gontmaher

Евгений Гонтмахер

03 декабря 2016

F
2641164

Председателю Российского Военно-исторического общества Мединскому В.Р.
Генеральному прокурору РФ Чайке Ю.Я.

Владимир Ростиславович!

Возглавляемое Вами Российское Военно-историческое общество является организатором выставки, которая в настоящее время проходит в Манеже и посвящена мифам о Второй мировой войне. Одним из элементов этой выставки являются указатели в виде стрелок на полу, на которых написаны имена врагов России. По замыслу организаторов, это сделано для того, чтобы посетители могли «топтать их ногами». С этой целью в числе врагов России, помимо Гитлера и Геббельса, устроители выставки указали на полу фамилию Гозман. Поскольку среди известных деятелей нацистской Германии или ее союзников времен Второй мировой войны не было человека по фамилии Гозман, вероятно, что организаторы выставки имели в виду Леонида Гозмана – известного политика, общественного деятеля, члена Комитета гражданских инициатив.

В связи с этим мы требуем:

Немедленно убрать имя Леонида Гозмана с указателей, понимаемых как список врагов России.

Принести Леониду Яковлевичу публичные извинения от имени Российского Военно-исторического общества.

Настоящим обращением мы также просим Генеральную прокуратуру РФ дать правовую оценку вышеуказанному элементу данной выставки в части соблюдения статьи 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» и принять меры в соответствии с требованиями закона.

Председатель Московской хельсинкской группа Людмила Алексеева
Член Комитета гражданских инициатив Евгений Гонтмахер
Председатель Совета Вольного исторического общества Никита Соколов

Оригинал

Отечественная элита стала наконец понимать: что-то не так в нашем государстве

До нашей правящей элиты, которая немногочисленна — десятки человек, не более, участвующие в принятии решений в России, — сегодня дошло настроение тревоги. Это не паника, не катастрофа, но вообще они все, включая Владимира Владимировича Путина, поняли: что-то в стране не так. Казалось бы, люди не протестуют и не собираются это делать, рейтинг президента по-прежнему очень высокий, внешне все работает, все системы жизнеобеспечения функционируют, нет никаких, например, массовых отключений электроэнергии в северных городах, где, не дай бог, люди могут замерзнуть, — всего этого нет.

Но чувство тревоги у этой элитной группы уже появилось, как грозовое облачко на горизонте, которое постепенно надвигается. Это иррациональное чувство, потому что у каждого для этого ощущения есть свои причины, а точнее, мелкие симптомы. Как известно, официальные экономические оракулы говорят уже не первый год, что дно достигнуто. А тут вдруг бах! — официальная статистика показывает, как это было в нынешнем сентябре, что продолжается экономический спад.

Или какие-то события во внешней политике. Например, санкции против России. Несмотря на множество бодряческих заявлений о том, что никакого ущерба нам они не приносят, оказывается все не так. Санкции ощутимы — даже Владимир Путин это публично признал.

И вообще нынешний спад, который мы никак не преодолеем, и даже обещанный небольшой рост ВВП не меняет уже очевидного для всех факта, что Россия теряет позиции в мировой экономике. Мне кажется, что часть правящей элиты уже начала понимать: место России в миросистеме определяется не количеством танков и частей специального назначения, а экономической мощью. А перспективы здесь, если не проводить радикальных реформ, плачевны: согласно официальному прогнозу Минэкономики, в таком случае еще целых 20 лет мы будем находиться в стагнации.

И с этой точки зрения сочетание уважения к России в мире и ее слабой экономики — невозможно, и те, кто принимает решения, надеюсь, это понимают. Отсюда эта тревожность.

Страх перед реформами сильнее их необходимости

И что же делать? Есть варианты банальные: начать демократизацию, модернизацию, то, что пытался сделать хотя бы Дмитрий Медведев. Но, видимо, правящая элита этого боится. Там понимают: как только они начинают трогать систему власти, которая тщательно выстроена и сама на себя зациклена, ориентирована на несменяемость лиц, вся конструкция может обрушиться, в том числе и вместе с ними. Для них все еще свеж пример Горбачева.

Мы с коллегами спорим: был ли возможен у СССР китайский вариант развития? И приходим к выводу, что последний шанс для этого был в середине 60-х годов. Ушел Хрущев, пришел Брежнев, и был еще какой-то запал. Тогдашняя правящая элита тоже чувствовала, что что-то не так, надо что-то делать со страной, которая резко снижает эффективность. Если вспомнить, хлеба даже не хватало! И тогда была попытка что-то поменять в виде косыгинских реформ — пытались увеличить самостоятельность предприятий, перейти на хозрасчет — по тем временам это было довольно революционно. Но все убил 1968 год — Чехословакия.

В нулевые годы о демократии не было разговора, но была попытка сделать реформы в экономике. Когда объявлялось о нацпроектах, то Владимиром Путиным было сказано, что это только прелюдия к преобразованиям. Нацпроекты в образовании, здравоохранении, жилье и АПК должны были залатать дыры, которые были весьма ощутимы, а потом стать хорошим стартом для реформ. Но так же как и в 1968 году, в начале 2000-х у нас тоже испугались революций первого украинского майдана, грузинского переворота. Плюс наши пенсионеры из-за монетизации льгот кое-где вышли на улицы. Произошел точно такой же испуг, как и более 30 лет назад: давайте политику не будем трогать, а в экономике ничего же нас особо не беспокоит — цена на нефть была высокой, деньги в страну шли, ежегодный рост ВВП в нулевых был 7–8%.

Сейчас у правящей элиты ощущение тревожности заключается еще и в том, что фактически нужно решить задачу о квадратуре круга. Если со стороны посмотреть, то надо сделать так, чтобы экономика и заиграла хотя бы 4-процентным ростом ВВП, — это позволит хоть в какой-то перспективе догнать экономически более развитые страны и в то же время не тронуть систему власти. Пока из этого внутреннего противоречия выхода не видно и, если посмотреть объективно, его и не будет. Надо чем-то жертвовать: или экономикой, которая погрузится в депрессию еще глубже, или собственным положением во власти, которую нужно очень серьезно институционально реформировать. Отказ что-то делать в этой ситуации создает дополнительную тревожность у правящей элиты и приводит к шараханиям в принятии решений.

Вот Верховный суд обещает, что за экономические преступления не будут сажать — в принципе это правильно. Но все прекрасно понимают: чтобы это было реализовано и бизнес чувствовал себя свободным, нужны другие суды, способные могут принимать решения, которые будут противоречить узко понятым интересам госаппарата.

Или возьмем приватизацию «Башнефти». Сначала хотели пойти по логичному пути, предложив ее частным покупателям, за это публично выступили даже некоторые члены правительства, которые были против того, чтобы «Роснефть» как госкомпания в этом участвовала. А потом в один день все поменялось — и «Роснефть» фактически без конкурса выкупила этот актив.

Или посмотрим на внешнеполитическую сферу. Кто-то говорит про наступление оттепели в отношениях с Западом в связи с тем, что Владимир Путин примирительно выступал на Валдае. Но за этим должно последовать что-то в виде конкретных договоренностей, соглашений с Западом, нужно урегулировать сирийские и украинские дела. Пока этого не видно. Наоборот: наш «Адмирал Кузнецов», сопровождаемый подводными лодками, на всех парах ползет к Сирии.

Или ситуация с Ильдаром Дадиным. Шум поднялся вплоть до доклада Владимиру Путину, омбудсмен, представители СПЧ поехали в колонию. Может, эти меры помогут Ильдару выжить в колонии. Но это не значит, что в учреждениях ФСИН что-то системно поменяется в отношении всех заключенных. Дадину повезло: он известным оказался. А какой-нибудь человек сидит за экономические преступления, и никто никогда не узнает, как с ним там обращаются.

Это противоречие между вызовами, которые стоят перед системой власти, масштабы которых начинают все больше осознаваться, и имеющимися возможностями на них ответить — это главное внутриэлитное противоречие. И в существующей парадигме это противоречие невозможно решить. Потому что говорить и обещать одно, а делать другое — долго не получится, рано или поздно придется проходить точку бифуркации. Когда это случится, непредсказуемо.

Эта система и эта элита очень законсервированы и закапсулированы, и их взаимоотношения с окружающим миром своеобразны. Конечно, туда приходят сигналы извне, спецслужбы пишут какие-то донесения. Но картинка мира, которая представляется этим людям, почему-то неадекватна тому, что происходит в реальной жизни.

О чем надо и не надо знать президенту

В этой закрытой корпорации есть обслуга, которая поставляет внутрь информацию и очень тонко чувствует, что надо поставлять, а чего не следует. Притом что Владимир Путин когда-то давно говорил о работе разведчика, что тот принимает решение, только если получит два независимых взгляда или два источника информации на проблему. Вот только тогда он ее видит адекватно. Да, ты потом несешь ответственность за принятие решения, но по крайней мере у тебя должны быть источники разные. А у меня складывается ощущение, что у всех этих людей нет разнообразия источников и информация очень препарируется, исходя из каких-то совершенно выдуманных и неправильных представлений о действительности. Это как если бы арифметическую задачку составляли под заранее придуманный ответ. Или еще одну красивую и, может быть, даже правдоподобную быль из отечественной истории: для Ленина, который доживал свои дни в Горках, якобы печатали газету «Правда» в одном экземпляре — со специально подобранными хорошими новостями, чтобы не нервничал.

Но даже при всех этих обстоятельствах ощущение тревожности до правящей элиты все равно доходит. Получается, что система очень закрыта, но, с другой стороны, очень чувствительна к разовым фактам, как с Дадиным. Это поразительно: в работающей системе институтов такой факт до президента не должен был дойти. Эта проблема должна была быть решена на другом уровне, на уровне ФСИНа, федеральной структуры в системе наказаний. Руководство ФСИНа должно было бы тут же абсолютно самостоятельно эту проблему решить, в том числе публично. Неужели у президента есть время, чтобы разбираться с таким фактом?

А если и должен, то, значит, нужно сделать глобальные выводы в отношении того же ФСИНа.

Поэтому эта система власти фактически информационно изолирована от внешнего мира, с одной стороны, но очень чувствительна к отдельным эксцессам, с другой. Выходит много публичных докладов, где во всех красках описывается глубина нашего кризиса, но это никого наверху не интересует, а конкретные ситуации вдруг становятся предметом громких разбирательств. Это и есть системный кризис: вместо переосмысления концепции в лучшем случае идет тасование кадровой колоды.

Госуправление нуждается в реформе, в концептуальном изменении того, как принимаются решения, от которых страна зависит. Возьмем тот же самый бюджет на следующий год, который внесен в Думу. Там предполагается снижение расходов на образование и здравоохранение, и Госдума за это проголосует руками правящей партии, практически без концептуальных дискуссий. Но ведь это решение подрывает будущее страны! Хотя давно известно, что если страна в кризисе, то надо спасать человеческий капитал. Он рано или поздно пригодится как основной движитель развития. Динамичное будущее в XXI веке строится на человеке, не на нефти и газе. Но даже и для того, чтобы добыть их, сейчас нужен квалифицированный, здоровый человек.

Какое же это госуправление?! Это снова хаотическое решение конъюнктурных задач на основе очень простенького «общественного договора»: вы нам как можно дольше дайте возможность осуществлять власть от вашего имени, а мы вам предложим даже уже не хлеб с красной икрой, а поучаствовать в имитационных механизмах демократии плюс обеспечим зрелищами в виде телевизионной пропаганды.

Пришло время хипстеров

Но если народ можно еще как-то уболтать, то с экономикой эти фокусы не проходят. Она медленно, но неуклонно тонет. Чтобы это остановить, и нужна реформа государства.

Однако никто не знает, как это сделать, потому что такое государство, как у нас, само себя никогда не сможет переформатировать, хоть и при наличии в нем нормальных людей: они просто не смогут преодолеть инстинкт самосохранения на этих должностях и позициях. Видимо, как показывает мировой опыт, здесь должны быть какие-то шоки внешние и внутренние, провалы проектов, на которых строится престиж государства в глазах самого себя. Единственное, что понятно: надо готовиться к тому, что модный ныне «черный лебедь» прилетит рано или поздно, и откроется новая реальность, которую можно назвать послепутинской, причем даже не в том смысле, что Владимир Путин физически уйдет из президентства. Он (пофантазируем, не имея к этому никаких фактических оснований), может, сам захочет сделать внутреннее переформатирование или даже выстроить новую систему власти.

Например, Владимир Путин захочет, чтобы мы имели свои, российские айпеды. Или, что более вероятно, лучшие в мире танки, самолеты, ракеты. Но он должен понимать (если не понимает, то это трагедия), что новый тип сверхоружия, конкурирующий с американским, уже в шарашке не сделаешь или даже в рамках позднесоветских представлений, когда есть завод, на котором суровые патриоты денно и нощно куют ядерный щит страны. Прошло это время. Теперь все эти чудеса техники должны делать люди совершенно другого типа. На Западе это — повзрослевшие хипстеры. Да, они тоже патриоты. Они, конечно, любят свою страну, но риторику с кольцом внешних врагов и «пятой колонной» они не понимают. И эти идеи рождаются в гражданском секторе, а военный их только впитывает, а не наоборот, как это было в СССР. А на Западе уже давно все рождается в университетах, стартапах, где сидят бородатые люди в джинсах и майках, с татуировками и придумывают, а предприимчивые персоны из военного комплекса подхватывают эти наработки и делают новые типы вооружения.

А у нас же этот слой — иронически его можно обозначить как «сколковский» — не смог состояться. Такие люди должны быть свободными, строить свою личную жизнь, как они сами хотят, и ходить на любые фестивали и выставки. А у нас появляются «Офицеры России» и выставку закрывают. У людей хайтека другое представление о жизни — как все должно быть устроено вокруг. И если их здесь не принимают такими, какие они есть, они просто-напросто уезжают, и там, на Западе, эти люди с русскими именами и фамилиями потом творят и создают.

В этом плане у правящей элиты трагическая ситуация. Они не могут подобрать ключик к этому потенциальному слою и используют неуклюжее слово «креаклов», который только и может сдвинуть с мертвой точки технологическое и интеллектуальное развитие России.

И пока руководящие нами люди безуспешно бьются в квадратуре круга, экономика и человеческий капитал деградируют, позиции России в мире ухудшаются. И если заглянуть на 5–10 лет вперед — это горизонт планирования для человека и общества, — то не просматривается ничего хорошего. Там третьеразрядное существование, может быть, под руководством все той же элиты.

Вот тогда даже никакие «черные лебеди» не помогут.

Оригинал

Наш министр образования Ольга Васильева дала большое интервью Интерфаксу. Не буду обсуждать ее взгляды на развитие школ и университетов – пусть это сделают профессионалы в данной сфере. Меня заинтересовал в этом интервью другой ее пассаж: «Но как я могу относиться к Сталину, человеку, тирания которого очевидна? Человеку, на совести которого (и не только на его совести) жертвы политических репрессий. Но при этом мы должны согласиться, что этот человек – государственник. Я его обычно называю большим политиком с большим-большим знаком «минус». Это мое отношение, поэтому вряд ли тут можно меня считать сталинисткой» . В центре этой цитаты слово «государственник». Как я понимаю, Ольга Юрьевна в целом весьма негативно относится к Иосифу Виссарионовичу (с чем я полностью с ней согласен), но отдает ему должно только по одному пункту – он укреплял государство. Именно по этому пункту я хотел бы высказаться, выразив недоумение ее позицией не как историка (в конце концов – сколько специалистов, столько и мнений), а министра образования.

Давайте разберемся: может ли тиран быть государственником?

Напомню азы. Против существования государства как института возражали некоторые разновидности анархизма, а также, как это ни парадоксально, классики марксизма. Вспомним Энгельса с его «Анти-Дюрингом», который Ольга Юрьевна наверняка проходила в студенческие годы: «Первый акт, в котором государство выступит действительным представителем всего общества, — обращение средств производства в общественную собственность, — будет его последним самостоятельным действием в качестве государства. Вмешательство государственной власти в общественные отношения станет мало-по-малу излишним и прекратится само собою. На место управления лицами становится управление вещами и руководство производственными процессами. Государство не «отменяется», оно отмирает». Об этом же писал в 1918 году и Ленин в своей книге «Государство и революция».

А вот «либералы», которых так не любит нынешняя государственная пропаганда никогда не выступали за отмену государства как института. Они борются за четкое разграничение между правами личности и полномочиями государства на базе верховенства права. Отсюда – постоянный поиск баланса между человеком и государством, который ищется через конкурентные выборы, сменяемость власти, независимый суд, свободные от государственного контроля СМИ. Если политик разделяет такую позицию, то он настоящий «государственник», потому что именно в таком варианте развития событий, как показывает вся мировая история, общество развивается динамично, обеспечивая большинству возможность для комфортной жизни. Почитайте, кому не лень, книгу Асемоглу и Робинсона «Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты». Переведена, кстати, и на русский язык.

Государство нельзя «любить». Можно ценить и уважать представляющих его людей. Но только в том случае, если они, пользуясь данной им на ограниченный Конституцией срок властью, помогают нации богатеть. А вот если к власти приходит тиран, то он приватизирует государство и нация, в конечном счете, не просто беднеет, но и становится жертвой массовых репрессий, по совершенно правильному определению Ольги Васильевой. Государство для любого тирана становится не более чем инструментом укрепления и сохранения своей личной власти. Сталин в этом смысле – классический пример.

Он, кстати, ревизовал отношение к государству своих предшественников, тех же Энгельса и Ленина. В 1933 году в газете «Правда» он пишет: «Уничтожение классов достигается не путём потухания классовой борьбы, а путём её усиления. Отмирание государства придёт не через ослабление государственной власти, а через её максимальное усиление, необходимое для того, чтобы добить остатки умирающих классов и организовать оборону против капиталистического окружения, которое далеко еще не уничтожено и не скоро еще будет уничтожено». Это заявление послужило обоснованием начавшихся вскоре массовых репрессий, которые выкосили практически всю сколько-нибудь думающую тогдашнюю элиту, создало самодержавную систему, где все значимые решения принимал один человек. Не поэтому ли он бездарно упустил момент фашистского удара по России, поставив на край пропасти судьбу страны и выращенного им государства?

Отдельно можно обсудить «индустриализацию» и «коллективизацию», «атомный проект». Но не напоминает ли такое «государственничество» то, что мы видим сейчас в Северной Корее? Так может стоит и династию Кимов тоже приписать к «государственникам»?

Если мы говорим о наших нынешних бедах, то в них надо винить прежде всего Сталина, который создал основы системы, которая рухнула как колосс на глиняных ногах в 1991 году и мы все уже 25 лет барахтаемся в поднятой пыли, никак не договорившись об образе собственного будущего. Почему-то такая судьба не просматривается у стран, которые постоянно ищут баланс между человеком и государством. Так может быть и нам пора стряхнуть с себя сакральное наваждение «государственничества», которое не дает возможности России, которую мы так все любим, стать процветающей страной?

В нынешнее смутное время, когда попахивает «холодной войной», а кое-где в мире просто стреляют, пытаясь убить, российской правящей элите (а это – несколько десятков человек, допущенных к реальному процессу принятия решений национального уровня) кажется неинтересным всерьез задумываться о будущем собственной страны. В лучшем случае горизонтом стратегического планирования являются избирательные циклы (5-6 лет), правительство живет согласно 3-летнему бюджету, который, правда, ежегодно достаточно радикально пересматривается.

При этом государством регулярно делаются попытки заглянуть этак на 10-15 лет вперед. И тогда рождаются «программа Грефа» (2000-й год), «Стратегия-2020» (2010-й год), судьба которых незавидна. Вот и сейчас ЦСР во главе с Алексеем Кудриным пытается выстроить стратегию развития до 2025 года. Может быть, в данном случае проект окажется удачным? Это станет понятным уже в следующем году.

А пока для публичного использования нашими привластными идеологами выдвигается доктринальная идея о том, что Россия должна двигаться по какому-то «особому» пути. Подразумевается, что он не является европейским, потому что Запад ослабел, запутался в клубке собственных политических, социальных и экономических проблем и поэтому не может быть нам никаким примером. Но вот только я не вижу человеческих, гуманистических альтернатив европейскому устройству жизни.

Китай? Во-первых, мы давно проехали эту развилку – я думаю, еще в 60-е годы прошлого века, когда крестьянство еще не исчезло с российской земли. Во-вторых, потому что Китай медленно, но верно двигается к развилке, где надо будет выбирать между ценностями примата личности по отношению к государству и анархическим хаосом, падением в состояние failed state.

Если мы говорим про оставшиеся страны БРИКС, то не надо забывать, что Индия – крупнейшая в мире демократия, а в Бразилии только что, в полном соответствии с законом, объявили президенту импичмент.

Но сможет ли Европа перезагрузиться, обретя новое качество на, как сказано в Уставе ЕС, «ценностях уважения человеческого достоинства, свободы, демократии, равенства, правового государства и соблюдения прав человека, включая права лиц, принадлежащих к меньшинствам. Эти ценности являются общими для государств-членов в рамках общества, характеризующегося плюрализмом, недискриминацией, терпимостью, справедливостью, солидарностью и равенством женщин и мужчин»? Я уверен, что сможет именно потому, что Европа и совокупный Запад выбрали именно эти ценности в качестве ориентира и пытаются внедрить их во все свои институты.

Уже через несколько лет мы увидим новую картину развитого мира. Почитайте, например, выступление премьер-министра Италии Ренци на Санкт-Петербургском экономическом форуме этого года или ознакомьтесь с материалами последнего Давоса. А главное – прислушайтесь к той оживленной дискуссии, которая сейчас идет в Европе о ее дальнейшей судьбе. Там нет запретных тем и цензуры, идет мощный мозговой штурм. А мы, россияне, тем временем совершенно впустую «обсуждаем» — через ор и поиск очередных внешних и внутренних врагов федеральных телеканалов – непонятно что. А ведь цивилизационный поезд медленно, но верно от нас уходит. И еще немного – он уйдет навсегда, оставив Россию за бортом общемирового мейнстрима, в кампании с Венесуэлой, Зимбабве и Северной Кореей. Мне, как российскому патриоту, такая перспектива кажется весьма обидной и недостойной нашей великой страны. Только европейский путь развития дает нам возможность влиять на события в мире сообразно нашему пока еще огромному социальному и экономическому потенциалу.

Поэтому я и мои коллеги-единомышленники решили не ждать пока на эту весьма простую, но единственно верную позицию встанет наша правящая элита. Мы решили объединиться в экспертную группу «Европейский диалог», которая будет стараться участвовать в тех дискуссиях, которые сейчас идут на Западе о его будущем. Это важно и для нас – не растерять интеллектуальную форму и обогатиться новыми идеями, и для наших европейских коллег, которые поймут, что в России остались еще те, с кем можно вести профессиональную дискуссию.

26 октября мы проводим первое публичное мероприятие, видеоотчет о котором будет выложен на нашем сайте www.eedialog.org и всех дружественных нам ресурсах. И это только начало. У нас уже есть предварительные договоренности о дискуссиях с нашими европейскими коллегами, мы планируем круглые столы и семинары, как в России, так и за рубежом.

Именно так, я надеюсь, мы сможем, в конечном счете, выработать стратегию перехода России в её европейское будущее, которое неизбежно.

Работающий пенсионер — враг государства
фото: Алексей Меринов

Из советской истории мы помним самых разнообразных «лишенцев». Сначала это были остатки прежних правящих классов (буржуи, дворяне и просто богатые люди типа кулаков), затем на их место пришли репрессированные народы, и вообще «пятая графа» кое-кому закрывала дорогу во власть и даже в престижный университет. В этот список попадали и немногочисленные, но активные диссиденты.

1991–1992 годы, казалось бы, навсегда покончили с такой практикой. Но на нынешнем повороте нашего развития мы видим, что у нашего государства снова появляется вполне определенный враг. Это уже не конкретный Петя Иванов и даже не мифическая «пятая колонна». Эта четко очерченная общественная группа называется «работающий пенсионер».

Когда 1 февраля этого года людям из этой группы не проиндексировали пенсии даже на жалкие 4%, у меня возникли первые подозрения в том, что это только начало большой кампании по раскулачиванию миллионов работающих пенсионеров. Оказалось, что я прав. В СМИ просочилась информация о том, что в некоторых министерствах всерьез обсуждается вопрос о том, что если у работающего пенсионера годовой заработок превышает 500 тыс. (в другом варианте — 1 миллион) рублей, то ему не надо платить пенсию.

Конечно, это пока лишь кулуарные обсуждения (идущие, кстати, не первый год). Но сам факт, что не какие-то маргинальные эксперты, а вполне себе серьезные люди из высоких кабинетов это обсуждают, говорит о том, что шанс на принятие такого решения есть. История с 4-процентной индексацией такой исход только подтверждает. Поэтому я все-таки хотел бы высказаться по существу вопроса.

1. Обоснованием для очередного, на этот раз масштабного ущемления прав работающих пенсионеров с относительно высокими зарплатами фактически является плохо скрываемое желание стравить якобы богатых людей с теми, кто беден. Цифра в 0,5–1 миллион рублей, конечно, производит впечатление на тех, кто уже не работает и вынужден выживать только на одну пенсию. Ее размер, как правило, действительно невелик: в среднем по стране это около 13 тыс. руб. в месяц, многие же пожилые люди получают и того меньше. В этих условиях правительству очень удобно канализировать подспудное недовольство многих пенсионеров на тех из них, кто еще работает и относительно много зарабатывает.

Это чисто классовый подход, который, например, практиковался при раскулачивании в 30-е годы, когда, хочу напомнить, пострадали не только «богатеи», но и крепкие середняки, которые никак не эксплуатировали чужой труд. Но в XXI веке фактически натравливать одну социальную группу на другую, используя большевистский принцип «богатый во всем виноват», выглядит как-то совсем уж несовременно даже на фоне нашей «особости» и «духовных скреп».

2. Еще одним обоснованием служит хронический дефицит бюджета Пенсионного фонда, который действительно наблюдается. Для решения этой проблемы сейчас используют, например, уже четырехлетнюю заморозку поступлений взносов на обязательные накопительные счета (а это уже не одна сотня миллиардов рублей в год). Еще более мощное оружие — введенная в прошлом году т.н. балльная система начисления пенсионных прав у работающих, которая позволяет понемногу обесценивать эти самые права. Фактически речь идет о том, что более молодые поколения, которым до выхода на заслуженный отдых еще далеко, безвозмездно передают часть своей будущей пенсии в пользу нынешних пенсионеров. Тоже, кстати, еще одна форма раскулачивания, правда, проводимая в весьма завуалированном виде — для того, чтобы никто не догадался об этом.

Кстати, чтобы работающим пенсионерам жизнь сахаром не казалась, теперь при ежегодном пересчете их выплат прибавка копеечная. Все съедает пресловутая балльная система начисления пенсионных прав. А если прибавим уже упомянутую дискриминацию при индексации, то и получается, что работающий пенсионер уже стал важнейшим врагом нашего государства.

Почему-то забыто, что нынешняя российская пенсионная система является страховой, а не собесовской. Отличие первой от второй весьма простое: страхование предполагает стремление к эквивалентности суммы накопленных взносов и выплат, а социальное обеспечение финансируется ровно на столько, на сколько денег дал государственный бюджет. Работающий пенсионер не только получает пенсию, но и в значительной степени обеспечивает ее своими взносами. Это легко подсчитать.

Допустим, человек получает среднюю пенсию (13 тыс. руб. в месяц) и годовую зарплату 500 тыс. руб., или 42 тыс. в месяц. При тарифе взноса 22% Пенсионный фонд получает ежемесячно 8 тыс. руб. При годовой зарплате 1 млн руб. эта сумма возрастает и полностью перекрывает 13-тысячную пенсию. Получается, что работающий пенсионер уже экономит нашему государству значительные деньги. А его еще и пытаются обобрать…

А теперь давайте посмотрим на эту ситуацию с другой стороны: будет ли какая-либо выгода правительству от лишения пенсии тех, кто зарабатывает больше 0,5–1 млн руб. в год?

Лишив в этом году 4-процентной индексации работающих пенсионеров, наш рынок труда, как показывают обследования, лишился 1 миллиона плательщиков взносов в Пенсионный фонд. Эти люди просто бросили работать или ушли в тень. И это при лишении всего лишь (если отталкиваться от средней пенсии) 500 рублей в месяц. А если человек потеряет 13 тысяч рублей? Думаю, что российская экономика разом лишится еще сотен тысяч не самых плохих рабочих рук. А это — еще одна прореха в и без того дырявой государственной казне.

Но на этом, чисто фискальном моменте негативные последствия предлагаемого шага не заканчиваются, а только по-настоящему начинаются.

Кто же эти «богатеи», которые, получая пенсию, зарабатывают 0,5–1 млн. руб. в год, или 42–84 тыс. руб. в месяц?

Во-первых, необходимо отметить, что по итогам второго квартала 2016 года средняя по России зарплата достигла 37 тыс. руб. в месяц. При этом в большинстве дальневосточных и северных регионов, в Москве и Санкт-Петербурге она была существенно выше. Значит, получается, что пенсионер, работающий, в частности, в Ханты-Мансийском автономном округе, на Камчатке, Сахалине, в столицах имеет неплохие шансы лишиться пенсии? Не образуются ли на карте нашей страны целые регионы, в которых удар по работающим пенсионерам будет массированным? Не вызовет ли это дополнительные экономические сложности?

Это очень вероятно, если посмотреть, во-вторых, чем эти «богатеи» занимаются. 0,5–1 млн руб. в год в России платят «в белую» не за красивые глаза. Для того чтобы получать такие доходы, надо трудиться в нефтегазовом секторе, занимать руководящие должности в промышленности, финансовой сфере. Относительно высокие зарплаты получают наиболее ценные исследователи, люди искусства, среди которых немало пенсионеров. Ну и, конечно, надо не забывать значительную часть наших чиновников и депутатов. Их вклад в наш ВВП намного весомее, чем поступающие за них взносы в Пенсионный фонд и их весьма скромные пенсии. Так зачем же забивать корову, если она исправно продолжает давать молоко?

И еще один немаловажный вопрос. В предложениях в очередной раз ущемить работающих пенсионеров я не услышал ничего про тех же уважаемых мной отставников из Российской армии, МВД, ФСБ, прокуратуры и других силовых ведомств. Они зачастую выходят на пенсию даже раньше общеустановленного возраста (60 лет для мужчин и 55 лет для женщин). При этом многие из них продолжают успешно работать, получая достаточно высокие зарплаты. Эти заслуженные люди тоже подпадают под предлагаемый массовый отъем денег? Если нет, то, видимо, те умные головы в правительстве, которые придумывают такого рода «новации», побоялись тронуть тех, кто может дать адекватный ответ. Если да, то именно на такой ответ и можно очень быстро нарваться.

Понимаю, что предостеречь правительство от такого рода вредных мер в нашей политической системе никак невозможно. Власти в последние годы наломали по этой части столько дров, несмотря на все предупреждения экспертов, что наилучшим выходом из этого положения должно стать обнуление ситуации. Какими-то косметическими мерами пенсионную систему уже не вернешь к финансово и социально сбалансированному положению. Нужна, к сожалению, очередная пенсионная реформа, являющаяся результатом глубоких исследований и общественного консенсуса. Вот тогда это будет всерьез и надолго.

Источник в правительстве рассказал, кого освободят от «налога на тунеядство»

Полный текст и видео итогов международного расследования по «Боингу», сбитому над Украиной

Отец девочки, погибшей в Подмосковье, рассказал об ужасах больниц

Оригинал

Наклеивание на «Левада-центр» ярлыка «иностранного агента» — еще одна ступенька лестницы, которая ведет Россию вниз. Начали с «Голоса», который боролся с фальсификациями выборов, затем загнали в это положение целый ряд правозащитных и экологических организаций.

Навесили эту кличку на легендарную Московскую школу политических исследований Лены Немировской, которая давала возможность сотням, если не тысячам людей со всей России лицом к лицу встретиться с ведущими российскими и иностранными мыслителями.

Теперь вот пришла очередь ведущего социологического центра России, чья профессиональная и научная репутация безупречна и результатами исследований которого широко пользуются у нас в стране.

Когда мы говорим о деградации нашего человеческого капитала, качество которого всё больше отстает от требований бурного и динамичного XXI века, то вот эта цепочка событий с использованием закона об иностранных агентах – еще одно весомое подтверждение этой тенденции. Это прямая угроза нашей национальной безопасности.

Кстати, как известно, еще Юрий Андропов в 1983 году написал: «если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся». Через 8 лет из-за бездарного руководства страной развалился Советский Союз. Не повторяют ли те, кто сейчас репрессирует независимую социологию, тех же роковых для России ошибок?

2520976
фото: Алексей Меринов

Знаменитое «денег нет, но вы держитесь» и есть квинтэссенция нынешней государственной социальной политики в России. Именно такое словосочетание родилось в голове нашего премьер-министра совершенно не случайно.

Представьте себе какое-нибудь закрытое совещание у Дмитрия Медведева или, бери выше, у Самого, посвященное бюджетным проблемам. Очевидно, что министр финансов не один раз за те часы, которые там просиживаются, произносит магическую фразу в ответ на просьбу какого-либо из вице-премьеров или министров: «денег нет». Конечно, начальство тут же начинает настаивать на том, что эти самые деньги на ракеты, пушки, в конце концов пенсии надо кровь из носа где-то найти — этого требуют текущий внешнеполитический момент и сохранение лояльности стариков. Но министр финансов неумолим: Резервный фонд заканчивается, бюджетный дефицит чрезмерен — инфляцию захотели? Министр экономики дежурно бурчит про то, что завтра, прямо с утра, всенепременнейше начнется экономический рост, который наполнит казну, но его уже никто не слушает — несерьезно всё это. В результате расходятся ни с чем, надеясь на русский авось.

Понятно, что такая резина долго тянуться не может. Как прогнозирует тот же Минфин, если не начинать структурные реформы экономики, то стагнация, в которую мы полностью погрузились, продлится не менее 10, а то и 15 лет. Очевидно, что в этих условиях даже нынешняя хилая социалка не может быть законсервирована в своих финансовых параметрах хотя бы из-за неизбежного старения населения. Можно, конечно, не тратить столько денег на оборону (прежде всего на разработку, производство и закупку нового оружия), но это означает отказ от нынешнего российского позиционирования в мире — страны, которая избрала своим главным аргументом в международных отношениях наращивание военной силы. А это, как кажется нашим начальникам, ставит под сомнение и внутриполитическую стабильность. Поэтому дилемма «пушки или масло» носит в России не финансовый, а системообразующий характер. И все надежды на то, что некие добренькие дяди согласятся, как это предлагали в свое время авторы «Стратегии-2020», перебросить 2% ВВП, которые идут на оборону и правоохранительную деятельность, в пользу образования и здравоохранения, не имеют под собой никаких оснований. Собственно говоря, это было доказано на практике в течение всех последних лет, еще до украинского кризиса — посмотрите исполнение консолидированного бюджета.

А что же с населением, точнее его поведением в этих условиях? Ведь цифры официальной статистики говорят, что жить большинству из россиян стало хуже. Конечно, темпы снижения реальных доходов, доступности бесплатной медицины пока не критичны — так думают там, наверху. Хотя 10-процентное снижение средней реальной зарплаты за прошлый год, с моей точки зрения, весьма ощутимы. Но, как мы видим, социальных протестов нет — разве что где-то несколько десятков человек соберутся из-за массового увольнения или закрытия больницы. При этом народное доверие лично к Путину очень высокое — об этом говорят все социологические службы. Вот и появляется вельможный соблазн с населением, а точнее с его социальной жизнью, как-то не считаться — «вы там держитесь!».

Более того, эта безропотность людей становится основой для закладывания долгосрочных трендов в государственную социальную политику. При этом, конечно, производится масса слов и риторики о том, что социальные обязательства неизменны и их ни в коем случае не тронут. Народ, находясь под прессом телевизора, пока это сглатывает.

Например, я считаю, что в последние годы были произведены два целенаправленных социальных эксперимента по изучению реакции людей. И оба завершились для власти абсолютно успешно. Это: 1) введение всеобщей и обязательной платы за будущий капремонт жилья и 2) вызывающая в своей неприкрытой жесткости недоиндексация пенсий в 2016 году.

Если говорить о платеже на капремонт, то, что бы там ни говорили авторы этой идеи, основная масса людей восприняла его введение как дополнительный побор, прямой отъем денег из бюджета практически каждой семьи. И что? Ничего. Платят как миленькие. А если и не платят, то наказываются тем же государством всякими карами, вплоть до выселения из квартиры. Если кто помнит попытку монетизации льгот, которая происходила 10 лет назад, то тогда старики, внезапно вышедшие на улицы крупных городов, изрядно испугали власть. Та была вынуждена заливать проблему деньгами, идти на всевозможные уступки и смягчения. По факту монетизация в том виде, которая была задумана, так и не состоялась.

Прошло 10 лет — и власти даже не пришлось юлить и ломать голову над ситуацией в связи с введением платежа на капремонт.

А ублюдочная, нарушающая закон 4-процентная индексация пенсий, которая произошла 1 февраля этого года, несмотря на накопленную в прошлом году двузначную инфляцию? Почти 40 миллионов пенсионеров и не пикнули, покорно отдав государству несколько тысяч недополученных рублей, фактически повторяя крепостную Россию с ее оброком.

Так почему же государство должно социально «жалеть» собственных подданных, если они покорно идут на такое героическое самопожертвование во имя поддержания величия державы? Поэтому можно спокойненько решать свои внешнеполитические вопросы (которые денег стоят), тратиться на содержание государства как изолированной, закапсулированной от общества сущности, которая при этом собирает с людей всевозможные налоги, платежи и сборы — иными словами: «дань», «барщину» и «оброк». Как тут не вспомнить, что после того, как Александр II в 1861 году дал крестьянам волю, многие из них растерялись, а некоторые даже не хотели этого дара принимать.

Неужели с тех самых пор социальная политика государства придерживается принципа исключения человека и не может от него отказаться? Судя по всему, ответ будет положительным. После полувека подъема России конца XIX — начала XX века наступили 70 лет советской власти, вернулось по сути все то же самое крепостничество. В 1990-е попробовали было человека сделать субъектом, а не объектом политики (и не только социальной). Но потом снова, как видим, на наших глазах срываемся в Средневековье.

И впереди снова десятилетия социальной политики как ритуального словосочетания «всё во благо человека, всё во имя человека»? Наша циничная эпоха, правда, и это лицемерное выражение переродило в непревзойденные «денег нет, но вы держитесь» и «как поплавали?». Это приговор стране и ее будущему как великой державы, с которой считаются в мире. Когда-то в Советском Союзе сильно обижались на тех, кто сравнивал нас с Верхней Вольтой. Наверное, это было несправедливо. Однако нынешние наши социальные перспективы, к сожалению, действительно унизительны, если сравнивать с тем прогрессом, который наблюдается во многих прежде отсталых странах.

Но возможно, что приговор стране выносить рано. Умом, как известно, Россию не понять. Может быть, что-то произойдет в узком слое тех, кто принимает решения, и наружу выплеснется энергетика радикальных, а не косметических перемен? Кто ведь мог ожидать перестроечной волны, которую инициировал коммунистический генсек Михаил Горбачев? Важно только понимать, что очередные гипотетические российские реформы должны начинаться и заканчиваться формированием качественно новой социальной политики, в которой человек и его качество жизни — это цель, а не средство для решения очередных внутригосударственных проблем.

Вот только успеть бы дожить до этих времен…

Оригинал

1457012

Читайте также:

Ад за МКАД: озверевшие от пробок водители начали сами ремонтировать дороги

Иван Грозный на лошади с крестом: скандал вокруг памятника в Орле

«Кремль на Кавказе пробует две политические модели»

Развитые страны (совокупный Запад) сейчас стоят на пороге кардинальных изменений во всех сферах общественной жизни. Сейчас это выглядит как накопление проблем, создающих в очередной раз иллюзию «заката Европы». Но базовые ценности, ставшие культурным кодом западной цивилизации, — демократия, рыночная экономика и права человека — там подвергают сомнению только узкие группы маргиналов.

В настоящее время мы видим не кризис этих ценностей, а мучительный поиск новых форм их реализации на практике. Так как изменится западное общество в ближайшее время? И коснутся ли эти изменения России?

Россия и ускользающая цивилизация: Запад ждут тектонические сдвиги
фото: Алексей Меринов

Надо отметить, что глобальные социальные изменения отслеживаются и в ходе мощной экспертной дискуссии (например, в рамках Давоса).

Российские эксперты практически в этой дискуссии не участвуют по нескольким причинам:

— отторжение западными экспертными кругами нашего участия из-за крайне негативного образа России (чуть ли не тоталитарная страна, где свобода слова и критика в адрес власти подавляются). Есть факты немотивированного отказа в публикациях в престижных научных журналах, отказа от приглашений на симпозиумы и конференции;

— часть российских экспертов, выезжая за границу, повторяет штампы нашей пропаганды, что отпугивает их западных коллег и препятствует дальнейшим контактам;

— отсутствие адекватного российского финансирования поездок и в целом равноправного экспертного сотрудничества с Западом.

Все это приводит к нарастанию фактической изоляции российского экспертного сообщества от наиболее продвинутого мирового дискуссионного поля. Тем самым любые, даже самые смелые попытки реформирования России в европейском направлении имеют большие риски достижения целей. Это уже происходит.

Президент Сбербанка Герман Греф на Гайдаровском форуме этого года заявил: «Мы очень сильно гордились своей программой централизации IT-систем, тем, как мы серьезно продвинулись за последние годы, инвестировали колоссальные деньги. Это был самый крупный и быстрый проект централизации IT-инфраструктуры в мире. Но как только мы построили наш супер-data-центр, все закончили, мы пришли к выводу, что мы абсолютно неконкурентоспособны».

Какие же тектонические сдвиги будут происходить на Западе в ближайшие годы?

1. Занятость и образование

Очередная технологическая революция (роботизация, «интернет вещей» и т.п.) приведет к высвобождению людей из сферы так называемой реальной экономики (промышленность, транспорт, сельское хозяйство). Зато будет быстро расширяться сектор занятости по удовлетворению социальных потребностей разных слоев населения:

— пожилых (патронат, организация досуга, персонифицированная медицина, образование), тем более что идет старение населения;

— инвалидов и вообще людей с отклонениями в состоянии физического и психического здоровья. Их число тоже растет;

— детей (персонифицированное дошкольное и школьное обучение, переход от «учителя» к «тьютору», отказ от классно-урочной системы с переходом на игровые и интерактивные методы, организация внешкольного досуга, контроль за состоянием здоровья);

— студентов (переход к фактически всеобщему бесплатному высшему образованию на уровне бакалавров, снижение традиционной учебной нагрузки на преподавателя с одновременным ее замещением исследовательской деятельностью вместе со студентами).

Добавим к этому:

— переход ко всеобщему непрерывному образованию (adult education);

— бурный рост занятости в сфере любительской культуры (предоставление услуг по занятию живописью, музыкой, физической культурой, самыми разнообразными хобби);

— профессиональную помощь в налаживании коммуникаций между людьми по любым поводам;

— изменение понятия «рабочее время»: от фиксированного 7–8-часового присутствия на рабочем месте к гибкой, во многих случаях дистанционной, занятости без жестких нормативов времени труда и отдыха.

2. Охрана здоровья и здравоохранение

Быстрое развитие технологий персонифицированного online-контроля за состоянием здоровья позволит:

— довести среднюю ожидаемую продолжительность жизни при рождении до 90 и более лет. При этом граница здоровой жизни, до которой не требуется массированного участия системы здравоохранения, также будет сдвигаться вверх. Это приведет, безусловно, к массовой занятости людей в возрасте 70 лет и старше (в т.ч. благодаря adult education), а также приведет к изменениям в пенсионной системе (см. ниже);

— снизить расходы на собственно здравоохранение, т.е. лечение заболеваний. С одной стороны, эти расходы (в расчете на один случай) могут возрастать из-за все большей фондоемкости поликлиник и больниц. Но, с другой стороны, скорее всего, итоговые расходы в абсолютном размере будут снижаться из-за эффективности и повсеместного распространения весьма дешевых способов контроля за здоровьем здоровых.

Выбор модели охраны здоровья, включающей здравоохранение, в каждой конкретной стране будет обусловлен скорее традициями, типом общественного договора, чем чисто фискальными обстоятельствами.

3. Пенсии

Скорее всего, произойдет, как и в других сферах социальной жизни, персонификация пенсионных траекторий. Что это означает?

— расширение добровольного накопительного процесса через всевозможные финансовые институты с тем, чтобы преобладающая часть пенсии формировалась за счет этих средств;

— сфера ответственности государства будет сведена к обеспечению «минимально гарантированного дохода» (см. следующий пункт);

— пенсионный возраст как уравнительная категория исчезнет, и каждый человек будет самостоятельно решать, когда ему начинать использовать свои пенсионные накопления;

— проблема обеспечения жизни в старости будет решаться не только зарабатыванием пенсии, но и умножением семейной недвижимости, получением дохода от владения долями в бизнесе и накоплением других активов.

Очевидно, что потребуется длительный переходный период от нынешнего устройства пенсионной системы к той, которая описана выше. Он связан с тем, что новые принципы в полном объеме должны предлагаться сначала молодым поколениям, только-только выходящим на рынок труда.

4. Социальная защита

В ряде развитых стран (Швейцария, Финляндия) уже идет практическая подготовка к введению «минимально гарантированного дохода» всем жителям страны, независимо от их занятости и социального положения. Единственная дифференциация предусмотрена для взрослых и детей. В городе Утрехте (Нидерланды) такой эксперимент начался с 1 января 2016 года. При этом должна быть ликвидирована система социальных льгот. За государством останутся те расходы на образование и здравоохранение, объем и форма предоставления которых будет определяться через механизмы общественного договора (в т.ч. по договоренности между совокупным налогоплательщиком и государством).

5. Идентичность

Высвобождение людей из сферы физического выживания и индустриального малоквалифицированного труда обостряет проблему личностной и общественной идентичности.

С одной стороны, глобализация никуда не исчезает (интеграционные процессы, Интернет, развитие транспорта, в целом существующая транспарентность границ, общие стандарты устройства повседневной жизни и т.п.), а с другой стороны, люди хотят сохранить семейные, этнические, региональные корни. Хороший пример поиска такого баланса — Япония. В ряде западных стран такой баланс все еще ищется (Великобритания, Испания, Канада, Бельгия, Италия). Отсюда — попытки сепаратизма, скептицизм по отношению к евроинтеграции.

Отдельная тема в этом блоке — миграция. Последние события в Европе показали, что мультикультурализм все-таки не годится. Нужно переходить к интенсивным программам интеграции мигрантов (особенно с неевропейской идентичностью) в жизнь принимающей стороны. Тут тоже важно найти баланс между принуждением к ассимиляции и правом на сохранение своей этнической и культурной идентичности.

6. Местное самоуправление и гражданское общество.

Изменение характера занятости, повышение качества человеческого капитала (см. про образование и здравоохранение) создадут совершенно новые возможности для общественно-политической активности людей.

Можно ожидать еще большей децентрализации институтов власти, передачи многих государственных полномочий в гражданский сектор (НКО, организации предпринимателей, СРО и т.п.). Это будет существенно ограничивать полномочия центральных властей, что может столкнуться, например в Евросоюзе, с тенденцией к проведению унифицированной социально-экономической политики на всем его пространстве.

Судя по всему, новая роль будет у референдумов и других форм прямой демократии с использованием IT-технологий и прозрачности деятельности государства («открытость информации»).

7. Критерии общественного прогресса.

Как известно, несколько лет назад два нобелевских лауреата, Джозеф Стиглиц и Амартия Сен, подготовили доклад тогдашнему президенту Франции Саркози, в котором, если сформулировать очень коротко, написали: для оценки степени общественного прогресса имеет значение не ВВП, а комфортность жизни людей.

Конечно, этот вывод относился только к развитым странам, которые достигли такого уровня благосостояния, который позволяет подавляющему большинству граждан не бороться за каждодневное выживание. Пример Японии: 20 лет без экономического роста не привели ни к какому системному кризису. Такое положение, как говорят уже некоторые западные эксперты, является «новой нормальностью». Просто накопленный потенциал ВВП можно использовать намного эффективнее с точки зрения общественного интереса.

На Западе получила развитие целая отрасль экономической науки, которая занимается «счастьем» (вспомним, например, недавно переведенную на русский язык книгу Ричарда Лейярда).

Сейчас входит в экспертный оборот понятие human security, которое поглощает в себя концепцию прав человека. Речь идет об обеспечении права каждого человека на достойную жизнь.

8. Изменение отношения к невозобновляемым природным ресурсам

Кроме простого снижения цен на нефть и газ в развитых странах начинают становиться очевидными тенденции по изменению поведения людей и общества в целом по отношению к возобновляемым природным ресурсам. Постепенный переход на ветровую, солнечную и подобного типа электроэнергетику — это уже не прихоть «зеленых», а устойчивая политика очень многих государств (например, Германии, Скандинавских стран). Культурным кодом становится энергосбережение в быту.

В ряде стран уже приняты решения о том, что все новые здания (по крайней мере офисные) должны самообеспечиваться энергией, в частности, при помощи солнечных батарей. В Швеции и ряде других стран через несколько лет будет запрещена продажа автомобилей с бензиновыми двигателями. Их заменят электромобили и другие подобные механизмы.

Быстро развивается совместное пользование вещами. Можно привести в качестве примера car-sharing (кстати, появившийся и в Москве). Вместо владения личным автомобилем можно пользоваться разъездными экономными автомобилями, заходя в Интернет и бронируя его на определенное время и в определенном месте. Специальное приложение позволяет оптимизировать перемещение этих автомобилей по городу. Тем самым резко повышается степень использования ресурсов, затраченных на создание этого автомобиля (как известно, личная машина простаивает чуть ли не 90% времени). И как результат снижается потребность в извлечении и использовании возобновляемых природных ресурсов (металла, нефти, газа и др.).

Такое изменение в поведении отдельных людей и целых сообществ в корне меняет структуру экономики и занятости (см. п. 3.1).

9. Система международной безопасности

После окончания «холодной войны» двуполярность мира исчезла и наступил короткий период «конца истории» по-американски. Однако затем возник и укрепился Евросоюз, быстро поднимается Китай. Россия после упадка 1990-х в 2000-х стала намного более значимой силой, опираясь на «принесенные ветром» триллионные доходы от экспорта нефти и газа. Это внесло в систему международных отношений значительные элементы многополярности.

Кроме того, в 2000-х годах резко обострилась и продолжает обостряться проблема международного терроризма, во многом благодаря этому появляются новые failed-states.

Последние действия России еще более усложнили глобальную расстановку сил.

В этих условиях Запад сейчас ищет формат собственной консолидации (с привлечением всевозможных союзников в Восточной Европе, Азии, Африке, Латинской Америке) против «сорвавшейся с якоря» России, а также Китая и международного терроризма. Поэтому резко ускорилось подписание Транстихоокеанского партнерства, не за горами аналогичное Трансатлантическое соглашение, укрепляется военный фрагмент НАТО и расширяется территориальное присутствие его сил. В этом же ряду начавшаяся смена антиамериканских режимов в ведущих странах Латинской Америки (Аргентина, Бразилия, Венесуэла, Куба), борьба за европейское будущее Украины и Молдовы.

Несмотря на участие в Евразийском экономическом союзе, Казахстан, Беларусь и Кыргызстан оставляют для себя широкие возможности для смены своей геополитической ориентации. К этому их подталкивает и долгоиграющий российский экономический кризис.

Таким образом, у России сегодня с точки зрения внешней политики крайне сложное положение: серьезно ослабев экономически (и эта тенденция будет сохраняться по крайней мере в среднесрочной перспективе), отставая технологически, выдвигая претензии на некий «особый путь», она фактически оказалась внесистемным игроком с очень ограниченными возможностями. Ссылки на обладание мощным ядерным потенциалом лишь подчеркивают слабость нынешнего геополитического положения России — ведь в мире сейчас ценится прежде всего soft power.

Но очевидно и то, что Запад не может построить сбалансированную систему международных отношений без участия России — хотя бы из-за размеров страны и упомянутого ядерного потенциала.

Поэтому обе стороны (Запад и Россия) обречены на начало диалога и взаимные уступки.

Приведенные выше только некоторые топовые моменты внутриевропейской дискуссии интересны и в России, чтобы при открывшемся окне возможностей выстроить адекватные цели и сформировать под них пусть и длинные, но «дорожные карты» с конкретными взаимоувязанными реформами.

Что нам, в России, можно получить в итоге?

А) Восстановление экспертных и человеческих контактов между Россией и Западом.

Б) Аналитические записки и доклады, которые российские эксперты готовят, используя европейские наработки в преломлении к конкретным российским реформам.

В) Совместные с западными коллегами доклады и разработки, которые имеют концептуальное, общеевропейское значение, в т.ч. и для будущего России.

Когда будет налажен такой диалог? На данный момент неизвестно…

Оригинал

1457012

28 марта 2016

Окно из Европы

В российской экспертной среде образ Европы (не в географическом, а в цивилизационном смысле) очень четко распадается на две позиции.

Первая: Европа погрязла в неразрешимых проблемах, быстро деградирует, дряхлеет, и ее ждут какие-то системные катаклизмы. На такой позиции стоят те, кто гордо именует себя «государственниками» и обосновывает необходимость «особого» российского пути.

Вторая: в Европе все отлично, ее институты работают как часы. Нынешние тамошние проблемы — это не более чем малозаметная рябь на поверхности воды. На этой позиции стоят те, кто именует себя «либералами» или использует похожие определения.

Думаю, что и тот, и другой взгляд на Европу неверен (обоснование — ниже). И это пагубно сказывается на выработке стратегических перспектив России. «Государственники» тянут нас в очередной исторический тупик, когда страна, потеряв столь драгоценное время, окончательно вылетит на обочину мирового развития. «Либералы» же до сих пор в качестве целеполагания рассматривают образ Европы конца 1980-х годов прошлого века, когда разваливался Советский Союз, и российской интеллигенции казалось, что через пару-тройку лет мы будем частью тогдашней Европы.

На самом деле повестка дня европейской цивилизации сейчас очень насыщена и напряжена. Например, в связи с неясными последствиями т.н. «четвертой» промышленной революции, которая может принципиально поменять многие общественные процессы.

Сейчас, как известно, все больше людей становятся занятыми в нематериальном секторе экономики. Это прежде всего производство услуг — как для юридических, так и для физических лиц. При этом, конечно, возникают риски безработицы и роста социального неравенства за счет тех, кто теряет работу в традиционных секторах «реальной экономики», о чем сейчас, в частности, в связи с роботизацией и «Интернетом вещей» предупреждают многие эксперты.

Но на такой возникающий вызов адекватный ответ уже начинает просматриваться. Например, это:

— коренные изменения в организации школьного образования;

— демократизация доступа к качественному высшему образованию;

— введение института минимального гарантированного дохода.

Если говорить о школе XXI века, то это отмена т.н. «классно-урочной» системы, которая была изобретена еще в глубоком Средневековье. Тогда учитель изрекал некие истины, а ученики должны были продемонстрировать умение их запоминать. Эффективность образования измерялась количеством втиснутой в память информации. Сейчас этот подход непоправимо устарел: ученик, пользуясь Интернетом, зачастую знает куда больше фактов, чем учитель. Цель обучения, о которой уже давно говорят и наиболее известные российские эксперты, — умение искать нужные знания и их обобщать, делая практические выводы, навыки коммуницирования с другими людьми для решения общих задач и т.п.

Есть такое международное исследование PISA (Programme for International Student Assessment), в котором каждые три года оценивается качество обучения. Тесты по определению грамотности чтения, математической и естественнонаучной грамотности проводятся среди 15-летних школьников по всему миру. И если в 2000 году Россия занимала в этом рейтинге 27-е место, то в 2012-м — только 34-е. Результаты исследования 2015 года пока не опубликованы. Но, судя по косвенным оценкам, ситуация для нас явно не улучшилась. А тут еще наш долгоиграющий экономический кризис, который съедает и без того скромные расходы на школьное образование: бедственное положение региональных бюджетов общеизвестно. А ведь если мы хотим перейти к современной школе — дополнительные деньги нужны на оборудование, организацию внеклассной активности, переподготовку учителей, обеспечение их достойного социального статуса.

Такой же противоход цивилизационным тенденциям мы видим и в российской высшей школе. Да, есть группа лидеров, в которых качество образования неплохое даже по европейским меркам. Но бÓльшая часть «университетов», «академий» и «институтов» готовят непонятно кого: и рынок труда XXI века, о котором я упомянул выше, таких «специалистов» не примет, и для самореализации человека такое образование практически ничего не дает. Ну и, конечно, число мест с бесплатным обучением постоянно уменьшается — в том числе в лучших вузах. Если бы это хоть как-то компенсировалось созданием сети качественных колледжей (техникумов, училищ), то можно было бы действительно сосредоточить высшее образование в немногих лидерских центрах. Но и этого у нас нет. В результате, несмотря на то, что Россия скоро перегонит всю планету по числу выданных вузовских дипломов на душу населения, квалифицированного человеческого ресурса для новой модели занятости становится все меньше и меньше.

Интересна тенденция с введением минимального гарантированного дохода. Уже в этом году референдум по этой теме пройдет в Швейцарии, интенсивное обсуждение с выходом на скорое принятие решения идет в Финляндии. В нидерландском городе Утрехте такой эксперимент уже начался. Его суть: каждый гражданин начинает получать фиксированную сумму денег (обычно — несколько сот евро в месяц, иногда — больше) без всяких предварительных условий по поводу их трат. С нашей, российской точки зрения — это дикость. Люди, как кажется на первый взгляд, эти деньги пропьют, потратят на всякую безделицу. Многие и вовсе перестанут работать. Но этого, видимо, не произойдет. Как показывают европейские исследования, получение «дармового» дохода не только не развратит людей, но и позволит им более свободно распоряжаться собой. Например, станет намного доступнее переквалификация для работы в наиболее продвинутых секторах экономики. У кого-то появится больше возможностей заниматься собственной семьей — без риска потери достойного уровня жизни.

Я, конечно, не склонен идеализировать этот проект. Но считать, что это очередной шаг к деградации «Гейропы», — глупо и унизительно для тех, кто в России так думает. На самом деле мы видим первые ростки не просто «четвертой» промышленной революции, но и перехода европейского общества в качественно новое состояние, когда гуманитарное начало его жизни станет не просто декларацией, а сутью многих процессов.

Например, меняется характер демократии. Еще недавно всем казалось, что парламенты и конкурирующие политические партии — это верх эволюции. Теперь, с бурным развитием информационного пространства и грядущим появлением у людей намного бÓльшей свободы (см. упомянутый выше «минимально гарантированный доход»), на первый план выдвигается уже не представительная демократия, чреватая бюрократизацией, а непосредственное народовластие. Это и набирающее силу местное самоуправление в самых разных его формах, и совершенно новые формы открытости власти (например, доступность к big data и использование blockchain — для этих очень перспективных вещей в русском языке пока еще нет даже адекватной интерпретации), и перевод в гражданское общество многих прежде исключительно государственных функций.

Меняется и отношение к окружающей среде — матери-Природе. Отсюда — добровольное самоограничение в использовании невозобновляемых источников энергии, быстро растущая энергоэффективность и бытовой, и промышленной сферы. В некоторых странах уже нельзя сдавать в эксплуатацию дома, которые самостоятельно не обеспечивают себя потребляемой энергией и отоплением.

Может показаться, что все это — научная фантастика или футурология. Но мы, барахтаясь в нашей цивилизационной «особости», которую так никто толком и не описал, рискуем отстать от прогресса навсегда. Этот феномен, весьма вероятный к реализации в немногочисленной группе стран типа Сомали, Судана и Афганистана (вот наши вероятные будущие соседи по мировым рангам), тоже является вызовом для европейской цивилизации. Хотя бы из-за миграционного перетока с условного Юга на условный Север, что является проблемой не столько укрепления границ, сколько ценностной позиции: европейцу безразлично или нет, как живут люди в бедных странах? Уверен, что нарождающееся там гуманистическое общество найдет достойный ответ на этот вопрос.

Ну а нам — тем, кто считает европейский выбор для России единственно возможным, — нужно во что бы то ни стало включаться в эту дискуссию. Ведь, я уверен, это и наше, возможно, и не столь отдаленное будущее.

Оригинал

Каким будет новый компромат на Путина

«Продам почку»: почему россияне сдают себя на органы

Ученый предсказал опасность обрушения Керченского моста

Показательная история, характеризующая качество нашей политической элиты и подавляющей части медиасферы, произошла в связи с обнародованием Декларации о ситуации в российском здравоохранении. Этот документ, написанный и подписанный группой ведущих специалистов (включая академиков РАН), остро ставит вопрос недопустимости нынешнего положения в этой области и о необходимости начала настоящей дискуссии об оптимальной для России модели охраны здоровья. Думаю, что не надо объяснять широким массам жителей нашей страны о том, что российское здравоохранение – в кризисе, хотя бы из-за того, что его государственное финансирование постоянно снижается, а платить за медицинские услуги всё сложнее и сложнее из-за очевидного снижения уровня доходов населения.

Казалось бы, что эти очевидные и тревожащие обстоятельства должны быть в центре внимания политических партий, которые претендуют на места в следующей Государственной Думе (напомню, что выборы туда пройдут уже в сентябре этого года). Столь же важными эти обстоятельства должны быть и для СМИ, которые по идее являются коммуникаторами между обществом и государством, обществом и политической элитой.

Исходя из этих соображений я разместил 2 марта упомянутую Декларацию в своем блоге на сайте «Эха Москвы», а также разослал этот текст всем парламентским партиям, а также «Яблоку». Кроме того, рассылка была сделана всем ведущим печатным и электронным СМИ.

Сегодня, 10-го марта, можно подвести некоторые итоги. Из политических партий откликнулось только «Яблоко». Если же говорить о ведущих СМИ, то текст опубликовал Медицинский вестник и сайт Полит.ру.

Если говорить об отсутствии реакции парламентских политических партий, к которым в тексте Декларации содержится прямое обращение, то это важный показатель их искренности в отстаивании интересов своих избирателей – будь они сторонниками «Единой России» или КПРФ, «Справедливой России» или ЛДПР. Может быть я ошибаюсь, но доказательств моей неправоты я и мои коллеги пока не увидели. Наверное, лидеры этих партий в ходе предвыборной кампании будут говорить много правильных, но ни к чему не обязывающих слов и о здравоохранении, и об образовании, и о пенсиях, и о многом другом. Но можно ли будет им верить?

Что касается СМИ, то они, как видно, поглощены погоней за жареными фактами и дутыми сенсациями, увлечены пропагандой. И им до житейских проблем десятков миллионов россиян, с которыми они сталкиваются каждый день, дела нет. Получаются этакие кривые зеркала, а не средства массовой информации.

Я считаю, что описанная ситуация свидетельствует о тяжелом заболевании, поразившем наше общество. Его дальнейшее развитие может привести к очень тяжелым последствиям для страны. Давайте поймем это и начнем, наконец, заниматься коллективным самолечением.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире