gontmaher

Евгений Гонтмахер

16 марта 2017

F

На чем закончился Советский Союз? Думаю, что это случилось еще до августовского (1991 года) ГКЧП. Гвоздем, который самой историей был вбит в гроб «развитого социализма», стал Борис Ельцин. После переезда из Свердловска в Москву в 1985 году он стал ее «хозяином», т.е. первым секретарем горкома КПСС. И уже тогда его визитной карточкой стали демонстративные поездки на общественном транспорте, ношение только отечественной одежды и обуви — фактически «борьба с привилегиями».

Погубят ли Россию привилегии чиновников
фото: Алексей Меринов

Тут надо напомнить, что тогдашняя советская номенклатура действительно отгородила себя от остального общества спецпайками и закрытыми распределителями, казенными дачами и «кремлевской» медициной, особыми школами и вузами для своих отпрысков. Это не вызывало открытых протестов даже со стороны тогдашних немногочисленных диссидентов, которые сосредоточили свою деятельность на открытом нарушении прав человека. Но народ, живущий в условиях хронического дефицита товаров, накапливал негатив в отношении партхозактива. Кое-кто среди интеллигенции, появившейся в хрущевскую «оттепель», вспоминал ленинскую скромность. Помню, как в московском музее вождя, что недалеко от Кремля, я пялился на его пальто, на котором дырки от пуль Фанни Каплан были старательно заштопаны Надеждой Константиновной…

Конечно, такой status quo, когда общество тихо возмущалось на кухнях номенклатурными привилегиями, но боялось в открытую выйти с протестами, мог сохраняться еще очень долго. Нужен был, как модно сейчас говорить, «черный лебедь», то есть резонансное событие, которое внезапно переворачивает всю картинку. Этим «лебедем», как оказалось, и стал Борис Ельцин — никакой не диссидент, а кадровый партийный работник. Его московская кратковременная эпопея привлекла к нему внимание потенциально наиболее активной части общества. А потом, в 1989 году, прошли первые относительно свободные выборы в Верховный Совет СССР, на которых Ельцин по одному из московских одномандатных округов получил 91,5% при почти 90% явки. И снова вопрос о привилегиях и льготах был поднят как один из приоритетных. Секретарем специально созданной в 1990 году комиссии, расследовавшей эту тему, стала Элла Памфилова.

6 июля 1991 года Комиссия после 9 месяцев напряженной работы представила результаты и, в частности, факты, уже известные общественности из прессы: строительство дач для высшего командного состава Министерства обороны СССР, использование военной техники, в том числе самолетов, в мирных (личных) целях, распродажа по дешевке госдач руководящим работникам Совмина и т.п. Было предложено все совершенные сделки по продаже дач признать недействительными и дела передать в правоохранительные органы, вынести на рассмотрение Верховного Совета вопрос о персональной ответственности министра обороны Язова и управделами Кабинета министров СССР Простякова, при утверждении на высшие должности подвергать претендентов «парламентской селекции» по моральным критериям. Однако тогдашние депутаты эти предложения отклонили, чем еще раз вольно или невольно подчеркнули нежелание расставаться с номенклатурными привилегиями и льготами. А Борис Николаевич к тому моменту уже возглавлял Верховный Совет РСФСР, который, как известно, еще 12 июня 1990 года принял Декларацию о государственном суверенитете России.

Конечно, если бы не ГКЧП и его практически мгновенный и оглушительный провал, а затем и распад СССР, то судьба Бориса Николаевича еще неизвестно как бы сложилась. Возможно, что советская номенклатура смогла бы все-таки переломить ход событий, и тема демократии и свободы, а заодно и ликвидации номенклатурных привилегий, была бы временно закрыта. А Ельцина бы либо репрессировали в той или иной форме, либо втянули обратно в привычную жизнь высших руководителей страны.

Но случилось то, что случилось. И здесь надо отметить, что тогдашняя харизма и всенародная популярность Бориса Николаевича строились, конечно, не на абстрактных лозунгах о свободе и демократии, а, если копнуть глубже, на его намерениях о ликвидации номенклатуры и ее привилегий, что было вполне понятно всем.

Почему я сделал этот исторический экскурс? Потому что нынешняя ситуация вокруг образа жизни некоторых высших чинов, которая выплеснулась в последнее время в публичное поле, в чем-то начинает напоминать описанные выше общественные процессы вокруг позднесоветской номенклатуры.

Намеренно не буду называть фамилии конкретных современных персонажей — и не потому, что боюсь их напомнить, а потому, что это, к сожалению, системная болезнь нынешнего российского государства. Время от времени мы случайно (или неслучайно) узнаем, что у какого-нибудь губернатора или мэра есть квартирка на теплых зарубежных морях, которая органически дополняет особняки, земельные участки и роскошные автомобили, находящиеся во владении супруги, родственников или дружественных фирм и офшоров. Или руководители некоторых госкомпаний, как оказывается, получают баснословные (даже по западным меркам) зарплаты и бонусы, обрастая все тем же стандартным набором недвижимости: особняки, квартиры, автомобили, яхты и т.п. И здесь простые люди не вникают в юридические тонкости: «владение» у главного персонажа или у его родственников, «аренда» или «пользование»… Советская номенклатура тоже, формально говоря, мало чем владела напрямую: в их казенных дачах стояла мебель с инвентарными номерками какого-нибудь очередного «управления делами», да и на машинах они (и члены их семей) раскатывали служебных. При этом ненависть к такой несправедливости была почти классовой.

Отдельная песня — это мигалки с машинами сопровождения, перекрытия движения, без которых даже рядовой губернатор уже не может представить исполнение своих обязанностей. Прислушались бы они к тому, что говорят по их адресу наблюдающие за этим прохожие и стоящие в пробках автомобилисты!

Я подвожу мои рассуждения к тому, что когда все эксперты (от прокремлевских до оппозиционных) говорят о потере института доверия в российском обществе, то это во многом следствие именно новономенклатурных замашек многих из власть имущих. А ведь это имеет вполне конкретные последствия — в частности, в хронической пробуксовке нашей экономики, которой остро не хватает инвестиций, приходящих только туда, где порядки (институты) не напоминают сословный феодализм. И все планируемые чисто экономические реформы после своего запуска тут же споткнутся об этот булыжник, что уже не раз бывало и в советской, и в российской истории.

А теперь пофантазирую. Например, президент, в распоряжении которого находятся многочисленные официальные резиденции по всей стране, объявляет о том, что оставляет себе только одну-две, а остальные, согласно его указу, приватизируются с обязательным перепрофилированием в общедоступные места отдыха. И этот процесс проходит под пристальным общественным и медийным контролем. Думаю, что в нашей иерархически выстроенной системе власти его примеру в той или иной форме последовали бы многие государственные начальники.

Еще более полезным была бы ликвидация ведомственной медицины (за исключением, пожалуй, той, которая обслуживает людей в погонах). Сейчас это особенно актуально в связи с быстро нарастающими проблемами нашего «бесплатного» здравоохранения, которые начинают беспокоить очень и очень многих рядовых людей.

А уж если бы правительство соизволило навести порядок с доходами иных руководителей госкомпаний, то и это не прошло бы мимо общественного мнения.

Конечно, эти гипотетические действия носят популистский характер. Но, во-первых, они сыграли бы свою роль в приближающейся президентской предвыборной кампании и, во-вторых, могли бы стать хорошей точкой для начала длительного процесса обретения института доверия в нашем обществе.

Я, конечно, понимаю, что мои фантазии так фантазиями и останутся. Но если все останется так, как есть сейчас, то прогнозировать развитие России даже до 2025 года просто невозможно. Останется только ждать прилета очередного «черного лебедя». Все-таки хотелось бы, чтобы наш лимит на потрясения был исчерпан в XX веке, который никак не хочет нас отпустить.

Оригинал

1457012

Читайте также:

«Исповедь защитника Крыма: как «нормальная девчонка» Поклонская сделала его уголовником»

«Веллер объяснил скандал на «Праве голоса»: «Помесь глупости и оскорбления»

«Сибирского физика, найденного в Казахстане, зверски избивали рабовладельцы»

Мы, экспертная группа «Европейский диалог», в этот день, совместно с Фондом Немцова за свободу, проведём в его память в Москве конференцию о судьбах российского федерализма.

Борис в эту тему неоднократно погружался — и как губернатор Нижегородской области, и как первый вице-премьер российского правительства, и как депутат Государственной Думы, а потом Ярославской областной Думы. Он неоднократно выступал на эту тему в различных регионах страны. У него было много интересных идей как нам возродить Российский федерализм и местное самоуправление.

Мы вспомним об этом на нашей конференции, участниками которой станут многие из тех, кто с Борисом были знакомы не понаслышке. И хотя его не будет с нами, мы понимаем, что он вместе с нами продолжает работать для европейского будущего нашей страны.

19 февраля 2017

12 минут

Есть такой старый журналистский жанр: попробовать на себе. Я не журналист, но мне тоже нравится иногда поставить себя на место простого российского гражданина, который что-либо хочет получить от нашего государства. Например, медицинскую услугу, которая, как известно, в соответствии с Конституцией должна оказываться бесплатно.

Понятно, что российская жизнь намного богаче той статьи Основного Закона, на которую я только что сослался. У нас есть и платная медицина, и даже в государственных поликлиниках и больницах кое за что надо платить. Но за последние годы, как нас уверяют, в здравоохранение были вложены большие деньги и ситуация существенно улучшилась.
Вот я и решил проверить, что такое воспользоваться обычной московской поликлиникой. Тем более, что подвернулся повод, связанный с появившейся проблемой (не критической) в моем здоровье.

1. Записался к терапевту в электронном виде быстро и просто. ЗАЧЁТ.
2. Поликлиника новенькая, чистая, дают бесплатные бахилы, в коридорах люди не толкаются, а приходят по времени. ЗАЧЁТ.
3. Терапевт, к которой я зашел за направлением на анализы, на меня даже не посмотрела, а все 12 минут, отведенные на прием, что-то писала в компьютере. Давление, пульс не померяла, наводящие вопросы о моем общем состоянии не задала. Нисколько ее не осуждаю, но фактически она настоящий диспетчер из ЖЭКа, хотя считается врачом НЕЗАЧЁТ.
4. Анализы начинают брать в 7.30, хотя поликлиника в целом работает с 8.00. Удобно. ЗАЧЁТ.
5. Затем попал к врачу-специалисту. Работает без медсестры, ставку которой, как оказывается, давно сократили в рамках «оптимизации». Всё те же 12 минут на прием. Пытается вносить что-то в компьютер, который время от времени зависает, попутно спрашивая меня о самочувствии. Ворчит на установленный порядок – пресловутые 12 минут, в которые не укладывается. За это ее, оказывается, наказывают и вообще – ее должность скоро ликвидируют. На мой вопрос: а что же делать людям, которым нужен именно специалист, отвечает, что теперь все вопросы к участковому терапевту. И тут см. п. 3. НЕЗАЧЁТ.

Что же в итоге?

Материально-техническую базу этой поликлиники (и, видимо, остальные московских поликлиник) серьезно подтянули. Электронная запись серьезно помогла избавиться от борьбы за заветные талончики на прием к врачу и многочасовых очередей в коридорах.

Но главное – результативность лечения. А тут, как я понял на своем личном примере, есть серьезные проблемы и они нарастают. Пресловутые 12 минут на одного человека зачастую превращаются в формальную писанину, а не реальный прием врача. Такое обслуживание грозит неточными (или даже неправильными) диагнозами и, соответственно, неэффективным лечением. А сокращение числа врачей-специалистов этот риск еще больше увеличивают, И это в Москве! А что же происходит в нестоличных местах?

Понимаю, почему наша медицина вместо здравоохранения всё больше занимается отписками и приписками. Остро не хватает финансирования и в то же время необходимо выполнять т.н. «майские» (2012 года) Указы Президента. Уже в следующем, 2018-м году, врачи должны получать в 2 раза больше, чем средняя зарплата по региону, а медсестры – не меньше, чем эта средняя. Хочу напомнить, что в Москве в прошлом году номинальная средняя зарплата была 66 тыс. рублей. А средний московский врач в первом полугодии прошлого года получал, как заявил вице-мэр Леонид Печатников 82,5 тыс. руб., медсестра – 57,5 тыс. Чисто арифметически понятно: для того, чтобы в 2018 году добиться исполнения Президентского Указа нужно либо надеяться на чудо в виде дождя дополнительных бюджетных денег (что крайне маловероятно в нашей экономической ситуации), либо просто сокращать ставки врачей и медсестер, а оставшимся перераспределять высвобожденные финансы. Вот только боюсь, что жертвами этой погони станут (и уже стали) тысячи московских медработников, лишившихся работы в результате «оптимизации» и, конечно, многие граждане Москвы, которые так и не смогут получить причитающуюся им бесплатную квалифицированную медицинскую помощь.

Конечно, какая-то часть москвичей не согласна на такое обслуживание и ходят в платную поликлинику. Это вполне возможно, но при условии, что есть деньги. А если семья малообеспечена, с несовершеннолетними детьми? Тем более сейчас, когда реальные доходы продолжают падать и вряд ли будут ощутимо расти в ближайшие годы?
Мне нравятся разговоры о необходимости активизировать человеческий капитал для того, чтобы обеспечить выход России из того системного кризиса в который мы попали. Понимаю, что простым вливанием государственных денег в здравоохранение эту задачу не решить. Нужны реформы, которые смогли бы эти деньги обратить на пользу людям, а не просто подкормить медицинские учреждения. Увы, пока таких предложений я не вижу… «Оптимизация» и замещение бесплатности платностью продолжается.

Равнодушие поколения двадцатилетних к судьбам страны вызывает пессимизм

Велика Россия, а оставить ее некому
фото: Алексей Меринов

Психологи утверждают, что основы личности закладываются в первые годы жизни. Это делают семья, детсад и школа, которые погружены в социум. Общество именно туда передает информацию о  том, кто ты есть. Если поверить в эту конструкцию, то весьма любопытна судьба нескольких российских поколений. Естественно, что я буду обобщать, не претендуя на описание конкретных людей.

Возьмем, например, тех, кто родился в 1950-е годы. Страна (СССР) все еще жила великим коммунистическим проектом. Оттепель и полет Гагарина доказывали, что после сталинского террора можно надеяться на светлое будущее. В обществе царила атмосфера романтики (вспомните целину и  Братскую ГЭС), что передавалось детям и в семье, и в детсаду, и в школе. Потом было глубокое разочарование времен застоя. Но именно поколение оттепели, достигшее 30–40 лет, приняло весьма активное участие в  перестройке, а затем энергично поддержало появившуюся ельцинскую Россию. Снова было ощущение, что ты внутри исторического процесса превращения страны в часть европейского (цивилизованного) пространства. Сейчас этому поколению 55–65 лет — и если взять его наиболее активную часть, то оно снова грустит. Причин две:

— от романтики ничего не осталось. Россия явно буксует, и как из этой колеи вырваться, никто не знает. Вся политика сосредоточилась в одной точке, которая совпадает с местонахождением Владимира Путина;

— и в личном плане многим из этого поколения мало что удалось. Работа (если она есть) дает какие-то деньги, чтобы не нищенствовать, но не более того. Мизерная пенсия либо уже начисляется каждый месяц, либо скоро начнет капать. Жилье — еще то, которое получено от советской власти, а значит, старенькое и убогое.

Еще раз повторюсь: не надо примерять все это на себя, конкретный читатель. Но коллективный портрет этого поколения, в котором миллионы людей, вполне понятен.

Но есть еще один предмет для грусти у тех, кто родился в 1950-е. Это преемственность ответственности за судьбы страны. Кто-то ведь идет на  смену? Может, им удастся вернуть романтику в общественную жизнь, и  Россия наконец выскочит из колеи модернизационных неудач? Как пела группа «Аквариум»: «Где та молодая шпана, что сотрет нас с лица земли?»

Следующее поколение — это те, кто родился в 1970–1980-е и получил свои первые уроки жизни при полноценном застое. Родители уже ни во что не верили, советская демагогия была очевидна всем — в том числе и  учителям, которые внешне исправно делали свою работу, но души в этом не  было. Перестройку и 1990-е эти люди встретили либо подростками, либо только-только выходящими в большую жизнь. Романтики они никакой не  испытывали, потому что в самом важном для формирования личности возрасте получили изрядную долю цинизма и неверия в великую идею. А уж 90-е подбавили в эту смесь много чего. То десятилетие было противоречиво. Для кого-то наступила эйфория от того, что Россия вот-вот запрыгнет в  большую Европу, кто-то бросился обогащаться, но большинство сильно разочаровалось в проводимых реформах — и не только из-за падения уровня жизни. Мы же помним тогдашние опросы молодежи, которая в качестве успеха рассматривала в том числе занятие валютной проституцией или другим криминальным бизнесом. Преступный мир со своей «романтикой» заполонил телевизионные сериалы и кинокартины. Именно тогда криминал пошел и во власть, расставляя везде, где можно, своих людей.

Так чего же мы ждем от многих из тех, кто это видел, будучи подростком или совсем молодым человеком? Какие представления о нормах общественной жизни они разделяют?

Прежде всего я бы отметил убеждение в том, что никакие из этих норм можно не соблюдать. «Цель оправдывает средства». Если нужно добиться успеха — а это, по-простому говоря, деньги и власть, то дозволено все. Есть такое слово «меритократия», что означает «власть достойных», т.е. тех людей, которые заслужили ее своими способностями, а не силовым ее  отъемом.

Кстати, социологи давно отмечают, что в России останавливаются социальные лифты: чтобы пробиться вверх по карьерной лестнице, все чаще используются родственные связи, блат или простой подкуп. В результате те, кто родился в менее обеспеченных семьях и при этом демонстрирует многообещающие (в хорошем смысле этого понятия) задатки, сплошь и рядом оттираются от продвижения самым грубым и нечестным способом. Удачливые отпрыски считают это нормой.

Давно отмечено, что многие из нас не умеют самоорганизовываться, даже  если нарушаются твои самые элементарные права. Например, право на  чистый воздух или доступность медицины. Но если бывшие советские люди к  этой разобщенности последовательно принуждались тогдашней властью, то  откуда это у родившихся в 1980-е — начале 1990-х? В генетическую наследственность я не верю. Дело скорее в том, что новая Россия получила в наследство от СССР школу, которую перестроить на другое содержание образования оказалось очень сложно.

Хочу отметить и равнодушие поколения 20–30-летних к политике. Мы все наблюдаем феномен крайне низкой явки на выборы. Несколько лет назад мэр такого крупного города, как Красноярск, был избран 21% электората, а в другом крупном городе — Омске — явка на таких же выборах составила 17%. Кто не пришел прежде всего? Те, кто помоложе. Пожилые люди, как известно, более дисциплинированны. Казалось бы, молодой житель таких городов-миллионников должен быть заинтересован в том, чтобы власть в них работала на него, создавая пространство не для прозябания, а для развития… Но апофеоз наступил в сентябре прошлого года, когда Государственная дума была избрана явкой менее половины потенциальных избирателей. Не пришли прежде всего молодые. Особенно низкая явка была в  крупных городах.

Это снова же явное проявление чувства равнодушия к судьбе уже не  только собственного города, где ты ходишь по улицам каждый день, но и страны в целом. Какой уж тут может быть патриотизм! Разве что из серии «как мы их (америкосов, гейропу) уделали». А в это время, между делом, у  тебя (т.е. у нас) последняя корова сдохла.

Почему я так беспокоюсь о судьбе поколения 20–30-летних? Им ведь  очень скоро, через 10–15 лет, нужно будет заступать на вахту на  капитанском мостике корабля под названием «Россия». А ведь море-то весьма неспокойно. И очень много сильных подводных течений, мелей и  рифов. Нашему обществу для того, чтобы не просто выжить, но и обеспечить себе достойное будущее, нужно сплотиться — и не вокруг очередного вождя, которому мы передоверим ответственность за нас. Даже самый умный и  способный авторитарный верховный руководитель в XXI веке, когда успех определяет не хождение строем под маршевую музыку, а раскрытие творческого потенциала каждой личности, ничего с вверенной ему страной не сделает.

Возьмите, например, малый бизнес, работающий в легальном поле. Его в  России критически мало — снова же потому, что молодые в такого рода рисковый бизнес не идут, а норовят протиснуться в газпром (с маленькой буквы) или в чего похожее, но обязательно окологосударственное.

А ведь экономика XXI века (если, конечно, наша особость не заведет нас в новое средневековье) — это прежде всего микро— и малые предприятия, на которых производится значительная, а зачастую большая часть ВВП и занято очень много людей. И мотор этому — молодые, умеющие поладить друг с другом без размахивания кулаками, неравнодушные к  судьбам как малой, так и большой Родины.

Можно подумать, что я пессимист, из-за того что нарисованный мной собирательный образ рожденных в 80-х — начале 90-х столь непривлекателен. Этакое потерянное поколение. Но это весьма поверхностное заключение. Дело в том, что среди этой когорты есть и те, кто по-хорошему заряжен на работу с собственным будущим, несмотря на все обстоятельства. Их, может быть, всего 10–15% от общего числа, но, как показывает мировая практика, этого достаточно для того, чтобы запустить мотор развития. Для этого надо, чтобы те, кто имеет прямое отношение к  принятию решений, во-первых, просто осознали масштаб этой поколенческой проблемы, с которой мы столкнулись. И во-вторых, при разработке планов развития страны рассматривали эти 10–15% в качестве опорной группы, которую надо убедить и вовлечь в процесс. Если это удастся, то тогда многие из, казалось бы, потерянного поколения потянутся вслед за  авангардом. Хотя бы из-за появившихся очевидных выгод жить не  поодиночке, ощетинившись друг к другу, а в обществе, где разнообразие не  тормоз, а двигатель личного прогресса.

После этих слов жду упреков в наивности и ничем не обоснованном оптимизме. А вдруг я прав?

Оригинал

1457012

Читайте также:

«Кремлевские драконы»: связь Трампа с русскими хакерами исследовали эксперты

«Армен Джигарханян впервые откровенно рассказал об отношениях с бывшей женой»

«Будущее Путина предсказал человек, предсказавший досрочный уход Ельцина»

Мы живем во времена, когда все прежние политологические понятия сильно затерлись. Это и «демократия», и «социальное государство», и «гражданское общество». Они произносятся многократно с самых разных трибун, официальными лицами и экспертами уже скорее по инерции, чем с каким-то практическим смыслом.

Уже очевидно, что общественно-политические процессы и в России, и в развитых странах дают какие-то новые, необъясняемые прежними представлениями результаты. Это и Брекзит, и победа Трампа, и реакция на миграционный кризис в Евросоюзе, и повсеместный рост популизма, и неординарное поведение нашей страны.

Но значит ли это, что всю старую конструкцию институтов, которая сформировалась в странах европейского типа за послевоенные десятилетия, надо выкинуть на «свалку истории»? Думаю, что нет. Проблема только в том, чтобы осовременить эти институты, сделать их ближе к обществу.

Возьмем, например, понятие «демократия». Мы все привыкли, что граждане свое волеизъявление по поводу государственных дел демонстрируют на выборах, делегируя в законодательную власть своих представителей. Максимум демократии здесь, как принято считать, это честные, конкурентные избирательные процедуры, когда проигравшая сторона признает свое поражение. Но в чем, как уже видно, изъян такого механизма? Постепенно формируется профессиональный политический класс, который монополизирует власть. Он формально делится на «либералов», «консерваторов» и «социал-демократов», которые ожесточенно борются за места в парламентах и правительствах, но никого внутрь себя не допускают. Фактически речь идет о мелькании одних и тех же лиц (в разных сочетаниях), которые принимают решения от имени граждан. Но почему за них общество голосует? Тут и мастерство политической риторики, высочайший профессионализм избирательных штабов, и до недавних пор отсутствие реальной альтернативы, «свежей крови». Но, как известно, капля камень точит. Сделали свое дело усиливающееся подспудное недовольство сложившимся порядком, нарастающее ощущение того, что тобой манипулируют. Наиболее яркий пример — только что прошедшие выборы американского президента. И, судя по всему, это только начало — на очереди Франция, Нидерланды и, возможно, даже Германия.

Кстати говоря, я сильно не уверен, что все эти пертурбации пойдут на пользу перечисленным выше западным странам. Если пробить даже маленькую дырочку в плотине, то итогом может стать ее полное разрушение с последующей масштабной катастрофой. Поэтому упомянутому выше политическому классу надо извлечь уроки из уже состоявшихся внесистемных событий, чтобы не перевернуть лодку общественного развития.

И выход тут один: максимально приблизить граждан к принятию решений по всем — большим и малым — вопросам жизни страны. Децентрализация власти может происходить самыми разными способами: усилением местного самоуправления, делегированием управленческих функций от государства общественным и самоуправляемым организациям, использованием новейших IT-технологий для выявления предпочтений людей. Этот ход поможет примирить неизбежные из-за технического прогресса процессы глобализации с боязнью потери национальной и этнической идентичности.

Пойдет ли на это западный политический класс? Скорее всего, да, хотя по факту это радикальная смена лиц и поколений, находящихся у власти. Станет это возможным прежде всего из-за того, что, несмотря на очевидные сложности, — политические системы в странах европейского типа все-таки не утеряли своего демократического характера, главным признаком которого является сменяемость власти под давлением собственного населения.

С «социальным государством» все куда проще. Как показывает вся мировая история, оно невозможно без развитой демократии, которая направляет общественные ресурсы на настоящие приоритеты. Пушки, танки и ракеты становятся таковыми или в условиях горячей войны, или в авторитарном (тоталитарном) государстве, которое озабочено поиском внутренних и внешних врагов для «консолидации» нации вокруг правящей группы и конкретного несменяемого вождя. Конечно, и тут бывает рост уровня жизни, но он как появляется, так потом и меняется на падение в связи с неотвратимыми причинами. Хороший пример — Венесуэла, полностью зависящая от цены на нефть.

А вот для того, чтобы избавиться от «ресурсного проклятия», нужен нормальный инвестиционный климат, гарантии частной собственности, независимый суд и, конечно, по-настоящему конкурентная политическая система. Всем рекомендую по этому поводу почитать переведенную на русский язык книгу Дарона Аджемоглу и Джеймса Робинсона о том, почему одни страны богатые, а другие бедные.

Конечно, и в развитых странах время от времени случаются экономические кризисы, которые в социальном плане неприятны значительной части общества (рост безработицы, снижение доходов). Но почему-то даже такие популисты, как Дональд Трамп или авторы Брекзита, не ставят вопрос об отходе от рыночной экономики или построении «социализма с человеческим лицом». Даже они прекрасно понимают, что такого рода эксперименты не будут поддержаны большинством населения, которое нутром чувствует: это красные флажки, перейдя за которые начинается социальная катастрофа, из которой выбраться можно только ценой потери десятилетий сытой обывательской жизни.

А теперь посмотрим на Россию. Несмотря на то что в нашей Конституции «социальное государство» закреплено как уже состоявшийся факт, можно с большой долей вероятности предположить: это пока не более чем декларация. Реальная ситуация в стране далека от социального благополучия, которое к тому же еще более скукоживается под влиянием экономического кризиса. Ну и до стандартов демократии не XXI, а даже XX века нам еще очень далеко…

И на этом месте самое время вспомнить про «гражданское общество». Это понятие давно превратилось из существительного в безликое, ничего не обозначающее междометие всемирного политического языка. А ведь гражданское общество — это не фантом, а вполне реальный институт жизни не только на Западе, но и в недемократичной России. Где же его разглядеть?

Сначала необходимо указать, что есть страны, в которых гражданского общества точно нет. Их не так много, но этот факт характерен для Северной Кореи, а также Сомали, Судана, Гаити, Ливии и подобным т.н. failed-state. Во всем остальном мире активность людей как граждан в той или иной степени проявляется в трех формах:

— группы, не имеющие официальной регистрации, появившиеся для отстаивания общих социальных интересов на микроуровне (экология, взаимовыручка в быту, школьное образование и т.п.);

— официально зарегистрированные НКО, занимающиеся самой разнообразной деятельностью — от благотворительности до защиты прав человека;

— местное самоуправление, которое, в частности в России, согласно Конституции не входит в систему органов государственной власти.

И вот тут как раз начинаются различия в сочетаниях этих трех колонн гражданского общества, что и определяет общий политический ландшафт каждой из стран.

Например, в наиболее демократических странах как настоящего, так и скорого будущего роль официально зарегистрированных НКО заметна, но явно не преобладает. Дело в том, что там, как правило, существует мощное местное самоуправление, которое берет на себя решение основной массы местных вопросов. При этом действует и большое число grass-routes — неформальных групп граждан, которые самоорганизовываются по интересам и только в редких случаях носят протестный характер. Для решения вопросов местной жизни есть, повторюсь, муниципалитет, а общенациональные интересы, системная благотворительность регулируются через зарегистрированные НКО и выборы.

В странах малоразвитых, в которых, как правило, установлен авторитарный режим, гражданское общество сосредоточено в самом низу, на микроуровне, в виде неформальной самоорганизации людей для решения своих самых насущных бытовых вопросов. Фактически это замена местного самоуправления, которое в такого типа странах не более чем коррупционная машина. Зарегистрированные НКО там являются так называемыми GONGO (Government Organized Non-Government Organization), или, если перевести на русский язык, — «организованные правительством неправительственные организации».

Мы в России находимся как раз посередине между описанными выше моделями устройства гражданского общества. У нас есть зачатки местного самоуправления — правда, в последние годы подавляемые через их огосударствление. Есть и множество — более 200 тыс. зарегистрированных НКО, из которых все более значимая часть может быть отнесена к GONGO, но большинство пока еще пытается выживать независимо от государственного руководства. Против наиболее строптивых наша власть использует ярлык «иностранного агента» или/и перерубает возможности независимой финансовой подпитки из российских источников. На этом негативном фоне некоторый оптимизм связан с появлением и активизацией, особенно в крупных городах, неформальных групп, отстаивающих социальные и общественные интересы, например, при «точечной» застройке территории, уничтожении памятников природного и культурного наследия, «оптимизации» сети школ и медицинских учреждений.

Понятно, что гражданское общество не может быть прямым инициатором давно назревших в России перемен. Но его голос, в целом становящийся все более тревожным, крайне важен именно сейчас, когда наша власть пытается заглянуть хотя бы на несколько лет вперед. И если мы все-таки решимся на реформы, то кроме профессионализма чиновников их успех невозможен без зубастого, ершистого, но неравнодушного к судьбам страны гражданского общества, которое возьмет на себя основные функции по формированию демократических институтов и социального государства в России XXI века.

Оригинал

1457012


Читайте также:

Арестованный генерал ФСО Лопырев насушил в СИЗО сухарей и жалуется на нехватку воды

И смех, и Греф: глава Сбербанка как новый Гарун-аль-Рашид

Мама Оксаны Севастиди раскрыла содержание смс, за которое посадили дочь

2641164

Председателю Российского Военно-исторического общества Мединскому В.Р.
Генеральному прокурору РФ Чайке Ю.Я.

Владимир Ростиславович!

Возглавляемое Вами Российское Военно-историческое общество является организатором выставки, которая в настоящее время проходит в Манеже и посвящена мифам о Второй мировой войне. Одним из элементов этой выставки являются указатели в виде стрелок на полу, на которых написаны имена врагов России. По замыслу организаторов, это сделано для того, чтобы посетители могли «топтать их ногами». С этой целью в числе врагов России, помимо Гитлера и Геббельса, устроители выставки указали на полу фамилию Гозман. Поскольку среди известных деятелей нацистской Германии или ее союзников времен Второй мировой войны не было человека по фамилии Гозман, вероятно, что организаторы выставки имели в виду Леонида Гозмана – известного политика, общественного деятеля, члена Комитета гражданских инициатив.

В связи с этим мы требуем:

Немедленно убрать имя Леонида Гозмана с указателей, понимаемых как список врагов России.

Принести Леониду Яковлевичу публичные извинения от имени Российского Военно-исторического общества.

Настоящим обращением мы также просим Генеральную прокуратуру РФ дать правовую оценку вышеуказанному элементу данной выставки в части соблюдения статьи 282 УК РФ «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства» и принять меры в соответствии с требованиями закона.

Председатель Московской хельсинкской группа Людмила Алексеева
Член Комитета гражданских инициатив Евгений Гонтмахер
Председатель Совета Вольного исторического общества Никита Соколов

Оригинал

Отечественная элита стала наконец понимать: что-то не так в нашем государстве

До нашей правящей элиты, которая немногочисленна — десятки человек, не более, участвующие в принятии решений в России, — сегодня дошло настроение тревоги. Это не паника, не катастрофа, но вообще они все, включая Владимира Владимировича Путина, поняли: что-то в стране не так. Казалось бы, люди не протестуют и не собираются это делать, рейтинг президента по-прежнему очень высокий, внешне все работает, все системы жизнеобеспечения функционируют, нет никаких, например, массовых отключений электроэнергии в северных городах, где, не дай бог, люди могут замерзнуть, — всего этого нет.

Но чувство тревоги у этой элитной группы уже появилось, как грозовое облачко на горизонте, которое постепенно надвигается. Это иррациональное чувство, потому что у каждого для этого ощущения есть свои причины, а точнее, мелкие симптомы. Как известно, официальные экономические оракулы говорят уже не первый год, что дно достигнуто. А тут вдруг бах! — официальная статистика показывает, как это было в нынешнем сентябре, что продолжается экономический спад.

Или какие-то события во внешней политике. Например, санкции против России. Несмотря на множество бодряческих заявлений о том, что никакого ущерба нам они не приносят, оказывается все не так. Санкции ощутимы — даже Владимир Путин это публично признал.

И вообще нынешний спад, который мы никак не преодолеем, и даже обещанный небольшой рост ВВП не меняет уже очевидного для всех факта, что Россия теряет позиции в мировой экономике. Мне кажется, что часть правящей элиты уже начала понимать: место России в миросистеме определяется не количеством танков и частей специального назначения, а экономической мощью. А перспективы здесь, если не проводить радикальных реформ, плачевны: согласно официальному прогнозу Минэкономики, в таком случае еще целых 20 лет мы будем находиться в стагнации.

И с этой точки зрения сочетание уважения к России в мире и ее слабой экономики — невозможно, и те, кто принимает решения, надеюсь, это понимают. Отсюда эта тревожность.

Страх перед реформами сильнее их необходимости

И что же делать? Есть варианты банальные: начать демократизацию, модернизацию, то, что пытался сделать хотя бы Дмитрий Медведев. Но, видимо, правящая элита этого боится. Там понимают: как только они начинают трогать систему власти, которая тщательно выстроена и сама на себя зациклена, ориентирована на несменяемость лиц, вся конструкция может обрушиться, в том числе и вместе с ними. Для них все еще свеж пример Горбачева.

Мы с коллегами спорим: был ли возможен у СССР китайский вариант развития? И приходим к выводу, что последний шанс для этого был в середине 60-х годов. Ушел Хрущев, пришел Брежнев, и был еще какой-то запал. Тогдашняя правящая элита тоже чувствовала, что что-то не так, надо что-то делать со страной, которая резко снижает эффективность. Если вспомнить, хлеба даже не хватало! И тогда была попытка что-то поменять в виде косыгинских реформ — пытались увеличить самостоятельность предприятий, перейти на хозрасчет — по тем временам это было довольно революционно. Но все убил 1968 год — Чехословакия.

В нулевые годы о демократии не было разговора, но была попытка сделать реформы в экономике. Когда объявлялось о нацпроектах, то Владимиром Путиным было сказано, что это только прелюдия к преобразованиям. Нацпроекты в образовании, здравоохранении, жилье и АПК должны были залатать дыры, которые были весьма ощутимы, а потом стать хорошим стартом для реформ. Но так же как и в 1968 году, в начале 2000-х у нас тоже испугались революций первого украинского майдана, грузинского переворота. Плюс наши пенсионеры из-за монетизации льгот кое-где вышли на улицы. Произошел точно такой же испуг, как и более 30 лет назад: давайте политику не будем трогать, а в экономике ничего же нас особо не беспокоит — цена на нефть была высокой, деньги в страну шли, ежегодный рост ВВП в нулевых был 7–8%.

Сейчас у правящей элиты ощущение тревожности заключается еще и в том, что фактически нужно решить задачу о квадратуре круга. Если со стороны посмотреть, то надо сделать так, чтобы экономика и заиграла хотя бы 4-процентным ростом ВВП, — это позволит хоть в какой-то перспективе догнать экономически более развитые страны и в то же время не тронуть систему власти. Пока из этого внутреннего противоречия выхода не видно и, если посмотреть объективно, его и не будет. Надо чем-то жертвовать: или экономикой, которая погрузится в депрессию еще глубже, или собственным положением во власти, которую нужно очень серьезно институционально реформировать. Отказ что-то делать в этой ситуации создает дополнительную тревожность у правящей элиты и приводит к шараханиям в принятии решений.

Вот Верховный суд обещает, что за экономические преступления не будут сажать — в принципе это правильно. Но все прекрасно понимают: чтобы это было реализовано и бизнес чувствовал себя свободным, нужны другие суды, способные могут принимать решения, которые будут противоречить узко понятым интересам госаппарата.

Или возьмем приватизацию «Башнефти». Сначала хотели пойти по логичному пути, предложив ее частным покупателям, за это публично выступили даже некоторые члены правительства, которые были против того, чтобы «Роснефть» как госкомпания в этом участвовала. А потом в один день все поменялось — и «Роснефть» фактически без конкурса выкупила этот актив.

Или посмотрим на внешнеполитическую сферу. Кто-то говорит про наступление оттепели в отношениях с Западом в связи с тем, что Владимир Путин примирительно выступал на Валдае. Но за этим должно последовать что-то в виде конкретных договоренностей, соглашений с Западом, нужно урегулировать сирийские и украинские дела. Пока этого не видно. Наоборот: наш «Адмирал Кузнецов», сопровождаемый подводными лодками, на всех парах ползет к Сирии.

Или ситуация с Ильдаром Дадиным. Шум поднялся вплоть до доклада Владимиру Путину, омбудсмен, представители СПЧ поехали в колонию. Может, эти меры помогут Ильдару выжить в колонии. Но это не значит, что в учреждениях ФСИН что-то системно поменяется в отношении всех заключенных. Дадину повезло: он известным оказался. А какой-нибудь человек сидит за экономические преступления, и никто никогда не узнает, как с ним там обращаются.

Это противоречие между вызовами, которые стоят перед системой власти, масштабы которых начинают все больше осознаваться, и имеющимися возможностями на них ответить — это главное внутриэлитное противоречие. И в существующей парадигме это противоречие невозможно решить. Потому что говорить и обещать одно, а делать другое — долго не получится, рано или поздно придется проходить точку бифуркации. Когда это случится, непредсказуемо.

Эта система и эта элита очень законсервированы и закапсулированы, и их взаимоотношения с окружающим миром своеобразны. Конечно, туда приходят сигналы извне, спецслужбы пишут какие-то донесения. Но картинка мира, которая представляется этим людям, почему-то неадекватна тому, что происходит в реальной жизни.

О чем надо и не надо знать президенту

В этой закрытой корпорации есть обслуга, которая поставляет внутрь информацию и очень тонко чувствует, что надо поставлять, а чего не следует. Притом что Владимир Путин когда-то давно говорил о работе разведчика, что тот принимает решение, только если получит два независимых взгляда или два источника информации на проблему. Вот только тогда он ее видит адекватно. Да, ты потом несешь ответственность за принятие решения, но по крайней мере у тебя должны быть источники разные. А у меня складывается ощущение, что у всех этих людей нет разнообразия источников и информация очень препарируется, исходя из каких-то совершенно выдуманных и неправильных представлений о действительности. Это как если бы арифметическую задачку составляли под заранее придуманный ответ. Или еще одну красивую и, может быть, даже правдоподобную быль из отечественной истории: для Ленина, который доживал свои дни в Горках, якобы печатали газету «Правда» в одном экземпляре — со специально подобранными хорошими новостями, чтобы не нервничал.

Но даже при всех этих обстоятельствах ощущение тревожности до правящей элиты все равно доходит. Получается, что система очень закрыта, но, с другой стороны, очень чувствительна к разовым фактам, как с Дадиным. Это поразительно: в работающей системе институтов такой факт до президента не должен был дойти. Эта проблема должна была быть решена на другом уровне, на уровне ФСИНа, федеральной структуры в системе наказаний. Руководство ФСИНа должно было бы тут же абсолютно самостоятельно эту проблему решить, в том числе публично. Неужели у президента есть время, чтобы разбираться с таким фактом?

А если и должен, то, значит, нужно сделать глобальные выводы в отношении того же ФСИНа.

Поэтому эта система власти фактически информационно изолирована от внешнего мира, с одной стороны, но очень чувствительна к отдельным эксцессам, с другой. Выходит много публичных докладов, где во всех красках описывается глубина нашего кризиса, но это никого наверху не интересует, а конкретные ситуации вдруг становятся предметом громких разбирательств. Это и есть системный кризис: вместо переосмысления концепции в лучшем случае идет тасование кадровой колоды.

Госуправление нуждается в реформе, в концептуальном изменении того, как принимаются решения, от которых страна зависит. Возьмем тот же самый бюджет на следующий год, который внесен в Думу. Там предполагается снижение расходов на образование и здравоохранение, и Госдума за это проголосует руками правящей партии, практически без концептуальных дискуссий. Но ведь это решение подрывает будущее страны! Хотя давно известно, что если страна в кризисе, то надо спасать человеческий капитал. Он рано или поздно пригодится как основной движитель развития. Динамичное будущее в XXI веке строится на человеке, не на нефти и газе. Но даже и для того, чтобы добыть их, сейчас нужен квалифицированный, здоровый человек.

Какое же это госуправление?! Это снова хаотическое решение конъюнктурных задач на основе очень простенького «общественного договора»: вы нам как можно дольше дайте возможность осуществлять власть от вашего имени, а мы вам предложим даже уже не хлеб с красной икрой, а поучаствовать в имитационных механизмах демократии плюс обеспечим зрелищами в виде телевизионной пропаганды.

Пришло время хипстеров

Но если народ можно еще как-то уболтать, то с экономикой эти фокусы не проходят. Она медленно, но неуклонно тонет. Чтобы это остановить, и нужна реформа государства.

Однако никто не знает, как это сделать, потому что такое государство, как у нас, само себя никогда не сможет переформатировать, хоть и при наличии в нем нормальных людей: они просто не смогут преодолеть инстинкт самосохранения на этих должностях и позициях. Видимо, как показывает мировой опыт, здесь должны быть какие-то шоки внешние и внутренние, провалы проектов, на которых строится престиж государства в глазах самого себя. Единственное, что понятно: надо готовиться к тому, что модный ныне «черный лебедь» прилетит рано или поздно, и откроется новая реальность, которую можно назвать послепутинской, причем даже не в том смысле, что Владимир Путин физически уйдет из президентства. Он (пофантазируем, не имея к этому никаких фактических оснований), может, сам захочет сделать внутреннее переформатирование или даже выстроить новую систему власти.

Например, Владимир Путин захочет, чтобы мы имели свои, российские айпеды. Или, что более вероятно, лучшие в мире танки, самолеты, ракеты. Но он должен понимать (если не понимает, то это трагедия), что новый тип сверхоружия, конкурирующий с американским, уже в шарашке не сделаешь или даже в рамках позднесоветских представлений, когда есть завод, на котором суровые патриоты денно и нощно куют ядерный щит страны. Прошло это время. Теперь все эти чудеса техники должны делать люди совершенно другого типа. На Западе это — повзрослевшие хипстеры. Да, они тоже патриоты. Они, конечно, любят свою страну, но риторику с кольцом внешних врагов и «пятой колонной» они не понимают. И эти идеи рождаются в гражданском секторе, а военный их только впитывает, а не наоборот, как это было в СССР. А на Западе уже давно все рождается в университетах, стартапах, где сидят бородатые люди в джинсах и майках, с татуировками и придумывают, а предприимчивые персоны из военного комплекса подхватывают эти наработки и делают новые типы вооружения.

А у нас же этот слой — иронически его можно обозначить как «сколковский» — не смог состояться. Такие люди должны быть свободными, строить свою личную жизнь, как они сами хотят, и ходить на любые фестивали и выставки. А у нас появляются «Офицеры России» и выставку закрывают. У людей хайтека другое представление о жизни — как все должно быть устроено вокруг. И если их здесь не принимают такими, какие они есть, они просто-напросто уезжают, и там, на Западе, эти люди с русскими именами и фамилиями потом творят и создают.

В этом плане у правящей элиты трагическая ситуация. Они не могут подобрать ключик к этому потенциальному слою и используют неуклюжее слово «креаклов», который только и может сдвинуть с мертвой точки технологическое и интеллектуальное развитие России.

И пока руководящие нами люди безуспешно бьются в квадратуре круга, экономика и человеческий капитал деградируют, позиции России в мире ухудшаются. И если заглянуть на 5–10 лет вперед — это горизонт планирования для человека и общества, — то не просматривается ничего хорошего. Там третьеразрядное существование, может быть, под руководством все той же элиты.

Вот тогда даже никакие «черные лебеди» не помогут.

Оригинал

Наш министр образования Ольга Васильева дала большое интервью Интерфаксу. Не буду обсуждать ее взгляды на развитие школ и университетов – пусть это сделают профессионалы в данной сфере. Меня заинтересовал в этом интервью другой ее пассаж: «Но как я могу относиться к Сталину, человеку, тирания которого очевидна? Человеку, на совести которого (и не только на его совести) жертвы политических репрессий. Но при этом мы должны согласиться, что этот человек – государственник. Я его обычно называю большим политиком с большим-большим знаком «минус». Это мое отношение, поэтому вряд ли тут можно меня считать сталинисткой» . В центре этой цитаты слово «государственник». Как я понимаю, Ольга Юрьевна в целом весьма негативно относится к Иосифу Виссарионовичу (с чем я полностью с ней согласен), но отдает ему должно только по одному пункту – он укреплял государство. Именно по этому пункту я хотел бы высказаться, выразив недоумение ее позицией не как историка (в конце концов – сколько специалистов, столько и мнений), а министра образования.

Давайте разберемся: может ли тиран быть государственником?

Напомню азы. Против существования государства как института возражали некоторые разновидности анархизма, а также, как это ни парадоксально, классики марксизма. Вспомним Энгельса с его «Анти-Дюрингом», который Ольга Юрьевна наверняка проходила в студенческие годы: «Первый акт, в котором государство выступит действительным представителем всего общества, — обращение средств производства в общественную собственность, — будет его последним самостоятельным действием в качестве государства. Вмешательство государственной власти в общественные отношения станет мало-по-малу излишним и прекратится само собою. На место управления лицами становится управление вещами и руководство производственными процессами. Государство не «отменяется», оно отмирает». Об этом же писал в 1918 году и Ленин в своей книге «Государство и революция».

А вот «либералы», которых так не любит нынешняя государственная пропаганда никогда не выступали за отмену государства как института. Они борются за четкое разграничение между правами личности и полномочиями государства на базе верховенства права. Отсюда – постоянный поиск баланса между человеком и государством, который ищется через конкурентные выборы, сменяемость власти, независимый суд, свободные от государственного контроля СМИ. Если политик разделяет такую позицию, то он настоящий «государственник», потому что именно в таком варианте развития событий, как показывает вся мировая история, общество развивается динамично, обеспечивая большинству возможность для комфортной жизни. Почитайте, кому не лень, книгу Асемоглу и Робинсона «Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты». Переведена, кстати, и на русский язык.

Государство нельзя «любить». Можно ценить и уважать представляющих его людей. Но только в том случае, если они, пользуясь данной им на ограниченный Конституцией срок властью, помогают нации богатеть. А вот если к власти приходит тиран, то он приватизирует государство и нация, в конечном счете, не просто беднеет, но и становится жертвой массовых репрессий, по совершенно правильному определению Ольги Васильевой. Государство для любого тирана становится не более чем инструментом укрепления и сохранения своей личной власти. Сталин в этом смысле – классический пример.

Он, кстати, ревизовал отношение к государству своих предшественников, тех же Энгельса и Ленина. В 1933 году в газете «Правда» он пишет: «Уничтожение классов достигается не путём потухания классовой борьбы, а путём её усиления. Отмирание государства придёт не через ослабление государственной власти, а через её максимальное усиление, необходимое для того, чтобы добить остатки умирающих классов и организовать оборону против капиталистического окружения, которое далеко еще не уничтожено и не скоро еще будет уничтожено». Это заявление послужило обоснованием начавшихся вскоре массовых репрессий, которые выкосили практически всю сколько-нибудь думающую тогдашнюю элиту, создало самодержавную систему, где все значимые решения принимал один человек. Не поэтому ли он бездарно упустил момент фашистского удара по России, поставив на край пропасти судьбу страны и выращенного им государства?

Отдельно можно обсудить «индустриализацию» и «коллективизацию», «атомный проект». Но не напоминает ли такое «государственничество» то, что мы видим сейчас в Северной Корее? Так может стоит и династию Кимов тоже приписать к «государственникам»?

Если мы говорим о наших нынешних бедах, то в них надо винить прежде всего Сталина, который создал основы системы, которая рухнула как колосс на глиняных ногах в 1991 году и мы все уже 25 лет барахтаемся в поднятой пыли, никак не договорившись об образе собственного будущего. Почему-то такая судьба не просматривается у стран, которые постоянно ищут баланс между человеком и государством. Так может быть и нам пора стряхнуть с себя сакральное наваждение «государственничества», которое не дает возможности России, которую мы так все любим, стать процветающей страной?

В нынешнее смутное время, когда попахивает «холодной войной», а кое-где в мире просто стреляют, пытаясь убить, российской правящей элите (а это – несколько десятков человек, допущенных к реальному процессу принятия решений национального уровня) кажется неинтересным всерьез задумываться о будущем собственной страны. В лучшем случае горизонтом стратегического планирования являются избирательные циклы (5-6 лет), правительство живет согласно 3-летнему бюджету, который, правда, ежегодно достаточно радикально пересматривается.

При этом государством регулярно делаются попытки заглянуть этак на 10-15 лет вперед. И тогда рождаются «программа Грефа» (2000-й год), «Стратегия-2020» (2010-й год), судьба которых незавидна. Вот и сейчас ЦСР во главе с Алексеем Кудриным пытается выстроить стратегию развития до 2025 года. Может быть, в данном случае проект окажется удачным? Это станет понятным уже в следующем году.

А пока для публичного использования нашими привластными идеологами выдвигается доктринальная идея о том, что Россия должна двигаться по какому-то «особому» пути. Подразумевается, что он не является европейским, потому что Запад ослабел, запутался в клубке собственных политических, социальных и экономических проблем и поэтому не может быть нам никаким примером. Но вот только я не вижу человеческих, гуманистических альтернатив европейскому устройству жизни.

Китай? Во-первых, мы давно проехали эту развилку – я думаю, еще в 60-е годы прошлого века, когда крестьянство еще не исчезло с российской земли. Во-вторых, потому что Китай медленно, но верно двигается к развилке, где надо будет выбирать между ценностями примата личности по отношению к государству и анархическим хаосом, падением в состояние failed state.

Если мы говорим про оставшиеся страны БРИКС, то не надо забывать, что Индия – крупнейшая в мире демократия, а в Бразилии только что, в полном соответствии с законом, объявили президенту импичмент.

Но сможет ли Европа перезагрузиться, обретя новое качество на, как сказано в Уставе ЕС, «ценностях уважения человеческого достоинства, свободы, демократии, равенства, правового государства и соблюдения прав человека, включая права лиц, принадлежащих к меньшинствам. Эти ценности являются общими для государств-членов в рамках общества, характеризующегося плюрализмом, недискриминацией, терпимостью, справедливостью, солидарностью и равенством женщин и мужчин»? Я уверен, что сможет именно потому, что Европа и совокупный Запад выбрали именно эти ценности в качестве ориентира и пытаются внедрить их во все свои институты.

Уже через несколько лет мы увидим новую картину развитого мира. Почитайте, например, выступление премьер-министра Италии Ренци на Санкт-Петербургском экономическом форуме этого года или ознакомьтесь с материалами последнего Давоса. А главное – прислушайтесь к той оживленной дискуссии, которая сейчас идет в Европе о ее дальнейшей судьбе. Там нет запретных тем и цензуры, идет мощный мозговой штурм. А мы, россияне, тем временем совершенно впустую «обсуждаем» — через ор и поиск очередных внешних и внутренних врагов федеральных телеканалов – непонятно что. А ведь цивилизационный поезд медленно, но верно от нас уходит. И еще немного – он уйдет навсегда, оставив Россию за бортом общемирового мейнстрима, в кампании с Венесуэлой, Зимбабве и Северной Кореей. Мне, как российскому патриоту, такая перспектива кажется весьма обидной и недостойной нашей великой страны. Только европейский путь развития дает нам возможность влиять на события в мире сообразно нашему пока еще огромному социальному и экономическому потенциалу.

Поэтому я и мои коллеги-единомышленники решили не ждать пока на эту весьма простую, но единственно верную позицию встанет наша правящая элита. Мы решили объединиться в экспертную группу «Европейский диалог», которая будет стараться участвовать в тех дискуссиях, которые сейчас идут на Западе о его будущем. Это важно и для нас – не растерять интеллектуальную форму и обогатиться новыми идеями, и для наших европейских коллег, которые поймут, что в России остались еще те, с кем можно вести профессиональную дискуссию.

26 октября мы проводим первое публичное мероприятие, видеоотчет о котором будет выложен на нашем сайте www.eedialog.org и всех дружественных нам ресурсах. И это только начало. У нас уже есть предварительные договоренности о дискуссиях с нашими европейскими коллегами, мы планируем круглые столы и семинары, как в России, так и за рубежом.

Именно так, я надеюсь, мы сможем, в конечном счете, выработать стратегию перехода России в её европейское будущее, которое неизбежно.

Работающий пенсионер — враг государства
фото: Алексей Меринов

Из советской истории мы помним самых разнообразных «лишенцев». Сначала это были остатки прежних правящих классов (буржуи, дворяне и просто богатые люди типа кулаков), затем на их место пришли репрессированные народы, и вообще «пятая графа» кое-кому закрывала дорогу во власть и даже в престижный университет. В этот список попадали и немногочисленные, но активные диссиденты.

1991–1992 годы, казалось бы, навсегда покончили с такой практикой. Но на нынешнем повороте нашего развития мы видим, что у нашего государства снова появляется вполне определенный враг. Это уже не конкретный Петя Иванов и даже не мифическая «пятая колонна». Эта четко очерченная общественная группа называется «работающий пенсионер».

Когда 1 февраля этого года людям из этой группы не проиндексировали пенсии даже на жалкие 4%, у меня возникли первые подозрения в том, что это только начало большой кампании по раскулачиванию миллионов работающих пенсионеров. Оказалось, что я прав. В СМИ просочилась информация о том, что в некоторых министерствах всерьез обсуждается вопрос о том, что если у работающего пенсионера годовой заработок превышает 500 тыс. (в другом варианте — 1 миллион) рублей, то ему не надо платить пенсию.

Конечно, это пока лишь кулуарные обсуждения (идущие, кстати, не первый год). Но сам факт, что не какие-то маргинальные эксперты, а вполне себе серьезные люди из высоких кабинетов это обсуждают, говорит о том, что шанс на принятие такого решения есть. История с 4-процентной индексацией такой исход только подтверждает. Поэтому я все-таки хотел бы высказаться по существу вопроса.

1. Обоснованием для очередного, на этот раз масштабного ущемления прав работающих пенсионеров с относительно высокими зарплатами фактически является плохо скрываемое желание стравить якобы богатых людей с теми, кто беден. Цифра в 0,5–1 миллион рублей, конечно, производит впечатление на тех, кто уже не работает и вынужден выживать только на одну пенсию. Ее размер, как правило, действительно невелик: в среднем по стране это около 13 тыс. руб. в месяц, многие же пожилые люди получают и того меньше. В этих условиях правительству очень удобно канализировать подспудное недовольство многих пенсионеров на тех из них, кто еще работает и относительно много зарабатывает.

Это чисто классовый подход, который, например, практиковался при раскулачивании в 30-е годы, когда, хочу напомнить, пострадали не только «богатеи», но и крепкие середняки, которые никак не эксплуатировали чужой труд. Но в XXI веке фактически натравливать одну социальную группу на другую, используя большевистский принцип «богатый во всем виноват», выглядит как-то совсем уж несовременно даже на фоне нашей «особости» и «духовных скреп».

2. Еще одним обоснованием служит хронический дефицит бюджета Пенсионного фонда, который действительно наблюдается. Для решения этой проблемы сейчас используют, например, уже четырехлетнюю заморозку поступлений взносов на обязательные накопительные счета (а это уже не одна сотня миллиардов рублей в год). Еще более мощное оружие — введенная в прошлом году т.н. балльная система начисления пенсионных прав у работающих, которая позволяет понемногу обесценивать эти самые права. Фактически речь идет о том, что более молодые поколения, которым до выхода на заслуженный отдых еще далеко, безвозмездно передают часть своей будущей пенсии в пользу нынешних пенсионеров. Тоже, кстати, еще одна форма раскулачивания, правда, проводимая в весьма завуалированном виде — для того, чтобы никто не догадался об этом.

Кстати, чтобы работающим пенсионерам жизнь сахаром не казалась, теперь при ежегодном пересчете их выплат прибавка копеечная. Все съедает пресловутая балльная система начисления пенсионных прав. А если прибавим уже упомянутую дискриминацию при индексации, то и получается, что работающий пенсионер уже стал важнейшим врагом нашего государства.

Почему-то забыто, что нынешняя российская пенсионная система является страховой, а не собесовской. Отличие первой от второй весьма простое: страхование предполагает стремление к эквивалентности суммы накопленных взносов и выплат, а социальное обеспечение финансируется ровно на столько, на сколько денег дал государственный бюджет. Работающий пенсионер не только получает пенсию, но и в значительной степени обеспечивает ее своими взносами. Это легко подсчитать.

Допустим, человек получает среднюю пенсию (13 тыс. руб. в месяц) и годовую зарплату 500 тыс. руб., или 42 тыс. в месяц. При тарифе взноса 22% Пенсионный фонд получает ежемесячно 8 тыс. руб. При годовой зарплате 1 млн руб. эта сумма возрастает и полностью перекрывает 13-тысячную пенсию. Получается, что работающий пенсионер уже экономит нашему государству значительные деньги. А его еще и пытаются обобрать…

А теперь давайте посмотрим на эту ситуацию с другой стороны: будет ли какая-либо выгода правительству от лишения пенсии тех, кто зарабатывает больше 0,5–1 млн руб. в год?

Лишив в этом году 4-процентной индексации работающих пенсионеров, наш рынок труда, как показывают обследования, лишился 1 миллиона плательщиков взносов в Пенсионный фонд. Эти люди просто бросили работать или ушли в тень. И это при лишении всего лишь (если отталкиваться от средней пенсии) 500 рублей в месяц. А если человек потеряет 13 тысяч рублей? Думаю, что российская экономика разом лишится еще сотен тысяч не самых плохих рабочих рук. А это — еще одна прореха в и без того дырявой государственной казне.

Но на этом, чисто фискальном моменте негативные последствия предлагаемого шага не заканчиваются, а только по-настоящему начинаются.

Кто же эти «богатеи», которые, получая пенсию, зарабатывают 0,5–1 млн. руб. в год, или 42–84 тыс. руб. в месяц?

Во-первых, необходимо отметить, что по итогам второго квартала 2016 года средняя по России зарплата достигла 37 тыс. руб. в месяц. При этом в большинстве дальневосточных и северных регионов, в Москве и Санкт-Петербурге она была существенно выше. Значит, получается, что пенсионер, работающий, в частности, в Ханты-Мансийском автономном округе, на Камчатке, Сахалине, в столицах имеет неплохие шансы лишиться пенсии? Не образуются ли на карте нашей страны целые регионы, в которых удар по работающим пенсионерам будет массированным? Не вызовет ли это дополнительные экономические сложности?

Это очень вероятно, если посмотреть, во-вторых, чем эти «богатеи» занимаются. 0,5–1 млн руб. в год в России платят «в белую» не за красивые глаза. Для того чтобы получать такие доходы, надо трудиться в нефтегазовом секторе, занимать руководящие должности в промышленности, финансовой сфере. Относительно высокие зарплаты получают наиболее ценные исследователи, люди искусства, среди которых немало пенсионеров. Ну и, конечно, надо не забывать значительную часть наших чиновников и депутатов. Их вклад в наш ВВП намного весомее, чем поступающие за них взносы в Пенсионный фонд и их весьма скромные пенсии. Так зачем же забивать корову, если она исправно продолжает давать молоко?

И еще один немаловажный вопрос. В предложениях в очередной раз ущемить работающих пенсионеров я не услышал ничего про тех же уважаемых мной отставников из Российской армии, МВД, ФСБ, прокуратуры и других силовых ведомств. Они зачастую выходят на пенсию даже раньше общеустановленного возраста (60 лет для мужчин и 55 лет для женщин). При этом многие из них продолжают успешно работать, получая достаточно высокие зарплаты. Эти заслуженные люди тоже подпадают под предлагаемый массовый отъем денег? Если нет, то, видимо, те умные головы в правительстве, которые придумывают такого рода «новации», побоялись тронуть тех, кто может дать адекватный ответ. Если да, то именно на такой ответ и можно очень быстро нарваться.

Понимаю, что предостеречь правительство от такого рода вредных мер в нашей политической системе никак невозможно. Власти в последние годы наломали по этой части столько дров, несмотря на все предупреждения экспертов, что наилучшим выходом из этого положения должно стать обнуление ситуации. Какими-то косметическими мерами пенсионную систему уже не вернешь к финансово и социально сбалансированному положению. Нужна, к сожалению, очередная пенсионная реформа, являющаяся результатом глубоких исследований и общественного консенсуса. Вот тогда это будет всерьез и надолго.

Источник в правительстве рассказал, кого освободят от «налога на тунеядство»

Полный текст и видео итогов международного расследования по «Боингу», сбитому над Украиной

Отец девочки, погибшей в Подмосковье, рассказал об ужасах больниц

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире