kiselev

Евгений Киселёв

18 июля 2016

F
18 июля 2016

ГКЧП по-турецки

Что же, все-таки, произошло в Турции? Победа исламистов? Поражение сторонников светского, прозападного пути развития Турции? Или просто плохо подготовленный мятеж, этакий ГКЧП по-турецки?

В конспирологические версии, вроде той, что Эрдоган сам устроил против себя военный переворот, чтобы, подавив его, развязать в стране массовые репрессии и окончательно установить диктатуру, честно говоря, мало верю.

Это, впрочем, не означает, что турецкий президент не попытается теперь действовать именно так. Тем более, что он, возможно, хотел вот-вот начать новый раунд репрессий против неблагонадежных военных и гражданских лиц.

Едва ли не самая влиятельная турецкая газета «Джумхурийет» сразу после провала путча сообщила, что — по ее информации — мятежники выступили второпях, толком не подготовившись, на скорую руку из-за того, что пытались упредить действия эрдогановских спецслужб, которые якобы планировали в ночь с пятницы на субботу (с 15 на 16 июля) начать массовые аресты противников режима.

Может, так оно и было. А может, было все проще: организаторы неудачной попытки военного переворота готовились давно, но в итоге решили выступить спешно, чтобы воспользоваться отсутствием Эрдогана.

Только ленивый не пытался еще сравнить провалившийся мятеж с выступлением декабристов — хотя исторические аналогии, особенно так далеко разнесенные в географическом и культурном пространстве, а во времени — так вообще почти на двести лет, неизбежно будут хромать. Если уж проводить параллели с прошлым, то уместнее вспомнить неудачный заговор против Гитлера 20 июля 1944 года, в котором ключевую роль играли недовольные Гитлером военные — прусские аристократы и монархисты.

Благодаря относительно недавнему голливудскому фильму «Операция «Валькирия» все помнят главного героя заговора — полковника графа Клауса фон Штауффенберга в исполнении Тома Круза, которому удалось подложить портфель со взрывным устройством чуть ли не под ноги Гитлеру — но тот чудом уцелел.

Мало кто помнит при этом, что к заговору было причастно еще и множество гораздо более крупных немецких военачальников, политиков, дипломатов, в том числе фельдмаршалы Витцлебен, фон Клюге, Роммель, фон Клейст, начальник абвера (военной разведки) адмирал Канарис, бывший начальник генштаба генерал Гальдер, бывший начальник главного штаба сухопутных войск генерал Бек и другие. Среди них был даже бывший посол Германии в Москве граф фон Шулленбург — тот самый, который 22 июня 1941 года вынужден был сообщить советскому руководству, что Германия объявила войну СССР, хотя лично он был решительно против той войны. Настолько, что за несколько дней до ее начала пошел фактически на государственную измену и проинформировал Молотова о дне и часе готовившегося нападения. Ни Сталин, ни Молотов, судившие о западных дипломатах по собственным трусоватым и безропотным подчиненным из советского Наркоминдела, не поверили тогда, что германский посол может самостоятельно пойти на столь смелый поступок — решили, что эта очередная дезинформация.

Среди заговорщиков в июле 1944 был и командующий оккупационными войсками во Франции генерал Карл фон Штюльпнагель. Мало кто помнит, что он сумел на несколько часов фактически взять власть в Париже, арестовав там более тысячи офицеров СС, СД и гестапо.

Но многие из вышеперечисленных высокопоставленных военных не были уверены в успехе заговора, поэтому в нем активно не участвовали и отошли в сторону, как только узнали, что покушение на Гитлера оказалось неудачным, что фюрер жив. Это, кстати, не спасло большинство из них от гибели — некоторые были все равно вскоре арестованы и повешены, некоторые покончили с собой. Как тот же Роммель — ему предложили либо добровольно уйти из жизни и быть похороненным национальным героем, либо принять позор суда, унизительной казни и репрессий против членов семьи. «Лис Пустыни» предпочел принять яд (по другой версии, застрелиться).

Вот и сейчас, как и предсказывали многие, в Турции начались аресты и увольнения высокопоставленных турецких военных, а также судей и других гражданских чиновников. Наверняка среди них тоже есть такие, кто не торопился поддержать путчистов, ждал, на чью сторону склонится чаша весов, и что будет с Эрдоганом — может, сбежит, может, будет арестован, а может, и убит.

Станет ли теперь Эрдоган, начавший сурово закручивать гайки, злом номер один для Запада, отодвинув Путина на второе место — подобно тому, как Путин после Крыма и Донбасса отобрал у Лукашенко титул «последнего диктатора Европы»? Тоже совсем в этом не уверен, хотя некоторые уважаемые мною авторы предсказывают именно такое развитие событий.

Я бы все-таки не забывал о том, что Турция — член НАТО. Турция зависит от союзников по североатлантическому блоку. Турция хочет в ЕС — она, конечно, унижена тем, что в ЕС ее никак не принимают, но от этого желание, похоже, не уменьшается. В разгар событий вечером в пятницу многие руководители НАТО явно не торопились выступить с осуждением путчистов, в поддержку Эрдогана, суд по всему, хотели посмотреть, чья возьмет. Похоже, они были бы не против, если бы военные отстранили турецкого президента от власти.

Почему военные вступили против Эрдогана — понятно. Он давно настроил против себя часть офицерства, которое в Турции, как и во многих странах Востока, считается издавна одной из наиболее просвещенных, прозападных сил общества (при этом не обязательно либерально-демократически настроенных). Турецкие офицеры, как правило, проходят стажировку, а порой и полноценную многолетнюю учебу в западных военных школах и академиях. Во-вторых, турецкая армия исторически всегда выступала гарантом наследия Ататюрка (Мустафы Кемаля) — основателя современной постосманской Турции.

Он сам был профессиональный военный, герой первой мировой войны. Жестокий, между прочим, был политик и военачальник. Резал безжалостно армян и греков, а потом столь же безжалостно насаждал в Турции европейские традиции и обычаи, заставил не только женщин снять чадру, но и мужчин — феску, носить европейское платье, перевел турецкий язык на латинский алфавит, вычистил его от арабских и персидских заимствований.

Создал в Турции парламентскую республику, добился отстранения мусульманского духовенства от участия в политике, превратил страну в самую светскую и европеизированную на всем Ближнем Востоке.

С Россией стал дружить, полагая, что традиционная многовековая вражда с ней была одной из главных причин провала турецкой внешней политики и развала Османской империи.

После смерти Мустафы Кемаля армия всегда стояла на страже «завоеваний кемализма» — угрозу ей она видела и со стороны коммунистов, и стороны либералов, и со стороны исламистов, и всякий раз вмешивалась, отстраняла от власти президентов и премьеров, которые, как казалось военным, отступают от наследия Ататюрка. При этом, наведя порядок, мирно передавала власть новым гражданским правителям.

Что касается Эрдогана, если коротко, к нему у военных — четыре главных претензии.

Он расколол общество на сторонников и противников все большей исламизации страны. Он наступил на корпоративные интересы высшего офицерства — отставки, аресты, тюремные сроки озлобили, как минимум, часть армии. Эрдоган испортил отношения Турции со внешним миром — буквально со всеми, с кем только можно было. Наконец он вновь, по сути, довел дело до новой ожесточенной войны с курдами.

Турция воюет с ними много лет — и все безрезультатно. Курдов же 25 миллионов человек. В двадцать раз больше, чем жителей Чечни. Победить их в партизанской войне, которую они ведут, фактически невозможно.

Почему военные проиграли, тоже более-менее очевидно. Во-первых, плохо подготовились. Во-вторых, не заручились поддержкой всей армии. В-третьих, не учли, что многие граждане не готовы променять исламиста с диктаторскими замашками на военного или группу военных у власти — примерно с такими же замашками. В-четвертых, недооценили популярность Эрдогана среди его сторонников, их готовность поддержать своего лидера.

Что будет дальше — развилка. Жестокие репрессии, включая возврат смертной казни, могут привести к осложнению и без того сложных отношений Турции с Европой и Америкой. А без закручивания гаек Эрдоган рискует опять нарваться — не обязательно на еще один путч, лучше подготовленный. Скорее — на массовые уличные выступления оппозиции, подобные тем, которые ему с таким трудом удалось погасить в 2013 году.

Кроме того, как ни парадоксально, Эрдоган теперь зависит от той части армии и спецслужб, которая его поддержала. Еще он зависит и от своих сторонников — гораздо больше, чем прежде. И насаждать жесткий контроль над современными средствами массовой информации и коммуникаций может не торопиться.

Ведь если бы он в решающий момент не обратился бы к народу по мобильной связи через FaceTime, он, возможно, не переломил бы ситуацию. Не вышли бы массово сторонники Эрдогана на улицы — глядишь, сценарий пошел бы по-другому.

Так что с выводами и прогнозами о том, куда дальше двинется Турция, я не торопился бы. Но и не торопился бы, как некоторые, с однозначными выводами, что от авторитарных правителей избавиться можно только мирными демократическими методами.

Очередного чуда на ЕВРО-2016 не произошло.
В последнем, воскресном четвертьфинале Франция выиграла у главной сенсации чемпионата, сборной Исландии со счетом 5:2.

Не сбылось предсказание лондонской «Телеграф», пророчившей, что эта игра будет для французов тяжелой и нервной, и лишь в дополнительное время они вырвут победу. Сборная Франции, показала, наконец, свой фирменный, техничный, атакующий футбол и уже в первом тайме четырьмя красивыми безответными голами, по сути дела, обеспечила себе победу в матче.

В футболе часто бывает, что порядок бьет класс, и слаженная командная игра приносит победу аутсайдерам, явно уступающему фаворитам в индивидуальном мастерстве. Но на этот раз класс побил порядок.

Хотя, справедливости ради, надо сказать: игроки сборной Исландии боролись до последней минуты, и во втором тайме забили два мяча — против одного у французов. Стыдно за исландцев не было. Они — несмотря на поражение — герои этого чемпионата. Национальные герои.

Напомню: еще на отборочном этапе Исландия выбила из розыгрыша бронзовых призеров последнего чемпионата мира — голландцев, обыграв их и дома, и в гостях, а в финальной стадии первенства во Франции сперва сыграла вничью с португальцами и венграми, потом победила сильную команду Австрии и, наконец, преподнесла главный сюрприз — в 1/8 финала обыграла Англию, где футболистов зарегистрировано полтора миллиона — в пять раз больше всего населения Исландии, и попала в число восьми лучших команд.

Этот успех самой северной страны Европы, страны с суровым климатом и долгой темной зимой, где людей живет меньше, чем в российском Белгороде или украинской Виннице — немой укор всем странам, большим и не очень, чьи сборные бесславно выступили во Франции. В том числе — сборная России.
Специально оговорюсь: сборная Украины тоже особых лавров не снискала, проиграв все три матча, но все же неплохо играла в первом тайме матча с Германией, и отчаянно пыталась бороться в игре против Польши, хотя результат уже ничего не решал. Российская же сборная выглядела просто ужасно. Беспомощно, безвольно, бездарно.

В этой связи у меня давеча случилась заочная полемика с Борисом Акуниным. На киевском Радио Вести, где я каждую неделю выступаю в программе наподобие «Особого мнения», меня попросили прокомментировать запись Акунина в Фейсбуке, которую я позволю себе привести полностью:

«БЛАЖЕННЫ ПЛАЧУЩИЕ, ЯКО ТИИ УТЕШАТСЯ

Я совершенно равнодушен к футболу. Делать из беготни с мячом Большое Государственное Дело всегда считал злонамеренным идиотизмом.
Но волна горя и самобичевания, захлестнувшая френд-ленту, ранит мое сердце.
Не разделяю, но сочувствую. И хочу сказать вам, братья и сестры, слово тихое, проникновенное. Успокойтесь и смиритесь. Россия никогда не будет великой футбольной державой. Как и Швеция, Норвегия, Финляндия или Канада. По той простой причине, что в северных странах мальчишки могут гонять мяч во дворе только полгода — в два раза меньше, чем в странах бесснежных.
Не болейте за футбол. Это мазохизм. Если очень уж хочется национально гордиться ерундой, переживайте за хоккей. Тут у наших мальчишек железное преимущество перед Уэльсом, не говоря уж о Бразилии с Италией».

Это было написано до того, как Исландия сенсационно победила Австрию и вышла в следующий круг, где ей предстояло обыграть еще и великую футбольную державу — Англию и тем самым опровергнуть писателя. Но уже тогда я осмелился выразить некоторое несогласие с суждениями Бориса Акунина, глубоко уважаемого мною и нежно любимого еще со времен совместной учебы в Институте стран Азии и Африки при МГУ, когда он был еще только Григорием Чхартишвили.

Вот, кстати, что касается Азии и Африки — большинство расположенных там стран обладают климатом, который позволяет играть в футбол на открытом воздухе целый год — но лишь несколько из них добивались относительно скромных успехов на чемпионатах мира.

В отличие, кстати, от холодной Швеции, которая доходила и до финала, и до полуфиналов чемпионатов мира, хотя, конечно, едва ли могла стать великой футбольной державой, наподобие Бразилии, Италии, Аргентины, Испании или Германии. Кстати, в Германии погода не такая уж теплая. Да и в той же Аргентине зимой бывает дождливо и холодно, а есть места, где снег вообще лежит по колено.

На самом деле, давно доказано, что нет прямой связи между климатическими условиями и уровнем футбола в той или иной стране. Успех Исландии на нынешнем первенстве — лишнее тому подтверждение.

Зима зимой, но сертифицированных УЕФА профессиональных тренеров в Исландии в тридцать раз больше, чем в Англии. В Исландии построено 20 открытых и 15 закрытых полей, не считая еще множества площадок для мини-футбола. За последние годы создана многоступенчатая система поиска — при поддержке государства — талантливых детей, из которых могут получиться хорошие футболисты.

Такая система когда-то худо-бедно работала и в СССР. И в результате, несмотря на долгую зиму, сборная Советского Союза и чемпионом Европы была, и второе место занимала трижды, и еще два раза (последний раз — сравнительно недавно, в 2008 году, когда это уже была сборная России) доходила до полуфинала. На чемпионатах мира несколько раз показывала неплохую игру — это, правда, было очень давно.

Проблемы сборной начались примерно тогда же, когда стала испытывать трудности и вся советская экономика. Когда началось стремительное отставание СССР от Запада по уровню и качеству жизни, по развитию передовых отраслей промышленности, образования, науки, технологий.

Давно ушли в прошлое те времена, когда футбольные успехи страны могли быть результатом мобилизационных усилий, предпринимавшихся диктаторскими режимами вроде Муссолини в Италии, Франко в Испании или военной хунты в Аргентине. Сегодня все великие футбольные державы до единой — процветающие демократические страны с высоким уровнем доходов на душу населения. Как правило, члены ЕС и НАТО.

Возьмем, для примера, Хорватию — и Краснодарский край. Расположены на одной северной широте в 45 градусов — Хорватия на Адриатике, Краснодарский край — на Черном море. Примерно равны по площади и численности населения. Хорватия даже немного меньше. Жителей там всего 4 миллиона человек с небольшим. И она — если не великая, то, как минимум, весьма сильная футбольная держава.

Достаточно посмотреть на состав хорватской сборной. Двенадцать ее игроков выступают за сильнейшие клубы Испании, Италии, Франции, Германии. В том числе двое — Модрич и Ковачич — за победителя Лиги чемпионов этого года, мадридский «Реал». Ракитич — за чемпиона Испании, «Барселону». Манджукич — за чемпиона Италии, «Ювентус».

Где, спрашивается, в таком же количестве выдающиеся футболисты с Кубани? Почему они не выступают за сильнейшие европейские команды? Не знаю, я не специалист. Но очевидно: в российском футболе катастрофически мало игроков, имеющих опыт игры в сильнейших европейских первенствах, где совершенно другой уровень профессионализма и ответственности футболистов за свою работу. Где — это видно невооруженным глазом — игроки в каждой встрече сражаются до последних секунд матча, выкладываясь на все сто процентов своих возможностей.

Кто-нибудь скажет: да ладно, что ж Хорватия тогда вылетела в одной восьмой? Отвечу — вылетела в результате обидного поражения от португальцев, которые не были сильнее. Просто не повезло. Такое тоже бывает. Это все-таки игра. Как говорят футболисты, мяч круглый.

Из истории футбола известно, что на чемпионатах Европы периодически — на каждом третьем или четвертом первенстве — случаются неожиданности.
Чехословакия в 1976 году выиграла в финале у сборной ФРГ, которая тогда была и чемпионом мира, и чемпионом Европы.

В 1992 тех же самых немцев, которые опять в тот момент были действующими чемпионами мира, в финале победила маленькая Дания, попавшая на турнир в последний момент, взамен дисквалифицированной сборной Югославии.

В 2004 году чемпионом Европы стала Греция, в финале обыгравшая хозяев чемпионата, мощную сборную Португалии.

Возможность сенсаций на ЕВРО-2016 не исчерпана — в среду в полуфинале Уэльс, ни разу не выходивший в финальные этапы чемпионатов мира и Европы аж с 1958 года, играет с Португалией. Команде Гарета Бейла вполне по силам победить команду его партнера по мадридскому «Реалу» Криштиану Рональду и выйти в финал.

На мой взгляд, сборная Уэльса выглядит предпочтительней — особенно если вспомнить, как она разгромила сборную России со счетом 3:0, как в минувшую пятницу в четвертьфинале валлийцы не оставили никаких шансов сильной команде Бельгии, накануне казавшейся явным фаворитом.

И если 10 июля в финале Германия или Франция встретятся с Уэльсом, исход может быть любой.

А что касается боления за футбол — тут я с Акуниным согласен. В определенном смысле. Превращать страсти по футболу в Большое Государственное Дело, в инструмент нагнетания ура-патриотических настроений, изображать спортивные победы как доказательства чуть ли не генетического превосходства России над Западом — просто отвратительно. Но совсем без боления и без болельщиков — тоже едва ли получится. Лишь бы гордились люди не придуманными, а реальными достижениями сборной — и чтобы при этом большой футбол был отделен от большой политики.

...Чекисты пороли Чубайса на кухне «Вороньей слободки», более известной как дачный кооператив «Озеро» — за неправильное обращение с электрической энергией. Заодно — и за все прочие грехи.

И покуда его пороли, Анатолий Борисович сосредоточенно думал о значении русской интеллигенции, а равно — о трагедии русского либерализма.

А может, так надо, — думал он, дергаясь от ударов и разглядывая темные, панцирные ногти на ноге одного бывшего министра и соучредителя «Озера». — Может, именно в этом искупление, очищение, великая жертва?...

Примерно такая картина, навеянная мгновенной литературной ассоциацией, предстала у меня перед глазами, когда я прочитал интервью Чубайса
радиостанции Business FM на Петербургском экономическом форуме.

Если кто не помнит или вовсе не читал «Золотого теленка» Ильфа и Петрова, в этом романе есть глава «Васисуалий Лоханкин и его роль в русской революции», героя которой, карикатурного псевдоинтеллигента, секут розгами малосимпатичные — мягко говоря — соседи по коммунальной квартире, а он пытается найти философское оправдание своей неспособности дать отпор торжествующему хаму.

Более того, когда на пороге «Вороньей слободки» вдруг появляется Остап Бендер, прерывая экзекуцию, и спрашивает у Лоханкина, хороши ли его соседи, тот отвечает: «Прекрасные люди!»

— Но ведь они, кажется, ввели в этой квартире телесные наказания? — замечает Бендер (кстати, единственный вызывающий симпатию герой книги, не лишенный ума и интеллекта, который честно признается, что ему не нравится жить при советской власти).

— Ах, — отвечает Лоханкин проникновенно, — ведь в конце концов кто знает! Может быть, так надо! Может быть, именно в этом великая сермяжная правда!

С тех пор Васисуалий Лоханкин с его «великой сермяжной правдой» стал синонимом советского и постсоветского интеллектуала, готового не только сносить всевозможные унижения от ликующей гопоты и вельможного быдла, но и оправдывать неспособность — или нежелание — постоять за себя высшими соображениями, вроде «неизбывной вины интеллигенции перед простым народом».

Порой самооправдание иных «лоханкиных» приобретало весьма наступательный и агрессивный характер.

По мне, так Анатолий Чубайс ведет себя в интервью Business FM именно таким образом. Особенно — когда, явно обращаясь к былым соратникам, оказавшимся, как он отлично знает, в эмиграции не по своей воле, заявляет:

«Если тебе не нравится этот народ — так, дорогой, тогда и не пытайся заниматься этим народом, этой страной, а занимайся другой страной и другим народом. А если ты занимаешься этой страной, тогда будь добр исходить из того, что есть вещи, которые поважнее, чем ты и твоя идеология, и это — народ этой страны».

Тут же Чубайс делает чудесное открытие: оказывается, действующая власть в России реально опирается на поддержку большинства, не важно — в 86 процентов, больше или меньше.

Ну да, соглашусь я немедленно, власть Сталина, Гитлера или Муаммара Каддафи тоже опиралась на поддержку большинства народа. Только вот стоило вождю умереть или быть убитым, как от поддержки народной не оставалось и следа. У нас любили и Хрущева, и Брежнева, и Горбачева, и Ельцина — и как же мимолетна оказывалась эта любовь! И к Путину народная любовь тоже когда-нибудь быстро развеется, как будто и не было ее вовсе.

Но пока она еще жива, Чубайс спешит оставаться
«в тренде» и рассуждает о том, что нужно создавать национальный российский, настоящий либерализм, который отличался бы своими ценностями от ценностей либертарианских, которые являются по сути своей космополитическими.

Напомните, где и когда мы это уже слышали — нет, не про «либеральную империю» — про то, что пора начинать борьбу с безродными космополитами?

Тем временем Чубайс доносит до высочайшего сведения, что у тех либералов, которые собираются на всякие зарубежные сходки вроде мартовского «Форума свободной России» в Вильнюсе, либерализм вообще носит маргинальный, антинародный характер.
«Это я бы определил одним словом — вырождение», говорит Чубайс.

А вот я определил бы этим же самым словом — «вырождение» — эволюцию самого Анатолия Борисовича.

Можно сформулировать и по-другому. «Сдача и гибель советского интеллигента» — так называется книга, которую написал полвека назад покойный Аркадий Белинков, писатель, литературный критик, бывший лагерник с 58-й статьей, диссидент, а под конец жизни — невозвращенец, добровольный эмигрант.

После книги Белинкова, как это порой случается, тема конформизма и коллаборационизма, уничтожающих трусоватых и ни в чем не твердых интеллектуалов, пусть даже бесконечно ярких и талантливых, закрыта едва ли не навсегда.

Формально эта книга — про драму писателя Юрия Олеши, погубившего себя как личность и как литератора после того, как он принял правила игры, диктовавшиеся системой. Но по сути, это книга — про всех. И про Олешу, и про его блестящих современников — Эйзенштейна, Шкловского, Эренбурга, Алексея Толстого. В некотором смысле — и про Чубайса тоже.

Аркадия Белинкова ругали: зачем он ведет огонь по своим? Зачем с такой яростной бескомпромиссностью обличает далеко не самых плохих и не самых подлых представителей советской интеллигенции, когда — куда не плюнь — есть куда как более отвратительные типы?

Ставили ему в пример Пушкина, который называл Александра I «властителем слабым и лукавым», «плешивым щеголем, врагом труда», «нечаянно пригретым славой», но незадолго до смерти написал:

Он человек! им властвует мгновенье.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж, он основал лицей.

На что Белинков отвечал: «Проливаемая кровь, растоптанная демократия, растление народа совершаются с помощью попустительства тех, кто всё понимает, или сделал вид, что его обманули, или дал себя обмануть <....>
Cначала нужно победить предателей, которых так много под схимой страдальцев и чистоплюев, тех, кто испугался борьбы, застеснялся, струсил, перебежал и сдался».

Согласитесь, ведь сказано это про нынешнего Чубайса — пусть и почти за пятьдесят лет до наших сегодняшних грустных дней.

«Я прихвостень действующего режима» — кокетничает Анатолий Борисович. Но иногда бывает, что человек, пытаясь вот так ерничать, выносит себе очень точный, я сказал бы даже, беспощадный приговор.

Вот только интересно: когда в один прекрасный день режим рухнет, как крыша «Вороньей слободки», подожженной собственными обитателями сразу с шести концов, в чью дверь Чубайс постучит и скажет: «Я к вам пришел навеки поселиться»?

12 июня 2016

Донос

Вместо предисловия

На днях в лондонском метро появилась реклама издательства «Пингвин» — одного из пяти самых крупных в мире англоязычных издательств — с цитатой (одни считают — грубо искаженной, по мне — так вполне корректно укороченной) из романа Ивана Тургенева «Отцы и дети», звучащая в книге из уст Базарова:

«Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы <...> Бесполезные слова! Русскому они не нужны».

На рекламных плакатах нет ни имени автора, ни названия, а лишь эмблема «Пингвина» и номер книги в каталоге новой серии из 20 произведений писателей-классиков, среди которых — четверо русских: Тургенев, Толстой, Горький и Булгаков. Представители «Пингвина» объяснили, что таким образом хотели заинтриговать читателей и привлечь их внимание к новой серии. Однако многие российские блогеры устроили в соцсетях форменную истерику: мол, это сознательная акция по разжиганию антироссийских настроений в Великобритании.

В связи с этим, а также по случаю праздника Дня России, я тоже проникся государственническими национал-патриотическими чувствами и решил попробовать перо в жанре доноса -просигналить компетентным органам о существовании целой группы, возможно, организованной и действующей по предварительному сговору, писателей-вредителей. :

«Дорогие товарищи чекисты!

Доношу до вашего сведения, что не только писатель Тургенев Иван Сергеевич (большую часть жизни, между прочим, проживший в Германии и Франции), чьи безответственные высказывания используются в эти дни врагами России в виде возмутительных плакатов в метрополитене города Лондона (Великобритания), но и другие, с позволения сказать, «классики русской литературы» в действительности являются закоренелыми русофобами и ненавистниками Отечества.

Особенно, Нобелевские, мать их, лауреаты по литературе. Ну, Солженицын — ладно, этот хоть пытался под конец жизни немного исправиться. Шолохов — ну, про этого говорят, что он, может, свои сомнительные книжки не сам писал.
Но вот Бродский (обратите внимание: еврей, выехавший в 1972 году на ПМЖ в США) — этот точно махровый. Вы только почитайте:

Входит некто православный, говорит:
«Теперь я — главный.
У меня в душе Жар-птица и тоска по государю.
Скоро Игорь воротится насладиться Ярославной.
Дайте мне перекреститься, а не то — в лицо ударю.
Хуже порчи и лишая — мыслей западных зараза.
Пой, гармошка, заглушая саксофон — исчадье джаза».
И лобзают образа
с плачем жертвы обреза…

А про Пастернака и говорить нечего. Про него настоящий русский патриот, чекист Семичастный все сказал: «Свинья никогда не гадит там, где кушает, никогда не гадит там, где спит. Поэтому, если сравнить Пастернака со свиньей, то свинья не сделает того, что он сделал».

Или вот Бунин. Говорят, чуть ли не лучший из всех русских писателей-классиков, незаслуженно недооцененный. Ага, как же! На самом деле — вражина недобитая. Какую пакость в свое время написал, «Окаянные дни»! Там на каждой странице — сплошная русофобия. Ну хорошо, говорят, это Бунин сгоряча написал, озлобился от переживаний и невзгод в годы гражданской войны.
Но вот вам цитата из повести «Деревня», которую Бунин задолго до гражданской войны настрочил, когда как сыр в масле катался. Глядите, как один из героев этой повести Кузьма Красов (тоже, между прочим, русофоб законченный) своему брату Тихону концептуальную, между прочим, вещь говорит про Россию:

Историю почитаешь — волосы дыбом станут: брат на брата, сват на свата, сын на отца, вероломство да убийство, убийство да вероломство… Былины — тоже одно удовольствие: «распорол ему груди белые», «выпускал черева на землю»... Илья, так тот своей собственной родной дочери «ступил на леву ногу и подернул за праву ногу»... А песни? Все одно, все одно: мачеха — «лихая да алчная», свекор — «лютый да придирчивый», «сидит на палате, ровно кобель на канате», свекровь опять-таки «лютая», «сидит на печи, ровно сука на цепи», золовки — непременно «псовки да кляузницы», деверья — «злые насмешники», муж — «либо дурак, либо пьяница», ему «свекор-батюшка вялит жану больней бить, шкуру до пят спустить», а невестушка этому самому батюшке «полы мыла — во щи вылила, порог скребла — пирог спекла», к муженьку же обращается с такой речью: «Встань, постылый, пробудися, вот тебе помои — умойся, вот тебе онучи — утрися, вот тебе обрывок — удавися»... А прибаутки наши, Тихон Ильич! Можно ли выдумать грязней и похабнее! А пословицы! «За битого двух небитых дают»... «Простота хуже воровства»...

Или взять Булгакова — это каким же русофобом надо быть, чтобы простого русского трудящего человека собачьим отродьем изобразить?!

Впрочем, этому Булгаков у Льва Толстого научился. Этот помещик, юродствующий во Христе (правильно товарищ Ленин, основатель наших доблестных органов государственной безопасности, его так назвал!) самым первым русских людей, да не просто русских людей — защитников Отечества! — собаками назвал. Вы только посмотрите, что этот писака, отлученный, кстати, совершенно справедливо от нашей русской православной церкви, написал в мерзкой своей русофобской книжонке «Хаджи-Мурат»:

Старики хозяева собрались на площади и, сидя на корточках, обсуждали свое положение. О ненависти к русским никто и не говорил. Чувство, которое испытывали все чеченцы от мала до велика, было сильнее ненависти. Это была не ненависть, а непризнание этих русских собак людьми и такое отвращение, гадливость и недоумение перед нелепой жестокостью этих существ, что желание истребления их, как желание истребления крыс, ядовитых пауков и волков, было таким же естественным чувством, как чувство самосохранения.

Тут бы я еще глубже копнул: а не состоял ли этот бумагомарака в преступном сговоре с чеченскими сепаратистами? Ну и что, что давно умер? Поручите Рамзану Ахматовичу разобраться — у него и мертвый заговорит.

А Некрасов — каков негодяй?

Наконец из Кенигсберга
Я приблизился к стране,
Где не любят Гуттенберга
И находят вкус в г… не.
Выпил русского настою,
Услыхал «е...ну мать»,
И пошли передо мною
Рожи русские плясать.

Тут тоже надо бы разобраться: а не содержится ли в этих, с позволения сказать, виршах еще и скрытый призыв к отделению Калининградской области от России?

А уж раз зашла речь о поэтах… Пушкин вот, который «наше все»?! Вот уж кто закоренелый русофоб! И не только. Вот, полюбуйтесь:

Мы добрых граждан позабавим
И у позорного столпа
Кишкой последнего попа
Последнего царя удавим.

Это же прямая угроза совершением террористических актов! Ну и что, что двести лет назад написано? Все равно надо, чтобы следственный комитет разобрался. Или ФСБ. Ну и что, что Пушкина почти сто восемьдесят лет нет на свете? Магнитский тоже умер, а его все равно судили. Чем Пушкин лучше — или хуже?
А он, между прочим, антироссийские настроения еще и на гендерной почве разжигал. Вот, полюбуйтесь:

Люблю их ножки; только вряд 
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног.

Я считаю, что за оскорбление русских женщин этого эфиопа надо запретить к ядреней фене. Вместе со всеми прочими писателями и поэтами-русофобами.

Поручить разработку соответствующего закона настоящим русским женщинам Яровой и Мизулиной. Эти — справятся. Эти — сугубые. Коня на скаку остановят, в горящую избу войдут, если надо что-то запретить. И обоснуют все юридически — комар носа не подточит.

Да, и памятник этому клеветнику России на Тверской продолжает стоять только по преступному недосмотру московских властей. Куда смотрит оленевод? Снести на фиг, и плиткой это место закатать. А еще лучше — поставить там другую скульптуру: «Директор Департамента информации и печати МИД России Мария Захарова танцует «Калинку». Чтобы всем было видно: тема женских ног в России закрыта.
И на всякий случай разорвать дипломатические отношения с Эфиопией.

Доброжелатель.

P.S. В следующий раз напишу на Лермонтова, Салтыкова-Щедрина, Лескова, Достоевского, Чехова, Есенина и Горького. Все, как один, русофобы, враги народа, литературные власовцы — у меня на каждого цитата имеется»

Вместо послесловия (в текст доноса не входит!)
«Антирусский заговор, безусловно, существует — написал как-то Виктор Пелевин. — Проблема только в том, что в нем участвует все взрослое население России».

Это я к тому, что авторы рекламных щитов в лондонском метро едва ли ставили своей целью разжечь антироссийские настроения в Великобритании. Они просто загадали своей «целевой аудитории» загадку: интересно, кто и в каком произведении так метко про русских высказался?

При этом рекламщики, конечно, сознательно или бессознательно апеллировали к тому образу, который с неизбежностью возник в последние годы в сознании этой самой «целевой аудитории» — британских интеллектуалов, интересующихся изданиями классиков — после Крыма, Донбасса, малайского «Боинга», убийства Немцова, вскрывшейся спецоперации по подмене антидопинговых проб мочи во время олимпиады в Сочи, наглого вранья высокопоставленных российских официальных лиц по всем мыслимым и немыслимым поводам, бряцания оружием вдоль границ Латвии, Литвы и Эстонии, ролдугинских офшорных виолончелей, а теперь еще и после побоища, устроенного в Марселе российскими футбольными «болельщиками», на фоне которых пресловутые английские фанаты выглядят просто милыми, робкими молодыми людьми.
Кто в этом виноват? Не пресловутые ли 86 процентов? Как писал еще один закоренелый «русофоб», на зеркало неча пенять, коли рожа крива.

Принимайте пополнение, враги народа, нацпредатели, пятая колонна! Подвиньтесь чуть-чуть, уважаемые господа оппозиционеры – или кто вы там, по версии следствия? Разрушители скреп, оскорбители чувств, поджигатели сакральных дверей на Лубянке, мошенники, вымогатели, контрабандисты, расхитители бюджетных средств и даже организаторы заказных убийств – я никого не забыл?

Дайте новенькому с краешку присесть.
Спрашиваете, статья какая? Да двести пять – два УК РФ: «Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма».
Высказался в поддержку Надежды Савченко, когда она еще в плену была. В ответ на вопрос одного украинского СМИ, все ли делают власти Украины для ее освобождения, сказал, что могли бы и пожестче действовать – точно также, как российские власти вели себя во всей этой истории. Вот и прилетела «обратка».

Право слово, не думал, что так скоро окажусь в вашей честной компании. А напрасно – ведь сейчас только за перепост какой-нибудь крамольной заметки в соцсетях можно попасть на цугундер, а уж мне-то, регулярному сочинителю таких заметок, давно надо было ждать ответного удара.

Действительность превзошла все мои ожидания. На днях в московскую квартиру моей 88-летней тещи, где я зарегистрирован, но не живу, явились с обыском ФСБшники, полицейские, а также явно подставные понятые без удостоверяющих их личность документов, одним из которых – характерная деталь! – был ряженый «казак», явно из боевиков «Антимайдана». Ничего не нашли, разумеется, ничего не изъяли. Да и что там можно было найти, кроме книг, которые теща всю жизнь переводила и редактировала — Хемингуэя, Фолкнера, Скотта Фитцжеральда, Ибсена, Гамсуна. Множество книг современных классиков американской, шведской, норвежской литературы, изданных в СССР в 60 – 90-е годы, вышли в ее переводе или под ее редакцией. И вот, родина, так сказать, прислала запоздалую благодарность. Слава Богу, что теща была в отъезде – страшно подумать, как больное сердце пожилой женщины выдержало бы это скотство.

И ведь отлично знают эти люди, до сих пор с гордостью именующие себя людоедским именем «чекисты», что меня нет в России, что с 2008 года я живу и работаю в Украине, чего совершенно не скрываю и о чем знает вся Москва. Больше того, уже третий год, как вообще в Россию не приезжаю.

Впрочем, понятно, зачем это делается. Провели акцию устрашения. Хотят достать меня через родных. Начать оказывать на них психологическое давление, «кошмарить», создавать всяческие проблемы. Вон, жену уже пугают принудительным приводом на допрос, хотя на допросе она уже была и воспользовалась статьей 51-й Конституции, представляющей гражданину право не свидетельствовать против себя и своих близких родственников – статьей, которая, слава Богу, пока еще действует. Почему вдруг понадобился повторный допрос? Да все потому же – смотри выше. Явно какой-то высокий чин приказал следователю: ты чего ее отпустил?! А ну-ка, продолжай ее прессовать!

Зачем чекисты все это затеяли на самом деле, мне абсолютно понятно. Кому не понятно – просто перечитайте публикации на моей странице в Фейсбуке или мой блог на «Эхе Москвы», и вам все будет ясно.

Но какие бы угрозы ни звучали в мой адрес, какой бы грязью ни пытались меня облить, как бы ни пытались меня запугать – в Москве ли, в Киеве или где-то еще, я не намерен отступаться от своих убеждений.

Я считаю, что Путин «вооружен и очень опасен».
Вся его политика, внешняя и внутренняя, подчиненная единственной цели — удержать власть любой ценой, ведет Россию к катастрофе. Ее надо предотвратить.

Это, если угодно, мой символ веры.

Кремль, судя по всему, всерьез рассматривает сценарий военного конфликта с Западом и, с высокой долей вероятности, может развязать этот конфликт в Прибалтике.

Я прихожу к этому крайне тревожному выводу после нескольких очевидных сигналов опасности, поступивших буквально в последние дни.

Прежде всего, я имею в виду недавнее жесткое заявление председателя Совета Федерации Валентины Матвиенко.

Россия, сказала Матвиенко, не хочет «спокойно взирать» на притеснения русских в ряде республик бывшего СССР и будет защищать своих соотечественников за рубежом.

Матвиенко называла Латвию, Эстонию, Украину и — что несколько неожиданно — Белоруссию.

Она также дала понять, что на постсоветском пространстве есть и другие государства, где надо взять под защиту этнических русских — об этом чуть ниже.

Короче, получается, что прежде Россия на эти притеснения взирала спокойно, но теперь все меняется, и Россия будет защищать русских даже вдали от своих границ. Если вспомнить, что в странах Балтии Кремль это делал уже давно, на протяжении многих лет — политическими и пропагандистскими методами, остается предположить, что теперь будут взяты на вооружение другие методы. Силовые. Как в Крыму.

Как тут не вспомнить, что предлогом для военных действий по захвату Крыма была именно якобы имевшая место угроза тамошним этническим русским — именно этим Путин изначально оправдывал свои действия.

Признаемся себе откровенно: хотя формально Валентина Матвиенко — третий человек в государстве, после президента и премьера, возглавляющий орган, который по Конституции дает президенту разрешение на ведение военных действий за пределами российских границ — что за последнее время происходило дважды: во время аннексии Крыма и накануне начала действий российских войск в Сирии — самостоятельной политической фигурой она не является и в данном случае явно озвучивает мысли и намерения Путина и путинского окружения.

Кроме того, прокремлевские пропагандисты, всевозможные адепты «русской весны» наперебой повторяли излюбленное: если бы российские военные не взяли Крым под свой контроль, то через две недели там уже были бы войска НАТО.

Не могу не вспомнить, что впервые в своей сознательной жизни я услышал нечто подобное после ввода советских войск в Чехословакию в 1968 году. Потом ту же самую аргументацию — «если бы не мы, то тут уже были бы американцы» — слышал в Афганистане в 1979 году, когда СССР вводил туда своей «ограниченный контингент», а заодно ликвидировал пригласившего советские войска президента Амина, которого задним числом объявили «агентом ЦРУ».

Вот и сейчас один из известных московских ястребов, первый зампред комитета СФ по обороне и безопасности Франц Клинцевич заявляет, что НАТО якобы готовит плацдарм для военного удара по России. И это — еще один тревожный сигнал: похоже на начало пропагандистской артподготовки к «превентивной» гибридной спецоперации военных и спецслужб РФ.

Действительно, сейчас в Латвии проходят военные учения НАТО, цель которых никто не скрывает — альянс отрабатывает взаимодействие разных родов войск в случае возможной российскую агрессии. При этом количество войск и техники, задействованных в этих учениях, совершенно несопоставимо с силами группировки, развернутой на российской территории вблизи латвийских границ.

Как заявил журналистам командующий национальными вооруженными силами Латвии Раймонд Граубе, в аналогичных российских учениях участвуют от 30 до 50 тысяч военных. На российской военной авиабазе в Острове в 26 километрах от латвийской границы, по словам Граубе, базируются 70-80 вертолетов. Наконец, напомнил высокопоставленный латвийский военачальник, в непосредственной близости от границ Латвии размещены ракеты «Искандер».

Те самые, с помощью одной из которых в нашумевшем документальном фильме «Третья мировая война: в командном пункте», показанном в феврале этого года по Би-би-си, начинается локальный ядерный конфликт на севере Европы между Россией и НАТО.

Причем конфликт вспыхивает, по версии создателей фильма, именно в результате сепаратистских вступлений пророссийских сил в Даугавпилсе, стремительно раскручивается примерно по тому же сценарию, что в Крыму и на Донбассе, с той разницей, что речь идет о «гибридной» войне, которую ведут на территории страны-члена НАТО «вежливые зеленые человечки», «добровольцы-отпускники», «ополченцы». Через границу страны члена-НАТО идут непрошенные «гуманитарные конвои».

На пике конфликта взрыв российского тактического ядерного заряда над Балтийским морем уничтожает два военных корабля — американский и британский.

Причем Кремль сразу начинает извиняться, ссылается на то, что командир, отдавший приказ о запуске ракеты, превысил полномочия и будет наказан. Короче, «эксцесс исполнителя».

Должен сказать, что задолго до появления фильма мне лично не раз приходилось слышать от западных дипломатов именно эту версию — что Кремль, скорее всего, в случае военного конфликта с НАТО попытается прибегнуть к тактике устрашения: однократно применит тактическое ядерное оружие малой мощности, которое нанесет минимальный ущерб, и этот инцидент тут же будет списан на какого-нибудь обезумевшего генерала.

Тем самым Запад будет поставлен перед дьявольской альтернативой: проигнорировать отговорки Москвы и нанести удар возмездия — с перспективой эскалации конфликта до масштабов третьей мировой войны, либо отступить, отказавшись от выполнения обязательств, предусмотренных 5-й статьей устава НАТО о коллективной обороне и отдав союзников на растерзание. Что, безусловно, поставит само существование Северо-Атлантического блока под угрозу кончины.

Похоже, в Кремле внимательно посмотрели фильм Би-би-си и сегодня, заявляя, что более не намерены терпеть нарушения прав русских в Латвии и Эстонии, говорят Западу: спасибо за подсказку, теперь мы знаем, как надо действовать.

Однако самый тревожный сигнал, прозвучавший в последнее время — это известный эпизод, о котором сообщили многие российские СМИ, когда на недавнем заседании президиума Экономического совета сам Путин вступил в полемику о приоритетах внешней политики со своим главным придворным либералом Алексеем Кудриным.

Напомню: Кудрин в своем выступлении призвал Путина снизить уровень геополитической напряженности, отказаться от конфронтации с Европой и Америкой, поскольку в условиях технологического отставания России и при отсутствии западных инвестиций никакие серьезные перемены к лучшему в экономике не возможны.

Путин в ответ дал понять, что никогда не будет «торговать суверенитетом» и извиняться за конфликты, которые не он начинал. Путин также пообещал защищать независимость России — внимание! — до конца своей жизни, что само по себе говорит о многом.

Диагноз плохой: Путин живет в плену своих амбиций и фобий, придуманной картины мира, в которой враги все время посягают на независимость и суверенитет России, и вообще Запад «первый начал». То есть тут Путин, как это ни парадоксально, мыслит как банальный российский обыватель, мозги которого основательно промыты кремлевской пропагандой, и даже начинает искренне верить, что нехватка качественной провизии на прилавках магазинов и невозможность ездить в дешевые туры в Египет и Турцию — результат происков враждебного Запада…

Что более существенно, не только этот эпизод, но и практически любые дискуссии о том, как вывести российскую экономику из затяжного кризиса, упираются в одно — в стремление путинского режима удержать власть любой ценой. Любые серьезные реформы невозможны без политической либерализации. Это в Кремле отлично понимают. Начав реформы, неизбежно потеряешь власть или, по крайней мере, вынужден будешь ею делиться. Единственная альтернатива — закручивание гаек, ужесточение полицейских мер, принятие новых репрессивных законодательных актов, еще более жестокая борьба с оппозицией, уничтожение последних оставшихся независимых СМИ, усиление цензуры, гонения на инакомыслящих и так далее. И все это — под флагом сплочения нации перед лицом внешней угрозы.

В результате военная конфронтация с Западом становится все более реальной. Реальнее всего — в Прибалтике.

Но могут быть и другие, более экзотические сценарии, категорически отметать которые не стоит. Тем более, как было сказано выше, Валентина Матвиенко намекнула, что на постсоветском пространстве есть и другие страны, где может понадобиться защищать этнических русских.

Давайте подумаем, на что она намекает? Полагаю, прежде всего, на Казахстан, где в последнее время обстановка дестабилизируется.
В Алма-Ате в начале 20-х чисел мая прошли самые многочисленные за всю постсоветскую историю Казахстана выступления оппозиции (в абсолютных цифрах не особенно впечатляющие, но лиха беда начало, как говорится). Вслед за ними случились беспорядки в Актобе (бывшем Актюбинске), вроде бы, инспирированные исламскими радикалами. Это совсем рядом с российской границей. Отличный предлог начать срочно защищать русских — от невесть откуда появившихся исламистов. А может, от «цветных» революционеров казахского происхождения.

Еще интереснее то обстоятельство, что Матвиенко в своем заявлении упомянула Белоруссию. Хотя и Назарбаева сложно упрекнуть в русофобии, он все же строит казахское национальное государство — строит, как умеет. В процессе такого строительства у русскоязычных граждан могут быть проблемы. Ну или хотя бы жалобы. Но уж белорусские-то власти обвинять в угнетении этнических русских — это вообще, казалось бы, полный абсурд.

Если бы не одно обстоятельство. И Лукашенко, и Назарбаев все чаще осторожно, но довольно недвусмысленно выражают недовольство состоянием дел в Таможенном союзе и других совместных с Россией «интеграционных» проектах, аккуратно, но упорно сопротивляются попыткам Москвы создавать в рамках этих проектов наднациональные органы, не признают российской аннексии Крыма, ни поддерживают позицию Москвы по другим вопросам, касающимся Украины.

Вот тут-то невольно возникает вопрос: а не появился ли в Кремле соблазн под флагом защиты русских в Белоруссии и Казахстане создать ряд серьезных проблем Назарбаеву и Лукашенко, напомнить обоим, кто в постсоветском доме хозяин, и что может случиться со строптивыми лидерами, возомнившими, что могут делать все, что заблагорассудится.
Тем паче, что российское вмешательство в далеком Казахстане или в вотчине «последнего диктатора Европы» (на самом деле, предпоследнего — Путин-то с некоторых пор покруче будет) не вызовет столь болезненной реакции, как военные авантюры в Прибалтике.

Во всяком случае, я бы со всей серьезностью отнесся к предупреждению искушенного украинского политика и опытного дипломата Романа Бессмертного, раньше служившего послом в Белоруссии, а до недавнего времени работавшего в трехсторонней группе по имплементации Минских соглашений, который несколько дней назад выступил с предупреждением: Россия приступила к реализации «донбасского сценария» в Беларуси и Казахстане, где также грядет создание «народных псевдореспублик».

Но это, повторяю, экзотические сценарии. А вызовы безопасности Латвии и Эстонии (в меньшей степени — Литвы, где очень мал процент этнических русских и сглажены острые углы межнациональных отношений, хотя смелый и решительный внешнеполитический курс Вильнюса вызывает в Кремле больше всего ненависти) — суровая реальность.

Впрочем, знаменитый британский журналист Эдвард Лукас, едва ли не первым заговоривший об угрозе безопасности Запада, исходящей от путинского режима, считает: главная цель России состоит в том, чтобы добиться своего без полномасштабной войны. «Если тебе удается сбить противника с толку, оставить без друзей и сломать его волю, воевать не требуется».

Эдвард Лукас полагает, что сегодня гораздо большую угрозу для Запада представляет подрывная деятельность российских спецслужб в Европе. Ссылаясь на мнение авторитетного британского специалиста по разведке Марка Галеоти, он пишет, что пока западные разведки занимаются рутинным сбором информации, российские спецслужбы организуют убийства, шантаж, подкуп нужных людей, а также подрывные пропагандистские акции.

Такие «активные мероприятия» имеют целью свержение и дестабилизацию европейских правительств, операции в поддержку российских экономических интересов и атаки на политических противников Кремля. Страны Запада только начинают разбираться со всем этим, в том числе и со странным переплетением российской разведки с преступностью, бизнесом и пропагандой.

И все же, при всем уважении к аналитическим способностям и познаниям Эдварда Лукаса, с которым я имею удовольствие быть знакомым еще со времен его работы в Москве корреспондентом влиятельного британского журнала «Экономист», я не преуменьшал бы военную угрозу миру, исходящую от путинского режима.

Строго дозированное бряцание оружием, поначалу рассчитанное исключительно на отдельных слабонервных европейских лидеров, постепенно переходя в привычку, может не довести до добра. Заряженное ружье, с которым все время балуются, рано или поздно стреляет.

Не верите? Но ведь который уже год во время торжеств в честь победы над гитлеровской Германией люди, к этой победе никакого отношения не имеющие, в жизни не нюхавшие ни запаха крови, ни пороха, хвастаются самоуверенно: «Можем повторить».

Хвастаются, хвастаются и в один прекрасный момент могут окончательно в это уверовать.

Ах, как это напоминает конец 30-х! Если завтра война, если завтра в поход, броня крепка и танки наши быстры, когда нас в бой пошлет товарищ Сталин и на вражьей земле мы врага разгромим малой кровью, могучим ударом!

Потом была катастрофа 1941 года. Хотите повторить?

Главный вопрос во всей истории с освобождением Надежды Савченко, безусловно, звучит так: почему, все-таки, Путин согласился ее отпустить?

Более того, почему Путин изменил своей традиционной позиции по вопросу о помиловании? Напомню, хозяин Кремля всегда настаивал: непременно нужно, чтобы осужденным (или осужденной) было написано соответствующее прошение.
Он в этом упорствовал, хотя авторитетные юристы не раз пытались разъяснить, что конституционное право президента на помилование ничем не должно быть ограничено.

Все, кажется, вспомнили в эти дни, что когда Путин собрался по каким-то причинам (кстати, замечу — до сих пор тоже совершенно не понятно, по каким именно) отпустить на свободу Ходорковского, то даже Михаилу Борисовичу, который с таким достоинством и твердостью провел все свои десять с лишним лет за решеткой, пришлось уступить и написать прошение, пусть без раскаяния или признания вины, но все же — написать.

А вот в истории с помилованием Савченко Путин стал сдавать одну позицию за другой.

Совсем недавно, 14 марта, всего два с половиной месяца назад, Путин устами своего пресс-ординарца Пескова дал публичный «отлуп» Обаме в ответ на его просьбу освободить Савченко. Песков пересказал эту часть телефонного разговора двух президентов, дав понять, что торг был неуместен.

Теперь же, получается, Путин прогнулся под Обаму.
Устроил праздник Украине.
Восстановил против себя собственных национал-радикалов, всевозможных трубадуров и адептов «русской весны» и «проекта Новороссия», которые дружно заголосили, что Путин готовится «слить Донбасс».

Кстати, судя по тому, как в последние дни активизировались боевые действия на востоке Украины, мало что предвещает пока грядущий «слив».

Взамен Савченко Путин получил двух грушников-«отпускников», хотя по слухам российские дипломаты зондировали возможность освобождения из американских тюрем двух российских граждан — Виктора Бута и Константина Ярошенко, которые получили в США длительные сроки — первый за нелегальную торговлю оружием, второй — за наркотрафик.
Говорят, Путин даже обсуждал это с госсекретарем Джоном Керри в ходе одного из недавних его визитов в Москву, но ничего из этого не вышло.

Может быть, Путин освободил Савченко в надежде на то, что Запад прослезится и в ответ снимет или ослабит санкции против России?

Не думаю, что Путин мог строить столь наивные расчеты.

Четкое заявление лидеров «семерки» на саммите в Японии, прозвучавшее буквально на следующий день после освобождения Савченко, что политика санкций в отношении России останется неизменной, на мой взгляд, опровергает предположения о возможности каких-то закулисных торгов вокруг судьбы украинской летчицы.

На мой взгляд, это заявление также опровергает слух о том, будто США намерены отменить санкции против России до 20 января 2017 года, то есть до окончания второго президентского срока Барака Обамы. Об этом давеча говорил на «Эхе Москвы» его главный редактор Алексей Венедиктов и в подтверждение привел цитату из интервью советника посольства США в Москве Энтони Годфри, которое тот дал в ходе недавней поездки во Владивосток какому-то тамошнему СМИ: «Мы хотим, чтобы санкции были сняты еще во время Обамы. И мы все для этого делаем».

Боюсь, американского дипломата неправильно поняли, тем более, что в английском языке есть тонкие оттенки модальности, которые увы, теряются при неточном переводе. Формула «мы хотели бы…» не всегда равнозначна «мы хотим». Даже если «все для этого делаем».

На мой взгляд, гораздо важнее более свежее заявление главного американского представителя по всем украинским делам Виктории Нуланд после ее майского визита в Москву:

«Санкции с России будут сняты после выполнения всех пунктов Минских соглашений».

Это означает, в частности, что Россия должна вернуть Украине контроль над государственной границей на украинской стороне на всем ее протяжении, включая ту часть, которая проходит по территории самопровозглашенных «республик». Мне, и не только мне, чрезвычайно трудно себе представить, что Путин готов на это пойти.

Хорошо, а могло ли быть обратное: Путин отпустил Савченко, потому что ему пригрозили, что в противном случае будут введены новые санкции?

В это тоже не верится, потому что сейчас задача США и их ближайших союзников в Европе состоит в другом: добиться в июне на европейском саммите продления действующих санкций, преодолев недовольство некоторых стран-членов ЕС.

Есть еще одна версия — якобы Путин решил, что триумфальным возвращением Савченко на родину он создает проблему президенту Украину Петру Порошенко. На мой взгляд, версия чересчур замысловатая.

У Надежды Савченко, безусловно, есть политический потенциал. Личная харизма, узнаваемость — между прочим, одно из самых важных условий успешной политической карьеры, репутация народной героини — но нет пока множества других необходимых ресурсов. Административного, информационного, организационного, финансового, без которых в любой стране стать крупным политиком едва ли возможно.

Главное, нет ответа на вопрос, а захочет ли она судьбы профессионального политика. Когда она сказала на пресс-конференции в прошлую пятницу, что готова стать президентом Украины, сказано это было, во-первых, в ответ на конкретный вопрос: «А готовы ли вы…?»

Во-вторых, сказано это было не с той амбициозной интонацией, что часто начинает сквозить в словах человека, на которого вдруг обрушилась мирская слава. В словах Савченко прозвучали, на мой взгляд, совсем другие ноты — человека служивого, военного, привыкшего выполнять приказы. Мол, прикажет страна родная быть президентом — увиливать не буду.

Не менее экзотической выглядит и противоположная версия: якобы Путин вдруг решил сделать Порошенко приятное, чтобы как раз во вторую годовщине избрания президентом украинский лидер, подрастерявший за эти два года свой прежде высокий рейтинг, снова выглядел в глазах публики победителем. Путин, конечно, великий комбинатор, но не до такой же степени. Главное, зачем?

Я хочу поддержать моего коллегу Сергей Пархоменко, который в последнем выпуске своей программы «Суть событий» на «Эхе Москвы» высказал мнение, что на решение Путина освободить Савченко повлияли какие-то совершенно необычные, экстраординарные обстоятельства. Версия Пархоменко о том, что это решение неслучайно принято накануне поездки Путина на Афон, лично мне кажется весьма убедительной — что бы кто ни говорил.

Я коротко напомню суть версии: за годы своего пребывания у власти Путин несколько раз отправлялся в паломничество на окруженную мистическим ореолом гору Афон в Греции, где находится крупнейший в мире, особо почитаемый центр православного монашества. Но из пяти предыдущих путинских попыток посетить Афон четыре в последний момент удивительным образом срывались. Можно не быть религиозным мистиком, но невольно задуматься: а вдруг и вправду Богородица, земным уделом которой считается Афон, не хочет пускать тебя на святую гору?

Попасть туда Путину удалось лишь однажды, в сентябре 2005 года, причем после того, как он неожиданно покаялся перед матерями детей, погибших в Беслане. Как совершенно справедливо вспомнил Сергей Пархоменко, за несколько дней до той поездки на Афон Путин специально рассказал об этом журналистам — тот эпизод описал тогда в очередном
репортаже бессменный хроникер путинского президентства Андрей Колесников из «Коммерсанта». Опять-таки, согласитесь, есть повод для суеверных раздумий.

И вот сейчас Путин снова решил отправиться на Афон — теперь все обсуждают, как он там красовался в кресле византийского императора. Так не из мистических ли соображений президент снова решил накануне поездки проявить христианское милосердие, отпустить Савченко? А вдруг опять сорвалось бы? Не удалось бы замолить грехи? Кто знает…
Во всяком случае, из истории мы знаем множество примеров, как порой богобоязненны, склонны к мистицизму и суеверию бывали абсолютные монархи, диктаторы, автократы и прочие суровые правители разных стран, а также люди из всевозможных спецслужб.

Впрочем, освобождение Савченко могло быть вызвано и экстраординарными обстоятельствами иного свойства.
Например, настоятельной, я бы сказал даже — проникновенно сформулированной просьбой кого-то из участников телефонных переговоров лидеров стран «нормандской четверки», которые состоялись в ночь с 23 на 24 мая. Мне лично кажется почему-то, что на такой шаг способна была пойти канцлер Германии.

Знаете ли, между двумя руководителями великих держав иногда, возможно, всего один раз за всю историю их отношений, может случиться и такой разговор — попробую его смоделировать:

«Владимир, — могла сказать Ангела Меркель, — я никогда вас ни о чем не просила лично для себя. И никогда больше ни о чем не попрошу. Но сегодня у меня к вам такая просьба имеется. Сделайте это для меня, пожалуйста, для наших с вами дальнейших отношений — освободите Савченко! Вам для этого не нужно ничего, кроме доброй воли, и вы это отлично знаете».

Была ли в такой ситуации у Путина возможность сказать «нет» без ущерба для будущего? Не уверен. А тут еще и мистические соображения — одно могло наложиться на другое.

22 мая 2016

Достоевщина

Председатель Конституционного суда Валерий Зорькин снова отличился – публично сравнил Обаму с Гитлером, а Соединенные Штаты – с нацистской Германией.

Честно говоря, я – и не я один — давно подозревал, что с головой у Зорькина не все в порядке. Еще с тех пор, как он вдруг раскрыл нам глаза на истинное значение крепостного права в истории страны. Оно, по Зорькину, было главной скрепой, удерживавшей внутреннее единство нации.

Только ленивый не процитировал тогда чеховский «Вишневый сад», то место, где старый слуга Фирс вспоминает, что «перед несчастьем тоже было: и сова кричала, и самовар гудел бесперечь».
«Перед каким несчастьем?» – спрашивает его Гаев.
«Перед волей» – отвечает Фирс.

Вот теперь становится понятно, откуда ноги растут, почему президент США имеет дурную привычку, по Зорькину, «почти дословно цитировать ведущих политиков и пропагандистов германского третьего рейха, включая Адольфа Гитлера».

Да все потому, что в США, примерно тогда же, когда и в России, даже чуть позже, отменили рабство – и ясное дело, тоже разрушили духовные скрепы, и все пошло наперекосяк.

Ну, а если серьезно, конкуренцию председателю Конституционного суда на этой неделе могут составить только обвинители на судебном процессе против художника Петра Павленского, которого они обвиняют его в вандализме. Оказалось, сожжение им двери здания ФСБ на Лубянке было покушением на объект, обладающей важной исторической и культурной ценностью. И самое потрясающее в этой истории – как обвинители объясняют эту самую историческую и культурную ценность: «…поскольку в 1930-х годах в здании содержались под арестом выдающиеся деятели культуры». Это, господа, цитата.

В переводе на общедоступный язык она означает примерно следующее: послушайте, да мы же в этом здании стольких писателей, художников, актеров, режиссеров унижали, мучали, пытали, расстреливали, что как же оно может теперь не считаться важным объектом культурного наследия!

Достоевщина какая-то…

Кстати, о Достоевском. В контексте сегодняшней российской политики великий писатель становится необычайно актуальным.

Едва ли не каждая вторая книга о современной России снабжена эпиграфом из Достоевского.

Президенты и премьеры разных стран, готовясь к встречам с российскими лидерами, штудируют «Братьев Карамазовых» или «Преступление и наказание».

Госдепартамент США, тот самый, который, если верить опять-таки Зорькину, «обходит международные нормы ООН точно так же, как это делала гитлеровская Германия, игнорируя институт Лиги Наций», тоже ссылается на авторитет Достоевского.

Авторы документа, в свое время опубликованного на сайте Госдепа, критикуя российскую политику в отношении Украины, процитировали Федора Михайловича: «Дважды два равняется пяти – формула, не лишенная привлекательных сторон».

Это, между прочим, из романа «Записки из подполья», где Достоевский ведет повествование от лица психически тяжело больного человека, непривлекательного, обидчивого, злого, мстительного.

Послушайте, да ведь даже нашумевший в свое время информационный фейк про распятого в Славянске маленького мальчика – это же чистая постмодернистская история, чуть ли не целиком взятая у Достоевского в «Братьях Карамазовых». Вспомните эпизод, где Лиза рассказывает Ивану Карамазову, как у нее под впечатлением прочитанного рассказа о мальчике, распятом евреями, явилась мысль, будто она сама его распяла, видит его перед собой, слышит его стоны, а сама в это время сидит против него и ест ананасный компот.

Массовый же зритель-обыватель Достоевского-то не читал, вот и кушает с аппетитом фейк, как героиня Достоевского — тот компот.

Так что, господа, наше все теперь – вовсе не Пушкин. Наше все — Достоевский. Во всяком случае, российские политики и чиновники от мала до велика мне лично все больше и больше напоминают психопатических персонажей Федора Михайловича.

Впрочем, к сожалению, не только политики и чиновники. Пресловутые 86 процентов – тоже. Они искренне полагают, что Америка — причина всех бед: от роста цен, падения доходов, исчезновения заморских деликатесов из продажи и до невозможности отдыхать в Турции или Египте. Они вслед за Зорькиным считают Обаму фашистом. Они верят, что могут, если надо, победить в новой мировой войне.

Я не удивлюсь, что и за восстановление крепостного права эти самые 86 процентов тоже могут проголосовать. А что? Православный самодержавный государь фактически уже имеется, «новое дворянство» — тоже. Пора, как гласит старый анекдот, и о людях подумать. И если людям пообещают — в обмен на свободу – гарантированную работу, еду, минимальный уход, крышу над головой, многие от свободы откажутся. Некоторые уже отказались. Увы. И вы догадываетесь, почему так случилось, и кто в этом виноват.

Про разгон РБК, кажется, сказано уже все, что возможно. И про то, что это, конечно, история политическая – достаточно перечитать только заголовки блестящих журналистских расследований РБК последнего времени, и все становится ясно.

И про то, то последней каплей, переполнившей чашу кремлевского терпения, стала, конечно же, статья про устричную ферму рядом с черноморским «дворцом Путина».

И про удивительное совпадение – разгром РБК случился в день 25-летия российского телевидения, когда президент Путин принимал и поздравлял в Сочи сотрудников ВГТРК — не хочется говорить «журналистов» — во главе с Олегом Добродеевым, человеком, который в числе первых несет личную ответственность за то, что большинство российских СМИ превратились в СМАПы – средства массовой агитации и пропаганды. Больше того – несет личную ответственность за то, что пространство российской журналистики оказалось настолько заражено бациллами цензуры, самоцензуры и сервильного желания любой ценой потрафить высокому кремлевскому начальству, что диву даешься, как в такой токсичной среде еще могли выживать независимые журналистские команды, подобные разгромленной команде РБК.

Но вот что удивительно – независимые СМИ в путинской России уничтожают с завидной регулярностью, но они появляются вновь и вновь. Казалось бы, к 2014 году путинские молодцы почти полностью зачистили информационное пространство – но пришла на РБК бесподобная Елизавета Осетинская, едва ли не самый талантливый главный редактор в своем поколении — и буквально через два года на рынке независимых СМИ появился новый лидер.

И снова появится. Природа не терпит пустоты.

Да, разгон РБК – знаковое событие. Да, это — знак беды. Знак того, что гайки затягиваются все туже и туже. Поправки к антитеррористическому и антиэкстремистскому законодательству имени вконец закусившей удила депутатши Яровой – лишнее тому свидетельство.

Но все-таки я – неисправимый оптимист.

Переживем и это.

Я хочу процитировать глубоко уважаемого мною Генри Марковича Резника, который давеча так прокомментировал на своей страницы в ФБ решение Общественной коллегии по жалобам на прессу признать фильм НТВ «Должники госдепа» грязной ложью в отношении ряда независимых СМИ:

«Отвечаю тем, кто в своих комментариях считает наши решения бесполезными. Жизнь – штука долгая. Нынешний период властной травли неугодных начальству правдивой информации и критических мнений – не навсегда. И тогда судьба негодяев, предавших каноны журналистской профессии за чечевичную похлебку, уподобится использованным гондонам. Желтый билет решениями Коллегии им выписан – из журналистики выпрут. А «органы», с подачи которых они бесчинствуют, не возьмут их даже в сексоты – предатели и клеветники никому не будут нужны».

Под этими словами Генри Резника подписываюсь обеими руками.

Знаете ли вы, кто такой Мазепа? Конечно, знаете. Особенно если читали «Полтаву». И даже если не читали  — а таких сегодня, боюсь, гораздо больше, чем читавших пушкинскую поэму – слышали, возможно, что Мазепа был украинским гетманом-предателем, изменившим Петру I и перешедшим на сторону шведского короля Карла ХII накануне Полтавской битвы. За что был проклят императором и церковью, предан анафеме. Полагаю, что знания большинства россиян этим и ограничиваются.

Поэтому неудивительно, что когда на прошлой неделе президент Украины Пётр Порошенко открыл в Полтаве памятник гетману Ивану Мазепе и отпустил при этом остроумную реплику: «Пока Пётр I и другие пытались прорубить окно в Европу, Мазепа ходил в неё через дверь обычным способом» — в России в ответ на это произошел очередной взрыв ура-патриотического негодования.

Бегущая по обыкновению в таких делах впереди паровоза единоросс-депутатша Ирина Яровая ничтоже сумняшеся заявила, что Порошенко, мол, «предал украинский народ, открыв этот памятник».

Знаете ли, давным-давно выдающийся кинорежиссер Александр Довженко, один из немногих мастеров советского кино, работы которого входят в программу многих западных кинематографических вузов, украинец до мозга костей, которого при этом никто, кажется, не додумался пока зачислить в «украинские буржуазные националисты», «бандеровцы» или «русофобы», написал в своем дневнике:

«Единственная страна в мире, где не преподавалась в университетах история этой страны, где история считалась чем-то враждебным, вражеским, контрреволюционным — это Украина. Второй такой страны на земном шаре нет… Где расти слабым духом и предателям, как не у нас?»

Эти слова, по-моему, в полной мере относятся к неуважаемой мной госпоже Яровой, которая, как утверждает Википедия, родилась в Макеевке Донецкой области, в девичестве носила характерную украинскую фамилию Черняховская, провела в Украине детство и раннюю юность и переехала с родителями в Петропавловск-Камчатский лишь за несколько месяцев до окончания средней школы, где, как и в украинских вузах, подлинную историю страны едва ли преподавали.

На Камчатке Яровой предстояло сделать политическую карьеру в «Яблоке», где она доросла до должности заместителя главы партии и ее руководителя на Камчатке. Там же она сотрудничала с фондом «Открытая Россия» Михаила Ходорковского, несколько лет была куратором его Камчатского отделения.

А потом Яровая их всех предала, перебежала в «Единую Россию». Знает ли она знаменитую поговорку: «Кто живет в стеклянном доме, не кидается камнями»?

Она как раз про то, что людям, замеченным в каком-то грехе, негоже осуждать других за тот же самый грех.

Историю же Украины, по крайней мере, новейшую, она явно не знает.

Потому что, если следовать логике ее заявления про «предательство» Порошенко, все украинские президенты до единого предавали украинский народ — либо своим действием, либо своим бездействием — в отношении фигуры Мазепы и исторической памяти о нем.

Подробно об этом – чуть ниже, прежде – о другом.

Каноническое изображение Мазепы как предателя и изменника – едва ли не самая живучая и одиозная идеологема в полуофициозной российской историографии. Или, если угодно, пример ее крайней политизированности. По мне, это примерно так же, как утверждать безапелляционно, что Александр Невский был изменником, ибо пошел на союз с ордынцами ради укрепления личной власти – при всем моем согласии с теми историками, которые говорят, что таланты государственного деятеля и полководческий гений князя явно преувеличены.

Так же нелепо, по-моему, называть предателями царя и Отечества декабристов. Или Троцкого, Зиновьева, Бухарина, Рыкова и других политических противников Сталина – врагами народа, агентами иностранных разведок. Или писателя Александра Солженицына – «литературным власовцем». Или Горбачева с Ельциным – виновниками развала СССР. И так далее, включая Сталина, подписавшего договор о дружбе с Гитлером.

Ну ладно Троцкий, Сталин, Солженицын, Ельцин – они почти все наши современники, во всяком случае, в России еще полным-полно людей, родители которых были убиты или замучены в лагерях за связь с Троцким и троцкистами. И еще есть немало тех, кто отправился – или отправлял — в места не столь отдаленные за обладание «тамиздатовским» томиком «Архипелага ГУЛАГ». Тут эмоции еще не улеглись.

Но, послушайте, со времен Мазепы уже 300 лет прошло! За это время успели простить Наполеону и Франции разгром под Аустерлицем и поход на Москву. Успели помириться и подружиться с Германией — до такой степени, что взяли на работу в святая святых, в «Газпром», целого отставного канцлера ФРГ по фамилии Шредер. А уж Швеции, с королем которой изменил Петру I коварный гетман, давным-давно все обиды забыли. И только Мазепу никак не могут простить. Или, если не простить, то хотя бы понять. Без гнева и пристрастия.

Посмотрите статью про Мазепу в той же самой Википедии, вы будете поражены, скольких писателей, поэтов, художников, композиторов, включая Байрона, Гюго, Листа, Делакруа, притягивала его фигура.

Разумеется, больше всего произведений о нем создано украинскими художниками. Среди последних – фильм «Молитва о гетмане Мазепе», который снял покойный Юрий Ильенко, режиссер и оператор, который вместе с гениальным Сергеем Параджановым считается одним из основателей легендарной школы украинского поэтического кино («Тени забытых предков», «Белая птица с черной отметиной»). Мазепу в том фильме сыграл блестящий Богдан Ступка – между прочим, тоже украинец до мозга костей, о чем многие в России едва ли слышали.

В любом народе, долго и упорно добивавшемся независимости, наиглавнейшими национальными героями неизбежно почитаются те, кто больше всех отличился в борьбе за эту самую независимость. В том числе и те, кто при этом исповедовал иезуитский принцип «цель оправдывает средства».

Мазепы это особенно касается, ведь он получил образование в иезуитском коллегиуме в Варшаве, хоть был из православной украинской шляхетской семьи из-под Киева. Еще он учился в Голландии, Италии, Германии и Франции, свободно владел русским, польским, татарским, латынью. Знал он также итальянский, немецкий и французский языки. Имел прекрасную библиотеку на многих языках.

Кстати, Мазепа во всем этом был не одинок – украинская шляхта была весьма и весьма открыта европейскому культурному влиянию, в ее среде было много сторонников прозападной ориентации, веривших, что сотрудничая с Польшей, Литвой, Швецией и другими европейскими державами того времени, можно и независимость получить, и полонизации с католизацией избежать, сохранить православную веру и украинскую культуру. Отсюда и вполне справедливое замечание Порошенко о том, что Мазепе, как и многим его современникам, совершенно не нужно было прорубать окно в Европу – туда они ходили через дверь, рутинным образом. Пятьсот верст – и ты во Львове.

Так оно, кстати говоря, обстоит и сейчас: в России просто не понимают, насколько Украина физически ближе к Европе. Рано утром выехал на машине из Киева – к вечеру уже в Варшаве. Или в Кракове. Расстояние — примерно как от Москвы до Питера.
Опытный же водитель часов за пятнадцать-двадцать может доехать и до Праги, а это уже самый центр Европы.

Возвращаясь к Мазепе — я далек от того, чтобы идеализировать гетмана. Он был типичным человеком эпохи Возрождения и в положительном, и в отрицательном смысле — интеллектуалом, воином, аристократом, республиканцем, авантюристом, меценатом, интриганом и царедворцем в одном лице.
Недаром, как утверждали современники, любимой его книгой был «Государь» Никколо Макиавелли.

Мазепа был слугой многих господ, то и дело переходя от  одного к другому: служил и польскому королю, и крымскому хану, и гетману правобережной Украины Петру Дорошенко, и его злейшему врагу левобережному гетману Ивану Самойловичу.

И в итоге добился – еще при царевне Софье и ее фаворите князе Василии Голицыне – избрания гетманом левобережной Украины. Он был великим мастером политического выживания: сумел удержаться у власти после падения Голицына – злейшего врага Петра I  и в итоге дольше, чем какой-либо другой украинский гетман, оставался на этом посту – 21 год. Кто только не писал Петру доносов на Мазепу, и каких! Но царь доверял гетману безгранично. Это объясняет, разумеется, почему он так болезненно воспринял переход Мазепы на строну Карла ХII.

Историки, можно сказать, уже веками спорят: был ли Мазепа безыдейным властолюбцем или, все-таки, расчетливым политиком, мечтавшим о независимой Украине и терпеливо выжидавшим того момента, когда можно будет воспользоваться благоприятным стечением обстоятельств на внешней арене – в данном случае, военными успехами Швеции, которая тогда считалась одной из великих европейских держав и, как многим казалось, просто обречена была в союзе с Польшей одержать победу над Россией?

Боялся ли он больше того, что оказавшись на стороне проигравшей России, лишится гетманской булавы? Или хотел с помощью шведского короля объединить Правобережную Украину, находившуюся под властью польской короны, с Левобережной, которую Россия по заключении мира уступила бы победителям?

Принял ли он окончательное решение перейти на строну Карла после того, как узнал, что Петр I планирует существенно ограничить автономию Малороссии и самостоятельность гетмана?

Вне зависимости от ответов профессиональных историков на эти и другие вопросы, вне зависимости от того, что в итоге Мазепа просчитался и все проиграл, его фигура, во многом идеализированная и романтизированная, вошла — нравится это кому-то в России или нет – в пантеон национальных героев Украины.

И вот тут я возвращаюсь к мысли о том, что к этому приложил руку не только нынешний украинский президент Петр Порошенко, но и практически все его предшественники на этом посту.

Как вообще формируется историческая память? Как как складывается в сознании граждан любой страны «иконостас» национальных героев?

Тут, к примеру, едва ли не большую роль, нежели памятники, играют изображения выдающихся деятелей прошлого на денежных знаках. В отличие от скульптур, люди видят бумажные деньги, держат их в руках, рассматривают каждый день, иногда по многу раз.

Так вот, уже двадцать лет, как одну из самых ходовых в Украине купюр достоинством в 10 гривен украшает портрет Мазепы. Впервые напечатаны они были еще при первом президенте Украины Кравчуке, хотя справедливости ради надо сказать, что поначалу Леонид Макарович не утвердил эскиз, сказал: «Еще рано. Не будем дразнить гусей». При следующем президенте, Леониде Кучме, банкноты с изображением мятежного гетмана были запущены в обращение.

При Кучме же появился и первый памятник Мазепе в Украине – на родине гетмана, в селе Мазепинцы, что под Белой Церковью, в Киевской области. С тех пор памятники гетману были поставлены еще в нескольких местах, в том числе и в самом Киеве.

Киевский памятник – особенный. Во-первых, он вращающийся. Во-вторых, на нем – не изображение Мазепы, а рельефы многочисленных киевских соборов и церквей, построенных или восстановленных на средства гетмана, выдающегося мецената своего времени. В числе киевских святынь, восстановленных на деньги Мазепы – Софийский собор и Киево-Печерская лавра. К ней, между прочим, ведет одна из центральных киевских улиц, носящая имя Ивана Мазепы.

Кстати, в истории с этой улицей «прокололся» даже вроде бы пророссийский Янукович.

Когда Янукович стал президентом, некоторые местные пророссийские деятели, в особенности представители той части Украинской православной церкви, что находится под омофором Московского патриархата, стали призывать к переименованию улицы Мазепы в Лаврскую – ровно на том основании, что не может, мол, улица, ведущая к лавре, носить имя человека, преданного анафеме.

Однако Янукович не стал ссориться со значительной частью украинского общества, для которой имя Мазепы является символом борьбы за независимость. В итоге было принято соломоново решение: половина улицы была-таки переименована в Лаврскую, другая половина сохранила прежнее название – улица Ивана Мазепы.

Украина веками балансировала между Польшей, Литвой, Швецией, Московским царством, Крымским Ханством, Габсбургской империей и даже Венецианской республикой, сперва робко пытаясь защитить свои интересы, отвоевать чуть больше пространства для маневра, заполучить хоть какую-нибудь автономию, а когда появилась возможность – чтобы завоевать и отстоять государственную независимость.

Яркий пример: Богдан Хмельницкий, заключивший в 1654 году пресловутый договор с Москвой, который в российской имперской, а затем в советской и в постсоветской историографии принято было называть «воссоединением Украины с Россией», по мнению украинских историков, в действительности предпринял этот шаг как чисто тактический.

Намерения Богдана Хмельницкого, судя по всему, не шли дальше чисто номинального признания «верховенства» московского царя. Хмельницкий не дал ни копейки налогов в царскую казну, продолжал проводить самостоятельную внешнюю политику, отказался разместить царские войсковые гарнизоны в тогдашних «больших городах» – Чигирине, Переяславе, Нежине.

Когда царский посол Федор Бутурлин приехал к нему с претензиями, Хмельницкий с гневом отверг все обвинения в несоблюдении договора. Когда же Хмельницкий умер, и Москва попыталась навязать его преемнику, новому гетману Ивану Выговскому новые, еще более неравноправные условия договора, дело обернулось кровопролитной войной. Всего через пять лет после той самой славной Переяславской рады, в 1659 году, Иван Выговский – в союзе с крымским ханом Мехмедом IV Гиреем — наголову разбил в битве при Конотопе 100-тысячное московское войско под командованием князей Трубецкого, Пожарского и Львова. Вот такое было «воссоединение». Так что Мазепа был не одинок. Были у него и предшественники, и последователи.

И даже «пророссийский» Янукович, который еще за несколько месяцев до своего политического краха всерьез колебался – может, все-таки, заключить соглашение об ассоциации с ЕС? – в этом смысле оставался верен традиции балансировать между Востоком и Западом. Нарушив же ее, отказавшись от подписания соглашения с ЕС, спровоцировав Майдан, он в итоге подписал себе политический смертный приговор.

Так что учите, господа, историю Украины. Не ту, что придумана для обоснования имперских амбиций прошлых и нынешних правителей России – от Петра Романова до Владимира Путина. Настоящую. Есть у нее классики, как Михаил Грушевский или Дмитрий Дорошенко, есть современные светила, как Сергий Плохий из Гарварда или Андрей Портнов из Берлинского университета имени Гумбольдта. Хоть разок почитайте — тех или других. Хорошо прочищает мозги.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире