evdokimova_e

Елизавета Евдокимова

20 марта 2017

F

Лирическое отступление: возможно, моя предыдущая заметка звучала как обвинение в безделье. Это не так, мы делаем много крутых штук: открываем РСО в корпусах, устраиваем лекции, убираем мусор в парках. Меня расстраивают пассивность, аполитичность, отсутствие гласности, как будто если мы «спрячемся», это что-то спасет.

Кстати о гласности и политичности: студенты МГУ давеча выходили протестовать против фестиваля на Воробьевых горах. Специально для этого фестиваля несчастный многолетний цветник перед зданием университета по-быстренькому выкопали. Студены, конечно, протестовали по большей части по другим причинам, но черт бы с фестивалем — меня больше волнует, зачем надо было цветы выкапывать. Воробьевы горы — место, где я провела все детство, и концерты там проводились и раньше, но почему-то обходились без выкапываний цветников. Пространство, конечно, маленькое, но ведь можно и не перед МГУ фестивали проводить. Что, в конце-то концов, к несчастным Воробьевым горам прицепились? Сначала хотели туда водрузить памятник Владимиру, теперь вот фестиваль в честь Крыма. Словно все площади в Москве резко взяли и закончились.

Вообще весной нам обещали масштабное озеленение Москвы — порядка 5 тысяч деревьев и 165 тысяч кустарников. Радует ли это меня? Несомненно. Новая зелень — это всегда здорово. Правда, непонятно, зачем обязательно нужно уничтожать старую. Мне больно смотреть, как места моего детства уничтожают ради однодневных митингов, и мне грустно, что до сих пор приходится протестовать против вырубки парков (привет, «Березовая роща»!). В итоге получается бессмысленная возня: экология слабо улучшается, потому что количественно зелени толком не увеличивается, ее просто «перетаскивают» в другое место. Может, московским властям никто не намекнул, что строить всегда сложнее, чем ломать? И что ломать не стоит? Высаживать деревья, предварительно повалив другие деревья — прямо праздник лицемерия какой-то.

Впрочем, глядя на суммы, которые планируют потратить на благоустройство Москвы и на сами новые деревья, мне думается: может, к черту оно, это ваше озеленение? Я больше не хочу никаких посадок в кадках, газонов и программ. Отдайте нам наши исторические парки и дайте самим посадить новые. Вон, у жителей Патриарших это отлично получилось — получше (и подешевле), чем у вас.

Некоторым же (не будем показывать пальцем) нужно подарить совочек и ведерко: в детстве им явно в песочнице копать не давали.

ps А за студентов МГУ я подниму бокал вина вечером в пятницу.

Главная новость у меня на повестке дня: анархисты в Лондоне продолжают захватывать дома олигархов. Я с искренним восторгом слежу за развитием истории с самого её начала, потому что это — моя голубая мечта. Нет, не жить в огромном пустом богатом доме, если что. Просто когда трава была зеленее, деревья — выше, а ЕГЭ по литературе только туманно маячил в отдалении, студенческие организации для меня выглядели именно так. В моих безудержных фантазиях они были оплотом свободы, критической мысли и протеста, средним арифметическим между декабристами, хиппи и подпольными рок-н-рольщиками в СССР: бунтарский дух, дерзкие митинги, алкоголь под гитару, нарушение закона, кирпичи в окнах Старбакса, вот это вот все. Суровая реальность, увы, романтики не терпит, и задним числом я прекрасно осознавала, что ничего подобного ждать не стоит, но зато была искренне уверена, что студенты, да и люди моего возраста в целом являются движущей силой российской оппозиции. В моем вузе так точно — не зря же нам когда-то повесили ярлык «самый либеральный»?

Потом меня макнули головой в ту самую суровую реальность.

Бесстыдно длинное вступление, и вот, инфоповод: к нам отвечать на вопросы приходил Собянин. Насколько в восторге лично я от Собянина, мной уже писалось много раз. Гораздо более важным открытием для меня стали не ответы мэра, а вопросы, которые ему задавали студенты. Они — лакмусовая бумажка, ясно говорящая: самый либеральный вуз у нас потому, что преподают тут люди с прогрессивными и оппозиционными взглядами в большинстве своём, но никак не из-за протестных мыслей студентов. Мой вопрос оказался самым провокационным из всех, притом настолько, что его аж вырезали из всех ТВ-репортажей (ТВЦ вообще классно сделали: заглушили его речью диктора). А что, правильно, нечего царя-батюшку смущать вопросами про экологию. Спрашивали мы, кстати, почему за пунктами раздельного сбора отходов никакого контроля не ведется и кто в этом виноват (спойлер: сами виноваты, следить надо жильцам, а вот мы тут разработали план…). Проблемы экологии, если на то пошло, СМИ вообще освещать не торопятся, и это тема для отдельного поста, который я однажды напишу.

Штука вот в чем: на митингах, если смотреть по лицам, контингент от тридцати и старше. Где молодёжь, которую я ждала? Она в большом зале рассказывает Собянину подобострастным голосом о том, какой он молодец, как хорошо Москву отремонтировал, как транспортную инфраструктуру наладил, как жить стало лучше, жить стало веселее. А то, что троллейбусы убрать хотят, на новогодние украшения потратили столько, что сказать страшно, весь центр заставили пластиковым убожеством, а плитку меняют раньше, чем кончится срок эксплуатации — это ничего, это мелочи. Глупые журналисты, нашли, к чему придраться. С этими вопросами ситуация в целом блеск: присылались они заранее, на саму встречу отобрали только 50 избранных. Я там не присутствовала, и (не берусь утверждать на все 100%) насколько я поняла, студентов журфака там и вовсе не было (а зачем им какие-то вопросы задавать?). Систему ругать можно долго, но бессмысленно — понятно, откуда у «заранее» ноги растут. Только я в жизни не поверю, что если бы кто-то действительно хотел, он бы не задал важный и больно бьющий вопрос, пускай и в мягкой форме. Наша же «неудобная» тема как-то прозвучала вслух?

Мы даже не «жалкие либералы», отказавшиеся бить стекла. Мы — пресловутые диванные войска, которые обсуждают в интернетах, как плоха наша власть, чтобы потом смотреть ей в рот на встречах. Обсуждаем, как водится, полушепотом, чтобы вдруг чего не вышло, бесконечно озираясь, с оглядками на Владыку, с бородатыми шутками про таксистов. Пока оксфордские студенты не пускают Марин Ле Пен читать лекцию, мы любую власть радушно примем в стенах родного вуза, даже если ей будет второй Гитлер. Пока забугорные студенты-экологи в знак протеста беснуются в коридорах, вымазавшись в машинном масле (потому что вуз, по их мнению, не должен двулично вкладываться одновременно в экологические исследования и в компанию BP, и тут они правы), меня просят подчищать любой намёк на название организации в заметке про национальное достояние, потому что слишком радикально, да и вообще, мы хорошие мальчики и девочки, пусть о нас плохо не думают. Надо молчать и не вылезать, а то собянины приходить перестанут, да и страшно. Какое гражданское общество и критическое сознание может быть в такой ситуации, вопрос риторический.

Я молчать не хочу принципиально, да и хорошей девочкой не буду — они, как известно, попадают только в рай, а у плохих есть свобода выбора. Так что вот он, мой личный манифест — не радикальный и не протестный, но в моем узком контексте важный: я — студентка журфака НИУ ВШЭ, состою в организации «Зеленая Вышка», посты сюда пишу от своего имени и только от своего, а весь этот текст будет ответом на вопрос «почему так?». Приятно познакомиться.

29 ноября 2016

Медленная смерть

Пару месяцев назад, когда погода еще благоволила, меня от нашей экологической организации отправили на познавательную экскурсию на Тверской завод вторичных полимеров (далее — ТЗВП) с целью узнать, как в пределах Московской области разбираются с пластиком. В угаре молодого студенчества поездка с товарищами прошла весело и незаметно, а потом довольно быстро почти забылась: в памяти, как не странно, лучше всего сохранился незначительный и вместе с тем самый характерный эпизод. Пятнадцатиминутная стоянка, раннее утро, дверь автобуса открыта, холодно. От нечего делать сижу, разглядываю кусты, около которых стоим. На земле валяются пластиковые бутылки. До заправки с мусорным ведром, а может и корзиной для пластика (как мы позже узнаем, ТЗВП устанавливает на заправках свои контейнеры для сбора тары на переработку), три минуты на машине и пять минут пешком, а тут, на земле, лежат бутылки. Нам все еще весело, а мне — стыдно, потому что с собой ни перчаток, ни мешка, чтобы собрать это безобразие, и всю оставшуюся до завода дорогу я то и дело буду думать о том, что мы уехали, а бутылки остались. Потом вдруг догнала мысль — пакеты и перчатки надо было в магазине на заправке смотреть. Сходить и посмотреть — самое минимальное, что надо было сделать, но ни я, ни кто-то еще из нас никуда не пошел. Более того, мы, экологическая организация, даже не заострили никакого внимания на бутылках — лежат и лежат.

Все это я предпочитаю считать симптомом «медленного умирания». Оно гораздо страшнее, чем явная смерть — потому что вроде бы все нормально, мы копошимся, активничаем, и со всех сторон звучат громкие речи, призывы, пафосные фразы (и я сама грешу этим), и за ними тяжело увидеть, как медленно, но верно протекает процесс смерти. Это закономерное следствие того, о чем повторял с пугающей периодичностью директор завода, суетливо рассказывая о переработке — фраза «нам очень не хватает помощи от государства» звучала раз пять, не меньше. Государству, правда, не до бутылок — ну что они, валяются под ногами и валяются, у нас другие планы, великие и прекрасные, масштабные, далеко идущие, в них не до всякого мусора (в прямом и переносном смыслах). Мусор, между тем, никуда не девается, активисты заражаются от сильных мира сего громогласными идеями, а обыватели остаются в подвешенном состоянии: зачем барахтаться, если ни государству, ни хваленым защитникам все это не нужно?

И не то чтобы мы такие плохие, и не то чтобы никто ничего не делает — но из 63 миллионов токсичных отходов каждый год сортируется только 20%. Для сравнения: в Китае сортируется 90%, в Японии чуть меньше, но близко к этому. Нам срочно, катастрофически срочно надо проснуться, и под «нами» я имею в виду непосредственно нас, активистов, потому что ждать, пока государство опомнится и кинет монетку нищим, занятие неблагодарное, и люди смотрят и будут смотреть именно на нас, потому что это мы с трибуны призываем «заботиться об общем доме» и все прочее. Агитация и долгосрочные проекты — дело хорошее, но то, что мы делаем в повседневной жизни, когда уходим от блогов и официальных фотографий, оказывается в конечном счете важнее. Люди, вопреки расхожему мнению, учатся на примере других. И это не пустые слова, иначе бы в моем доме большая часть жителей не сортировала бы сейчас мусор, последовав примеру нескольких соседей.

Мои глубоко уважаемые коллеги могут обидеться на мои неявные обвинения, но я в первую очередь посыпаю свою голову пеплом, а во вторую указываю на то, что никто другой не скажет. Снаружи всего этого не видно. Стоит ли нам впасть в апатию от осознания неидеальности собственной деятельности?

Нет, не стоит. Стоит дойти до заправки.

26 сентября 2016

Палки в колеса

Как активистка экологической организации, я так или иначе слежу за различными городскими мероприятиями эко-направленности. Совсем недавно, например, 22 сентября, прошел Всемирный день без автомобиля, и для российских реалий, увы, он оказался не особенно успешным, несмотря на все призывы чиновников поучаствовать. Можно было бы посетовать на безразличие наших граждан к проблемам окружающей среды, но положа руку на сердце, я их понимаю. Сразу оговорюсь, что пишу только про московские реалии, будучи непосредственно жительницей столицы.

Для начала: акция сама по себе хорошая. Хотя я люблю поязвить в адрес мероприятий, подобным Часу Земли, — один раз в год свет выключили (на велосипед пересели), а остальные 364 дня можно спокойно махнуть рукой и продолжать разбрасывать вокруг себя мусор и не выключать вовремя воду, — но в целом это неплохая возможность привлечь внимание к загрязнению воздуха и показать, какие есть доступные автомобилям альтернативы. Вот здесь и вырисовывается главный камень преткновения — а где альтернатива-то? На общественный транспорт все автомобилисты разом не пересядут, автобусы, трамваи и троллейбусы каждое утро забиты под завязку, не говоря уже о метро; количество пассажиров явно превышает вместительность средств передвижения, и они попросту не справляются с наплывом людей. Остается второй вариант — велосипеды.

С велосипедами у нас беда. Во-первых, дорожки. Да, они есть, но вряд ли у кого поднимется язык назвать в этом отношении Москву вторым Амстердамом. Все велосипедные покрытия чаще всего ограничиваются скверами и парками, а только через них путь до работы не проложишь. Не надо говорить, что для дорожек нет места — достаточно в рамках пресловутой «Моей улицы» не делать широченные тротуары, уложенные аккуратными серыми квадратиками там, где они не особенно нужны (привет, расширенные пешеходные зоны на Садовом кольце в тех местах, где никто не гуляет), а сделать велодорожку. Да, у нас есть велополоса на Бульварном кольце (которая больше похожа на дорогу в ад, потому что покрывает только половину кольца, и никуда толком не доехать, со слов редактора The Village Юрия Болотова). Да, на отдельных улицах есть велосипедные полосы. Да, для полноценных веломаршрутов этого мало.

Во-вторых, велосипедные светофоры. Я даже не знаю, почему об этом надо упоминать отдельно. Серьезно, нельзя мотаться на двух колесах в Броуновском движении. А еще парковки. Велосипедных парковок катастрофически мало. Как минимум они должны встречаться на 99% улиц, как максимум — у каждого офисного здания. Светлый незамутненный идеал — в дополнение к уличным большие парковки со всеми удобствами вроде камер хранения как в Швеции.

В-третьих, сами велосипеды, которые обычно предлагается оплатить с кредитной карты или с карты «Тройка», а в этот раз можно было взять бесплатно. Они ужасно тяжелые, и об этом писалось не раз. Не каждый среднестатистический офисный работник, особенно если у него вдруг окажется за спиной нелегкий рюкзак, готов поднимать-опускать двухколесный транспорт. Стоило бы найти для городских велосипедов более легкую альтернативу, пусть и немного в ущерб размеру корзины. Светлый незамутненный идеал номер два — установить на каждый велосипед велокрышу, чтобы плохая погода больше никого не пугала (в конце концов, тратят же 30 миллионов, по данным The Village, на праздник варенья!).

В-четвертых, пример со стороны представителей власти. В этот раз он был совсем не солидный, несколько чиновников в метро, и среди них не было самого главного — Сергея Семеновича. Собянин 22 числа в метро и автобусах обнаружен не был, хотя мэр города, участвующий в акции, стал бы отличным примером для горожан.

Конечно, проблема не только в плохих условиях, но и в отношении к велосипеду не как к постоянному транспорту, а как к развлечению на выходные, и в отсутствии минимальной культуры поведения — водители очень часто игнорируют наличие велосипедистов в городе, велосипедисты не осведомлены о правилах движения и так далее. Эта проблема решится, если со стороны властей пользование велосипедами будет активно поощряться, инфраструктура наладится, а пользоваться двухколесным транспортом станет практично, удобно и дешевле, чем любым другим. Ничего невозможного нет, тем более, перед глазами положительный опыт Швеции и Голландии, и тут как раз стоит не рвать грудь на российский флаг в приступе патриотического «сами разберемся, как нам лучше», а перенять опыт западных коллег. У нас начали появляться очень хорошие проекты и идеи, но делаются они все еще как-то спустя рукава, лишь бы отстали. Кажется, самое время начать делать их на совесть — тогда, глядишь, Москва действительно станет европейским городом в самом хорошем смысле.

Вы телевизор часто смотрите? Я — время от времени. И каждый раз, как смотрю, так прямо чему-нибудь не нарадуюсь. Вот сейчас, например, увидела рекламу про спасение амурских тигров. Все в ней замечательно — тиграм помогаем, национальное достояние защищаем, да и год экологии скоро… На «национальном достоянии» меня вдруг посетила мысль, что реклама словно просит спасать тигров от беды не потому, что они — часть природной экосистемы и прекрасные животные, а потому, что хвастаться будет нечем. Потом осенило, что у нас со всем так — хорошо делают то, что можно соседу на блюдечке показать (тут сразу хочется вспомнить подготовку Сочи к Олимпиаде и плачевную ситуацию в той же Центральной России, но эта тема для отдельной беседы). Экология не исключение, и амурским тиграм повезло, потому что они — достояние. Другим важным элементам окружающей среды, например, лесопарку Кусково, повезло меньше.

Конфликт вокруг парка Кусково длится ни много, ни мало, а целых три года. Противостояние между активистами и чиновниками, связанное со строительством Северо-Восточной хорды, грозит стать вечным. Петиции на change.org, митинги, забастовки давно стали будничной реальностью для обитателей близлежащих районов. Этим летом ситуация в корне переменилась —22 июня началась вырубка деревьев в парке. В то же время в Москве развернулась масштабная программа «Моя улица», одна из задач которой — озеленение города. О том, что для озеленения центра необязательно вырубать уже имеющиеся «зеленые» зоны, Сергей Семенович, вероятно, не знал. Многочисленные обращения в его адрес остались незамеченными, потому что всякие ясени еще вырастут, а вот плитку надо бы уложить в туристический сезон. По итогам в лесопарке возрастом более века срублено несколько десятков деревьев, среди которых двухсотлетний дуб. Активистов регулярно арестовывают, один раз даже избили, но полиция развела руками, да дело с концом. В интервью The Village депутат муниципального района Хамовники Александра Парушина рассказывает, что вырубка в Москве происходит не только в печально известном Кусково, но и во многих других местах. Например, в «Лужниках», готовясь к ЧМ-2018, срубили деревья, которым уже под шестьдесят. Ничего страшного, что их не заменить равноценно ничем, ведь какие-нибудь дубы иностранным гостям не покажешь, а вот новенькие спортивные объекты точно вызовут всеобщий восторг. Точно так же туристам придутся по вкусу аккуратные деревца в центре столицы. Кусково, конечно, тоже исторический памятник, но до него ехать далековато. Сейчас и в Лужниках, и в Кусково работы приостановлены, но это пока что. Их истории не единственные. С самого марта с боем у застройщиков пытаются отвоевать парк «Дубки». С кровью пытаются отстоять «Торфяники». Продолжать можно бесконечно. Самая свежая новость — вырубка сквера «Энтузиаст». Все это на фоне колоссальных трат на озеленение города — по данным «Ведомостей», на 2014-2017 годы из бюджета было выделено 20 млрд рублей на создание «зеленых» зон. О том, что проще не ломать, чем строить, в высших кругах, наверное, не слышали. Зато в оставшихся московских парках школьникам прочитают лекции об экологии: дескать, деревья вырубать плохо, но если надо построить очередную магистраль или с размахом провести спортивное мероприятие, то немножечко можно.

Какая религия запрещает властям облагораживать уже имеющиеся «зеленые островки», неясно (на самом деле мы с вами знаем, какая, и кто в «Торфяниках» строил, но вежливо молчим, чтобы не оскорбить ненароком ничьих чувств). Хотя что беспокоиться, если рубить можно под шумок, незаметно, а тигров и барсов спасать с помпой, по всем федеральным каналам. Национальное достояние же. И нет, я не против спасения тигров, я только «за», но на фоне варварски загубленных вековых деревьев это выглядит по меньшей мере лицемерно. Так и пройдет, боюсь, год экологии — под стук топоров и песни о тиграх. Это, кстати, тоже печальная российская тенденция. Нынешний год, например, год российского кино, а у нас под угрозой закрытия одна из важнейших киноплощадок Москвы, «35 мм». На носу год экологии, а вырубка Кусково «производится на законных основаниях». Страшно подумать, что же будет, если однажды в России устроят год защиты прав человека и гражданина.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире