gontmaher

Евгений Гонтмахер

15 июня 2015

F
2325476

Из-за того что все отечественное информационное пространство под завязку заполнено Украиной, от внимания нашей политической элиты (а под таковой я понимаю весьма узкий круг людей, реально участвующих в принятии решений) ускользает много других точек, которые создадут уже в ближайшие годы массу проблем для России.

Например, наш сосед и союзник по Евразийскому Союзу — Казахстан. Что, казалось бы, может случиться в отношениях России с этой страной? Робко надеюсь, что в данном случае никто не поставит на повестку дня вопрос о пересмотре границы, не пошлет в сопредельные степные просторы (очень напоминающие северный Крым) «вежливых людей». Но ситуация намного глубже и, как представляется, очень скоро станет весьма напряженной.

Читали ли вы программу, условно называемую «100 шагов», которую недавно огласил президент Назарбаев? Ознакомившийся с ней Герман Греф, по его собственным словам, был в шоке. Почему? Попробуем разобраться, используя очень простой подход: сопоставим некоторые предложения наших казахских коллег по интеграционному проекту с тем, что происходит в соответствующих сферах у нас.

1. Суд.

У них — расширение «области применения суда присяжных», также законодательно будут определены «категории уголовных дел, по которым суд присяжных должен являться обязательным». У нас — все ровно наоборот.

У них будет создан Международный совет при Верховном суде для внедрения лучших международных стандартов с участием (внимание!) «авторитетных зарубежных судей и юристов». Про нас — «без комментариев».

2. Правоохранительная функция.

У них — создание «местной полицейской службы, подотчетной местным исполнительным органам и местному сообществу. Компетенция местной полицейской службы: вопросы охраны общественного порядка, противодействия бытовой преступности, дорожно-патрульная служба, «нулевая» терпимость к мелким правонарушениям». У нас — доведенная до абсурда централизация, которая оставляет неприкрытым многое, что относится к обеспечению личной безопасности граждан.

У них — создание интернет-портала «Карта уголовных правонарушений» на основе национальной информационной системы «Карта уголовных правонарушений». На карте будут отмечаться все уголовные правонарушения, совершаемые в стране, в сроки не позднее одной недели после совершения. У нас — фактическая закрытость многих элементов криминальной статистики.

У них — модернизация пенитенциарной инфраструктуры в рамках развития государственно-частного партнерства, изучение международного опыта и выработка предложений по привлечению частного сектора в строительство, содержание и управление (!) пенитенциарными учреждениями. У нас — чуть отретушированный все тот же старый, «добрый» ГУЛАГ.

3. Экономика.

У них — «привлечение минимум десяти транснациональных компаний в перерабатывающий сектор для создания экспортных товаров и выхода Казахстана на мировые рынки». У нас — самоизоляция от мировой экономики и вконец испорченный инвестиционный климат.

У них — «создание в приоритетных секторах экономики совместных предприятий с «якорными инвесторами» — международными стратегическими партнерами (по примеру «Эйр Астаны», «Тенгизшевройл», завода по строительству локомотивов). В дальнейшем доля государства (!) в совместных предприятиях будет выведена на IPO». У нас — государство последовательно усиливает свои позиции в экономике.

У них — «создание благоприятного миграционного режима по примеру США, Канады, Австралии для привлечения высококвалифицированных специалистов из-за рубежа». У нас — массовый отъезд иностранных специалистов и утечка за рубеж собственных «мозгов». У них — привлечение стратегических («якорных») инвесторов, имеющих успешный опыт создания туристических кластеров, а также инвесторов для создания «единого оператора по содержанию и развитию дорожно-транспортной инфраструктуры», «в сферу энергосбережения через международно признанный механизм энергосервисных договоров», для «развития производства молока и молочной продукции», с тем чтобы обеспечить экспорт «до половины выпускаемой продукции на рынки стран СНГ в течение трех лет», «для развития производства и переработки мяса». У нас — «без комментариев».

4. Авиационный транспорт.

У них — деятельность Комитета гражданской авиации будет ориентирована на модели Британского государственного агентства гражданской авиации и  Агентства безопасности авиации ЕС. У нас — «без комментариев».

5. Финансы.

У них — создание международного финансового центра Астана (AIFC) на базе инфраструктуры ASTANA EXPO 2017 с приданием ему специального статуса. Становление центра в качестве финансового хаба для стран СНГ, а также всего региона Западной и Центральной Азии. Создание независимой судебной системы с собственной юрисдикцией, которая будет функционировать на принципах английского права (!!!). Судейский корпус формируется из числа иностранных специалистов (!!!). Введение английского языка в  качестве официального (!!!) на территории финансового центра. Самостоятельное законодательство центра должно составляться и применяться на английском языке. У нас — «без комментариев».

6. Образование.

У них — «поэтапный переход на английский язык (!!!) обучения в  системе образования в  старшей школе и  вузах». У нас — цитата депутата Яровой, представляющей правящую партию и возглавляющую комитет Государственной думы: «Министерство образования хочет в ЕГЭ ввести обязательную сдачу иностранного языка, а в школьную программу — второй обязательный иностранный язык. Получается, что наша система образования заточена под изучение иностранного языка. И как мы хотим в таких условиях сохранить наши традиции?»

7. Государственное управление.

У них — «переход государственного управления к госуправлению по конкретным результатам в рамках стандартизированных и минимальных процедур мониторинга, оценки и контроля. Система дисциплинарного контроля должна основываться исключительно на контроле достижения целевых индикаторов. Все поручения процедурного характера и промежуточный контроль должны быть упразднены. Государственным органам будет предоставлена самостоятельность в деятельности по достижению поставленных перед ними целевых индикаторов». У нас — «ручное управление».

У них — «формирование компактной системы государственного планирования. Сокращение количества государственных программ. Упразднение отраслевых программ с интеграцией отдельных отраслевых программ в государственные программы, а также в стратегические планы государственных органов». У нас — см. предыдущий пункт плюс отсутствие реального, а не декларативного плана хотя бы среднесрочного развития страны.

У них — «расширение возможности граждан участвовать в процессе принятия решений через развитие саморегулирования и местного самоуправления. Передача несвойственных государству функций в конкурентную среду и саморегулируемым организациям. Правительство станет компактным за счет сокращения несвойственных государству и избыточных функций». У нас — все ровно наоборот.

У них — «на уровне сельского округа, аула, села, поселка, города районного значения будет внедряться самостоятельный бюджет местного самоуправления. В областных центрах и городах республиканского значения будут работать механизмы участия граждан в обсуждении проектов соответствующих бюджетов». У нас — планомерное удушение местного самоуправления через его огосударствление.

Для реализации всей этой масштабной программы реформ создается Национальная комиссия по модернизации при президенте, в которую будут включены казахские и зарубежные (!) эксперты. Полномочия этой комиссии достаточно большие: принятие концептуальных решений и определение конкретных планов действий, которые будут утверждаться президентом и оперативно трансформироваться в проекты законов и постановления правительства.

Комиссия будет «строго отслеживать» эффективность реализации ключевых инициатив министрами и руководителями регионов.

Но и это не всё. При ней будет сформирован международный консультативный совет из числа международных экспертов, который будет «вырабатывать рекомендации и осуществлять независимый системный мониторинг результатов реализации реформ».

После всего этого обзора возникает вопрос: Казахстан пытается интегрироваться куда? В Евразийский союз, в котором Россия (кстати, вкупе с Беларусью) играет по совершенно другим, практически противоположным правилам? Или в общеевропейское пространство, от которого мы всячески открещиваемся? Зная настойчивость Нурсултана Назарбаева, у которого впереди еще один президентский срок, можно быстро угадать ответ.

И тут возникает большой вопрос к России: не становится ли новый интеграционный проект на постсоветском пространстве, старт которому столь громогласно был недавно дан, мертворожденным дитя? Может быть, лучше смирить имперскую гордыню и последовать примеру нашего скромного евразийского соседа? Тогда и у нас откроются возможности для успешного будущего.

Оригинал

1457012

Читайте также:

В деле БОРН "всплыли" высокие кураторы и Герман Стерлигов
Национал-убийцы сдают покровителей

Продюсер «Нашествия» опроверг обвинения Андрея Макаревича
Леонид Ланда считает позицию музыканта «странной и лицемерной»

В России создана СВЧ-пушка, нейтрализующая аппаратуру противника
Она выводит из строя самолеты, беспилотники и высокоточное оружие

2320708
фото: Алексей Меринов

В тренде неосталинизма, который все отчетливее просматривается в последнее время, пора вернуть к активной жизни знаковое слово «вредители». Как известно, это клеймо присваивали тем, кто исподтишка пытался подорвать поступательное движение страны к светлому будущему. Но если вы подумали, что «вредители» наших дней — это персонажи, которые образуют «пятую колонну» «национал-предателей», то вы жестоко ошиблись. Последние вроде бы мелкие события убеждают меня, что вредители завелись внутри нашего госаппарата. Они тихой сапой подрывают вожделенную стабильность своими решениями, которые показывают, что последние остатки здравого смысла, скорее всего, покинули рулевых нашего корабля. Возможно, что Главный Рулевой, устав от непосильной многолетней работы, просто спустился в свою каюту отдохнуть, и к штурвалу прорвались всякого рода помощнички и советчики, вырывая руль друг у друга. А кое-кто и полез в корабельную казну. И если раньше корабль несся, по крайней мере на словах, в какую-то неведомую евразийскую даль, то теперь просто хаотически рыскает из стороны в сторону, несмотря на приближающиеся скалы.

Вот, например, показали по государственному телеканалу документальный фильм, в котором вторжение 1968 года в Чехословакию войск Варшавского Договора во главе с Советской Армией оправдывается наличием некой военной угрозы со стороны Запада. Естественно, что тут же власти нынешних Чехии и Словакии заявили нам официальный протест. А уж о глубине негативной реакции в общественном мнении этих стран можно только догадываться: те события еще не стали чистым достоянием истории — живы очевидцы, полно опубликованных документов. В конце концов даже наши власти, включая президента Путина, в той или иной форме, но признали, что Советский Союз был не прав, задавив «пражскую весну». Еще более странным, если не предположить вредительство, кажется тот факт, что именно Чехия и Словакия, являясь членами Евросоюза и НАТО, тем не менее при любом удобном для них случае пытаются оправдать нынешнюю внешнюю политику России. О высказываниях президента Чехии Земана известно давно. А вот буквально на днях премьер-министр Словакии Роберт Фицо высказался за снятие санкций с России. И тут — этот злосчастный фильм, который явно срезает позиции этих русофилов. Такое только вредительством можно объяснить, больше нечем.

Этот вывод подтверждается и другим событием, имеющим отношение к Чехии. В т.н. «черный список» невъездных персон в Россию, утекший в западные СМИ, какие-то люди включили двух знаковых для Чехии людей — Карела Шварценберга и Яромира Штетину. Конечно, для нашего уха эти фамилии мало что значат, но те люди, которые вносили их в «черный список», должны были бы знать, что Шварценберг — ближайший сподвижник Вацлава Гавела еще с диссидентских времен, а Мирек Штетина в свое время был всемирно известным путешественником, наследником легендарных Ганзелки и Зигмунта, приключениями которого восхищалась вся Чехословакия. Да, и Шварценберг и Штетина, будучи сейчас действующими политиками, неоднократно осуждали внешнеполитический курс Кремля. Но ради хотя бы сохранения позиций сочувствующего нам президента Земана и стоящих за ним общественных слоев можно было бы «наказать» других, но не столь чувствительных для чешского общественного мнения людей.

Или вот, например, случай, который можно объяснить только вредительством, но уже из нашей нынешней жизни: объявление «иностранными агентами» фонда «Династия» и фонда «Либеральная миссия». Какой-то мелкий чиновник, на секунду дорвавшийся до руля и почувствовавший себя адмиралом Нельсоном, взрывает и без того неспокойное научное сообщество. Академики с членкорами, доктора с кандидатами и даже президентский Совет по правам человека начинают писать обращения к Главному Рулевому, видимо, надеясь разбудить его ото сна, на улицах появляются одиночные пикеты, а кое-где собираются и митинги. Официальные объяснения о том, что «Династию» признали «иностранным агентом» из-за финансирования «Либеральной миссии», которая, оказывается, занимается «политической деятельностью», выглядят чистейшим издевательством. Окопавшиеся где-то внутри власти вредители, видимо, хотят, чтобы эксперты вместо «круглых столов» и написания умных книг присоединились к «несистемной» и прочей нежелательной оппозиции, стали генерировать уличные протесты, тем более что социально-экономических поводов к этому становится и будет становиться все больше?

Помню, как в декабре 2012 года (менее трех лет назад!) Владимир Путин вручал руководителю «Либеральной миссии» Евгению Ясину орден «За заслуги перед Отечеством» III степени. Телевидение показывало это на всю страну. Получается, что президент, известный консерватизмом своих личностных оценок, так высоко оценил заслуги перед Россией человека, которого какой-то мелкий вредитель записал в «иностранные агенты».

Все те же подозрения о заговоре против страны, который составляют глубоко внедренные в наше государство вредители, находят еще одно подтверждение в размышлениях Германа Грефа. Недавно он сказал, что проводить в России серьезные и широкомасштабные реформы опасно при нынешней системе государственного управления. Получается, добавлю от себя, что любое благое намерение, пройдя через фильтр принятия управленческих решений, вырождается в свою противоположность. Примеров хотя бы из социальной сферы, кстати, масса: тут и приснопамятная монетизация льгот, и незавидная судьба запущенной в 2002 году пенсионной реформы, и деградация здравоохранения, идущая даже несмотря на еще недавние вливания в эту сферу сотен миллиардов рублей. А уж про экономику промолчу, ограничившись только одним примером.

Еще в 2000 году под руководством Грефа и по заказу Владимира Путина была разработана амбициозная программа реформ, которая должна была диверсифицировать экономику, избавив ее, хотя бы частично, от сырьевого флюса. И что же получилось за прошедшие с той поры 15 лет? Не только не слезли с нефтегазовой иглы, но еще больше зависим от нее. Кто-то же все это нам устроил? Эх, Сталина на них нет! Так, может быть, в угоду нынешним тенденциям к возвращению нравов времен правления «эффективного менеджера» устроить парочку публичных процессов над вредителями-чиновниками? До кучи можно было вывести на чистую воду нескольких «жирных котов» — плутократов, а также университетских профессоров, которые сеют чуждые нашей «особости» ценности? Что касается депортации народов, то к чеченцам сейчас просто так не подойдешь: хорошо вооружены и организованы. А вот мигрантов, начиная с ненавистных украинцев, можно было бы и зачистить: «чемодан — вокзал — Киев». Пробовали же несколько лет назад сделать подобное с грузинами — и вроде бы никакого сопротивления не встретили.

Поэтому я вполне солидарен с Германом Грефом: вопрос о реформах в повестке дня не стоит. Главный Рулевой, судя по всему, считает, что страна идет верным курсом, и спокоен в своей каюте, а в это время вредители облепили штурвал и пируют во время чумы.

Вот только не нужно думать, что я пытаюсь воспроизвести старинную русскую присказку о том, что «царь хороший, да бояре плохие». Это не работало еще во времена так ценимого нынче Ивана Грозного. Самодержец в любой стране, хочет он того или нет, если правит очень долго, в конечном счете формирует вокруг себя подобострастную и услужливую свиту, которая окружает его со всех сторон, отделяя от реального мира. Наступает время имитаций, потемкинских деревень, исключительно хороших новостей (даже если их уже и не сыскать). Из нашей недавней истории: Ленину, запертому в Горках и тяжело болевшему, печатали газету «Правда» в одном экземпляре со специально подобранными новостями — чтобы не волновался. Но там были медицинские причины, да и Владимир Ильич был уже не у руля.

А сейчас ситуация, видимо, хуже. Сформированная за последние 15 лет ручная система управления, постоянно поддакивающая первому лицу, не только опасна для давно назревших реформ, но и не может выполнять функции пресловутой «вертикали власти». Любое указание, идущее с самого верха, чиновниками оценивается не с точки зрения того, как его выполнить по существу. Намного важнее то, как его «закрыть», т.е. вовремя доложить о том, что «черное — это белое» и дальнейшие действия не нужны. Ну а самые инициативные придумывают всякие «новации» типа оправдания ввода войск в 1968 году в Чехословакию и навешивания ярлыка «иностранного агента» на фонд «Династия» и «Либеральную миссию». В общем, мы идем от победы к победе и в обмен ждем сверху наград, материальных поощрений и повышений по службе. Это и есть российское вредительство начала XXI века как апофеоз нашего развития за постсоветские десятилетия.

Оригинал

19 мая 2015

О телевидении

С некоторыми моими друзьями, которые имеют критический взгляд на состояние дел в стране, у меня идет перманентный спор: нужно ли иметь дело с т.н. «федеральными телеканалами»? Вот, например, вас зовут на шоу (фамилии условные) Владимира Дроздова, Петра Худого или Андрея Коркина. Вам, как показывает практика, будут противостоять люди, у которых вместо аргументов – набор пропагандистских клише, которыми они размахивают как бейсбольной битой. Упомянутые ведущие будут наслаждаться тем, как на глазах у всей страны вам будут проламывать голову и будут прикладывать все усилия, чтобы этот процесс был очень убедителен.

Или к вам, как черт из табакерки, подскакивают люди с микрофоном, на котором логотип одного из этих каналов и требуют срочно ответить на вопрос, почему это вы участвуете в конференции, организованной американцами (англичанами, поляками и т.п.)?

Естественно, что вариантов, как это часто бывает, всего два: поговорить или послать.

Я думаю, что для политика, тем более оппозиционного, скорее всего подходит вариант №1. Ведь эта почтенная профессия предполагает наличие целого ряда компетенций. Например, то, что описывается выражением «как с гуся вода». То есть тебя унижают, говорят всякие гадости, провоцируют, а ты мило улыбаешься, но вытаскиваешь свою бейсбольную биту и пытаешься ответить тем же. Ведущие и телезрители в восторге от этого почти гладиаторского боя. Может быть даже какая-то часть публики когда-нибудь и проголосует за этого оппозиционного политика (если, конечно, его благополучно не снимут с дистанции еще на дальних подступах к дню голосования). Хотя, судя по тому как работают наши «федеральные телеканалы», задача перед ними ставится очень конкретная – как раз этого типа политиков дискредитировать, показать их никчемность, антипатриотизм, преклонение перед Западом. Что, как мне кажется, вполне удается, несмотря на то, что среди оппозиции, допущенной на телеэкраны, подавляющее большинство – приличные люди, которые, пусть по-своему, но болеют за Россию.

Один из таких политиков, оправдывая свое появление на такого рода шоу, где он постоянно и с разгромным счетом проигрывает «оппонентам», говорит мне, что для него важен «инженер из Коврова». Имеется в виду, что где-то в провинции есть еще люди, которые замкнуты в своем оппозиционном одиночестве, и для них очень важно увидеть в телевизоре, что они, оказывается, не одни. Наверное, в этом какая-то логика есть. Но морально поддерживая «инженера из Коврова» этот политик одновременно под воздействием увиденного на этом шоу теряет не одного своего потенциального избирателя.

Однако тут вступает в действие компетенция №2 профессионального политика: «перманентный оптимизм в отношении собственных перспектив». Я это очень понимаю, потому что, если посмотреть на ситуацию объективно, то после участия в таком шоу надо пить успокаивающее или «горькую», а может быть даже обращаться за очищением к духовному пастырю (если таковой есть) или к психотерапевту.

Ох, недаром говорят, что «политика – это грязное дело». Хотя теперь под эту фразу вполне подходит и труд определенного круга людей, которые когда-то были журналистами.

Но если человек не политик, мечтающих о поддержке избирателей, а эксперт, который занимается аналитикой и видит в этом свое основное предназначение? Здесь ответ на вопрос – ходить ли на нынешние «федеральные телеканалы» - мне кажется, скорее отрицательный. Самое жалкое зрелище, которое только можно себе представить, это когда высоколобый интеллектуал начинает разговаривать с орущим и брызгающим слюной визави. Спокойное обсуждение проблем – со всеми профессиональными нюансами – подменяется игрой в одну калитку, когда невозможно до конца высказать свою мысль, привести аргументы в ее поддержку. Организаторы таких шоу делают это намеренно, чтобы дискредитировать уже не определенного политика, а идеи. Особенно это видно на «дискуссиях» по поводу истории нашей страны и путей выхода из того тупика, в который мы себя все глубже загоняем.

Цель такого «телевизора» очевидна: оправдать вводимое «единомыслие», укрепить «сакральность» нынешнего государства, которое не ошибается и знает без всяких дискуссий и публичных обсуждений, что делать на много лет вперед. Поэтому, приходя на такого типа шоу или соглашаясь на интервью представителям этой медиа-братии, эксперт рискует не только быть неуслышанным, но и невольно становится участником пропагандистского процесса. Хотя, конечно, собственное тщеславие иногда подталкивает к тому, чтобы согласиться на эту незавидную роль.

Так что же делать людям, у которых нет политических амбиций, но есть что сказать в это очень непростое для России время?

Все еще есть СМИ (как печатные, так и электронные), которые не занимаются пропагандой, а выполняют присущую им роль – собирают и распространяют самую разнообразную информацию о стране и мире. Там всегда можно опубликоваться, если есть что сказать по сути проблем.

Есть еще места, где проводятся дискуссии, круглые столы, конференции с фундированным обсуждением и комфортной интеллектуальной атмосферой. Хотя за границу наших специалистов уже не так охотно зовут, то ли считая их репутации подмоченными, то ли опасаясь, что дома их поднимут на вилы штатные телевизионные пропагандисты. И это очень плохо. В то время как развитая часть нашего мира, переживая не лучшие времена, интенсивно ищет выход из накопившихся проблем, мы сидим в нашей бронекапсуле, обозревая окрестности через оптический прицел.

И все-таки, несмотря ни на что, тем, кто еще готов подумать о судьбах страны не в терминах «свой или чужой», «патриот или национал-предатель», надо не унывать и пользоваться теми возможностями, которые все еще есть. Зиму, как известно, всегда сменяет весна.

2309636
фото: Алексей Меринов

Для изучения масштабов бедности в мире используется очень много различных подходов. Но в их числе есть один бесспорный и очень наглядный: доля населения, у которого расходы на питание поглощают половину и более семейного бюджета. В этом смысле любопытны последние данные «Левада-Центра». В апреле этого года, судя по ответам опрошенных, среди граждан России таковых оказалось 62%!

Конечно, тут надо понимать, что многие не очень точно ориентируются в своих тратах и оценивают долю этих расходов «на глазок». Но что самое интересное, на этот же вопрос 2 года назад положительно ответили 76% респондентов. Хотя сухие цифры Росстата говорят о том, что за это время и экономическая ситуация ухудшилась, и реальные доходы населения снизились на 9%.

Я бы предложил следующее объяснение данному феномену. В том же самом апреле 2013 года, согласно опросам «Левада-Центра», 41% ответивших считали, что «дела в стране идут в правильном направлении», а сейчас эта цифра возросла до 60%! Получается, что наши люди оценивают свое благосостояние далеко не на основе конкретных трат и доходов, а с большой поправкой на несоциальные факторы, которая позволяет «не замечать» упомянутого выше 9-процентного снижения. Хотя, глядя на эту среднюю цифру, надо не забывать, что есть семьи, где снижение реальных доходов гораздо больше — и 15, и 20%. Но их численность, видимо, пока не столь велика, чтобы изменить общую тенденцию.

Можно ли отсюда сделать вывод, что этот компенсирующий эффект — всерьез и надолго? Или, иными словами: может быть, действительно правы те, кто противопоставляет российского человека, наделенного особой духовностью, склонного к аскетизму и нестяжательству, «европейцу», смысл жизни которого — в примитивной погоне за материальными благами?

Не буду комментировать установки среднего европейца, хотя бываю в Европе часто и у меня есть большой опыт общения с ними. Хотелось бы поговорить про нас, любимых.

Если вспомнить Россию конца XIX — начала XX века, то никто не будет отрицать, что это был период быстрого экономического и социального развития. Шло расслоение крестьян, из них выделялись наиболее предприимчивые (кулаки), которые не видели ничего зазорного в накоплении материальных благ. Да и все остальные, за редким исключением, составляли массу т.н. середняков, работающих в поте лица для прибавления достатка. Это легко сочеталось с религиозностью (точнее, с соблюдением положенных ритуалов). А осознанный аскетизм был уделом разве что монахов. Зарождающемуся пролетариату (ткачам, металлистам), имеющему хоть какую-то квалификацию, платили весьма приличные деньги. Средняя зарплата рабочего в 1913 году составляла 37,5 рубля в месяц, притом что килограмм мяса стоил 46 копеек, бутылка молока — 8 копеек, фунт (400 граммов) пшеничной муки — 8 копеек, фунт рыбы (судак) — 25 копеек. Аренда жилья в Питере стоила 25 копеек за квадратный аршин (примерно 0,5 кв. м). Снять комнату площадью 20 кв. метров, таким образом, можно было за 10 руб. в месяц. А в Москве и прочей провинции все было намного дешевле. В общем, пролетариату было что терять, кроме своих цепей. Что ж тогда говорить о людях, получивших среднее специальное и высшее образование!

Вся эта вакханалия тогдашнего потребительства была подрублена, во-первых, отсутствием адекватных политических реформ и, во-вторых, Первой мировой войной. Двигателями революции 1917 года стали как раз сытые слои, которые почувствовали, что их благосостояние может испариться, если Россия останется абсолютной монархией.

Лидеры большевиков — выходцы, как известно, из достаточно обеспеченных семей, в первые месяцы после прихода к власти бредили идеей построения «нового мира», в котором нет денег, а есть только высокодуховный энтузиазм строителей коммунизма. Но почти сразу же оказалось, что никчемное потребительство берет свое. Начался НЭП. Который был прикончен «аскетом» Сталиным, последовательно и безжалостно расчищавшим себе дорогу к не ограниченной ничем пожизненной власти. При этом народ был загнан в нищету, из которой его начал выводить Хрущев, как только усатый тиран испустил дух. Именно при нем появились телевизоры, отдельные квартиры, «физики» и «лирики». И даже написанный тогда «Моральный кодекс строителя коммунизма», провозглашая в качестве первого принципа «преданность делу коммунизма», никак не осуждал погоню за материальными благами.

А уж в годы «застоя» люди, повторяя ритуальные мантры о светлом коммунистическом будущем, никак не брезговали достать лишний батон колбасы или прорваться мимо многочисленной очереди к получению бесплатной квартиры. И, кстати, никто не вышел в знак протеста на Красную площадь на следующее утро после того, как ночью советский флаг над Кремлем заменили на российский триколор.

Так где же тот период нашей истории, когда «особая духовность» как антипод «потребительству» была устойчивой реальностью, разделяемой большинством? Разве что это самый мрачный период сталинского правления, когда за неверно интерпретированное слово можно было по доносу друга угодить на Колыму или вовсе встать к расстрельной стенке.

Если мы не хотим повторения подобного кошмара, то надо признать, что для России «потребительство» так же органично, как и для любой европейской страны. Просто экспериментов над людьми, а точнее, над их мозгами, у нас проводилось уж больно много. И все они рано или поздно заканчивались крахом режима.

И вот теперь мы присутствуем при очередной попытке ввязаться в такую опасную для стабильности страны историю. Я считаю, что, несмотря на имеющиеся успехи пропагандистской машины (см. приведенные выше данные «Левада-Центра»), крах стратегии по замещению холодильника телевизором предопределен. Вопрос только в конкретной временной точке, когда это может случиться, и в форме конечного результата.

Почему я делаю такой вывод?

Злую шутку с нынешними адептами «особой духовности» сыграло социальное развитие России в 2000–2013 гг. Практически все в стране вдруг почувствовали вкус к хорошей, обывательской жизни. Зарплаты, пенсии увеличивались ежегодно на весьма ощутимую величину. Начался потребительский бум, торговля росла как на дрожжах, банки торопились выдавать кредиты. Значительные дополнительные деньги пошли в здравоохранение и образование. А главное — люди поверили, что такой прогресс будет всегда.

Что-то подобное, как уже было сказано, овладело массами в царской России конца XIX — начала XX века. Кстати, в 1914 году, когда началась Первая мировая война, в России царил очень своеобразный патриотический подъем — с битьем стекол в магазинах, принадлежавших немцам, и переименованием Санкт-Петербурга в Петроград. Очень похоже на нынешние дни, только сейчас на роль врага (к счастью, пока не по ту сторону фронтового окопа) выбрана Америка с ее «Макдоналдсом» и ненавистным английским языком, изучению которого, как считают некоторые депутаты Госдумы, уделяется слишком много времени в школе. Сто лет назад думали, что шапками закидаем и война очень скоро закончится парадом победы в Берлине. Что случилось потом — известно. Теперь же, как это ни удивительно, ровно так же грозимся, что превратим супостата в радиоактивный пепел и омоем-таки сапоги в Ла-Манше. И что дальше?

Те слои нашего общества, которые привыкли к Интернету, удобному мобильному телефону заграничного производства, хотя бы подержанной, но иномарке, к полетам на «Боингах» с «Эйрбасами», тоже повторяют как оглашенные штампы типа «мы встаем с колен», «победили тогда, победим и сейчас». Но это объясняется еще не проявившим себя в полной мере ухудшением повседневной жизни. А когда будешь лишаться пусть и малооплачиваемой, но работы, или хозяин лишит тебя половины зарплаты; когда ты не сможешь попасть с больным ребенком в районную поликлинику, а на платного доктора не будет денег; когда от платежки за коммунальные услуги волосы будут вставать дыбом — вот тогда будет любопытно посмотреть на поведение многих из тех, кто считает, что «страна развивается в правильном направлении». Может быть, они стряхнут с себя нынешнее наваждение, осознав, что именно теряют...

Впрочем, не исключаю, что ничего с нашим народом в обозримой перспективе уже и не случится. Колоссальные потери Россией генофонда в XX веке (войны, репрессии, эмиграция, одичание) вполне могут создать уникальную в истории ситуацию, когда «низам» уже ничего и не надо, несмотря даже на (предположим!) страстное желание предложить им какие-то возможности для развития «сверху». Просто-напросто деградация нации приобретет необратимый характер, никак не совместимый с настоящей духовностью и глубинной, а не сконструированной пропагандой любовью к Родине.

Это будет апофеоз нашего интеллектуального противостояния европейской цивилизации с ее «потребительством» и «вседозволенностью». Из великой нации мы превратимся в скопище маргиналов, способных только к мелкой краже и потреблению пивка, глядя на то, как в телевизоре «богатые тоже плачут».

Вы именно этого хотите — господа, считающие, что с народом можно сделать все что угодно?

Оригинал

1457012

Читайте также:



Вторжение в Польшу и подвиг Следственного комитета

"Парню жизнь портить нельзя"

«Лжемаршал» на параде — секретный агент КГБ?

Разговор с героем фото, нашумевшего в соцсетях

Стоять и не бояться

Штрафы водителям, не оплатившим парковку, незаконны

19 апреля 2015

Убить перестройку

2296200

Алексей Меринов

В многовековой истории России смена власти практически всегда происходила только из-за смерти, иногда и насильственной, вождя. Февраль 1917-го, казалось бы, начал ломать эту варварскую традицию: петроградцы вышли на улицы, и Николай II добровольно-принудительно отрекся от престола. Дело пошло к Учредительному собранию, каковое, если бы состоялось, наверняка провозгласило бы Российскую Республику с демократической формой правления. Президенту, думаю, никаких особых полномочий бы не дали, передав бразды правления Государственной думе и земству (местному самоуправлению).

Но — не состоялось. Большевики тут же установили режим пожизненного правления Ленина (до его ментальной смерти в 1922 году), а затем Сталина. В 1953 году начала восходить звезда Хрущева, который после разгрома в 1957-м «антипартийной группы» стал полновластным хозяином огромной страны. Казалось бы, традиция не нарушена, и оставалось только ждать траурной музыки на черно-белых телеэкранах. Но в 1964 году произошел дворцовый переворот, который закончился не смертельным ударом шкатулки в висок, а всего лишь отставкой «по состоянию здоровья» и пенсией Никиты Сергеевича. После отстранения от власти Хрущев прожил в семейном кругу еще 7 лет.

Однако пришедший ему на смену Брежнев постепенно устроил дело так, что прекращение его правления завершилось только вместе со смертью. Эта российская традиция потом, уже совсем в фарсовом виде, была продолжена Андроповым и Черненко. Поэтому, когда в 1985 году Генеральным секретарем ЦК КПСС стал 54-летний Михаил Горбачев, общество настроилось на десятилетия жизни под его портретами и бюстами.

А вот дальше началась странная история. Вместо того чтобы быстро расставить своих людей на все ключевые номенклатурные должности и затем почивать на лаврах, этот человек вдруг с места в карьер заговорил о перестройке. И не только заговорил, но и запустил гласность, лично позвонил опальному Андрею Дмитриевичу Сахарову в Горький, чтобы вернуть его домой, продавил закон о кооперации, объявил о «новом мышлении», которое фактически закончило холодную войну еще во времена СССР.

Да, конечно, Горбачев хотел перелицевать безнадежно устаревшую идею социализма, которая за годы застоя многих уже не интересовала, а некоторых даже смешила. Сейчас, с высоты 2015 года, это кажется в лучшем случае донкихотством, а в худшем — глупостью. Однако хочу напомнить, что тот же Сахаров был яростным сторонником теории конвергенции, т.е. соединения лучших черт социализма и капитализма. И значительная (если не большая) часть нынешней российской номенклатуры, нынче презрительно отзывающейся о перестройке и Горбачеве, были в те времена членами КПСС, а иные занимали в ней очень высокие позиции.

Это никоим образом не значит, что я осуждаю этих людей за такой радикальный идеологический дрейф. Почти все из них сделали это вполне искренне, под влиянием поистине тектонических процессов, которые как раз и были запущены перестройкой. Только вот почему они отказывают Горбачеву, который мог просто законсервировать ситуацию и продлить стагнацию Советского Союза (возможно, не на одно десятилетие), в праве на изменение взгляда на мироустройство? Он же вполне мог, пойдя на сделку с Западом и отказавшись от геополитических амбиций, еще больше заморозить внутриполитическую жизнь. Тем более что Андропов придумал очень много способов стравливать давление в котле: кого-то (очень выборочно, чай, не 37-й год) — в тюрьму или психушку, кого-то — в принудительную эмиграцию, кого-то вовремя предупредить о переходе за красные флажки. За телевизор, радио и газеты можно было быть спокойным. За границу ездили только особо проверенные люди.

С точки зрения нынешней номенклатуры, которая пропитана все тем же старинным российским основным инстинктом власти под названием «несменяемость», Горбачев проявил мягкотелость, отказавшись от всех этих возможностей, которые могли ему обеспечить даже пожизненное правление. И это, как мне представляется, главная причина ненависти к нему в верхах.

Конечно, сейчас можно сколько угодно говорить, что Михаил Сергеевич и его команда потеряли контроль над развитием событий в стране. Но разве Борис Ельцин и Егор Гайдар предполагали в начале 90-х, что через двадцать лет в новой (!) России повестка дня наполнится агрессивным изоляционизмом и великодержавным шовинизмом, невиданной даже для брежневского времени промывкой мозгов, вырождением демократии и упадком экономики? Не стали ли эти годы временем, когда за ширмой выстраивания вертикали власти и наведения порядка Россия полностью утратила ориентиры движения?

Да, при Михаиле Горбачеве КПСС на своих пленумах ЦК и съездах принимала всякого рода стратегические документы типа пятилетних планов или Продовольственной программы, которые не имели никакого отношения к реальному развитию событий. Но разве сейчас у нас есть концепция развития страны, которая обозначала бы образ желаемого завтра и давала возможность разрабатывать конкретные дорожные карты для приближения к нему? Почитайте принятые в январе 2013 года основные направления деятельности правительства на грядущие пять лет. Это ненаучная фантастика.

В декабре прошлого года был принят федеральный бюджет на 2015–2017 гг. Он строился на двух основополагающих для нашей архаичной экономической модели параметрах: баррель нефти в 2015-м должен стоить в среднем 91 (!) доллар, а курс рубля все к той же американской валюте не превышал бы 40. Документ еще не вышел из стен Думы, как стало понятно, что он не имеет отношения к жизни. Тем не менее его тупо протащили через все инстанции. В результате весь первый квартал этого года мы жили фактически без бюджета, прямо-таки в стиле наихудших лет «лихих» 1990-х. Новый вариант этого документа, радикально пересмотренный, так же как и его декабрьский собрат, был молниеносно принят все той же Думой. Хочется спросить депутатов: а о чем вы тогда думали?

Как видно, мы живем не только без видения будущего России на несколько лет вперед, но и без понимания, что делать в буквальном смысле завтра. Естественно, в такой ситуации остается лишь повторять мантры о духовных скрепах, особости, происках внешних и внутренних врагов. За этой словесной жвачкой для народа скрывается полная потеря смыслов и ценностей. Основная мотивация власти — сохранить себя во что бы то ни стало, а преобладающей части общества — оторвать от государства как можно больший кусок подачек и чувствовать себя при этом вставшим с колен. Перестройка, с ее начавшимся (пусть и независимо от воли отпустившего вожжи Горбачева) движением к свободе, справедливости и прогрессу, вновь появившемуся агрессивно-послушному большинству не просто кажется далекой историей, положенной на полки архивов, — она стала пропагандистским пугалом наших дней, чуть ли не на одном уровне с «цветной революцией».

Но если рассматривать повестку дня для России как набор действий капитана терпящего бедствие теплохода с более чем 140 миллионами пассажиров, то ценности, выпущенные в общество перестройкой, оказываются более чем актуальными.

«Гласность 2.0» — это возврат к реальному разнообразию СМИ, прежде всего федеральных телеканалов. На смену пропаганде должна прийти журналистика.

«Новое мышление 2.0» — это установление стабильных отношений с окружающим миром, нахождение такого сочетания российского вхождения в общеевропейское пространство (от канадского Ванкувера через Лондон, Варшаву, Москву до Токио и Новой Зеландии) и сохранения нашего суверенитета, которое позволило бы так перестроить экономику и все общество, чтобы мы (а не только узкий, стремящийся к несменяемости номенклатурный слой) комфортно жили, преуспевали в науке, искусстве — и в этом видели основание ходить с гордо поднятой головой.

«Демократия 2.0» — это, конечно, не те робкие ее ростки, которые пробились сквозь асфальт в конце 1980-х и не были тогда затоптаны, и не те эрзац-институты, которые мы видим сейчас, а реально работающие разделение властей, политическая конкуренция, децентрализация в пользу местного самоуправления, рост форм самоорганизации людей.

Все вместе это не составляет феномена «перестройки 2.0». Замысел куда шире: в отличие от неоднократно предпринимавшихся в нашей истории попыток системного реформирования страны, которые заканчивались неудачей и откатом в застой и распад, сейчас жизненно важно добиться успеха.

Боюсь, что судьба дает нам последний шанс, и упустить его было бы преступлением перед Россией.

Оригинал

1457012

Читайте также:



Бузина и Немцов. Словесная стрельба по трупам

Уж если молчит душа, включите хотя бы голову

Подмена Родине

На повестке дня: пОпы — вместо пожаров, порнография — вместо ксенофобии, Украина — вместо России

Квартиры на вторичном рынке начали резко дешеветь

За месяц квадратный метр обесценился на 12 процентов

08 апреля 2015

Модель a-ля ГДР

Сегодня проблемы в экономике народу поясняют на трех пальцах. Во-первых, во всем виноват зловредный Запад. Во-вторых, это плата за возвращение Крыма. И в-третьих, скоро — через год-два — все вернется на круги своя. Вернется ли? Есть несколько наблюдений, которые не позволяют ответить на этот вопрос положительно.

Февральская официальная статистика реальных доходов населения вроде бы совсем не кризисная. Снижение (с учетом инфляции) по первым двум месяцам этого года по сравнению с таким же периодом прошлого года составило микроскопические 0,7%. Если перевести в абсолютные цифры, то средний россиянин потерял за год лишь пару сотен рублей. Однако за средними значениями скрываются, как известно из медицинской практики, разные болезни.

Можно смело предположить (статистика поспеет только через несколько месяцев), что у значительной части семей снижение оказалось намного больше, чем упомянутые 0,7%. Там речь идет, возможно, даже о двузначных цифрах. Например, если люди работают в каком-то сервисе типа турфирмы или салона красоты, где резко упал спрос на их услуги.

Кстати, средняя реальная зарплата в стране (снова сравним январь-февраль этого года с таким же периодом прошлого года) упала, как сообщает Росстат, на 9,1%. А это уже очень серьезно.

Скорее всего, кроме сервисного сектора ощутимое снижение уровня жизни происходит и в семьях тех, кто работает в целом ряде отраслей реальной экономики.

Так, в частности, производство машин и оборудования просело на 11,1%, производство кожи и обуви — на 15,6%, транспортных средств — на 17,6%, текстильное и швейное производство — на 22,2%. Автомобильные перевозки сократились на 8,8%, объем строительства — на 3,3%.

Есть, конечно, в этой пестрой картине и региональный аспект. Все приведенные выше цифры концентрируются в ряде регионов и городов, где они могут быть в разы больше, чем в среднем по стране.

Тем не менее сообщений о протестах, пусть не политических, а просто социальных, очень немного.

Разве только что-то закипает на автосборочных заводах, где укорачивают рабочую неделю и анонсируют значительные сокращения. Где-то врачи объявляют «итальянскую забастовку», но не столько из-за сокращения зарплат или сокращений, сколько из-за непомерной нагрузки. Чего, казалось бы, беспокоиться властям? Оказывается, для массового потребления вполне продается версия о том, что, во-первых, во всем виноват зловредный Запад, во-вторых, это плата за возвращение Крыма и, в-третьих, скоро все вернется на круги своя.

Но вот в этом, третьем, пункте и вся загвоздка. А вернется ли? Что для этого должно произойти? Есть несколько наблюдений, которые не позволяют ответить на этот вопрос положительно.

Остановка инвестиционного процесса. Российский и иностранный бизнес резко снизили объемы инвестиций в экономику. Это напоминает ситуацию, когда велосипедист перестает крутить педали. Да, движение продолжается, но только по инерции, а потом неизбежны остановка и падение.

Экономика без инвестиций не может находиться даже в состоянии стагнации.

Она начинает показывать отрицательные темпы роста, что мы начинаем видеть уже по итогам первых месяцев 2015 года и даже в официальных прогнозах.

Резкое ухудшение и без того плохого бизнес-климата. Всякие достижения в Doing Business, которыми тешились в правительстве еще недавно, перечеркнуты снижением позиций России ведущими рейтинговыми агентствами. И даже, предположим маловероятное, если санкции будут смягчены или сняты вовсе, то на восстановление того, что называется «доверие инвестора», понадобятся годы и годы очень интенсивной работы по формированию новой институциональной среды.

Никто не собирается возвращать России рынки нефти и газа, которые постепенно замещаются другими поставщиками. Этот процесс все последние годы виден на примере Европы. А поставки в Китай, давайте не поддаваться фантазиям, компенсировать эти потери не смогут, возможно, никогда. На это накладывается глобальное снижение уровня цен на нефть с недавних $100–110 до $50–70 за баррель.

Блеф «импортозамещения» как универсальной палочки-выручалочки. Да, небольшие эффекты роста производства в АПК как реакции на антисанкции отмечаются. Но они не критичны с точки зрения обеспечения продовольственной независимости страны. А промышленность вовсе таких эффектов не показывает, потому что давно сидит на импортных комплектующих, которым в России замены нет в принципе.

Упорное нежелание государства идти на так называемые структурные реформы, которые на самом деле не ограничиваются «диверсификацией» экономики, а заключаются прежде всего в создании независимой судебной системы и реальной политической конкуренции.

О каких реальных факторах экономического роста, обеспечивающих хотя бы 2% в год, можно в таких условиях вести речь? Тем более интересно, что такого чудесного может случиться, чтобы повернуть вспять негативные тенденции в социальном положении населения?

Тут, казалось бы, можно сделать вывод, что в перспективе ближайших лет люди, почувствовав на собственной шкуре ухудшение своего текущего социального положения, массово выйдут на улицы. Но этого, скорее всего, не произойдет.

Несмотря более чем на 20-летнее постсоветское развитие, российское общество, как оказывается, из советского прошлого ментально так и не выскочило.

Вспомним: не было колбасы и много чего другого, но люди (за исключением мизерной горстки диссидентов) смиренно жили, позволяя себе максимум кухонное ворчание. Перестройка началась не потому, что у народа лопнуло терпение, а из-за желания у группы членов Политбюро придать тогдашней системе, не меняя ее основ, «человеческое лицо».

Даже смена советской власти на суверенную российскую во главе с Борисом Ельциным проходила внутриэлитно. Конечно, прошло несколько многолюдных демонстраций и митингов в Москве, Санкт-Петербурге и ряде крупных городов, но если бы не ГКЧП и совещания в Беловежской пуще, то мы, возможно, до сих пор жили бы в косметически ухоженном Советском Союзе.

1990-е годы дали робкий намек на создание работающей политической системы, которая могла бы стать выразителем интересов разных групп граждан, но уже в 2000-е все вернулось фактически в советское положение. В качестве образца взяли и выстроили модель a-ля ГДР, которая, если кто помнит, включала в себя вроде бы многопартийную систему с соответствующим представительством в парламенте и управляемый сверху «Национальный фронт», который все это политическое пространство накрывал собой.

А ведь сейчас в России колбаса в магазинах присутствует — и даже нескольких сортов. Пусть она и дорожает, но все может быть гораздо хуже. Воспрепятствовать этому может только государство, которое, конечно, сильно нелюбимо, но безальтернативно. Поэтому лучше побурчать на кухне, но продолжать делать хорошую мину при плохой игре.

Конечно, у такой модели российского конформизма, которая, очевидно, сейчас господствует, есть некоторые проблемы. Например, те 15–20% населения, которые за эти двадцать с лишним лет успели выскочить из советского ментального поля или из-за возраста и воспитания в него не успели попасть. На них, как оказывается, не действует мощнейшая госпропаганда, построенная на ностальгии по «величию» в сталинском стиле.

Таких мутантов, как известно из биологии и не только из нее, господствующая популяция зачастую пытается физически уничтожить, чтобы сохранить «чистоту расы».

И о таком решении вопроса в российском информационном пространстве, к сожалению, уже начали говорить не только отмороженные маргиналы, но и когда-то вполне рукопожатные люди.

Поэтому в перспективе нескольких лет, в которые попадают думские выборы 2016-го и президентские 2018 года, мы никаких форс-мажоров «снизу» не увидим. Что-то неожиданное в этот период может произойти «наверху», но это уже из области гаданий на кофейной гуще.

Важно другое: если нынешняя конфигурация власти (вместе с проводимой ею политикой) сохранится и после 2018 года, то дальше в полный рост встанет проблема пригодности людского ресурса к какому-либо устойчивому хотя бы экономическому росту. Вполне вероятно, что, если продолжать бетонировать поле политической и гражданской активности, хронически недофинансировать образование и здравоохранение, фактически подавлять предпринимательскую активность, мы можем к 2020 году (который, напомню, фактически заявлен как свершившееся светлое будущее России) получить критическую массу омертвевшего до безнадежности человеческого капитала. О масштабных последствиях такого результата для судеб страны можно только догадываться, но их пессимистический вектор очевиден.

Остатки оптимизма можно искать только в надежде, что в России все-таки начнутся всеобъемлющие реформы, которые, наконец, начнут сворачивать сильно затянувшийся постсоветский период. Вот только дожить бы до этих времен.

Оригинал

2286704

фото: Алексей Меринов

Одним из немногих достижений в реформах, которым могла бы похвастаться власть за последние 15 лет, была глубокая трансформация пенсионной системы, которая произошла в 2002 году. До этого проблема материального обеспечения в старости решалась в советском стиле: государство при помощи разнообразных коэффициентов и ограничений выплачивало почти не учитывающее различия в оплате труда работников весьма скромное вспомоществование.

В 2002 году произошла настоящая пенсионная революция.

Во-первых, был отменен верхний потолок размера пенсии. Это означало, что если за молодого человека, начавшего работать именно в этом году, все годы до его выхода на пенсию добросовестно платились страховые взносы и он хорошо зарабатывал, то можно было в старости рассчитывать… конечно, не на полное возмещение утраченного дохода, но на получение значительной (если не большей) его части. Связь между накопленной суммой взносов и пенсией устанавливалась практически прямая. Важно, что это можно было легко объяснить людям, у которых появлялись стимулы к обелению зарплат и планированию, начиная с молодости, своего пенсионного будущего. Это могло бы стать важнейшим вкладом в формирование нового экономического поведения, суть которого — от патернализма к индивидуальной ответственности за собственную судьбу.

Этот же сдвиг был запрограммирован, во-вторых, и введением для молодых возрастов обязательной накопительной части пенсии. Из общего страхового взноса сначала 2, потом 4, а затем и 6 процентных пункта шли уже не в общую копилку Пенсионного фонда, который эти деньги тут же отправлял на выплаты пенсионерам, а зачислялись на индивидуальные счета. Обладатель такого счета мог этими средствами самостоятельно распорядиться — например, отправить их в негосударственный пенсионный фонд или частную управляющую компанию для дальнейшего инвестирования в самые разнообразные финансовые инструменты. Тем самым, по задумке, деньги на этих счетах не просто копились, но и работали, принося будущему пенсионеру инвестиционный доход. Конечно, не надо преувеличивать чисто фискальное значение этих 6%, отчисляемых от заработка. Сейчас общий взнос в пенсионную систему составляет 22%, т.е. преимущественная его часть все равно идет на выплаты нынешним пожилым людям в рамках солидарности поколений. Однако демография абсолютно однозначно указывала на то, что через 20–30 лет накопительный счет будет у подавляющего большинства работников (напомню: его открытие предусмотрено для тех, кто родился позже 1966 года). Тем самым можно было бы отчислять туда уже не 6, а 8 и более процентов от зарплаты без ущерба для обеспечения пенсионных выплат тем, у кого обязательная накопительная часть отсутствовала из-за возраста. Но и без демографии было понятно, что даже при 6-процентных отчислениях у людей постепенно начнет проявляться интерес к тому, чтобы поуправлять своими пенсионными деньгами.

И действительно: если в первые годы пенсионной реформы более 98% тех, у кого были открыты накопительные счета, просто промолчали и не сделали никакого выбора (их деньги в таком случае автоматически уходят под управление государственной управляющей компании, которой является ВЭБ), то постепенно интерес к участию в этом процессе стал увеличиваться, и в 2011 году негосударственные пенсионные фонды и частные управляющие компании выбрали уже 16% работников! И это при том, что никакой рекламной кампании в пользу личной активности в этой сфере никто не проводил и, чтобы перестать быть «молчуном», надо: написать заявление, донести его до Пенсионного фонда или уполномоченного банка, чтобы они заверили подпись, а затем следить за судьбой своих денег, чтобы через год принять очередное решение о способе их инвестирования. Не правда ли, хлопотно? Тем не менее ростки нового экономического поведения, как видим, робко, но начали проклевываться.

Я, конечно, никоим образом не хочу сводить интересы человека только к зарабатыванию денег. Homo economicus — это из недобросовестных информационных источников о западном образе жизни. На самом деле планирование смолоду собственной старости — это отличная школа для становления самостоятельности во всех остальных сферах общественной жизни, вплоть до осознанного выбора на избирательном участке и пресечении всех попыток фальсификации с твоим голосом. На самом деле речь идет о раскрытии данного нам извне потенциала homo sapiens, т.е. «человека разумного».

Такая пенсионная реформа, которая несла глубокий общественно-политический смысл, и была запущена в 2002 году. Казалось бы, оставалось только внимательно мониторить ход ее реализации, внося время от времени изменения, устраняющие накопленные проблемы, но не меняющие принципы хотя бы на протяжении 15–20 лет. Это еще более закрепило бы в сознании людей установки на долгосрочное планирование своей жизни, создало бы реальные основы общественной стабильности и экономического прогресса.

Но нет!

Буквально через несколько лет после начала реформы ввели верхний предел заработка, с которого берутся пенсионные взносы. На 2015 год он установлен в размере 711 тыс. руб. в год. Это означает, что как только накопленный заработок пересекает эту сумму, то оставшиеся месяцы календарного года взносы в Пенсионный фонд не берутся. Казалось бы, суперлиберальная мера: государство четко отграничивает свои гарантии, введя фактически максимум государственной пенсии, а все, что сверх этого, — твое дело. Вот оно, новое экономическое мышление! Однако новация обернулась типичным фальстартом.

Куда работнику, озабоченному собственной старостью и у которого есть живые деньги, податься? Да, у нас существует довольно мощная система негосударственных пенсионных фондов, но пока подавляющая часть из них — корпоративные. Людям с улицы туда не попасть. Отделения этих фондов открыты далеко не во всех субъектах Российской Федерации и тем более не во всех наших городах и весях. Но и это не главное. В развитой экономике (каковой мы не являемся) в частной пенсионной системе участвуют банки и страховые компании. А у нас принципиально невозможно прийти в эти финансовые организации и открыть целевой счет на 30–40 лет, который бы имел специальные гарантии от обесценивания.

Но, может быть, надежда была на то, что, освободив высокооплачиваемых работников от части страховых взносов, мы получим больше взносов в Пенсионный фонд из-за вывода зарплаты из тени? Увы, этого не случилось. Да и в негосударственные пенсионные фонды особого прилива желающих добровольно открыть накопительные счета не наблюдается. Зато произошло вполне естественное для данной ситуации снижение наполняемости Пенсионного фонда.

Когда это осознали, то пошли совсем уж мелкие, но вредные дерганья: повысили тариф обязательного взноса в Пенсионный фонд, удвоили платеж туда самозанятых и т.п. В результате получили массовое возмущение бизнеса. Численность малых частных предприятий сократилась чуть ли не на 400 тысяч! В конце концов на конференции суперлояльного Общероссийского народного фронта об этом со всей остротой было сказано Владимиру Путину.

Тогда пошли на попятную: снизили общий тариф, немного облегчили обложение самозанятых. Однако в обмен ввели 20-процентный налог на ту часть зарплаты, которая превышает уже упомянутый ежегодный потолок.

Но и этого оказалось мало.

Увеличивающийся зазор между сбором взносов в Пенсионный фонд и его обязательствами закрывается более чем триллионным трансфертом из федерального бюджета. А в нашей казне, как известно, дела плохи: экономический спад не позволяет собрать туда те суммы, которые стали привычными в годы нефтегазового изобилия. И эта тенденция, судя по всему, всерьез и надолго.

Как в этих условиях одновременно наращивать заказы военно-промышленному комплексу, выполнять т.н. майские (2012 года) указы президента о повышении зарплат бюджетникам и бесперебойно выплачивать пенсии?

Взор обратился в первую очередь к обязательному накопительному элементу пенсионной системы. А что если поступления в него заморозить (вопреки воле миллионов людей, которые написали заявления о переводе их денег в негосударственные пенсионные фонды)? Это несколько сот миллиардов рублей. На эту сумму можно было бы уменьшить трансферт из федерального бюджета Пенсионному фонду. Так и сделали, потратив в 2014 году полученные деньги, как было официально объявлено, «на Крым». Понятно, что денег казне все равно не хватает. Поэтому ввели такую «заморозку» еще на год. А теперь на полном серьезе хотят обязательный накопительный элемент и вовсе отменить, отправив идущие на него 6% зарплаты в общую копилку Пенсионного фонда. Кстати, с 1 января 2015 года пенсионная система практически перестала быть страховой. Ввели т.н. баллы, которые начисляются работнику вместо взносов полноценными рублями. Стоимость этих баллов теперь правительство устанавливает ежегодно, и работник тут ни при чем.

Круг замкнулся.

Попытка выскочить из пенсионного кризиса, которая была предпринята в 2002 году, благополучно провалилась, оставив в недоумении десятки миллионов человек, которые окончательно разуверились в том, что с государством можно иметь какие-то серьезные долговременные отношения.

Кто-нибудь помнит, что в Конституции Россия объявлена «социальным государством»?

Оригинал

1457012

Читайте также:



Топ-менеджеры госкомпаний помогли всей России

Зачем расчесывать больное место?

Дело Реймера: эффективность его браслетов составила 0,007 %

История самого эпатажного тюремщика в истории ФСИН

Как Песков и Кудрин отметили 15 лет с Путиным

Может, Кремль тоже видит необходимость перемен?

фото: Алексей Меринов

В Советском Союзе бедности, как известно, не было. Так же, как и безработицы, и секса. По крайней мере, об этом не сообщала официальная статистика. И лишь в мае 1991 года Президент СССР М.С. Горбачев подписал Указ «О минимальном потребительском бюджете». За этим эвфемизмом скрывалось введение в стране черты бедности, а значит, и признание того, что кто-то барахтается ниже этой черты. Правда, союзная статистика так и не успела посчитать количество таких людей: через несколько месяцев страны не стало. Но оценки экспертов, к которым принадлежал и автор этих строк, говорили о цифре 25% в целом по СССР и, соответственно, 15–20% в тогдашней РСФСР.

Естественно, появившаяся новая Россия не могла применить советскую «черту бедности». Тем более что количество малообеспеченных людей в начале 1992 года подскочило до 60–70% от всего населения. Поэтому 2 марта 1992 года Борис Ельцин издает Указ «О системе минимальных потребительских бюджетов населения Российской Федерации», где, обратим внимание, вводит «на период преодоления кризисного состояния экономики» прожиточный (физиологический) минимум. Т.е. появляется линия физиологического выживания, которая, по тогдашним расчетам, была примерно в два раза скромнее советского минимального потребительского бюджета. Это позволило показать официальный масштаб бедности на уровне трети населения, что, конечно, было многовато, но не критично.

Потом, осенью того же 1992 года, вызывающее оторопь слово «физиологический» было снято, но прожиточный минимум как российская черта бедности остался и жив до сих пор. По последним официальным сведениям (а это III квартал 2014 года), эта черта проходила на уровне 8086 рублей в месяц, в т.ч. для трудоспособного человека — 8731 руб., пенсионера — 6656 руб. и ребенка — 7738 руб. В итоге бедными было чуть более 10% нашего населения.

Но у меня как человека, стоявшего у истоков появления российской черты бедности, где-то в 2005–2006 гг. возник вопрос. Борис Николаевич ввел прожиточный минимум как чрезвычайную меру только на период кризисного развития экономики, а он, судя по всем параметрам, к тому моменту закончился. Темпы роста ВВП зашкаливали, ощутимо и, казалось бы, неуклонно росли зарплаты и пенсии. Так почему бы не вернуться к нормальной черте бедности — минимальному потребительскому бюджету? Конечно, показатель малообеспеченности резко, более чем в два раза, подскочит, но зато реальная картина социального неблагополучия станет понятной, и с проблемой можно будет адресно поработать.

Однако этого сделано, конечно, не было, и о реальных масштабах бедности в России — не менее 30% населения — догадывались только немногочисленные специалисты. И это при огромных деньгах (триллионы долларов!), которые получало наше государство от продажи нашего минерального сырья на мировых рынках. Косвенно об истинных масштабах бедности говорит уровень материального расслоения, который у нас (даже по официальным данным) никак не соответствует понятию «развитой страны».

Есть такой показатель — коэффициент Джини. Он характеризует равномерность распределения доходов между членами общества. Так вот, по этому показателю Россия находится в одной группе с такими странами, как Кот-д’Ивуар, Сенегал, Бурунди, Кения. Лучше нас с социальным расслоением дело обстоит в Марокко, Турции, Иордании, Таиланде, не говоря уже о европейских странах. Конечно, уравниловка губительна, но роль эффективного государства как раз и заключается в том, чтобы, с одной стороны, не пережать с налогообложением богатых и бизнеса, а с другой стороны — не допускать массовой бедности.

В России, очевидно, государство с такой задачей не справляется. И что же мы имеем в итоге?

Прежде всего отметим, что самыми распространенными бедными семьями у нас являются те, в которых растут несовершеннолетние дети. С рождением каждого ребенка шанс попасть в слой малообеспеченных резко повышается. Для семьи с двумя и более детьми, несмотря на введенные в последние годы меры по поддержке матерей, вероятность стать бедной превышает 40%. Это значит, что многим малышам очень трудно обеспечить адекватный их потребностям уровень жизни: полноценное питание, профилактику заболеваемости. Я уже не говорю о жилищных условиях, которые являются неудовлетворительными у большей части молодых семей.

В результате мы имеем во многом ослабленные поколения дошкольников, а затем и школьников, с соответствующими последствиями для ожидающего их рынка труда, которому требуются образованные и здоровые люди.

В России у бедности есть и еще одна тревожная черта: значительная часть малообеспеченных семей не может выбраться из этого унизительного положения не только годами, но и десятилетиями. Опять же — это крупная недоработка государства, которое убаюкивает себя низкими показателями доли населения, имеющего доходы ниже прожиточного минимума. А ведь застойная бедность приводит к деградации, убивает желание самостоятельного развития, порождает мощнейший патернализм и социальную пассивность.

Пишу об этом с чувством большой тревоги, потому что чрезмерная, искусственно раздутая неуклюжей государственной политикой (а точнее — ее отсутствием) бедность подрывает будущее России как сильной и благополучной страны.

Во-первых, массовая бедность является благодатной почвой для манипулирования общественным сознанием. Малоподвижный в социальном смысле, ждущий милости от государства человек не склонен сопоставлять разные потоки информации. Для него это слишком сложная работа. Куда проще включить телевизор, откуда ему доставляют прямо в мозг умело препарированную информацию (а точнее — дезинформацию). Интернет? Да, среди бедных немало его пользователей. Но он, как показывают исследования, используется в данном случае преимущественно для общения в социальных сетях, скачивания игр, поиска информации о продаже товаров и услуг, а также захода на порнографические сайты.

Во-вторых, манипулирование общественным сознанием очень удобно для разовой мобилизации людей — например, для борьбы с «пятой колонной» или обеспечения выезда добровольцев в «Новороссию». Правда, тут необходимо отметить, что бедный человек все равно ищет в таких эпизодах материальную выгоду. Например, очень любит получать за выход на срежиссированный властями митинг аж 300 рублей. В противном случае искренность порыва отнюдь не гарантирована. При случае у любимого и обожаемого государства бедный человек не постесняется чего-нибудь свистнуть, объясняя себе, что чиновники и так накормлены и напоены, купаясь во взятках. Именно поэтому бедные люди не могут быть сплоченной и сознательно мотивированной группой поддержки власти.

Вспомним 1991 год. В марте на референдуме при почти 80-процентной явке 76,43% советских граждан (без всякого административного давления и чуровского волшебства) ответили положительно на вопрос «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?». И что же? Когда в декабре того же года ночью с Кремля был спущен советский флаг и водружен российский триколор, ни один (!) человек утром не вышел на Красную площадь с требованием сохранить СССР. Люди легли спать в одной стране, а проснулись в другой — и никакой реакции.

В-третьих, массовая бедность не дает возможности проводить столь желаемые «структурные реформы». Все последние годы рынок труда складывался таким образом, что наилучшие с точки зрения зарплаты и стабильности рабочие места сконцентрировались в очень узких сферах: добыча и экспорт природных ресурсов, финансовый сектор, госаппарат, верхушка крупного бизнеса. Попасть туда по силам далеко не каждому: места заняты, и нет протекции. Вот и остается колупаться за мизерную зарплату в обрабатывающей промышленности, сельском хозяйстве, бюджетном секторе, малом бизнесе (который, как известно, еще и «кошмарят») — без всяких шансов на лучшую профессиональную долю.

Поэтому в стране идет масштабная деквалификация людей, у многих из которых есть даже дипломы о высшем образовании. И если когда-нибудь наступят времена, когда инвестор соизволит вернуться в российскую экономику, то он с удивлением обнаружит, что работать с нужным прилежанием и качеством, оказывается, некому. Хотя в России проживает более 140 миллионов человек!

Мораль сего повествования очень проста. Спасти страну от вылета в «третью мировую лигу» можно, только если будет прекращена промывка мозгов, наш государственный бюджет начнет вытаскивать образование и здравоохранение, и мы вернемся в цивилизованное русло развития.

И еще. Как никогда большая ответственность ложится на тех небедных людей, которые относят себя к неравнодушной интеллектуальной элите. Их не так мало — пусть 10–15%. Нужно не молчать, использовать любые возможности объяснять, что в реальности происходит со страной, предлагать альтернативы. Дорогу осилит только идущий.

Оригинал

1457012

Читайте также:



Патриотизм с петлей на шее
Миф, в котором мы живем

Крым уже год наш
И что с того?

Почему подозреваемых в убийстве Немцова прячут?
К подследственным не пустили даже советника президента

09 марта 2015

Суета на миллион

В далеком 1997 году мы с Борисом Немцовым полетели в Латинскую Америку знакомиться с опытом тамошних пенсионных реформ. Это было вполне в стиле Немцова, в ту пору первого вице-премьера российского правительства, по совместительству министра энергетики.

При чем тут пенсии? Социальные вопросы тогда курировал Олег Сысуев. Но Борис был не просто любознательным человеком, а прозорливым государственным деятелем. Уже в 1997 году он понимал системную значимость пенсионного страхования, которого тогда, по сути, не было. А были мизерные и выравненные пособия по старости, которые выплачивались с большими задержками.

Разрубить этот гордиев узел можно было только радикальной пенсионной реформой, Немцов это понимал. Потому и решил оторваться от текущих московских дел на несколько дней.

Как известно, после дефолта правительство «младореформаторов» было отправлено в отставку. Борис ушел в политику, стал депутатом Госдумы. Уже в этом качестве он в декабре 2000 года встретился с Владимиром Путиным и изложил свои предложения о проведении пенсионной реформы. Их смысл заключался «в поэтапном переходе к накопительной системе формирования пенсий»: «Это должно делаться путем систематических отчислений от зарплат определенных сумм и накопления их на специальном пенсионном счете каждого конкретного гражданина». Именно это предложение было реализовано начиная с января 2002 года.

Конечно, потом Борис отошел от социально-экономической тематики, занявшись чисто политической, а потом и оппозиционной деятельностью.

К пенсионной тематике Немцов вернулся лишь один раз — в 2010 году, когда в одном из его совместных с Владимиром Миловым докладов было сказано: «Реформа пенсионной системы полностью провалилась».

К сожалению, этот вывод сейчас, в марте 2015 года, стал очевидным для всех независимых экспертов.

Прежде всего о накопительной части. Ее уже два года как «замораживают», то есть люди, которые решили перевести свои кровные деньги на счета негосударственных пенсионных фондов и частных управляющих компаний, это сделать не могут. А теперь уже пошли разговоры о том, что надо бы этот важнейший элемент страховой пенсионной сделать из обязательного сугубо добровольным.

Казалось бы, вполне рыночное решение: если у тебя есть лишние деньги, ты можешь ими распорядиться как хочешь, в том числе откладывать на дополнительную пенсию. Но, как у нас часто бывает, любое, даже самое хорошее начинание, в реальной жизни натыкается на суровую российскую действительность.

У нас до сих пор нет длинных, лет на тридцать-сорок, пенсионных счетов, которые можно открыть в банках, с соответствующими гарантиями сохранности и льготами по налогам как для вкладчика, так и для финансового учреждения.

У нас более 100 негосударственных пенсионных фондов (НПФ). Вроде бы немало. Однако большая часть из них корпоративные, куда с улицы не попадешь. И если в Москве и Санкт-Петербурге при определенной настырности открытый для широкой публики НПФ еще можно найти, то во многих провинциальных городах и весях о таком слове из трех букв даже не слышали. Поэтому предлагаемая ликвидация обязательности накопительной части — не просто нелиберальная, а просто-напросто разрушительная мера для страховой (а не собесовско-советской) пенсионной системы.

Еще одна пенсионная новация, о которой сейчас объявило правительство, — приостановка (а может быть, просто прекращение без всякой компенсации) выплат пенсий тем, кто зарабатывает более 1 млн руб. в год. Таких «богатеев», оказывается, целых 220 тыс. человек. И на них можно сэкономить за три года чуть ли не 145 млрд руб. Но давайте проверим эти расчеты социальной арифметикой.

Реальная цифра получается, не только если просто умножить 220 тыс. человек на получаемую ими пенсию (допустим, она у этих «богатеев» выше средней, например 20 тыс. руб. в месяц). Как это будет происходить на практике? Прямо сразу, с января 2016 года, это будет сделано задним числом в отношении тех, кто заработал за прошлый год более 1 млн руб.? А если кто-то из этой когорты решил уйти на заслуженный отдых? Ему пенсию оставят или фактически лишат любых средств к существованию?

Если же это правило будет введено вперед, то есть будет применяться к тем, кто, допустим, к сентябрю 2016 года заработает свой миллион, то получается, что экономия на невыплаченной пенсии будет совсем грошовой — за три месяца. А с января 2017 года нашим «богатеям» нужно снова возобновить выплату пенсии: они ведь свой миллион еще не заработали. И никаких 145 млрд, к разочарованию Минфина, здесь не будет.

Но в этом вопросе кроме радикальной невероятности цифр есть и другой аспект. Кто эти люди, которые, несмотря на достижение пенсионного возраста, продолжают работать, зарабатывая не менее 83 тыс. руб. в месяц? Это чиновники, руководители многих бюджетных учреждений (прежде всего в образовании и здравоохранении), академическая и экспертная элита (гранты, заказы и т.п.), а также топ-менеджеры успешных предприятий.

Получается, что, несмотря на возраст, вполне конкуренты на рынке труда: никто за красивые глаза такие деньги платить сейчас не будет.

Их вклад в производство ВВП, даже без точных оценок, никак не меньше, а скорее всего, больше упомянутых выше мифических 145 млрд руб.

Кроме того, за них исправно платятся взносы в Пенсионный фонд. При зарплате 1 млн руб. в год в 2016 году туда за каждого из них уйдет около 200 тыс. руб. (надо учитывать существующее верхнее ограничение заработка, с которого берутся страховые взносы, которое для 2015 года установлено в размере 711 тыс. руб. в год). А это практически столько же, сколько этот богатенький работник получит от Пенсионного фонда. Налицо практически полная самоокупаемость — даже по текущим расчетам.

Думаю, что Борис, посмотрев на эту картинку, с ходу предложил бы красивое решение: а давайте-ка лучше отменим надбавки к пенсиям для госслужащих, а также всякие «особые примочки» для депутатов, министров и тому подобной публики.

Пусть попробуют прожить на среднюю пенсию, которая только в феврале дотянула до 12 тыс. руб. в месяц. Конечно, и здесь радикальной экономии для бюджета никак не будет, но зато как патриотично. А вкупе с объявленным самообрезанием зарплат на 10% вообще красота неописуемая...

Вся нынешняя прискорбная история с постоянным радикальным реформированием пенсионной системы (за последние 13 лет это было сделано уже три раза!) говорит о резком сужении стратегического видения, отмирании государства как инициатора и проводника настоящих реформ.

Остаются только сиюминутная суета, нарастающий вал поручений сверху вниз. А уж курьеров-то сколько!

В такой ситуации людям с настоящим государственным мышлением трудно удержаться от отставки и ухода в оппозицию. А безжалостный неумолимый Левиафан их давит, давит и давит...

Оригинал

У политических реформ в России — небогатый выбор альтернатив...

2186666
Автор: Алексей Меринов

Недавно высказанная идея Германа Грефа о создании штаба реформ или некоторого суперминистерства, которое возьмет на себя эту функцию, не нова. В истории новой России такое в том или ином виде случалось несколько раз. И почему-то не приносило успеха. В чем же причина?

В конце 1991 года новому руководству страны стало очевидно, что необходимо проводить радикальные экономические реформы. Была приглашена команда Егора Гайдара и даже создан специальный правительственный орган — Рабочий центр экономических реформ, материалы которого ложились непосредственно на стол лиц, принимавших решения. Однако хочу напомнить, что кроме перехода к рынку перед Борисом Ельциным и его помощниками стояла задача сформировать в России институты демократического общества.

Если команда Гайдара, совершая массу ошибок, со своей задачей тем не менее в целом справилась, то в сфере политики все пошло наперекосяк. Этот дисбаланс в 90-е годы был малозаметным: Государственная дума формировалась через политическую конкуренцию и не являлась придатком Администрации Президента, работали самые разнообразные с точки зрения занимаемых позиций СМИ, множились общественные организации. Однако в 2000-е мы все вдруг воочию увидели торжество политтехнологий (или, говоря простым языком, манипуляций с результатами выборов), приведение наиболее влиятельных СМИ к «единому знаменателю», замену настоящего гражданского общества его многочисленными имитациями. Зримым признаком глубокого политического неблагополучия стали протесты конца 2011–2012 гг.

Владимир Путин тогда оказался перед выбором: либо наверстать упущенное и привести в соответствие институты демократии и рынка, либо продолжить углублять разрыв в их развитии. После некоторых колебаний был выбран второй вариант. Последствия этого именно в экономике не замедлили сказаться. Сейчас распространенным объяснением остановки экономического роста в 2013 году (еще до украинского кризиса) является исчерпание сложившейся к тому моменту в России модели экономики, построенной на сырьевом экспорте. Это правда, но не вся. Примитивизация экономики получилась из-за отсутствия адекватных механизмов общественного саморегулирования, когда мнение экспертов, бизнеса, политических оппонентов не принимается во внимание. Власть, на которую в 2000-е годы свалились огромные деньги от экспорта нефти и газа, успокоилась, посчитав, что так будет всегда, а демократия подождет. Тем более что и простые граждане, получив дополнительные доходы в виде зарплат и пенсий, также не хотели думать о стратегической перспективе.

Тут я хотел бы вернуться в 1999 год, когда стало известно о том, что Владимир Путин становится преемником Бориса Ельцина. Только-только случился дефолт, никто не ждал скачка нефтегазовых цен. По инициативе будущего президента был создан Центр стратегических разработок (ЦСР) во главе с Германом Грефом. Задача ставилась весьма амбициозная: разработать план реформ по преобразованию страны. Причем предполагалось, что, в отличие от 1991–1992 гг., речь пойдет и о том, как осовременить основные институты общественной жизни. Помню, в ЦСР стали проводиться закрытые экспертные обсуждения не только об экономике, но и о ценностях, на которых зиждется демократия, о новых принципах государственного управления и т.п. политических вопросах.

Казалось бы, пользуясь полным доверием Владимира Путина, Герман Греф выйдет с масштабным системным проектом того, как обустроить Россию. Но что получилось весной 2000 года, когда наработки ЦСР были переданы в правительство? Из документа была изъята вся неэкономическая часть. Она осела в столах сотрудников Администрации Президента. Через 10 лет, подводя итоги реализации этой программы, эксперты ЦСР пришли к выводу, что результат можно оценить, если говорить об экономике, в 35–40%. А вот никому не ведомый и так до сих пор не опубликованный блок предложений по реформе государства оказался не реализованным вовсе. Это касается всех ветвей власти, включая судебную. «Мы недостаточно внимания обратили на реформу власти и образования класса элиты и управленцев, которые занимались осуществлением реформ», — отметил в 2010 году Герман Греф.

Пренебрежение политическими реформами, как представляется, в конечном счете и привело к консервации архаичной экономической модели со всеми вытекающими и уже очевидными для всех последствиями. Падение цен на нефть и украинский кризис просто ускорили развитие процесса деградации страны, запрограммированного еще в начале 2000-х.

Любопытно, что Владимир Путин в 2010 году сделал еще одну попытку заглянуть в среднесрочную перспективу России, инициировав разработку т.н. «Стратегии-2020» силами экспертов, группирующихся вокруг Высшей школы экономики и Академии народного хозяйства и государственной службы. Что было получено в итоге напряженной годовой работы?

Главная идея, против которой сложно возражать: «новая модель роста — новая социальная политика». В документе кроме обширных экономических частей есть и раздел «Эффективное государство», в котором содержится масса весьма правильных предложений по улучшению деятельности исполнительной власти и развитию гражданского общества. Но и этот проект, который казался более системным по сравнению с «программой Грефа», канул в небытие, так и не став «дорожной картой» развития страны. А уж сейчас, находясь по горло в трясине системного кризиса, можно перечитывать «Стратегию-2020» как пример качественной научной фантастики в стиле советского певца грядущего коммунизма Ивана Ефремова.

По сути, судьбой «Стратегии-2020» нынешняя власть продемонстрировала органическое нежелание сколько-нибудь всерьез заниматься будущим вверенной ей страны. Почему это происходит? Сказывается нежелание рисковать своим монопольным положением, сохранение которого, как теперь становится очевидным для любого не одурманенного пропагандой человека, губит все остальное: экономику, социальную сферу, общественную жизнь и внешнюю политику.

Поэтому отчаянный призыв Германа Грефа заняться реформой государственного управления натыкается на глухую стену непонимания и неприятия, хотя это действительно ключевой элемент в деле спасения страны.

Для того чтобы процесс пошел, надо проявить политическую волю одному-единственному человеку — Владимиру Путину. У него, судя по последним сдвигам во внутренней и внешней политике, есть какое-то представление об оптимальном устройстве нашей жизни и месте России в мире. Мне кажется, ситуация настолько опасна для существования страны, что уже невозможно держать эту картину внутри себя или выслушивать подобострастные комментарии ближайшего окружения. Пора начать общенациональную дискуссию об образе нашего желаемого завтра, которая должна прийти на смену нынешней истерии и поиску врагов.

Надо дать возможность экспертным группам самой разной политической направленности дать аргументированные ответы на несколько вопросов, касающихся российского будущего демократии, рыночной экономики, федеративного устройства, гражданского общества, внешней политики. Получившиеся концепции должны быть всесторонне обсуждены как публично, так и в рамках специально созданного при президенте совещательного органа. Результат в виде короткого доктринального документа закрепляется в специальном указе Владимира Путина, который берет на себя полную персональную ответственность за его реализацию. А затем наступает очередь разработки конкретных стратегий реформ, касающихся всех сфер российской жизни. Это можно делать специально подобранными экспертными группами, координация деятельности которых ложится на упомянутую выше президентскую совещательную структуру.

Текущий контроль за реализацией подготовленного в итоге пакета реформ можно было бы возложить на Администрацию Президента.

Конечно, нарисованная выше схема очень многим не понравится: кому-то из-за того, что остается надежда на политическую волю Владимира Путина к настоящим реформам, а кому-то — с противоположной стороны — из-за того, что подвергается сомнению правильность того курса, который он сейчас проводит.

Но если не этот, то какой вариант должен быть реализован, чтобы спасти Россию? Смута? Революция? Война с внешним супостатом? На это у нас уже нет исторического времени — XX век именно этими варварскими способами ослабил нашу страну до критического предела.

А я как отстаивал, так и буду отстаивать видение России как европейского пространства — от Ванкувера через Лондон и Берлин до Владивостока и Токио. Считайте это моим исходным пунктом в будущей дискуссии о судьбах страны.

Оригинал

1457012

Читайте также:

Сочинение о России писателя Игоря Савельева
Реформы в высшем образовании точно характеризуют страну

За Рахатом Алиевым пришел призрак Березовского

Почему покончил с собой бывший зять Нурсултана Назарбаева?

Как депутаты обсуждали понижение своих зарплат

Народных избранников тревожит перспектива летать эконом-классом

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире