incrussia

Inc

26 апреля 2017

F

  Фото: частные авторы/ТАСС

Оригинал текста

Компании много тратят на аренду помещений у физических лиц и коммерческих структур. Субаренда муниципальных помещений стоила Biser 500 тысяч рублей в месяц. Чтобы сократить эти расходы, студия сама приняла участие в городских торгах на право прямой аренды — и выиграла. Совладелец Biser Галина Кисанд рассказала Inc., как это сделать.

Biser придумывает и создает программы для Первого канала, ТНТ, ТВ–3, СТС. Обычно компании такого типа набирают персонал под конкретные проекты. А у нас все 65 человек — монтажеры, авторы, съемочная группа — постоянные работники. Чтобы разместиться и проводить съемки, нужно просторное помещение.

Начиная бизнес, мы с партнерами — Александром Романовым, Максимом Пшенниковым и Яной Жарчинской — за 20 тысяч рублей в месяц арендовали чердак у собственников домана Рождественском бульваре. Тогда у нас было только три-четыре наемных работника. Но студия постепенно разрасталась, мы переезжали с места на место и наконец взяли в субаренду муниципальные помещения на Шмитовском проезде — два подвала общей площадью 300 кв. м, где разместили 50 сотрудников. Субаренда стоила примерно 500 тысяч рублей в месяц (без учета коммунальных услуг).

Штат увеличивался, и мы стали искать новый офис в том же районе. Уезжать с Пресни не хотелось: это почти в центре, несколько станций метро, клиентам удобно к нам ездить.

Чтобы сократить расходы, мы решили участвовать в городском аукционе на права прямой аренды. Изучили информацию на сайте Департамента городского имущества и предложения на сайте «Инвестиционный портал города Москвы». Но боялись, что победители известны заранее.

В Департаменте городского имущества заверили, что наши сомнения напрасны: реальный бизнес приветствуется. Сотрудники мэрии при встрече пообещали содействие.

Эксперимент

Inc. решил проверить эффективность коммуникации с чиновниками Департамента имущества. Корреспондент Inc. позвонила в Департамент и сообщила, что ищет помещения для студии йоги и магазина органической косметики, которые должны располагаться рядом. Сотрудница департамента внимательно выслушала и рассказала об условиях участия в торгах. Она терпеливо отвечала на все наши вопросы и пошагово объяснила, как подать документы на аукцион.

Чтобы увидеть помещение, нужно выбрать объект на сайтеи нажать кнопку «Подать заявку на осмотр». Через один-два дня вам перезвонит сотрудник Департамента имущества и договорится о времени осмотра. Поедете по нужному адресу, и сотрудник покажет вам помещение.

Можно недорого арендовать большое помещение, но только «убитое», без какого-либо намека на ремонт. Три помещения в нашем районе повергли нас в шок: фекалии, крысы, с потолка течет вода, а стены в плесени.

Подвал, который мы арендовали, был не лучше: сломанные окна, нет электричества и все те же крысы. Зато он большой — 265 кв. м — и расположен идеально. Это Шелепихинская набережная, которая скоро будет реконструирована, а в 150 метрах от нашего офиса — станция Московского центрального кольца «Шелепиха». Вскоре рядом откроется новая станция метро.

Подвалу требовался капитальный ремонт, но мы решили, что дело того стоит: даже превысив смету ремонтных работ в два раза (так и случилось — ушло 4 млн рублей), мы отобьем стоимость ремонта в течение года, при пятикратной экономии на аренде. Решили подать заявку на аукцион и посмотреть, что будет.

Какие документы вам понадобится для участия в торгах

1. Заявка на право заключения договора аренды нежилого помещения. Оформить ее можно в электронном виде

2. Выписка из ЕГРЮЛ или ЕГРИП. Ее нужно получить не ранее, чем за шесть месяцев до появления на сайте информации о будущем аукционе.  

3. Копии ваших учредительных документов и устав. 

4. Заявление, подтверждающее, что компания не признана банкротом и не находится в стадии ликвидации. 

5. Решение об одобрении сделки (сведения о лицах, которые будут заключать сделку, ее максимальная сумма, описание объекта и номер лота), если приобретается имущество стоимостью более 25% балансовой стоимости активов компании по последним бухгалтерским отчетам. 

6. Предложение о ремонтных работах, если такие являются условием аренды.

Оформлением заявки и подготовкой документов занимался наш корпоративный юрист. Для участия в торгах нужна электронно-цифровая подпись, которая делается быстро и просто. У компаний, участвующих в госзакупках, она есть. Можно купить ее. Базовый комплект, позволяющий участвовать только в государственных торгах, стоит 3690 рублей.

Участвовать в аукционе может любое юридическое или физическое лицо. Не допустить к торгам могут, только если вы:

  • подали неполный пакет документов,
  • не внесли задаток,

либо ваша компания признана банкротом или Арбитражный суд вынес решение о ее ликвидации.

Чтобы вас зарегистрировали и назначили дату торгов, необходимо внести трехмесячную плату за аренду помещения(проигравшим эти деньги вернут на счет). Победитель аукциона обязан подписать договор аренды в течение 20 рабочих дней, иначе потеряет право аренды и уплаченный задаток.

Торги идут один день. В этот день все участники получают доступ к закрытому разделу аукциона, где видны действия других участников и оставшееся время торгов. Средний шаг аукциона — от 0,5 до 5% от первоначальной цены. Если несколько участников сделали одинаковый шаг, побеждает тот, кто сделал его первым. Единственный участник аукциона получает право аренды автоматически.

В наших торгах участвовали три компании, но шаг — 34 тысячи рублей — сделали только мы и выиграли право прямой аренды помещения. Сейчас платим за него 112 тысяч рублей в месяц — почти в пять раз меньше, чем платили за такую же площадь раньше.

Договор аренды подписан на десять лет. С учетом инфляции, стоимость аренды может незначительно меняться. По договору, Департамент имущества не может повысить арендную плату после ремонта.  

Мы не придали значения пунктам о МОЭСК, Мосэнергосбыте и управляющей организации, о мероприятиях противопожарной безопасности. Думали, это легко. Но все оказалось не просто.  

Два месяца ушло на согласование с Московской объединенной электросетевой компанией (МОЭСК). Для этого нам пришлось на собственные средства  переустановить электросчетчики. В управляющей организации не было документов для расчета платы за отопление — их мы готовили сами. Немало времени и средств понадобилось, чтобы узаконить перепланировку подвала.

Оформление документов заняло два месяца, ремонт — три.В январе 2017 года мы переехали в новый офис. По закону через три года мы сможем выкупить это помещение и будем первыми претендентами на выкуп — если будем вовремя платить аренду.

Наши бывшие арендодатели могли в рабочее время без предупреждения прийти в офис и начать сверлить. Мы же не имели права сделать ремонт без согласования с ними. А новый офис нас полностью удовлетворяет. Мы максимально удобно оборудовали пространство для бизнеса: установили окна, двери, стекла и перегородки, сделали сауну, душ. Есть переговорная комната с диванами, где можно поспать. У нас все условия для проведения съемок и даже кухня, где мы снимаем кулинарные программы.

Выиграть на аукционе оказалось несложно. Торги проходят каждый день — можно постоянно отслеживать новые помещения. Сейчас мы присматриваемся к еще одному интересному подвалу, площадью в 1600 кв. м, но подозреваем, что с сантехникой и электричеством там все плохо.

Опыт Изольды Костиной, основателя семейного центра «Краски-Клуб»

 — Для клуба я искала помещение с кабинетной планировкой, просторными комнатами, чтобы устроить удобную зону ожидания для родителей. Сомневалась, что просто так, «с улицы», можно выиграть аукцион. В нашем случае аукциона не было — он получил статус «несостоявшегося», поскольку мы были единственными участниками, с которыми департамент и заключил договор.

С начала подготовки к аукциону до победы прошло три недели. Мы пользовались помощью юриста, но вполне можно обойтись без нее. Условия проведения аукциона и документация достаточно ясные и прозрачные. Сотрудники Департамента по конкурентной политике поддерживали нас на этапе заключения договора. 

Самым сложным для нас оказался ремонт. Помещение было «в бетоне» и без коммуникаций. С собственниками коммерческих помещений легче согласовать арендные каникулы, договориться о ремонте за счет арендодателя или о его частичной оплате. В случае с муниципальной недвижимостью отношения с представителями МОЭСК и коммунальными службами ложатся на плечи арендодателя. Проблема в том, что на заключение договоров электроснабжения и коммунального обслуживания арендатору дается только три месяца с момента подписания договора аренды. За нарушение этого условия предусмотрены штрафы, но выполнить его весьма сложно: регистрация договора аренды отнимает около двух месяцев, а без него заключить договор на электроснабжение и коммунальное обслуживание невозможно.

Автор: Кристина Шперлик

Читайте нас в FacebookTwitter и ВКонтакте.




Виталик Бутерин / Фото: Аня Марченкова/Inc.

Оригинал статьи

Платформу Ethereum называют одной из самых передовых технологий в сфере блокчейна и криптовалют. Ее придумал программист российского происхождения Виталик Бутерин. С шести лет он живет в Канаде, куда эмигрировали его родители. В 2014 году, оставив учебу в Университет Уотерлу, чтобы реализовать свою идею, Бутерин получил грант на $100 тысяч от фонда основателя PayPal Питера Тиля и выиграл премию World Technology Awards, обогнав Марка Цукерберга. Cегодня капитализация Ethereum — больше $4 млрд, а интерес к платформе проявляют IBM, Acronis, JPMorgan Chase, Deloitte, Royal Bank of Scotland, Сбербанк и другие ведущие мировые компании. Microsoft и UBS уже запустили на платформе собственные приложения. В интервью русской версии Inc. Бутерин рассказал, почему нельзя сравнивать Ethereum с биткоином, каким образом с помощью блокчейна побороть коррупцию и как перспективную технологию может использовать бизнес.

Больше чем биткоин

— New York Times писала, что JPMorgan Chase, Microsoft и IBM рассматривают Ethereum как усовершенствованную версию биткоина. Можно назвать его биткоином 2.0?

— Нет. Биткоин — просто цифровая валюта, а наша платформа — это общий децентрализованный мировой компьютер, применение которого гораздо шире. У Ethereum тоже есть криптовалюта, но мы на ней не фокусируемся. Цель проекта — делать то, чего не делает биткоин.

— А что делает Ethereum? Можешь простым языком объяснить, что это такое?

— Это децентрализованная программная платформа, на которой каждый разработчик может построить что-то свое. Ethereum исполняет программный код, принимая и обрабатывая транзакции от любого человека в мире, и делает это по четким правилам, с гарантией результата. С помощью этой платформы могут надежно взаимодействовать даже те люди, которые друг другу не доверяют.

Идея пришла мне в голову в 2013 году, когда стало ясно, что технологию блокчейн можно применять не только в криптовалютах. Тогда было множество нишевых блокчейн-проектов, и я решил сделать одну общую, объединяющую  платформу, на которой можно будет использовать эту технологию в любых сферах. Это может быть работа с деньгами — финансовые контракты, страховка, краудфандинг, все виды инвестиций… Единственное условие — чтобы все операции можно было описать как математические правила. С этой базовой идеи и начался Ethereum.

— Что было дальше?

— Я сделал описание проекта и предоставил доступ к документу своим друзьям. Потом мы подключили новых участников, сделали проект публичным. Вскоре несколько десятков человек предложили помощь в программировании платформы, — так пришли первые кофаундеры Ethereum Гэвин Вуд и Джеффри Уилки.

В середине 2014 года мы зарегистрировали некоммерческий фонд в Швейцарии. Выбрали эту страну, потому что в ней много банков и других финансовых институтов, которым может быть интересна технология блокчейн. Плюс в Швейцарии либеральные законы по отношению к криптовалютам. Мы продали 60 миллионов единиц «эфира» (нашей криптовалюты) и получили за них 18 миллионов долларов, чтобы заплатить за разработку протокола. После этого мы еще целый год делали Ethereum и только в середине 2015-го выпустили платформу.

— Офис Ethereum и сейчас находится в Швейцарии?

— У нас два офиса — в Швейцарии и в Сингапуре, где сейчас тоже идеальная среда для развития блокчейн-проектов. Это мировой финансовый центр, крупный рынок, там больше денег для развития блокчейна.

Что такое Ethereum

Ethereum — открытая платформа для создания децентрализованных блокчейн-сервисов и приложений, работающих на базе умных контрактов. C ее помощью можно создать собственную криптовалюту, лотерею, систему идентификации, платформу краудфандинга, децентрализованный маркетплейс, мобильный платежный сервис и многое другое. 

Платформа была запущена 30 июля 2015 года. Для ее реализации в Швейцарии был организован фонд Ethereum. 

У Ethereum есть собственная криптовалюта — ether («эфир»). В марте 2017 года ее рыночная капитализация составляла более $4 млрд. Сейчас на платформе работают сотни онлайн-сервисов и приложений.

— Что оказалось сложнее всего при работе над проектом?

— Самая большая сложность — технологическая. Нужно было сделать с нуля очень сложную систему, написать много кода и все проверить, чтобы это было безопасно. В конце концов все получилось, но времени ушло больше, чем мы думали.

Вторая сложность — организационная: когда создаешь столь сложную децентрализованную систему, обязательно возникнут проблемы с людьми.

И третья сложность — проблема доверия. Необходимо было рассказать миру о платформе и добиться, чтобы количество операций на ней росло. Это заняло время. Некоторые сразу поняли идею и поверили в нее. Но были и те, кто называл нас жуликами, а проект — нереалистичным, так как считали что технологически его реализовать невозможно.

— Я решил доказать, что все получится. Мне кажется, это удалось. Хотя и сейчас есть люди, которые говорят то же самое. Но их уже мало кто слушает…

— Какие приложения, работающие на Ethereum, можно назвать успешными?

— Несколько проектов пробуют запустить цифровые валюты, кое-кто занимается страхованием, другие — цифровой собственностью и верификацией продуктов. Уже появились команды, которые работают в сфере здравоохранения. Одни приложения уже запущены, но пока не имеют коммерческого успеха. Другие пока находятся на стадии тестирования, она продлится еще год-два.

Сейчас в Ethereum идет формирование инфраструктуры. Нечто подобное в свое время было с Интернетом, который эволюционировал от простеньких веб-страниц до масштабных проектов вроде Gmail, Facebook и Twitter в результате развития его языка программирования. Когда у Ethereum будет развитая инфраструктура — выстрелят проекты на базе блокчейн. Первые по-настоящему массовые проекты появятся через 2-5 лет.

Три преимущества блокчейна (по версии Виталика Бутерина)

1. Дешевизна. Многие проекты на Ethereum можно делать без значительных вложений. Для поддержки сервисов не нужна централизованная IT-инфраструктура.

2. Отсутствие посредников. Люди могут взаимодействовать друг с другом в доверительной среде. Нет необходимости в посреднике, который бы все контролировал.

3. Высокий уровень доверия. Это самое важное преимущество для пользователей. Высокий уровень безопасности и доверия между участниками обеспечивают, в частности, «умные контракты».

Блокчейном по коррупции

— Какие перспективы есть у криптовалют и технологии блокчейн в России?

— Перспективы хорошие. Криптовалюта упрощает международные транзакции. Даже у нашего фонда Ethereum (занимается продвижением одноименной платформы — Inc.) бывают проблемы с оплатой труда контракторов, которые сидят в 15-ти странах. Если им платить через банковскую систему, нужно каждый раз заполнять кучу полей. С криптовалютой все проще: дайте нам адрес (это 40 букв и чисел), и мы пошлем туда деньги. При этом деньги приходят сразу, а стоимость транзакции  очень низкая.

Насколько мне известно, сейчас в России госучреждения думают, как использовать технологию блокчейн для внутри— и межведомственного взаимодействия. Например, Центральный банк изучает сценарий создания мастер-блокчейна, или мастерчейна, — межбанковской системы, в которой будет содержаться база данных всех финансовых операций. Цель — повысить эффективность и прозрачность финансовой системы страны. Когда идет распределение бюджетных средств и ассигнований на целевые проекты (вплоть до построения конкретного моста), цифровые деньги можно пометить. И если средства уйдут не по назначению, это всегда можно отследить, и очень оперативно.

— Ты веришь в то, что коррупцию можно искоренить с помощью технологий? —  Да, с помощью блокчейна это реально. Криптовалюту легко пометить, а значит, легко проследить ее путь до конечного получателя, будь то учитель, врач и так далее.

Для чего блокчейн нужен государству и бизнесу

Владислав Мартынов, представитель Ethereum в России:

— Объясню на простом примере. Сейчас, чтобы зарегистрировать свою недвижимость, вы заполняете документы и сдаете их в соответствующее учреждение. Но где гарантии, что злоумышленник, получивший доступ к данным, не перепишет ваш дом или квартиру на другого? С блокчейн это невозможно. Система распределена на большом количестве компьютеров, и все ее участники тут же увидят изменения: они отслеживаются. Поэтому доверие граждан к услугам с использованием блокчейн резко возрастает.

Или возьмем сферу межведомственного взаимодействия. Сейчас есть централизованные электронные системы документооборота, но опять же, никто не застрахован от манипуляций, подмен или удаления данных. А в блокчейн все транзакции прозрачны и зарегистрированы.

По тем же причинам блокчейн интересен бизнесу. Эта технология в ближайшее время радикальным образом изменит работу компаний в сфере страхования, финансов, логистики и многих других. И масштаб изменений будет сопоставим с тем, как повлиял на бизнес интернет.

— Как платформа будет развиваться дальше?

— Сейчас она готова к применению. Но пока не решена проблема ее масштабируемости — готовности к большому количеству пользователей. Даже если завтра удастся убедить 50 миллионов бабушек использовать блокчейн, сейчас у нас есть место только для 5 тысяч бабушек. Если вдруг количество компьютеров, работающих на платформе, сильно возрастет, нет уверенности, что все будет работать безупречно. Я сейчас работаю над этим и в течение года должен эту проблему решить.

Есть еще проблема макро-конфиденциальности: вся информация на блокчейне публична, но некоторые люди не хотят обнародовать свои транзакции. В таких случаях можно использовать криптографию, но над этим еще нужно работать.

— В одном из интервью ты сказал, что, впервые узнав о блокчейне, удивился: «Как такая система может жить, ведь это просто цифры в компьютере? Какая у них может быть стоимость?» Сейчас ты уже знаешь ответ на этот вопрос? 

— Я бы ответил так: их стоимость зависит от того, что о них думают люди. Это такой эмоциональный момент. Так же, как квадратный метр земли в одном месте стоит намного больше, чем в другом. Нет какой-то одной причины, почему стоимость именно такая, а не другая. Просто уже сформировался рынок и люди валюте нашей платформы доверяют, — это, наверное, все, что нужно.

— А сколько сейчас стоит Ethereum?

— Капитализация Ethereum — выше 4 миллиардов долларов США.

Автор: Ольга Любимова, cпециальный корреспондент Inc.

Читайте нас в FacebookTwitter и ВКонтакте.




Анна Цфасман / Фото: Анна Марченкова

Основатель и генеральный директор «Даблби» Анна Цфасман никогда не хотела иметь собственный бизнес. Экономист по образованию, она работала в «Студии Артемия Лебедева», Coca Cola, была управляющим директором сети «Кофеин». Когда инвесторы «Кофеина» начали использовать кофейные зерна худшего качества, Цфасман уволилась и в 2012 году вместе с партнером основала «Даблби». С тех пор сеть кофеен выросла до 77 точек, а ее выручка за последний год увеличилась более чем в два раза — до 666,3 млн рублей. Анна Цфасман рассказала Inc., почему не стоит вкладывать деньги в помещение, какова рентабельность чашки кофе и почему лучший клиент — тот, кто покупает самый дешевый кофе, но каждый день.

— Сколько можно заработать на кофейне?

 — В среднем — 250-300 тысяч рублей в месяц после выплаты всех налогов. Но это если вы сами управляете кофейней. Иначе придется вычесть еще и зарплату управляющего.

— Большая часть кофеен «Даблби» открылась по франшизе. Чтобы управлять такой сетью, нужно регламентировать каждое действие своих франчайзи?

 — Это нереально. Некоторые просто придумывают концепцию, не открывая своих заведений, и запускают франшизу. Вот у них все расписано и регламентировано, но ничего не работает. Они говорят: «Мы будем лучше заниматься нашими франчайзи, помогать им расти и развиваться, чем возиться с собственной рубашкой, которая всегда кажется ближе к телу».

— Но это не ваша история…

 — К нам обратились за франшизой еще до того, как мы открыли первую точку. А после ее открытия спрос только увеличился. Мы продавали франшизы аккуратно и медленно, развивались точечно, долго выбирали партнеров и все равно умудрились наделать ошибок.

Бизнес невозможно зарегламентировать, если он живой. Окружающая среда и люди постоянно меняются. Например, когда мы открывались в 2013 году, черный кофе почти никто не пил: люди не очень понимали его вкус. Сейчас привыкли и им нравится. Это самая дешевая позиция в меню, так что расчет был, в том числе, на скупость.

— Заказывают черный кофе и просят налить молока?

 — Бывает и так.

— При этом вы уверены, что черный кофе рано или поздно станет модным.

 — Мы многое для этого делаем: уговариваем людей попробовать, объясняем, учим… Хотя я сама люблю кофе с молоком, за что профессионалы надо мной часто подтрунивают.

«Космическая рентабельность кофеен — миф»

— Над чем сейчас работаете? 

 — Открываем новые кофейни и увеличиваем долю на рынке. Людям уже не нужно ехать куда-то специально, они могут найти нас рядом с домом или около работы. Еще мы учимся рассказывать клиентам о кофе. Когда гости понимают, сколько труда стоит за чашкой кофе, сколько нужно учиться и работать, чтобы получить конечный результат, то начинают пить больше кофе. Здесь прямая зависимость.

— А в цифрах?

 — Когда люди пьют кофе для удовольствия, а не чтобы проснуться, они позволяют себе две-четыре чашки в день. Наш самый хороший гость — тот, который приходит и заказывает самую дешевую позицию за 150 рублей, но делает это каждый день. Один раз, но каждый день! Нам больше ничего не надо. Если мы сможем завоевать таких гостей, то с нашим бизнесом в ближайшие 100 лет будет все в порядке. Но нужно еще поработать над сервисом.

— С этим есть проблемы?

 — Да, и не только у нас, а у всех кофеен нашего типа в мире. Я разговаривала с японцами, англичанами, американцами… У всех одно и то же. В кофейнях работают молодые ребята — воодушевленные, радостные… Но они не умеют правильно общаться с гостями, делать все быстро и четко. Учить их этому очень трудно, потому что приходится закручивать гайки. Мы не хотим терять эту «живость», когда между гостями и бариста нет стены. Но наши работники должны понимать настроение каждого гостя: кто хочет поговорить, а кто —  нет, делать все очень быстро, знать, с какой стороны подавать чашку. Вот мы с вами сейчас беседуем за столиком, лежит диктофон, а сотрудник поставил чашку прямо возле микрофона. Хорошо обученный официант никогда бы так не сделал. Сейчас просто среда неконкурентная, но рано или поздно сервис выйдет на первый план.


«Даблби» в цифрах

77 кофеен
16 — свои, 61 — франчайзи

110 сотрудников,
не считая сотрудников франчайзи

200 человек в день 
средняя посещаемость кофейни

666,3 млн рублей
выручка в 2016 году

1,5 млн рублей / 1 млн рублей / 20 тысяч евро
стоимость франшизы в Москве / в регионах / в Европе

Главные конкуренты
Starbucks, Шоколадница, Coffeeshop Company

— Какова рентабельность чашки кофе?

 — Она зависит от нескольких факторов. Например, черный кофе у нас сам по себе дорогой. Его себестоимость редко бывает ниже 1600 рублей за килограмм. Чтобы заварить чашку кофе, нужно приблизительно 20 граммов. Плюс еще вода — мы же ее не из крана берем. Ее нужно пропустить через фильтры и определенным образом вскипятить. А еще есть бумажный фильтр, который нужен, когда мы завариваем кофе с помощью воронки, — он тоже денег стоит. Чашку надо помыть, и иногда она бьется. Если все вместе посчитать, то какой-то космической рентабельности, о которой все говорят, не получается. Например, можно услышать, что у кофеен фудкост (food cost или стоимость продуктов — Inc.) — 8%. Это неправда. Себестоимость напитков, в которых используются дорогие сливки и карамели (мы их варим сами), может превышать и 100 рублей.

— Супер-рентабельность кофеен — это миф? 

 — У хорошего ресторана фудкост будет 27%. У очень хорошего — больше 30%, потому что он закупает дорогие продукты, но все равно продает блюда по среднесегментной цене. У нас в кофейнях фудкост — от 19 до 22%. Чтобы зарабатывать, нам нужно большое количество клиентов. Повышать цены — не вариант. Хочется быть доступными для людей, чтобы чашку кофе могли позволить себе и студенты, и пенсионеры.

«Я не знала, что Европа настолько консервативна»

— Сколько стоит ваша франшиза?

 — Для Москвы — полтора миллиона, на регионы — миллион, на Европу — 20 тысяч евро.

— Почему первую кофейню за границей вы открыли именно в Праге?

 — Мы планировали открыть ее в Германии, но там оказался большой налог на продажу обжаренного кофе. В итоге мы «свернули» в Чехию. Мы хотим развиваться в Европе. Еще когда запускали «Даблби», я говорила, что мы это делаем не для Москвы и не для России. Хочу доказать всем, что наши формат, концепция и то, как мы работаем с кофе, — это проект и продукт мирового уровня.

— Что оказалось самым большим сюрпризом при открытии кофейни за границей?

3.jpg
— Я не знала, что Европа настолько консервативна. Чтобы приучить чехов ходить в «Даблби», а не в привычную им кофейню, требуется намного больше времени, чем в Москве.Удивило, что там нет СМИ, в которых мы могли бы о себе рассказать. Там нет TimeOut, «Афиши». Есть издания наподобие журнала «Лиза», но публикация в них не поможет увеличить посещаемость кофейни. У чехов нет стремления узнать что-то новое. Конечно, вода камень точит, и спустя год нас стали воспринимать как своих. Недавно мы победили в чешском чемпионате бариста. Это сразу отразилось на популярности кофейни: плюс 10% посетителей. Сейчас там редко бывают свободные столики, что очень радует.

— Затраты окупились?

 — Пока в процессе, потому что в Чехии мы делаем еще и обжарку кофе, а это довольно большие инвестиции (порядка 130 тысяч евро). Думаю, затраты окупятся через пару лет.

— После Чехии вы открылись в Риге, Тбилиси, Минске, Барселоне. С какими сложностями столкнулись там?

 — В Барселоне практически нет помещений, которые ты можешь просто арендовать. Чаще всего приходится платить traspaso — это когда у кого-то есть договор на 10 лет, он владеет лицензией на ресторан и продает вам переуступку прав аренды. Ее стоимость может быть просто запредельной. Сама аренда будет маленькой — 2-3 тысячи евро в месяц, а переуступка прав аренды — 200 тысяч евро.

— Какой полезный опыт вы получили за границей?

 — Мы поняли, что нужно больше времени уделять соцсетям. Здесь мы точно недоработали и только сейчас начинаем наверстывать и в Барселоне, и в других городах. В Праге я наблюдала, как ребята еще до открытия своей простой кофейни провели в Instagram кампанию: выкладывали фотографии: вот мы стены красим, а вот — пол кладем… К открытию у них уже была аудитория, которая пришла посмотреть, что и как они сделали. Поэтому сейчас мы будем уделять соцсетям намного больше внимания: запускаем свой канал в Telegram, планируем сделать канал на YouTube.

— Сложно найти партнеров в Европе?

 — Если у вас действительно хороший и яркий бизнес в России, то вас буквально завалят разными авантюрными предложениями. Никого специально искать не надо.

— Российское законодательство вам помогает развиваться или скорее мешает? 

 — Я не из тех бизнесменов, которые говорят, что нам тут все мешают и все не так. Когда ты понимаешь, для чего нужны те или иные регулятивные требования, — их легко соблюдать. Опять же, не забывайте: мы — хитрые, у нас нет еды, и большинство сложностей, с которыми сталкивается любой ресторан или предприятие общепита, нас не касаются.

— Не передумали по поводу салатов?

 — Салаты и сэндвичи в «Даблби» точно не появятся — это даже не обсуждается. Но мы сейчас много работаем с выпечкой. Сделали круассаны с заварным кремом — на них гости «подсаживаются» со скоростью звука. Это дает возможность дополнительного заработка, но на наш оборот пока не повлияло. Все-таки к нам ходят за кофе, да и круассаны продаются далеко не тоннами. Но линейка из 4-5 наименований, думаю, повлияет на оборот. Должна, по крайней мере…

«Сейчас рынок дикий»

— Рынок specialty-кофе растет?

 — Обжарщики говорят, что растет. Я скажу больше: он начал влиять на большие компании.

— Каким образом?

 — Представьте фермера, который выращивает кофе и сдает все государству — за копейки, но получает гарантированный доход. К нему приезжает бизнесмен и говорит: «Ты сдавал по 2 доллара, а я буду покупать за 6. Только мне нужно, чтобы ты нормально обрабатывал и собирал кофе. Я тебя научу и доплачу. А если будешь хорошо работать, то сможешь и не за 6 продавать, а за 100». И фермер решает попробовать: получает действительно великолепный вкус и его зерна продаются по высокой цене. Колумбия — большая деревня. Все соседи видят, что какой-то фермер, которому раньше нечего было есть, вдруг купил машину, кто-то все время приезжает к нему на ферму. Они приходят и спрашивают: «Педро, в чем дело?» И вот уже все окрестные фермеры начинают работать по-новому. Из-за этого крупным корпорациям стало очень тяжело покупать кофе по привычным ценам и подписанным контрактам. Объемы уходят в сторону specialty. Есть страны, которые в принципе уже занимаются только дорогим кофе: Панама, Коста-Рика… И крупные трейдеры пока не понимают, что с этим делать.

— Но спрос так или иначе формируется?

 — Рано или поздно мы придем к тому, что хороший кофе появится и в ресторанах, и в отелях… Сейчас рынок дикий: можно встретить итальянские зерна, обжаренные год назад, вперемешку с робустой, а написано будет — «100% арабика». И некоторые рестораны и отели это покупают по 3000 рублей за кг, а то и за 6000! Хотя великолепные зерна можно купить за 1500 или 2000 руб/кг. Ресторанные закупщики не особо хотят во всем этом разбираться. Это все от нецивилизованного рынка. Позже все встанет на свои места. Пережаренные «итальянцы»будут стоить столько, сколько должны: 500 рублей…

— Какие у вас планы по завоеванию рынка кофеен?

 — Моя задача — этот пирог растить. Мне нужно, чтобы он был большой. Потому что к моменту, когда он вырастет, у меня будет самая большая доля. Я хочу половину пирога.

— Какое правило бизнеса вы стараетесь всегда соблюдать?

 — Мы очень трепетно относимся к вопросам аренды. До последнего торгуемся с собственниками и стараемся не арендовать по высокой цене. Мы лучше поищем еще, чем станем рисковать. Аренда может погубить любой бизнес.

— Что еще важно?

 — Уметь принимать решения. Если кофейня работает в неудачном месте или что-то пошло не так — найди в себе силы закрыть ее и откройся в другом месте. Мы разработали формат, который очень легко переезжает. Ошиблись? Просто собираем вещи и съезжаем. Не вкладываем кучу денег в стены и поэтому не тянем дохлую лошадь за собой.

—У вас есть профессиональная мечта?

 — После того как построю крупную мировую сеть — открою собственный отель.

Автор: Ольга Любимова, cпециальный корреспондент Inc.

Читайте нас в FacebookTwitter и ВКонтакте.


Оригинал статьи

За 5 лет число занятых на малых и средних предприятиях (МСП) увеличилось на 1,5 млн человек и составило 20,5 млн. Это чуть более 28% от всех рабочих мест России, говорится в уточненных данных Росстата за 2015–2016 гг. Данные Росстата не учитывают неформальную занятость: в прошлом году в тени находился каждый четвертый работающий россиянин (17,9 млн человек).

В то же время в странах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), например, в Италии, Великобритании, Японии и Швеции, малый и средний бизнес обеспечивает рабочими местами от 60 до 70% населения.

Большой разрыв частично обусловлен разницей в критериях среднего бизнеса, принятых в России и странах ЕС, поясняет заведующая Лабораторией исследований корпоративных стратегий и поведения фирм РАНХиГС Вера Баринова. У нас таковой считается компания, в которой трудятся не более 250 человек и чья годовая выручка не превышает 2 млрд рублей. В ЕС выше критерий по выручке для среднего бизнеса — 50 млн евро в год (около 3 млрд рублей). «Таким образом из статистики по МСП выпадают все «средне-крупные», которые создают множество рабочих мест», — считает эксперт. В разряд малых и средних в России также не попадают многие предприятия, созданные с участием госорганов, общественных, религиозных и благотворительных организаций.

Критерии хотят пересмотреть. «Есть ряд отраслей, на предприятиях которых сотрудников много, а выручка небольшая. Это отрасли легкой промышленности, сельского хозяйства, деревообработки», — рассказал сопредседатель «Деловой России» Андрей Назаров. Минэкономразвития уже предложило переквалифицировать предприятия с численностью работников более 250 человек из крупного бизнеса в средний, чтобы открыть им доступ к дешевым кредитам и программам господдержки. Но пока речь идет только о предприятиях легкой промышленности.

Доля малого и среднего бизнеса в России меньше, чем в странах ОЭСР, из-за монополий и огосударствленной экономики, убежден вице-президент Национального института системных исследований проблем предпринимательства Владимир Буев. Он напомнил, что вклад государства и госкомпаний в ВВП вырос с 35% в 2005 году до 70% в 2015-м. Вице-президент «Деловой России» Николай Остарков, в свою очередь, отмечает, что государство в лице ГУПов и МУПов «стремится застолбить за собой» участие в тех сферах, где могли бы работать МСП (от систем безопасности и транспортных компаний — до небольших заправочных станций).

Негативно сказались на МСП и кризисы 1998, 2008 и 2014 годов, когда количество банкротств среди малых и средних предприятий достигло максимальных значений, считает заместитель директора Центра конъюнктурных исследований НИУ ВШЭ Лола Исхакова. По ее словам, предприниматели просто не успевают приспосабливаться к новым условиям ведения бизнеса и создать пласт занятости, который мог бы постепенно расширяться.

Малый и средний бизнес также несет потери из-за банкротства банков и отзыва их лицензий, напомнил Остарков из «Деловой России». Предприниматели давно просят Центробанк распространить страховку по вкладам на депозиты и счета МСП. «Деньги предпринимателям не возвращают, компенсаций, гарантий и защиты нет. Страховать невозможно: в стране не развита система страхования бизнеса от банкротства банков», — пояснил в разговоре с Inc. эксперт.

Малые торговые предприятия, в которых занято много россиян, находятся под новым ударом из-за происходящей сейчас консолидации в сфере сетевого ретейла, считает Лола Исхакова из НИУ ВШЭ. За прошлый год количество магазинов X5 Retail Group увеличилось на 2167 — до 9187. В планах компании — открывать по 2 тысячи магазинов ежегодно, а к 2020 году — занять 15% рынка. По прогнозу ВШЭ, крупные федеральные игроки продолжат поглощать мелкую розницу и к 2020 году займут до 40% рынка (сейчас этот показатель в 1,5 раза меньше).

Рассчитывать на рост числа рабочих мест в МСП в ближайшее время не приходится. Более трети (34%) российских предпринимателей начали собственное дело только из-за того, что у них не было других возможностей получения дохода. Они работают на себя и «не ставят цели расширения бизнеса и создания рабочих мест», — поясняет Вера Баринова из РАНХиГС. Также в малом и среднем бизнесе не ожидается взрывной рост количества компаний: доля россиян, планирующих открыть свое дело, составляет чуть более 5%. Исследователи связывают это с низкой оценкой условий для создания бизнеса в стране: только 17,9% считают, что в регионе их проживания благоприятная среда для предпринимательства.

Автор: Илья Немченко

Читайте нас в FacebookTwitter и ВКонтакте.


Оригинал текста

Российские власти рассчитывают легализовать операции с биткоинами и другими криптовалютами в 2018 году, рассказал замминистра финансов Алексей Моисеев. Это поможет государству бороться с незаконными денежными переводами. В пользу легализации криптовалют высказался и Центробанк, правда, с одной оговоркой. Зампред ЦБ Ольга Скоробогатова считает, что электронная валюта должна быть национальной — чтобы граждане имели все гарантии государства по таким операциям. Отношение российских властей к криптовалютам кардинально поменялось за несколько лет: от идеи полного запрета и уголовного наказания за использование — до планов легализации.

Первой страной, легализовавшей биткоин, стала Япония. Первого апреля японское правительство признало криптовалюту официальным платежным средством. Биткоины в этой стране пока не являются эквивалентом денег, но получили статус, аналогичный ценным бумагам и акциям, которыми можно расплачиваться за покупку или аренду предметов посредством электронных систем.

С помощью легализации криптовалют японские власти (как и российские) рассчитывают отслеживать транзакции с использованием биткоинов и их аналогов. Что, в свою очередь, противоречит самой идее криптовалют, в основе которой лежит децентрализация, неподконтрольность государственным регуляторам и анонимность. «Контроль не значит, что вы этим управляете, он представляет собой мониторинг. Криптовалюты на базе блокчейна имеют свойства безналичных денег. Все эти цепочки транзакций легко контролируются», — сказал в комментарии Inc. интернет-омбудсмен Дмитрий Мариничев.

В случае легализации в России биткоин получит статус иностранной валюты. «Банки позволят клиентам иметь расчетный счет в биткоинах. Пользователь сможет сделать конвертацию криптовалюты с биткоин-счета в рубли в приложении банка или в офисе обслуживания», — прогнозирует Игорь Баринов, генеральный директор компании Block Notary, занимающейся разработками в области блокчейна. По его мнению, с внедрением биткоина и других криптовалют в юридическое поле у российского бизнеса появится возможность упростить и «обелить» схему оплаты труда для фрилансеров и удаленных работников. Баринов предположил также, что в России будет лоббироваться идея создания национальной криптовалюты с регистрацией по паспорту и контролем транзакций.

«У криптовалют в России реальное будущее. Государство смотрит в сторону стратегии развития себя на базе технологий. В этом смысле блокчейн и в частности криптовалюты — естественная часть фундамента такой стратегии», — рассказал Inc. СТО корпоративного бизнеса Сбербанка Павел Ходалёв.

Биткоин — нестабильная валюта, курс которой подвержен резким колебаниям. В начале марта его стоимость обновила исторический максимум ($1325) и превысила стоимость золота. Вскоре курс упал ниже $1000, но на фоне новостей о полной легализации в Японии (и возможной в России) вновь вырос $1220.

Повышенная волатильность биткоина объясняется его ограниченной эмиссией, зависимостью от динамики майнинга и решений, связанных с изменением самой системы. Эта криптовалюта также не подкреплена материальными ценностями, пока не сыскала массового доверия у пользователей и не имеет единого регулятора.

Тем не менее, стоимость биткоина повышается на сотни процентов из года в год. Для сравнения: в 2009 году, когда прошла первая транзакция с использованием этой криптовалюты, биржа New Liberty Standard установила курс 1,3 тысячи биткоинов за $1. Годом позже некий американец заказал себе пиццу, за которую отдал 10 тысяч биткоинов (на тот момент — около $50). С тех пор стоимость этой криптовалюты выросла на десятки миллионов процентов (!). По прогнозам первого инвестора Snapchat Джереми Лью и руководителя компании Blockchain Питера Смита, к 2030 году один биткоин будет стоить $500 тысяч.

Подобная динамика делает биткоин привлекательной долгосрочной инвестицией, считает Игорь Баринов. По его словам, хотя позитивные новости (например, та же легализация в Японии) влияют положительно на курс этой криптовалюты, инвестору важнее следить за негативными инфоповодами на рынке — взломом бирж или развитием конкурирующих электронных валют. Одна из возможных инвестиционных стратегий, по мнению эксперта, — создание корзины из 3-5 основных криптовалют (например, Bitcoin, Etherium, Ripple, Litecoin) для долгосрочного инвестирования. С ним согласен Ходалёв из Сбербанка: «Биткоин подходит как спекулятивная инвестиция. Но как реальный инструмент для текущей работы бизнеса он не нужен».

Автор: Мария Лацинская, редактор Inc.


Читайте нас в FacebookTwitter и ВКонтакте.


Иллюстрация: Ирина Ши 

Оригинал текста

Бизнесом Давид Ян занялся еще будучи студентом МФТИ. Первым продуктом основанной им в 1989 году компании стал электронный словарь Lingvo, который продавался по 100 рублей за копию. Затем появилась программа распознавания текстов FineReader, получившая всемирную известность. Сегодня представительства компании Яна ABBYY работают в 13 странах — от Австралии до Канады, а ее выручка, по разным оценкам, составляет от 100 до 200 млн долларов в год. Предприниматель находит время и для других бизнес-проектов. Созданная им компания Cybiko в начале 2000-х продала сотни тысяч карманных компьютеров для подростков, а основанная в 2005 году фирма «iiko» автоматизирует рестораны по всему миру с помощью собственных технологий. Давид Ян рассказал Inc., почему провалить бизнес — лучше, чем пройти курс MBA, с какими партнерами ему точно не по пути и почему от госзаказов лучше держаться подальше.

О стартапах

Стартап — как поход с недостаточным запасом еды, без карты и компаса. С голоду придется есть коренья и, возможно, даже спать под дождем — если палатку унесет ветром.

Надо держаться подальше от госзаказов. Лучше решать реальные проблемы пользователей. Пока ты маленький, ты никому не нужен. Когда же компания становится большой, к ней в любой стране проявляют политическое внимание. Просто будьте к этому готовы. 

Огонь в глазах и желание любой ценой добиться результата — главные критерии, по которым я оцениваю людей, когда формирую команды на ранних этапах бизнеса. Важно, чтобы у коллег была жажда создавать новое и изменить мир. 

Стартапу нужны сотрудники-родители, а не няни. Потому что у няни почасовая оплата, у нее есть перерывы и выходные. У родителей личного времени нет: если ребенок плачет, мама и папа не говорят, что их рабочий день закончился. Если я вижу, что сотрудник моего стартапа — это «няня», то прощаюсь с этим человеком. Но если он день и ночь заботится о компании, как родитель о ребенке, я буду работать с таким сотрудником, даже если у него пока не все получается.

Технологический бизнес можно делать из любой страны мира и для любого рынка. Конечно, маркетинг и девелопмент надо держать там, где находится заказчик, в то время как разработчики и другие сотрудники могут работать и в России, и в Израиле — да где угодно!

Бизнес-провалы — вот лучшая школа MBA. Нет такого правила, что если два твоих проекта не выстрелили, то и третий не выстрелит. Многие инвесторы, напротив, считают, что неудачи закаляют человека и позволяют проанализировать собственные ошибки.

Основной закон бизнеса: сначала продай — потом сделай. Ошибка большинства предпринимателей в том, что они поступают наоборот: разрабатывают продукт, а потом стараются его продать на блюдечке с голубой каемочкой. Я тоже так делал и со временем понял, что нельзя тратить месяцы и годы на работу, если нет реального покупателя. Надо сделать прототип и продавать его. Причем так, будто продукт уже готов: сделайте подробное описание, дайте рекламу, запустите сайт или промо-страницу, найдите первых покупателей и только после этого беритесь за дело. Такой путь сэкономит месяцы и годы, а также десятки и сотни тысяч (а то и миллионы) долларов.

От первоначальной идеи продукта до того варианта, который выводит компанию в безубыточность, проходит несколько лет и ряд крутых поворотов концепции — пивотов. Задача профессионального  предпринимателя — сократить количество таких пивотов и объем потраченного на них времени и денег.


Иллюстрация: Ирина Ши 

О сотрудниках и руководителях

Активная жизненная позиция — характеристика человека от рождения, это качество трудно приобрести. В то время как профессиональные навыки можно развить.

Опытные специалисты дорого стоят и иногда демотивируют сотрудников-энтузиастов, которые стояли у истоков компании. Но чем старше стартап, тем больше высококлассных профессионалов должно появляться в команде. Им нужна хорошая оплата труда, комфорт и возможность отключать телефон на выходные. Зато эти люди выстраивают и поддерживают бизнес-процессы на высоком уровне. 

Руководитель не может изменить человека, с которым работает. Если что-то идет не так, у менеджера есть три пути: не работать с этим человеком, поставить перед ним правильные задачи или измениться самому, чтобы в чем-то подстроиться под сотрудника. С объективно сильными коллегами я предпочитаю третий путь. 

Профессиональный менеджер умеет работать с самыми сильными, а значит, как правило, сложными людьми. Я знаю совсем немного людей, с которыми не стал бы сотрудничать ни при каких условиях. При этом у меня были десятки, а то и сотни очень разных партнеров.

О технологиях

— Искусственный интеллект — самая творческая сфера в области технологий. Виртуальные ассистенты — Siri, Alexa, Cortana — уже начинают «очеловечиваться». И, кстати, это не проходит без эксцессов. Например, та история с чатботом Tay, который за одну ночь превратился в нациста. Или чатбот-девушка Xiaoice, который наслушался признаний в любви от 10 миллионов человек за несколько суток и научился вести вполне человеческие романтические беседы. Изобретатели теперь должны быть очень креативны во взаимодействии с абсолютно новым уровнем технологий.

Моей самой большой ошибкой было делегирование топ-менеджменту судьбоносного решения для компании. Иногда рынок диктует кардинальные изменения, которые могут привести не только к существенному преображению твоего продукта, но даже к его уничтожению во имя создания нового. Экономическое устройство внутри компании таково, что менеджмент  никогда не инициирует «саморазрушение» сознательно.

Владельцы должны брать на себя всю ответственность за принятие судьбоносных решений. Вспомните историю Nokia, Ericsson, Kodak — топ-менеджеры всегда находят десятки аргументов, чтобы отменить или отложить радикальные изменения. 

Об отношении к бизнесу

Я исхожу из принципа: «всех денег не заработать».

Акционеры, владельцы бизнеса — это своего рода семья.Партнеры в бизнесе должны испытывать эмпатию.

Бизнес — наука о компромиссах. Всегда наступают моменты, когда интересы соучредителей расходятся, а потом снова сходятся. Я не буду работать с партнером, который в конфликтных ситуациях не ищет компромиссы. Я — ищу: часто теряю прибыль и поступаюсь удобствами, чтобы договориться. Ведь с этими людьми мне еще работать и, вероятно, не только в этом бизнесе.


Иллюстрация: Ирина Ши 

Если бы пришлось выбирать, я бы создал прибыльную компанию, а не ту, которая вносит большой вклад в решение социальных проблем. Потому что деньги — это средство достижения прочих целей. Большая часть заработанных мною средств идет на финансирование детского образовательного фонда Ayb. И мне хочется зарабатывать больше денег, чтобы еще больше помогать благотворительным проектам.

Предпринимательство — это калейдоскоп событий, это перемены. Как можно адаптироваться к переменам? Никак. Тебе это или нужно, или нет. Тебе либо нравится жить в 5-звездочной гостинице со всеми удобствами и швейцарами, либо нравится жить в палатке на камнях и чувствовать свежий бриз по утрам. Если я проведу в гостинице больше недели, то умру со скуки. Многим людям нужен риск и адреналин: кто-то занимается серфингом, кто-то катается на горных лыжах или летает на параплане… А я строю рискованный технологический бизнес, который предполагает постоянные неожиданные изменения. Но мне скучно, когда перемен нет.

Автор: Рената Ахунова, cооснователь и управляющий партнер венчурного фонда Formula VC 

Читайте нас в FacebookTwitter и ВКонтакте.


Иллюстрация: istockphoto.com

Оригинал статьи

Выручка онлайн-школы английского языка Skyeng в прошлом году составила 330 млн рублей. Операционная прибыль —  66 млн рублей, что в 3,5 раза больше, чем год назад. Управляющий партнер Skyeng Александр Ларьяновский не только подтвердил Inc. информацию о том, что в образовании деньги есть, но и рассказал, что поможет вашему образовательному стартапу стать успешным

  1. Выбирайте нишу, где есть деньги

    Самый перспективный рынок — дополнительное школьное образование. Кризис или нет, но родители хотят дать детям образование и вкладывают в него средства.

    Ориентируйтесь на условных отличников. Такие дети не обязательно отличники в школе, но им нравится узнавать новое. Есть и двоечники, которых родители пытаются так или иначе заставить заниматься. Двоечников больше. Но поскольку в образовании всё всегда зависит от мотивации, то понятно, что с отличниками работать проще. Если ребенок ничего не хочет, он откажется ходить к репетиторам. Ничем хорошим для вашего бизнеса эта история не закончится.

    Еще один сектор, где есть деньги, — дополнительное образование для взрослых: все, что связано с обучением или переобучением по каким-то новым специальностям, повышение квалификации, а также всевозможные «софтскилс», вроде рисования.

    Пока в команде нет человека жадного до денег, стартап работает плохо. Образование и менеджмент традиционно плохо сосуществуют, поэтому кто-то все время должен думать об экономике.

    Рынок языковых курсов — это миллиард долларов в год.

    Александр Ларьяновский, 

    управляющий партнер Skyeng

     — Мы заняли всего 3% рынка, а еще 97% свободны. Мы зарабатываем по 50 миллионов в месяц. Это все к тому, что в образовании деньги есть!

  2. Без учителя ничего не работает

    Учитель нужен. Да, вся информация есть в интернете. Но как узнать, что конкретно вам нужно? А даже если знаете, что нужно, это нужное не всегда понятно. Самое главное, кто-то должен тянуть вас к свету знаний.

    Мотивация — главная компетенция учителя, которая пока недоступна компьютерам. Мы воспринимаем по-разному компьютерное «вы победили» и «ну, можешь же, когда захочешь» от учителя. Понятно, что компьютер будет пытаться отобрать эту функцию. Когда ребенок, стукнувшись коленкой, побежит искать утешения не у родителей, а у айпада, тогда всё: машины победили. Но пока это не так.

  3. Ученик должен «вспотеть и устать», тогда будет результат

    В образовании — как в спорте: если ты не вспотел, то ты просто здорово потусовался, но бестолку.Создавая онлайн-образование, мы решили все измерять. Например, человек сделал ошибку. Мы смотрим, сколько еще людей делает такую ошибку в этом упражнении. Мы взяли популярные зарубежные методики и выяснили, что в одном из учебников 15% упражнений все учащиеся выполняют правильно. Зачем его выполнять? Человек потратил время и деньги, а упражнение ему ничего не дало.

    Учебники практически никогда толком не тестировались. Они создавались исходя из лучших предположений методистов. Но никто никогда не проверял, что из этого работает на самом деле. Мы живем в цифровом веке, но все эти технологии в сторону учебников даже не смотрят.

    Мы научились верифицировать материалы.Мы не включаем подобные 15% упражнений в учебники. 10 минут, потраченные на такое упражнение, негативно влияют на мотивацию ученика.

    У нас сейчас проходит 50 тысяч уроков ежемесячно.Статистически это вполне достоверная база, чтобы делать выводы из того, что происходит на самом деле.

  4. Занятия должны приносить пользу здесь и сейчас

    В основе любого занятия должны быть маленькие, понятные практические знания, интересные конкретному человеку. Не нужно объяснять всю английскую грамматику, если ученик пришел в школу английского языка, чтобы читать любимые статьи в американском Inc. или разговаривать с конкретными людьми в чате. Мы статью из Inc.com прямо сегодня разбираем на уроке. Тогда после занятия человек может с этим что-то сделать.


  5. Не мотивируйте на занятия деньгами

    Образование и фитнес — это близнецы-братья.Покупка абонемента больше напоминает индульгенцию и означает нерегулярные посещения.

    У нас много чего построено по принципу «1000 и 1 ночи»: урок должен окончиться так, чтобы ученик захотел прийти на следующий.

    Сейчас мы пытаемся научить учителя фиксировать и запоминать информацию о человеке. Например, день рождения, есть ли домашнее животное, как зовут и т.п. Спросите ученика через пару занятий, как его кошка себя чувствует. Будет эффект: нельзя не прийти на урок, там же учитель, который столько всего обо мне помнит.

  6. Нанимайте лучших специалистов по всему миру, а не в родном городе

    Удаленные сотрудники — это существенная экономия на аренде офиса, но это не главное.

    Вы можете выбрать лучшего в мире специалиста.И выбирать не из одного, который живет рядом, а из десятков.
    Ищите лучшего специалиста за нужные вам деньги.В Москве, может быть, никто не согласится работать за такие деньги, а где-то в Гомеле это будет неплохая зарплата.

    Онлайн морально легче уволить и гораздо быстрее нанять: «Вот, прочитал инструкцию, два часа порепетировал и пошел».

    Работа учителей в онлайн-проекте должна быть строго регламентирована. При удаленной работе нужно четко прописывать в инструкциях все, что человек должен делать, и следить за таймингом: сколько операций в минуту нужно делать.

    Чтобы управлять удаленными сотрудниками, с ними нужно постоянно разговаривать. Если это менеджер высокого уровня, достаточно одного раз в неделю при условии, что он разговаривает со всеми остальными каждый день хотя бы по 10 минут.

    В Skyeng очень много сотрудников: только учителей 850 человек, а еще отдел маркетинга, операторы колл-центра. Чтобы всех контролировать, мы грамотно встроили не вертикаль, а горизонталь. Тот, кто принимает результаты вашей работы, говорит, что все отлично, либо требует все переделать. Например, сотрудник отдела маркетинга принес плохой лид оператору колл-центра. Тот сразу отреагирует: «Что за чушь, я так ничего не продам».

  7. Работает не только сарафанное радио

    Четверть наших учеников — те, кого привели к нам друзья.

    Пишите полезный контент. Мы пишем тысячи статей, разбираем грамматику — всё это повышает узнаваемость бренда.

    У нас есть активные продажи. 10% наших клиентов пришли к нам с улицы.

    Групповые занятия — это пережиток. Это всего лишь способ сокращения затрат. Если индивидуальные занятия проходят по цене групповых, то групповые занятия не нужны. Элемент социализации? Ерунда. Никто не рассматривает школу как лучший способ социализации. Раз пошли в школу, заодно и социализировались. Но все помнят свой класс, и не со всеми этими людьми очень хотелось бы общаться.

    Даже если группа состоит всего из трех человек, скорее всего, ученик будет говорить максимум 15% времени. Максимум, потому что половину времени говорит учитель. Тем не менее строить бизнес на групповых занятиях выгодно, потому что это дешевле. 

Автор: Ольга Любимова, cпециальный корреспондент Inc.

Читайте нас в FacebookTwitter и ВКонтакте.

 
Алексей Соловьев / Фото: Дарья Малышева

Управляющий директор российского венчурного фонда Prostor Capital Алексей Соловьев советует стартапам не искать деньги, а заниматься своим бизнесом. Prostor Capital был основан в 2011 году и ориентируется на высокодоходные инвестиции в растущие компании на IT и интернет рынках. Соловьев рассказал Inc., почему его фонд вкладывается только в компании, основанные россиянами, что хотят слышать инвесторы и какие направления сегодня наиболее перспективны для стартапов.

— Что лучше, делать стартап в свободное от работы время или бросить все и рискнуть?

— Если источников финансирования много, то можно и рисковать. Сегодня у начинающих предпринимателей возможностей намного больше, чем у людей моего поколения.Я закончил институт в 2001 году, тогда вообще ничего не было, а сейчас вокруг масса акселераторов, куда можно прийти со своей идеей или продуктом. Если это не полная ерунда, всегда есть шанс, что вам помогут и деньгами, и знаниями, дадут какой-нибудь грант, почему бы не попробовать? А если начнет что-то получаться, будут и следующие этапы финансовой поддержки. Да, придется и свои сбережения пустить в ход, но что делать? Если хочешь построить свой бизнес, можно и на дошираке какое-то время продержаться.

— То есть в 22-23 года можно не спешить в офис и пытаться сделать что-то свое?

— Я хочу сказать, что если ты фул-тайм вошел в свой проект, то больше шансов, что у тебя что-то получится. Есть, наверное, какие-то исключения типа Моисеенкова, который Prisma сделал. Он рассказывал, что сидел в Mail.ru по вечерам, ваял Prisma и наваял. Но мне кажется, это все-таки исключение. Если бы я был молодым и думал о собственном стартапе, я бы полностью погрузился в свой проект. Но хороший вариант — сначала 5-7 лет поработать в Rambler, Mail.ru, «Яндексе» или других монстрах, чтобы получить экспертизу. Это хорошая траектория. На 4-6 курсе университета выходите на работу в крутую компанию, работаете там, растете профессионально до какого-то уровня и потом делаете что-то свое.

— А потом идете за инвестициями в Prostor Capital…

— Нет. К нам точно идти не надо. Все наши портфельные компании не искали инвестиции сами. Это мы к ним пришли и уговорили эти инвестиции взять.

— Значит не искать, а сидеть и ждать, пока к вам инвесторы сами придут?

— Конечно! Я это всем всегда говорю: не надо вообще деньги искать, надо делать свой бизнес. И если ты будешь достаточно хорошим, то мы сами придем и еще встанем на колени, будем упрашивать взять наши деньги. На полном серьезе. Первым делом нужно искать «бесплатные» деньги: пытаться получить грант, например. Если ты 5-7 лет проработал в «Яндексе», наверное, у тебя есть какой-то капитал, на который ты можешь позволить себе что-то сделать. А если у тебя нормальная команда, она вообще может полгода за бесплатно работать — по вдохновению. 

— Не верится, что ко всем успешным проектам инвесторы сами стучатся.

— Конечно, потому что успешный проект всегда дает о себе знать, привлекает внимание. Предположим, вы сделали какое-то приложение для женщин, которые ходят на шопинг и им надо выбирать туфли. И вы помогаете им решать эту проблему. Если ваше приложение крутое, то мы вас найдем, потому что вас будут скачивать, вас будут использовать, будет идти трафик, про вас начнут писать, тегать вас и тому подобное. Мы это заметим.

— К каким проектам вы сейчас присматриваетесь?

— Меня интересуют в первую очередь прибыльные проекты. Я поясню. Дело в том, что у разных фондов — разная стратегия. Она обычно определяется тремя показателями: географией, рынком и размером. Делать венчурный бизнес можно на разных пересечениях этих трех параметров. Можно, например, инвестировать в маркетплейсы в Израиле. Специализацию обычно выбирают, основываясь на бэкграунде и опыте. Если ты в этом хорошо разбираешься или у тебя уже были успешные сделки в этой сфере, то в рамках этой специализации ты и работаешь.

— Ваша стратегия — прибыльные проекты?

— Мы инвестируем на поздних стадиях, то есть это капитал роста. Поздние стадии — это инвестиции примерно в 5-7 миллионов долларов и оценка как минимум в 50 миллионов долларов. Что касается отраслевой специализации — нас интересуют финтех, тревел, облачные и рекламные технологии. В этих сегментах мы ищем компании уже достаточно крупные, основанные россиянами. Нам все равно, где они работают, но с Россией связка должна быть.

— Какая, например?

— Сколково или РВК определяют «российскость» компании по следующим критериям: либо 50% затрат, либо 50%  выручки, либо 50% персонала находится на территории России. Причем это или-или. Когда один из этих параметров выполняется, то компания приравнивается к российской. Если у вас, например, в колл-центре в Волгограде сидит 50 сотрудников, которые отвечают на телефон, а все разработчики, сбыт и вы лично находитесь в Калифорнии, по их мнению, это российская компания. Для нас важен вопрос ментальности: основатели должны быть россияне. Они могут жить где угодно и у них может быть какой угодно паспорт, но по ментальности это должны быть наши люди. Потому что, как ни крути, мы никогда не научимся нормально инвестировать в каких-нибудь китайцев. В израильтян — может быть, но все равно это очень тяжело. И что самое главное, проинвестировать — это как в брак вступить. Потому что много совместных перипетий приходится переживать.

Фото: Дарья Малышева

— Прежде, чем в брак вступить, нужно еще познакомиться. Какие ошибки совершают стартаперы на первых свиданиях?

— Очень много предпринимателей просто отправляют ссылку на info@prostor-capital.ru или еще куда-нибудь и пишут что-то типа: «Вот наш тизер, буду рад пообщаться». В таких я не верю: не знаю ни одного успешного проекта, который нашел бы деньги таким образом. Нужно домашнюю работу сделать: посмотреть, во что инвестор вложил деньги, почему он проинвестировал, какие успехи у этой компании и т.д. Мы, инвесторы, ежегодно просматриваем сотни, если не тысячи проектов. Из-за этого у нас есть очень серьезный недостаток: мы мыслим шаблонами. Когда к нам приходят и начинают рассказывать про космические корабли, которые бороздят просторы вселенной, мы не понимаем. Нам надо обязательно вставить проект в свою систему координат. Например, вы приходите ко мне и говорите: «Мы делаем маникюр в любом месте». Я говорю: «Ага, это значит маркетплейс, B2 °C-сервис, мобильное приложение».

Поэтому первое, что нужно сделать, — заранее вставить свой проект в эту систему координат. Есть стандартный набор вопросов, на который нужно иметь ответы. Если у вас приложение, то, очевидно, нужно знать, сколько у вас скачиваний, какой у вас LTV (lifetime value, — Inc.). То же самое про сайт, про маркетплейс… Все эти метрики написаны в любом учебнике о том, как делать стартап. И только когда вы в уже матрице и когда рассказали инвестору про все показатели, можно и про космос.

— Что-нибудь еще?

— Не надо игнорировать конкурентов, как прямых, так и косвенных. На проекты, которые говорят, что у них нет конкурентов, мы вообще не смотрим. Просто из принципа. Потому что так не бывает. Иногда говорят: мы первые в своем роде, таких на рынке пока еще нет, — но при этом игнорируют косвенных конкурентов. Косвенные конкуренты — это другой способ решения той же самой проблемы. Вы же маникюр можете и сами сделать, или в парикмахерской, или вызвать мастера на дом, или еще как-то.

— Какие направления вы считаете самыми перспективными для создания стартапов?

— Artificial intelligence, блокчейн и все производные. И еще мне очень понравился тезис Оскара Хартмана (основатель KupiVip, — Inc.), что огромное число нереальных по размеру рынков находятся не то что в 90-х, а в 70-х. Например, рынок авторемонта. Там более триллиона рублей. Вдумайтесь, у самой крупной сети автосервисов в России 60 автосервисов. Это просто смешно. Это открывает огромные возможности для маркетплейсов, для поиска, для каких-то рейтинговых систем, — для чего хотите. И таких рынков действительно много. Их надо искать, но я уверен, они существуют. Поэтому в России я бы смотрел на рынки, которые одновременно и очень велики, и очень неразвиты. Мне кажется, даже к нотариусам, которые регулируются государством, можно привнести какие-то инновации и заработать на этом. Или в салоны красоты. 70 миллионов женщин — в стране, и все делают маникюр. В итоге получаем триллионный рынок. Можно просто запереться в комнате и в режиме мозгового штурма сгенерировать 20 или 30 идей для стартапа.

— А как же высокие технологии?

— Мы очень любим инновации и всякие новые штучки, но при этом смотрим, есть ли возможность превратить их в бизнес, который можно потом кому-то продать. Как мне кажется, идеи запихивания мозга человека в компьютер или что-то в этом духе — это явно не продаваемая штука в перспективе 3-5 лет, а именно такая перспектива нас и интересует. Первые 3-4 года мы инвестируем, потом мы всё это дело продаем. Соответственно, средний срок жизни компании в портфеле фонда — 4-5 лет. Мы должны продать компанию максимум через 5 лет с момента инвестирования, иначе у нас экономика не сойдется. Мы же это делаем не для того, чтобы поддержать предпринимателя. Мы делаем это, чтоб деньги заработать, а деньги мы берем у инвесторов, которые вкладывают деньги в фонд. Инвесторы нам звонят и спрашивают: «Где наши деньги?». Мы им говорим: «Сейчас, подождите, стартаперы наши разгонятся, сделают шестой привод и сразу деньги появятся».

— Почему в России разные инвесторы очень редко вкладываются в одну компанию?

— У венчурного рынка было несколько реинкарнаций в нашей стране. Его развитие можно описать синусоидой не только по количеству денег, но и по хайповости. Последний хайп был где-то в 2011–2013 годах. Когда эта волна очередного хайпа начала нарастать, все инвестировали сами по себе. Потом все поняли, что инвестировать самим по себе — это не очень хорошо, надо инвестировать вместе. Потом все это дело рухнуло, и сейчас опять все сами по себе. Но понимание, что надо инвестировать вместе, вернется, и будет много синдицированных сделок. Сейчас бизнес-ангелы синдицируются целыми пачками в какие-то проекты и фонды вместе делают синдикаты. Но это происходит редко. Я думаю, просто потому, что мало хороших компаний, в которые можно вложить деньги. У меня, например, сейчас есть несколько проектов, которые я никому не показываю. Они мне очень нравятся, зачем ими делиться?

— Если бы вы их кому-нибудь показали, то сильно снизили бы свои риски.

— Факт. Но при этом на другой чаше весов у меня уменьшение потенциального заработка. Предположим, у меня фонд на 100 миллионов. Если я в одну сделку вложу 10 миллионов, это 110 фонда, а та же сделка в синдикате с 4-мя другими фондами — это только два. Соответственно, останется 98. Если по 2 миллиона, то мне нужно найти на рынке 50 сделок, а если по 10 миллионов, то только 10. Сделок достаточно мало, поэтому 10 еще более-менее реально найти, но найти 50 на российском рынке невозможно, столько просто нет. Поэтому все и не хотят делиться: если нашли какую-то хорошую компанию, то для них это шанс и точно не надо разбрасываться.

— Значит, пока дело в количестве проектов. Но ведь рынок растет?

— Тренд верный, очевидно. Я думаю, что через 2-3 года мы достигнем уровня 2013-го года — это примерно миллиард долларов. Так оценивался суммарно весь рынок с учетом входов и выходов. Эту цифру наши руководители, отвечающие за развитие венчурной отрасли, в тот момент очень любили, потому что ее легко запомнить, и они всем говорили, что рынок у нас миллиард. За несколько лет мы должны к этой цифре вернуться.

— К цифре вернемся, а сам рынок меняется?

— Рынок очень сильно изменился: стал очень сильно глобализованным. То есть провести границу «вот здесь наш рынок, а вот здесь не наш рынок» стало очень сложно. Представьте: венчурный фонд, в котором четыре партнера, два из которых русские, один американец и один израильтянин, проинвестировали в созданный россиянами стартап, который работает в Китае, но разработчики у него в Индии, а бэк-офис или, например, колл-центр в Волгограде. Вопрос: эта сделка к какому рынку относится?

— Давайте о российском рынке все-таки.

— Через 5 лет будет больше проектов. Потому что сейчас эта тема активно обсуждается, много программ и в МГУ, и в Школе экономики, и на физтехе. Рано или поздно это даст свои плоды. Опять же, сейчас больше инструментов. Если бы, когда я учился, мне сказали: «Слушай, сядь ты вот в этот акселератор, напиши там свое предложение, вот тебе деньги, вот тебе компьютер, вот тебе бесплатные поездки на конференции». И что, я бы это не сделал, что ли? Ежегодно наш фонд проводит опрос рынка, исследование «Венчурный барометр». По итогам 2016 года 78% опрошенных считают, что в ближайшее пятилетие количество сделок на венчурном рынке вырастет. А это как в теории самосбывающихся прогнозов:  если ¾ рынка ожидает, что это произойдет, — это произойдет. 

— Вам нравится то, чем вы занимаетесь?

— Очень. Во-первых, венчурный инвестор — это многостаночник. Венчурные инвестиции находятся на пересечении кучи компетенций — и технологических, и финансовых, и маркетинговых, и коммуникационных, и прочих. При этом вокруг много молодых талантливых людей, интересно с ними общаться, чувствовать от этого драйв. И третье, что мне нравится, — это бизнес достаточно открытый. В нем есть медийная составляющая, в рамках которой мы сейчас, например, с вами общаемся.

Автор: Ольга Любимова, cпециальный корреспондент Inc.

Читайте нас в FacebookTwitter и ВКонтакте.


Фото: istockphoto.com

Оригинал статьи

Суммарный объем сделок в российской венчурной экосистеме в 2016 году составил $0,41 млрд. В США он в 168 раз больше — $69.1 млрд. Если вы хотите, чтобы ваш стартап стал новым Google или Facebook и американские инвесторы воспринимали вас всерьез, придется переехать. Где лучше жить в Долине, какую визу стоит получать, как зарегистрировать компанию и найти программистов, рассказал технический директор LinguaTrip Дмитрий Кравчук.

Почему туда?

Локализация в Кремниевой долине — это доступ к американским венчурным деньгам. Переехав, получить их легче. Если вы хотите попасть в акселератор (например, YCombinator или 500Startups), то эффективней просто приехать и познакомиться с кем-то, кто может дать вам рекомендацию.

Американские инвесторы неохотно вкладывают в российские компании, поскольку в нашей стране нет такого разнообразия форм собственности, как в США. Привычный и оптимальный для венчурных фондов и капиталистов вариант — C-corp. Это разновидность корпорации, которая позволяет свободно выпускать и продавать акции (акционеры несут лишь ограниченную ответственность, в пределах инвестированного капитала).

К тому же, в России не практикуются конвертируемые займы (convertible notes). Это популярная форма посевных инвестиций в стартап, при которой инвестор может вложить некую сумму без немедленного получения доли в собственности. Например, акселератор вкладывает обычно $100 000 за 5% в компании. Но на ранних стадиях развития стартапа сложно оценить, сколько стоит его 1%. Гораздо проще дать инвестору convertible notes, а после следующего раунда финансирования, когда станет понятней стоимость компании, он получит соответствующую долю. Первые инвестиции от бизнес-ангелов на ранних этапах angel, pre-seed, seed оформляют именно так.

В России также есть сложности с опционами (а это главное, что вы можете дать своему сотруднику на начальном этапе, когда компания небольшая и денег мало).

В Кремниевой долине живут и работают основатели и сотрудники множества технологических компаний и стартапов, с которыми вы можете заключить партнерские соглашения. С такими людьми лучше встречаться лично, а не звонить им из России по скайпу. Безусловно, если ваш стартап зарегистрирован в Сан-Франциско, то к вам будут иначе относиться и с большей готовностью помогать, поскольку вы — часть сообщества.

Регистрация компании

Регистрировать C-corp лучше всего в Делавэре. В этом штате отлаженное законодательство для стартапов и самая быстрая процедура создания компании.

Самостоятельно собрать кипу бумаг для регистрации компании очень сложно. Нужен квалифицированный юрист. При оплате его услуг в некоторых случаях можно воспользоваться своеобразной рассрочкой. Юрист может взять только часть платы, разделить с вами риски стартапа и дождаться момента, когда вы получите первые инвестиции. В целом открытие компании обойдется в $2500–$5000.

Открытие офиса

Вопрос, который встанет перед вами сразу после регистрации компании, — где открыть офис. Большинство стартапов старается «поселиться» поближе к Кремниевой долине: там сосредоточена основная масса инвесторов.

Аренда недвижимости в Сан-Франциско и основных городах Кремниевой долины — Пало-Альто, Маунтин-Вью, Менло-Парк — стоит недешево. В Саннивейле и Сан-Хосе цены чуть ниже. Из-за дороговизны многие стартаперы живут и работают в Окленде и других городах, расположенных на немалом расстоянии от Кремниевой долины (главное — возможность быстро доехать туда на автомобиле).

Снять офис обойдется в $75 и более за кв. м. в месяц. Для одного человека (включая переговорную, кухню и места отдыха) требуется 10-20 квадратов. Поэтому закладывайте в расходы не менее $1000 на каждого сотрудника.

Но снимать полноценный офис на ранней стадии нет смысла, поскольку еще не ясны перспективы компании, а также ее штат, расходы и доходы. Поэтому стартаперам бывает достаточно снять на всех одну квартиру или апартаменты с общей рабочей зоной. Коворкинг — тоже вариант (хотя и более дорогой). Можно также арендовать за $250-500 в месяц стол в опенспейсе.

Квартира с одной спальней

От $2500 в месяц на окраине, $3000+ ближе к центру

+ ~$100 за коммунальные услуги

+ от $50 за интернет

Расходы на жизнь

Жизнь в США дороже, чем в России, но многие стартаперы стараются обходиться малыми тратами. Некоторые даже не покупают страховку (но при выезде за рубеж стоит обзавестись хотя бы российской).

В список расходов следует сразу внести покупку или аренду автомобиля. До многих объектов в Кремниевой долине сложно добраться на общественном транспорте (автобусы ходят нерегулярно, а остановки есть  не везде). Подержанную машину в хорошем состоянии можно купить за $5000 (в случае необходимости ее можно будет потом продать за те же деньги).

Еда
Недорогой обед — от $12 Недорогой ужин на двоих — от $60 Продукты примерно в два раза дороже, чем в Москве Мобильная связь — от $50/мес (1 ГБ интернета)

Если вы и ваши коллеги привыкли жить с комфортом и не отказывать себе ни в чем, смело закладывайте на проживание одного человека $4000 в месяц. Если же готовы снимать квартиру или дом на команду и питаться дома, то эта сумма уменьшится на $1500.

Персонал

Самая большая проблема для российских стартапов в Кремниевой долине — персонал. Там много талантливых и профессиональных кадров, но спрос на них еще больше. А конкурировать за местных специалистов с американскими компаниями (среди них есть и гиганты вроде Facebook и Google) очень сложно. Да и стоят такие специалисты недешево: разработчики и программисты здесь получают от $120 000 в год. 

Нанимать сотрудников в России для дистанционной работы — тоже не лучший вариант. Разница в 10 часовых поясов дает о себе знать. Да и личный контакт с сотрудниками бывает необходим. И все же большую часть персонала российские стартапы обычно находят именно в России или странах СНГ (услуги отечественных специалистов обходятся дешевле, а качество работы может быть на порядок лучше). 

На местном персонале тоже можно сэкономить, наняв стажеров, но после того, как вы попадете в известный акселератор. Хороший проект вполне может заинтересовать студентов из Стенфорда и Беркли, и они согласятся пару месяцев поработать у вас просто для получения интересного опыта.

Виза

Вы открыли компанию в США, но это не означает, что вы можете там работать на законных основаниях. Получить американскую рабочую визу H–1B совсем не просто: такие визы выдают в ограниченном количестве или разыгрывают в лотерею (проводится раз в полгода). Шанс на получение визы — один к трем, то есть с вероятностью 67% вы эту визу не получите. 

Большинство стартаперов живут в США по визе O–1, которую выдают людям с выдающимися способностями (в науке, искусстве, спорте и бизнесе). Скажем, если вы обладатель Нобелевской премии, то вам ее точно дадут. К счастью, для бизнесменов все устроено намного проще. O–1 выдают тем, кто попал в акселератор и у кого есть весомые публикации в СМИ (это вполне может считаться подтверждением успеха в бизнесе). Эта виза выдается на несколько лет и ее можно продлевать. Можно также подать заявку на Green card или попытаться получить L–1, которая положена владельцам иностранных компаний, открывшим офис в США и назначившим себя его директором (но эту схему применяют редко). 

Когда вы пройдете все эти шаги и почувствуете себя в Долине как дома, сразу начинайте работать. С помощью нетворкинга находите в LinkedIn интересных людей и просите о встрече. Вливайтесь в тусовку. Посещайте конференции и знакомьтесь со стартаперами и инвесторами. Чем быстрее вы станете «своим», тем скорее добьетесь цели, ради которой переехали в Долину.

Автор: Дмитрий Кравчук, технический директор LinguaTrip

Читайте нас в FacebookTwitter и ВКонтакте.


Фото: Екатерина Закливенец

Оригинал статьи

Сегодня, четвертого апреля, в Государственной думе обсуждают новый законопроект — о реновации жилья в Москве. Многие видят в этом законопроекте часть программы Сергея Собянина на выборах мэра 2018 года. Проект закона, который планируется принять к лету этого года, возмутил собственников нежилых помещений и предпринимателей. Снос пятиэтажек затронет десятки тысяч бизнесов, но в законопроекте не прописаны условия компенсации для владельцев и арендаторов нежилых помещений и происходит подмена понятий «равноценное» и «равнозначное». Inc. разобрался, что известно на сегодняшний день о сносе пятиэтажек и как действовать бизнесу, чтобы защитить свои интересы.

Новый проект реновации

Двадцать первого февраля мэр Москвы Сергей Собянин встретился с Владимиром Путиным и обсудил тему сноса ветхих и аварийных пятиэтажек, в которых невозможно провести капитальный ремонт. Президент рекомендовал Собянину снести хрущевки. Уже десятого марта в Госдуму был внесен законопроект о реновации, обеспечивающий сносу пятиэтажек правовую базу.

Глава комиссии Мосгордумы по градостроительству Олег Сорока и префекты Западного и Северо-Восточного округов Москвы сообщили РБК, что массовый снос начнется с блочных и панельных пятиэтажных домов серий I-510 и I-515 1950-1960-х годов постройки.

Первая программа сноса пятиэтажных домов стартовала в 1999 году и должна завершиться в 2018. По этой программе сносятся 1722 дома, из которых на сегодняшний день осталось разобрать 67. Новая программа, по оценке столичных властей, включит в себя приблизительно 25 миллионов квадратных метров ветхого жилого фонда (около 8000 домов) и затронет более полутора миллионов человек. Собственники нежилых помещений впервые столкнутся со столь масштабным переселением их бизнеса на новую территорию.


  Фото: Екатерина Закливенец

Что новая программа сноса значит для собственников нежилых помещений

Пока нет точных сведений, скольких бизнесов коснется новый законопроект. При появлении списка сносимых пятиэтажек московские чиновники оценят данные и предоставят информацию собственникам  нежилых помещений и владельцам бизнесов. По предварительным оценкам президента «Ассоциации владельцев недвижимости» Владимира Капустина, примерно в 20% планируемых под снос зданий есть нежилые помещения. Это около 1600 домов, а в каждом доме, по его расчетам, примерно 10 бизнесов. Таким образом, реновация затронет десятки тысяч бизнесов. А поскольку бизнесы создают рабочие места, множество людей столкнется с проблемой трудоустройства.

Предвыборная акция

Константин Янкаускас, 

депутат районного совета Зюзино

— Я считаю, что снесут максимум 4-5 кварталов,  чтобы обеспечить переизбрание Собянину. А как решать вопрос с переездом магазинов, думаю, пока нет понимания даже у мэрии.

На официальный запрос Inc. в московскую мэрию, каким образом городские власти будут регулировать вопросы с бизнесом в сносимых пятиэтажках, Комплекс градостроительной политики и строительства города Москвы сообщил, что механизм компенсаций пока не готов: «Говорить о конкретных сроках или содержании программы реновации жилья в Москве преждевременно. Конкретика появится не ранее, чем будет принят федеральный закон. Механизмы передачи находятся в проработке. Город учтет интересы предпринимателей».

Инициаторы законопроекта тоже до сих пор не понимают, как будут предоставлять площадь собственникам нежилых помещений взамен старой. Депутат Госдумы и один из авторов законопроекта Михаил Дегтярев через пресс-секретаря передал Inc.: «Сейчас в законе не предусмотрены меры для предпринимателей. Это будут делать постановлением правительства и подзаконными актами. Президент пока не подписал законопроект, и по нему еще будут доработки».


Фото: Екатерина Закливенец

Собственность в аренде

Сами владельцы почти никогда не ведут бизнес в своих помещениях. Кафе, аптеки, ателье и магазины, как правило, арендуют помещения, а собственники — инвесторы в недвижимость. Самая распространенная схема: собственник берет в банке кредит под залог помещения, покупает новое, а кредит оплачивает за счет сдачи в аренду площадей. Сергей Куранов, муниципальный депутат и предприниматель, пояснил Inc: «Это очень скользкая тема — объявить, что первые этажи занимает малый бизнес. Обычно бизнесы, которые там находятся, принадлежат арендаторам, а не собственникам помещений».

После того, как стало известно о законопроекте сноса пятиэтажек, собственники нежилых помещений начали обращаться за помощью в «Ассоциацию владельцев недвижимости» (АВН).

Ассоциация образовалась 4 года назад как общественная организация, оказывает помощь собственникам и владельцам недвижимости: юридическое сопровождение, представительство в суде, — и привлекает с этой целью другие общественные организации. В августе 2016 года, действуя совместно с бизнес-омбудсменом Борисом Титовым, ассоциации удалось добиться от правительства  компенсационных выплат тем собственникам, кто решился на добровольный снос своих павильонов.

По мнению президента АВН Владимира Капустина, предпринимательское сообщество очень инертное и поэтому сейчас в Ассоциации состоит всего около 200 человек. «По новому законопроекту о сносе пятиэтажек мы пока активно не призывали новых членов и находимся в режиме наблюдения. Еще нет точного списка зданий под снос. Есть только предположительные. Но мы, собственники, уже решили для себя, что самое главное получить не равнозначное помещение, то есть метр в метр, а равноценное — деньги в деньги».


  Фото: Екатерина Закливенец

Почему предпринимателям важно получить равноценное помещение

Разница в терминах принципиальна для собственников: новое равнозначное помещение может оказаться очень далеко от предыдущего места расположения (например, в Новой Москве), и тогда собственник-бизнесмен не сможет организовать равноценный бизнес или сдать помещение в аренду за ту же цену. Поэтому, по словам Капустина, основная цель ассоциации — отстаивать право на такую же цену: «Упускать этот момент нельзя. Сейчас в ассоциации немного участников, но скоро их будет больше, потому что закон коснется десятков тысяч помещений по всему городу».

Чем отличается «равноценность» и «равнозначность» помещения

Критерий равноценности: оценщик определяет стоимость помещения с учетом его износа и месторасположения. Собственник получает новое помещение, той же рыночной стоимости. Критерий равноценности учитывает в первую очередь стоимость помещения, а не его площадь.

Критерий равнозначности: собственнику выдается новое помещение, которое по размерным характеристикам соответствует старому. Но этот критерий не учитывает район города и расположение в доме — например, имеется ли прямой доступ с проходной улицы или только со двора.

Юрист «Ассоциации владельцев недвижимости» Станислав Дегтярев видит в новом законопроекте неоправданное ужесточение процедуры переселения: «Действующее в настоящий момент законодательство предоставляет собственнику право отказаться от переселения и выбрать денежную форму возмещения в случае сноса дома, а в сделке по переходу прав собственности не ограничивает его временными рамками.  Предлагаемый законопроект лишает граждан возможности отказаться от переселения и получить выкуп за изымаемое помещение. Срок в 60 дней, предоставленный для выбора, депутаты напрямую обосновывают текущей экономической конъюнктурой, под которую недопустимо подгонять федеральное или местное законодательство».

Принудительное отчуждение

Игорь (фамилию назвать отказался), 

один из собственников нескольких нежилых помещений

— Что это за слово «понуждать»?  Как такое слово вообще может быть в законе? Это просто не укладывается в голове, когда на дворе 2017 год.

К тому же текст нового законопроекта противоречит статье 35 части 2 Конституции РФ, которая гласит: «Никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда. Принудительное отчуждение имущества для государственных нужд может быть произведено только при условии предварительного и равноценного возмещения». Как мы видим, правительство Москвы и депутаты Госдумы, ставшие инициаторами внесения этого законопроекта в Госдуму, совершают подмену понятий. Конституция предлагает возмещение равноценным объектом недвижимости, а мэрия — равнозначным.

«Конституция говорит, что передача имущества возможна в случае предварительного и равноценного возмещения. А законопроект предлагает критерий равнозначности. Это грубейшее нарушение основного закона», — подтверждает юрист Дегтярев.

Игорь приобрел свое помещение у физического лица в 2015 году за 10 миллионов рублей и имеет на руках договор купли-продажи. Для покупки он взял кредит в 6 миллионов на десять лет, банк же взял в залог его помещение. Игорь платит банку из поступлений от арендаторов. Он недоволен предлагаемым законопроектом: «Если по прихоти Собянина и строительной мафии у меня отнимут мое имущество и дадут более дешевое, что тогда сделает банк? Он попросит меня вернуть деньги — а мне осталось платить около 5,5 миллионов рублей. Где гарантия, что предоставленное мне новое помещение будет стоить хотя бы эту сумму? Мне же могут дать на любой окраине, а не в центре Москвы, как у меня было. Такое помещение может стоит дешевле — 3-4 миллиона рублей. В законе же не сказано, что оно должно быть новым. Сказано: любое помещение, находящееся в собственности Москвы, а у города много старых помещений в цоколях, подвалах, которые никто не хочет покупать даже на аукционах. Получается, что на мне висит долг за помещение, а мэрия хочет его снести и дать новое, более дешевое».

Фото: Екатерина Закливенец

Депутат Мосгордумы Андрей Клычков сообщил по итогам встреч с жителями северных районов Москвы, что у собственников нежилых помещений много вопросов: «Они вкладывали средства, чтобы получить нежилое помещение в определенном районе, а теперь им надо будет менять территорию. И прибыльность, на которую они рассчитывали, будет другой.Это вызывает у них большие вопросы. Собственникам нежилых помещений обещают по метрам столько же, но точка не обязательно будет в районе сноса. Им предлагают получить помещение на территории всей Москвы, даже Новой».

Какое помещение могут предложить собственнику по новому закону

В законопроекте сказано, что собственнику нежилого помещения предложат равнозначное нежилое помещение на территории всей Москвы, но не обязательно именно в том районе, где сейчас располагается его собственность. Если же в течение 60 дней собственник не подпишет договор, то, как сказано в Статье 7 нового законопроекта, «уполномоченный орган исполнительной власти города Москвы или фонд вправе обратиться в суд с требованием о понуждении заключить соответствующий договор, определяющий переход права собственности на нежилое помещение». На сегодняшний день не определено, кто будет заниматься поиском компенсационных мест: город или компании-застройщики.

Предприниматели и собственники столкнулись с проблемой равноценности в ходе первой волны сноса пятиэтажек, которая началась в 1999 году. Сергей Куранов в начале 2000-х годов имел помещение в пятиэтажке, которую планировали снести: «Поскольку предоставленное мне помещение было новым, а мое предыдущее здание было 1963 года постройки, то мне выдали справку о том, что мое старое помещение обладает износом более 80%, и вместо 1170 метров, которыми я владел, мне предложили совсем немного. Только благодаря постоянному участию в совещаниях, встречах у префекта и суду я смог сохранить свою площадь».

Равноценность дает больше рычагов защиты при изъятии имущества, рассказал Inc. юрист Дегтярев: «Во время первой волны сноса пятиэтажек, когда оценка места шла по его стоимости, у собственников нежилых помещений было право оспорить решение в суде. Сейчас такого нет. Критерий равнозначности несет в себе больше коррупциогенного элемента, чем принцип равноценности. Если в новом законопроекте будут руководствоваться критерием равнозначности — метр в метр, то собственнику однозначно дадут помещение такого же размера. Но месторасположение может ухудшиться и коммерческий потенциал сильно при этом пострадает».


  Фото: Екатерина Закливенец

Что делать, если вы владеете помещением в сносимом доме

Хотя пока еще нет официального списка домов под снос, предприниматели и собственники, которые предполагают, что их пятиэтажка может быть снесена, уже сейчас должны обращаться в ассоциации и союзы, которые занимаются поддержкой предпринимателей и умеют разговаривать с чиновниками на профессиональном языке, считает Куранов:

Что нужно делать сейчас, если вы собственник

— Готовиться к суду. Первым делом напишите официальное письмо в мэрию, чтобы вас проинформировали о возможных сроках и перспективе сноса. Вам обязаны дать ответ, и это должно быть первое, что вы сохраните из документов. Сразу переходите к формату официальных писем. Только так можно будет в дальнейшем защитить себя — без документов суд не будет рассматривать иск. Поэтому важно также сохранять протоколы собраний собственников помещений и предпринимателей. Следуйте простому правилу — никаких душевных разговоров с чиновниками и застройщиками, только документы.

Что будет с бизнесменами-арендаторами

Несмотря на то, что закон в первую очередь касается собственников помещений, арендаторы — владельцы аптек, цветочных магазинов, кафе и других бизнесов — также пострадают в результате сноса. Им необходимо будет искать другие помещения, заново делать ремонт и получать при необходимости согласования, а их сотрудникам искать новую работу.

Судебные тяжбы

Зиннятуллин Зиннур, 

адвокат юридической компании «Князев и партнеры»

 —  У арендодателя и арендатора обязательно должны быть прописаны правила расторжения договора аренды. Если собственник бизнеса заключил договор аренды с собственником нежилого помещения, то его могут расторгнуть в одностороннем порядке. Тогда тяжбы имеют шансы затянуться на месяцы. Если же город, а не физлицо, владеет нежилым помещением, то в таких случаях он обычно заключает договор аренды на срок менее года. Тогда арендатор успеет съехать прежде, чем дом начнут сносить.

Корреспондент Inc. прошелся по нескольким десяткам пятиэтажек серий I-510 и I-515, которые, вероятно, пойдут под снос. Все кафе, салоны красоты и магазины оказались бизнесами арендаторов. Несколько владельцев бизнеса знали о том, что их дом планируется сносить, остальные узнали новость от Inc.

В ателье «Два шва» в Краснопресненском районе работники слышали, что их дом планируют сносить, и не знают, что делать. Собственник ответил им, что еще много лет пройдет, прежде чем что-то снесут, поэтому можно дальше продолжать спокойно работать.

Директор ветеринарной аптеки «Гомеовет» Георгий Трум арендует помещение в районе Краснопресненской уже 15 лет. Дом, в котором он ведет бизнес, планируется сносить, но никаких собраний на эту тему с жителями и предпринимателями района не было. «Я арендую это помещение у пожилого человека, который совершенно не в курсе того, что происходит. Я знаю гораздо больше, чем сам собственник. Мы располагаемся на проходной улице, а не во дворе, и для меня важно, чтобы по проходимости и площади нам выдали такое же помещение. Также нужен отдельный вход и доступ к сантехническим помещениям».

«В свое время мэр с нашей подачи принял решение о переводе жилого фонда в нежилой, — заявил Inc. вице-президент «Опоры России» Александр Жарков. — В этих помещениях на первых этажах работает малый бизнес в тех формах, которые начали активно развиваться после сноса палаток. Это большая польза для города. И в связи с новым законопроектом предприниматели взволнованы. Власть иногда ущемляет их права, и сейчас опасения собственников нежилых помещений понятны: у них есть четко отработанные места и клиентура, которая ходит к ним за определенными услугами. Бизнесмены боятся, что взамен могут получить помещение меньшей площади или не в том районе».

Как будет приниматься законопроект о реновации

Законопроект о реновации обсуждается четвертого апреля в Государственной Думе. Пока что в нем не прописан корректный порядок предоставления нежилых помещений взамен располагавшихся в сносимых домах.

Президент «Ассоциации владельцев недвижимости» Владимир Капустин сообщил Inc., что, на его взгляд, собственникам и предпринимателям рано паниковать и необходимо просто вести конструктивный диалог с властью: «Мы добились участия, мы начали сплачиваться. Вышегородцев (уполномоченный по защите прав предпринимателей в Москве — Inc.) будет представлять наши интересы на обсуждении в Госдуме».

Михаил Вышегородцев рассказал Inc., что к нему уже обращаются собственники помещений и просят до принятия закона провести совещания и собрания. Их волнует, что закон может быть принят без учета всех нюансов ситуации. На заседании в Госдуме четвертого апреля Вышегородцев планирует представить поправки к законопроекту и обсудить все неточности: «Бизнесмены боятся, что им выдадут неравнозначное по доходности бизнеса помещение. Но мы уже все это проходили в ходе первой волны сноса». В то же время первая волна сноса по примерным оценкам бизнес-омбудсмена составила лишь 15% от того, что планируют снести сейчас и не так сильно затронула бизнес.

Автор: Александра Сивцова

Читайте нас в FacebookTwitter и ВКонтакте.


Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире