kiselev

Евгений Киселёв

21 августа 2017

F
21 августа 2017

День Победы

21 августа — День победы над ГКЧП. День победы над путчистами, которые хотели вернуть страну обратно, в совок, в коммунистическое прошлое. День побед русской свободы. Этот день мог стать бы нашим Днем взятия Бастилии. Главным национальным праздником новой страны. Но не стал. И уж точно не станет — при Путине.

Потому что это была самая настоящая русская демократическая революция, победившая почти бескровно и, по существу, мирно — в результате массовой компании гражданского неповиновения и протеста.

Путин же по сути своей контрреволюционер. Он ведь больше всего на свете боится русского майдана, русской бархатной или цветной революции.

Он даже не способен на то, чтобы затеять, как когда-то Горбачев, революцию сверху. Хотя из «киевского далека» мне лично очевидно, что без новой перестройки, без срочной политической, экономической, научно-технической модернизации Россия впадает в новое застойное безвременье, стагнирует, загнивает, безнадежно отстает от остальной цивилизации.

Но мне кажется, главный опыт, который лично для себя извлек Путин из перестроечных лет — а в ту пору он был уже вполне взрослым человеком, ему шел четвертый десяток: никаких реформ! Реформы до добра не доводят.

В любой стране есть такая вещь как государственная политика исторической памяти. Постсоветской власти можно и нужно было сделать все для того, чтобы в сознании граждан главным событием в новейшей русской истории стала победа над ГКЧП, когда сотни тысяч свободных людей в Москве, Питере и других городах страны не побоялись выйти на площадь, отстояли свободу и демократию.

При Ельцине это сделано не было — хотя такая возможность была. Почему она не была реализована — отдельный интересный вопрос. В любом случае, на мой взгляд, это одна из крупнейших ошибок покойного Бориса Николаевича.

При Путине это в принципе невозможно. При Путине история — это исключительно память о военных победах и завоевании новых территорий. При Путине история — это прославление правителей с сильной рукой — от Грозного до Сталина, царедворцев-охранителей вроде Победоносцева, эффективных менеджеров-государственников наподобие Столыпина, безжалостных полководцев типа Жукова, штурмовавших города к советским праздникам, не щадя солдатских жизней, телами сотен тысяч рядовых бойцов устилавших путь к победе — бабы новых нарожают!

Люди в этой истории — либо пушечное мясо, либо статисты в грандиозном спектакле, где все главные роли принадлежат суровым и мудрым государственным мужам.

Такая политика исторической памяти нужна для того, чтобы оправдывать конфронтационный курс в отношениях внешним миром, аннексию Крыма, войну на Донбассе, милитаризацию экономики — и общественного сознания, затягивание гаек во всех сферах жизни общества. Курс, в котором гражданам отводится исключительно одна роль — послушного, лояльного, управляемого электората.

В рамках этой политики не может быть праздника, прославляющего свободного человека, сознательного гражданина, самостоятельно творящего историю. А именно такие люди одержали победу над путчистами в августе 1991 года. Но я верю, такой праздник будет, когда исторический маятник — рано или поздно — неизбежно качнется в другую сторону.

Президент Украины Петр Порошенко своим указом лишил экс-президента Грузии и экс-губернатора Одесской области, а ныне своего жесткого и непримиримого оппонента Михаила Саакашвили украинского гражданства, которое сам же ему предоставил два с небольшим года назад, когда пригласил грузинского политика окончательно переехать в Украину и полноценным образом включиться в украинскую политическую жизнь.

Я не хочу анализировать здесь и сейчас причины, приведшие к разрыву Порошенко и Саакашвили, который был окончательно оформлен скандальным президентским указом, уже вызвавшим волну критики в украинских СМИ. Я не хочу обсуждать, почему и зачем украинский президент издал этот указ – в особенности всевозможные экстравагантные теории на этот счет.

Например, версию о том, будто на самом деле это лишь спектакль, затеянный по обоюдному сговору, для того, чтобы реанимировать пошатнувшуюся популярность Саакашвили в Украине.

Или другую подобную версию – что Порошенко принял решение чуть ли не по указанию вашингтонского либо брюссельского обкома, где у Саакашвили якобы появились некие могущественные недоброжелатели.

Оставляю конспирологию конпирологам.

Хочу сосредоточиться исключительно на юридической стороне вопроса.

Указ президента не опубликован, и в его отсутствие есть только один официальный документ – информация об этом указе, обнародованная на сайте Государственной миграционной службы Украины. В этом сообщении прямо дается ссылка на статью 19 Закона «О гражданстве Украины», в которой перечислены основания для потери гражданства Украины.

Открываем закон, читаем статью 19. Отношение к казусу Саакашвили имеет лишь пункт 2. В нем говорится, что человек может утратить гражданство Украины в случае, если он приобрел его на основании статьи 9 этого же Закона, при этом совершив обман, либо сознательно предоставив неправдивые сведения или фальшивые документы.

Что ж, смотрим статью 9 Закона «О гражданстве Украины».

В ней подробно описывается, как оно может быть предоставлено иностранному гражданину.

Единственная часть этой статьи, которая, опять-таки, может иметь отношение к казусу Михаила Саакашвили, гласит следующее:

«В гражданство Украины не принимается лицо, которое:
1) совершило преступление против человечества или осуществляло геноцид;
2) осуждено в Украине к лишению свободы за совершение тяжкого или особо тяжкого преступления (до погашению или снятия судимости)
3) совершило на территории другого государства действия, которое признано законодательством тяжким или особо тяжким преступлением».

Принцип презумпции невиновности означает, как известно любому правоведу-первокурснику, что никто не обязан доказывать свою невиновность, а занести человека в разряд совершивших преступление можно только на основании приговора суда, вступившего в законную силу.

На тот момент, когда Саакашвили получил украинское гражданство – а было это 30 мая 2015 года — никаких вступивших в силу проговоров суда в отношении бывшего грузинского президента не было. Нет их, кстати, и по сей день.

Саакашвили лишь предъявлены обвинения, назначена мера пресечения – заочный арест. Однако, опять-таки, любой студент-первокурсник легко объяснит, что между предъявлением обвинения, назначением меры пресечения, прочими следственными действиями и обвинительным приговором лежит дистанция огромного размера.

В законе «О гражданстве Украины», который я выше цитировал, кстати говоря, нет ни слова о том, что в гражданство Украины не может быть принято лицо, против которого в другой стране ведутся те или иные следственные действия, как в случае Сааакашвили.

И если уж на то пошло, о том, что новые власти Грузии давно пытаются развернуть кампанию уголовного преследвания Михаила Саакашвили, давно и хорошо известно во всем мире. И в Европе, и в Америке отношение к этому однозначное: все эти дела, все эти обвинения – попытка свести счеты с политическим конкурентом.

Уместно напомнить, что в августе 2015 года Интерпол отказался объявлять Михаила Саакашвили в международный розыск – на том же основании: обвинения против него выглядят политически мотивированными.

Примерно то же самое говорится в опубликованном давеча «Украинской правдой» копии постановления украинской прокуратуры об отказе в удовлетворении запроса грузинских властей об экстрадиции Саакашивили, датированного 31 марта 2015 года – там есть ссылка на статью 3 Европейской конвенции о выдаче правонарушителей. Эта статья как раз про то, что для отказа в выдаче достаточно лишь подозрения, что за обвинениями могут стоять политические мотивы.

Я не говорю уже о том, что есть еще один юридический аспект казуса Саакашвили: Украина несет определенные международно-правовые обязательства -избегать принятия решений, в результате которых физическое лицо может оказаться в статусе апатрида, то есть лица, не имеющего гражданства ни одной страны (а именно так получается в случае с Саакашвили) – если же принимать такого рода решения, то только на основании всестороннего рассмотрения дела в суде.

Суда не было, но он, скорее всего, будет.

Михаил Саакашвили наверняка будет обжаловать в судебном порядке действия украинских властей и добиваться восстановления в гражданстве Украины. И наверняка ему будут помогать высококвалифицированные юристы.

Откровенно говоря, пока трудно себе представить, как украинские власти будут отстаивать в суде свою правоту – если по закону. Рассмотрение дела о гражданстве Саакашвили, в любом случае, станет лакмусовой бумажкой на проверку независимости суда в постмайданной Украине.

И вообще, вся эта история только начинается.

Откровенно говоря, из моего киевского далека мне была интереснее всего та часть дебатов, которая была посвящена Украине.

В частности, мне хотелось услышать ответ Алексея Навального на «контрольный» вопрос: как он поступит с Крымом, если когда-нибудь станет вдруг президентом России?

Ответа я так и не услышал – чего, собственно, и ожидал.

Навальному, на мой взгляд, невозможно было ответить на этот вопрос. Сказать: «Верну как совершенно незаконно — вопреки всем нормам международного права, договорным обязательствам РФ и даже с нарушением собственных российских законов — аннексированную часть территории другого суверенного государства, на момент захвата уже более семидесяти лет (!) находившуюся внутри ее международно признанных, в том числе и Россией, государственных границ»?

Это могло бы, во-первых, послужить поводом к возбуждению очередного уголовного дела против Навального, а во-вторых, оттолкнуть от него часть сторонников. Тех, кто поддерживает его крестовый поход против коррупции, но при этом истово верят, что «Крым — наш».

Опять сказать что вроде: «Крым не бутерброд, чтобы вот просто так взять его и вернуть обратно Украине» — означало бы скомпрометировать себя в глазах другой, не менее значительной части своих сторонников, а также цивилизованного Запада, где вопрос о принадлежности полуострова даже не обсуждается.

Поэтому Навальный говорил только про Донбасс, причем говорил, увы, явно плохо ориентируясь в сути проблемы, произнося какие-то не совсем внятные, вымученные слова про минские договоренности: «Особый статус Донбасса, закрепленный в Конституции, язык, выборы и так далее, и так далее». Про то, что «это сложный и мучительный процесс».

Говорил, что на Донбассе – имеется в виду на оккупированной его части, в так называемых ЛНР и ДНР  — у власти находится «коррумпированный режим убийц». И тут же что-то про амнистию, предусмотренную Минскими соглашениями.

Как это, вообще, может сочетаться: «коррумпированный режим убийц» — и амнистия?!

К моему огорчению, не среагировал Навальный на многочисленные пропагандистские клише, то и дело срывавшиеся с губ его оппонента.

Про «реально нацистскую власть» в Киеве.

Про «моральный и культурный геноцид русского народа в Украине», например. Можно было бы блеснуть знанием темы, спросить, кого именно Гиркин имеет в виду: русскоговорящих украинцев или украинских граждан, считающих себя этническими русскими?

Или спросить Гиркина: а как он объясняет то обстоятельство, что множество и тех, и других с первых дней войны на Донбассе добровольцами пошли воевать против него и его подручных?

И почему так называемые «взявшиеся за оружие шахтеры и трактористы» встретили решительный отпор на большей части территории Восточной Украины, той самой, которую отдельные «кремлевские мечтатели» все еще грезят Малороссией?

На мой взгляд, не был готов Навальный к разговору о сбитом малайском «Боинге» — хотя буквально накануне исполнилось ровно три года гибели рейса МН17, и в прессе появилось множество новой информации, укрепляющей в голове у всякого здравомыслящего человека уверенность в том, что самолет был сбит в результате спецоперации российских военных и спецслужб.

Было очень досадно, что Навальный не среагировал на важнейший концептуальный тезис Гиркина: «На мой взгляд, без воссоединения России, без полного воссоединения русского народа, возрождение нашей страны в любой ее форме будет невозможным».

Я так ждал, что Навальный спросит его: «Так что вы предлагаете? Отвоевывать у Эстонии район Нарвы, а у Латвии – Латгалию? Хотите с НАТО ядерную войну развязать?»

Но Навальный промолчал. Правда, в другой части дискуссии что-то сказал про русскоговорящие районы Северного Казахстана, но ведь не туда направлены амбиции российских имперцев. Не на Восток — на Запад.

И – что для меня более всего досадно – Алексей Анатольевич так и не ответил на вопрос, считает ли он Гиркина военным преступником? Мне лично, как и многим, утвердительный ответ на этот вопрос кажется совершенно очевидным. Но, видимо, мужественному человеку Алексею Навальному все же не хватило характера, чтобы сказать об этом оппоненту в глаза.

А жаль. Как бы ни относиться к Навальному – не хочу вступать в ожесточенные споры между российскими политиками, политологами, журналистами, кто он на самом деле – Алексей Анатольевич на сегодняшний день является, безусловно, единственным мало-мальски популярным оппозиционным политиком. И очень досадно, что в споре с ничтожным Гиркиным выглядел он крайне неубедительно.

В итоге – так и осталось непонятным, зачем все эти «дебаты» было затеяны. Разве для того, чтобы сделать Гиркину какую-никакую рекламу? Хоть немного укрепить его популярность как человека, который способен отъесть у Путина часть совсем уж отмороженного электората? Для чего вообще все это было нужно Навальному — пока теряюсь в догадках.

Гляжу я из своего киевского далека на грандиозный спор, развернувшийся в российском Фейсбуке вокруг истории про маленького мальчика, которого менты «свинтили» за то, что он декламировал на Арбате монолог Гамлета, и думаю: господи, что же это такое с людьми делается?!

Пишут — и отец у мальчика какой-то странный, и женщина, что стала за ребенка заступаться, какая-то непонятная — то ли она мачеха, то ли не мачеха, то ли жена его отца, то ли любовница, и вообще во время стычки с ментами почему-то соседкой себя называла. Подозрительно!

Вопрошают — почему сумка лежала на тротуаре рядом с мальчиком, не попрошайничал ли он, и не слишком ли пронзительно он кричал, и не постановочная ли вообще вся эта сцена, и не следует ли вообще разобраться с женщиной – ведь она и матом ругалась, и сопротивление сотрудникам полиции оказала, и якобы даже погон оторвала одному из полицейских. Вдвойне подозрительно!

Кстати, не удивлюсь, что все кончится очередным показательным судилищем и суровым приговором молодой женщине.

Вроде бы уважаемые, умные, интеллигентные, лично знакомые мне милые люди в совершенно, казалось бы, очевидной ситуации добровольно ведут себя как сущие тролли, главная задача которых, как известно, состоит в том, чтобы «замылить» тему, перевести разговор на второстепенные и третьестепенные материи, увести спор от сути дела.

А суть состоит в том, что дело-то совершенно ясное и очевидное – жестокая расправа вконец обнаглевших и распоясавшихся «стражей порядка» над безобидным мальчишкой.

Случись такое в любой столице мира, полицейские были бы мгновенно уволены с позором, а потом пошли бы под суд. И потом еще пол-жизни работали бы на то, чтобы заплатить штрафы за причиненный ребенку и его семье моральный ущерб.

И не надо козырять статистикой – мол, в Великобритании в прошлом году арестовано столько-то несовершеннолетних, а в Нидерландах – столько-то.

Важно не сколько, а как.

Важно то, что мы видим на видео. Я лично вижу людей, которые привыкли к абсолютной безнаказанности.
К тому, что им все всегда сойдет с рук. К тому, что кто сильнее – тот и прав. Что высокое начальство в случае чего защитит.

Кто со мной не согласен, пусть вспомнит дело Магницкого — государственная машина встала на сторону преступников в погонах, чтобы защитить их, лишь по неукоснительному правилу: «они свои, а своих мы не сдаем».

Друзья, вы наверное, забыли — или вовсе не поняли, что «революция достоинства» в Украине началась из-за того, что в ночь с 29-е на 30-е ноября 2013 года менты в кровь избили детей – студентов и старшеклассников, протестовавших против отказа ныне беглого экс-президента Януковича подписать договор об ассоциации и зоне свободной торговли с Евросоюзом?

На следующий день сотни тысяч взрослых киевлян, не сговариваясь, вышли на улицу – неподписанный договор с ЕС оказался уже не при чем — и никто не обсуждал, сколько лет было этим мальчишкам и девчонкам, разрешили ли им родители ночью дежурить на Майдане, имели ли они право мешать городским властям ставить традиционную новогоднюю елку на центральной площади Киева, какие у них были лозунги, и, вообще, не было ли все это провокацией, специально затеянной хитроумными политиками, боровшимися за власть.

Я лично слышал от моих киевских знакомых, в том числе тех, кто прежде были готовы мириться с Януковичем: мы идем на Майдан, потому что власть, поднявшая руку на наших детей, должна уйти.

Люди вышли на улицу «за наших и ваших детей» и стояли там, пока не добились своего – пока власть не ушла.

Я не знаю, почему, как пишут некоторые уважаемые мною фейсбучные блогеры, подсознанием россиян правит едва ли не укоренившийся в их генах страх, внедрившийся туда после десятилетий кровавых репрессий, когда вся страна разделилась на расстреливавших, расстреливаемых и тех, кто в ужасе ждал, когда за ними придут, чтобы их тоже расстрелять — а генетическая память украинцев, по которым каток репрессий советских времен прошелся едва ли не с утроенной силой, от этого страха свободна, и они «смеют выйти на площадь в тот назначенный час».

Догадываюсь – но это отдельная тема.

А вот от множества публикаций про несчастного мальчишку в российском Фейсбуке у меня лично складывается стойкое ощущение, что авторы написали их — вольно или невольно — лишь с одной целью: найти себе оправдание. Потому что в подсознании у авторов сидит, как заноза, мучительная мысль, что мы не способны на открытый протест. В большом и малом. В частном и общем.

Вступиться за ребенка, подобно той, возможно, излишне эмоциональной и не сдержанной в выражениях молодой женщине, рискуя отправиться в участок, под суд и в места не столь отдаленные. Открыто примкнуть к деятельной оппозиции, что чревато едва ли не худшими последствиями.

Не так давно мне довелось участвовать в одной международной конференции, где обсуждались различные сценарии будущего России.
В какой-то момент присутствовавшие на конференции представители российской оппозиции – чрезвычайно достойные молодые люди, мне лично бесконечно симпатичные — с пафосом стали говорить о том, о чем и я сам часто говорю: не надо ставить знак равенства между Россией и правящим в ней режимом.

В отчет в какой-то момент один из иностранных участников конференции – человек с безукоризненной политической «кредитной историей», безусловно, глубоко сочувствующий российским оппозиционерам – тем не менее, взорвал атмосферу одобрения, сказав примерно следующее:

«А давайте представим себе, что мы в 1939 году?
И кто-нибудь начинает говорить: не надо ставить знак равенства между немецким народом и его правителями, развязавшими мировую войну?
Не лучше ли взглянуть правде в глаза и сказать, что Россия больна, как тогда — Германия?»

Рискуя навлечь на себя праведный гнев друзей и недругов, скажу, что, по размышлении, я готов согласиться с оратором, пусть даже в его словах есть доля полемического преувеличения.

Даже сто тысяч москвичей, которые выходят на оппозиционный митинг или шествие, это капля в море, меньше одного процента жителей российской столицы. Большинство же – на другой стороне, увы.

И тут мне в который раз хочется процитировать знаменитый афоризм Серея Довлатова про четыре миллиона доносов — точнее, перефразировать:

«Мы без конца ругаем Путина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить – кто три раза голосовал за него на выборах?»

И счет там шел не на четыре миллиона – там была гораздо большая цифра.

На президентских выборах 2012 года за Путина проголосовало 45 с половиной миллионов российских избирателей. Даже если допустить, что половина этих голосов была получена в результате нечестного подсчета бюллетеней – хотя такие масштабы подтасовок едва ли были возможны, хотя мотивы голосования за Путина у разных категорий – все равно получится, что минимум двадцать с лишним миллионов граждан России несут ответственность за то, что в стране происходит.

И себя я не вывожу за скобки.

Я лично никогда не голосовал за Путина. Я никогда не голосовал за «Единую Россию».

Мне Путин не нравился с первого дня – никогда он не внушал мне ни симпатии, ни доверия, ни уважения.

Все эти годы был я убежденным критиком его внутренней и внешней политики – свидетельством тому все мои публикации, все мои выступления за последние 17 с лишним лет.

Мне раньше всегда казалось: какие ко мне после этого могут быть претензии?!

И все же, думаю я теперь, на мне тоже лежит часть ответственности. Ведь вместо того, чтобы бороться, быть может, бросить журналистику и заняться оппозиционной политической деятельностью, как некоторые мои коллеги, я уехал из России, предпочел продолжить благополучную телевизионную карьеру в соседней Украине, где работать было свободнее, комфортнее и безопаснее — хотя безопасность и комфорт оказались, в итоге, иллюзорными. Признаюсь – я оказался слаб.

Значит, и я тоже отвечаю за то, что случилось с маленьким мальчиком с Арбата.

За то, что случилось с кинорежиссером Алексеем Учителем, которого — каким дурным анекдотом это бы ни выглядело — преследуют за еще не вышедший на экраны фильм о романе балерины Матильды Кшесинской с будущим императором Николаем II.

Хотя разве не Алексей Учитель торжествовал: «Крымнаш!» — вместе с многочисленными согражданами, радовавшимися тому, что родина обворовала, ограбила ослабевшего соседа?

Вот «Крымнаш» к нему и пришел – почти в прямом смысле – в лице бывшей крымской обер-прокурорши Поклонской.

А разве «Крымнаш» не пришел и к другому режиссеру, Кириллу Серебренникову, даже если он аннексию Крыма и не поддерживал? Зато он водил дружбу с одним из главных архитекторов путинской политики в отношении Украины Владиславом Сурковым и даже поставил в театре Олега Табакова — еще одного записного пропутинца – спектакль по сурковскому опусу «Околоноля». Вот эта дружба к нему и прилетела бумерангом – в отличие от далеких советских времен, в сегодняшней России нельзя одновременно быть и чуть-чуть оппозиционером, и чуть-чуть лоялистом.

А Чулпан Хаматова, теперь подписывающая вместе с Табаковым и другими «мастерами культуры» челобитную на высочайшее имя в защиту Серебренникова, разве не заявляла она публично, что между революцией и Северной Кореей выбирает Северную Корею?

Выбираешь – так получай же ее!

В Северной Корее челобитные принято использовать, как говорится, по назначению — в отхожем месте.

Кстати, кто-нибудь помнит, чтобы за последние семнадцать лет хотя бы раз по-настоящему сработало одно из многочисленных обращений «мастеров культуры», лидеров общественного мнения и прочих представителей озабоченных граждан к Вечнозеленому, хоть одно открытое письмо в защиту кого-нибудь или с протестом против чего-нибудь?

Отож, как говорят в Киеве.

А что же делать? – спросите вы меня.

Не знаю. Но точно знаю: не милости покорнейше просить. Избегать пушкинского соблазна: «Плюнь, поцелуй злодею ручку!»

Помнить великую заповедь политзэков: «Не верь, не бойся, не проси». Мы ведь все давно — политзэки. Даже если до некоторых из нас это еще не дошло.

22 мая 2017

Абырвалг

Не знаю, как вам, а мне было, право, очень смешно смотреть обращение Ксении Собчак к президенту Украины Петру Порошенко. Сразу вспомнилось: «Эта штука сильней, чем «Фауст» Гете». И булгаковский «Абырвалг» — что-то есть такое, «шариковское», во всей этой истории, выворачивающее шиворот-навыворот очевидные вещи…

Речь Собчак, как по мне, оказалась анекдотичнее телеотповеди Алишера Усманова Алексею Навальному или немало повеселившего меня очередного перла Сергея фон Риббентроповича Лаврова по поводу «визовой дискриминации» жителей Крыма.

Ксения Анатольевна была смешна не только своим внешним видом — на мой вкус, нельзя в таком платье произносить речи, преисполненные прокурорского пафоса — и не только своей безаппеляционностью (ни одного оборота вроде «по-моему», «я считаю» и т.п. — ни тени сомнения в своей правоте).

Смешнее всего, как мне кажется, неуместность и неадекватность жанра, в котором выступила популярная телеведущая.

Ксении Анатольевне можно посочувствовать — ей уже много лет не удается избавиться от ядовитого маркера, которым ее пометила роль хозяйки «Дома-2», пусть это была всего лишь ошибка молодости. Никак не получается совместить имидж светской львицы, любимицы гламурных журналов, успешной рестораторши и путинской крестницы с новой ролью ведущей серьезных программ с легким оппозиционным флером. Впрочем, как гласит народная мудрость, и рыбку съесть, и на трамвае прокатиться едва ли возможно.

Как бы то ни было, для сравнения — только представьте себе, как Ксения Собчак обращается, скажем, к президенту США Трампу с критикой по поводу его решения уволить директора ФБР Джеймса Коми? Или — еще по какому-нибудь поводу — к президенту Франции, премьер-министру Великобритании?

Или — в глубоком декольте — читает мораль Ангеле Меркель за то, что она приняла у себя в загородной резиденции душителя свободы в интернете Петра Порошенко?

Кстати, самое смешное, что встреча Меркель и Порошенко в замке Месеберг состоялась в тот самый день, когда Ксения Анатольевна публично стращала Петра Алексеевича, что теперь его в приличном обществе не примут, и уж канцлер Германии точно от него отвернется.

Впрочем, Бог с ней, с Ксенией Собчак.

Правы, пожалуй, те, кто говорит: ее выступление — всего лишь хладнокровно рассчитанный рекламный ход, с помощью которого скандальная теледива сумела стать на несколько дней едва ли не главным персонажем в российском и украинском сегментах интернета и вернуть увядающее общественное внимание к своей персоне. Помогать тут Собчак в мои намерения точно не входит.

Выступать адвокатом украинского президента Петра Порошенко я тоже не собираюсь. Порошенко — не ангел. Он, как любой политик, допускает ошибки, принимает решения, которые часто вызывают в обществе резкую критику. С другой стороны, не ошибается и не попадает под огонь критики только тот, кто ничего не делает. И чем выше должность, тем больше одиночество и выше возможные риски.

Вот и указ Порошенко о запрете на территории Украины Яндекса, российских софтов, соцсетей «ВКонтакте» и «Одноклассники», почтового сервера mail.ru вызвал бурю споров в Украине. Кто-то его поддерживает, кто-то жестко критикует.

Кто-то даже утверждает, что запретом на российские соцсети президент Украины якобы пытается заткнуть рот критикующим его популярным блогерам.

Мне лично это кажется преувеличением — вся политизированная публика в Украине сидит в Фейсбуке, там же публикуются все эти блогеры, а основная масса пользователей «ВКонтакте» и «Одноклассников» — тут я могу ошибаться — весьма аполитична. Они, как утверждают знатоки интернета, приходят туда отнюдь не за комментариями на злобу дня, а за бесплатным контентом — кино, музыкой и, прости Господи, интимными знакомствами и откровенной порнухой.

При этом, возвращаясь к вопросу о запрете российских сайтов, мое отношение к этому решению — неоднозначное.

Во-первых, мои лично права оно ничуть не ущемило.
В тот далекий уже день, когда я впервые начал пользоваться электронной почтой, внутренний голос сказал мне: «Раз уж без этого не обойтись, создай себе мейл-бокс на каком-нибудь другом сервере, который находится не в России, где так любят подсматривать, подслушивать, читать чужие письма». Ни разу об этом мудром решении не пожалел. Это — что касается Mail.Ru.

Аккаунт в «Одноклассниках» я когда-то давным-давно завел из любопытства, но содержательный уровень общения в этой сети оказался, как по мне, ниже плинтуса, и я уже много лет туда ни разу не заходил.

«ВКонтакте» не пользовался никогда — особенно в связи с историей Павла Дурова, основателя и совладельца этой сети, которого вынудили уйти с поста гендиректора компании, продать долю в этом бизнесе и уехать в эмиграцию после того, как в декабре 2013 года он отказался предоставить ФСБ личную информацию об организаторах групп «Евромайдана».

Кстати, еще одна деталь, которая не внушает мне никакой симпатии к «ВКонтакте» — на место Дурова был назначен сын главного руководителя российских средств массовой агитации и пропаганды Олега Добродеева, юный Борис Добродеев. А в октябре прошлого года Добродеев-младший стал гендиректором группы Mail.Ru, владеющей «ВКонтакте». Это один из самых вопиющих примеров безудержного непотизма, который пышным цветом расцвел в сегодняшней России, где отпрыски членов «ближнего круга» Путина — Сечина, Патрушева, Бортникова, Фрадкова, Иванова, Рогозина, Мурова и иже с ними — занимают высокие должности в привилегированных банках, корпорациях или государственных структурах.

В поддержку запретительных мер украинских властей не могу не сказать: меня давно шокировало, что некоторые украинские политики, политконсультанты, общественные деятели все еще пользуются почтовыми ящиками на сервере mail.ru — ну неужели им ничего не известно про то, как легко российские спецслужбы могут получить доступ к их переписке?! Или они ничего не слышали про то, какой скандал разразился в США из-за того, что Хиллари Клинтон пользовалась «неправильным» почтовым ящиком?!

И электронный шпионаж через интернет, через всевозможные гаджеты — не плод воспаленного сознания поклонников конспирологических теорий. Иначе мы не сдавали бы мобильные телефоны при входе в некоторые учреждения с режимом повышенной секретности — по всему миру.

С другой стороны, что касается соцсетей российского происхождения, я скорее соглашусь с теми украинскими комментаторами, которые говорят, что соцсети — лишь инструмент. Нож — не обязательно орудие убийства.

Мне понравилось, как один из критиков решения о запрете российских соцсетей сравнил их с автобанами, которые Гитлер строил накануне второй мировой войны. Да, по ним вермахт стремительно перебрасывал свои войска на Восток. Но потом по этим первоклассным дорогам столь же стремительно развивала контрнаступление на Берлин советская армия. Не лишает ли себя Украина, отгораживаясь от «Одноклассников» и «ВКонтакте», возможности ответного влияния на российское общественное мнение?

Наверное, правы те, кто говорит: ограничительные меры следовало бы подготовить. Как минимум, проинформировать общественность обо всех возможных рисках, которые влечет за собой пользование российскими антивирусными программами и прочими софтами, почтовыми ящиками и соцсетями. Так сказать, разрыхлить почву для того, чтобы люди спокойно восприняли соответствующие решения.

Впрочем, Украина совершенно спокойно пережила запрет на распространение российских телеканалов. Украинцы не рвут на себе волосы из-за того, что многочисленным российским артистам, привыкшим периодически устраивать «чес» по городам и весям Украины, теперь не дают тут гастролировать. Одним — из-за антиукраинских высказываний. Другим — из-за того, что игнорировали неоднократные предупреждения: кто ездит в Крым как на российскую территорию, лишается права въезда в Украину.
Наконец — хотя это несколько иная тема — получив от ЕС безвизовый режим, Украина все дальше отплывает от российского имперского материка.

Оттого, кстати, Лавров в состоянии крайнего раздражения несет всякую околесицу насчет «визовой дискриминации» — проблема-то налицо: крымчане, сохранившие гражданство Украины, устремились на материк за украинскими биометрическими паспортами. Лиха беда начало — съездят разок-другой в Гейропу, глядишь, начнут задумываться, в какой заднице оказались.

Подводя итог, я должен сделать одну очень важную оговорку. Я уже девять лет живу и работаю в Украине. За эти девять лет из моих уст, из-под моего пера не вышло ни одного антиукраинского текста. Я всей душой желаю, чтобы, несмотря на все трудности, все злонамеренные или невольные ошибки политиков и чиновников, Украина в конце концов стала успешной, процветающей европейской страной.

Но я все равно не считаю для себя допустимым публично возмущаться теми или иными решениями украинской власти, касающимися России, какими-то запретами, «черными списками», злиться, обижаться на, возможно, совершенно несправедливые словесные эскапады украинских политиков, общественных деятелей, журналистов, блогеров про то, что «все русские одним миром мазаны», что «либерализм российских оппозиционеров не распространяется дальше украинской границы».

Потому до тех пор, пока страна, гражданином которой я являюсь, ведет необъявленную войну против Украины, я, увы, не имею на это морального права.

Самая важная – и весьма прискорбная — новость минувшей недели в России — обвинительный приговор «ловцу покемонов в храме» Руслану Соколовскому. Как мне представляется из моего киевского далека, три с половиной года лишения свободы популярному видеоблогеру, пусть и условно – событие с большим-пребольшим, жирным отрицательным знаком.

По моему глубокому убеждению, свидетельствует оно о двух вещах.

Во-первых, это о том, что Россия идет в никуда.

В ситуации, когда – уж извините меня за невольный пафос — все нормальные страны буквально семимильными шагами идут по пути прогресса, когда в мире происходит новая научно-техническая революция, когда едва ли не каждый день мы узнаем о появлении новых высоких технологий, о сенсационных открытиях и изобретениях, путинский режим толкает страну в пучину архаики, мракобесия и обскурантизма.

Россия, и так отстающая от современной цивилизации, рискует, увы, отстать навсегда.

Во-вторых, приговор по делу Соколовского еще раз свидетельствует, что в России не действует Конституция.

Более того, что власть – в данном случае судебная ее ветвь – злостным образом попирает основной закон страны.

Главное обвинение, по которому Соколовский был признан виновным, это возбуждение вражды и оскорбление чувств верующих (хотя список предъявленных обвинений был весьма длинным — явно в расчете на то, чтобы у суда была возможность при случае осудить мальчишку если не за одно, так за другое).

Более всего, конечно, потрясает содержащаяся в приговоре формулировка, о том, что в блоге Соколовского «присутствует информация, содержащая в себе признаки оскорбления чувств приверженцев христианства и ислама, формируемого через отрицание существования бога, отрицание существования основателей христианства и ислама — Иисуса Христа и пророка Мухаммеда».

Это, господа, даже не повторение пресловутых «обезьяньих процессов» — это ни в какие конституционные ворота не лезет!

Это означает, что суд попирает, как минимум несколько статей Конституции РФ. Это означает, что в России, являющейся, согласно статье 14-й Конституции, светским государством, в котором каждому гражданину, в соответствии со статьей 28-й Основного закона страны, «гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними», отрицание существование Бога объявляется уголовно наказуемым преступлением.

Именно так. Не исповедовать никакой религии – значит, не верить в Бога. Значит, считать, что Бога нет. А статья 29-я основного закона гарантирует любому гражданину право так же свободно мыслить об этом и говорить об этом вслух.

Государство же (в данном случае суд) обязано — в соответствии со 2-й статьей Конституции РФ — признавать, соблюдать и защищать, вкупе с другими правами и свобода человека, это право и эту свободу. Которые эта же самая статья Основного закона провозглашает высшей ценностью.

Впрочем, ведь путинскому режиму плевать на Конституцию. Глава режима, который формально является гарантом конституционных прав и свобод граждан, на эту свою функцию с самого начала, как говорится, «забил», и не особенно скрывает это. Даже напротив — бравирует тем, что гаранту Конституции эта самая Конституция не писана.

Есть ли смысл в этой ситуации апеллировать к Основному закону РФ? Если смысл делать этого, когда, как уже многие писали, поле российского конституционного права напоминает кладбище, где на каждом надгробии высечен один из номеров первых
64-х статей Конституции, в которых описываются основы конституционного строя, права и свободы человека и гражданина в РФ?

Смысл, думаю, есть, несмотря ни на что.

Если кто забыл, правозащитное движение в СССР,
в конце концов одержавшее победу, начиналось с требования к коммунистическому режиму соблюдать свою собственную Конституцию.

Каким бы наивным, идеалистическим и неосуществимым не представлялось это требование, коммунистическому режиму крыть было нечем.

Новое – хорошо забытое старое. Не нужно изобретать велосипед. Нужно идти проторенной дорогой.

А как же быть с оскорблением чувств верующих? С богохульством, в конце концов? – скажет кто-то из тех, кто радуется обвинительному приговору Руслану Соколовскому?

Как по мне, так чувства искренне верующего человека – вещь глубоко интимная. Истинный православный христианин, мусульманин или иудей никогда не выставляет их напоказ, не сверяет их с постами популярных блогеров, придерживающихся антиклерикальных взглядов, и уж точно не пишет по этому поводу доносы в «компетентные органы».

Мне посчастливилось знать глубоко верующих людей с корнями, уходящими в дореволюционную интеллигенцию, и мне трудно представить себе любого из них в качестве деятельного участника кампании за примерное наказание Руслана Соколовского.

А что касается богохульства — борьба с ним, возведенная в ранг государственной политики, опять-таки, возвращает страну в идеологическое средневековье, во времена инквизиции.

Это особенно четко видно на фоне того, что практически все цивилизованные страны мира даже не вчера и не позавчера, а еще в конце XVIII – начале ХIX века вернулись к древнему принципу римского права: не должно быть никакого наказания за богохульство.

Любой бог, считалось в римском праве, достаточно силён, чтобы самостоятельно покарать человека, нанёсшего ему оскорбление, и сама мысль о необходимости защищать бога слабыми силами людей уже есть богохульство.

Впрочем, дуракам закон не писан. Тем более – римское право.

Новым президентом Франции – самым молодым главой государства после Наполеона Бонапарта — стал 39-летний Эмманюэль Макрон.

Особых сомнений в его успехе накануне решающего второго тура, который состоялся в минувшее воскресенье, не было, особенно после того, как Макрон достаточно уверенно победил свою соперницу, лидера ультраправых Марин Ле Пен, на теледебатах.

И все же, если вдуматься, случилось маленькое политическое чудо: на выборах президента одной из пяти великих ядерных держав, одной из стран G7, победил человек, который год назад не выглядел даже крошечной звездочкой на французских предвыборных радарах.

Человек, который ни разу в жизни не баллотировался ни на одну выборную должность и не вел предвыборных кампаний.

Человек, не принадлежавший ни к одной из партий, лидеры которых по очереди занимали должность президента на протяжении без малого 59 лет истории Пятой республики.

Человек, который тонко почувствовал, что сложившаяся за эти годы французская партийная система находится в глубоком кризисе, и создал новую успешную партию. Даже не партию — движение «Вперед!»

Человек, который победил на выборах, будучи плоть от плоти французского истеблишмента — несмотря на то, что в последние годы во Франции, как и во многих других странах Запада, явно накапливался протест против традиционной политической элиты. Макрону же совершенно не помешало то обстоятельство, что он являл собой типичного представителя верхнего среднего класса.

Его родители – преуспевающие медики. За спиной у него престижный колледж Генриха IV в Париже и Национальная школа администрации – фабрика французской политической элиты. Работа в инвестиционном банке французской ветви Ротшильдов — Rothschield & Cie Banque — сделала Макрона миллионером.

Самой крупной сделкой, которую Макрон провел через этот банк, была покупка за 11,8 млрд долларов швейцарской корпорацией Nestle — крупнейшей в мире фирмой по производству пищевых продуктов – у другой всемирно известной фирмы, Pfizer Inc, подразделения по производству детского питания и товаров для новорожденных. Вознаграждение Макрона за успешное оформление этой сделки составило 2,8 миллионов долларов.

Макрон выглядел идеалистом, идущим против течения: в ситуации, когда не только во Франции – во всей Европе нарастали антиглобалистские настроения, когда все больше политиков, как правых, так и левых, пытались заигрывать с избирателями, обещая выйти из ЕС, из зоны евро, закрыть границы, ограничить иммиграцию, он шел на президентские выборы под казалось бы, старомодными и непопулярными среди многих французов лозунгами: за углубление интеграции с ЕС, за укрепление партнерства с Германией, за открытость Франции внешнему миру, против любых ограничений демократических прав и свобод граждан, включая иммигрантов из стран арабского Востока.

Эмманюэль Макрон с его из ряда вон выходящей семейной историей — женитьбой на собственной бывшей учительнице на 24 года его старше — казалось бы, был решительно неприемлем для консервативной, традиционалистской, католической Франции. Однако его необычный, но явно счастливый брак, возможно, даже добавил ему симпатий, особенно со стороны женщин-избирательниц, особенно достаточно многочисленных французских феминисток, рассуждающих примерно так: если для мужчины считается совершенно непредосудительным жениться на женщине много моложе себя, почему же тогда женщина не может себе позволить того же самого?

В ходе предвыборной кампании и сам Макрон однажды, образно говоря, примерил на себя женское платье — сравнил себя с Жанной д’Арк: мол, я спасу Францию, как когда-то спасла ее Орлеанская дева.

Кому-то это показалось пафосным, кому-то нескромным, но по сути так и произошло: Франция объединилась вокруг Макрона, чтобы не допустить к власти ультраправого кандидата, лидера Национального фронта Марин Ле Пен – хотя далеко не все, кто проголосовал за лидера движения «Вперед!», поддерживали его программу.

Он был в некотором смысле одиночкой – и неслучайно поздно вечером 7 мая появление Макрона на праздничном митинге его сторонников было так драматически обставлено: долгий-предолгий проход только что избранного президента по эспланаде Лувра, одного, без адъютантов, охранников и прочего эскорта, под торжественные звуки бетховенской «Оды к радости» — гимна Евросоюза.

Сценарий, о котором так много твердили: Европа катится вправо – не подтвердился. Победа Макрона во Франции продолжает иной тренд, который наметился за последний год: до этого ультраправые проиграли президентские выборы в Австрии, хотя им там сулили успех. В Голландии ультраправые, которым тоже предсказывали победу на парламентских выборах, тоже потерпели поражение. В Черногории победили сторонники евроинтеграции и вступления страны в НАТО – несмотря на отчаянное противодействие оппозиции, пиком которого стала попытка государственного переворота, к организации которого, возможно, имели отношение агенты российских спецслужб.

Даже в Болгарии на выборах в парламент тоже победила проевропейская партия, хотя ей пришлось затем пойти на компромисс и войти в коалицию с правыми радикалами.

Разумеется, сентябрьские выборы в Германии должны весомее всего подтвердить, насколько серьезен и глубок этот тренд.

Но прежде надо дождаться, чем закончится политическая борьба во Франции, которая еще далеко не  завершилась.

Ситуация будет развиваться примерно по такому сценарию:

В следующее воскресенье, 14 мая, истечет официальный срок пребывания Франсуа Олланда на посту президента. В этот день состоится традиционная церемония «смены караула» в Елисейском дворце. Туда прибудет новоизбранный президент, уходящий глава государства встретит его перед входом в резиденцию. Между Олландом и Макроном состоится короткая беседа, после чего Олланд покинет Елисейский дворец в сопровождении почетного эскорта Национальной гвардии, а Макрон приступит к выполнению своих обязанностей.

В тот же день, согласно традиции, новый президент должен посетить могилу Неизвестного солдата у Триумфальной арки и парижскую мэрию.

Ориентировочно15 мая Макрон должен назвать имя нового премьер-министра – который, не исключено, пробудет в этой должности совсем недолго. Хотя формально назначение премьер-министра не требует утверждения парламентом, депутаты Национального собрания могут в любой момент объявить правительству вотум недоверия. Поэтому президент всегда назначает премьера, который пользуется поддержкой большинства. Большинства, которое будет сформировано по итогам двух туров законодательных выборов. Если победу одержат противники Макрона, ему придется, скрепя сердце, принять отставку своего назначенца и поручить сформировать новое правительство представителю противоположного лагеря.

Первый тур должен состояться 11, а второй — 18 июня. Система голосования во Франции устроена так, чтобы минимизировать возможность успеха случайных фигур, маргинальных кандидатов. В каждом избирательном округе разыгрывается только один мандат, и если в первом туре никто из кандидатов не набирает абсолютного большинства голосов, проводится второй тур, в который выходят только кандидаты, получившие не менее 12,5 процентов. Депутатское кресло в итоге достается тому, за кого во втором туре проголосует относительное большинство.

Тут важно напомнить: начиная с 1981 года, прямо вслед за выборами президента уже пять раз проходили парламентские выборы, и всякий раз по итогам этих выборов в Национальном собрании формировалось пропрезидентское большинство. Исключение составили только президентские выборы 1995 года – в тот момент их победитель, Жак Ширак, уже имел поддержку большинства французских парламентариев.

Но всякий раз речь шла о партиях, давно и прочно укорененных во французской политической системе, а движению «Вперед!» нового президента Эмманюэля Макрона еще года не исполнилось. Сумеет ли «Вперед!» составить конкуренцию традиционным партиям, которые, возможно, будут искать реванша за неудачу своих кандидатов на президентских выборах?

Тут стоит обратиться к данным французских социологов – специалистов по предвыборным опросам. Кстати, они молодцы – реабилитировали репутацию своей профессии, изрядно подмоченную ошибками, которые были допущены накануне референдума о выходе Великобритании из Евросоюза их британскими коллегами, уверенно говорившими о том, что победят противники брекзита — а вышло наоборот, и американскими социологами, дружно предрекавшими победу Хиллари Клинтон над Дональдом Трампом — которой тоже не случилось.

Последний опрос, проведенный накануне решающего тура выборов, предсказал победу Макрона примерно с тем счетом, с которым он и одержал верх – 66 процентов против 34. Ровно такой же результат принес и экзит-полл – опрос избирателей на выходе с участков для голосования, проведенный в день выборов.

Так вот, в минувшую среду – еще до окончательной победы Макрона – в респектабельной французской газете Les Echos был опубликован первый прогноз относительно того, как распределятся голоса по итогам выборов в парламент 11-18 июня 2017 года.

Опрос, проведенной по заказу этой газеты службой изучения общественного мнения OpinionWay-SLPV Analytics, показал, что консервативные, правые и правоцентристские силы смогут претендовать на 200 – 210 мест в новом составе Национального собрания Франции. Ультраправый Национальный фронт Марин Ле Пен получит не больше 25 мандатов. Социалисты и прочие левые силы завоюют в общей сложности 43 депутатских места — от силы. И, наконец, пропрезидентское движение «Вперед!», несмотря на молодость, может получить от 249 до 286 мандатов.

Напомню, для абсолютного большинства нужно 289 голосов. И эта цифра может оказаться вполне достижимой – ведь опрос не проводился на Корсике, на заморских территориях Франции и среди французов, проживающих в других государствах, а три этих категории избирателей теоретически могут дать партии Макрона еще 42 депутатских мандата.

Кроме того, за прошедшие несколько дней ситуация поменялась: на момент опроса Макрон был только кандидатом в президенты, а теперь он уже победитель, и это существенно увеличивает шансы на дальнейший успех его партии.

В прошлые годы, когда парламентские выборы проводились во Франции сразу после президентских (как это было, например, в 2002, 2007 и 2012 годах), всякий раз повторялась одна и та же картина: явка сторонников новоизбранного главы государства на парламентских выборах была выше, а разочарованные избиратели, чьи кандидаты проиграли борьбу за президентское кресло, шли на участки для голосования куда как менее дисциплинированно, и в итоге их партии теряли голоса.

Так, в 2012 году лидер социалистов Франсуа Олланд набрал в первом туре президентских выборов менее 30 процентов голосов. Но через месяц Социалистическая партия во втором туре выборов получила более 40 процентов голосов избирателей и с помощью 17 депутатов-«зеленых» образовала вполне комфортное парламентское большинство, на которое президент Олланд опирался все эти пять лет.

Впрочем, это его не спасло — президент он оказался крайне непопулярный. Ни у одного из французских президентов рейтинг не падал так низко, как у Олланда — осенью прошлого года всего 4 процента французов положительно оценивали его деятельность на посту главы государства.

Точно так же и Макрон не застрахован от грядущих неудач и даже массового разочарования избирателей. Но это может случится потом, а сейчас он и его движение явно на подъеме.

Дополнительный импульс могут придать предстоящие кадровые назначения. В ходе предвыборной кампании Макрон все время подчеркивал, что будет выдвигать людей вне зависимости от их партийной принадлежности, исходя лишь из их деловых качеств, опыта, профессиональных заслуг.

Если в составе правительства, которое будет сформировано на переходный период – до выборов в Национальное собрание – окажутся популярные профессионалы, представляющие различные политические силы, это подтвердит обещание Макрона объединять Францию, преодолевать раскол в обществе и почти наверняка добавит еще голосов.

Еще до решающего второго тура президентских выборов Макрон заявил, что уже определился со своим кандидатом на пост премьер министра, но пока не хочет называть его имя.

Тем не менее, среди возможных кандидатов – весьма популярный министр обороны в нынешнем правительстве Жан-Ив Ле Дриан и бывший генеральный директор Всемирной торговой организации Паскаль Лами, возглавлявший ВТО с 2005 по 2013 годы.

Макрон также намекал, что всерьез рассматривает возможность назначить на пост премьер-министра женщину.

В этом случае, среди вероятных кандидаток — Анна-Мари Идрак, в прошлом – государственный секретарь по делам внешней торговли. Еще одна женщина-политик, которая может оказаться в премьерском кресле – это Сильвия Гулар, депутат Европарламента от движения «МоДем» (остроумное сокращение от французского «Mouvement démocrate», то есть «Демократическое движение»), возглавляемое Франсуа Байру, политиком-ветераном центристского толка, который трижды – в 2002, 2007 и 2012 баллотировался на пост главы республики, но неудачно.

Вопреки ожиданиям, в этом году Байру участвовать в президентских выборах не стал, а поддержал Макрона. Теперь между ними есть договоренность и об объединении усилий на предстоящих парламентских выборах. Сам Байру наверняка полчит какой-то высокий пост.

Не исключено, что какой-то пост в правительстве ветеран французской политики Ален Жюппе, который в прошлом был и премьер-министром, и министром иностранных дел, и министром обороны, и мэром Бордо, и пытался выдвинуться как умеренный кандидат от правых республиканцев на этих выборах, но уступил на праймериз Франсуа Фийону.

Среди кандидатов на различные министерские портфели упоминают и правого политика Ксавье Бертрана, который был министром труда во времена Саркози, и Жерара Колома – левого мэра Лиона, и даже главу МВФ Кристин Лагард, которая когда-то была министром экономики и финансов.

Впрочем, никто сегодня не может исключить и неожиданного исхода предстоящих парламентских выборов, возникновения каких-то хитроумных, экзотических коалиций на левом или на правом фланге. Может случится, что в итоге новый президент будет вынужден «сосуществовать», как когда-то целых пять лет президент Жак Ширак, с оппозиционным большинством в парламенте и оппозиционным премьер-министром.

Ждать осталось недолго – неделя до первых назначений, чуть больше месяца — до окончания второго тура судьбоносных выборов в Национальное собрание Франции.

Запятую в этой фразе рано или поздно поставят так, как надо. Другие люди, в другие времена, при другом режиме.

Но зачем сейчас вроде бы вполне лояльным думцам, которые едва ли способны полшага сделать без команды свыше, вдруг понадобилось выдвигать законопроект о захоронении тела Ленина?

Сделано ли это в очередной раз для того, чтобы переключить внимание граждан с реальных проблем на надуманные — ну лежит себе Ленин в Мавзолее и лежит, неужели он Путину чем-то мешает?

Или же это начало некоей хитроумной предвыборной комбинации, в ходе которой Путин в какой-то момент поддержит инициативу думцев, подпишет соответствующий закон и в итоге пойдет на президентские выборы как лидер, решившийся сделать то, на что не решились его предшественники — похоронить Ленина? Но много ли дополнительных очков принесет это и без того вечнозеленому российскому президенту?

Правда, может быть, в путинской голове шевельнулись какие-то мистические соображения? Ведь есть же такая теория, что пока не обретут покой бренные останки вождя мирового пролетариата, России не удастся выбраться из трясины мучающих ее проблем — от растущей международной изоляции до все увеличивающегося цивилизационно-технологического отставания от передовых стран мира, компенсировать которое не удастся никакой неоимперской риторикой, никаким бряцанием оружием, никакими ура-патриотическими лозунгами? Но я лично не уверен, отдает ли себе отчет Путин в том, что у России есть проблемы? Мне, например, кажется, что президент все больше отрывается от реальности, живет в придуманном мире.

В общем, я не знаю, кому и зачем нужна вся эта затея с законом, который якобы позволит, наконец, убрать с Красной площади ленинскую мумию. Склоняюсь, все-таки к мысли, что это — не более чем попытка перевести общественный дискурс в ложное, «фейковое» русло.

Меня лично в этой истории поражает другое — итоги
недавнего опроса «Левада-Центра», посвященного отношению граждан России к Ленину. Именно к данным этого социологического исследования апеллировали авторы законопроекта: мол, 60 процентов россиян выступают за то, чтобы тем или иным способом перезахоронить останки большевистского вождя.

Однако, при этом 56 процентов в той или иной степени положительно оценивают роль Ленина в отечественной истории.

44 процента — относятся к нему с восхищением, уважением либо симпатией.

79 процентов не согласны с идеей сноса памятников Ленину.

И вот эти цифры меня совершенно убивают.

Ведь кто был на самом деле Владимир Ульянов-Ленин? Фанатик, радикал, экстремист — жестокий, безжалостный и беспощадный. Чистой воды беспринципный оппортунист, готовый заключать союзы хоть с чертом, хоть с дьяволом — хоть с германским Генштабом, хоть с Парвусом, хоть с Троцким, хоть с левыми эсерами, хоть с батькой Махно. Хоть подписать Брестский мир, хоть сделать вид, что его не было. Хоть опереться на революционных матросов из Кронштадта, хоть потопить их восстание в крови. Сегодня насаждать в стране военный коммунизм, а завтра — НЭП. Сегодня бороться за мировую пролетарскую революцию, а завтра — теоретически обосновывать возможность ее победы в одной отдельно взятой стране.

Политик, открыто презиравший демократические права и свободы, совершивший вооруженный антидемократический переворот, разогнавший Учредительное собрание, в котором его партия получила на выборах всего 159 мест из 707, установивший однопартийную диктатуру, развязавший в стране «красный террор», уничтоживший миллионы людей, заставивший бежать в эмиграцию миллионы других — самых лучших, самых талантливых, самых благородных, самых образованных, самых предприимчивых сынов и дочерей России — и тем самым положивший начало отрицательному отбору российского генофонда, который продолжается вот уже без малого сто лет.

Человек, ликвидировавший частную собственность, уничтоживший землевладельцев, заводчиков и купцов. Заклеймивший интеллигенцию «не мозгом нации, а говном» (извините меня за мой французский, но это — цитата!).

И вот этот исторический персонаж по-прежнему пользуется симпатией, уважением и даже восхищением почти половины граждан страны, искалеченной им на целый век вперед.

Это же свидетельство глубокого идейно-нравственного кризиса общества.

Ну ладно бы Сталин — «о Сталине мудром, родном и любимом» за последние полтора путинских десятилетия снято столько апологетических фильмов и сериалов, написано столько тонн псевдоисторической макулатуры, что можно более-менее рационально объяснить, почему генералиссимус по-прежнему воспринимается большинством российских граждан как положительный герой.

Но Ленин?

Вроде бы никакого сознательного мифотворчества вокруг этой фигуры в эти же самые полтора десятилетия не имело места.

Нет, конечно, люди моего поколения не дадут соврать — давным-давно нам, первоклашкам, чуть ли не на первом в жизни школьном уроке вручали книжку рассказов о Ленине для детей, где содержалась вся соответствующая мифология: как Владимир Ильич любил слушать «Аппассионату», какой он был демократичный в общении с прислугой, с ходоками из деревни, как он любил детей и зверей, как пожертвовал свою школьную золотую медаль в фонд помощи голодающим Поволжья, какой он был скромный в быту, как донашивал пробитое пулями эсерки Каплан пальто, как писал молоком секретные письма из застенка, макая перо в чернильницу из хлеба, которую мгновенно съедал, как только надзиратели замечали в глазок камеры, что вождь мирового пролетариата нарушает правила тюремного распорядка, и так далее.

«Когда Ильич был маленький, с кудрявой головой, он тоже бегал в валенках по горке ледяной…»

Но с тех пор появились и «ленинские» главы «Красного колеса» Солженицына, и «Окаянные дни» Бунина, и книги Алданова, Мельгунова, мемуары политиков-эмигрантов, многие из которых лично знали Ленина.

Да довольно одной книги, которая, как по мне, должна войти в обязательный список для изучения по курсу отечественной истории и литературы. Я имею в виду небольшую повесть одного из самых лучших русских писателей ХХ века Василия Гроссмана «Все течет» — всего восемьдесят страниц, после прочтения которых ни у кого не должно оставаться никаких иллюзий про «самого человечного человека». Я уже не говорю о фундаментальных трудах современных историков — отечественных и западных.

Получается, все это — зря? Все — мимо? Получается, что да. Что о Ленине мы судим по апологетической поэме Маяковского или по старым советским фильмам-агиткам вроде «Ленин в Октябре» и «Ленин в 1918 году».

И это очень печально. Потому что страна, большинство граждан которой не понимают, что за человек лежит в символическом ее центре, тяжело больна.

59 американских крылатых ракет, выпущенных по  авиабазе в Сирии по приказу президента США Дональда Трампа, означают, что путинская внешняя политика накрылась даже не медным тазом, а тем самым местом, название которого, увы, нельзя произнести вслух — но все вы его знаете.

Накрылась она не только в Сирии.

Вождение хороводов вокруг Трампа обренулось едва ли не крупнейшим внешнеполитическим провалом за все путинские годы.

Санкции с России Трамп снимать не собирается, напротив, если в Сирии так и дальше дело пойдет, США обещают новые санкции ввести.

Аннексии Крыма ни де-юре, ни даже де факто новый американский президент признавать не собирается, напротив, говорит, что Крым должен быть возвращен Украине.

А теперь еще и договаривается дружить с Китаем, и Китай, кажется, не возражает.

И уж совсем беда — на первой встрече с Трампом китайский лидер Си Цзиньпин, вроде бы путинский союзник (или во всяком случае Путину и компании так казалось) выражает понимание американских ударов по авиабазе в Сирии.

Если говорить языком, которым с некоторых пор все чаще изъясняются российские дипломаты, какое «кидалово»! Между прочим, приблатненный вокабуляр, которым регулярно пользуется МИДовская пресс-секретарша (чего стоит один лишь ее недавний перл «отпентагонят и бросят», которым она пыталась уесть американское военное ведомство), является, на мой вкус, одним из самых ярких свидетельств деградации российской дипломатии. Могут ли люди постарше, помнящие на посту спикера МИДа покойного Геннадия Герасимова или, скажем, Сергея Ястржембского, представить, чтобы они изъяснялись таким образом?

А если уж говорить о том, кто кого бросил, то где же были в момент американской ракетной атаки хваленые российские комплексы ПВО? Российские генералы еще недавно похвалялись всему миру, что С-300 и С-400 накрыли воздушное пространство над Сирией непробиваемым куполом. И где тот купол? Да просто американцы, как известно, заранее предупредили российскую сторону о предстоящем ракетном ударе. И защищать Асада его российские покровители не стали.

Это теперь уже Россия, размахивая после драки кулаками, в совместном заявлении с Ираном и «Хезболлой» говорит, что США пересекли «красную линию», и впредь она намерена отвечать на любые подобные действия в том числе «с применением силы».

Что-то не верится…

Кстати, совместное заявление России — с Ираном и «Хезболлой»! — с осуждением действий США в отношении Сирии, со ссылками на международное право и выражением готовности ко взаимодействию в борьбе с терроризмом для того, чтобы обеспечить стабильность на Ближнем Востоке – это просто за гранью добра и зла.

Россия, многократно нарушавшая международное право аннексией Крыма и другими действиями в отношении Украины, которая теперь взывает к международному праву – это, право, смешно.

Россия, заявляющая о том, что вместе с Ираном и «Хезболлой» будет бороться с международным терроризмом во имя стабильности на Ближнем Востоке – этот вообще трудно описать в цензурных выражениях. Вы слышите: с Ираном – государством, которое на протяжении десятилетий небезосновательно подозревали и до сих пор подозревают в том, что он спонсирует террористические и экстремистские исламские движения и организации по всему миру! С «Хезболлой» — радикальным исламским движением, которые многие государства и международные организации официально признали террористическим! Для полноты картины не хватает только Северной Кореи, ей-Богу.

Между тем – раз я вспомнил про Северную Корею – президент США заявляет о решимости противостоять ракетно-ядернм амбициям КНДР, и американская авианосная группа уже идет к берегам Корейского полуострова. Прагматичные китайцы будут воевать с Америкой за Ким Чен Ына? Вы в это верите?
И что Кремль теперь этому сможет противопоставить?

И вот еще беда: переменчивый путинский друг/враг Эрдоган опять ведет себя кое-как. Дружили с ним. Потом разругались в пух и прах. Потом опять стали дружить взасос. А теперь Эрдоган что себе позволяет? Призывает Россию отказаться от поддержки режима Башара Асада. Что, опять провозгласим турецкому президенту анафему?
Но главное: ради чего все это делается?

В чем тут национальный интерес?

Национального интереса на самом деле тут нет никакого. Есть только мегаломания одного человека, который хочет быть не только пожизненным президентом России, но и владыкою морей и океанов, у которого какой-нибудь Эродоган будет на посылках, и с которым вынуждены будут, скрепя сердце, иметь дело лидеры Запада.

За тем полез Путин в Сирию, чтобы они прослезились, все ему простили, сняли санкции, снова взяли в союзники, отстали от него с Украиной и вообще с солдатской прямотой сказали ему прямо в глаза: «Великий вы человек, Владимир Владимирович!»

Однако все это могло произойти только в придуманном мире, где живет вечнозеленый российский президент. Повторюсь: никто из западных лидеров не приполз к Путину на коленях, в веригах и рубище, посыпая голову пеплом, чтобы просить прощения, каяться, приглашать договариваться о разделе мира на сферы влияния, звать обратно в «восьмерку». Ни случилось ни новой Ялты, ни нового Потсдама.

Разменять вмешательство в Сирии на какие-то послабления со стороны Запада по украинским делам тоже не вышло.

Живущие в придуманном мире не оценили в полной мере обещание Дональда Трампа «сделать Америку снова великой». А ведь величие Америки прежде состояло еще и в том, что она готова была, если потребуется, решительно действовать на международной арене. В том числе – с примененим силы – в роли защитницы стран и народов, которым угрожали агрессивные соседи и собственные жестокие и бесчеловечные властители. При «миротворце» Обаме эта составляющая американского величия, прямо скажем, была утрачена.

Да, кто-то наверняка попытается уничижительным образом обозвать Америку мировым полицейским.
Это так – мировой полицейский. И я лично в этом не вижу ничего плохого. Полицейский ведь может — и должен скрутить и наручники надеть на распоясавшегося преступника. И доставить его в суд. А если преступник реально угрожает жизням с мирных граждан, беззащитных женщин, детей, стариков – то и открыть огонь на поражение, без суда и следствия.

Мне кажется, эта роль куда достойнее, чем роль мирового хулигана из питерской подворотни с ядерной заточкой в кармане.

03 апреля 2017

Две смерти

Две громкие смерти случились на минувшей неделе.
И каждая означала конец целой эпохи.
И обе случились в Америке – что, на мой взгляд, само по себе тоже знаковое событие.

Люди постарше помнят, наверное, вышедший в  феврале 1987 года номер «Огонька», «флагманского журнала перестройки», где на обложке были изображены — на фоне зимнего переделкинского пейзажа, в модных тогда мохнатых шапках — четыре поэта, имена которых начали греметь в годы хрущевской «оттепели», Справа налево — Роберт Рождественский, Булат Окуджава, Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко.

2711638

В таком же порядке они отгремели и ушли. Сначала Рождественский, потом Окуджава, потом Вознесенский, и вот последним, в минувшую субботу, 1 апреля, умер Евтушенко — в далекой Талсе, в штате Оклахома, где он преподавал в местном университете – кстати, одном из лучших в Америке, несмотря на кажущуюся провинциальность.

Смерть Евтушенко напомнила о том, что практически иссякло его блестящее поколение. В живых не осталось и тех других, кого не было на том снимке, но кто вместе с четверкой поэтических мушкетеров, собиравших на свои выступления целые стадионы, составляли элиту русской культуры конца ХХ века.

Я прежде всего имею в виду Нобелевского лауреата по литературе Иосифа Бродского, который, на мой взгляд, в современной русской поэзии равновелик Пушкину в русской классике ХIХ века. Я имею в виду Василия Аксенова, Беллу Ахмадулиной, Сергея Довлатова, Владимира Максимова, Александра Галича, Петра Вайля – а если брать шире, то и Неизвестного, и Тарковского, и Любимова, и многих-многих других.
Кто за ними? Захар Прилепин? Сергей Минаев? Владимир Соловьев? Или, может, Владислав Сурков, говорят, публикующий свои литературные экзерсисы под псевдонимом Натан Дубовицкий? Или Ревенко со Скабеевой, Поповым и Семиным?

Почти самых выдающихся писателей и художников советская социалистическая родина когда-то выставила за порог. Это наша национальная традиция, «духовная скрепа» такая. Самых лучших, самых талантливых полагается гнобить. К думающим, независимым, из ряда вон выдающимся своим сыновьям родина должна относиться не как любящая мать, а как злая мачеха.

Евтушенко, кстати, тут составлял исключение – ему власть прощала многое, но и он в конце концов предпочел прожить в американском университетском городке последнюю четверть века своей жизни – возможно, самую комфортную, спокойную и счастливую.

А за два дня до смерти Евтушенко в Калифорнии, в Пало-Альто — городе, где находятся поражающий своим размахом Стэнфордский университет и штаб-квартиры едва ли не всех самых передовых высокотехнологических компаний мира: Apple, Facebook, Hewlett-Packard, Tesla Motors — умер гениальный физик-теоретик, нобелевский лауреат, ученик великого Ландау, академик Алексей Абрикосов, который тоже переехал из России в США почти четверть века назад и в 2003 году получил Нобелевскую премию по физике, уже будучи американским ученым.

В интервью радиостанции «Свобода» по случаю присуждения ему Нобелевской премии Абрикосов сказал тогда пронзительно горькую вещь:
«В России в свое время, когда я там был, я натерпелся достаточно. И по этому случаю я горжусь тем, что эта премия считается за Америкой». Подумал и повторил: «Я этим горжусь».

А что вы хотели? Пасынки платят злой мачехе сторицей.

Смерть 88-летнего академика Абрикосова в США – знак того, что уходит и поколение выдающихся ученых, наследовавших великим – Йоффе, Семенову, Капице, Ландау, Тамму, Зельдовичу, Сахарову, Харитону. А за ними — тоже никого. Все лучшие – давно на Западе. Российская академия разрушена амбициями людей из ближнего путинского круга. Фундаментальная наука загибается.

Следующие русские лауреаты Нобелевской премии по физике — 2010 года – тоже родившиеся, выросшие, получившие образование и сделавшие первые шаги в науке в СССР и в России, сэр Андрей Гейм и сэр Константин Новоселов, за научные заслуги возведенные в рыцарское звание британской королевой Елизаветой II, давно живут в Манчестере и работают в тамошнем университете.

Как написал когда-то ныне, увы, полузабытый поэт Герман Плисецкий:

Мы славу свою раздавали задаром:
Как видно, она не по нашим амбарам,
Как видно, у нас ее край непочатый –
Как будто талантами слишком богаты!

Сколько людей, которые уже прославили или еще могли бы прославить нашу страну, ныне живут далеко за ее пределами? Ученые, писатели, музыканты, бизнесмены, юристы, врачи, художники, кинематографисты, журналисты, спортсмены. Просто представители образованного и деятельного среднего класса. Счет идет на миллионы.

Это называется «утечка мозгов». Результат ее в любой стране – деградация науки, культуры, образования, все возрастающее отставание страны во всех областях, архаизация интеллектуальной, общественной политической жизни.

Причина же утечки мозгов – не только отсутствие должного финансирования науки, культуры, образования. Это еще и отсутствие свободы. Ни наука, ни культура, ни образование не могут долго существовать в условиях несвободы. Это понимали даже Сталин и Берия, которые готовы были простить советским ученым, работавшим над созданием атомного оружия, любое вольнодумство — лишь бы был результат. Не случайно создатель водородной бомбы академик Андрей Дмитриевич Сахаров превратился потом в едва ли не самого выдающегося борца за свободу и демократию в СССР.

Что же касается свободы, еще один великий русский человек, который покинул Россию, чтобы остаться свободным человеком, писатель Владимир Набоков однажды написал:

«Такой свободы, какую знаем мы, не знал, может быть, ни  один народ. В  той особенной России, которая невидимо нас окружает, живит и держит нас, пропитывает душу, окрашивает сны,— нет ни одного закона, кроме закона любви к ней, и нет власти, кроме нашей собственной совести. Мы о ней можем все сказать, все написать, скрывать нам нечего, и никакая цензура нам не ставит преграды, мы свободные граждане нашей мечты. Наше рассеянное государство, наша кочующая держава этой свободой сильна, и  когда-нибудь мы благодарны будем слепой Клио за  то, что она дала нам возможность вкусить этой свободы и в изгнании пронзительно понять и прочувствовать родную нашу страну
Не  станем же  пенять на изгнание. Повторим в эти дни слова того древнего воина, о котором пишет Плутарх: «Ночью, в  пустынных полях, далече от Рима, я раскинул шатер, и мой шатер был мне Римом».

90 лет прошло, а как актуально звучит!

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире