iprokhorova

Ирина Прохорова

09 ноября 2015

F
09 ноября 2015

Рецепт счастья

Чем шире разливается море агрессии, чем выше вздымается риторика ненависти в российском обществе, тем призрачнее надежда найти среди бушующего безумия островок миролюбия и солидарности. Кажется, нет силы, способной положить конец затяжной холодной гражданской войне, раздирающей социум. Но вот произошла страшная трагедия, — разбился самолет, унесший две сотни жизней, и тысячи людей вышли на улицы Петербурга и других городов, чтобы почтить память погибших, поддержать родных в их неутешном горе. Люди сообща создавали стихийные мемориалы, и никого не смущало, что рядом стоят либералы и консерваторы, сторонники и противники присоединения Крыма, верующие и атеисты. Их всех объединяло искреннее чувство любви и сострадания к жертвам катастрофы. В такие минуты наступает краткое прозрение: зачем и во имя чего мы воюем друг с другом? Какое нам дело до всех этих геополитических химер, призрачных идеологем, не имеющих никакого отношения к нашей жизни?

И правда, можно сколько угодно тешиться разговорами о судьбе и предназначении отчизны до той поры, пока, не дай Бог, не заболеет ваш ребенок. И тогда будет совершенно все равно, какой национальности лечащий врач, кто мы: европейцы или скифы, нужно ли преследовать людей другой сексуальной ориентации, оскорбляет ли чувства верующих очередная театральная постановка и т.п. Перед вами разверзнется настоящая, а не иллюзорная бездна: где взять денег на лечение, есть ли в стране специалисты, куда бросаться за помощью… 

Жаль, что временное отрезвление у нас происходит только в экстремальной ситуации

Жаль, что временное отрезвление у нас происходит только  в экстремальной ситуации, а так хочется, чтобы подлинные ценностные приоритеты стали нормой жизни. Чтобы мы, наконец, осознали, что государство — это не степи, моря и горы плюс полезные ископаемые, а мы, люди, живущие на этой земле, единые в своем желании сделать собственную жизнь и жизнь вокруг нас достойной и счастливой. Вы спросите, как добиться этого достойного существования после стольких неудачных экспериментов по строительству идеального государства? Рецепт счастья сформулирован с незапамятных времен, он озвучен во всех религиях мира, а позднее и в трактатах о гражданском обществе, — это любовь к ближнему и помощь страждущему, то, что на современном языке зовется благотворительностью.

У нас благотворительность до сих воспринимается в основном как оброк для богатых, а не как моральный императив и образ жизни каждого человека. Вы спросите, ну что радикально могут изменить в моей и чужой жизни жалкие 100 рублей, перечисленные в какой-нибудь детский фонд? Уверяю вас, гораздо больше, чем десятки миллионов долларов, потраченные на загадочную войну в Сирии.

Например, в Санкт-Петербурге есть НИИ детской онкологии, гематологии и трансплантологии им. Р.М. Горбачевой, который делает пересадки костного мозга детям и взрослым с лейкозами и другими заболеваниями. И это не просто больница, это исследовательский центр, где берутся за  самые тяжелые случаи и принимают пациентов со всей страны.

Рецепт счастья сформулирован с незапамятных времен —это любовь к ближнему и помощь страждущему

Современная медицина невозможна без современной диагностики, а значит, без лабораторий, без реактивов, без оборудования. Но государственного финансирования лабораториям не хватает, и на помощь приходят благотворительные фонды — то есть их жертвователи, самые обычные люди, тысячи людей, которые переводят по сто, двести, триста рублей, кто сколько может. Если бы в 2014 году благотворители не оплатили счетов на реактивы и расходные материалы почти  на 15 миллионов рублей, их было бы просто неоткуда взять, а значит, больным пришлось бы оплачивать эти анализы самим. В этом году трансплантаций запланировано больше чем на треть, и цены на реактивы выросли в связи с ростом курса доллара, а значит, выросла и сумма к сбору.

Сразу пресеку реплики: почему мы должны тратить свои деньги, давайте требовать от государства, чтобы оно давало больше денег на здравоохранение! Конечно, давайте требовать. Но пока мы требуем, люди должны лечиться, им некогда ждать. Мы можем и должны помочь друг другу, чтобы стать полноправным обществом; не будем забывать, что только  в любви мы подобны Богу, а для ненависти и разрушения достаточно земных идолов. И если мы справимся с самой трудной задачей — научимся любить ближнего как самого себя, то и все другие проблемы будут нам по плечу.

PS. Для неравнодушных прямо в конце этого текста есть форма, где можно оформить разовое или ежемесячное пожертвование для бесперебойной работы лабораторий НИИ детской окнологии, гематологии и трансплантологии. Даже сто рублей кому-то действительно помогут.

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

Оригинал

19 августа 2015

Опыт свободы

Вновь наступило 19 августа, уже 24-я годовщина провалившегося путча и основания новой России. Для меня этот день (а вернее — три ужасных и прекрасных дня с 19 – 21 августа) стал личным праздником, которому я много лет назад дала собственное название: «опыт свободы». Мне бесконечно жаль, что исторические три дня, которые потрясли мир, не стали главным праздником страны, символом общественной победы над тоталитаризмом. Мне до сих пор трудно понять, почему прекрасный акт самопожертвования – готовность людей умереть у стен Белого дома за свободу — был ошельмован и в конечном итоге дискредитирован, причем не в последнюю очередь самими участниками славных событий.

Спустя столько лет, после стольких испытаний и разочарований, я все равно вспоминаю эти дни как лучшие в своей жизни. Они стали прологом к встрече с новым, динамичным, открытым миром, полным и неведомых опасностей, и неизведанных возможностей.

Как общество в целом, и каждый из нас по-отдельности смогли ответить на вызов времени, это отдельный и болезненный разговор. В одном я уверена: уникальный опыт свободы (беспрецедентный в истории России) невозможно отменить, затоптать, вытравить из коллективной памяти никакими акциями: ни попытками водружения на пьедестал низвергнутой статуи Дзержинского, ни потугами на реабилитацию большевизма-сталинизма и проч. И люди, ностальгирующие по старым временам, зачастую не отдают себе отчет в том, насколько этот новый опыт вплетен в мифологическую ткань их воспоминаний.

Я хочу передать привет всем, с кем я провела три дня под холодным дождем в августе 1991 года у стен Белого дома, и склонить голову перед тремя прекрасными юношами, погибшими за свободу.

Перед сном по привычке заглянув в интернет, прочла страшную новость — убит Борис Немцов. Убит подло, четырьмя выстрелами в спину в центре города в час ночи. Не могу поверить в случившееся, настолько оно чудовищно до неправдоподобности. Я много лет знала Борю, и выше моих сил представить себе, что в то время, как я в ступоре пишу эти строки, его тело еще лежит на мосту.

Я горюю вместе с родными Бориса, с его друзьями и товарищами по партии.

И я призываю всех, в ком еще живы гражданские чувства, в ком не умерли милосердие и сострадание, в независимости от их политических взглядов и религиозных воззрений, выйти 1 марта на марш, чтобы сказать «нет» политическому террору.


Михаил Касьянов: В связи с трагическим событием – убийством Бориса Немцова – мы отменили антикризисный марш в Марьино и намерены провести траурный марш в центре Москвы 1 марта.

Вернувшись из Томска, полная приятных впечатлений от города и его интеллектуальной жизни, решила заглянуть в фейсбук, чтобы посмотреть, не пропустила ли я чего-нибудь важного за неделю отсутствия. Первое, на что я наткнулась – это пост Марата Гельмана пятидневной давности, в котором тот выливает ушат грязи на Михаила Прохорова за отсутствие должной смелости в истории с опальным «Дождем». Неизбежно пришлось познакомиться и потоком обличительных комментов в соцсетях. Суть претензий (опуская характеристики) заключается в том, что, медиахолдинг «Сноб», предоставив убежище телеканалу в помещении своей редакции, через месяц попросил коллег переехать, хотя обещал продержать их до февраля.

С тех пор, как мой брат стал публичной фигурой, я достаточно начиталась отвратительных поношений в его адрес и в какой-то момент смогла выработать определенный иммунитет к нескончаемой людской зависти и злобе. И вряд ли я бы стала тратить драгоценное время, чтобы запоздало давать отпор Марату Гельману; думаю, Михаил и так переживет гнев черногорского партизана. Меня в этой очередной фейсбучной вакханалии занимает более общий вопрос.

Как известно, перемывание костей знакомым и знаменитостям – это древнейший вид терапии. Положа руку на сердце, кто ни грешил в стремлении немного самоутвердиться, посплетничав о более удачливых или талантливых соплеменниках. Эта неискоренимая человеческая слабость терпима лишь при одном условии – злоязычие не должно покидать кулуары, и тот, кто сводит сплетни, всегда был фигурой презираемой.

Поразительно, но в пространстве интернета даже эта нехитрая этика не работает. В нашем культурном сообществе считается вполне нормальным явлением вывесить на всеобщее прочтение любые домыслы или инвективы в выражениях, от которых покраснел бы даже уралвагонзавод. Да бога ради, пишите, что хотите, боритесь за звание первого демократа на деревне, обличайте отступников и предателей светлых идеалов свободы, только не забудьте сначала отфрендиться от тех, кого заушаете. Почему я принуждена читать мерзости о своем брате, которого горячо люблю и уважаю, от человека, который числится в моих фейсбучных друзьях? Откуда появилось право на словесную распущенность? Или в нашем измененном сознании подобное поведение расценивается как акт личной смелости и гражданского мужества?

Если так, то я готова оплакать судьбу российской демократии.

Что же касается злополучной истории о том, как поссорились две дружественные медиакорпорации, то по моему искреннему убеждению, руководству и сотрудникам «Дождя» следовало бы поблагодарить «Сноб» за то, что в самый сложный момент тот протянул руку помощи, позволив более месяца продолжать работу на своей площадке (причем, насколько мне известно, совершенно бескорыстно). Каковы бы ни были обстоятельства, заставившие «Сноб» изменить решение, как бы ни было его поведение далеко от высоких моральных стандартов, предъявляемых нашим храбрым интернет-сообществом, тем не менее, он был единственным, кто хоть что-то сделал для «Дождя», рискуя собственным благополучием. Честно говоря, я что-то не припомню актов подобного дружелюбия в истории пост-советских СМИ, а после истерических нападок на «Сноб» в соцсетях вряд ли в обозримом будущем найдется охотник заниматься подобного рода благотворительностью.

Мне грустно видеть, как в минуту опасности наше гражданское общество вместо того, чтобы объединиться и совместными усилиями защищаться от давления власти, стремительно превращается в воронью слободку с кухонными сварами, чередой погромных кампаний, с разрывами отношений и взаимными оскорблениями. Главные трудности еще впереди, а мы все уже переругались друг с другом. Я понимаю, что это происходит от отчаяния, от ощущения безнадежности ситуации, но всеобщая агрессия и побивание камнями своих своими же руками никак не поможет найти выход из тупика. Если нас так легко разъединить, то стоит ли удивляться, что нами правят те, кто нами правит.

Оригинал

Невозможно поверить, что Борис Дубин умер. Последнее время он много болел, но все равно казалось, что никакие хвори не смогут его одолеть, что сила его духа и ясность его мысли будут залогом его долголетия.

Он был настоящим ученым — как говорили в старину, ученым с большой буквы. И дело здесь не только в энциклопедических знаниях и поразительной работоспособности, коими он обладал в избытке. Он был носителем высоких этических принципов, как в науке, так и в жизни, а именно это редкое качество отличает подлинного ученого от работника академической сферы.

Это страшная утрата для всех, кто знал и любил Бориса, но, конечно, наше горе ничто по сравнению со скорбью его родных и близких. Выражаю им самые искренние и глубокие соболезнования.

Оригинал
Трудно поверить в смерть Валерии Ильиничны Новодворской, в то, что неисчерпаемая энергия ее души не стала залогом долгой жизни этой поразительной женщины.

Давно замечено, что подлинные мужество и принципиальность редко сочетаются с торжественно-монументальным обликом. Так выглядят, как правило, циники или герои пропагандистских фильмов. Кому-то Валерия Ильинична казалась эксцентричной, возможно, она и была таковой. Но не будем забывать, что бесстрашие не достается даром, оно отвоевывается у конформистского мира ценой огромных душевных затрат и постоянного самопожертвования. Герои часто кажутся странными и смешными, особенно тем, кто не способен на подвиг.

Новодворская была неукротимой воительницей за гражданские свободы и права, и она достойна самых высоких слов и самого глубокого уважения.

Светлая ей память!

Оригинал
Поколение людей, родившихся во второй половине 1950-х годов, было поколением без дедушек. Я росла в обществе, в котором было много немолодых женщин, но совсем мало мужчин среднего возраста.

Первыми шокирующими впечатлениями моего раннего детства – изувеченные люди. Хотя товарищ Сталин по сугубо эстетическим соображениям в одночасье зачистил Москву от инвалидов войны, но на окраинах города они составляли заметную часть населения. Я с ужасом смотрела на мужчин с ампутированными по пах ногами, передвигавшихся на самодельных платформах на колесиках, а мама каждый раз терпеливо объясняла, что не нужно показывать на дядю пальцем, это некрасиво.

Боль пережитой трагедии была столь сильна, что перед ней временно не устояла даже тотально цензурированная советская эстрада. В моем детстве городские репродукторы безостановочно вещали весь день, и во всех учреждениях (включая детские сады), радио тоже не умолкало. Посему могу засвидетельствовать, что подавляющее большинство песен о войне было лирического содержания: «Темная ночь», «Синий платочек», «Враги сожгли родную хату», «Случайный вальс»… Часто они переплетались со сходными по настроению песнями гражданской войны: «Там вдали за рекой», «Эх, дороги…». Только в концу 1960-х годов их стали постепенно вытеснять из эфира псевдопатетические кантаты.

Еще одна характерная черта моего детства: любые застолья по любому поводу непременно заканчивались тостом: «Лишь бы не было войны». Долгие годы его произносили со всей серьезностью, потом – немного шутливо, но для моих родителей — детей войны — он не мог превратиться в пустой оборот речи.

Общеизвестно, что фронтовики не любят рассказывать о войне. Им трудно найти слова, чтобы разделить этот чудовищный опыт с теми, кто не прошел через подобные испытания. Но даже существующие письменные или собранные устные воспоминания так и не стали общественным достоянием, не они формируют российское общественное мнение и коллективную память об ужасах Второй мировой войны. Их подменили парадным гламуром, бравурными маршами и трескучей победной риторикой, за которыми невозможно разглядеть подлинное, страшное лицо войны. Сегодняшняя виртуализация событий вообще превращает любой военный конфликт в занимательную игру, в стрелялку, где главное – убить как можно больше человечков, чтобы перейти на более высокую ступень. И получается, что на протяжении многих лет чтя подвиги фронтовиков, рассуждая о десятках миллионах погибших, мы, тем не менее, не боимся регулярно ввязываться в вооруженные авантюры, грозящие мирным жителям новыми страданиями и лишениями.

Поколение, прошедшее войну, постепенно уходит, унося с собой выстраданное знание о ней. Так оставайтесь же с нами как можно дольше, чтобы успеть объяснить легкомысленным внукам и правнукам, во имя чего совершалось беспримерное самопожертвование: для того, чтобы больше не было войны.

Оригинал
На трагедию в Одессе невозможно смотреть отстраненно, это наши боль и ужас, стыд и печаль. Вот они – первые плоды великодержавных войн престолов, игр в геополитические шашки. Пока большие дяди развлекаются подобным образом, в Украине гибнут люди, мирные жители в одночасье оказываются вовлеченными в военные конфликты. В самой России степень общественного ожесточения и ненависти чудовищна, погромные настроения буквально захлестывают людей. Подумать только, а ведь еще совсем недавно (как поется в старой песне) мы могли спокойно жить, любить, дружить с друг с другом и нашими украинскими соседями несмотря на разность политических, эстетических и прочих взглядов. Как мы, граждане двух братских стран, могли допустить подобную гуманитарную катастрофу?

Вспомните мудрую пословицу: «Паны дерутся, у хлопцев чубы трещат». За амбиции лукавых и негодных политиков всегда расплачиваются простые люди; нам постоянно предлагают пожертвовать собою, нашими детьми, правами, благосостоянием, достоинством, честью ради бесплотных химер, будь то коммунистическое светлое будущее, великая держава, мировая империя и проч. В начале 20 века мы уже пережили ужас гражданской войны, и от этой травмы мы не оправились до сих пор.

Я призываю украинцев не поддаваться на провокации, ни внешние, ни внутренние, и не позволить окончательно расколоть общество, доведя его до братоубийственной войны. Ибо гражданская война – это прямой путь к распаду государственности, к моральной деградации людей.

Этот призыв я обращаю и к обществу российскому…

Оригинал
Отказавшись от участия в выборах мэра города, «Гражданская платформа» еще летом заявляла, что намерена отыграться на выборах в Мосгордуму. В интервью «Ситибуму» председатель Федерального гражданского комитета партии Ирина Прохорова рассказала, что пугает ее больше всего в связи с присоединением Крыма и кого «Гражданская платформа» видит своими союзниками в Мосгордуме.

На недавнем марше мира вы шли в первых рядах. По нынешним временам это довольно отважно. Вы готовы примерить на себя понятие «национал-предатель»?

Вы знаете, я вообще категорически против того, чтобы даже повторять подобные термины. Что меня больше всего беспокоит в этой сложной обстановке, это то, что многие люди начинают принимать эти правила игры. Почему вы вообще считаете, что этот термин может быть применен ко мне либо к кому либо еще? Я бы сказала, что надо возмущаться появлению таких терминов — они абсолютно переворачивают социальную лодку, — и если мы начинаем идти по пути поиска виновных, тайных врагов и т.д., то ни к чему хорошему это привести не может.

И я совершенно не приемлю даже шуточных упоминаний. Сейчас это стало почти модно: приходишь куда-нибудь что-нибудь обсуждать, и люди начинают ерничать, говорить: «Вот тут собрались за столом типичные враги народа…» Такие вещи даже не должны входить в сознание: таким образом вы фактически соглашаетесь с этим, сами себя загоняете в гетто. Категорически не согласна с этим и принципиально буду настаивать, что такие определения недопустимы.



Тем не менее слова эти звучат, висят в воздухе. Если шире смотреть, как вы в целом оцениваете ситуацию в стране в связи с последними масштабными событиями?

Много сказано справедливых слов, и беспокойство, которое вывело столько людей на марш мира, имеет под собой основания. Потому что если начинаются какие-то вооруженные конфликты, особенно в такой зоне, как российско-украинские отношения, то это всегда может породить процессы, которые потом станут неуправляемы. Многие казалось бы здравомыслящие люди начинают усмехаться со словами: «Ну что вы драматизируете, никакой войны не будет», — каждый раз ты приводишь им примеры из XX века, — а они говорят: «Ну, не надо драматизировать». Как мы знаем, если ружье висит на стене, оно обязательно выстрелит. И если начинаются агрессивные действия, то они порождают цепочку последствий. В этом смысле я очень озабочена.

Но сейчас для меня значительно более удручающим результатом всей этой крымской кампании являются даже не санкции и не попытка создать каких-то фантомных врагов внутри отечества, а то, что произошел раскол в самом сообществе. То, чего не было последние 20 лет, происходит сейчас, и для меня это очень тревожно. Люди исповедовали разные политические взгляды, по-разному относились ко многим вещам, но это не мешало им дружить, работать вместе, строить семьи, любить и так далее. В начале 90-х годов все переругались, но потом стало так: политика политикой, а жизнь, социальная и личное, это другое. И это было, мне кажется, абсолютно нормально, эта была нормализация жизни.

То, что мы видим сейчас, ужасно, потому что опять начинается холодная гражданская война. Это страшно. И если мы говорим о том, против чего должно бороться общество, то оно должно побороть этот соблазн раскола.

Можно по-разному относиться к тому, почему часть деятелей культуры подписали письмо, инициированное Министерством культуры. Я, например, не очень это приветствую. Но, с другой стороны, я понимаю многих людей и почему это произошло — это такое добровольно-принудительная вещь, и среди них много тех, которые напрямую зависят от благосклонности Министерства. Да, люди нестойкие, и им есть что терять…

Может быть, кто-то искренне подписывал…

...А, может быть, кто-то искренне. Здесь проблема этическая: если вы сами инициируете такое письмо, то это ваше дело. Когда вам предлагается подписать его откуда-то сверху, это, конечно, очень щекотливая ситуация. Но пока мы начинаем ругаться друг с другом, мы забываем предъявлять претензии тем людям и организациям, которые инициируют подобные письма. Это же провокационный момент. И мы истинных виновников отодвигаем в стороны и начинаем сражаться друг с другом, выясняя, у кого ризы чище. И это страшно. Можно сказать, в приватном порядке, зачем это сделано, и можно понять. Но если мы позволим себе переругаться друг с другом — это будет катастрофа.

Поэтому вы сознательно идете на то, что у вас в партии настолько разные точки зрения по крымской проблеме? Вот вы идете на марш мира, у Леонида Ярмольника другая позиция, а идущая на выборы от «Гражданской платформы» муниципальный депутат Елена Ткач и вас, и других участников марша вообще называет предателями.

Во-первых, мы пока списки публике не представили. Те списки, которые есть сейчас, это непонятно откуда появившаяся информация. Мы сейчас это не обсуждаем. Мы отложили презентацию списка в связи с крымскими событиями, не до грибов. Но несомненно это сделаем, и тогда будет понятно, кто с нами.

Эксцесс с Еленой Ткач — это отдельная история. Но, конечно, в партии есть много людей, которые не члены партии, а сторонники, — да, возникает целый ряд разных мнений. И тут встает вопрос: мы встаем на позицию, что шаг вправо, шаг влево, расстрел, или мы допускаем, при наличии общих принципов, некоторые разные точки зрения? Пока мы не считаем необходимым устраивать аутодафе людям, у которых, может быть, другой взгляд. У меня нет ощущения, что Леонид Ярмольник против марша мира. У него, может быть, более сложное отношение к истории Крыма, а это, как мы видим, есть у очень многих людей. Но при этом я не вижу, почему он не остается нашим соратником. Мы можем много спорить и доказывать друг другу какие-то вещи. Но мы не должны переходить грань и переставать видеть в людях своих единомышленников и сторонников. Давайте поймем, какой у нас общий фундамент. Общество не должно расколоться на антагонистические группы.

В этом смысле важно понять, какие у вас отношения с несистемной оппозицией. И вообще — причисляете ли вы себя к оппозиции? Есть разные точки зрения на этот счет.

Партия «Гражданская платформа» всегда считала себя не оппозицией, а альтернативой. Мы не то чтобы противостоим — вы говорите «а», мы говорим «б», вы говорите «черное», мы говорим «белое», — но у нас совершенно другое видение и представления о том, как страна должна развиваться. Это не зеркальные вещи, не противостояние на шахматной доске. Это плохо считывается обществом, потому что тут то же самое: черное-белое, либо за, либо против, какой-то третьей позиции вообще не предполагается.

Это все понятно, но на практике острый политический вопрос сегодня один: будете ли вы разводить округа с Навальным, партией «5 декабря», РПР-Парнас и т.п.?

Мы готовы к обсуждению, мы начинаем разговор об этом. Наша позиция: не нужно конфликтовать, а нужно договориться. Мы первые вышли с манифестом, в котором предлагаем перестать оскорблять друг друга, что не всегда соблюдается оппозиционными партиями, близкими по духу и мировоззрению. И уже были неприятные истории, какие-то пробросы от некоторых партий с обвинениями, что мне удивительно. Но, естественно, мы начинаем вести переговоры, будем их вести, и будет прекрасно, если это нам удастся.

А вот, например, появляется поправка, по которой партия, не представленная в этом конкретном областном парламенте, вынуждена будет собирать подписи. Это, очевидно, сильно меняет пейзаж выборов в Мосгордуму, и вас тоже касается.

В последнее время у нас одна рука не знает, что делает другая рука. С одной стороны, вроде отпустили повод, дали возможность создавать новые партии. Все-таки невозможно, что у нас вечно две эти оппозиционные партии, хотя они давно уже ветви одного организма. С другой стороны, налицо попытка отсечь любых новых людей, приходящих во власть. И это, конечно, огромная проблема для всех новых партий.

Людям, которые пишут такие поправки, не хватает, на мой взгляд, государственного мышления и понимания, что больше всего проигрывает в итоге само государство. Отсекаются возможности для ротации, происходит та самая разрушающая стагнация. Ведь на самом деле брежневские времена совсем недавние, и все те, кто сейчас во власти, их помнят, только эти воспоминания какие-то не те, ностальгического свойства, о какой-то там империи. Они просто забывают, что произошло. После сталинского периода, когда ротация происходила кровавым способом, не был найден способ ротации естественной, произошла закупорка сосудов, стагнация и склероз власти. Мы сейчас начинаем приходить ровно к этому. Мы понимаем, что ЛДПР и коммунисты — это уже практически декоративные партии, потерявшие весь свой оппозиционный пыл, фактически это фракции внутри «Единой России».

Если дальше такие поправки будут множиться, начнется тихий ужас: специалисты нужны, люди нового поколения нужны, профессионалы нужны. Но если важен только признак лояльности, ну, ребят, тогда о чем мы мечтаем? О какой великой стране мы можем мечтать?

Выборы мэра Москвы, например, прошли относительно открыто и конкурентно. Сейчас есть опасение, что, в частности, с помощью этих поправок на выборах в Мосгордуму будет другая кампания — с тотальным контролем уже на уровне отсева кандидатов. Вы будете готовы участвовать в таких выборах?

Настолько велика неопределенность во внешней и во внутренней ситуации, что мы еще не понимаем, что будет, когда мы дойдем до выборов. На сегодняшний момент я считаю, что мы готовы. В любом случае надо пробовать. С одной стороны, это важный момент с точки зрения опыта работы, а, с другой стороны, нельзя разводить такие пораженческие настроения. Да, несправедливо: надо возмущаться, протестовать и тем не менее пробовать.

Меня больше беспокоит, например, предложение отменить выборы мэров крупных городов, которое под шумок Крыма уже чуть ли не прошло первое чтение. Это вообще полная катастрофа.

Москвы и Питера это не касается — Екатеринбург и далее по списку.

В какой-то момент коснется и Москвы. И мы понимаем, что тогда вся политическая жизнь будет практически остановлена. Тогда все разговоры о многопартийности — это уже абсолютная фикция. Это будет квази-КПСС с завитушками, которая просто меняет личины. Очень грустно будет.

Считалось, что эти предложения противоречат европейской хартии местного самоуправления, но теперь уже неясно, насколько это существенно. А у вас есть какая-то планка, цель на выборах в Мосгордуму — сколько депутатов хочет получить «Гражданская платформа»?

Сейчас не буду на эту тему говорить, я пока что не уполномочена, но, конечно, хочется, чтобы мы прошли представительно. И если пройдут какие-то кандидаты от дружественных нам партий, чтобы была возможность создать какой-то серьезный блок…

Дружественные партии — это все-таки какие? Вы можете назвать их?

РПР-Парнас, возможно, «Яблоко», возможно, «Справедливая Россия», в зависимости от того, как она будет представлена. Не знаю, что там с партией Навального, которая, насколько я понимаю, до конца не зарегистрирована. Мы согласны работать с широким спектром партий, если мы видим, что они по каким-то принципиальным вопросам с нами могут быть солидарны. И я считаю, что это правильное явление. Консолидация усилий очень важна. Вопрос в том, как это получится, как это будет происходить и как будут меняться условия, в которых мы работаем — на ходу придется эти вещи учитывать. Мы видим, что ситуация меняется очень стремительно. Будем реагировать по ходу дела.

Если отвлечься от Крыма, вот есть огромный город Москва, самый демократический город в России. Что, на ваш взгляд, Москве сегодня больше всего нужно? Чего не хватает?

Москва, конечно, наиболее благополучный город, здесь больше денег, если говорить грубо, и, может быть, качество жизни в отдельных частях выше, чем в других городах и селах. Но сколько бы ни говорили, что Москва это не Россия, в Москве все те же проблемы, что и в остальной части страны.

Меня поразило в свое время выступление, увы, покойного Александра Починка, которого мы похоронили. Это ужасный удар для партии, он был одним из самых ярких и активных наших сторонников. Очень светлый человек, невероятный профессионал, и умный, и опытный, и понимающий. Он сказал мне вещь, которой я была потрясена — никогда этого не понимала. Вы понимаете, что бюджет Москвы сопоставим с бюджетом Нью-Йорка? И если правильно им распорядиться, учитывая специфику российской жизни, то здесь можно было бы провести все социальные проекты, решить все проблемы с пенсиями, с детскими садами и яслями, и еще бутерброд с икрой, как он в шутку сказал, в рот каждому ребенку, когда он приходит в детский сад…

То есть вы имеете в виду коррупцию?

Коррупцию и, помимо коррупции, неправильное использование целевых средств, неправильное формулирование задач. И потом, не забывайте, что Москва — это прообраз всей страны. Есть маленький центр, в котором течет какая-то нормальная жизнь, а дальше — спальные районы, в которых уже нет никакой жизни. Они как регионы, которые совершенно не обустроены и не созданы для жизни людей. Поэтому, если бы мы могли что-то развивать, надо было бы развивать эти «регионы». Превратим спальные районы в жилые — вот лозунг, который я сейчас произнесла бы!

Оригинал



Также читайте в 

1153244


В очереди в Россию.Как Москва встречает беженцев из Украины

Кончилась Цветомузыка. Орхан Джемаль о том, что стало с криминальными авторитетами в Москве

«Будем работать как Скорая помощь». В Москве появится центр для женщин, страдающих от насилия
В России самой достоверной информацией всегда были слухи. Некоторое время назад в интернете появились сообщения о том, что известный историк, автор двухтомного учебника «История России. ХХ век» Андрей Борисович Зубов был уволен из МГИМО за публикацию в газете «Ведомости» статьи, осуждающей аннексию Крыма. Эта информация была поначалу опровергнута, но вчера правота сарафанного радио подтвердилась. Профессор А.Б. Зубов был уволен за то, что «сознательно и неоднократно нарушал устав МГИМО, правила внутреннего распорядка и положение МГИМО об основных принципах корпоративного поведения, которые определяются ведомственной принадлежностью МГИМО к МИД России».

Уж не знаю, каким образом уважаемый коллегами и любимый студентами профессор мог столь злостно нарушить правила внутреннего распорядка серьезного учебного заведения, но в контексте разворачивающегося поиска «национал-предателей» этот инцидент выглядит как явная дискриминация политических оппонентов, как расправа над инакомыслящими. Я в данном случае воздержусь от гневного призыва к власти прекратить преследования не согласных с ее политикой, поскольку в настоящий момент меня больше всего занимает состояние нашего общества.

Речь пойдет об этих самых принципах корпоративного поведения, которыми было продиктовано увольнение А.Б. Зубова. Бессмысленно гадать, сделано ли это было «по звонку из Кремля» или добровольно, в упреждающем порядке. Важно то, что профессиональные корпорации в России почитают своим долгом не защищать своих членов от давления власти, а избавляться от них при первых признаках опасности. Примеров подобного рода легион (от закрытия НТВ до увольнения главного редактора Ленты.ру). Стоит ли удивляться, что так много уважаемых и статусных людей подписали печально известное письмо о поддержке действия власти в Крыму? Ведь большинством из них руководил не верноподданнический восторг, а обоснованный страх в корпоративной незащищенности.

Сколь ни были бы велики ваши заслуги перед отечеством, сколь ни были бы высоки ваша репутация и профессионализм, они никак не оградят вас от унижения, преследования и расправы. А все потому, что профессиональная корпорация не встанет на вашу защиту, не забросает письмами и власть, и уволившую вас институцию с требованиями прекратить травлю известного ученого, писателя, журналиста, инженера, менеджера и т.д.

Я призываю общество не допустить раскола на непримиримые лагеря, я призываю к корпоративной консолидации для защиты сограждан от властного произвола.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире