kiselev

Евгений Киселёв

24 апреля 2017

F

Запятую в этой фразе рано или поздно поставят так, как надо. Другие люди, в другие времена, при другом режиме.

Но зачем сейчас вроде бы вполне лояльным думцам, которые едва ли способны полшага сделать без команды свыше, вдруг понадобилось выдвигать законопроект о захоронении тела Ленина?

Сделано ли это в очередной раз для того, чтобы переключить внимание граждан с реальных проблем на надуманные — ну лежит себе Ленин в Мавзолее и лежит, неужели он Путину чем-то мешает?

Или же это начало некоей хитроумной предвыборной комбинации, в ходе которой Путин в какой-то момент поддержит инициативу думцев, подпишет соответствующий закон и в итоге пойдет на президентские выборы как лидер, решившийся сделать то, на что не решились его предшественники — похоронить Ленина? Но много ли дополнительных очков принесет это и без того вечнозеленому российскому президенту?

Правда, может быть, в путинской голове шевельнулись какие-то мистические соображения? Ведь есть же такая теория, что пока не обретут покой бренные останки вождя мирового пролетариата, России не удастся выбраться из трясины мучающих ее проблем — от растущей международной изоляции до все увеличивающегося цивилизационно-технологического отставания от передовых стран мира, компенсировать которое не удастся никакой неоимперской риторикой, никаким бряцанием оружием, никакими ура-патриотическими лозунгами? Но я лично не уверен, отдает ли себе отчет Путин в том, что у России есть проблемы? Мне, например, кажется, что президент все больше отрывается от реальности, живет в придуманном мире.

В общем, я не знаю, кому и зачем нужна вся эта затея с законом, который якобы позволит, наконец, убрать с Красной площади ленинскую мумию. Склоняюсь, все-таки к мысли, что это — не более чем попытка перевести общественный дискурс в ложное, «фейковое» русло.

Меня лично в этой истории поражает другое — итоги
недавнего опроса «Левада-Центра», посвященного отношению граждан России к Ленину. Именно к данным этого социологического исследования апеллировали авторы законопроекта: мол, 60 процентов россиян выступают за то, чтобы тем или иным способом перезахоронить останки большевистского вождя.

Однако, при этом 56 процентов в той или иной степени положительно оценивают роль Ленина в отечественной истории.

44 процента — относятся к нему с восхищением, уважением либо симпатией.

79 процентов не согласны с идеей сноса памятников Ленину.

И вот эти цифры меня совершенно убивают.

Ведь кто был на самом деле Владимир Ульянов-Ленин? Фанатик, радикал, экстремист — жестокий, безжалостный и беспощадный. Чистой воды беспринципный оппортунист, готовый заключать союзы хоть с чертом, хоть с дьяволом — хоть с германским Генштабом, хоть с Парвусом, хоть с Троцким, хоть с левыми эсерами, хоть с батькой Махно. Хоть подписать Брестский мир, хоть сделать вид, что его не было. Хоть опереться на революционных матросов из Кронштадта, хоть потопить их восстание в крови. Сегодня насаждать в стране военный коммунизм, а завтра — НЭП. Сегодня бороться за мировую пролетарскую революцию, а завтра — теоретически обосновывать возможность ее победы в одной отдельно взятой стране.

Политик, открыто презиравший демократические права и свободы, совершивший вооруженный антидемократический переворот, разогнавший Учредительное собрание, в котором его партия получила на выборах всего 159 мест из 707, установивший однопартийную диктатуру, развязавший в стране «красный террор», уничтоживший миллионы людей, заставивший бежать в эмиграцию миллионы других — самых лучших, самых талантливых, самых благородных, самых образованных, самых предприимчивых сынов и дочерей России — и тем самым положивший начало отрицательному отбору российского генофонда, который продолжается вот уже без малого сто лет.

Человек, ликвидировавший частную собственность, уничтоживший землевладельцев, заводчиков и купцов. Заклеймивший интеллигенцию «не мозгом нации, а говном» (извините меня за мой французский, но это — цитата!).

И вот этот исторический персонаж по-прежнему пользуется симпатией, уважением и даже восхищением почти половины граждан страны, искалеченной им на целый век вперед.

Это же свидетельство глубокого идейно-нравственного кризиса общества.

Ну ладно бы Сталин — «о Сталине мудром, родном и любимом» за последние полтора путинских десятилетия снято столько апологетических фильмов и сериалов, написано столько тонн псевдоисторической макулатуры, что можно более-менее рационально объяснить, почему генералиссимус по-прежнему воспринимается большинством российских граждан как положительный герой.

Но Ленин?

Вроде бы никакого сознательного мифотворчества вокруг этой фигуры в эти же самые полтора десятилетия не имело места.

Нет, конечно, люди моего поколения не дадут соврать — давным-давно нам, первоклашкам, чуть ли не на первом в жизни школьном уроке вручали книжку рассказов о Ленине для детей, где содержалась вся соответствующая мифология: как Владимир Ильич любил слушать «Аппассионату», какой он был демократичный в общении с прислугой, с ходоками из деревни, как он любил детей и зверей, как пожертвовал свою школьную золотую медаль в фонд помощи голодающим Поволжья, какой он был скромный в быту, как донашивал пробитое пулями эсерки Каплан пальто, как писал молоком секретные письма из застенка, макая перо в чернильницу из хлеба, которую мгновенно съедал, как только надзиратели замечали в глазок камеры, что вождь мирового пролетариата нарушает правила тюремного распорядка, и так далее.

«Когда Ильич был маленький, с кудрявой головой, он тоже бегал в валенках по горке ледяной…»

Но с тех пор появились и «ленинские» главы «Красного колеса» Солженицына, и «Окаянные дни» Бунина, и книги Алданова, Мельгунова, мемуары политиков-эмигрантов, многие из которых лично знали Ленина.

Да довольно одной книги, которая, как по мне, должна войти в обязательный список для изучения по курсу отечественной истории и литературы. Я имею в виду небольшую повесть одного из самых лучших русских писателей ХХ века Василия Гроссмана «Все течет» — всего восемьдесят страниц, после прочтения которых ни у кого не должно оставаться никаких иллюзий про «самого человечного человека». Я уже не говорю о фундаментальных трудах современных историков — отечественных и западных.

Получается, все это — зря? Все — мимо? Получается, что да. Что о Ленине мы судим по апологетической поэме Маяковского или по старым советским фильмам-агиткам вроде «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году».

И это очень печально. Потому что страна, большинство граждан которой не понимают, что за человек лежит в символическом ее центре, тяжело больна.

59 американских крылатых ракет, выпущенных по  авиабазе в Сирии по приказу президента США Дональда Трампа, означают, что путинская внешняя политика накрылась даже не медным тазом, а тем самым местом, название которого, увы, нельзя произнести вслух — но все вы его знаете.

Накрылась она не только в Сирии.

Вождение хороводов вокруг Трампа обренулось едва ли не крупнейшим внешнеполитическим провалом за все путинские годы.

Санкции с России Трамп снимать не собирается, напротив, если в Сирии так и дальше дело пойдет, США обещают новые санкции ввести.

Аннексии Крыма ни де-юре, ни даже де факто новый американский президент признавать не собирается, напротив, говорит, что Крым должен быть возвращен Украине.

А теперь еще и договаривается дружить с Китаем, и Китай, кажется, не возражает.

И уж совсем беда — на первой встрече с Трампом китайский лидер Си Цзиньпин, вроде бы путинский союзник (или во всяком случае Путину и компании так казалось) выражает понимание американских ударов по авиабазе в Сирии.

Если говорить языком, которым с некоторых пор все чаще изъясняются российские дипломаты, какое «кидалово»! Между прочим, приблатненный вокабуляр, которым регулярно пользуется МИДовская пресс-секретарша (чего стоит один лишь ее недавний перл «отпентагонят и бросят», которым она пыталась уесть американское военное ведомство), является, на мой вкус, одним из самых ярких свидетельств деградации российской дипломатии. Могут ли люди постарше, помнящие на посту спикера МИДа покойного Геннадия Герасимова или, скажем, Сергея Ястржембского, представить, чтобы они изъяснялись таким образом?

А если уж говорить о том, кто кого бросил, то где же были в момент американской ракетной атаки хваленые российские комплексы ПВО? Российские генералы еще недавно похвалялись всему миру, что С-300 и С-400 накрыли воздушное пространство над Сирией непробиваемым куполом. И где тот купол? Да просто американцы, как известно, заранее предупредили российскую сторону о предстоящем ракетном ударе. И защищать Асада его российские покровители не стали.

Это теперь уже Россия, размахивая после драки кулаками, в совместном заявлении с Ираном и «Хезболлой» говорит, что США пересекли «красную линию», и впредь она намерена отвечать на любые подобные действия в том числе «с применением силы».

Что-то не верится…

Кстати, совместное заявление России — с Ираном и «Хезболлой»! — с осуждением действий США в отношении Сирии, со ссылками на международное право и выражением готовности ко взаимодействию в борьбе с терроризмом для того, чтобы обеспечить стабильность на Ближнем Востоке – это просто за гранью добра и зла.

Россия, многократно нарушавшая международное право аннексией Крыма и другими действиями в отношении Украины, которая теперь взывает к международному праву – это, право, смешно.

Россия, заявляющая о том, что вместе с Ираном и «Хезболлой» будет бороться с международным терроризмом во имя стабильности на Ближнем Востоке – этот вообще трудно описать в цензурных выражениях. Вы слышите: с Ираном – государством, которое на протяжении десятилетий небезосновательно подозревали и до сих пор подозревают в том, что он спонсирует террористические и экстремистские исламские движения и организации по всему миру! С «Хезболлой» — радикальным исламским движением, которые многие государства и международные организации официально признали террористическим! Для полноты картины не хватает только Северной Кореи, ей-Богу.

Между тем – раз я вспомнил про Северную Корею – президент США заявляет о решимости противостоять ракетно-ядернм амбициям КНДР, и американская авианосная группа уже идет к берегам Корейского полуострова. Прагматичные китайцы будут воевать с Америкой за Ким Чен Ына? Вы в это верите?
И что Кремль теперь этому сможет противопоставить?

И вот еще беда: переменчивый путинский друг/враг Эрдоган опять ведет себя кое-как. Дружили с ним. Потом разругались в пух и прах. Потом опять стали дружить взасос. А теперь Эрдоган что себе позволяет? Призывает Россию отказаться от поддержки режима Башара Асада. Что, опять провозгласим турецкому президенту анафему?
Но главное: ради чего все это делается?

В чем тут национальный интерес?

Национального интереса на самом деле тут нет никакого. Есть только мегаломания одного человека, который хочет быть не только пожизненным президентом России, но и владыкою морей и океанов, у которого какой-нибудь Эродоган будет на посылках, и с которым вынуждены будут, скрепя сердце, иметь дело лидеры Запада.

За тем полез Путин в Сирию, чтобы они прослезились, все ему простили, сняли санкции, снова взяли в союзники, отстали от него с Украиной и вообще с солдатской прямотой сказали ему прямо в глаза: «Великий вы человек, Владимир Владимирович!»

Однако все это могло произойти только в придуманном мире, где живет вечнозеленый российский президент. Повторюсь: никто из западных лидеров не приполз к Путину на коленях, в веригах и рубище, посыпая голову пеплом, чтобы просить прощения, каяться, приглашать договариваться о разделе мира на сферы влияния, звать обратно в «восьмерку». Ни случилось ни новой Ялты, ни нового Потсдама.

Разменять вмешательство в Сирии на какие-то послабления со стороны Запада по украинским делам тоже не вышло.

Живущие в придуманном мире не оценили в полной мере обещание Дональда Трампа «сделать Америку снова великой». А ведь величие Америки прежде состояло еще и в том, что она готова была, если потребуется, решительно действовать на международной арене. В том числе – с примененим силы – в роли защитницы стран и народов, которым угрожали агрессивные соседи и собственные жестокие и бесчеловечные властители. При «миротворце» Обаме эта составляющая американского величия, прямо скажем, была утрачена.

Да, кто-то наверняка попытается уничижительным образом обозвать Америку мировым полицейским.
Это так – мировой полицейский. И я лично в этом не вижу ничего плохого. Полицейский ведь может — и должен скрутить и наручники надеть на распоясавшегося преступника. И доставить его в суд. А если преступник реально угрожает жизням с мирных граждан, беззащитных женщин, детей, стариков – то и открыть огонь на поражение, без суда и следствия.

Мне кажется, эта роль куда достойнее, чем роль мирового хулигана из питерской подворотни с ядерной заточкой в кармане.

03 апреля 2017

Две смерти

Две громкие смерти случились на минувшей неделе.
И каждая означала конец целой эпохи.
И обе случились в Америке – что, на мой взгляд, само по себе тоже знаковое событие.

Люди постарше помнят, наверное, вышедший в  феврале 1987 года номер «Огонька», «флагманского журнала перестройки», где на обложке были изображены — на фоне зимнего переделкинского пейзажа, в модных тогда мохнатых шапках — четыре поэта, имена которых начали греметь в годы хрущевской «оттепели», Справа налево — Роберт Рождественский, Булат Окуджава, Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко.

2711638

В таком же порядке они отгремели и ушли. Сначала Рождественский, потом Окуджава, потом Вознесенский, и вот последним, в минувшую субботу, 1 апреля, умер Евтушенко — в далекой Талсе, в штате Оклахома, где он преподавал в местном университете – кстати, одном из лучших в Америке, несмотря на кажущуюся провинциальность.

Смерть Евтушенко напомнила о том, что практически иссякло его блестящее поколение. В живых не осталось и тех других, кого не было на том снимке, но кто вместе с четверкой поэтических мушкетеров, собиравших на свои выступления целые стадионы, составляли элиту русской культуры конца ХХ века.

Я прежде всего имею в виду Нобелевского лауреата по литературе Иосифа Бродского, который, на мой взгляд, в современной русской поэзии равновелик Пушкину в русской классике ХIХ века. Я имею в виду Василия Аксенова, Беллу Ахмадулиной, Сергея Довлатова, Владимира Максимова, Александра Галича, Петра Вайля – а если брать шире, то и Неизвестного, и Тарковского, и Любимова, и многих-многих других.
Кто за ними? Захар Прилепин? Сергей Минаев? Владимир Соловьев? Или, может, Владислав Сурков, говорят, публикующий свои литературные экзерсисы под псевдонимом Натан Дубовицкий? Или Ревенко со Скабеевой, Поповым и Семиным?

Почти самых выдающихся писателей и художников советская социалистическая родина когда-то выставила за порог. Это наша национальная традиция, «духовная скрепа» такая. Самых лучших, самых талантливых полагается гнобить. К думающим, независимым, из ряда вон выдающимся своим сыновьям родина должна относиться не как любящая мать, а как злая мачеха.

Евтушенко, кстати, тут составлял исключение – ему власть прощала многое, но и он в конце концов предпочел прожить в американском университетском городке последнюю четверть века своей жизни – возможно, самую комфортную, спокойную и счастливую.

А за два дня до смерти Евтушенко в Калифорнии, в Пало-Альто — городе, где находятся поражающий своим размахом Стэнфордский университет и штаб-квартиры едва ли не всех самых передовых высокотехнологических компаний мира: Apple, Facebook, Hewlett-Packard, Tesla Motors — умер гениальный физик-теоретик, нобелевский лауреат, ученик великого Ландау, академик Алексей Абрикосов, который тоже переехал из России в США почти четверть века назад и в 2003 году получил Нобелевскую премию по физике, уже будучи американским ученым.

В интервью радиостанции «Свобода» по случаю присуждения ему Нобелевской премии Абрикосов сказал тогда пронзительно горькую вещь:
«В России в свое время, когда я там был, я натерпелся достаточно. И по этому случаю я горжусь тем, что эта премия считается за Америкой». Подумал и повторил: «Я этим горжусь».

А что вы хотели? Пасынки платят злой мачехе сторицей.

Смерть 88-летнего академика Абрикосова в США – знак того, что уходит и поколение выдающихся ученых, наследовавших великим – Йоффе, Семенову, Капице, Ландау, Тамму, Зельдовичу, Сахарову, Харитону. А за ними — тоже никого. Все лучшие – давно на Западе. Российская академия разрушена амбициями людей из ближнего путинского круга. Фундаментальная наука загибается.

Следующие русские лауреаты Нобелевской премии по физике — 2010 года – тоже родившиеся, выросшие, получившие образование и сделавшие первые шаги в науке в СССР и в России, сэр Андрей Гейм и сэр Константин Новоселов, за научные заслуги возведенные в рыцарское звание британской королевой Елизаветой II, давно живут в Манчестере и работают в тамошнем университете.

Как написал когда-то ныне, увы, полузабытый поэт Герман Плисецкий:

Мы славу свою раздавали задаром:
Как видно, она не по нашим амбарам,
Как видно, у нас ее край непочатый –
Как будто талантами слишком богаты!

Сколько людей, которые уже прославили или еще могли бы прославить нашу страну, ныне живут далеко за ее пределами? Ученые, писатели, музыканты, бизнесмены, юристы, врачи, художники, кинематографисты, журналисты, спортсмены. Просто представители образованного и деятельного среднего класса. Счет идет на миллионы.

Это называется «утечка мозгов». Результат ее в любой стране – деградация науки, культуры, образования, все возрастающее отставание страны во всех областях, архаизация интеллектуальной, общественной политической жизни.

Причина же утечки мозгов – не только отсутствие должного финансирования науки, культуры, образования. Это еще и отсутствие свободы. Ни наука, ни культура, ни образование не могут долго существовать в условиях несвободы. Это понимали даже Сталин и Берия, которые готовы были простить советским ученым, работавшим над созданием атомного оружия, любое вольнодумство — лишь бы был результат. Не случайно создатель водородной бомбы академик Андрей Дмитриевич Сахаров превратился потом в едва ли не самого выдающегося борца за свободу и демократию в СССР.

Что же касается свободы, еще один великий русский человек, который покинул Россию, чтобы остаться свободным человеком, писатель Владимир Набоков однажды написал:

«Такой свободы, какую знаем мы, не знал, может быть, ни  один народ. В  той особенной России, которая невидимо нас окружает, живит и держит нас, пропитывает душу, окрашивает сны,— нет ни одного закона, кроме закона любви к ней, и нет власти, кроме нашей собственной совести. Мы о ней можем все сказать, все написать, скрывать нам нечего, и никакая цензура нам не ставит преграды, мы свободные граждане нашей мечты. Наше рассеянное государство, наша кочующая держава этой свободой сильна, и  когда-нибудь мы благодарны будем слепой Клио за  то, что она дала нам возможность вкусить этой свободы и в изгнании пронзительно понять и прочувствовать родную нашу страну
Не  станем же  пенять на изгнание. Повторим в эти дни слова того древнего воина, о котором пишет Плутарх: «Ночью, в  пустынных полях, далече от Рима, я раскинул шатер, и мой шатер был мне Римом».

90 лет прошло, а как актуально звучит!

Вам не приходило в голову: что-то слишком часто в последнее время случаются, мягко говоря, «неприятности» с людьми, по разным причинам неугодными путинскому режиму?

Сначала – новое, второе по счету, загадочное отравление одного из активистов российской оппозиции Владимира Кара-Мурзы-младшего, снова каким-то чудом уцелевшего.

Потом – странное падение с пятого этажа Николая Горохова, опять-таки, чудом уцелевшего после этого инцидента, одного из адвокатов Уильяма Браудера, но главное – основного свидетеля обвинения на процессе, который должен начаться в мае этого года в Нью-Йорке в отношении компании «Превезон», владельцем которой является сын крупного российского чиновника Петра Кацыва — Денис Кацыв.

Прокуратура США, напомню, выдвинула в отношении компаний, принадлежащих Денису Кацыву, обвинение в отмывании тех самых средств, хищение которых было раскрыто убитым за это Сергеем Магнитским. Не всех похищенных денег – лишь части, но это не важно.

Важно, что если в результате процесса хищение будет доказано, то на Западе впервые появится юридическое решение, которое подтвердит судебно-правовым образом обвинения в адрес коррумпированных российских «правоохранителей» и их пособников, которые пока живут лишь в политических резолюциях, «списках Магнитского», разоблачительных книгах и статьях. Впервые протянется цепочка доказательств: от грязных денег на американских счетах Кацива — к преступникам в России, тем самым, которых пытался разоблачить Магницкий, заплатив за это жизнью.

И – надо же! – вдруг главный свидетель на предстоящем суде в Нью-Йорке падает в Москве с четвертого этажа…

И вот теперь — явно заказное убийство бывшего депутата Госдумы Дениса Вороненкова, эмигрировавшего в Киев и начавшего сотрудничать с украинскими властями, делиться с ними информацией о российском вмешательстве в Украине.

Умом я вроде бы понимаю, что всякое возможно. Что могут быть разные версии всех этих печальных событий. Стопроцентных доказательств того, что Владимир Кара-Мурза был отравлен, пока нет. Нет и стопроцентных доказательств того, что Николай Горохов был сброшен с крыши дома, где он очутился в связи с ремонтом в своей квартире – хотя, по моей информации, чудом уцелевший адвокат именно так запомнил случившееся.

Но я не верю в такие совпадения.

Что касается версий убийства Дениса Вороненкова, то — что бы кто ни говорил, какую бы тень на плетень ни наводил — я и тут остаюсь при своем мнении: это была показательная казнь отступника.

И меня не убеждают аргументы вроде «у покойника рыльце было в пушку» и «как-то недостаточно профессионально действовал киллер».

Знаете ли, Троцкий тоже был не ангел, а его убийца, агент НКВД Рамон Меркадер тоже действовал кое-как.

Он надеялся бесшумно убить свою жертву и незаметно скрыться, но Троцкий, несмотря на проломленную ледорубом голову, не потерял сознание, поднял крик, набросился на убийцу, прибежали охранники и скрутили его. А сам Троцкий после полученной раны прожил ещё почти сутки.

Кстати, хотя уже в день покушения, 20 августа 1940 года, всем было ясно, что Троцкого убил Сталин – формально этого доказать не удалось.

Меркадер 20 лет молчал, стоял на своем: я, мол, убийца-одиночка, действовал я сам, на свой страх и риск, ничьих заданий не выполнял, никто мной не руководил. Отсидел весь двадцатилетний срок, вышел из тюрьмы и всплыл потом в Москве, где ему – убийце, головорезу, международному террористу — было присвоено звание Героя Советского Союза. Не отобрали потом, между прочим, как у некоторых. Умер – похоронили с почестями на престижном Кунцевском кладбище. Правда, под конспиративным, чужим именем «Рамон Иванович Лопес» — только уже в наше время приписали на надгробии настоящее имя.

Любопытно что те, кто руководили Меркадером — Павел Судоплатов, Наум Эйтигон и другие, хоть и отсидели после смерти Сталина «срока огромные» за все свои беспредельные художества, и реальные, и мнимые – но до конца дней своих внутри чекистской корпорации воспринимались как герои, своего рода непризнанные, незаслуженно обиженные, но тайно почитаемые, этакие неформальные живые «иконы».

На самом деле – безжалостные палачи, способные на все.

И только не надо рассказывать, пожалуйста, будто советские спецслужбы еще в 60-е годы отказались от практики физической ликвидации заграницей врагов, перебежчиков и просто критиков власти.

Советские, может, и отказались, а российские явно передумали. Достаточно вспомнить два эпизода — убийство бывшего чеченского президента Зелимхана Яндарбиева в Катаре в феврале 2004 года или отравление Александра Литвиненко полонием в Лондоне в 2006.

Многие по-прежнему не верят и в версию о самоубийстве Бориса Березовского. Тем более, что британская полиция так и не дала окончательный ответ: он повесился? Или его повесили? Я лично, будучи когда-то знаком с покойным, тоже никак не могу представить себе, как Борис Абрамович, один из самых жизнелюбивых людей, которых мне когда-либо приходилось встречать в жизни, лезет в петлю. Не могу — несмотря на все рассказы общих знакомых про то,
в какой тяжелой депрессии пребывал бывший олигарх накануне смерти.

Не получила широкой огласки в России и гибель в ноябре 2012 года в Великобритании бизнесмена Александра Перепеличного, который помогал Уильяму Браудеру изобличить убийц Магнитского и передал ему ценнейшую информацию по этому делу. Мотивы Перепеличного — почему он решил сотрудничать с Браудером — не до конца ясны. Однако ясно другое  — чем это все для него закончилось. В один прекрасный день Перепеличный, казалось бы, совершенно здоровый
44-летний мужчина, отправился на пробежку в окрестностях своего дома под Лондоном — и вдруг упал замертво.

Первоначальное заключение судмедэкспертов и полиции гласило, что смерть наступила в результате аритмии и остановки сердца и что «не обнаружена причастность к смерти третьих лиц».

Но страховая компания, которая обязана была выплатить родственникам покойного огромную сумму, заподозрила неладное и потребовала дополнительного расследования. В итоге судмедэксперты обнаружили в организме покойного следы гельземиума — ядовитого растения, употребление которого в сочетании с повышенными физическими нагрузками может вызвать смерть от аритмии сердца.

Вы верите, что это совпадение? Что накануне роковой пробежки бизнесмен случайно нанюхался этого самого вечнозеленого кустарника, который еще называют виргинским жасмином? К тому же, нанюхаться его невозможно, потому что ядовитое вещество, обладающее паралитическими свойствами, содержится в корнях этого растения?

Помните историю про зловещую фигуру доктора-убийцы Григория Майрановского? И его сверхсекретную токсикологическую лабораторию при НКВД-МГБ СССР? Майрановский в сталинские времена испытывал яды на заключенных, приговоренных к смертной казни, а также на людях, которых надо было тайно ликвидировать без суда и следствия, как будто они умерли своей смертью.

После смерти Сталина, опозоренный и разоблаченный как изувер, Майрановский долго сидел в тюрьме, после освобождения был сослан в Махачкалу, где, кажется, и умер. Однако интересно, а что стало с его разработками? Их с гневом уничтожили во времена хрущеской «оттепели» — или под грифом «совершенно секретно» взяли на вооружение?

Не с помощью ли одного из подобных снадобий был, к примеру, в 2004 году, в канун «Оранжевой революциии», отравлен и обезображен оппозиционный кандидат в президенты Украины Виктор Ющенко?

Кстати, вспоминая про убийство Троцкого, я подумал: похоже, российские спецслужбы, образно говоря, откопали ледоруб Меркадера.

Убийство Вороненкова – «месседж» всем открытым противникам режима и тайным недовольным: смотрите, у нас руки длинные, везде достанем. Кто нас обидит — три дня не проживет. Помните, кто так сказал? Отож, как говорят в Киеве.

20 марта 2017

Три года позора

В минувшее воскресенье коллеги попросили меня прокомментировать в программе «Ганапольское» третью годовщину присоединения Крыма — как принято называть на путинском «новоязе» аннексию полуострова, входившего в международно признанные границы Украины. Признанные в том числе и двусторонними договорами и соглашениями между Москвой и Киевом.

Честно говоря, мне было трудно сказать что-то новое на эту тему. Я могу только повторить то, что говорил уже неоднократно – и на этом сайте, и в других СМИ, и в публичных выступлениях. Я прекрасно понимаю, что иду против течения российского идеологического «мейнстрима» — в том числе и оппозиционного. Ведь не секрет, что многие лидеры российской оппозиции предпочитают не занимать четкой позиции в отношении аннексии Крыма… Но делаю, что должно – и будь что будет.

Можно праздновать годовщины «присоединения» Крыма до посинения, до хрипоты, до потери пульса, до драки, до тяжелой стадии опьянения и последующего столь же тяжелого похмелья – это ничего не изменит.

Ведь на самом деле все предельно ясно и просто. Крым был отторгнут, украден, присвоен – это была тайная войсковая операция, которой лично руководил президент России – он сам спустя какое-то время в этом публично признался. Операция, неуклюже прикрытая наспех, на живую нитку сшитым «референдумом».

Никто в мире аннексию Крыма не признал. За аннексию Крыма против России введены международные санкции, отменять которые никто не собирается — несмотря на бодряческие прогнозы прокремлевских горе-аналитиков, периодически предрекающих, что отмена санкций вот-вот произойдет.

Ага, произойдет, держи карман шире.

Как в случае с Трампом. Уж как на Трампа-то надеялись: он–то санкции отменит! Но новый президент США возьми да заяви, что Крым был незаконно аннексирован и должен быть возвращен Украине.

Россия, конечно, больна. Во всяком случае, мне это отчетливо видится из моего киевского далека.

Как можно сделать праздником дату международного преступления? Устраивать торжества и концерты?
Как можно гордиться тем, что осуждает весь мир?

Как можно хотя бы на секунду не задуматься над тем, что в результате всего случившегося крымскотатарский народ – один из репрессированных Сталиным народов — вернулся, по сути, к прежнему униженному и оскорбленному положению? Что, по сути, в полном объеме реанимирована одна из самых позорных, постыдных страниц в истории отечественной национальной политики?

Как можно не видеть очевидного: от «присоединения» Крыма жизнь простого российского обывателя не стала лучше ни на йоту?

Как могут люди в здравом уме радоваться тому, что твое правительство в мире воспринимают как международного хулигана, который еще куражится, нагло врет всем в глаза – мол, я тут ни при чем, меня тут не стояло, нас там нет и т.д., и т.п.?

Событие, которое преподносилось путинской пропагандой чуть ли не как новая точка отсчета на пути возрождения России как великой державы, думаю, на самом деле рано или поздно будет восприниматься как отправной пункт в истории деградации путинского режима. Процесс этот будет, скорее всего, долгим. Но рано или поздно путинского режима не станет.

По какому сценарию это произойдет – сегодня едва ли кто-то сможет описать. Но случится это неизбежно – и не исключено, к сожалению, что произойдет это по гораздо более жесткому и кровавому сценарию, нежели тот, по которому случилось падение коммунистического режима в СССР.

А Крым – его придется возвращать. Как пришлось вернуть независимость Латвии, Литве и Эстонии через 50 с лишним лет после того, как Советский Союз совершил акт аннексии трех балтийских государств – акт, который никогда не был признан теми же самыми Соединенными Штатами. Это тоже будет, возможно, очень тяжелый и болезненный процесс. Но пойдет он неизбежно — помяните мое слово.

После скандальных высказываний Петра Толстого многих, наверное, так и подмывало сказать, что прапрадед вице-спикера Госдумы, великий писатель земли русской Лев Николаевич Толстой, переворачивается в гробу.

Увы, сей риторический прием едва ли был бы уместен. Отношение писателя к еврейскому вопросу, который, по его собственным словам, стоял для Толстого на 81-м месте, было, мягко говоря, амбивалентным.

Современники ставили Льву Николаевичу в упрек отказ писателя возвысить голос против еврейских погромов, его позицию по делу Дрейфуса. В отличие от многих знаменитых европейских литераторов и общественных деятелей того времени, Толстой не только отказался выступить в защиту оклеветанного французского офицера-еврея, дело которого, как и русское слово «погром», вошедшее во многие языки, стало нарицательным — синонимом антисемитизма, но и прямо заявил, что лично он уверен в виновности Дрейфуса.

Когда же Дрейфус был-таки оправдан, Толстой нехотя признал его невиновность, но при этом продолжал упорствовать:

«Кто-нибудь, когда-нибудь сможет объяснить мне, почему весь мир проникся интересом к вопросу — изменил или не изменил своей родине еврей-офицер? Проблема эта ничтожна для Франции, а для всего остального мира она лишена всякого интереса».

Кроме того, Толстой раздраженно высказался в адрес представителей русской интеллигенции, активно выступавших в защиту Дрейфуса:

«Нам, русским, странно заступаться за Дрейфуса, человека, ни в чем не примечательного, когда у нас столько исключительно хороших людей повешено, сослано, заключено на целую жизнь в одиночные тюрьмы».

Многие авторы статей, пытающиеся разобраться в истинном отношении Льва Толстого к еврейскому народу, цитируют еврейского публициста и философа Ахада Хаама, который считал писателя антисемитом и находил в толстовской публицистике некоторые оскорбительные для евреев высказывания, например слова Толстого о том, что «трудно найти у какого-нибудь другого народа такую нелепую книгу, которая считается священной, как Талмуд». Впрочем, этот пассаж получил известность со слов личного врача, друга писателя и автора яснополянских мемуаров Душана Маковицкого, который сам придерживался антисемитских взглядов.

Однако все это, если угодно, косвенные доказательства, высказывания, которые надо оценивать в контексте более широких общественно-политических и религиозных взглядов Толстого. Он отрицательно относился к сионистской идее о возвращении евреев на историческую родину и создания там собственного государства, но в то же время выступал против антиеврейских ограничений в школах, против черты оседлости. По свидетельству очевидцев, Толстого огорчали вышеупомянутые антисемитские настроения Маковицкого, и он убеждал его «исправиться от этого недоброжелательного чувства», то же советовал и другим антисемитам, которые имелись среди его корреспондентов.

Короче говоря, никаких прямых и неоспоримых подтверждений антисемитизма, приписываемого писателю, не существует.

Чего я лично никак не могу сказать о его праправнуке. Задушевный рассказ вице-спикера Госдумы Петра Толстого о том, как разрушили матушку-Россию с ее храмами и православной верой люди, повыскакивавшие с наганами из-за черты оседлости – по моему сугубо личному оценочному мнению — является стопроцентно антисемитским заявлением. Это ведь не что иное, как пересказ, довольно близко к тексту, символа веры любого российского антисемита.

Вспомните, сколько страниц исписали юдофобы, смакуя настоящие еврейские фамилии некоторых лидеров большевиков, которые вошли в историю под русскими партийными псевдонимами. Особенно тех, кто работал в ВЧК-ОГПУ-НКВД, кто руководил антирелигиозной пропагандой, кто отвечал за коллективизацию и уничтожение зажиточного крестьянства. Вспомните, сколько радости было у антисемитов, когда выяснилось, что и у Ленина была часть еврейской крови.

Хочу слегка поспорить с Матвеем Ганапольским, который давеча написал в блоге на «Эхе Москвы»:

«Российские евреи будут прекрасно жить при практически отсутствующем государственном антисемитизме, за что, без шуток, нужно сказать спасибо Путину – ему антисемитизм чужд по природе».

Не могу полностью с этим согласиться.
Действительно, государственного антисемитизма советских времен во внутренней политике вроде бы не заметно.

Однако о политике внешней этого не скажешь. Наш внешнеполитический истеблишмент всегда прихрамывал на антисемитскую, антиизраильскую ногу. Достаточно вспомнить, как во времена горбачевской перестройки он упорно сопротивлялся восстановлению дипломатических отношений с Израилем.

Уже и с Америкой замирились, начали сокращение ракетно-ядерных арсеналов, тожественно объявили об окончании холодной войны, Берлинскую стену разрушили и две Германии объединили, прикрыли организацию Варшавского договора, подружились с Южной Кореей и начали налаживать отношения с ЮАР, перестали клеймить «режим апартеида», а с Израилем упорно не хотели восстановить дипломатические отношения. Говорю об этом как человек, в то время профессионально занимавшийся освещением этой темы.

Вот и сегодня от российской внешней политики в отдельных ее аспектах – от голосования за недавнюю антиизраильскую резолюцию в Совете безопасности ООН до отказа признать ХАМАС и «Хезболлу» террористическими организациями, которыми они официально числятся в большинстве цивилизованных стран мира, на мой взгляд, разит откровенным антисемитским душком. А внешняя политика, как известно, редко существует в полном отрыве от политики внутренней.

Что же касается Путина, мне лично неведомо, действительно ли антисемитизм чужд ему по природе.

Никак прямых подтверждений тому, никаких программных заявлений, осуждающих антисемитизм как теорию и практику, которые прозвучали бы из уст Путина, я что-то не припомню.

И это неудивительно. Путин всегда старался подлаживаться под настроения большинства обывателей («Пусть мы с народом не правы, но…»), дабы держать высокий рейтинг, а среди обывателей бытовой антисемитизм никуда не делся. Поэтому осуждать Петра Толстого – не путинское дело, на это был откомандирован премьер Медведев.

Зато мне приходилось слышать от людей, в начале 90-х работавших вместе с Путиным в Ленинградском университете, где он тогда служил помощником ректора (по сути же, представителем КГБ), что Владимир Владимирович, например, вполне исправно проводил прежнюю советскую линию в таком щепетильном вопросе, как ограничение приема в ЛГУ лиц, у которых в графе «национальность» значилось «еврей» или «еврейка», и журил тех членов приемных комиссий, которые сражались за особо талантливых абитуриентов и порой добивались того, чтобы их все-таки зачисляли на первый курс вопреки негласным ограничениям – журил за то, что они, мол, не понимают всей мудрости данного аспекта национальной политики партии и правительства.

Ничего удивительного в этом нет – Путин был честный служака, а главное — продукт системы
КГБ, в которой он сформировался как личность. Наблюдая за Путиным на протяжении долгих лет его пребывания у власти, мы ведь не раз и не два убеждались: президент России являет собой живое подтверждение поговорки про то, что бывших чекистов не бывает.

Между тем, в системе КГБ, откуда Путин вышел, антисемитизм — в сочетании с непоколебимой конспирологической верой во всемирный еврейско-масонский заговор — был своего рода тайной религией, и я не думаю, что это не оказало никакого влияния на путинское мировоззрение.

Многие наблюдатели высказывают мнение, что в центре этого мировоззрения Путина — представления о «своих» и «чужих», о «врагах» и «друзьях», глубокая мнительность и постоянная боязнь предательства и измены. Это все явно приобретено им благодаря службе в КГБ. Где, кстати, начиная с конца 40-х годов на евреев все больше смотрели как на «чужих», на потенциальных врагов и изменников, у которых родственники в Израиле да в Америке, которые – чуть что – предадут родину, уедут в землю обетованную. Так что тут все сходится.

Скажи мне кто твой друг – и я скажу кто ты, гласит старинная пословица. Вспомните, сколько было и есть в путинском ближнем круге воинствующих новообращенных православных, выступления которых, бывало, попахивали антисемитским душком – от бывшего главы РЖД Владимира Якунина до епископа Тихона Шевкунова.
(Кстати, это отдельная тема – распространенность антисемитских предубеждений в русской православной среде, как среди мирян, так и среди духовенства. Помню, как однажды я оказался в библиотеке Отдела внешних церковных связей Московской патриархии – меня завели туда ждать начала интервью с одним из православных иерархов; коротая время, я разглядывал корешки книг на полках и поразился обилию разного рода идеологической антисемитской литературы).

Зададимся также вопросом: случайно ли, что в 2000 годы объектами путинской атаки на «олигархов» оказались – при всей непохожести их взглядов и последующих судеб — крупные бизнесмены еврейского происхождения Владимир Гусинский, Борис Березовский, Яков Голдовский, Михаил Ходорковский, Леонид Невзлин и другие?

Если то-то возразит мне: а как же путинские друзья братья Ротенберги? – сразу вспомню анекдот про классического юдофоба, у которого излюбленный прием самооправдания: «Какой же я антисемит?! У меня лучший друг — еврей!»

Впрочем, как и в случае со Львом Толстым, нет никаких прямых, неопровержимых подтверждений тому, какова на самом деле внутренняя позиция Путина по еврейскому вопросу.

Он всегда очень аккуратно его обходил. Возможно, давалось ему это очень легко. Возможно, у него нет никакой фундаментальной позиции по этому вопросу.
Некоторые биографы Путина вообще предполагают, что у него вообще нет никакой системы взглядов и убеждений – одна сплошная тактика. Лишь бы подольше оставаться у власти.

Но при этом я уверен, президент России всегда отлично понимал, что антисемитизм – это самый ядовитый в мире маркер, помеченный которым, любой политик становится абсолютно нерукопожатным и неприемлемым в приличном международном обществе. Закроют глаза на жестокую войну в Чечне, коррупцию, репрессии против независимых СМИ, политически мотивированные дела против оппозиционеров и многое другое. Но вот малейшее проявление антисемитизма – эта та тонкая красная линию, выход за которую не простят никогда. Так уж устроен цивилизованный мир после Холокоста.

На самом деле антисемитизм, по моему убеждению, в России никуда не делся, он дремлет в латентной форме, как он дремал когда-то в 20-30 годы, а потом возродился на полную мощь. И нет никакой гарантии, что это не случится вновь. Антисемитизм всегда ходит рука об руку с авторитаризмом, с диктатурой, с полуфашистскими режимами. А путинский режим – это, опять-таки, мое личное оценочное мнение – давно уже именно такой. Если вдруг отступать будет некуда, и никого, кроме евреев, не останется, чтобы сплотить сторонников Кремля на борьбу с врагами – снова возьмут антисемитизм на вооружение, как Сталин в конце 40-х – начале 50-х.

Евреи — своим приобретенным за тысячелетия гонений чувством опасности – ощутили эту угрозу раньше всех. Неслучайно после аннексии Крыма, начала гибридной войны против Украины и всех прочих реакционных изменений, которые случились в России за последние годы, произошел резких всплеск количества российских граждан еврейского происхождения, желающих репатриироваться в Израиль. Не верите? Поинтересуйтесь в израильском консульстве в Москве – там не дадут соврать.

Вступая на пост президента США в минувшую пятницу, Дональд Трамп произнес пламенную речь, жестко направленную против вашингтонского истеблишмента.

Проще говоря, против правящего класса и тех, кто его обслуживает — высокопоставленных чиновников, политиков, сенаторов и членов палаты представителей, некоторые из которых десятилетиями заседают в Конгрессе США.

Против экспертов-политологов, работающих в многочисленных вашингтонских мозговых танках, фондах и институтах, снабжающих все ветви власти докладами и меморандумами, анализами и прогнозами о возможных изменениях политической и экономической ситуации в стране и мире, рекомендациями по поводу внешней и внутренней политики США.

Против всевозможных лоббистов, политических консультантов, политтехнологов и пиарщиков, карьерных дипломатов, профессиональных военных и членов американского разведывательного сообщества.

Против всего этого сообщества благополучных людей, излучающих умеренность, респектабельность, циничный прагматизм, неукоснительно соблюдающих дресс-код, знающих, когда появляться на публике в строгом костюме и при галстуке, а когда — в демократичных джинсах, майке и бейсболке.

Против людей, привычно соблюдающих запредельную политкорректность в выражениях, использующих в своих речах настолько округлые, расплывчатые формулировки, что простому человеку, не владеющему вашингтонским арго, в них порой решительно ничего не возможно понять.

Простые американцы, так много потерявшие в трудные времена, наступившие вслед за экономическим крахом в сентябре 2008, и так и не вернувшие себе прежнего благополучия при Обаме, — что бы ни говорил сам ушедший президент о своих достижениях, — ощущают исходящий от этих людей запах незаслуженного благополучия, запах больших денег, и у многих это вызывает раздражение и даже ненависть.

Особенно у людей, не принадлежащих к образованным, продвинутым, современным слоям общества, людей, которых не пугают ветры глобальной информационной цивилизации ХХI века. А это — едва ли не пол-Америки.

Трамп добился победы на выборов, сделав ставку именно на эту половину страны, на ее антиэлитные настроения. И продолжает все ту же линию гнуть.

«Я отбираю власть у Вашингтона и отдаю ее Америке» —
с пафосом заявил Трамп в своей инаугурационной речи.

Дальше будет интересно — он это всерьез? Или по инерции продолжает жить в парадигме предвыборной риторики?

Президент США, возможно, и вправду самый могущественный человек на планете. Но — не государь и самодержец вся Америки. И в минувшую пятницу в Вашингтоне была не коронация. Была лишь, по традиции, весьма торжественная церемония вступления в должность главы одной из трех ветвей американской власти — исполнительной.

Есть еще, как минимум, две других. Плюс еще так часто, к месту и не к месту поминаемая, но от этого не менее эффективная, система «сдержек и противовесов». Да, сегодня вторая ветвь власти — законодательная — находится под контролем Республиканской партии. Но не стоит забывать, что далеко не все так однозначно. Многие влиятельные республиканцы до конца противились выдвижению Трампа в качестве кандидата от их партии, а некоторые даже открыто не поддерживали его накануне дня решающего голосования. Многие не хотят его и сейчас.

Кроме того, сам Трамп — весьма условный «республиканец». Обратите внимание, как редко он поминает Бога, как мало цитирует Библию, как нечасто рассуждает о традиционных ценностях, семье, браке, воспитании детей — и, напротив, с каким напором говорит о вещах, которые отнюдь не входят в джентльменский набор «традиционного консерватора-республиканца», например — о жестком государственном регулировании частного бизнеса, как он обещает обложить налогами те корпораций, которые выводят производство в Китай или Мексику.

А ведь есть еще множество других групп влияния и интересов. Есть военные, есть разведывательное сообщество — и примирительное выступление Трампа в ЦРУ в первый же полный день его пребывания в должности президента, на мой взгляд, означает, что он в итоге проиграл спор с этим самым сообществом по вопросу о том, действительно ли разведка США собрала достаточно убедительную информацию о российских кибератаках на американские компьютерные сети в время предвыборной кампании. Между прочим, событие знаковое.

А еще есть региональные элиты — особенно в таких штатах, как Калифорния или Нью-Йорк. В таких больших городах, как Бостон, Филадельфия, Чикаго, Сиэттл, Лос-Анджелес, не говоря уже о Вашингтоне. Да, это еще не вся Америка — но именно Нью-Йорк, Сан-Франциско и другие постиндустриальные мегаполисы определяют настоящее и будущее Америки.

Есть еще американские СМИ — четвертая власть, и она — в большинстве своем — не на стороне Трампа.
Есть влиятельная интеллектуальная, творческая элита, и она тоже не на его стороне. Смотри количество звезд американского шоу-бизнеса, отказавшихся выступить на церемонии инаугурации 45-го президента США. Смотри речи голливудских актеров и актрис первой величины на грандиозных митингах и шествиях американских женщин против Трампа, которые состоялись во всех крупных городах Америки в первый полный день его пребывания на посту президента, 21 января.

Характерно, что прокремлевские СМИ, до сих пор так усердно поддерживавшие Трампа, что порой казалось, что нью-йоркский миллиардер выдвинут в президенты США не Республиканской партией, а «Единой Россией», сразу же после этих шествий, митингов и выступлений звезд стали наперебой говорить о «майданном» характере этих выступлений, о «беспредметности» и «абстрактности» претензий, которые манифестанты предъявляют к новому президенту.
Судя по всему, перепугались за своего любимого. Кстати, еще не известно, как поведет себя «любимый» после того, как президент России в первый раз попытается развести Трампа, подставить или обмануть так, как он привык поступать с другими лидерами Запада. Не удивлюсь, если Трамп даст сдачи сразу, не церемонясь и не считаясь с «правилами хорошего тона» — да так сильно, что, боюсь, Владимиру Владимировичу мало не покажется.

Впрочем, отношения с Россией не будут главным полем битвы в «холодной гражданской войне» в Америке, которая была неизбежной и началась уже в первые сутки президентства Дональда Трампа — там полно сугубо внутриамериканских проблем.

Может быть, я преувеличиваю, и выражение «холодная гражданская война» — слишком сильное, но все равно я уверен, что предстоящие четыре года пребывания Трампа на посту президента США обещают стать временем его противостояния с половиной Америки, в котором пресловутый истеблишмент будет играть против хозяина Белого Дома. И кто победит в этой игре — большой вопрос.

Не следует недооценивать способность американской политической элиты переосмысливать ситуацию в стране и вокруг нее, и довольно быстро перестраиваться в соответствии с требованиями времени. Так случалось в американской истории не раз.

Американский истеблишмент — как бы плох или слаб он ни казался — великая сила.
Это вам не трусливая и скаредная российская псевдоэлита, в свое время испуганно поджавшая хвост от одного окрика нового хозяина Кремля.
Думаю, есть два варианта: или истеблишмент подчинит себе Трампа, заставит играть по правилам, или съест его со всеми потрохами, как в свое время — Ричарда Никсона.

Во всяком случае, хочу еще раз обратить внимание на прогноз вашингтонского ученого-историка Аллана Литхмана, прославившегося тем, что он едва ли не единственный правильно предсказал исход всех президентских выборов в США, начиная с 1984 — за исключением 2000 года. Правда, в оправдание его можно сказать, что на тех выборах проигравший Ал Гор завоевал большинство в целом по стране. Хотя и Хиллари Клинтон добилась такого же результата, даже более внушительного, в 2016 — что не уберегло и ее от поражения по итогам расклада голосов в коллегии выборщиков. Но в случае с Хиллари Клинтон вашингтонский историк изначально говорил, что в итоге она — так или иначе — не добьется победы.

А теперь Лихтман, предсказавший — вопреки всем предвыборным опросам, что на выборах верх одержит Трамп, пророчествует: новый президент не досидит в своем кресле до конца срока, влипнет в какой-нибудь скандал и в итоге вынужден будет покинуть Белый Дом — в результате импичмента, или чтобы избежать его.

Лихтман говорит, что не может рационально обосновать свой прогноз и ссылается на «внутреннее чувство». Что ж, иногда это чувство оказывается самым безошибочным.

Тонны негодования, вылитые либеральной общественностью на голову Никиты Михалкова в связи с его дурацкими обвинениями в адрес Ельцин-центра, откровенно говоря, меня удивляют несказанно.

Неужели кому-то еще что-то неясно с Никитой Сергеевичем? Ну, был блестящий актер Михалков. Ну, был – уже в довольно-таки далеком прошлом — прекрасный режиссер Михалков, снявший несколько великолепных, даже можно сказать – культовых фильмов. Но!

Знаете, есть такая циничная поговорка: хороший человек — это еще не профессия? Ее можно перевернуть наизнанку: высокий профессионал – это не обязательно хороший человек. Не обязательно совестливый, не обязательно порядочный. Особенно среди профессиональных лицедеев. И в истории, в том числе недавней российской, примеров тому масса. Мы просто склонны обольщаться, перенося на актеров и режиссеров любовь и восхищение героями их фильмов и спектаклей.

Если же говорить конкретно о Никите Михалкове, неужели возмущенная публика не знает, что когда дело доходит до его отношений с властью, он демонстрирует совершенную беспринципность и бесхребетность, легко меняет свою позицию с точностью до наоборот. Только ленивый, кажется, не опубликовал в фейсбуке фрагмент из пламенного выступления Никиты Сергеевича на собрании в поддержку Ельцина во время предвыборной кампании 1996 года.

Главное для Никиты Сергеевича – истово служить власти, какая бы она ни была. И это свое кредо Михалков, надо отдать ему должное, не раз декларировал открыто. Но чтобы быть особо любезным государю, простой лояльности не достаточно. Надо тонко чувствовать, что будет угодно завтра, идти на полшага впереди настроений, просчитывать наперед, что царю понравится, а что нет. Для этого надо иметь особый талант. Это у них, у Михалковых, семейное. Гимн до сих пор слушаем стоя. Уже в третьей редакции.

Власть щедро награждала и главного гимнописца страны Сергея Владимировича Михалкова, и его сына-кинематографиста наградами, должностями, званиями.

Но есть другая сила, которая выше власти и ничего подобного не прощает. Само провидение наказывает за это так жестоко, как только может быть наказан художник – оно приговаривает его к творческому бесплодию. Именно эта кара настигла Михалкова-режиссера. И больше тут просто не о чем говорить.

А вот о его старшем брате Андрее Сергеевиче Михалкове-Кончаловском, казалось бы, единственном в этом семействе человеке из совершенно другого теста, говорить стоит, тем более, что он продолжает снимать выдающееся кино. Последний его фильм «Рай» — получил в Венеции «Серебряного льва» — как и предыдущий, «Белые ночи почтальона Тряпицына».

Но вскоре после венецианского триумфа Кончаловский
просто огорошил множество почитателей своим интервью Дмитрию Быкову, в котором полностью разрушил прежний образ идейного антипода своего младшего брата.

Наговорил Андрей Сергеевич, что называется, «десять бочек арестантов».

И про то, что что «Россия самый лакомый кусок для мировой алчной Дантовой волчицы», и что Запад хотел захватить российские природные богатства, и только Путин этому помешал. И про то, что чем дольше Путин будет править, тем это лучше для России.

И про трех толстяков мирового империализма, между которыми грядут разборки грядут разборки: «например, европейский клан Ротшильдов не на жизнь, а на смерть конкурирует с американскими Рокфеллерами».

И про «кризис англо-саксонского миропорядка» — про то, что «Путин совершенно четко дает ему понять, что доллар не должен управлять мировой экономикой. Все, кто осмеливались до него это сделать, были физически уничтожены. Кеннеди, Садам Хусейн, Каддафи… Де Голлю повезло — он умер своей смертью. Сегодня никто не осмеливается этого сделать, но Путин сделал».

Так и хочется сказать: «Окститесь, Андрей Сергеевич, да когда это президент Кеннеди хотел сделать так, чтобы доллар перестал быть главной валютой мировых финансовых расчетов?!

И вот уж совершенно возмутительная конспирологическая ерунда: Кончаловский оправдывает захват Крыма тем, что будто бы в 2017 году истекал срок аренды Россией военно-морской базы в Севастополе и украинцы якобы уже договорились с американцами, что после 2017 года отдадут им Севастополь под военную базу НАТО.

Неужели Андрей Сергеевич, еще недавно снимавший сочувственное документальное кино про Украину, не в курсе, что еще в первые месяцы президентства Януковича, весной 2010 года Киев и Москва заключили так называемые Харьковские соглашения, по которым аренда базы ВМФ в Севастополе после 2017 года продлевалась еще на 25 лет, то есть до 2042 года? Что эти соглашения были в одностороннем порядке денонсированы не Украиной в тайном сговоре с Америкой, а Москвой — сразу после аннексии Крыма?

Но и с фильмом «Рай», как выясняется при ближайшем рассмотрении, тоже не все так просто. В том же интервью Дмитрию Быкову, обсуждая с ним эту картину, Кончаловский справедливо замечает: «Я пришел к выводу, что бы режиссер ни формулировал, приступая к съёмкам, всё равно получается «не про это».

Так вот, режиссер говорит, что хотел снять небанальный фильм на тему о Холокосте, которая, по его словам «настолько изъезжена и банализирована большим количеством совершенно разных картин, что сейчас кадры исхудавших иудеев в полосатых пижамах для меня выглядят как опера Верди «Набукко».

Тут я должен сказать, что в этих словах есть что-то на грани кощунства — Холокост ведь был прежде всего именно планомерным физическим уничтожением шести миллионов евреев – и тех, из кого нацисты сперва выжимали на лагерных работах все жизненные соки, превратив в живые скелеты в арестантских робах, и только потом отправляли на убой, и тех, кто принимал смерть в Бабьем Яру и множестве других таких же балок, рвов и оврагов по всей оккупированной территории Советского Союза, не успев ни исхудать, ни переодеться в «полосатые пижамы», и тех, еще не превратившихся в дистрофиков, которых сразу по прибытии в Освенцим раздевали догола и прямиком гнали в газовые камеры.

Но оставим неудачную фразу на совести режиссера, которого, возможно, просто занесло на эстетском повороте. Гораздо страшнее, быть может, другое.

Посмотрев «Рай», некоторые кинокритики, например, Константин Баканов, с тревогой заговорили о том, что «Кончаловский балансирует на грани» — так называется его очень важная, на мой взгляд, статья. Речь в ней идет о том, что едва ли не самым ярким героем картины оказался молодой немецкий офицер, нацист-аристократ, который говорит:

«Я восхищаюсь большевиками. Они живут ради идеи. Если бы я родился в России, а не в Германии, стал бы коммунистом. Они тоже строят на земле рай».

Кончаловский, в свою очередь, говорит об этом немце: «Это достаточно сложный характер, который не должен вызывать чувство отвращения. Более того, он даже может быть привлекателен своим беззаветным служением идее, но сама идея, которой он служит, делает его фигурой трагической в своей слепоте».

Баканов же с явной озабоченностью пишет, что «наверняка найдутся и такие зрители, которые почтут немца за настоящего героя, а не жертву идеологии. Слишком уж светел его взгляд, слишком внятно объясняет, зачем евреев сжигают в печах, слишком велика вера в идею, за которую он готов погибнуть. Строить рай – это и российская национальная забава. Причем рай именно идеологический. Это вовсе не парадокс. В сегодняшней России самые ярые антиамериканисты, будь они гражданами США, с радостью наблюдали бы за тем, что их так возмущает в образе наглой Америки. Главное – быть сильной нацией со светлыми идеями. К чему приводит зашкаливающий «патриотизм», выросший на почве ущемленных национальных амбиций, нам продемонстрировала Германия 1930-х. Миссия Кончаловского – в том, чтобы напомнить, какой это кромешный ад – борьба за рай».

Кончаловский, между тем, говоря, по сути, о том же самом, формулирует самую, на мой взгляд, опасную мысль:

«Для меня все-таки главным было показать соблазнительность зла. Если бы зло не было бы соблазнительным, люди могли бы избежать огромных страданий, которые они доставляют друг другу. И большинство злодеяний в Новое время совершено во имя вечных ценностей — демократии,справедливости, прав человека и иногда идеологического мусора» (выделено мною – Е.К.).

И вот в этой точке неожиданно сходятся — вольно или невольно — взгляды двух Михалковых.

Выходит, что демократия, свободы и права человека, прочие ценности западной цивилизации, которые пытались утвердить в стране во время президента Ельцина, о котором рассказывает екатеринбургский центр имени первого президента России, подвергшийся яростной атаке одного Михалкова, по версии другого, чуть ли не такое же зло, как идеи нацизма. А если и не зло, то, как минимум, мусор. А вот тот идеологический рай ощетинившийся против Запада духовными скрепами, православием, народностью, неприкосновенной канонической историей и самодержавием в лице пожизненного президента всея Руси – вот это, как говорится, самое оно.

Печально.

В минувшее воскресенье Ангела Меркель официально объявила о решении в будущем году снова баллотироваться на пост канцлера Германии.
Год назад, в декабре 2015, журнал «Тайм» присвоил Меркель культовый титул Меркель «персоны года», напечатав на обложке ее портрет с очень точной подписью: «Канцлер свободного мира».

Действительно, именно Ангела Меркель взвалила на свои женские плечи груз лидерства всего Запада, тащить который явно не хотелось президенту США Бараку Обаме, на которого внешняя политика наводила скуку. Да если и захотелось бы вдруг – все равно, пожалуй, не под силу было. Уходящему хозяину Белого дома явно не хватало ни политической воли, ни бойцовских качеств.

Иное дело – Меркель.

Именно она взяла на себя главную ответственность за спасение Греции от финансового краха, грозившего развалом всей еврозоны – точнее, заставила Грецию принять эту помощь на жестких германских условиях.

Именно Меркель в 2014 году возглавила сопротивление Запада новому путинскому курсу, когда он аннексировал Крым, развязал гибридную войну на Донбассе и явно намеревался распалить ее на весь восток и юг Украины.

Именно Меркель всякий раз добивалась продления санкций ЕС против Кремля, когда некоторые европейские союзники Германии, по разным причинам исподтишка поглядывавшие в сторону Москвы, начинали тихо роптать.

Когда на Европу обрушился иммиграционный кризис, Меркель приняла труднейшее гуманитарное решение: Германия будет проводить политику открытых дверей для беженцев с Ближнего Востока и Северной Африки.

Во всем этом проявились исключительные лидерские качества Меркель. Ведь настоящий лидер – это тот политик, который способен повести за собой своих избирателей, своих союзников туда, куда они поначалу не очень-то хотят идти.

Она продолжала отстаивать свой курс даже после жестоких терактов в Париже, Брюсселе, Ницце – даже после того, уровень одобрения ее политики снизился, а ее партия — ХДС — потерпела ряд болезненных поражений на местных выборах.

Разумеется, Меркель маневрирует, корректирует этот курс, но в целом упрямо ставит на свободу. На милосердие. На открытость. На то, чтобы не воздвигать стены.

И это, думаю, не случайно. Она единственная из лидеров G7, которая на своей шкуре испытала, что такое жить за Берлинской стеной. Жить в тоталитарном государстве. Ведь больше половины жизни Меркель прошли за железным занавесом, в бывшей Германской Демократической Республике – где не было ни демократии, ни республики.

В марте 2001 года в Берлине я единственный раз видел Меркель вблизи и немного общался с ней. Я был в составе делегации руководителей российских СМИ, мы тогда встречались со всеми ведущими немецкими политиками, включая тогдашнего канцлера Шредера. Организаторы нашей поездки из германского МИДа вежливо предупредили нас, что встреча с новым председателем главной оппозиционной партии ХДС Ангелой Меркель может нас разочаровать.
Мол, она фигура, скорее всего, временная, переходная, которая будет занимать свой пост, пока христианские демократы не найдут настоящего лидера. И правда, впечатление фрау Меркель произвела, скажем прямо, блеклое: неприметная внешность, харизмы никакой, держала себя скованно, говорила немногословно.

Никто не мог предположить, что в ближайшие несколько лет она, тонко маневрируя, перехитрит, переиграет всех своих конкурентов и к 2005 году станет признанным лидером ХДС и естественным кандидатом партии на выборах канцлера ФРГ — за что некоторые политические комментаторы присвоили ей прозвище «Меркельавелли».

Дальше ее политическая карьера сложилась как волшебная сказка про гадкого утенка, превратившегося в прекрасного лебедя. Ведь кем она была? Типичный «синий чулок», бывший ученый-химик, защитившая докторскую диссертацию с труднопроизносимым названием – что-то про квантовые методы при расчете скорости химических реакций…

«Осси» — уроженка «совкового» востока страны, на который многие западные немцы смотрели сверху вниз. Угловатая, некрасивая, застенчивая дочь лютеранского пастора из-за железного занавеса, начавшая политическую карьеру в статусе разведенной протестантки в ХДС — партии, добрую половину избирателей которой составляют добропорядочные католики.

И вдруг — чудесное превращение. Появляется и харизма, и стиль, и уверенность в себе, и политическая воля, и даже своеобразный шарм, присущий тем немолодым женщинам, которым дано то, что англичане называют «умением грациозно стареть».

Ангела Меркель, вне всякого сомнения – прямая наследница западных политиков, больше всего сделавших в ХХ веке для защиты свободы и демократии в мире – Уинстона Черчилля, Рональда Рейгана, Маргарет Тэтчер. Недаром кто-то назвал ее «тевтонской железной леди».

Впрочем это, на мой взгляд, звучит отчасти несправедливо – прилагательное «тевтонский» давно уже совершенно не подходит к новой Германии. Начиная от того, насколько свободной, демократичной, терпимой, сострадательной, щедрой стала эта страна, и кончая тем, в какой легкий, изящный, быстрый, элегантный футбол играют чемпионы мира — сборная Германии.

Если в 2017 году Меркель не передумает, пойдет на выборы и победит, то это будет означать, что она сможет бессменно находиться на посту демократически избранного канцлера Германии 16 лет.

Неужели четвертый срок Меркель? Да, согласно опросам, сегодня больше половины немцев хотят, чтобы так оно и вышло. Впрочем, недавний пример США показывает, насколько обманчивы могут быть данные социологов.

Возможно, точно так же, как в Америке многим избирателям демократической партии не понравилась перспектива еще четырех лет правления династии Клинтонов, в Германии тоже многих сторонников ХДС остановит мысль о том, что им придется еще четыре года видеть у власти все ту же Ангелу Меркель.

Однако многие считают, что только ей по силу переломить главную опасную тенденцию, наметившуюся не только в Германии, но и по всей Европе  — рост влияния новых ультраправых. Их лидеры, с одной стороны, отказываются от наиболее одиозных лозунгов прежнего поколения крайне правых националистов (откровенно расистских, ксенофобских, антисемитских, антикоммунистических), сосредоточиваются исключительно на разговорах об конфликте цивилизационных ценностей и угрозе терроризма, которые несет с собой массовая иммиграции мусульман из стран Ближнего и Среднего Востока. С другой стороны, они перехватывают, берут себе на вооружение популистские, уравнительные, патерналистские лозунги и обещания, отбирая голоса у традиционных левых, социалистических партий — во многом схожая тактика принесла успех Трампу в Америке.

Кстати, не только с Трампом – именно с этими «ультраправыми социалистами» в Европе торопятся заводить связи и контакты в Кремле.

Посмотрим, справится ли с этими новыми вызовами времени фрау Меркель, сможет ли отстоять либеральные, демократические ценности? Если да, тогда и в этом отношении она войдет в историю, подтвердив свое лидерство для всей Европы.

14 ноября 2016

70 лет спустя

Я должен покаяться.
Три недели назад в очередном комментарии для программы «Ганапольское» я имел неосторожность сделать категорический прогноз
«Хиллари Клинтон – следующий американский президент». И повторил его в начале ноября в статье для украинского политического еженедельника «Новое время».

Я ошибся.

Президентом США избран Дональд Трамп.
Меня утешает только одно: с прогнозом ошиблись практически все – маститые комментаторы, специалисты по интерпретации результатов предвыборных опросов, ученые-псефологи (оказывается, есть целая наука псефология, от греческого слова «псефос», то есть «галька», которую древние греки опускали в урны для голосования; эта наука изучает поведение людей в ходе предвыборных кампаний).

Ошиблись авторитетнейшие американские СМИ.
«Нью-Йорк таймс» оценивала вероятность победы Клинтон в 85% против 15% у Трампа – этот прогноз был последний раз обновлен на сайте газеты вечером 8-го ноября, в 22:20, когда уже поступили первые результаты подсчета голосов, предвещавшие, что назревает сенсация.

Профессор Чикагского университета Константин Сонин, ученый, которого я безмерно уважаю, достаточно уверенно предсказывал победу Хиллари Клинтон в заметке,
опубликованной здесь же, на сайта «Эха» 31 октября. Но Константин Сонин, надо отдать ему должное, сделал важную оговорку: есть один — маловероятный — сценарий,
который может принести Трампу победу.

Константин Сонин, кстати, совершенно справедливо вспомнил, что за последние 70 лет ни один кандидат, который имел такое преимущество за 8 дней до выборов, как Хиллари Клинтон, не проигрывал.

На этом стоит остановиться подробнее. Действительно, последний раз такое случилось в 1948 году, и нынешний случай удивительно похож на тот. Тогда все тоже были уверены, что нью-йоркский губернатор-республиканец Томас Дьюи возьмет верх над действующим президентом-демократом Гарри Трумэном. Шансы их оценивались в соотношении 15:1 в пользу Дьюи.

Вечером в день выборов, 2 ноября 1948 года, одна из крупнейших американских газет «Чикаго Дейли Трибюн», торопясь сдать в печать номер, который должен был выйти на следующее утро, рискнула напечатать на первой полосе заголовок «Дьюи побеждает Трумэна». На следующий день, 3 ноября 1948 года, весь мир обошла фотография улыбающегося победителя — Трумэна с этим самым номером газеты в руках.

2629048


Что же тогда произошло? Примерно то же, что и в 2016 году: СМИ оказались в плену результатов опросов, суливших победу Томасу Дьюи, и стали говорить и писать об этом, как о свершившемся факте.
«Лайф», в ту пору — самый популярный в ту пору иллюстрированный журнал в США — опубликовал большую фотографию Дьюи с подписью: «Наш следующий президент плывет на пароме через залив Сан-Франциско».

2629050

Влиятельный журнал «Ньюсуик» опросил 50 авторитетных экспертов – все 50 предсказали, что президентом изберут Дьюи. Знаменитые в то время американские колумнисты Дрю Пирсон и Джозеф Олсоп написали статьи о том, кто займет ключевые посты в администрации нового президента. Еще один прославленный журналист Алистер Кук в день выборов опубликовал в британской «Манчестер гардиан» пространную статью «Гарри Трумэн: история неудачи», в которой подробно объяснял, почему карьера действующего президента закончилась провалом.

Один из основателей профессии предвыборного социолога Элмо Роупер был настолько уверен в предстоящей победе Дьюи, что еще в сентябре, почти за два месяца до выборов, просто прекратил проводить опросы и возобновил их лишь под занавес предвыборной кампании. При этом все проигнорировали тот факт, что на финишной прямой разрыв между Дьюи и Трумэном, оставаясь внушительным, все же сократился почти вдвое.

В итоге в трех штатах, Огайо, Иллинойсе и Калифорнии, где преимущество Дьюи казалось очевидным, Трумэн в итоге набрал чуть больше голосов, чем его соперник. Всего лишь на десятые доли процента.
В многомиллионном штате Огайо, например, за Трумэна проголосовало всего на 7107 избирателей больше — 0,24%. Но, как известно, американские выборы устроены так, что кандидат, набравший в том или ином штате хотя бы на один голос больше, получает всё.
Три названных штата дали Трумэну решающие 78 голосов выборщиков.

Тут нужно сделать важную оговорку. В 1948 году предвыборная социология была, в общем-то, на заре своего существования. Теперь же социологи, набравшись за 70 лет опыта, трудились, не покладая рук.
Они на самом деле не очень-то ошиблись. Как и 70 лет назад, ошиблись те, кто интерпретировал полученные в результате опросов цифры. Прежде всего обозреватели, комментаторы, колумнисты. И я в том числе.

К примеру, один из главных интернет-ресурсов, прогнозы которого все учитывали, realclearpolitics.com, предупреждал, что все штаты, где разрыв между претендентами меньше 5%, строго говоря, относятся к категории toss-up, то есть «орел или решка».

Но в каждом из этих штатов опросы все давали кому-то — или Трампу, или Клинтон – минимальное преимущество, в пределах возможной погрешности.

Накануне дня решающего голосования, realclearpolitics.com опубликовал электоральную карту США, где эти нюансы были сознательно аннулированы, и штаты из разряда «орел или решка» были отданы либо Клинтон, либо Трампу – даже если речь шла о преимуществе в десятые доли процента. И вот что получилось:

2629052

Это был самый сдержанный прогноз в пользу Хиллари Клинтон. Минимальный перевес – 272 голоса выборщиков против 266 — у Трампа. Ему достаточно было победы даже в одном небольшом штате – Нью-Хэмпшире, например, где соперники шли ноздря в ноздрю, чтобы победить на выборах.

Но самое интересное: согласно этому прогнозу, Клинтон могла уступить Трампу во всех трех штатах, вокруг которых было больше всего разговоров – во Флориде, в Северной Каролине и в Огайо. Все три штата на этой карте закрашены красным «республиканским» цветом. И все равно она при этом могла заручиться 272 голосами выборщиков.

Но для этого ей нужно было победить в Пенсильвании, Мичигане и Висконсине.

Все эти три штата имели репутацию стойко продемократических. Висконсин в последний раз поддержал кандидата-республиканца в 1984 году. Пенсильвания и Мичиган – в 1988. С тех пор эти три штата всегда голосовали за кандидата-демократа, не важно, побеждал он в итоге или проигрывал на выборах. На Хиллари Клинтон это традиция оборвалась. Она проиграла во всех трех штатах. Очень немного.

В штате Мичиган – 0,24% (прямо как в 1948 году – Дьюи в Огайо). В штате Висконсин – 0,92%. В штате Пенсильвания – 1,15%. Почему – отдельный вопрос.

Кто-то говорит, что заявление директора ФБР Джеймса Коми о возобновлении расследования, связанного с пресловутым «частным сервером» Хиллари Клинтон, оказалось для нее «черным лебедем». Во всяком случае, Клинтон выступила с заявлением, в котором возложила ответственность за свое поражение именно на него.
Но у социологов нет убедительных данных, подтверждающих эту теорию.

Кто-то говорит, потому что некоторые избиратели кривили душой, говорили социологам, что будут голосовать за Клинтон, а на самом деле собирались голосовать за Трампа. Только стеснялись в этом признаться – настолько он был демонизирован большинством американских СМИ.

Кто-то говорит, что за Трампа в последний момент пришли голосовать простые, малообразованные, крайне консервативные американцы, которые раньше в день выборов оставались дома, потому что прежде не верили лощеным, рафинированным представителям вашингтонского истеблишмента от любой партии, а на этот раз купились на популистскую буффонаду Трампа.

Кто-то говорит, что победу у Клинтон отнял третий, независимый кандидат, либертарианец Гэри Джонсон. Действительно, в Мичигане он получил 3,6% голосов — а Клинтон, повторяю, не хватило 0,24%. В Висконсине Джонсон набрал 3,61% — Клинтон для победы там было достаточно еще одного процента. В Пенсильвании за него проголосовало 2,38% — половина этих голосов решила бы исход в пользу Хиллари.

Я уже не говорю о том, что была еще одна независимая кандидатка – от «зеленых» — Джилл Стейн.
В перечисленных выше штатах, где решилась судьба выборов, она набрала от 0,68 до 1,0 процента голосов.

Ясно, что для избирателей Джонсона и Стейн кандидатура Трампа была категорически неприемлемой. Но вполне вероятно, что и кандидатура Клинтон была для них не лучше. Их голосование было, скорее всего, протестным. Не было бы Джонсона и Стейн в списке кандидатов – эти избиратели, возможно, вообще не пошли бы голосовать.

Но, пожалуй, самый главный урок «трамповской неожиданности» состоит в следующем. Мы все забыли, что политика существовала и в древнем мире – за тысячелетия до того, как были придуманы предвыборные опросы. В борьбе за власть побеждал тот, у кого политическое чутье было тоньше, острее.

Возможно, правы те, кто говорит, что Демократическую партию, выдвинувшую Клинтон своим кандидатом в президенты, подвели не оптимистические данные опросов, а отсутствие этого самого политического чутья.

Что руководству демократической партии нужно было ставить не на того кандидата, который лучше всех собирает деньги на свою предвыборную кампанию, а на того, кто лучше собирает митинги – как Берни Сандерс.

Что нужно было вовремя переориентироваться на Сандерса, который, несмотря на возраст, по всем опросам, с огромным преимуществом выигрывал у Трампа.

Что можно было уговорить баллотироваться уважаемого многими вице-президента Джо Байдена. Он уж точно бы выиграл в родной Пенсильвании. На крайний случай – он мог бы стать кандидатом в вице-президенты при Клинтон (вице-президентом в Америке можно избираться и три срока подряд). Ну и что, что ему семьдесят три? Он всего на  три года старше Трампа. Да и избирателям, в общем-то, на возраст наплевать. Во-первых, самые активные избиратели – сами пожилые люди. Во-вторых, популярность того же Сандерса среди молодежи доказывает, что возраст кандидату – не помеха.

Что нужно было научиться говорить с простыми белыми людьми, которых – пол-Америки.

Что не следовало списывать со счетов привлекательность ксенофобской, расистской, женоненавистнической риторики для значительной части населения – а всерьез готовиться ей противостоять.

Что нужно было предвидеть, что Россия начнет вмешиваться в предвыборный процесс, и иметь серьезный план действий на этот случай.

Как пойдут дела в американской внешней и внутренней политике при Трампе? Подождем, увидим.

В любом случае я бы поддержал Дэвида Рэмника, главного редактора едва ли не самого авторитетного – для либерально настроенных американцев — журнала «Нью-Йоркер», который в пронзительной статье с красноречивым названием «Американская трагедия» предупредил всех коллег-журналистов от искушения сгладить шок от победы Трампа, попытаться найти в ней что-то позитивное, обмануть себя ожиданиями, что новый президент окажется не так плох, как его малюют, успокоить зрителей и читателей разговорами о природной мудрости и порядочности американского народа, о системе сдержек и противовесов, о демократических законах.

Рэмник справедливо напоминает: пока люди хотят свободы слова, она будет, даже если закон ее запрещает. Если же людям наплевать, например, на права разных «неудобных», «непонятных» меньшинств, то они будут нарушаться, даже если есть закон, который их защищает.

Пока никаких серьезных оснований для оптимизма нет. Кроме надежды на то, что та Америка, которая голосовала против Трампа, сумеет постоять за свои ценности, заставит с собой считаться.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире