки Зорькину, «обходит международные нормы ООН точно так же, как это делала гитлеровская Германия, игнорируя институт Лиги Наций», тоже ссылается на авторитет Достоевского.

Авторы документа, в свое время опубликованного на сайте Госдепа, критикуя российскую политику в отношении Украины, процитировали Федора Михайловича: «Дважды два равняется пяти – формула, не лишенная привлекательных сторон».

Это, между прочим, из романа «Записки из подполья», где Достоевский ведет повествование от лица психически тяжело больного человека, непривлекательного, обидчивого, злого, мстительного.

Послушайте, да ведь даже нашумевший в свое время информационный фейк про распятого в Славянске маленького мальчика – это же чистая постмодернистская история, чуть ли не целиком взятая у Достоевского в «Братьях Карамазовых». Вспомните эпизод, где Лиза рассказывает Ивану Карамазову, как у нее под впечатлением прочитанного рассказа о мальчике, распятом евреями, явилась мысль, будто она сама его распяла, видит его перед собой, слышит его стоны, а сама в это время сидит против него и ест ананасный компот.

Массовый же зритель-обыватель Достоевского-то не читал, вот и кушает с аппетитом фейк, как героиня Достоевского — тот компот.

Так что, господа, наше все теперь – вовсе не Пушкин. Наше все — Достоевский. Во всяком случае, российские политики и чиновники от мала до велика мне лично все больше и больше напоминают психопатических персонажей Федора Михайловича.

Впрочем, к сожалению, не только политики и чиновники. Пресловутые 86 процентов – тоже. Они искренне полагают, что Америка — причина всех бед: от роста цен, падения доходов, исчезновения заморских деликатесов из продажи и до невозможности отдыхать в Турции или Египте. Они вслед за Зорькиным считают Обаму фашистом. Они верят, что могут, если надо, победить в новой мировой войне.

Я не удивлюсь, что и за восстановление крепостного права эти самые 86 процентов тоже могут проголосовать. А что? Православный самодержавный государь фактически уже имеется, «новое дворянство» — тоже. Пора, как гласит старый анекдот, и о людях подумать. И если людям пообещают — в обмен на свободу – гарантированную работу, еду, минимальный уход, крышу над головой, многие от свободы откажутся. Некоторые уже отказались. Увы. И вы догадываетесь, почему так случилось, и кто в этом виноват.

Про разгон РБК, кажется, сказано уже все, что возможно. И про то, что это, конечно, история политическая – достаточно перечитать только заголовки блестящих журналистских расследований РБК последнего времени, и все становится ясно.

И про то, то последней каплей, переполнившей чашу кремлевского терпения, стала, конечно же, статья про устричную ферму рядом с черноморским «дворцом Путина».

И про удивительное совпадение – разгром РБК случился в день 25-летия российского телевидения, когда президент Путин принимал и поздравлял в Сочи сотрудников ВГТРК — не хочется говорить «журналистов» — во главе с Олегом Добродеевым, человеком, который в числе первых несет личную ответственность за то, что большинство российских СМИ превратились в СМАПы – средства массовой агитации и пропаганды. Больше того – несет личную ответственность за то, что пространство российской журналистики оказалось настолько заражено бациллами цензуры, самоцензуры и сервильного желания любой ценой потрафить высокому кремлевскому начальству, что диву даешься, как в такой токсичной среде еще могли выживать независимые журналистские команды, подобные разгромленной команде РБК.

Но вот что удивительно – независимые СМИ в путинской России уничтожают с завидной регулярностью, но они появляются вновь и вновь. Казалось бы, к 2014 году путинские молодцы почти полностью зачистили информационное пространство – но пришла на РБК бесподобная Елизавета Осетинская, едва ли не самый талантливый главный редактор в своем поколении — и буквально через два года на рынке независимых СМИ появился новый лидер.

И снова появится. Природа не терпит пустоты.

Да, разгон РБК – знаковое событие. Да, это — знак беды. Знак того, что гайки затягиваются все туже и туже. Поправки к антитеррористическому и антиэкстремистскому законодательству имени вконец закусившей удила депутатши Яровой – лишнее тому свидетельство.

Но все-таки я – неисправимый оптимист.

Переживем и это.

Я хочу процитировать глубоко уважаемого мною Генри Марковича Резника, который давеча так прокомментировал на своей страницы в ФБ решение Общественной коллегии по жалобам на прессу признать фильм НТВ «Должники госдепа» грязной ложью в отношении ряда независимых СМИ:

«Отвечаю тем, кто в своих комментариях считает наши решения бесполезными. Жизнь – штука долгая. Нынешний период властной травли неугодных начальству правдивой информации и критических мнений – не навсегда. И тогда судьба негодяев, предавших каноны журналистской профессии за чечевичную похлебку, уподобится использованным гондонам. Желтый билет решениями Коллегии им выписан – из журналистики выпрут. А «органы», с подачи которых они бесчинствуют, не возьмут их даже в сексоты – предатели и клеветники никому не будут нужны».

Под этими словами Генри Резника подписываюсь обеими руками.

Знаете ли вы, кто такой Мазепа? Конечно, знаете. Особенно если читали «Полтаву». И даже если не читали  — а таких сегодня, боюсь, гораздо больше, чем читавших пушкинскую поэму – слышали, возможно, что Мазепа был украинским гетманом-предателем, изменившим Петру I и перешедшим на сторону шведского короля Карла ХII накануне Полтавской битвы. За что был проклят императором и церковью, предан анафеме. Полагаю, что знания большинства россиян этим и ограничиваются.

Поэтому неудивительно, что когда на прошлой неделе президент Украины Пётр Порошенко открыл в Полтаве памятник гетману Ивану Мазепе и отпустил при этом остроумную реплику: «Пока Пётр I и другие пытались прорубить окно в Европу, Мазепа ходил в неё через дверь обычным способом» — в России в ответ на это произошел очередной взрыв ура-патриотического негодования.

Бегущая по обыкновению в таких делах впереди паровоза единоросс-депутатша Ирина Яровая ничтоже сумняшеся заявила, что Порошенко, мол, «предал украинский народ, открыв этот памятник».

Знаете ли, давным-давно выдающийся кинорежиссер Александр Довженко, один из немногих мастеров советского кино, работы которого входят в программу многих западных кинематографических вузов, украинец до мозга костей, которого при этом никто, кажется, не додумался пока зачислить в «украинские буржуазные националисты», «бандеровцы» или «русофобы», написал в своем дневнике:

«Единственная страна в мире, где не преподавалась в университетах история этой страны, где история считалась чем-то враждебным, вражеским, контрреволюционным — это Украина. Второй такой страны на земном шаре нет… Где расти слабым духом и предателям, как не у нас?»

Эти слова, по-моему, в полной мере относятся к неуважаемой мной госпоже Яровой, которая, как утверждает Википедия, родилась в Макеевке Донецкой области, в девичестве носила характерную украинскую фамилию Черняховская, провела в Украине детство и раннюю юность и переехала с родителями в Петропавловск-Камчатский лишь за несколько месяцев до окончания средней школы, где, как и в украинских вузах, подлинную историю страны едва ли преподавали.

На Камчатке Яровой предстояло сделать политическую карьеру в «Яблоке», где она доросла до должности заместителя главы партии и ее руководителя на Камчатке. Там же она сотрудничала с фондом «Открытая Россия» Михаила Ходорковского, несколько лет была куратором его Камчатского отделения.

А потом Яровая их всех предала, перебежала в «Единую Россию». Знает ли она знаменитую поговорку: «Кто живет в стеклянном доме, не кидается камнями»?

Она как раз про то, что людям, замеченным в каком-то грехе, негоже осуждать других за тот же самый грех.

Историю же Украины, по крайней мере, новейшую, она явно не знает.

Потому что, если следовать логике ее заявления про «предательство» Порошенко, все украинские президенты до единого предавали украинский народ — либо своим действием, либо своим бездействием — в отношении фигуры Мазепы и исторической памяти о нем.

Подробно об этом – чуть ниже, прежде – о другом.

Каноническое изображение Мазепы как предателя и изменника – едва ли не самая живучая и одиозная идеологема в полуофициозной российской историографии. Или, если угодно, пример ее крайней политизированности. По мне, это примерно так же, как утверждать безапелляционно, что Александр Невский был изменником, ибо пошел на союз с ордынцами ради укрепления личной власти – при всем моем согласии с теми историками, которые говорят, что таланты государственного деятеля и полководческий гений князя явно преувеличены.

Так же нелепо, по-моему, называть предателями царя и Отечества декабристов. Или Троцкого, Зиновьева, Бухарина, Рыкова и других политических противников Сталина – врагами народа, агентами иностранных разведок. Или писателя Александра Солженицына – «литературным власовцем». Или Горбачева с Ельциным – виновниками развала СССР. И так далее, включая Сталина, подписавшего договор о дружбе с Гитлером.

Ну ладно Троцкий, Сталин, Солженицын, Ельцин – они почти все наши современники, во всяком случае, в России еще полным-полно людей, родители которых были убиты или замучены в лагерях за связь с Троцким и троцкистами. И еще есть немало тех, кто отправился – или отправлял — в места не столь отдаленные за обладание «тамиздатовским» томиком «Архипелага ГУЛАГ». Тут эмоции еще не улеглись.

Но, послушайте, со времен Мазепы уже 300 лет прошло! За это время успели простить Наполеону и Франции разгром под Аустерлицем и поход на Москву. Успели помириться и подружиться с Германией — до такой степени, что взяли на работу в святая святых, в «Газпром», целого отставного канцлера ФРГ по фамилии Шредер. А уж Швеции, с королем которой изменил Петру I коварный гетман, давным-давно все обиды забыли. И только Мазепу никак не могут простить. Или, если не простить, то хотя бы понять. Без гнева и пристрастия.

Посмотрите статью про Мазепу в той же самой Википедии, вы будете поражены, скольких писателей, поэтов, художников, композиторов, включая Байрона, Гюго, Листа, Делакруа, притягивала его фигура.

Разумеется, больше всего произведений о нем создано украинскими художниками. Среди последних – фильм «Молитва о гетмане Мазепе», который снял покойный Юрий Ильенко, режиссер и оператор, который вместе с гениальным Сергеем Параджановым считается одним из основателей легендарной школы украинского поэтического кино («Тени забытых предков», «Белая птица с черной отметиной»). Мазепу в том фильме сыграл блестящий Богдан Ступка – между прочим, тоже украинец до мозга костей, о чем многие в России едва ли слышали.

В любом народе, долго и упорно добивавшемся независимости, наиглавнейшими национальными героями неизбежно почитаются те, кто больше всех отличился в борьбе за эту самую независимость. В том числе и те, кто при этом исповедовал иезуитский принцип «цель оправдывает средства».

Мазепы это особенно касается, ведь он получил образование в иезуитском коллегиуме в Варшаве, хоть был из православной украинской шляхетской семьи из-под Киева. Еще он учился в Голландии, Италии, Германии и Франции, свободно владел русским, польским, татарским, латынью. Знал он также итальянский, немецкий и французский языки. Имел прекрасную библиотеку на многих языках.

Кстати, Мазепа во всем этом был не одинок – украинская шляхта была весьма и весьма открыта европейскому культурному влиянию, в ее среде было много сторонников прозападной ориентации, веривших, что сотрудничая с Польшей, Литвой, Швецией и другими европейскими державами того времени, можно и независимость получить, и полонизации с католизацией избежать, сохранить православную веру и украинскую культуру. Отсюда и вполне справедливое замечание Порошенко о том, что Мазепе, как и многим его современникам, совершенно не нужно было прорубать окно в Европу – туда они ходили через дверь, рутинным образом. Пятьсот верст – и ты во Львове.

Так оно, кстати говоря, обстоит и сейчас: в России просто не понимают, насколько Украина физически ближе к Европе. Рано утром выехал на машине из Киева – к вечеру уже в Варшаве. Или в Кракове. Расстояние — примерно как от Москвы до Питера.
Опытный же водитель часов за пятнадцать-двадцать может доехать и до Праги, а это уже самый центр Европы.

Возвращаясь к Мазепе — я далек от того, чтобы идеализировать гетмана. Он был типичным человеком эпохи Возрождения и в положительном, и в отрицательном смысле — интеллектуалом, воином, аристократом, республиканцем, авантюристом, меценатом, интриганом и царедворцем в одном лице.
Недаром, как утверждали современники, любимой его книгой был «Государь» Никколо Макиавелли.

Мазепа был слугой многих господ, то и дело переходя от  одного к другому: служил и польскому королю, и крымскому хану, и гетману правобережной Украины Петру Дорошенко, и его злейшему врагу левобережному гетману Ивану Самойловичу.

И в итоге добился – еще при царевне Софье и ее фаворите князе Василии Голицыне – избрания гетманом левобережной Украины. Он был великим мастером политического выживания: сумел удержаться у власти после падения Голицына – злейшего врага Петра I  и в итоге дольше, чем какой-либо другой украинский гетман, оставался на этом посту – 21 год. Кто только не писал Петру доносов на Мазепу, и каких! Но царь доверял гетману безгранично. Это объясняет, разумеется, почему он так болезненно воспринял переход Мазепы на строну Карла ХII.

Историки, можно сказать, уже веками спорят: был ли Мазепа безыдейным властолюбцем или, все-таки, расчетливым политиком, мечтавшим о независимой Украине и терпеливо выжидавшим того момента, когда можно будет воспользоваться благоприятным стечением обстоятельств на внешней арене – в данном случае, военными успехами Швеции, которая тогда считалась одной из великих европейских держав и, как многим казалось, просто обречена была в союзе с Польшей одержать победу над Россией?

Боялся ли он больше того, что оказавшись на стороне проигравшей России, лишится гетманской булавы? Или хотел с помощью шведского короля объединить Правобережную Украину, находившуюся под властью польской короны, с Левобережной, которую Россия по заключении мира уступила бы победителям?

Принял ли он окончательное решение перейти на строну Карла после того, как узнал, что Петр I планирует существенно ограничить автономию Малороссии и самостоятельность гетмана?

Вне зависимости от ответов профессиональных историков на эти и другие вопросы, вне зависимости от того, что в итоге Мазепа просчитался и все проиграл, его фигура, во многом идеализированная и романтизированная, вошла — нравится это кому-то в России или нет – в пантеон национальных героев Украины.

И вот тут я возвращаюсь к мысли о том, что к этому приложил руку не только нынешний украинский президент Петр Порошенко, но и практически все его предшественники на этом посту.

Как вообще формируется историческая память? Как как складывается в сознании граждан любой страны «иконостас» национальных героев?

Тут, к примеру, едва ли не большую роль, нежели памятники, играют изображения выдающихся деятелей прошлого на денежных знаках. В отличие от скульптур, люди видят бумажные деньги, держат их в руках, рассматривают каждый день, иногда по многу раз.

Так вот, уже двадцать лет, как одну из самых ходовых в Украине купюр достоинством в 10 гривен украшает портрет Мазепы. Впервые напечатаны они были еще при первом президенте Украины Кравчуке, хотя справедливости ради надо сказать, что поначалу Леонид Макарович не утвердил эскиз, сказал: «Еще рано. Не будем дразнить гусей». При следующем президенте, Леониде Кучме, банкноты с изображением мятежного гетмана были запущены в обращение.

При Кучме же появился и первый памятник Мазепе в Украине – на родине гетмана, в селе Мазепинцы, что под Белой Церковью, в Киевской области. С тех пор памятники гетману были поставлены еще в нескольких местах, в том числе и в самом Киеве.

Киевский памятник – особенный. Во-первых, он вращающийся. Во-вторых, на нем – не изображение Мазепы, а рельефы многочисленных киевских соборов и церквей, построенных или восстановленных на средства гетмана, выдающегося мецената своего времени. В числе киевских святынь, восстановленных на деньги Мазепы – Софийский собор и Киево-Печерская лавра. К ней, между прочим, ведет одна из центральных киевских улиц, носящая имя Ивана Мазепы.

Кстати, в истории с этой улицей «прокололся» даже вроде бы пророссийский Янукович.

Когда Янукович стал президентом, некоторые местные пророссийские деятели, в особенности представители той части Украинской православной церкви, что находится под омофором Московского патриархата, стали призывать к переименованию улицы Мазепы в Лаврскую – ровно на том основании, что не может, мол, улица, ведущая к лавре, носить имя человека, преданного анафеме.

Однако Янукович не стал ссориться со значительной частью украинского общества, для которой имя Мазепы является символом борьбы за независимость. В итоге было принято соломоново решение: половина улицы была-таки переименована в Лаврскую, другая половина сохранила прежнее название – улица Ивана Мазепы.

Украина веками балансировала между Польшей, Литвой, Швецией, Московским царством, Крымским Ханством, Габсбургской империей и даже Венецианской республикой, сперва робко пытаясь защитить свои интересы, отвоевать чуть больше пространства для маневра, заполучить хоть какую-нибудь автономию, а когда появилась возможность – чтобы завоевать и отстоять государственную независимость.

Яркий пример: Богдан Хмельницкий, заключивший в 1654 году пресловутый договор с Москвой, который в российской имперской, а затем в советской и в постсоветской историографии принято было называть «воссоединением Украины с Россией», по мнению украинских историков, в действительности предпринял этот шаг как чисто тактический.

Намерения Богдана Хмельницкого, судя по всему, не шли дальше чисто номинального признания «верховенства» московского царя. Хмельницкий не дал ни копейки налогов в царскую казну, продолжал проводить самостоятельную внешнюю политику, отказался разместить царские войсковые гарнизоны в тогдашних «больших городах» – Чигирине, Переяславе, Нежине.

Когда царский посол Федор Бутурлин приехал к нему с претензиями, Хмельницкий с гневом отверг все обвинения в несоблюдении договора. Когда же Хмельницкий умер, и Москва попыталась навязать его преемнику, новому гетману Ивану Выговскому новые, еще более неравноправные условия договора, дело обернулось кровопролитной войной. Всего через пять лет после той самой славной Переяславской рады, в 1659 году, Иван Выговский – в союзе с крымским ханом Мехмедом IV Гиреем — наголову разбил в битве при Конотопе 100-тысячное московское войско под командованием князей Трубецкого, Пожарского и Львова. Вот такое было «воссоединение». Так что Мазепа был не одинок. Были у него и предшественники, и последователи.

И даже «пророссийский» Янукович, который еще за несколько месяцев до своего политического краха всерьез колебался – может, все-таки, заключить соглашение об ассоциации с ЕС? – в этом смысле оставался верен традиции балансировать между Востоком и Западом. Нарушив же ее, отказавшись от подписания соглашения с ЕС, спровоцировав Майдан, он в итоге подписал себе политический смертный приговор.

Так что учите, господа, историю Украины. Не ту, что придумана для обоснования имперских амбиций прошлых и нынешних правителей России – от Петра Романова до Владимира Путина. Настоящую. Есть у нее классики, как Михаил Грушевский или Дмитрий Дорошенко, есть современные светила, как Сергий Плохий из Гарварда или Андрей Портнов из Берлинского университета имени Гумбольдта. Хоть разок почитайте — тех или других. Хорошо прочищает мозги.

Обсуждать четырнадцатую по счету «прямую линию» президента РФ с народом занятие, по-моему, совершенно бессмысленное. Ведь это по сути квазирелигиозный обряд «секты свидетелей Путина». Ответы Владимира Владимировича никакого отношения к реальной жизни — от роста цен и падения качества продуктов в магазинах, которые видны всем людям, до истинного положения дел в сложных вопросах внешней и внутренней политике, понятных больше экспертам.

Наблюдая за совершением обряда, любой мало-мальски разумный человек, по-моему, просто не мог не видеть, что Владимир Владимирович откровенно куражился над публикой, а также издевался над здравым смыслом по принципу: если то, что я говорю, не соответствует фактам — тем хуже для фактов.

31 декабря 2016 года исполнится семнадцать лет, как Путин — кстати, давеча сообщивший всем доверительно, что в Америке, оказывается, нет сменяемости власти — достиг высшей власти в России. И по-прежнему там находится.

За эти неполные семнадцать лет (за это время выросло, на секундочку, целое поколение российских граждан) Владимир Владимирович ни разу — ни разу! — не принял участие хотя бы в одной публичной дискуссии с политическими оппонентами, например, во время своих предвыборных компаний. Ни разу не дал интервью хотя бы одному по-настоящему независимому российскому журналисту, который задавал бы неудобные, заранее не согласованные вопросы и реагировал бы вдогонку, дополнительными вопросами, на словесное кружево вдохновенной неправды, которое так отлично умеет при случае плести кремлевский долгожитель.

Вместо этого публике предлагается раз в году смотреть вот эти самые ежегодные инсценировки живого общения с народом, и еще раз в году — такие же постановочные пресс-конференции, где все заранее отрежиссировано, отрепетировано в каком-нибудь очередном подмосковном пансионате, где наперед известно, кому дадут задать вопрос и о чем.

А если вдруг — по недосмотру или для вида — кому-то удается нарушить детально расписанный сценарий, вклиниться, задать мало-мальски трудный вопрос, то дальше разговор с президентом продолжается по формуле: «Скажите, пожалуйста, который час? — Спасибо, я уже пообедал». Классический пример из последнего перформанса: в ответ на вопрос про личную жизнь Путин рассказывает про дела своей бывшей жены Людмилы.

Ну и потом к задавшему неправильный вопрос, если воспользоваться лексиконом самого Путина, «присылают доктора». Как на днях прислали к Антону Тюришеву, строителю космодрома «Восточный», который год назад отважился спросить президента, когда же, наконец, рабочим выплатят колоссальную задолженность по зарплате.

В день, когда проходила прямая линия президента, 14 апреля, исполнилось 15 лет со дня разгона старого НТВ. Знаменательное совпадение. Сегодня, кажется, даже самые большие скептики, 15 лет назад твердившие про конфликт хозяйствующих субъектов и отсутствие всякой политической составляющей в истории про захват НТВ «Газпромом», понимают, зачем это было сделано тогда. Вот ровно для того, чтобы показывать вот такие прямые линии. И чтобы, как говорил один из героев незабвенной программы НТВ «Куклы», «пипл хавал».

Вот только долго ли еще будет хавать? Мне кажется, что некоторые наблюдатели точно подметили: каждая новая «прямая линия», каждая новая пресс-конференция, каждое новое публичное выступление Путина демонстрирует, что он никак не меняется. Страна меняется, люди меняются, мир меняется семимильными шагами, как в научно-фантастическом романе, и только Путин остается прежним.
И в результате все больше принадлежит прошлому.

Это примерно так же, как было с Брежневым. Еще относительно молодой, бодрый, подтянутый Леонид Ильич, в 1965 году вернувший людям самый любимый народный праздник Дня Победы, говоря сегодняшним языком, «точно попадал в тренд». Спустя 15 лет дряхлый, засыпающий на ходу, с трудом ворочающий языком маршал и трижды Герой Советского Союза, кавалер ордена «Победа» Леонид Ильич Брежнев выглядел опереточным персонажем из прошлого. Произошла полная десакрализация высшей власти. Вождь стал смешон. Люди моего поколения отлично помнят, как вдруг пошел вал анекдотов про «бровеносца в потемках».

Путин по-прежнему, в отличие от Брежнева, «молод и силен» — как гласил затертый слоган одного прокремлевского сайта. Но хорошая физическая форма не дает страховки от десакрализации. В наше время, когда любой мало-мальски грамотный человек может за несколько минут выяснить в интернете, сколько раз и в каком именно месте «прямой линии» звучала полная неправда, президент, в который раз рассказывающий сказки про друга-виолончелиста, тоже рискует стать анекдотическим персонажем.
А ведь это только начало.

Премьер-министр Украины Арсений Яценюк ушел в отставку? Я бы не торопился сегодня говорить об этом как о свершившемся факте. Надо дождаться вторника. Вот тогда, если Яценюк сдержит свое сегодняшнее обещание поставить перед парламентом вопрос о добровольном уходе с поста главы правительства — вот тогда действительно свершится отставка.

А вдруг он в последний момент передумает? Или политические партнеры отговорят? Или за отставку не наберется нужных голосов? Или за отставку наберется, а вот за кандидатуру нового премьера — нет? Ведь тогда теоретически возможен вариант, что Яценюк останется временно исполнять обязанности премьера. И это «временно» может растянуться надолго.

Думаю, однако, что все пройдет гладко. Хотя, повторяю, лучше потерпеть до вторника, 12 апреля.
Все-таки украинская политика — временами штука замысловатая, а порой просто головоломная, чреватая любыми сюрпризами и самыми невероятными коллизиями. За восемь лет журналистской работы в Киеве чего я только не видел!

Было дело — президент (Ющенко) объявил о роспуске парламента, а его оппоненты в парламенте — через суд — добились отмены этого решения.

Было дело (летом 2009) — главные политические конкуренты Тимошенко и Янукович стояли в пол-шаге от триумфального провозглашения так называемой «широкой коалиции», когда их партии уже готовы были подписать соглашение о политическом союзе, поделить власть в стране на многие годы вперед — но в последний миг все сорвалось.

Было дело — уже сравнительно недавно, в феврале 2014 — бывший президент Янукович и тогдашние лидеры оппозиции подписали «мировую», скрепленную подписями нескольких европейских министров иностранных дел, а десяти тысяч рядовых сторонников оппозиции, стоявших на Майдане, эти договоренности не приняли, потребовали немедленной отставки Януковича — и тот не выдержал, испугался, пустился в бега.

Кстати, именно тогда Яценюк и стал вскоре премьер-министром. И именно там была точка отсчета всех последующих проблем главы двух постмайданных правительств Украины. Если угодно, его неполной, ущербной легитимности. Потому что после бегства Януковича, избрания Порошенко новым президентом страны, выборов нового парламента случилось так, что политические и общественные силы, которые определяли лицо Майдана, которые привели к победе массовый народный протест, оказались очень слабо представлены в высших институтах власти.

Я не имею в виду мифических «правосеков», «жидобандеровцев» и прочих персонажей, придуманных воспаленной фантазией кремлевских пропагандистов. Я говорю о реальных активистах общественных организаций, волонтерах, простых гражданах, которые ходили на демонстрации и митинги как на работу, держали оборону баррикад. Однако же в состав первого постмайданного правительства, так и в обновленные руководящие органы парламента вошли не они, а в большинстве своем — политики, которые трутся в коридорах власти, мелькают на политических телешоу последние десять-пятнадцать лет. И политическая «кредитная история» у них отнюдь не безупречна. Некоторые успели побывать во власти после «оранжевой» революции, при президенте Ющенко, и многими гражданами воспринимаются как политики-неудачники, бездарно промотавшие огромный капитал общественного доверия и надежд, полученный тогда, во время первого Майдана, от украинских избирателей.

Тот же Яценюк начал свою карьеру еще при Кучме, в 30 лет был, несмотря на молодость, назначен исполняющим обязанности главы Нацбанка, успел побывать министром экономики, иностранных дел, спикером парламента, баллотировался в президенты на выборах 2010 года и занял четвертое место, причем в начале гонки некоторые опросы сулили ему выход во второй тур. При Януковиче был лидером крупнейшей оппозиционной фракции.

На парламентских выборах осень 2014 года новая партия Яценюка, «Народный фронт», хоть и не одержала общую победу, но по партийным спискам показала самый высокий результат — даже выше, чем пропрезидентская партия «Блок Петра Порошенко». В результате Яценюк немного подлатал свою легитимность и после выборов вновь был назначен на пост премьер-министра.

Но вскоре от этой легитимности ничего не осталось — спустя год премьерства рейтинги Яценюка и его партии обвалились. Многочисленные скандалы, обвинения в коррупции, явная склонность к громкой фразе — и это на фоне крайне низкого темпа реформ и малой их результативности! — обнули былую популярность премьер-министра, молодого, образованного, блиставшего на Западе безукоризненным английским.
Правительственная коалиция развалилась, все жаждут отставки премьера. В новую коалицию даже готова войти и проголосовать за совершенно другого кандидата, которого предложат другие, фракция «Народного фронта» — партии, в списке которой на выборах первым номером стоял Яценюк. По сути, партия отмежевывается от своего лидера — беспрецедентный случай в истории украинского парламентаризма.

Другой вопрос: чем будет отличаться от нынешнего непопулярного правительства новый кабинет министров, который, скорее всего, возглавит спикер парламента Владимир Гройсман? Он тоже молод, в прошлом, в бытность весьма успешным и популярным мэром Винницы, Гройсман заставил говорить о себе как об одном из самых перспективных политиков Украины. Но сумеет ли он пойти против системы, в основе которой — сложные договоренности между политическими и финансово-промышленными кланами, дележка между ними постов, сфер влияния, назначение доверенных людей на должности, позволяющие контролировать финансовые потоки?

Не останутся ли многие непопулярные министры на прежних постах? С другой стороны, чем плохи некоторые молодые министры-технократы, которые своим уходом из правительства спровоцировали тянущийся с конца января политический кризис? Они ведь были едва ли не самыми адекватными членами кабмина.

С третьей стороны, чем, к примеру, словацкий реформатор Иван Миклош, которого прочат в новые министры финансов, будет лучше нынешнего — американки Натальи Яресько?

И есть ли у правительства время на раскачку?
После многомесячного кризиса избиратели ждут от нового правительства чуда. Никаких традиционных «100 дней» не будет. Вынь да положь результат прямо сейчас — примерно такое настроение сегодня у рядового украинского избирателя. Но для этого новому правительству нужно иметь в «загашнике» готовые эффектные и простые решения, которые вернут ему популярность — есть ли они?

Если же ничего подобного не произойдет, боюсь, Украину ждут новые общественные потрясения. Недовольные граждане могут снова выйти на улицу. Самое неприятное — на их стороне могут оказаться вооруженные люди, прошедшие фронт, защищавшие Украину и пользующиеся в народе огромным уважением. Понимает ли все это украинская власть — вот вопрос.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире