f_krash

Фёдор Крашенинников

08 декабря 2016

F
08 декабря 2016

Храм на лжи

Главная ложь во всей истории про храм заключается в исходном тезисе, который «ордену храмовников» почему-то кажется аксиомой: «городу нужен храм»

Во-первых, православный храм — это прежде всего религиозное учреждение. Никакого другого функционала в нем нет и не может быть (мы говорим о новопостроенном храме, то есть заведомо лишенном какой-либо исторической и художественной ценности). Таким образом, храм строится для нужд православных верующих и только для них. Мусульманам, протестантам, атеистам и просто религиозно индифферентным горожанам этот храм не нужен ни для каких целей, они туда не будут ходить и он никак не улучшит их жизнь и не сделает городскую инфраструктуру более дружественной для них.

Во-вторых, непонятно, каким образом и когда город как сообщество всех населяющих его людей высказал свое горячее желание любой ценой иметь храм Екатерины в центре. Лично я не помню никакого общегородского опроса. Очевидно, что это суждение опирается на ложный тезис «в России 80 процентов православных», от имени которых как бы и вещает РПЦ.

Начнем с того, что руководство РПЦ никто никогда и нигде не избирал — и митрополит, и епископы и многие священники получили свои места на Урале через Москву, они здесь в командировке и на наш город и его перспективы им глубоко плевать. Завтра их переведут на другой конец страны и они будут в любом новом городе снова рассказывать про то, как там нужен храм. Таким образом, они в лучшем случае представляют только регулярных посетителей своих храмов, а в худшем — только самих себя и интересы своей структуры. К городскому сообществу они все не имеют никакого отношения и не имеют права говорить от его имени.

Легко убедиться по статистике посещаемости православных храмов даже в самые большие праздники, что клиентура РПЦ — это несколько процентов горожан, в лучшем случае — 5. Таким образом, у РПЦ нет никаких оснований что-то вещать от имени всех горожан: никто ее на это не уполономачивал.

Привязка необходимости завалить часть пруда и соорудить там плохую копию Василия Блаженного к 300-летию Екатеринбурга — это и вовсе какая-то чепуха. Не вижу никакой связи между основанием нашего города, названного в честь императрицы Екатерины Первой, и желанием 300 лет спустя построить на пруду храм в честь какой-то египетской святой.

Ну и самый стремный и лживый тезис — «вы не дали нам построить храм на площади Труда, значит вы и виноваты в том, что он будет на пруду». Дорогие товарищи попы и храмостроители! Смотрите начало текста: порочна сама идея строить очередной православный храм любой ценой в центре города, потому что сама его необходимость вовсе не так очевидна, как многим из вас кажется. Храмов в центре более чем достаточно, кафедральный Троицкий собор вполне себе грандиозен — поэтому ни на площади Труда, ни на пруду никаких новых церквей не требуется никому, кроме священников, для которых это рабочие места, ставки, доходы и так далее.

И да, я лично ничего не имею против православия и храмов. Стройте себе любые религиозные объекты, только делайте это без ущерба для тех, кому ваша религиозная жизнь совершенно не интересна и параллельна — то есть, для большинства горожанам.

Оригинал

Сегодня один известный в городе паяц патриотической ориентации пишет:
«Небольшая группа либералов на зарплате Запада уже два раза смогла разрушить наши великие государства: Российскую империю в феврале 1917 и Советский Союз в августе 1991-го.»

То есть, в феврале 1917 года либералы-шпионы развалили Российскую Империю, ок.

Но буквально за несколько часов до та же голова выдала вот какую мысль:

«17 ноября 1920 года Красная Армия заняла Ялту. Крым снова стал наш, а белые на своих английских танках окончательно разбиты.»

То есть, получается, что Красная Армия — она как бы за Российскую Империю воевала и мстила либералам на английских танках за ее разрушение. А Розалия Землячка и Бела Кун, когда расстреливали из пулеметов пленных белогвардейцев, мстили им за порушенную Империю.

Это к вопросу, кто они, наши оппоненты.
Больные люди с кашей в голове, вот и все.

Роковой вопрос — что же это за великое государство, которое дважды за 74 года может развалить небольшая группа либералов на зарплате у Запада? — почему-то не приходит в голову этого мыслителя. Впрочем, у болезни — своя логика.

Оригинал

Нет никакой войны ислама с христианством, вот что главное.

Заметьте — террористы бьют не по религии, которая давно уже не играет никакой особой роли на Западе и даже в России, как бы ни хотелось кому-то так думать. Удары наносятся по светскому образу жизни — по отдыхающим на курортах, по посетителям кафе, концертов и спортивных состязаний. По всему тому, что осуждается проповедниками всех религий.

Это война религиозного мракобесия против всего светского, свободного, демократического.

Правда такова, что сегодня в авангарде религиозного мракобесия оказались именно исламисты. Может быть, потому, что ислам на 600 лет младше христианства и все то, чем переболело христианство 500 лет назад, когда в Европе шли религиозные войны, актуально сейчас для ислама.

Тем ужаснее видеть все это людям светским и нерелигиозным: ради каких-то древних басен и глупых сказок людей убивают в кафе и на концертах, на стадионах и на курортах.

Религиозное мракобесие — вот как называется враг цивилизации.

Поэтому целью выбран Париж — веселый, многоголосый и светский город, столица и родина того образа жизни, к которому стремятся и который ведут миллионы нормальных людей во всем мире.

Париж — это то, что ненавидят мракобесы всех религий и стран: из-за кафе и галерей, из-за концертных залов и карикатурных журналов, из-за секс-шопов бульвара Клиши и официально исповедуемых ценностей государства светского и республиканского, из-за открытости этого города всему яркому, новому, авангардному и свободному.

Мы видим войну глобального Парижа с глобальной деревней, затхлой, убогой, косной и мракобесной.

Любой человек, который в пятницу вечером идет в кино, в клуб, в кафе, на стадион, просто гулять и пить вино с друзьями — он парижанин, даже если никогда там не был и не будет.

В этом смысле, конечно, я — парижанин, как и большинство нормальных людей. Это удар по всем нам, по нашей жизни.

Оригинал

17 октября 2015

Гибралтар

Эта тема периодически возникает в дискуссиях вокруг Крыма — а как же, мол, Гибралтар.

Посмотрим хронологию.

Испания (тогда еще не Испания даже, а Арагон и Кастилия, но это уже детали) выбила мавров из Гибралтара в 1462 году.
Англичане захватили его в 1704 году.

То есть, испанским Гибралтар был 252 года.

Испанцы дважды в 18 веке пытались военной силой вернуть себе утраченное — и дважды проиграли. В итоге, по Версальскому договору 1783 года Гибралтар был признан британским.

Собственно, все. Даже Франко не посмел ничего менять вооруженным путем.

По состоянию на сегодняшний день, Гибралтар остается британским уже 311 лет, то есть на 59 лет дольше, чем он был испанским.
В 1967 году был референдум — и только 44 человека высказались за присоединение к Испании.

Вот и все, так и живут.

Кстати, легко убедиться, что Гибралтар стал британским на 79 лет раньше, чем Крым был присоединен к Российской Империи — и с тех пор он ни разу ни под каким видом не являлся частью какого-либо другого государства.

Оригинал

10 октября 2015

Задумался

Когда смотрел фильм по Довлатову, снова задумался вот о чем: в советские времена все-таки был создан изрядный пласт критической художественой литературы, читая которую можно увидеть совок изнутри, узнать детали — все эти партсобрания, комсомольские сауны, очковтирательство и прочие повседневные вещи. То есть, есть и советская литература, где описано как все хорошо и правильно, но есть и антисоветская. И прочитав и то и другое можно получить какое-то представление о том, как оно все было.
Так вот, а что от этого-то времени останется? Какие книги о повседневности и банальностях развитого путинизма? Из крупным романов я лично могу вспомнить только «Немцев» Терехова (кто не читал — почитайте). Что-то писал Пелевин, пока не впал в самоповтор и голимую метафизику, но это все-таки для современников, потом все эти намеки будут уже непонятны: тот же «Чапаев» уже сейчас полон намеками, которые совсем молодым читателям уже и не понять — забыты те серилы, та реклама и те ситуации.
Может, конечно, и жанр уже помер, но все-таки любопытно.

Может быть, я что-то пропустил?

Оригинал

Представительство без представительства

Самое страшное, что случилось в России в 1993 году, – это не расстрел парламента, а ликвидация системы адекватного представительства граждан в местном самоуправлении. Советская система была фикцией большую часть своей истории, однако на последних советских выборах 1990 года – а они были самыми свободными – в городские советы избирались вполне адекватные, энергичные и активные люди. Учитывая, какие полномочия имели советы по старой Конституции и количество депутатов в них (например, в городском совете Свердловска-Екатеринбурга в 1991 году заседало 196 депутатов!), механизмов влияния на совет со стороны чиновников всех уровней было несоизмеримо меньше, чем сейчас.

В прошлой своей статье (http://www.echo.msk.ru/blog/f_krash/931446-echo/) я подробно остановился на абсурдной логике введения выборов по партийным спискам и их последствиях.
Но это лишь одна сторона проблемы.
Вторая сторона, и гораздо более неприглядная, – это фактический уровень представительства депутатов.
Местное самоуправление – это по определению самый близкий и понятный для человека уровень власти. Более того, это и есть фундамент демократии, даже если на первый взгляд это и не кажется очевидным.
Если нет народовластия и адекватного представительства на муниципальном уровне, не может быть и речи о демократии в общегосударственном масштабе. Для обеспечения нормального контроля граждан за властью на местах и участия в ее работе должен соблюдаться простой принцип: муниципальная власть должна быть рядом, понятной и доступной. То есть нормальное положение дел – это когда активный горожанин имеет не только право, но и фактическую возможность самому стать депутатом, без каких-то титанических усилий и существенных финансовых влияний.

Вот давайте об этом и поговорим – о фактической возможности для обычного человека стать муниципальным депутатом. Сразу скажу, что муниципальные собрания в Москве – это совершенно отдельная и печальная тема, и сейчас речь пойдет о среднероссийской ситуации.

Давайте возьмем ситуацию с формированием муниципальных собраний в нескольких городах Свердловской области.

Выберем 4 города в Свердловской области и на их примере рассмотрим состояние дел с представительством – от небольших городов до городов-миллионников.

В городе Березовском зарегистрировано 53 023 избирателя, и они избирают 30 депутатов. Легко установить, что на одного депутата Березовской городской думы приходится, округляя, 1770 избирателей, а за вычетом партийных списков – примерно 3500.

В городе Первоуральске проживает уже 124 406 избирателей, и получается, что на каждого из 28 депутатов тамошней думы приходится около 4500 избирателей, а при пересчете на избираемых по округам (а там, между прочим, двухмандатные округа) – чуть меньше 9000 избирателей на каждого депутата.

В Нижнем Тагиле на 289 384 избирателя 27 депутатов. То есть в среднем на одного депутата городской думы уже приходится почти 11 000 избирателей, но при прямом голосовании в округах ситуация ухудшается, и на каждого депутата уже приходится более 22 тысяч избирателей.


В Екатеринбургской городской думе на выборах в 2013 году будет распределено 36 мандатов, из них только 18 – через прямые выборы в округах. В городе Екатеринбурге зарегистрирован 1 071 571 избиратель. Довольно просто подсчитать, что в среднем на одного депутата Екатеринбургской городской думы будет приходиться примерно по 30 000 избирателей. Если смотреть представительство именно по округам, то там все еще печальнее: в различных округах число избирателей варьируется от 53 до 64 000.

Давайте проанализируем эти цифры.
Очевидно, что более-менее адекватное представительство имеют только жители самого небольшого из рассмотренных нами городов. Кандидат даже с небольшим финансовым ресурсом может сагитировать за себя несколько сот человек и стать депутатом городской думы Березовского.

Но уже на следующем уровне всякая логика ломается.
Конечно, одному человеку можно охватить агитацией за себя и 9000 человек, но это уже осмысленная кампания с привлечением серьезных ресурсов.

А вот в Нижнем Тагиле и подобных ему городах никакая самодеятельность невозможна даже теоретически: 22 тысячи избирателей – это население целого города, то есть кампания по выборам муниципального депутата в Нижнем Тагиле сопоставима по затратам с кампанией по выборам главы такого города, как Полярные Зори (Мурманская область).

Плюс надо учитывать уровень доходов на местах. Понятно, что стоимость кампании даже в 2 000 000 рублей (а это минимальная стоимость кампании при таком количестве избирателей) не кажется такой уж пугающей для Москвы и даже для Екатеринбурга. Но для Тагила это вполне серьезная сумма, и потратить ее (а это, повторюсь, минимум) за право быть одним из 28 депутатов городской думы готовы только достаточно богатые люди.

Наконец, в Екатеринбурге все местное самоуправление окончательно превращается в бессовестную фикцию: никакой активный горожанин не потянет кампанию в округе с 60 000 избирателями. Да и можно ли всерьез рассуждать о постоянной и вменяемой коммуникации между депутатом и таким массивом избирателей? Не абсурдно ли, что самый маленький избирательный округ по выборам депутата городской думы Екатеринбурга по количеству избирателей совпадает с городом Березовским, где, как указывалось выше, такое же количество граждан России выбирают 30 депутатов да еще и главу города?

В чем причины такого положения дел и как с этим можно бороться.
Очевидно, что вся нынешняя схема муниципального самоуправления превращена в чистейшей воды обман избирателей. И сделано это с одной целью: максимально затруднить участие в местных выборах различных гражданских активистов и вообще снизить влияние этих самых граждан на что-либо. Администрациям всех уровней нужны покорные муниципальные думы, в которых большинство мест занимают понятные и приятные им люди. В худшем случае это собрание клиентов городской администрации, в лучшем – городской клуб богатеев, а типичная ситуация – смесь первого и второго варианта.

Получается замкнутый круг: чтобы стать муниципальным депутатом, надо потратить на кампанию вполне серьезные деньги. Но если у человека есть такие суммы, то он заведомо занимается каким-то бизнесом, то есть в 90 процентах случаев вынужден иметь дела с городской администрацией.

Собственно, в этом и есть смысл всех проведенных «реформ» местного самоуправления – сделать участие людей в любой политике, даже муниципальной, максимально дорогим и трудным.

Как с этим бороться?
Одной из важнейших задач любой демократической оппозиции нынешнему режиму должна стать реформа муниципальной власти.
Муниципальные собрания должны быть представительны, многочисленны и получить реальную власть. Последнее крайне важно. Потому что сегодня, даже избравшись с огромным трудом и затратами в муниципальную думу, один депутат практически ничего не может. Это тоже важный фактор демотивации многих богатых и активных людей: потратить время, ввязаться в конфликт с городской властью и в итоге получить ничего не дающий мандат – это не впечатляющая перспектива. Поэтому богатые и активные люди если и избираются в муниципалитеты, то вовсе не для служения городу и его жителям, а потому что считают это престижным и видят в своем муниципальном депутатстве лишь первый шаг к региональному или федеральному – и ничего больше.

Очевидно, что в больших городах должно быть установлено максимальное количество избирателей на одного депутата – 10 000 избирателей. Превышение этой нормы должно считаться нарушением прав человека и оспариваться в суде (не в путинском, конечно, а в нормальном, который тоже придется создавать с нуля, но это уже другая большая тема).

Возникает вопрос, что делать в таких больших городах, как Москва и Санкт-Петербург?
На самом деле и здесь ситуация вполне разрешима, существует большой мировой опыт. Нет смысла дробить эти города на маленькие образования, но вполне логично разделить их на округа с максимальным количеством жителей в 1,5 миллиона человек. Тогда в каждом таком округе будет действовать вполне вменяемое муниципальное собрание в количестве 150 человек максимум.
Да, на первых порах депутатам будет трудно договориться между собой.
Это несомненный минус предлагаемой системы.

Но плюсов гораздо больше.
Во-первых, в муниципальных выборах смогут принять участие все более-менее активные и вменяемые люди. Во-вторых, уследить за выборами в 100–150 округах для чиновников будет практически невозможно. То есть провести в думу управляемое большинство становится неразрешимой задачей. В-третьих, подкуп и нейтрализация недовольных депутатов при таком количестве значительно затрудняется. В-четвертых, хотя это самое главное, такое собрание будет реально представлять интересы жителей, а не чиновников, дирижирующих современными выборами.
Повторюсь, если демократии не будет на муниципальном уровне – ее не будет нигде.
Партийная система в современной России – это очень спорная конструкция. Впрочем, на федеральном и даже региональном уровне партии были, партии есть и, наверное, должны быть.

Но, объективно рассуждая, начинаться партийная жизнь в России может минимум в городах-миллионниках. Просто потому, что сама по себе политика как борьба идей и концепций появляется там, где есть большие горизонты и возможности. Нужна интеллектуальная, финансовая и организационная среда для формирования структур идеологических партий и их сторонников на местах.

Одна из самых гнусных придумок путинского режима, о которой почему-то мало говорится, – это выборы муниципальных собраний по партийным спискам. Может быть, потому, что несуразность, лукавость и откровенная бредовость этой идеи бросаются в глаза только при погружении в конкретные ситуации.

Вот представьте себе выборы в небольшом городке.

Отдельная тема для разговора – это то, что только половина мест достается депутатам, напрямую избранным жителями. Но мы сейчас говорим о выборах по партийным спискам оставшейся части муниципальной думы.
И уж тут-то начинается совершеннейшая свистопляска.

Во-первых, даже у пресловутых парламентских партий на местах или совсем никого нет, или держание партийного флага доверено случайным людям, которые вовремя подсуетились или по каким-то своим причинам готовы тратить время и деньги на содержание оргструктуры (потому что для соблюдения требований закона приходится что-то такое создавать и содержать). Речь, прежде всего, идет о таких партиях, как СР или ЛДПР. У КПРФ и ЕР ситуация немного другая: за партию власти обычно отвечает местная власть, а у коммунистов кое-где действительно есть организации, но структура и социальный состав их весьма разнится.

Про остальные партии трудно рассуждать в целом – где-то есть реальные организации, а где-то – виртуальные, все очень разнообразно. Тем не менее для всех партий действует общий принцип: их представительства на местах чаще всего возглавляют не убежденные носители идеологии, а люди, которым по каким-то своим причинам это нужно. Как говорится, почувствуйте разницу. Впрочем, есть ли вообще на свете носители идеологии «Патриотов России» или ЛДПР? В чем там вообще идеология, если уж честно?

Во-вторых, уровень проблем, решаемых на муниципальных выборах, и интересы участвующих в них сил, мягко говоря, перпендикулярны и идее партийности в целом, и программам всех политических партий России. В этом смысле глупее всего выглядят на муниципальных выборах партии, размахивающие идеологическими знаменами и пытающиеся проповедовать утопающим в бездорожье и общем коммунальном хаосе какие-то «измы».

В условиях извечного русского «уездного города Н.» никакой идейной схватки коммунистов, центристов, патриотов и либералов не может быть за отсутствием практического смысла в какой-либо политической идеологии там, где речь идет об элементарных коммунальных вопросах.

И вот что у нас получается на самом деле.

Любые местные выборы в России – это противостояние правящего клана с другими кланами (хотя чаще всего кланов всего два, если речь идет о небольших муниципалитетах). Соответственно, партийные бренды распределяются именно по клановому принципу, причем правящий клан, как наиболее богатый и влиятельный, чаще всего идет несколькими колоннами, стараясь скупить максимальное количество партийных списков (ничуть не заботясь о соответствии своих целей и фигурирующих в списках кадров декларируемым партиями идеологиям).

Оппозиционные кланы, в свою очередь, довольствуются тем, что удалось ухватить. Отсюда и не объяснимые никакими идейными обоснованиями ситуации, когда в разных муниципалитетах одна и та же партия – КПРФ, ЛДПР или СР – может играть противоположные роли: от главной оппозиционной силы до унылого спойлера местной администрации. Это не говоря о ситуациях, когда из-за конфликта местных элит даже депутаты от ЕР могут оказаться оппозицией, а, условно говоря, ЛДПР – представителями местной «партии власти», все равно она обо всем договорилась с вертикалью.

Вся эта ситуация разлагает российское общество все глубже и глубже, превращает саму идею партийности в абсурд. Она растлевает людей и неизбежно ведет их к апатии и политическому нигилизму.
В чем растление?

Когда перед глазами жителя небольшого городка годами крутится карусель одних и тех же лиц, которые на каждых новых выборах являются с новым партийным флагом, – можно ли ждать от людей серьезного отношения к партиям? При всем при том, что политически активная часть жителей этих городов вполне себе в курсе политической жизни страны и на больших выборах голосует так же, как жители больших городов. Но что должен чувствовать человек, когда на выборах в его городе СР, КПРФ или любая другая партия, за которую он искренне голосовал на выборах Государственной Думы, оказывается всего лишь ширмой для каких-то очередных унылых наймитов местной администрации?

России нужна многопартийность и борьба идей. Но мне совершенно очевидно, что на муниципальных выборах не должно быть никаких партийных списков. Муниципальные депутаты только тогда могут представлять своих избирателей, когда избраны напрямую, от вменяемого количества избирателей и на небольшой срок.

Отмена выборов в муниципалитеты по партийным спискам должна стать общим местом для всех оппозиционных программ. Вся эта циничная возня на местах рано или поздно дискредитирует все партии. Возможно, для того весь этот процесс и запущен. Надо остановить политическое растление населения, иначе у нас вместо борьбы идей и концепций политическая жизнь так и останется состязанием беспринципности с продажностью.
Я являюсь одним из заявителей протестного митинга 15 сентября в Екатеринбурге.

Поэтому постоянно приходится отвечать на множество вопросов, главный из которых – зачем это надо?
Ответ на этот вопрос прост. Наверное, поэтому он и кажется таким неубедительным, что слишком банален: мы должны выйти на митинг протеста потому, что с прошлых митингов не изменилось ничего. Более того – стало хуже.

Можно сколько угодно рассуждать о «слитом протесте» или о том, что «власть испугалась в декабре», – но мы должны признаться себе: даже если в декабре власть испугалась, она очень быстро пришла в себя, сменила памперсы и продолжила прежний курс с большим бесстыдством и уже не стесняясь ничего. И никто ничего не сливал – просто уровень сопротивления системы протестам граждан возрос многократно. Выходить на митинги сейчас и раньше – это очень разные ситуации.

Давайте вспомним, как относились к акциям протеста оппозиции до выборов декабря 2011 года? Плохо – несомненно. Но если не брать в расчет ежемесячный традиционный «винтаж» 31 числа – все было более-менее спокойно. В Екатеринбурге, например, акции 31 числа никто не запрещал, и они чинно-благородно проходили на главной площади города с минимальным количеством участников и без каких-либо проблем. Думаю, не будь московские власти так упрямы, в Москве бы мы имели ту же самую картину.

Но стоило акциям стать массовыми, как власть вплотную занялась борьбой с ними.
Люди не ходили на малочисленные акции оппозиции до выборов, не видя в них смысла и не желая выглядеть маргиналами.
Люди увидели смысл и размах акций зимы и весны и ходили на них, справедливо полагая, что это их законное и защищенное Конституцией право выражать свой протест.

Сейчас мы стоим на пороге нового протестного сезона, который будет проходить совсем в другой ситуации – теперь поход на протестное мероприятие сопряжен с ощутимым и вполне существенным риском. Собственно, именно этого власть и добивалась – чтоб боялись не только заявители и организаторы, но и рядовые участники. Для того и затеяно пресловутое «болотное дело» – чтоб боялись все.

Но выходить на митинги надо.

Вопреки вою провокаторов и наемных кликуш о том, что протест слит.
Вопреки воплям маргинальных фюреров о том, что «левым» не надо ходить на митинги «правых» и так далее.
Вопреки фактическому саботажу большинства представителей пресловутой «легальной оппозиции».
Вопреки своему страху и нагоняемой государством жути.
Сколько бы нас ни было, но 15 сентября – это открытие большого политического сезона в России.
Следующее важное событие – выборы Координационного совета оппозиции 20-21 октября. Но оба мероприятия, несомненно, связаны, и 15-го многое станет понятно – кто у нас оппозиция, а кто ерундой занимается.
Так что 15 сентября надо идти на митинги гражданского протеста.
В Москве, в Екатеринбурге – где угодно.



…В свое время меня искренне поразило, что в США нет никакого фиксированного членства в партиях. Люди сами заявляют себя республиканцами или демократами – и это принимается на веру и не оспаривается. Например, при формировании избирательных комиссий губернатор назначает туда представителей от двух партий, не проверяя партбилеты (ибо таковых, по сути, и нет).

В нашей стране, как известно, партийная принадлежность строго фиксируется, но ничего не значит. И когда президент проводит встречу с «представителями оппозиции», там снова и снова какие-то условные «масоны богдановы» сидят.
Выборы Координационного совета оппозиции могли бы стать первым примером честного и свободного самоопределения людей по партийной принадлежности – без «спойлеров» и самозванцев. Я бы, конечно, предпочел, чтоб выборы были без всяких курий, а уж в процессе кампании кандидаты обозначали бы свою принадлежность к партиям.
Но кто-то протащил идеи с идеологическими куриями, и решение принято.
Подавалась идея так, что, мол, надо дать возможность представителям либералов, националистов и левых гарантированно получить не меньше 5 мест на каждую курию.

Спорная идея, ну ладно.

Началась регистрация кандидатов, и я все ждал, когда общеизвестные вожди различных направлений начнут регистрироваться сообразно своим убеждениям: либеральные вожди – в либеральной курии, националистические – в националистической, а левые – в левой. Общегражданский список, по такой логике, должен был бы стать площадкой для беспартийных гражданских активистов и сторонников партий с не выраженной четко идеологией, которые бы уже сами внутри себя определялись, кто с кем будет группироваться в КС.

Я, например, являюсь членом оргкомитета партии «Народный Альянс», но в смысле идеологии мы себя видим именно что альянсом оппозиционно настроенных граждан широкого идеологического спектра. Поэтому я и не стал регистрироваться как либерал (потому что я по некоторым вопросам придерживаюсь умеренно-националистических взглядов, а со своим антиклерикализмом я, наверное, ближе к левым).
Сегодня 29 августа.

Регистрация идет уже 9 дней.

Давайте посмотрим, кто куда выдвинулся.

Либеральная курия пуста – либералов среди оппозиции, получается, нет? При этом такие очевидные и несомненные либеральные политики, как Борис Немцов, Андрей Пионтковский и Михаил Шнейдер (Немцов и Шнейдер входят в руководство РПР-ПАРНАС, партии, которая является несомненно либеральной!), зарегистрировались в общегражданском списке. Я их всех уважаю и за Бориса Ефимовича обязательно проголосую, но у меня вопрос: а кто пойдет от либеральной курии?
Получается, что – по правилам выборов – я должен буду за каких-то господ по либеральному списку голосовать, но самых заметных фигур там не будет. И у меня есть неприятное ощущение, что при сохранении нынешних тенденций в списке либеральной курии окажутся какие-то никому не ведомые «либералы», которые пройдут в КС не потому, что конкретно их выбрали, а потому что из списка незнакомых фамилий так и так придется выбирать пять.

В левой курии пока вообще никого нет, а с националистами ситуация примерно как с либералами, даже более показательная. По списку националистической курии зарегистрировался пока один человек – Андрей Тюрин. Не знаю, насколько широко он известен в националистических кругах, но его резюме как-то не впечатляет. Зато в общегражданском списке зарегистрировался Андрей Кузнецов, член оргкомитета Национально-демократической партии в Санкт-Петербурге. Хочется спросить Андрея Кузнецова: если вы националист, то почему не идете через курию?

Впрочем, такой вопрос можно задать очень многим в общегражданском списке. Кроме Немцова и Шнейдера, там есть еще несколько членов РПР и «Солидарности», есть еще господин Борис Стомахин, позиционирующий себя как либеральный публицист. Ну раз вы либеральный публицист, господин Стомахин, так почему же вы не идете по либеральному списку?
Прошу понять меня правильно, это не личные «наезды» на конкурентов по выборам, это попытка понять: зачем нам навязали курии, по которым не торопятся выдвигаться даже вполне очевидные сторонники титульных идеологий?

Я считаю, что надо быть честными перед собой и избирателями. Если кандидаты считают себя либералами/националистами/левыми – то и надо идти по профильному списку. Потому что, повторюсь, существует угроза заполнения идеологических курий массовкой из задних рядов, которая и пройдет в совет просто потому, что 5 мандатов на курию забронировано вне зависимости от ее персонального состава. Давайте признаемся себе, что кроме нескольких лидеров никто никого не знает вне рамок своей идеологической тусовки. Условный националист, несомненно, знает, кто есть кто в среде националистов, но сможет ли он квалифицированно выбрать из нескольких десятков заявленных левых кандидатов пять самых лучших? Тем более когда там будут ничего не говорящие фамилии? В итоге люди будут голосовать или наугад, или заведомо за «токсичных» кандидатов – то есть, условно говоря, за самых маргинальных кандидатов от конкурирующего идеологического течения, чтоб потом говорить: ну и с кем там разговаривать?

Если уж курии нельзя отменить, то, может, центральному выборному комитету волевым решением распределять поступающие заявки и туда тоже? Ну или хотя бы задать прямой вопрос известным людям, по какой причине они не хотят выдвигаться от той курии, к которой они идеологически близки, а ответы обнародовать.


Стартовавшая на днях кампания по выборам Координационного совета российской оппозиции набирает обороты, и уже сейчас видно, что интерес к ней будет только расти.

Строго говоря, мы имеем дело с праймериз: один из сегментов российского общества, а именно – оппозиционно настроенные граждане, выбирают из своей среды 45 человек, которые и будут в итоге представлять их.

В России нет традиций праймериз (не считать же таковыми бутафорские праймериз внутри ЕР и ОНФ с заранее известными победителями) и вообще нет традиции и опыта совершенно свободных выборов кого-либо куда-либо. Более-менее свободными были только позднесоветские выборы начала 90-х, но тогда была другая страна и другие люди.
Сейчас изменилась страна, изменились люди, изменились технологии.

Нерв российской политики, ее главные дебаты и обсуждения давно уже переместились в Интернет. Особенно нерв оппозиционной политики – ибо все альтернативные позиции и платформы де-факто выдавлены из легального политического поля, а массовые митинги – это не дискуссионные площадки, и одними митингами ничего не изменить.

Сложилась парадоксальная ситуация: сотни тысяч активных граждан, отнюдь не скрывающихся и не скрывающих свои взгляды, никак не легализованы и не представлены институционально в российской политике. Власти все эти люди, то есть все мы, совершенно не нужны. Но ведь и нам в таком случае пора себе признаться еще раз, что такая власть нам не нужна, а нужна какая-то другая власть. Какая? Вот это и надо решать – спокойно, но целенаправленно.
Поэтому на самом деле предстоящие в октябре выборы Координационного совета по умолчанию превращаются в первые нормальные парламентские выборы. Я не считаю будущий совет парламентом, но вот предпарламентом он будет совершенно точно.

То, что сейчас называется в России выборами, – удивительная смесь нелепых ритуалов и откровенного надувательства. Регистрация кандидатов, регистрация партий, подведение итогов голосования – все это обставлено так, что все неугодные власти кандидаты отсеиваются еще на дальних подступах. А ведь главная цель любого парламента – дать возможность максимальному спектру существующих в обществе мнений быть представленным в законодательном органе. К сожалению, в России система заточена на иной результат: сделать так, чтобы в парламенте сидело гарантированное запутинское большинство.

Ну и пусть они сидят в этом своем парламенте, чья легитимность более чем условна!

Современные технологии позволяют максимально упростить процесс участия человека в любых выборах, гарантируя при этом достаточно высокий уровень верификации. Поэтому в ситуации с выборами в КС мы имеем дело не с очередным анонимным голосованием без последствий и смысла, а с выборами реальных народных представителей в предпарламент.

Часто спрашивают: ну и чем вы там будете заниматься, в этом самом КС? (Спрашивают в том числе и меня, потому что я выдвинулся в этот орган – и так получилось, что первым.)

Ситуация в России складывается так, что главная задача этого органа на нынешнем этапе – просто состояться, просто быть. Быть легальным, понятным и однозначным центром сопротивления самоназначенной власти – такова в моем понимании наша стратегия, а о тактических задачах договоримся уже там.

Еще одна важная задача – стать субъектом неизбежных в будущем переговоров с властью о смене режима. И делать все, чтобы эти переговоры состоялись как можно быстрее.

В ситуации все более вероятного краха путинского режима Координационный совет оппозиции неожиданно может оказаться единственным легитимным органом власти в стране – потому что там будут понятно и прозрачно избранные люди, а не сомнительные депутаты сомнительных дум, которые представляют не избирателей, а фальсификации и приписки.
Короче говоря, все на выборы!

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире