kiselev

Евгений Киселёв

22 мая 2016

F
22 мая 2016

Достоевщина

Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин снова отличился – публично сравнил Обаму с Гитлером, а Соединенные Штаты – с нацистской Германией.

Честно говоря, я – и не я один — давно подозревал, что с головой у Зорькина не все в порядке. Еще с тех пор, как он вдруг раскрыл нам глаза на истинное значение крепостного права в истории страны. Оно, по Зорькину, было главной скрепой, удерживавшей внутреннее единство нации.

Только ленивый не процитировал тогда чеховский «Вишневый сад», то место, где старый слуга Фирс вспоминает, что «перед несчастьем тоже было: и сова кричала, и самовар гудел бесперечь».
«Перед каким несчастьем?» – спрашивает его Гаев.
«Перед волей» – отвечает Фирс.

Вот теперь становится понятно, откуда ноги растут, почему президент США имеет дурную привычку, по Зорькину, «почти дословно цитировать ведущих политиков и пропагандистов германского третьего рейха, включая Адольфа Гитлера».

Да все потому, что в США, примерно тогда же, когда и в России, даже чуть позже, отменили рабство – и ясное дело, тоже разрушили духовные скрепы, и все пошло наперекосяк.

Ну, а если серьезно, конкуренцию председателю Конституционного суда на этой неделе могут составить только обвинители на судебном процессе против художника Петра Павленского, которого они обвиняют его в вандализме. Оказалось, сожжение им двери здания ФСБ на Лубянке было покушением на объект, обладающей важной исторической и культурной ценностью. И самое потрясающее в этой истории – как обвинители объясняют эту самую историческую и культурную ценность: «…поскольку в 1930-х годах в здании содержались под арестом выдающиеся деятели культуры». Это, господа, цитата.

В переводе на общедоступный язык она означает примерно следующее: послушайте, да мы же в этом здании стольких писателей, художников, актеров, режиссеров унижали, мучали, пытали, расстреливали, что как же оно может теперь не считаться важным объектом культурного наследия!

Достоевщина какая-то…

Кстати, о Достоевском. В контексте сегодняшней российской политики великий писатель становится необычайно актуальным.

Едва ли не каждая вторая книга о современной России снабжена эпиграфом из Достоевского.

Президенты и премьеры разных стран, готовясь к встречам с российскими лидерами, штудируют «Братьев Карамазовых» или «Преступление и наказание».

Госдепартамент США, тот самый, который, если верить опять-таки Зорькину, «обходит международные нормы ООН точно так же, как это делала гитлеровская Германия, игнорируя институт Лиги Наций», тоже ссылается на авторитет Достоевского.

Авторы документа, в свое время опубликованного на сайте Госдепа, критикуя российскую политику в отношении Украины, процитировали Федора Михайловича: «Дважды два равняется пяти – формула, не лишенная привлекательных сторон».

Это, между прочим, из романа «Записки из подполья», где Достоевский ведет повествование от лица психически тяжело больного человека, непривлекательного, обидчивого, злого, мстительного.

Послушайте, да ведь даже нашумевший в свое время информационный фейк про распятого в Славянске маленького мальчика – это же чистая постмодернистская история, чуть ли не целиком взятая у Достоевского в «Братьях Карамазовых». Вспомните эпизод, где Лиза рассказывает Ивану Карамазову, как у нее под впечатлением прочитанного рассказа о мальчике, распятом евреями, явилась мысль, будто она сама его распяла, видит его перед собой, слышит его стоны, а сама в это время сидит против него и ест ананасный компот.

Массовый же зритель-обыватель Достоевского-то не читал, вот и кушает с аппетитом фейк, как героиня Достоевского — тот компот.

Так что, господа, наше все теперь – вовсе не Пушкин. Наше все — Достоевский. Во всяком случае, российские политики и чиновники от мала до велика мне лично все больше и больше напоминают психопатических персонажей Федора Михайловича.

Впрочем, к сожалению, не только политики и чиновники. Пресловутые 86 процентов – тоже. Они искренне полагают, что Америка — причина всех бед: от роста цен, падения доходов, исчезновения заморских деликатесов из продажи и до невозможности отдыхать в Турции или Египте. Они вслед за Зорькиным считают Обаму фашистом. Они верят, что могут, если надо, победить в новой мировой войне.

Я не удивлюсь, что и за восстановление крепостного права эти самые 86 процентов тоже могут проголосовать. А что? Православный самодержавный государь фактически уже имеется, «новое дворянство» — тоже. Пора, как гласит старый анекдот, и о людях подумать. И если людям пообещают — в обмен на свободу – гарантированную работу, еду, минимальный уход, крышу над головой, многие от свободы откажутся. Некоторые уже отказались. Увы. И вы догадываетесь, почему так случилось, и кто в этом виноват.

Про разгон РБК, кажется, сказано уже все, что возможно. И про то, что это, конечно, история политическая – достаточно перечитать только заголовки блестящих журналистских расследований РБК последнего времени, и все становится ясно.

И про то, то последней каплей, переполнившей чашу кремлевского терпения, стала, конечно же, статья про устричную ферму рядом с черноморским «дворцом Путина».

И про удивительное совпадение – разгром РБК случился в день 25-летия российского телевидения, когда президент Путин принимал и поздравлял в Сочи сотрудников ВГТРК — не хочется говорить «журналистов» — во главе с Олегом Добродеевым, человеком, который в числе первых несет личную ответственность за то, что большинство российских СМИ превратились в СМАПы – средства массовой агитации и пропаганды. Больше того – несет личную ответственность за то, что пространство российской журналистики оказалось настолько заражено бациллами цензуры, самоцензуры и сервильного желания любой ценой потрафить высокому кремлевскому начальству, что диву даешься, как в такой токсичной среде еще могли выживать независимые журналистские команды, подобные разгромленной команде РБК.

Но вот что удивительно – независимые СМИ в путинской России уничтожают с завидной регулярностью, но они появляются вновь и вновь. Казалось бы, к 2014 году путинские молодцы почти полностью зачистили информационное пространство – но пришла на РБК бесподобная Елизавета Осетинская, едва ли не самый талантливый главный редактор в своем поколении — и буквально через два года на рынке независимых СМИ появился новый лидер.

И снова появится. Природа не терпит пустоты.

Да, разгон РБК – знаковое событие. Да, это — знак беды. Знак того, что гайки затягиваются все туже и туже. Поправки к антитеррористическому и антиэкстремистскому законодательству имени вконец закусившей удила депутатши Яровой – лишнее тому свидетельство.

Но все-таки я – неисправимый оптимист.

Переживем и это.

Я хочу процитировать глубоко уважаемого мною Генри Марковича Резника, который давеча так прокомментировал на своей страницы в ФБ решение Общественной коллегии по жалобам на прессу признать фильм НТВ «Должники госдепа» грязной ложью в отношении ряда независимых СМИ:

«Отвечаю тем, кто в своих комментариях считает наши решения бесполезными. Жизнь – штука долгая. Нынешний период властной травли неугодных начальству правдивой информации и критических мнений – не навсегда. И тогда судьба негодяев, предавших каноны журналистской профессии за чечевичную похлебку, уподобится использованным гондонам. Желтый билет решениями Коллегии им выписан – из журналистики выпрут. А «органы», с подачи которых они бесчинствуют, не возьмут их даже в сексоты – предатели и клеветники никому не будут нужны».

Под этими словами Генри Резника подписываюсь обеими руками.

Знаете ли вы, кто такой Мазепа? Конечно, знаете. Особенно если читали «Полтаву». И даже если не читали  — а таких сегодня, боюсь, гораздо больше, чем читавших пушкинскую поэму – слышали, возможно, что Мазепа был украинским гетманом-предателем, изменившим Петру I и перешедшим на сторону шведского короля Карла ХII накануне Полтавской битвы. За что был проклят императором и церковью, предан анафеме. Полагаю, что знания большинства россиян этим и ограничиваются.

Поэтому неудивительно, что когда на прошлой неделе президент Украины Пётр Порошенко открыл в Полтаве памятник гетману Ивану Мазепе и отпустил при этом остроумную реплику: «Пока Пётр I и другие пытались прорубить окно в Европу, Мазепа ходил в неё через дверь обычным способом» — в России в ответ на это произошел очередной взрыв ура-патриотического негодования.

Бегущая по обыкновению в таких делах впереди паровоза единоросс-депутатша Ирина Яровая ничтоже сумняшеся заявила, что Порошенко, мол, «предал украинский народ, открыв этот памятник».

Знаете ли, давным-давно выдающийся кинорежиссер Александр Довженко, один из немногих мастеров советского кино, работы которого входят в программу многих западных кинематографических вузов, украинец до мозга костей, которого при этом никто, кажется, не додумался пока зачислить в «украинские буржуазные националисты», «бандеровцы» или «русофобы», написал в своем дневнике:

«Единственная страна в мире, где не преподавалась в университетах история этой страны, где история считалась чем-то враждебным, вражеским, контрреволюционным — это Украина. Второй такой страны на земном шаре нет… Где расти слабым духом и предателям, как не у нас?»

Эти слова, по-моему, в полной мере относятся к неуважаемой мной госпоже Яровой, которая, как утверждает Википедия, родилась в Макеевке Донецкой области, в девичестве носила характерную украинскую фамилию Черняховская, провела в Украине детство и раннюю юность и переехала с родителями в Петропавловск-Камчатский лишь за несколько месяцев до окончания средней школы, где, как и в украинских вузах, подлинную историю страны едва ли преподавали.

На Камчатке Яровой предстояло сделать политическую карьеру в «Яблоке», где она доросла до должности заместителя главы партии и ее руководителя на Камчатке. Там же она сотрудничала с фондом «Открытая Россия» Михаила Ходорковского, несколько лет была куратором его Камчатского отделения.

А потом Яровая их всех предала, перебежала в «Единую Россию». Знает ли она знаменитую поговорку: «Кто живет в стеклянном доме, не кидается камнями»?

Она как раз про то, что людям, замеченным в каком-то грехе, негоже осуждать других за тот же самый грех.

Историю же Украины, по крайней мере, новейшую, она явно не знает.

Потому что, если следовать логике ее заявления про «предательство» Порошенко, все украинские президенты до единого предавали украинский народ — либо своим действием, либо своим бездействием — в отношении фигуры Мазепы и исторической памяти о нем.

Подробно об этом – чуть ниже, прежде – о другом.

Каноническое изображение Мазепы как предателя и изменника – едва ли не самая живучая и одиозная идеологема в полуофициозной российской историографии. Или, если угодно, пример ее крайней политизированности. По мне, это примерно так же, как утверждать безапелляционно, что Александр Невский был изменником, ибо пошел на союз с ордынцами ради укрепления личной власти – при всем моем согласии с теми историками, которые говорят, что таланты государственного деятеля и полководческий гений князя явно преувеличены.

Так же нелепо, по-моему, называть предателями царя и Отечества декабристов. Или Троцкого, Зиновьева, Бухарина, Рыкова и других политических противников Сталина – врагами народа, агентами иностранных разведок. Или писателя Александра Солженицына – «литературным власовцем». Или Горбачева с Ельциным – виновниками развала СССР. И так далее, включая Сталина, подписавшего договор о дружбе с Гитлером.

Ну ладно Троцкий, Сталин, Солженицын, Ельцин – они почти все наши современники, во всяком случае, в России еще полным-полно людей, родители которых были убиты или замучены в лагерях за связь с Троцким и троцкистами. И еще есть немало тех, кто отправился – или отправлял — в места не столь отдаленные за обладание «тамиздатовским» томиком «Архипелага ГУЛАГ». Тут эмоции еще не улеглись.

Но, послушайте, со времен Мазепы уже 300 лет прошло! За это время успели простить Наполеону и Франции разгром под Аустерлицем и поход на Москву. Успели помириться и подружиться с Германией — до такой степени, что взяли на работу в святая святых, в «Газпром», целого отставного канцлера ФРГ по фамилии Шредер. А уж Швеции, с королем которой изменил Петру I коварный гетман, давным-давно все обиды забыли. И только Мазепу никак не могут простить. Или, если не простить, то хотя бы понять. Без гнева и пристрастия.

Посмотрите статью про Мазепу в той же самой Википедии, вы будете поражены, скольких писателей, поэтов, художников, композиторов, включая Байрона, Гюго, Листа, Делакруа, притягивала его фигура.

Разумеется, больше всего произведений о нем создано украинскими художниками. Среди последних – фильм «Молитва о гетмане Мазепе», который снял покойный Юрий Ильенко, режиссер и оператор, который вместе с гениальным Сергеем Параджановым считается одним из основателей легендарной школы украинского поэтического кино («Тени забытых предков», «Белая птица с черной отметиной»). Мазепу в том фильме сыграл блестящий Богдан Ступка – между прочим, тоже украинец до мозга костей, о чем многие в России едва ли слышали.

В любом народе, долго и упорно добивавшемся независимости, наиглавнейшими национальными героями неизбежно почитаются те, кто больше всех отличился в борьбе за эту самую независимость. В том числе и те, кто при этом исповедовал иезуитский принцип «цель оправдывает средства».

Мазепы это особенно касается, ведь он получил образование в иезуитском коллегиуме в Варшаве, хоть был из православной украинской шляхетской семьи из-под Киева. Еще он учился в Голландии, Италии, Германии и Франции, свободно владел русским, польским, татарским, латынью. Знал он также итальянский, немецкий и французский языки. Имел прекрасную библиотеку на многих языках.

Кстати, Мазепа во всем этом был не одинок – украинская шляхта была весьма и весьма открыта европейскому культурному влиянию, в ее среде было много сторонников прозападной ориентации, веривших, что сотрудничая с Польшей, Литвой, Швецией и другими европейскими державами того времени, можно и независимость получить, и полонизации с католизацией избежать, сохранить православную веру и украинскую культуру. Отсюда и вполне справедливое замечание Порошенко о том, что Мазепе, как и многим его современникам, совершенно не нужно было прорубать окно в Европу – туда они ходили через дверь, рутинным образом. Пятьсот верст – и ты во Львове.

Так оно, кстати говоря, обстоит и сейчас: в России просто не понимают, насколько Украина физически ближе к Европе. Рано утром выехал на машине из Киева – к вечеру уже в Варшаве. Или в Кракове. Расстояние — примерно как от Москвы до Питера.
Опытный же водитель часов за пятнадцать-двадцать может доехать и до Праги, а это уже самый центр Европы.

Возвращаясь к Мазепе — я далек от того, чтобы идеализировать гетмана. Он был типичным человеком эпохи Возрождения и в положительном, и в отрицательном смысле — интеллектуалом, воином, аристократом, республиканцем, авантюристом, меценатом, интриганом и царедворцем в одном лице.
Недаром, как утверждали современники, любимой его книгой был «Государь» Никколо Макиавелли.

Мазепа был слугой многих господ, то и дело переходя от  одного к другому: служил и польскому королю, и крымскому хану, и гетману правобережной Украины Петру Дорошенко, и его злейшему врагу левобережному гетману Ивану Самойловичу.

И в итоге добился – еще при царевне Софье и ее фаворите князе Василии Голицыне – избрания гетманом левобережной Украины. Он был великим мастером политического выживания: сумел удержаться у власти после падения Голицына – злейшего врага Петра I  и в итоге дольше, чем какой-либо другой украинский гетман, оставался на этом посту – 21 год. Кто только не писал Петру доносов на Мазепу, и каких! Но царь доверял гетману безгранично. Это объясняет, разумеется, почему он так болезненно воспринял переход Мазепы на строну Карла ХII.

Историки, можно сказать, уже веками спорят: был ли Мазепа безыдейным властолюбцем или, все-таки, расчетливым политиком, мечтавшим о независимой Украине и терпеливо выжидавшим того момента, когда можно будет воспользоваться благоприятным стечением обстоятельств на внешней арене – в данном случае, военными успехами Швеции, которая тогда считалась одной из великих европейских держав и, как многим казалось, просто обречена была в союзе с Польшей одержать победу над Россией?

Боялся ли он больше того, что оказавшись на стороне проигравшей России, лишится гетманской булавы? Или хотел с помощью шведского короля объединить Правобережную Украину, находившуюся под властью польской короны, с Левобережной, которую Россия по заключении мира уступила бы победителям?

Принял ли он окончательное решение перейти на строну Карла после того, как узнал, что Петр I планирует существенно ограничить автономию Малороссии и самостоятельность гетмана?

Вне зависимости от ответов профессиональных историков на эти и другие вопросы, вне зависимости от того, что в итоге Мазепа просчитался и все проиграл, его фигура, во многом идеализированная и романтизированная, вошла — нравится это кому-то в России или нет – в пантеон национальных героев Украины.

И вот тут я возвращаюсь к мысли о том, что к этому приложил руку не только нынешний украинский президент Петр Порошенко, но и практически все его предшественники на этом посту.

Как вообще формируется историческая память? Как как складывается в сознании граждан любой страны «иконостас» национальных героев?

Тут, к примеру, едва ли не большую роль, нежели памятники, играют изображения выдающихся деятелей прошлого на денежных знаках. В отличие от скульптур, люди видят бумажные деньги, держат их в руках, рассматривают каждый день, иногда по многу раз.

Так вот, уже двадцать лет, как одну из самых ходовых в Украине купюр достоинством в 10 гривен украшает портрет Мазепы. Впервые напечатаны они были еще при первом президенте Украины Кравчуке, хотя справедливости ради надо сказать, что поначалу Леонид Макарович не утвердил эскиз, сказал: «Еще рано. Не будем дразнить гусей». При следующем президенте, Леониде Кучме, банкноты с изображением мятежного гетмана были запущены в обращение.

При Кучме же появился и первый памятник Мазепе в Украине – на родине гетмана, в селе Мазепинцы, что под Белой Церковью, в Киевской области. С тех пор памятники гетману были поставлены еще в нескольких местах, в том числе и в самом Киеве.

Киевский памятник – особенный. Во-первых, он вращающийся. Во-вторых, на нем – не изображение Мазепы, а рельефы многочисленных киевских соборов и церквей, построенных или восстановленных на средства гетмана, выдающегося мецената своего времени. В числе киевских святынь, восстановленных на деньги Мазепы – Софийский собор и Киево-Печерская лавра. К ней, между прочим, ведет одна из центральных киевских улиц, носящая имя Ивана Мазепы.

Кстати, в истории с этой улицей «прокололся» даже вроде бы пророссийский Янукович.

Когда Янукович стал президентом, некоторые местные пророссийские деятели, в особенности представители той части Украинской православной церкви, что находится под омофором Московского патриархата, стали призывать к переименованию улицы Мазепы в Лаврскую – ровно на том основании, что не может, мол, улица, ведущая к лавре, носить имя человека, преданного анафеме.

Однако Янукович не стал ссориться со значительной частью украинского общества, для которой имя Мазепы является символом борьбы за независимость. В итоге было принято соломоново решение: половина улицы была-таки переименована в Лаврскую, другая половина сохранила прежнее название – улица Ивана Мазепы.

Украина веками балансировала между Польшей, Литвой, Швецией, Московским царством, Крымским Ханством, Габсбургской империей и даже Венецианской республикой, сперва робко пытаясь защитить свои интересы, отвоевать чуть больше пространства для маневра, заполучить хоть какую-нибудь автономию, а когда появилась возможность – чтобы завоевать и отстоять государственную независимость.

Яркий пример: Богдан Хмельницкий, заключивший в 1654 году пресловутый договор с Москвой, который в российской имперской, а затем в советской и в постсоветской историографии принято было называть «воссоединением Украины с Россией», по мнению украинских историков, в действительности предпринял этот шаг как чисто тактический.

Намерения Богдана Хмельницкого, судя по всему, не шли дальше чисто номинального признания «верховенства» московского царя. Хмельницкий не дал ни копейки налогов в царскую казну, продолжал проводить самостоятельную внешнюю политику, отказался разместить царские войсковые гарнизоны в тогдашних «больших городах» – Чигирине, Переяславе, Нежине.

Когда царский посол Федор Бутурлин приехал к нему с претензиями, Хмельницкий с гневом отверг все обвинения в несоблюдении договора. Когда же Хмельницкий умер, и Москва попыталась навязать его преемнику, новому гетману Ивану Выговскому новые, еще более неравноправные условия договора, дело обернулось кровопролитной войной. Всего через пять лет после той самой славной Переяславской рады, в 1659 году, Иван Выговский – в союзе с крымским ханом Мехмедом IV Гиреем — наголову разбил в битве при Конотопе 100-тысячное московское войско под командованием князей Трубецкого, Пожарского и Львова. Вот такое было «воссоединение». Так что Мазепа был не одинок. Были у него и предшественники, и последователи.

И даже «пророссийский» Янукович, который еще за несколько месяцев до своего политического краха всерьез колебался – может, все-таки, заключить соглашение об ассоциации с ЕС? – в этом смысле оставался верен традиции балансировать между Востоком и Западом. Нарушив же ее, отказавшись от подписания соглашения с ЕС, спровоцировав Майдан, он в итоге подписал себе политический смертный приговор.

Так что учите, господа, историю Украины. Не ту, что придумана для обоснования имперских амбиций прошлых и нынешних правителей России – от Петра Романова до Владимира Путина. Настоящую. Есть у нее классики, как Михаил Грушевский или Дмитрий Дорошенко, есть современные светила, как Сергий Плохий из Гарварда или Андрей Портнов из Берлинского университета имени Гумбольдта. Хоть разок почитайте — тех или других. Хорошо прочищает мозги.

Обсуждать четырнадцатую по счету «прямую линию» президента РФ с народом занятие, по-моему, совершенно бессмысленное. Ведь это по сути квазирелигиозный обряд «секты свидетелей Путина». Ответы Владимира Владимировича никакого отношения к реальной жизни — от роста цен и падения качества продуктов в магазинах, которые видны всем людям, до истинного положения дел в сложных вопросах внешней и внутренней политике, понятных больше экспертам.

Наблюдая за совершением обряда, любой мало-мальски разумный человек, по-моему, просто не мог не видеть, что Владимир Владимирович откровенно куражился над публикой, а также издевался над здравым смыслом по принципу: если то, что я говорю, не соответствует фактам — тем хуже для фактов.

31 декабря 2016 года исполнится семнадцать лет, как Путин — кстати, давеча сообщивший всем доверительно, что в Америке, оказывается, нет сменяемости власти — достиг высшей власти в России. И по-прежнему там находится.

За эти неполные семнадцать лет (за это время выросло, на секундочку, целое поколение российских граждан) Владимир Владимирович ни разу — ни разу! — не принял участие хотя бы в одной публичной дискуссии с политическими оппонентами, например, во время своих предвыборных компаний. Ни разу не дал интервью хотя бы одному по-настоящему независимому российскому журналисту, который задавал бы неудобные, заранее не согласованные вопросы и реагировал бы вдогонку, дополнительными вопросами, на словесное кружево вдохновенной неправды, которое так отлично умеет при случае плести кремлевский долгожитель.

Вместо этого публике предлагается раз в году смотреть вот эти самые ежегодные инсценировки живого общения с народом, и еще раз в году — такие же постановочные пресс-конференции, где все заранее отрежиссировано, отрепетировано в каком-нибудь очередном подмосковном пансионате, где наперед известно, кому дадут задать вопрос и о чем.

А если вдруг — по недосмотру или для вида — кому-то удается нарушить детально расписанный сценарий, вклиниться, задать мало-мальски трудный вопрос, то дальше разговор с президентом продолжается по формуле: «Скажите, пожалуйста, который час? — Спасибо, я уже пообедал». Классический пример из последнего перформанса: в ответ на вопрос про личную жизнь Путин рассказывает про дела своей бывшей жены Людмилы.

Ну и потом к задавшему неправильный вопрос, если воспользоваться лексиконом самого Путина, «присылают доктора». Как на днях прислали к Антону Тюришеву, строителю космодрома «Восточный», который год назад отважился спросить президента, когда же, наконец, рабочим выплатят колоссальную задолженность по зарплате.

В день, когда проходила прямая линия президента, 14 апреля, исполнилось 15 лет со дня разгона старого НТВ. Знаменательное совпадение. Сегодня, кажется, даже самые большие скептики, 15 лет назад твердившие про конфликт хозяйствующих субъектов и отсутствие всякой политической составляющей в истории про захват НТВ «Газпромом», понимают, зачем это было сделано тогда. Вот ровно для того, чтобы показывать вот такие прямые линии. И чтобы, как говорил один из героев незабвенной программы НТВ «Куклы», «пипл хавал».

Вот только долго ли еще будет хавать? Мне кажется, что некоторые наблюдатели точно подметили: каждая новая «прямая линия», каждая новая пресс-конференция, каждое новое публичное выступление Путина демонстрирует, что он никак не меняется. Страна меняется, люди меняются, мир меняется семимильными шагами, как в научно-фантастическом романе, и только Путин остается прежним.
И в результате все больше принадлежит прошлому.

Это примерно так же, как было с Брежневым. Еще относительно молодой, бодрый, подтянутый Леонид Ильич, в 1965 году вернувший людям самый любимый народный праздник Дня Победы, говоря сегодняшним языком, «точно попадал в тренд». Спустя 15 лет дряхлый, засыпающий на ходу, с трудом ворочающий языком маршал и трижды Герой Советского Союза, кавалер ордена «Победа» Леонид Ильич Брежнев выглядел опереточным персонажем из прошлого. Произошла полная десакрализация высшей власти. Вождь стал смешон. Люди моего поколения отлично помнят, как вдруг пошел вал анекдотов про «бровеносца в потемках».

Путин по-прежнему, в отличие от Брежнева, «молод и силен» — как гласил затертый слоган одного прокремлевского сайта. Но хорошая физическая форма не дает страховки от десакрализации. В наше время, когда любой мало-мальски грамотный человек может за несколько минут выяснить в интернете, сколько раз и в каком именно месте «прямой линии» звучала полная неправда, президент, в который раз рассказывающий сказки про друга-виолончелиста, тоже рискует стать анекдотическим персонажем.
А ведь это только начало.

Премьер-министр Украины Арсений Яценюк ушел в отставку? Я бы не торопился сегодня говорить об этом как о свершившемся факте. Надо дождаться вторника. Вот тогда, если Яценюк сдержит свое сегодняшнее обещание поставить перед парламентом вопрос о добровольном уходе с поста главы правительства — вот тогда действительно свершится отставка.

А вдруг он в последний момент передумает? Или политические партнеры отговорят? Или за отставку не наберется нужных голосов? Или за отставку наберется, а вот за кандидатуру нового премьера — нет? Ведь тогда теоретически возможен вариант, что Яценюк останется временно исполнять обязанности премьера. И это «временно» может растянуться надолго.

Думаю, однако, что все пройдет гладко. Хотя, повторяю, лучше потерпеть до вторника, 12 апреля.
Все-таки украинская политика — временами штука замысловатая, а порой просто головоломная, чреватая любыми сюрпризами и самыми невероятными коллизиями. За восемь лет журналистской работы в Киеве чего я только не видел!

Было дело — президент (Ющенко) объявил о роспуске парламента, а его оппоненты в парламенте — через суд — добились отмены этого решения.

Было дело (летом 2009) — главные политические конкуренты Тимошенко и Янукович стояли в пол-шаге от триумфального провозглашения так называемой «широкой коалиции», когда их партии уже готовы были подписать соглашение о политическом союзе, поделить власть в стране на многие годы вперед — но в последний миг все сорвалось.

Было дело — уже сравнительно недавно, в феврале 2014 — бывший президент Янукович и тогдашние лидеры оппозиции подписали «мировую», скрепленную подписями нескольких европейских министров иностранных дел, а десяти тысяч рядовых сторонников оппозиции, стоявших на Майдане, эти договоренности не приняли, потребовали немедленной отставки Януковича — и тот не выдержал, испугался, пустился в бега.

Кстати, именно тогда Яценюк и стал вскоре премьер-министром. И именно там была точка отсчета всех последующих проблем главы двух постмайданных правительств Украины. Если угодно, его неполной, ущербной легитимности. Потому что после бегства Януковича, избрания Порошенко новым президентом страны, выборов нового парламента случилось так, что политические и общественные силы, которые определяли лицо Майдана, которые привели к победе массовый народный протест, оказались очень слабо представлены в высших институтах власти.

Я не имею в виду мифических «правосеков», «жидобандеровцев» и прочих персонажей, придуманных воспаленной фантазией кремлевских пропагандистов. Я говорю о реальных активистах общественных организаций, волонтерах, простых гражданах, которые ходили на демонстрации и митинги как на работу, держали оборону баррикад. Однако же в состав первого постмайданного правительства, так и в обновленные руководящие органы парламента вошли не они, а в большинстве своем — политики, которые трутся в коридорах власти, мелькают на политических телешоу последние десять-пятнадцать лет. И политическая «кредитная история» у них отнюдь не безупречна. Некоторые успели побывать во власти после «оранжевой» революции, при президенте Ющенко, и многими гражданами воспринимаются как политики-неудачники, бездарно промотавшие огромный капитал общественного доверия и надежд, полученный тогда, во время первого Майдана, от украинских избирателей.

Тот же Яценюк начал свою карьеру еще при Кучме, в 30 лет был, несмотря на молодость, назначен исполняющим обязанности главы Нацбанка, успел побывать министром экономики, иностранных дел, спикером парламента, баллотировался в президенты на выборах 2010 года и занял четвертое место, причем в начале гонки некоторые опросы сулили ему выход во второй тур. При Януковиче был лидером крупнейшей оппозиционной фракции.

На парламентских выборах осень 2014 года новая партия Яценюка, «Народный фронт», хоть и не одержала общую победу, но по партийным спискам показала самый высокий результат — даже выше, чем пропрезидентская партия «Блок Петра Порошенко». В результате Яценюк немного подлатал свою легитимность и после выборов вновь был назначен на пост премьер-министра.

Но вскоре от этой легитимности ничего не осталось — спустя год премьерства рейтинги Яценюка и его партии обвалились. Многочисленные скандалы, обвинения в коррупции, явная склонность к громкой фразе — и это на фоне крайне низкого темпа реформ и малой их результативности! — обнули былую популярность премьер-министра, молодого, образованного, блиставшего на Западе безукоризненным английским.
Правительственная коалиция развалилась, все жаждут отставки премьера. В новую коалицию даже готова войти и проголосовать за совершенно другого кандидата, которого предложат другие, фракция «Народного фронта» — партии, в списке которой на выборах первым номером стоял Яценюк. По сути, партия отмежевывается от своего лидера — беспрецедентный случай в истории украинского парламентаризма.

Другой вопрос: чем будет отличаться от нынешнего непопулярного правительства новый кабинет министров, который, скорее всего, возглавит спикер парламента Владимир Гройсман? Он тоже молод, в прошлом, в бытность весьма успешным и популярным мэром Винницы, Гройсман заставил говорить о себе как об одном из самых перспективных политиков Украины. Но сумеет ли он пойти против системы, в основе которой — сложные договоренности между политическими и финансово-промышленными кланами, дележка между ними постов, сфер влияния, назначение доверенных людей на должности, позволяющие контролировать финансовые потоки?

Не останутся ли многие непопулярные министры на прежних постах? С другой стороны, чем плохи некоторые молодые министры-технократы, которые своим уходом из правительства спровоцировали тянущийся с конца января политический кризис? Они ведь были едва ли не самыми адекватными членами кабмина.

С третьей стороны, чем, к примеру, словацкий реформатор Иван Миклош, которого прочат в новые министры финансов, будет лучше нынешнего — американки Натальи Яресько?

И есть ли у правительства время на раскачку?
После многомесячного кризиса избиратели ждут от нового правительства чуда. Никаких традиционных «100 дней» не будет. Вынь да положь результат прямо сейчас — примерно такое настроение сегодня у рядового украинского избирателя. Но для этого новому правительству нужно иметь в «загашнике» готовые эффектные и простые решения, которые вернут ему популярность — есть ли они?

Если же ничего подобного не произойдет, боюсь, Украину ждут новые общественные потрясения. Недовольные граждане могут снова выйти на улицу. Самое неприятное — на их стороне могут оказаться вооруженные люди, прошедшие фронт, защищавшие Украину и пользующиеся в народе огромным уважением. Понимает ли все это украинская власть — вот вопрос.

На фоне вчерашнего взрыва информационной бомбы – итогов международного журналистского расследования про тайные офшоры российских – и не только – высокопоставленных чиновников события вокруг Нагорного Карабаха, казалось бы, меркнут. Но на самом деле это не менее серьезная тема.

Я намеренно не хочу сейчас обсуждать, кто из непосредственных сторон конфликта виноват в первой с 1994 года серьезной вспышке боевых действий, кто первый начал, кто первый остановился и т.д. В том числе потому, что не хочу навлекать на свою голову неправедный гнев и с азербайджанской, и с армянской стороны.

За всю долгую журналистскую карьеру я не встречал, пожалуй, другой такой темы, которая бы вызывала бы столь гипертрофированно болезненную реакцию у обеих сторон какого-либо конфликта. Порой самый что ни на есть невинный материал про Нагорный Карабах – бытовая зарисовка, интервью с простым человеком, живущим там или, наоборот, вынужденным спастись оттуда бегством, какой-нибудь совершенно неполитический репортаж  — вызывал бурные протесты вплоть до многолюдных демонстраций и пикетов у входа в «проштрафившуюся» редакцию.

Порой казалось, что невозможно опубликовать ни один сюжет, который не сопровождался бы подробнейшим многостраничным изложением позиций обеих сторон по всем мыслимым и немыслимым аспектам карабахской проблемы, включая справку о предыстории конфликта – разумеется, в двух взаимоисключающих версиях.

Приведу анекдотический пример: в начале 90-х, когда из-за Нагорного Карабаха шла самая настоящая война между Арменией и Азербайджаном, один влиятельный представитель азербайджанской диаспоры в Москве неожиданно обрушился на меня за то, что в «Итогах» несколько раз выступил политолог Андраник Мигранян, армянин по национальности, а вот экспертов азербайджанского происхождения в программе не было.

Мой суровый критик на полном серьезе заявил: «Евгений, вы разве не знаете, что кто такой «Генерал Андраник»? Вы же наверняка знаете, что это армянский военачальник, который в 1918 году вел беспощадную войну против азербайджанского населения Карабаха? Вы хотите сказать, что просто так, случайно, выбрали эксперта с таким именем?»

Каюсь, я тогда и вправду не был настолько погружен в предысторию карабахского конфликта в начале ХХ века, чтобы знать о противоречивой фигуре генерала Андраника Озаняна, который считается в Армении национальным героем, а в Азербайджане — извергом.

Мои робкие попытки указать на то, что политолог Андраник Мигранян выступает на совершенно другие темы, никак не касающиеся Нагорного Карабаха, явно не убедили моих собеседников-конспирологов в том, что у меня нет никакой скрытой повестки дня по карабахской проблеме.

Зато я на всю жизнь усвоил, что этот конфликт, у истоков которого сплелись в один невероятно запутанный узел проблемы, связанные с первой мировой войной, геноцидом армян, распадом Российской и Османской империй, борьбой великих держав за влияние в регионе, гражданской войной в Закавказье и другими трагическими событиями начала прошлого века, является едва ли не самым сложным из всех подобных конфликтов, урегулирование которого сопоставимо по сложности с арабо-израильским.

Точно так же я с самого начала понял — и потом не раз убеждался, что к любой информации о событиях вокруг Нагорного Карабаха надо подходить крайне осторожно. Не верить на слово даже самым убедительным заявлениям сторон. Мнения нейтральных экспертов тоже воспринимать скептически — на поверку они могут быть оказаться аффилированными либо с азербайджанской, либо с армянской стороной конфликта.

К этому добавлю: в отличие от некоторых коллег, сегодня я категорически не принимал бы на веру еще и сладкие миротворческие речи российских дипломатов, включая главу МИДа Сергея Лаврова.

Его ссылки на какие-то обязательства в отношении карабахского урегулирования, которые Россия приняла на себя в далекие 90-е, гроша ломаного не стоят. Что стало с теми обязательствами, которые Москва должна была выполнять по отношению к Украине согласно Будапештскому меморандуму 1994 года и договору о дружбе 1997 года, хорошо известно – они были растоптаны. Крым наш, и пол-Донбасса фактически тоже.

Главное — не Лавров определяет, какую внешнюю политику проводить. Это – по Конституции РФ, между прочим (см. статьи 80-ю и 86-ю) – прерогатива президента. Эти статьи Конституции РФ строго исполняются, в отличие от некоторых других. А 
кто знает, что там у Путина в голове насчет Закавказья?

Не захочет ли он после Сирии влезть еще и туда? Это правда, что российские войска давно уже есть в Армении на военной базе в Гюмри, но ведь их присутствие там под предлогом обострения карабахского конфликта можно многократно усилить — количественно и качественно. Вы спросите: зачем?

Ответ прост. Армения – главный форпост России в регионе. Отношения с Грузией хоть и немного улучшились после поражения партии Саакашвили на последних выборах, но именно «очень немного». К тому же «мечтатели», как иронически называют нынешнюю правящую коалицию, почти развалившуюся, нынешней осенью могут с треском проиграть на очередных парламентских выборах в Грузии.

Отношения же с Азербайджаном у Кремля далеко не простые – Азербайджан дружит с Турцией и не дружит со столь милым путинскому сердцу режимом правящих мулл в Иране, открыто ссориться с Кремлем в Баку не хотят, но все время держат дистанцию и, как говорится, поглядывают налево.

Остается Армения, полностью зависящая от российских энергопоставок, а с точки зрения безопасности – от российской военной помощи. Недаром в конце 2013 года Москва жестко надавила на Ереван, заставила отказаться от подписания соглашения об ассоциации и зоне свободной торговли с Евросоюзом – как это было сделано тогда же с Украиной.

Только в Украине в ответ на это случился Майдан, а Армения вынужденно стерпела. Но потом там стало расти недовольство неравноправными, по сути, отношениями с Москвой, что прошлым летом вылилось в массовые мирные протесты против повышения тарифов в электроэнергетике — отрасли, которая контролируется российскими компаниями.

Лидеры демонстрантов на ереванском проспекте маршала Баграмяна понимали, что открытое выражение недовольства политикой России в отношении Армении смертельно опасно. Потому они были чрезвычайно аккуратны в высказываниях на сей счет и всячески делали вид, будто выступления недовольных ценами на электричество граждан не имеют никакой антироссийской направленности. Однако было очевидно, что это лишь тактическая уловка – достаточно было почитать армянскую оппозиционную прессу.

Недовольство оппозиции, в частности, вызывало и то обстоятельство, что Россия поставляет вооружения не только Армении, но и Азербайджану, причем Баку с его нефтедолларами гораздо легче рассчитываться с Москвой, нежели Еревану, которому платить России приходится за счет российских же кредитов.

В Кремле наверняка понимают, что антироссийские настроения неизбежно притупятся, если безопасность Армении, включая судьбу никем не признанного Нагорного Карабаха, будет зависеть от военной и политической помощи России. Поэтому отвечая на классический вопрос: кому выгодно? – приходится констатировать, что обострение ситуации выгодно Москве.

К тому же, появляется дополнительный рычаг давления на Баку, на его ближайшего союзника – Турцию, которая теперь в Москве считается чуть ли не главным врагом России. Заодно можно попытаться опять обскакать американцев и европейцев, выставить себя мировым игроком, влияние которого простирается далеко за пределы границ России, гораздо более эффективным миротворцем, нежели США. Ну, и переключить внимание с больной украинской темы на совершенно новую, как это было в истории с Сирией.

Но одно обстоятельство, пусть даже чисто символическое, вызывает тревогу. Вспоминая, как распадался Советский Союз, нельзя не напомнить, что стартовал этот процесс не только в Прибалтике. Он одновременно шел в Грузии, Армении, Азербайджане. «Закавказские» главы в истории гибели советской империи были едва ли не самыми жестокими и кровавыми. И вот спустя четверть века — новая вспышка конфликта вокруг Нагорного Карабаха, казалось, замороженного аж с 1994 года. Не предвещает ли это опять чего-то более серьезного и гораздо худшего для России?

А был ли мальчик-то? Может, мальчика-то и не было? Ушел ли Путин из Сирии? Может, и не ушел вовсе?
И чего ради ему уходить?

Ни одна из заявленных — или незаявленных — целей сирийской операции не достигнута.
«Исламское государство» не повержено.
Прочие враги Асада тоже не разгромлены. Иначе зачем мирные переговоры?
Да, положение Асада немного улучшилось, но он по-прежнему не контролирует большую часть территории страны.
Кстати, если мирные переговоры по Сирии ни к чему не приведут, и гражданская война возобновится с новой силой, войска Асада без поддержки России могут опять начать проигрывать.

Говорят, Запад стал иначе относиться к Кремлю. Опять зауважал, опять считает влиятельным игроком, опять переговоры ведет. Может, кому-то что-то и вправду показалось, а кто-то крестится: чур меня! Может, кто-то и зауважал, а кто-то – нет. Это все из области субъективного восприятия. Тем более, что Запад – разный. В США — одно, в Германии – другое, в Великобритании – третье.

А вот что касается переговоров, то на Западе их готовы вести даже с террористами, захватившими заложников. Сам факт переговоров еще ни о чем не говорит. Запад почти всегда исходит из принципа: переговоры лучше кровопролития, пусть будут переговоры хоть с чертом, хоть с дьяволом, лишь бы предотвратить гибель невинных людей.

Кроме того, Запад все больше раздражало откровенное вранье Москвы: вместо ударов по силам «Исламского государства» бомбили силы оппозиции, говоря при этом, что бомбим ИГ.

И чего точно не произошло – из-за операции в Сирии никто из западных лидеров не пополз к Путину на коленях, в рубище и веригах, посыпая голову пеплом, чтобы просить прощения, каяться, приглашать договариваться о разделе мира на сферы влияния, звать обратно в «восьмерку». Ни случилось ни новой Ялты, ни нового Потсдама.

Разменять вмешательство в Сирии на какие-то послабления со стороны Запада по украинским делам тоже не вышло.

Запад как не признавал аннексию Крыма, так и не признает. И подчеркивает, что никогда не признает. Санкции действуют, более того – могут последовать новые. Если Путин не освободит Надежду Савченко.

Напомню, на этой неделе освободить Савченко потребовал президент США Барак Обама – прямо в телефонном разговоре с Путиным. Затем это требование повторил президент Европейского совета Дональд Туск -от имени всех глав государств и правительств 28 стран-членов ЕС. Вещь, на самом деле, беспрецедентная.

За годы путинского правления в России было много позорных судилищ, и на Западе не раз звучали голоса в защиту тех, кто попал под каток российского лжеправосудия. Но ни разу не было вот такого: прямого требования лидеров всех стран Запада, обращенного лично к Путину, освободить, причем немедленно, жертву судебного произвола.

И что бы ни говорил потом путинский пресс-шут, если Россия попытается опять противопоставить себя цивилизованному миру из-за Надежды Савченко, то это может привести к новому витку изоляции России.

Что касается других возможных целей, вроде «демонстрации военной мощи» России, ничто не свидетельствует, что мир застыл в изумлении, потрясенный новинками российского ВПК. Тем более, что российская авиация действовала , прямо скажем, в комфортных условиях – ни тебе воздушных боев с авиацией противника, ни заслонов всевозможных средств ПВО. А возможности авиационной военной техники проверяются именно в таких боях, да еще в преодолении противовоздушной обороны противника. Единственный случай, когда российский МИГ-29, нарушив воздушное пространство Турции, встретился в воздухе с турецкими истребителями, закончился, как все мы помним, печально.

Я думаю, что Путин принял решение уйти из Сирии – если он действительно так решил (об этом чуть позже) – потому, что в глубине души тоже понимал все вышеизложенное.

Плюс еще по нескольким причинам.

Во-первых, потому, что понял: без наземной операции победить нельзя ни врагов Асада, ни ИГ. Рисковать же Путин не хочет – наземная операция означает неизбежные потери на далекой и мало кому понятной, даже законченным «ватникам», войне. Это вам не Крым и не Донбасс, это Афганистан, версия 2.0.

Во-вторых, в отрядах противников Асада могут появиться, а по некоторым сообщениям, уже появились средства ПВО – переносные ракетно-зенитные комплексы, что чревато сбитыми самолетами и жертвами среди летного состава российских ВВС – и тогда, опять-таки, будет повторение Афганистана, рано или поздно.

В-третьих, по-прежнему велик риск, что Турция может начать сухопутное вторжение в Сирию. Поэтому Путин, возможно, предпочел, чтобы в этом случае российских войск и авиации там не было. Не хочет он случайного конфликта со страной-членом НАТО, как показал инцидент со сбитым МИГом – дальше истерики с битьем посуды дело не пошло.

В-четвертых, война в Сирии – это расходы. Не то, чтобы неподъемные, но и не малые. Называются разные цифры — 38 миллиарда рублей за все время операции, 3 миллиона долларов в день, 4 миллиона…

О точности этих цифр можно спорить, но ясно, что это дополнительная нагрузка на экономику. С экономикой же дела плохи – настолько, что президент прямо-таки в стиле Иосифа Виссарионовича собирает вдруг срочное ночное совещание по поводу антикризисных мер.

Кроме того, а ушел ли Путин из Сирии на самом деле? Большой вопрос. В Крыму ведь российских войск не было. То есть они были, Путин сам признался, но не сразу – только год спустя. И на Донбассе их тоже не было и нет. Если бы затея с «Новороссией» не накрылась медным тазом, если бы удалось глядишь, давно бы уже признался, что были. И в Сирии российских войск тоже пока не будет, раз Путин так решил, а потом вдруг выяснится, что они оттуда ушли, да не совсем.

На самом деле уже заявлено, что базы в Тартусе и Хмеймиме продолжают действовать, что там останутся и вертолеты, и самолеты, и масса всего прочего в достаточном количестве, чтобы при случае оказать поддержку сирийским правительственным войскам.

Вот и в минувшую пятницу министерство обороны РФ объявило, что самолеты российских ВВС совершают по 20-25 боевых вылетов в день в район Пальмиры, за которую идут ожесточенные бои между войсками Асада и отрядами «халифата». Кстати, это едва ли не первый внятный случай, когда российская авиация в Сирии действительно бомбит позиции ИГ.

Ну и, наконец, нельзя исключить еще одну версию, которую стали с некоторых пор осторожно высказывать отдельные наблюдатели. Суть ее сводится к тому, будто Путин решил, что жесткий и реакционный курс, который он избрал в своей внешней и внутренней политике после переизбрания на третий срок в 2012 году, себя исчерпал, и он начинает некий поворот в сторону более сдержанной и рациональной политики, как внутренней, так и внешней.

По мне – так пока эта версия выглядит вполне конспирологической. В Путина, обернувшегося Горбачевым, или даже на четверть Горбачевым, не верю. Черного кобеля не отмоешь добела. Но…

Наберемся терпения, поживем – увидим. И это – не дежурная фраза, которой иной раз завершаешь текст, потому что ничего более оригинального придумать не удается. Просто герметически закрытая кремлевская политика – давно уже сущий «черный ящик». Что происходит внутри, нам удается судить только постфактум, когда мы видим, что в очередной раз из этого ящика вывалилось: то «рокировочка», то Крым, то Сирия, то Памфилова во главе ЦИКа, то бывший телохранитель, произведенный в губернаторы, а то еще какой-нибудь, с позволения сказать, сюрприз цвета детской неожиданности.

Информационный снежный ком вокруг загадочной смерти Михаила Лесина, где наслаивается всего понемногу — и серьезная информация, и всевозможные слухи, и лихие комментарии, и дутые сенсации — продолжает расти.

Самая грандиозная сенсация — о том, что бывший министр выехал из США по своему собственному паспорту сорок дней после смерти, уже развеялась. Представитель службы пограничного и таможенного контроля США пояснил, что соответствующая запись была внесена в базу данных из чисто ведомственных соображений, чтобы покойный не продолжал числиться как иностранец, въехавший в Америку и потом из нее не выехавший.

В ответ на конспирологическую версию о том, что Лесин, возможно, жив, что он мог согласиться сотрудничать с американскими спецслужбами, расследующими коррупцию в высших эшелонах российской власти, и теперь находится под программой защиты свидетелей, а его смерть инсценирована, появились подробнейшие публикации, как работает эта самая программа.

Подзащитный просто исчезает, бесследно растворяется на просторах Америки под новым именем, с новыми документами, новой биографией, новой кредитной историей, оборвав все прежние человеческие связи и знакомства.
При этом, утверждают авторы, ФБР никогда не инсценирует смерть и похороны подзащитного — это все, мол, придумано в Голливуде.

Возможно, все так и есть. Замечу, однако: в этих публикациях в основном речь идет про ФБР и американских граждан, согласившихся давать «федералам» показания в уголовных процессах против боссов мафии. При этом, боюсь, никто толком не знает, как защищают свои источники, свою агентуру, своих информаторов из числа иностранцев, например, ЦРУ или другие американские спецслужбы, занимающиеся разведкой. Мне, кстати, приходилось слышать, будто в спецслужбах всего мира внимательно смотрят и голливудские триллеры, и шпионские романы читают, и порой берут на вооружение придумки их создателей.

Вообще мой жизненный опыт подсказывает, что спецслужбы иногда способны действовать гораздо изощреннее, циничнее и хладнокровнее, чем может предположить нормальный человек, далекий от мира «рыцарей плаща и кинжала». Причем логика их действий порой кажется иррациональной — это к тем, кто говорит: если Лесина хотели ликвидировать, зачем было делать это в Америке, не проще ли было это сделать в России, где он продолжал бывать?

Кстати, никакие спецслужбы никогда не рекламируют приемы и методы своей работы — сегодня не инсценируют похороны своих подопечных, а завтра — инсценируют. И могут обставить дело так, что даже родные будут уверены, что присутствуют на самых настоящих похоронах.

Кстати, сейчас все родные и близкие — за Лесина горой, отвергают любые предположения, что дело нечистое. Но это ничего не доказывает. Лесин умел дружить, способен был порой бросить все дела и буквально в лепешку расшибиться ради друзей. Многие ему обязаны. Нормально, что они теперь защищают его память. Но если их послушать, то вообще вырастает прямо-таки фигура ангела без крыльев.

На самом же деле Михаил Лесин был, как говорится, «беспощаден к врагам рейха». Как и те известные персонажи из истории разных стран, что и стихи сочиняли, и акварели писали, и «Аппассионату» благоговейно слушали, и скрипочки мастерили на досуге, и были трогательно заботливы о братьях наших меньших, но — ломали, не дрогнув, спины и судьбы тем, кто мешал им в большой политике. Вот и Лесин — так же, если невзлюбил кого-то, записал в свои враги — пиши пропало. Я лично испытал это на своей шкуре. Когда в начале путинского президентства Кремль решил забрать под свой контроль «старое» НТВ, мне пришлось не раз общаться с Лесиным, который был тогда главным ответственным за отъем активов, принадлежавших опальному медиа-магнату Владимиру Гусинскому. Он не совершенно скрывал своей крайней неприязни и в глаза говорил: сделаю все, чтоб ни тебя, ни Гусинского, ни Малашенко, ни всей вашей НТВшной своры больше на нашем телевизионном рынке не было.

Примерно так же, насколько мне известно, Лесин разговаривал и с Алексеем Венедиктовым. Придя руководить холдингом «Газпром-Медиа», он вскоре честно и откровенно пообещал Алексею Алексеевичу, что — как бы это сказать поделикатнее — рано или поздно его «уделает». Только глагол там был употреблен гораздо более крепкий, совсем уж непечатный.

«Уделать» не получилось. Кстати, думаю, что в той истории Лесин, что называется, не по чину брал, без санкции свыше вел личную вендетту — и против Венедиктова, которого терпеть не мог, и против радиостанции. Ведь 15 лет назад «Эхо» оказалось единственным из средств массовой информации, принадлежавших Гусинскому, которое сумело, даже перейдя под контроль «Газпрома», отстоять свою редакционную независимость. Лесин этого не забыл и никогда не простил.

Он мог быть азартен в этих своих личных войнах и способен был, как мне кажется, зарваться, потерять чувство меры. Давеча Сергей Пархоменко в своей передаче сказал про Лесина важную вещь: он боролся с независимыми СМИ не только потому, что ему это было поручено, но еще и потому, что явно получал от этого удовольствие — вот это полностью совпадает с моими ощущениями и воспоминаниями. По мне, так он люто ненавидел и презирал журналистов, всячески старался их унизить. И чем талантливее они были, чем больше сопротивлялись, отстаивая свою независимость, тем больше он их ненавидел.

Для чужих он был страшный человек — холодный, жестокий, циничный. Для своих — широкий, веселый, добрый. Но в любом случае личное благополучие, личное состояние, личный комфорт, судьба семьи, родных и близких для Михаила Лесина — опять-таки, по моим наблюдениям — всегда стояли превыше разного рода «государственнических» соображений. Государева служба была для него лишь эффективным инструментом в бизнесе.
Поэтому я совершенно согласен с теми, кто говорит: когда в США против Лесина было начато расследование, он запросто мог пойти на сделку — в том числе и по собственной инициативе — с американскими правоохранительными органами или спецслужбами в обмен на гарантии для себя и для членов своей семьи. Мог предложить за это поделиться всем, что он знает.

А знал он очень много — и тут я не соглашусь с теми, кто говорит, что это не так.
Официального доступа к секретной информации после увольнения из Кремля он действительно не мог иметь. Однако у Лесина были обширные личные связи, в том числе и на высоком уровне, он ими порой бравировал — в последнем своем интервью русскому «Форбсу» намекал, например, что продолжает иногда видеться с Путиным. А спецслужбы, как говорится, по зернышку клюют, собирают информацию по крупицам, которые их информаторы могут получать в частных разговорах, при личных, неформальных контактах с сильными мира сего. Тем более, что далеко не все они умеют держать язык за зубами — особенно со своими. Кроме того, для спецслужб может быть важно все — просто наблюдения со стороны, оценки, комментарии источников.

Что все-таки случилось в гостинице Dupont Circle 5 ноября прошлого года, мы, возможно, никогда не узнаем. Хотя множественные тупые травмы, обнаруженные, как оказалось, по всему телу Лесина, едва ли свидетельствуют о несчастном случае. Скорее всего, его кто-то до смерти избил — то ли в гостинице, то ли на улице, откуда он сумел каким-то образом добраться до своего номера и умер от полученных побоев уже там. То ли это было преднамеренное убийство отступника, то ли превентивная ликвидация человека, который грозил оказаться «слабым звеном», то ли результат спонтанной ссоры с кем-то знакомым, то ли — случайной уличной драки.

У меня лично нет версии, в которой я был бы уверен на 100%, но ясно, что дело темное.
К тому же многие прокремлевские СМИ в освещении этого дела используют давно отработанную ими методику создания максимального «информационного шума» вокруг какого-нибудь неудобного для властей события или новости, когда в публичное медиа-пространство вбрасывается сразу множество версий, в том числе совершенно вздорных, ворох взаимоисключающих оценок и комментариев — и все это специально для того, чтобы окончательно запутать, задурить голову обывателю, лишить его возможности трезво оценить случившееся.

Кто-то говорит, что Лесин поссорился с друзьями, у которых остановился в Вашингтоне, ушел, хлопнул дверью и остановился в первой попавшейся гостинице. Кто-то возражает: да нет, вовсе не в первой попавшейся, Лесин ведь был геем, гостиница же, где нашли его тело, среди вашингтонских геев популярна как место интимных свиданий, а между геями часто случаются жестокие выяснения отношений. Кто-то снова возражает: чушь собачья, покойник, наоборот, был, большой женолюб и вообще недавно завел себе новую пассию, бывшую фотомодель, почти вдвое себя моложе, влюбился без памяти, начал с ней жить, путешествовать по миру, девушка даже родила ему ребенка.

Кто-то говорит, что Лесин был в запое, кто-то возражает, да нет, он не пил, он давно завязал, а вот наркоманом был, и в тот вечер, наверное, пошел искать «дозу» в близлежащем злачном районе, но чем-то не понравился местным наркоторговцам, которые его жестоко избили. Кто-то утверждает, что он задолжал каким-то супервлиятельным людям в России огромные деньги, кто-то зачем-то приплетает ко всей этой истории миллиардера Петра Авена, рассказывает, что приехать в Вашингтон Лесина пригласил именно он — на церемонию вручения Авену какой-то премии. Кто-то тут же напускает еще больше тумана: но на церемонии-то Лесин так и не появился. Кто-то рассказывает, будто накануне смерти к Лесину в номер зашел кто-то из персонала гостиницы — хотел поинтересоваться состоянием постояльца, давно не покидавшего номера, нашел его лежащим на полу в полубессознательном состоянии, пытался переложить на кровать, но тот стал сопротивляться, и портье ушел восвояси. Намек на то, что «тупые травмы» нечаянно нанес покойнику заботливый сотрудник отеля?

Кстати, замечу: пока не известно, что показали записи видеокамер внутреннего наблюдения. Коридоры и холлы гостиницы были ими оборудованы — значит, с высокой долей вероятности, у следствия есть ответ: принимал Лесин у себя в номере посетителей или нет.

Но если попытаться выделить из всего имеющегося «информационного шума» что-то существенное, уже есть два, на мой взгляд, важных и трудно объяснимых обстоятельства.

Во-первых, совершенно непонятно, почему Лесин, подав в отставку и даже не дожидаясь официального объявления о ней, 16 декабря 2014 года поспешил туда, где его почти наверняка ждали большие неприятности — в Америку?

Ведь еще в мае 2014 года прозвенел «звоночек»: два влиятельных конгрессмена, демократ Джим Макговерн и республиканка Илеана Рос-Лехтинен, обратились с письмом к президенту США, в котором призвали Обаму дополнительно включить в знаменитый «список Магнитского» ряд высокопоставленных российских чиновников, виновных в других получивших широкую огласку нарушениях демократических прав и свобод в России. В том числе и Лесина — связи с той ролью, которую он сыграл в вышеупомянутом деле Владимира Гусинского (в США, как и в Европе, считается давно доказанным, что это дело было политически мотивированным — на этот счет имеется давно вступившее в силу решение Европейского суда по правам человека).

Далее — в июле 2014 года сенатор-республиканец Роджер Уикер, уже много лет занимающийся расследованием случаев коррупции и нарушения прав человека в России, публично потребовал от министерства юстиции США разобраться, каково происхождение средств, на которые была приобретена недвижимость на много миллионов долларов в престижных районах Лос-Анджелеса, оформленная на принадлежащую Лесину компанию Dastel Corporation.

А в декабре 2014 — примерно за две недели до отставки Лесина из «Газпром-Медиа» — минюст США подтвердил, что этим расследованием занимается криминальный департамент министерства и ФБР. При этом, правда, не уточнялось, возбуждено ли уже уголовное дело, но и этих сообщений было достаточно, чтобы десять раз подумать, чем ехать в Америку. Однако Лесин поехал. И потом ездил еще несколько раз, явно вовсе не опасаясь проблем с американской юстицией.
Странно, не правда ли?

И вторая большая странность: почему так долго молчали американские судмедэксперты, и почему именно сейчас вдруг было объявлено, что умер Лесин не от сердечного приступа, а совершенно по другой причине? Трудно поверить, что 5 ноября прошлого года полицейские, в том числе судмедэксперты, прибывшие на место происшествия, могли при осмотре не заметить на трупе следы «тупых травм».

Возможно, в этом деле появятся и другие вопросы, будут и другие сюрпризы, в том числе и весьма неприятные — можете сами догадаться, для кого именно. Хотя случится это может ой как нескоро. Вспомним, что всю правду о том, как на самом деле было организовано в Мексике убийство Троцкого — заметили, что почему-то именно сейчас многие вспомнили про Рамона Меркадера и удар ледорубом по голове? — мы узнали только спустя почти полвека.

На минувшей неделе для меня знаковым событием – не скрою, с отрицательным знаком – стало то обстоятельство, что практически никто в Украине не вспомнил о юбилее Михаила Горбачева
Я давно уже не веду по воскресеньям программу «Итоги», но на всю оставшуюся жизнь, наверное, сохранилась привычка подводить итоги, мысленно раскладывать по полочкам события недели: важные – сюда, неважные – туда, «знаковые» – в особое место.

И вот на минувшей неделе для меня таким знаковым событием – не скрою, с отрицательным знаком – стало то обстоятельство, что практически никто в Украине не вспомнил о том, что 2 марта Михаилу Сергеевичу Горбачеву исполнилось 85 лет.

Весьма прискорбно, что никто из представителей поколения, задающего сегодня тон в украинской политике, находясь на вершине власти, не посчитал нужным поздравить с юбилеем человека, который на самом деле так много сделал для всех нас.

Сказав это, сразу вывожу за скобки Леонида Макаровича Кравчука. Человек «старой школы», сам всего на три года моложе Горбачева, он едва ли не единственный поздравил Михаила Сергеевича через газету «Комсомольская правда в Украине».

Поздравил с большим уважением и достоинством и к юбиляру, и к себе самому. Притом, что Горбачев не скрывает своего, мягко говоря, сложного отношения к Кравчуку. Ведь для Михаила Сергеевича он – один из «заговорщиков», собравшихся в Беловежской Пуще и договорившихся распустить Советский Союз, за сохранение которого в том или ином виде Горбачев сражался до последнего. А Кравчук благородно демонстрирует, что он выше любых обид. И хоть не говорит об этом напрямую, но точно помнит, что своим выдвижением во многом обязан Горбачеву.

Покойный Александр Николаевич Яковлев, «архитектор перестройки», правая рука Горбачева во всех реформах конца 80-х годов, в свое время рассказывал мне, что в Москве обратили внимание на Кравчука после того, как тот стал смело дискутировать на страницах украинской прессы с национал-демократами, вчерашними диссидентами и правозащитниками, демонстрируя при этом известную широту взглядов, чем выгодно отличался от большинства руководителей КПУ, слывших отчаянными ретроградами и доктринерами. Постепенно вызрело решение продвинуть Кравчука в секретари ЦК Компартии Украины по идеологии, затем на ступень выше – сделать вторым секретарем ЦК, а летом 1990 года – председателем Верховного Совета Украины. Правила игры тогда были таковы, что ни одно из перечисленных кадровых решений не приняли бы без одобрения со стороны генсека, то есть Горбачева.

Обязан своей карьерой Горбачеву и следующий президент Украины Леонид Кучма – главой «Южмаша» он стал в 1986 году, когда Михаил Сергеевич был уже «первым лицом». Разумеется, именно генеральному секретарю ЦК КПСС принадлежало окончательное слово в решении вопроса о том, кто возглавит крупнейшее в стране предприятие по производству межконтинентальных ракет. Именно пост генерального директора «Южмаша» стал для Леонида Даниловича трамплином, с которого он вскоре начал свое стремительное политическое восхождение: сначала на пост премьер-министра Украины, а потом и на пост президента страны.

Если бы не экономические реформы, запущенные Горбачевым (при всей их ограниченности и малой результативности) все равно в стране не произошло бы тех перемен, которые позволили еще двум будущим президентам – Ющенко и Порошенко стать теми, кем они стали на заре своего пути.

Начало карьерного взлета Ющенко как раз совпало со временем, когда в конце 80-х влиятельные советники убедили Горбачева, что экономика страны не может развиваться без создания разветвленной банковской системы, которая важна для народного хозяйства так же, как система кровообращения для организма человека. И тогда в СССР стали, как грибы после дождя, возникать все новые и новые банки. В начале 1989 года в стране их было 43, а через два года, в начале 1991 года – 1347 (!). Именно тогда, в конце 80-х, Виктор Ющенко становится одним из членов команды Вадима Гетьмана – отца национальной финансовой системы независимой Украины, будущего основателя первого украинского коммерческого банка. Именно тогда при поддержке Гетьмана начинается путь Виктора Ющенко в большую политику.

Неизвестно, как бы сложилась и судьба нынешнего президента Петра Порошенко, если бы в 1988 году Горбачев не решил провести через Верховный Совет СССР исторический закон «О кооперации», положивший начало возрождению частного предпринимательства.

В начале 1991 года в «кооперативах» (по сути, в частных компаниях) официально занято уже 6 млн человек. В Советском Союзе тихо и без особой рекламы начинается, прямо-таки по Марксу, период первоначального накопления капитала. По всему СССР появляются «индивидуальные предприниматели», «кооператоры», а на деле – отчаянные смельчаки, рискнувшие воспользоваться предоставленным Горбачевым шансом нырнуть, как головой в омут, в стихию частного бизнеса. Будущие магнаты зарабатывают первые по-настоящему серьезные деньги. Среди них – и вчерашний студент Киевского государственного университета 25-летний Петр Порошенко, начавший свой первый бизнес по продаже какао-бобов кондитерским фабрикам.

И даже Арсений Яценюк, которому в год распада СССР и ухода Горбачева в отставку было всего 17 лет (он был студентом-первокурсником), тоже в каком-то смысле обязан Горбачеву. Именно тогда, в конце 80-х – начале 90-х, новые возможности открылись не только в бизнесе. Практически во всех сферах деятельности стремительно заработали социальные лифты и талантливые молодые люди стали на удивление быстро делать карьеру в условиях обретенной страной свободы.

Горбачеву можно предъявить множество претензий. Подробный разговор об этом не здесь и не сейчас. Скажу лишь, что Михаил Сергеевич, возможно, и вправду, как считают некоторые, был плохим политиком, если понимать под политикой борьбу за власть. Его также можно назвать плохим политиком, если верить, что политика – не более чем «искусство возможного», которое не допускает постановки невыполнимых целей и задач – вроде построения «социализма с человеческим лицом».

Но Горбачев окажется хорошим политиком, если попытаться оценить его вклад в историю под другим углом зрения. Он действительно, сам того не желая, развалил СССР. Ведь Советский Союз мог существовать только в условиях постоянного противостояния с Западом, только за плотно опущенным железным занавесом, только при однопартийной системе без свободы слова, совести, собраний, предпринимательства, частной жизни, наконец.

Своими реформами, навсегда вошедшими в историю под, увы, затасканным термином «перестройка» (а сколько еще хороших слов и понятий мы успели затаскать?!), Горбачев все это изменил – и Советский Союз развалился, а советские республики стали независимыми государствами.

Как сказал тот же Леонид Макарович Кравчук (а он, как никто, знает реальную ситуацию того времени): «Если бы не Горбачев, путь Украины к обретению независимости был бы гораздо дольше».

При всем моем глубоком уважении к деятелям украинского национально-демократического движения, бывшим политзаключенным, прошедшим тюрьмы и лагеря – Вячеславу Черноволу, Левко Лукьяненко, Степану Хмаре, Ивану Дзюбе и их товарищам, к той роли, которую они сыграли в борьбе за независимость Украины — сначала их надо было освободить из тюрем, вернуть из ссылок, разрешить выступать, печататься, избираться в Верховную Раду, не препятствовать им в общественной, а затем и политической деятельности. Без воли Горбачева, ничего этого могло не случиться.

При всем уважении к участникам студенческой «революции на граните» осенью 1990 года, которым тогда тоже многого удалось добиться, давайте скажем правду: не будь горбачевской перестройки на дворе, с голодающими, бастующими студентами разговор был бы короткий и жестокий – разогнали бы, скрутили, арестовали, а кого-то даже стерли бы в лагерную пыль.

И даже 19-21 августа 1991 года, когда противники реформ предприняли последнюю отчаянную попытку переломить ситуацию в свою пользу и организовали путч ГКЧП, первые два дня чаша весов колебалась. В Киев тогда прилетел, чтобы «навести порядок», сам главком сухопутных войск генерал Варенников – едва ли не самый страшный и жестокий из всех заговорщиков, которого бы точно не остановила перспектива большой крови. Но категорический отказ Горбачева сотрудничать с ГКЧП стал тогда пусть не самой главной, но одной из важных причин поражения путчистов – вслед за которым была провозглашена независимость Украины.

Тогда, в августе 1991, в Москве, увы, не обошлось без крови. Но погибло лишь три человека. Гораздо больше жертв было в результате конфликтов, вспыхивавших при Горбачеве то в Закавказье, то в Средней Азии, то в Прибалтике. Но все же при распаде Советского Союза удалось избежать крупномасштабной гражданской войны – такой, как разразилась в бывшей Югославии. И даже хуже – ведь в СССР дело могло дойти и до использования ядерного оружия.

Горбачев мог ошибаться, колебаться, проявлять непоследовательность, нерешительность, доверяться скверным людям, но несмотря на все это, всегда делал выбор в пользу свободы, компромисса, ненасилия.

И когда стало ясно, что Советскому Союзу настает конец, Горбачев не цеплялся за власть, не пытался применить силу, ушел добровольно – и за это ему отдельное спасибо.

Я предвижу гневные возражения и даже возгласы негодования: да как у автора язык поворачивается все это говорить?! Ведь этот его Горбачев давеча такое сказал – хоть всех святых выноси! Заклеймить его, старого ватника, пригвоздить к позорному столбу – и дело с концом!

В ответ скажу: давайте не будем мелочны и пристрастны. Давайте отделим Горбачева сегодняшнего, пожилого и, увы, не очень здорового человека на девятом десятке, который порой что-то ворчит по-стариковски или выступает с какими-то не очень внятными и не вполне продуманными комментариями, от уже вошедшего в историю президента-реформатора нашей бывшей общей страны.

Давайте брать пример с немцев. В их адрес Горбачев на самом деле тоже много чего наворчал. А они, благодарны ему за то, что не препятствовал объединению Германии, при жизни поставили ему памятник в Берлине.

Давайте будем великодушны. Вспомним, как написал когда-то Пушкин об отнюдь не жаловавшем поэта императоре Александре I:

Он человек! им властвует мгновенье.

Он раб молвы, сомнений и страстей;

Простим ему неправое гоненье:

Он взял Париж, он основал лицей.

Горбачев же дал всем нам свободу. За это все мы – и стар, и млад – перед ним в долгу. Что вообще может быть дороже и ценнее свободы? И уж точно она стоит того, чтобы широким жестом поздравить старика с днем рождения. И дело тут не в нем – Горбачеву и так почестей хватает. Дело в нас самих. Быть иванами, родства не помнящими – значит себя не уважать.

Оригинал

09 марта 2016

8 Марта

8 Марта. Изрядно замусоленный, не шибко искренний и очень советский праздник вдруг обрел новый смысл, заиграл новыми красками благодаря Надежде Савченко.
В этой истории — две стороны.

На одной стороне — красивая и мужественная женщина, из того замеса, что и коня на скаку остановит, и в горящую избу войдет, и великой английской королевой, и великой русской императрицей, и «Железной леди» могла бы стать, и за любимым отправилась бы в сибирскую каторгу и ссылку, и была бы на фронте лучшим снайпером, внушающим мистический ужас врагу, и на Розенштрассе в Берлине вышла бы в 1943-м — вызволять из лап СС своего мужа-еврея, приговоренного к отправке в лагерь смерти, а в 1968-м была бы с грудным ребенком на руках на Красной площади в Москве среди той горстки смельчаков, что вышли протестовать против оккупации Чехословакии.

И за свои убеждения смертельную пулю приняла бы, как Галина Старовойтова или Анна Политковская.
«Настоящий мужик» — с тайным уважением в голосе говорят про таких мужики. Добавлю: настоящий офицер.
А на другой стороне — мужик, в котором от мужского остались разве что старые офицерские погоны с синими «комитетскими» просветами (если не выкинул в свое время от греха подальше). Но от офицерского не осталось ничего.

Не мужик, а сущая баба. Вздорная, лживая, капризная, сварливая, с невероятно завышенной самооценкой: я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?! Не хочу быть вольною царицей, хочу быть владычицей морскою, и чтобы золотая рыбка была у меня на посылках.
Дальше — рано или поздно — разбитое корыто.

С международным женским днем, Владимир Владимирович!

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире