ekaterina_vinikurova

Екатерина Винокурова

06 сентября 2017

F

Для Москвы бурная региональная политическая жизнь не то, чтобы характерна. Городскую политику закатали в бетон с подземной парковкой еще при Лужкове, тогда же урезали до предела местное самоуправление. Мосгордума последние созывы представляет собой штатное позорище, главной и по сути единственной функцией которой является целование ног исполнительной власти и одобрение любой ее инициативы.

Региональная же повестка, как правило, была заглушена федеральной: столичный статус Москвы тут играет злую шутку с москвичами.

Поэтому традиционно мэр Москвы считает себя, как минимум, царем московским, который считает себя вправе делать с городом все, что ему заблагорассудится.
Мы, москвичи, для городской власти — что-то среднее между прислугой и бедными родственниками, которые из прихожей униженно наблюдают за тем, как хозяева править имением изволят.

В итоге мы получаем то, что получаем. Плитку, которая скользит зимой и плывет от дождя летом. Отсутствие ливневки, ремонт улиц, которые только что ремонтировали. Снос хороших домов, приглянувшихся застройщикам и не снос бараков. Строительство каменных джунглей и снос старинных особняков. Уродливейшую архитектуру, отсутствие комфорта и целое поколение, растущее в беспросветной грязи стройки.

Недовольных москвичей принято унижать, называть нытиками и ретроградами, не понимающими своего счастья, в которое их тащат с удавкой на шее.

Мы не хозяева своему городу, улицам, даже, как оказалось, квартирам. Мы — униженные, презираемые игрушки в руках городской власти.

Вы готовы прожить так всю жизнь, ожидая, что вот однажды сменится власть, придет добрый царь и все станет хорошо?
Я вот не готова.

В это воскресенье у каждого из нас есть шанс вернуть себе город и собственное достоинство. Перестать быть населеньицем, про которое рассказывают байки в виде соцопросов и стать москвичами.

Чем больше голосов получит каждый независимый кандидат — тем больше у нас шансов отвоевать себе обратно город. Взять власть под свой контроль. Требовать от нее, чтобы она делала то, что нужно нам, а не то, что ей приснилось ночью или что желает очередной денежный мешок из стройкомплекса. Чтобы перестала сорить деньгами. Чтобы отчитывалась за каждый шаг и каждую копейку.

Каждый независимый муниципальный депутат — это уже страшная головная боль для мэрии. Каждый независимый муниципальный депутат — это победа всех москвичей и это шаг по направлению к возвращению себе города.

Ну а теперь о главном. За кого голосовать и как этого независимого кандидата найти.

В идеале, конечно, голосовать за личных знакомых или уже известных районных активистов. Но, допустим, таковых у вас нет, или вы просто их не знаете.
Категорически нельзя голосовать за любых сотрудников бюджетных учреждений. Мы все с большим уважением относимся к профессии врача или учителя, но, к сожалению, эти люди полностью администативно зависимы, а нам от муниципальных депутатов нужно ровно противоположное.

Удачи им всем. Ведь главное — Москва, главные — москвичи.

Оригинал

Короче всем все пофиг. Сбор пострадавшим в Ростове мы обьявили, но пока не откликнулся ни один москвич, в фонд доктора Лизы никто ничего не несет(а я смогу это сделать только завтра, так как действительно серьезно болею).

Что хочу сказать.

Легко в уютной фейсбученьке сопереживать Серебренникову. Легко рвать тельняшку за/против кровавого режима. Сложно оторваться от соцсетей и попробовать помочь людям, которые потеряли все.

Может быть, кому-то не нравится, что помочь прошу персонально я или персонально Баронова. Или что включился именно фонд доктора Лизы. Это, конечно, уважительная причина. Мы подождем еще несколько дней.

Если вдруг вам непофиг, вот что нужно и вот что можно сделать.

Оригнал

А по поводу телеграма хочу сказать две вещи.
1. Задайте Дурову простой вопрос. «Обращались ли к Вам спецслужбы России за помощью по аккаунтам, подозреваемым в _терроризме_? Как Вы отреагировали за запрос?»
Ответ вас, насколько я знаю, удивит.
Роскомнадзор, привет.

2. За...ли два аргумента со стороны государства, которые используются для оправдания чего угодно
 — Это могут увидеть дети
 — Это могут использовать террористы

Знаете, коктейль Молотова можно сварить в кофеварке. Переписываем кофеварки!

Вы знаете, «Анналы» Тацита на книжной полке могут увидеть дети и получить травму, ведь они сразу подумают об анальном сексе! Запретить «Анналы»

Эти два аргумента сейчас пронизывают всю общественную жизнь, и от этих двух аргументов веет гниением и затхлостью.

Ой, без Телеграма террористов-то и не поймать. Ой, дети нынче такие нежные, что как увидят перевернутую пентаграмму, так сдерут с головы платочки и начнут блевать от елея.

А вот хочется блевать уже от вашего елея.
А, хотите устроить Китай?
Ок, только давайте у нас будут тогда такие же доходы, чтобы я могла на распродажах в Европе не смотреть на цены и просто скупать сумки Chanel полками. А потом идти в Dior и снова — «мне вон ту полочку с сумками заверните».

А пока не можете нам обеспечить такие доходы населения, заткнитесь и слушайте умных людей. Не стариков из Совбеза с кнопочной Нокией, которые и в Энторнетах не бывали, а Дурова, сделавшего ВКонтакте, а потом Telegram. Позовите в Совбез Дурова, думаю, он в борьбе с терроризмом применительно к соцсетям соображает лучше всего Совбеза с прилагающейся к нему Ириной Яровой.
На сдачу от этого совета купите себе православных активистов, покажите им по Телеграму Босха, что ли.

Оригинал

Оригинал

«Владимир Путин вновь показал, что он находится в прекрасной форме и готов к ответам на самые неудобные вопросы». Такой комментарий из года в год повторяет хор комментаторов после любого заметного публичного выступления президента. Думаю, этот раз не станет исключением.

Вообще, «Прямая линия с президентом» напоминает такое кино, которое просто повторяют год от года. Покажите в 2017 году «прямую линию» 2005-го или 2007 года — особой разницы никто не заметит. Привычные психотерапевтические мантры «Все будет хорошо» (на этот раз в дословном воспроизведении), тщательно отобранные участники и, конечно, вопросы, которые задаются с единственной целью — намекнуть президенту, что среди всеобщего благолепия есть отдельные проблемы «на местах».

Особый сложившийся вид искусства, конечно, еще и задать вопрос так, чтобы, с одной стороны, проблему решить, а с другой — никоим образом не повредить лак официальной картины мира, иначе никакого решения проблемы может не получиться.

«Прямая линия» — один из довольно потешных элементов пресловутой «путинской стабильности», которая, впрочем, вызывает минимальное раздражение своей базовой безвредностью. Ну какой от нее вред? Одна польза. Про точечное решение вопросов для простых граждан уже сказано. Ну, а власть самоутверждается: и такими вот эффектными виражами «ручного управления», и сальными шутками про «голубые мундиры», и парой губернаторских обмороков (было бы круто, если бы скрытая камера в конкретном кабинете показала этот обморок в прямом эфире).

2768290

И, безусловно, ключевое и самое важное: вопросы, которые волнуют большую часть населения, — не те что, ставит «для саморекламы» оппозиция. Какие могут быть политические реформы, когда на кону судьба нашей Арктики?

В этот раз, впрочем, было нечто новое.

Во-первых, были какие-то ожидания. В конце концов, несколько дней назад тысячи совсем молодых людей прошлись по Тверской с криками «Путин — вор!» и требованиями призвать к ответу самых высокопоставленных чиновников путинской «вертикали».

Кроме того, в следующем году состоятся президентские выборы, и Путину, который справедливо и не раз за сегодня напомнил, какая большая и сложная у нас страна, пора бы уже прямо сказать, будет ли он управлять этой большой и сложной страной дальше?

А еще в стране, где все плохо с дорогами, «детские» пособия равны 50 рублям, раковые больные имеют мало шансов на получение помощи и обсуждается тема повышения пенсионного возраста, высшие чиновники и их детки не стесняются демонстрировать запредельный уровень роскоши, оставляя «далеко в лохах» аристократов царской России. На этом фоне даже аудитория «Первого канала», не говоря о более осведомленных обитателей кабинетов на различных этажах «вертикали», все чаще делится одним и тем же предощущением «чего-то нехорошего».

Показателен фон, на котором Путин заверял, что все под контролем, купаясь в преисполненных преданности взглядах людей в студии. На экране тем временем мелькали вопросы, которые в эфире не прозвучали, но от внимательного взгляда не ускользнули. «Когда вы уйдете?», «Почему вы прикрываете коррупционеров из вашего ближнего круга?», «Почему олигархи не платят налоги в России?», «Вам нужны лавры Брежнева?», «Три срока президентства — достаточно».

Это создало в студии мучительно-неловкую картину, скажем мягко, некоторого несоответствия обсуждаемого в ней — как по тематике, так и по стилистике — с реальной повесткой. Той, что ломилась снаружи в закрытые двери особо охраняемого объекта.

Убедительности картине не придали и острые вопросы, потому что прозвучали они в такой дипломатично-сглаженной форме, что лишь усилили этот диссонанс. Вопрос о высокопоставленных коррупционерах молодой парень читает по бумажке, да так, что на это обращает внимание и сам президент. Депутат Госдумы Хованская, лишь пару месяцев назад бывшая среди противников московской «реновации», теперь просит распространить «программу по сносу аварийного жилья» и на другие регионы — даже на те, которые с авариным жильем уже разобрались.

Вопрос об Исаакиевском соборе и его передаче РПЦ (в Санкт-Петербурге это привело к уличным протестам), с заметным трудом, но все же произносит… строитель ледокола на Балтийском заводе. Более резко звучит вопрос от «творческой интеллигенции» — по поводу обысков в «Гоголь Центре» и войны православных радикалов во главе с депутатом Поклонской против еще не вышедшего фильма Алексея Учителя.

2768292

Было хорошо заметно, что в ответах Путина стало намного меньше содержательного. По Серебренникову ответа вовсе нет. По «Матильде» — невнятное «Все должно быть в рамках закона, но у Поклонской есть своя позиция». По Исаакию — надо «деполитизировать проблему» и жить дружно, как в Ватикане. По столичной реновации — «права собственников должны быть соблюдены, но меньшинство должно подчиниться большинству».

Все это — не финальный арбитраж по существу. Все это — разбирайтесь сами, и наш российский суд вам в помощь. Готова ли это была услышать страна, пережившая четырнадцать «Прямых линий с президентом» в несколько иной стилистике?

Путин из года в год показывает свое видение «живого диалога» с людьми, призывая к тому же «коллег» по «вертикали». Но проблема в том, что нет не только «живого диалога». Нет самого пространства для него. Одна сплошная имитация. И сегодняшние сервильные вопросы в студии — на фоне тех, у которых просто не было шансов быть заданными, — такая же имитация, как создание в Госдуме согласительной рабочей группы, напрочь отметающей все предложения противников реновации.

В подзабытые уже «тучные» годы имитация диалога вкупе с формированием альтернативной повестки работала. А сейчас, когда одновременно и несытно, и несвободно, Путину не случайно писали так много слово «усталость» — со всеми его производными. Но ничего нового «уставшим» Путин не предложил. Более того, показал, что «устал» сам. И тем самым еще больше укрепил предощущение «чего-то нехорошего».

«По старинке» лежащие в обмороке губернаторы картину не спасают. Политические часы, стрелки которых на много лет замерли, снова пошли, отмеряя время и тем, что «по старинке» создавали массовку в студии, и тем, что отчаянно пытались достучаться вопросами, у которых не было шансов.

Эти стрелки пошли, и пошли в разном направлении.

Оригинал

Хочешь многое узнать о человеке — посмотри за его реакцией на катастрофу.
По моим многолетним наблюдениям, в чрезвычайной ситуации люди делятся вот на какие группы.
Самая малочисленная — это социально активные люди, которые сразу включаются и стараются внести свой вклад в организацию помощи.
Следующая — уже довольно большая — это активные сочувствующие, которые сами организовывать помощь не будут, но откликнутся на призыв что-то сделать.
Далее идут сочувствующие онлайн которые напишут свое мнение, выскажут слова поддержки, но делать оффлайн ничего не будут.
Потом идут равнодушные, которые на время ЧП замкнутся в себе и остаются те, кто будет пытаться на чужой беде заработать и те, кто будет сеять панику.

Когда мы, москвичи, читали первые новости о начале «программы реновации» в Москве, которая, согласно принятому в первом чтении законопроекту, предусматривает принудительное переселение москвичей из их квартир по решению чиновников вообще куда угодно, снос любых зданий в Москве, которые чиновникам просто не нравятся, ограничение права на неприкосновенность жилища и судебную защиту, никто не знал кто в итоге в которой из таких групп окажется.

Происходившее вообще казалось просто страшным сном.

Когда ужаснувшиеся перспективе потери жилья люди пришли на встречи в управы, где не получили никакой информации, самые активные уже начали обмениваться контактами. Эти первые знакомства и встречи были первым просветом: каждый начал понимать что остался не наедине со своей бедой.

А потом все покатилось, как снежный ком. Степенные матери семейств, уложив детей спать, шли обсуждать в группах противников сноса Жилищный кодекс. Интеллигентные дамы обнаруживали в себе способность командирским голосом кричать на представителей управ и префектур, обхаживавших наиболее лакомые здания и агитировавших жильцов втемную отказаться от своих квартир, переписатьь их на город и выехать куда-нибудь. Топ-менеджеры корпораций, зайдя после работы в фитнес-клубы, стали обсуждать с приятелями по спорту тонкости проведения собраний собственников жилья. Обсуждения не смолкали с раннего утра до поздней ночи. Люди лишились сна и покоя, а каждый день, проведенный в своем доме или в прогулке по любимым зеленым улицам, стал восприниматься, как последний.

Сторонники коврового сноса в это время не уставали восхвалять мэрию и поливать грязью тех, кого перспектива быть выселенным по воле чиновников не устраивает. Москвичам ежедневно твердили, что все их дома — «вонючие», они — сумасшедшие, да и вообще, можно ли отказаться от царского подарка в виде увеличения площади ванной комнаты на метр? В новых-то квартирах даже двери с ручками будут. Эта форма диалога помимо встреч с агрессивными и слабо понимающими происходящее главами управ и префектур, оказалась единственной, на которую способна нынешняя мэрия под руководством Сергея Собянина.

Идея митинга в последние дни апреля начала витать в воздухе. Люди обменивались ссылками на самые разные акции протеста (была даже идея присоединиться к первомайской демонстрации КПРФ, чтобы на месте спросить с партии за поддержку закона «о реновации»).

Как-то вечером мы болтали с товарищами по несчастью из пятиэтажек (я живу в пятиэтажном кирпичном доме в Северном Измайлово) и вдруг подумали: «А чего мы ждем?»
Через день у мэрии образовалась очередь из желающих подать уведомление — мы быстро договорились, что собраться надо 14 числа — на все возможные большие площадки в центре Москвы.

А уже на следующий день нам позвонили из мэрии, сухо объяснили, что мы завалили их нашими «письмами счастья» и нам дают согласование провести митинг на проспекте Сахарова 14 мая в 14 часов.

И… понеслось. Первое совещание в мэрии, где заявителям недвусмысленно сказали, что за отклонение от заявленной темы организаторов посадят. Баннеры, размер сцены, плакаты, слоганы. Открываем сбор денег. Ночная переписка «слушай, мы провалимся. Мы никого не соберем, мы даже деньги не наберем». Утро. Половина суммы собрана с ходу за ночные часы. Ого нам даже не придется кричать в мегафон, у нас будет хороший звук!

Дальше — больше. Выяснение в группах настроений у людей. Выясняем, что политические партии и политиков люди или ненавидят или придерживаются по их поводу диаметрально противоположных мнений. Понимание, что мы ввязались в историю, масштабы которой начинаем осознавать только теперь, потому что общая беда оказалась так масштабна, что объединила многих москвичей с диаметрально противоположными взглядами.

Кстати, мы, организаторы, даже между собой собственные политические взгляды обсудить не успели. Подозреваю, что, затей мы такое обсуждение, дошло бы до драки.

Время все мчится. Возвращаюсь из командировки и вижу объявление о митинге на подъезде собственного дома. Бабушки у подъездов обсуждают митинг и реновацию.

Мэрия начинает раздавать обещания прямо противоположные тем, которые давала ранее, а придворные аналитики глубокомысленно каждый раз заявляют о том, что теперь-то все довольны.

А мы недовольны. Мы требуем возврата Москвы в правовое поле страны. Нас не устраивает мешанина из обещаний, оскорблений, угроз и описания прелестей новых унитазов.

Сцена. Звук. Что с баннерами? Утвердите дизайн. Типография отказалась ищем новую. Звонки «доброжелателей»: «Ты понимаешь, что если будет провокация, ты сядешь?». Стыдный и неловкий страх, когда возвращаешься домой поздно вечером и заходишь в темный подъезд — лампочка перегорела. Нет, стоп, никакого страха. Мы должны защитить Москву, наши права, наше достоинство. Никаким бандитам, никаким политиканам нас не одолеть. Никакого страха, впереди — наша первая остановка, митинг.

Наша первая остановка — завтра. Если завтра нас выйдет мало, это будет полный провал каждого из нас. Мы дадим власти право в любой момент сделать с нами что угодно. Мы можем начинать паковать вещи и ждать, пока нам придет повестка о выселении в райские многоэтажные муравейники с ванной.

А можно прийти. Мы, как организаторы, отвечаем за безопасность людей. Большинство из которых выходят на митинг впервые. Мы уверены, что сейчас главное — объединить людей, а не разъединить их. Важно обеспечить безопасность, потому что мы хотим победить. Надо чтобы люди поняли что бороться за свои права — это нормальный поступок, а не экстрмальный аттракцион.

Мы понимаем, что требование отклонить закон о реновации — политическое. Мы понимаем, что противостоим гигантском административной машине, у которой в руках все возможные финансовые и политические рычаги. Мы бросили вызов куче финансовых и политических кланов, которые могут стереть нас в порошок с нашими пятиэтажками и даже не заметить.

Но если мы выйдем все вместе — нас в порошок не стереть.

Именно поэтому на митинге не будет политических партий и политиков уровня VIP. К огромному сожалению, им слишком многие не доверяют и к огромному сожалению, люди не пойдут массово под их знамена. Политическое поле страны сейчас разрушено напрочь.

У политиков в эти дни есть шанс сделать первые шаги обратно навстречу людям. Не навязывать им свою повестку, а поддержать их. Прийти на митинг плечо к плечу с москвичами.

Мы, москвичи, люди благодарные и не забудем тех, кто нам в эти дни помогает. Я в этом уверена.

Завтра мы выходим под знамена защиты своей собственности, чести, достоинства от «проекта реновации» мэрии Москвы и законопроекта об отъеме у москвичей частной собственности, одобренного в первом чтении Госдумой.

Это — первый шаг.
Но следующие наши остановки мы узнаем только, если успешно пройдем эту.

В городе происходит катастрофа.
Подумайте, к какой из групп вы хотите в эти дни принадлежать.

Оригинал

В московской мэрии на выходных состоялось закрытое совещание с представителями управ и префектур, на котором обсуждалось, что делать с протестом москвичей против программы реновации. Двое глав управ, присутствовавшие на совещании, рассказали корреспонденту Znak.com о содержании выступлений и предоставили свои заметки. По их словам, главным спикером от мэрии на мероприятии была вице-мэр Анастасия Ракова, курирующая в Москве внутреннюю политику.

По словам участников, мэрия считает, что лучше всего гасить недовольство личным общением. В этом году в Москве выборы в местные органы, и кандидаты в муниципальные депутаты от «Единой России» должны выходить на диалог с жителями. Такое общение должно проходить прямо во дворах.

Дискуссию вызвал вопрос, стоит ли публиковать на домах, которые согласились на снос, объявление, что они участвуют в программе реновации и «идут к мечте», чтобы сподвигнуть «красные дома» (проголосовавшие против сноса) поменять решение.

Часть протеста против реновации, по мнению глав управ, стихнет, так как 10 мая на портале мэрии опубликуют списки домов под снос, в которые не попадут самые «протестные» дома. Главам управ в районах, где есть такие дома, посоветовали вешать на подъездах письма, которые успокоят жителей, «плывущих против течения».

Глава управы Якиманка сказала, что считает успешным опыт, когда депутаты-единороссы идут во дворы и обещают протестующим жителям свою защиту.

Аплодисменты вызвало выступление представителя Северного округа, который поделился с собравшимися опытом борьбы против живущей там оппозиционерки Юлии Галяминой.

«У нас в районе много хороших кирпичных домов с трехметровыми потолками, — сказал представитель САО. — Оппозиция хочет избраться на муниципальных выборах и искала повод для скандала. А скандал в Москве сегодня можно сделать только одним способом — выступить против программы реновации. Оппозиция начала поджигать ситуацию, ходить по хорошим домам и говорить жителям, что они попадают под реновацию. Мы приняли решение точечно пройти по этим дворам с нашими кандидатами в муниципальные депутаты. Они обещали жителям направить запросы, мы им быстро ответили официально, что эти дома точечно не попадают в программу реновации, так мы успокоили людей. Люди понимают, что победили наши кандидаты, а не оппозиция. Госпожа Галямина решила провести акцию у префектуры. В согласовании пикета мы ей отказали, и ей пришлось идти с одиночным пикетом. Мы поняли, что на ее призыв в соцсетях могут откликнуться сотни людей, и на это самое время назначили встречи во дворах наших кандидатов. На них пришли сотни людей, к Галяминой пришло 15 человек», — рассказал представитель САО. Ему горячо аплодировали.

Анастасия Ракова, согласно заметкам, переданным в распоряжение издания, выступила с длинной речью. По ее словам, программа сноса пятиэтажек идет в Москве уже 20 лет (правда, в старой программе речь шла только о сносе жилья ветхих серий — прим. корр.), но Сергей Собянин «в первый раз решил спросить у людей, кто хочет переезжать, а кто нет».

«Главное, чтобы когда будут 10 мая будут опубликованы списки сносимых домов, не было скандала. Весь негатив подожжен оппозицией, он выдуман. К концу июля тему реновации надо погасить, должна остаться только тема, кто куда переезжает. А те, кто в программу не попал, будут локти кусать. Всегда надо делать что-то дефицитное, наш советский народ любит дефицит», — как утверждается, говорила Ракова (в этом месте ей зааплодировали). Она предупредила также, что некоторые люди, которые согласятся на переезд, будут пытаться «злоупотребить правом», «требовать показать все варианты», «ругаться, та ли розеточка, большой ли санузел», и что поддаваться на такое давление недопустимо.

«Это не программа улучшения жилищных условий, это программа уменьшения аварийного фонда. Улучшение жилищных условий только для очередников, пусть хоть десять семей в квартире живет, хоть больные туберкулезом. Иначе вся программа пролетит», — согласно конспекту, говорила Ракова.

Она также напомнила про выборы муниципальных депутатов, которые пройдут в Москве в единый день голосования в сентябре. По ее словам, управам надо составить поименные списки людей, которые придут голосовать за провластных кандидатов, так как придут только они и оппозиция, а неуправляемость муниципальных собраний недопустима. Сотрудница мэрии привела в пример муниципальное собрание района Щукино, где осенью 2016 года оппозиция сформировала большинство, и «теперь оттуда постоянные крики».

«Москва — это большая деревня, как только в любом районе появляются два-три оппозиционных депутата, крик слышен на всю Москву о проблемах, это сразу приобретает городской масштаб. И потом у нас будут выборы губернатора и может встать проблема муниципального фильтра. Это вопрос наших с вами будущих трудозатрат», — говорила Ракова. Она добавила, что после муниципальных выборов все бюллетени соберут из ТИКов в специальные помещения в городском избиркоме, где сразу будет проанализировано, как какой район отработал кампанию.

Один из глав управ спросил Ракову, войдут ли в программу реновации коммунальные квартиры и будут ли расселять живущих там в отдельные квартиры или в новые коммуналки.

«Решения по коммунальным квартирам пока нет, оно в стадии разработки. Если расселять коммуналки, это будет огромный объем. Пока коммуналки не в программе реновации, по ним будет принято отдельное решение», — ответила Ракова.

Она призвала глав управ не проводить собрания собственников жилья, так как это «революционная форма», а отправлять людей голосовать в МФЦ и на портал «Активный гражданин». Неактивных жителей домов надо сразу записывать в выступающих за снос, а вот дома, где 30-40% собственников активно против, из программы лучше будет исключить, так как они поднимут скандал. При этом с самими протестующими работать, считает Ракова, бесполезно: переубедить их не получится, вместо этого надо мобилизовать сторонников.

Ракова считает, что протест разжигают собственники нежилых помещений, и для них в законе о реновации ко второму чтению специально пропишут, что им дадут замену не просто равнозначную — по метражу, но и равноценную по рыночной стоимости.

Гнев у вице-мэра вызывает деятельность оппозиционных муниципальных депутатов — например, яблочницы Елены Русаковой из Юго-Западного округа, а также депутата Госдумы от «Справедливой России» Галины Хованской. По словам Раковой, она уже обещала Хованской, что если та внесет в закон поправку о предоставлении собственникам жилых помещений равнозначных не по метрам, а по рыночной стоимости, то «вся Москва узнает, что Хованская против народа».

«Выступление Раковой постоянно прерывали продолжительными аплодисментами», — отмечает глава одной из управ.

В мэрии Москвы не ответили на вопрос Znak.com о том, когда проходило такое совещание и какой статус оно имело.

Политолог Аббас Галлямов считает, что ошибки мэрии могут привести к усилению протестных настроений вокруг программы реновации в Москве.

«Проект ещё толком не стартовал, соответственно, и протест пока не раскачался. Судить о его масштабах сейчас рано. Однако очевидно, что потенциалом он обладает большим и главным фактором его усиления станут как-раз ошибки мэрии. А поскольку там преобладают шапкозакидательские настроения, то ошибки неизбежны. Мэрия вполне может раскачать протест так, что и Навальному не снилось», — считает Галлямов.

Оригинал

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Москва не сразу сносилась

В Биробиджане возбудили дело по следам пятничных столкновений рабочих с бойцами Росгвардии

«Пора, наконец, прислушаться к Фаине Раневской»

2640532
Владимир Мединский известен не только как патриотичный министр, но и как плодовитый автор
Фото: Дмитрий Коротаев/Коммерсантъ

Политик Леонид Гозман возмутился тем, что на военно-патриотической выставке в Манеже его имя приравняли к именам Гитлера и Геббельса. Корреспондент Znak.com отправился в «Манеж», чтобы посмотреть на экспозицию, ставшую поводом для скандала.

В московском выставочном зале «Манеж» сейчас проходят одновременно две выставки, посвященные Великой Отечественной войне. Одна — «Война глазами очевидцев», на ней выставлены фронтовые рисунки и плакаты. Вторая организована совместно с российским Военно-историческим обществом, которое возглавляет министр культуры Владимир Мединский. Она называется «Война и мифы».

Стикеры на полу

Прямо от входа в здание сориентироваться и найти нужные залы помогают стикеры на полу в виде кривых черных стрел: «Гитлер», «Геббельс», «Резун» (настоящая фамилия историка Виктора Суворова, предположившего, что до 1941 года СССР готовился к наступательной войне), «Верховная Рада». Именно эти стикеры стали поводом для громкого скандала: в соцсетях выложили фотографии, на которых с вышеперечисленными наклейками соседствовал стикер с фамилией общественного деятеля Леонида Гозмана. То есть Гозмана приравняли к Гитлеру и Геббельсу. После этого Гозман обратился с открытым письмом к Мединскому, а также к вице-премьеру Дмитрию Рогозину, входящему в попечительский совет российского Военно-исторического общества.

«На мой вопрос, что означает размещение на полу данных высказываний и имен, в том числе и моего имени в соседстве с именами Гитлера и Геббельса, сотрудники выставки объяснили мне, что это сделано для того, чтобы посетители могли «попинать ногами» или «вытирать ноги» об имена врагов Отечества…» — написал Гозман. Он добавил, что «в высшем руководстве моей страны присутствуют люди, мало отличающиеся от нацистов».


Теперь стикера «Гозман» на полу нет. 

На подходе к экспозиции «Война и мифы» стоит стенд Русского военно-исторического общества. Рядом со стендом фотографируются маленькие кадеты, которых привезли сюда на экскурсию. Я обращаюсь к одному из экскурсоводов — улыбчивому парню в гимнастерке.

— Скажите, а был стикер с фамилией «Гозман»?

Парень очень отзывчив. Он объясняет, что какие-то стикеры недавно отклеили, но многое осталось. Он заводит меня внутрь экспозиции и показывает белые надписи на полу.

— Есть люди, которым не хватает элементарного образования и культуры, которые позволяют себе совершенно безграмотные высказывания о Великой Отечественной войне. Наша выставка развенчивает эти высказывания. Вот, смотрите, — показывает мне мой проводник напольные надписи.

Сейчас наклейки «Гозман» уже не осталосьСейчас наклейки «Гозман» уже не осталось

Мне предлагается пройтись ногами по ряду изречений. «Почему только в эту войну среди одетых в шинели русских оказались чуть ли не толпы грабителей, мародеров, насильников»? (подписано Гавриилом Поповым, бывшим мэром Москвы). «В сравнении со Сталиным Гитлер просто ангел» (подписано профессором Валерием Зубовым, партия ПАРНАС). «Армия не воевала. Массовое неисполнение приказов, массовое дезертирство, массовая сдача в плен» (подписано Марком Солониным). «Когда Матросов попал под пулеметный огонь, тем, кто был рядом, показалось, что он собой закрыл их от пулемета» (подписано «Новой газетой» №3 от 2001 года).

Сама экспозиция выдержана в черно-красных тонах. С помощью передвижных стен организаторы построили несколько залов, каждый из которых должен, по замыслу, разоблачать какой-либо из мифов о войне. Внутри экспозиции звучат военные песни, слышны звуки стрельбы и взрывов. Экскурсоводы — молодые люди, увлеченно рассказывающие посетителям о том, как пытаются опорочить Победу.

28 панфиловцев и другие мифы

Два зала посвящены подвигу 28 панфиловцев. Собственно, выставкой это назвать сложно, так как самих экспонатов немного и по большей части это макеты. На экране крутят закольцованные кадры из фильма «Битва за Москву», причем один из экранов сделан так, что посетители выставки оказываются как бы внутри фильма и могут «присоединиться» к памфиловцам. 

Напомним, в 1948 и 1988 годах главная военная прокуратура СССР признала историю о подвиге 28 воинов-панфиловцев, пожертвовавших своей жизнью при обороне подступов к Москве со стороны Волоколамска, военным мифом. Его придумали журналисты газеты «Красная звезда». При этом реально проявленный героизм бойцов 316 стрелковой дивизии никем не оспаривался. 



На выставке в качестве доказательств того, что подвиг панфиловцев был настоящим, приводятся биографии выживших бойцов дивизии и статья министра культуры Владимира Мединского в «Российской газете», висящая на стене экспозиции. 

В этой статье Мединский пишет, что на самом деле расследованием советской главной военной прокуратуры лишь установило, что погибли не все 28 панфиловцев, но факт тяжелых боев с немецкой танковой колонной в ноябре 1941 года под Волоколамском и участие в ней бойцов 316 дивизии никем не оспаривался. Далее Мединский пишет, что «правда в том, что в тот самый миг, когда упал, сраженный пулей или осколком, первый боец, держащий в своем сердце, как пример — как надо Родину защищать — подвиг 28 панфиловцев, эта красивая легенда перестала быть легендой».

Что задумали враги России

В следующем зале на себя обращает внимание большая видеоинсталляция с Иосифом Сталиным, рядом с другими командующими Советской армией — Жуковым, Рокоссовским, Коневым. В этом зале экспонатов немного, в основном — интерактивные устройства, на которых можно выбрать один из развенчиваемых мифов и узнать «всю правду» или получить ответы на другие вопросы. Например, если выбрать в меню вопрос «Какие цели преследуют фальсификаторы истории?», на экране появляется следующий ответ: «Во-первых, ряд стран Восточной Европы (Литва, Эстония, Польза, Латвия) с 1990 года проводят формирование новой политической линии на антироссийской основе. Во-вторых, речь идет об отрицании или принижении роли СССР в победе над нацизмом, тем самым наносится удар по современному имиджу, внешнеполитической репутации страны. Это ведет к усилению антироссийских стереотипов в европейских государствах. В-третьих, это попытка изменить статус России как правопреемницы СССР, закрепить его в рамках ООН. В последние десятилетия неоднократно поднимался вопрос о том, чтобы лишить Россию права вето или даже места постоянного члена в Совете безопасности».



Идеологические вопросы, впрочем, не основные. Большинство предлагаемых в меню связано с теми или иными аспектами Великой Отечественной войны. Например, были ли варианты сдачи Ленинграда, почему до блокады не эвакуировали гражданское население, правда ли, что во время блокады руководители города ели до отвала, преследовали ли в СССР попавших во время войны в плен, показана ли правда в фильме «Штрафбат» (нет) и так далее. 

Краем уха я слышу, как молодой экскурсовод негодует по поводу публикаций про первого секретаря Ленинградского обкома и горкома Андрея Жданова, который, по его словам, к концу блокады весил 45 кг. Экскурсовод, кстати, ведет себя не агрессивно — скорее, переживает за Жданова, чем ненавидит тех, кто возводит на него напраслину.

Пиар-акция одного министра

Еще один зал посвящен авиации, а два последних — окончательному разгрому нацистской Германии. В одном зале на экране горит Вечный огонь, а с экрана звучат речи о том, что СССР — это наша история, и история, в том числе, наших достижений — от победы в войне до полета в космос. Второй зал украшен фотографиями освобождения Европы и взятия Берлина, рядом — тематические интерактивные панели, помогающие найти ответы на вопросы, радовались ли те же поляки советским освободителям (да, радовались).

Концептуально сама выставка, безусловно, имеет полное право на существование. Но к ее организаторам остается огромное количество вопросов. 

Во-первых, неужели нельзя хотя бы к выставке о Великой Отечественной войне не приклеивать тему «плохих либералов» и современной Верховной Рады Украины? 

Во-вторых, фактически вся выставка — это интерактивная презентация книги Мединского «Война», что производит впечатление несколько неуместного личного пиара министра, тем более на фоне скандала вокруг его докторской диссертации. 

Если бы устроители хотели действительно отстоять в формате выставки свою точку зрения на исторические события, стоило бы подготовить ее лучше и дополнить дорогостоящие зрелищные инсталляции реальными экспонатами — архивными документами, фотографиями и так далее. В нынешнем виде выставка производит впечатление очередной личной пиар-акции скандального министра.



Оригинал

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

«Кровью и жизнью удержали рубеж»

«Моя история 1945 — 2016»: от Сталина до Путина

«Семь дней усталый старый Бог…»
Ну а сейчас выступлю либерало-ватником.
Вот смотрите, я — западник, я люблю хамон и пармезан и презираю попытки кого-то влезть в мой холодильник. Личное благостостояние я считаю несомненным благом, и личное благосостояние граждан, безусловно, является высшим государственным интересом, чем абстрактное «зато нас боятся», которое не намажешь на хлеб. Не люблю Путина, считаю, что Россия идет неверным политическим курсом, люблю права человека, ну и так далее.

Но при этом я, как ни бьюсь, не могу понять многого по Сирии уже не первый год.
Например, что это такое — «США и Запад настаивают на уходе Башара Асада». Какое право они имеют вообще решать, оставаться или уходить президенту третьей страны? Какое их, простите, собачье дело? Или, к примеру, в Сирии права политических оппонентов Асада нарушаются больше, чем права женщин в Саудовской Аравии, о которых американские правозащитники каждый год пишут, что они снова «незначительно улучшились», что подразумевает, к примеру, факт, что король обещал подумать, можно ли лет через сто разрешить женщинам работать, а лет через двести, обязательно ли их вечно держать упакованными в черные мешки против их воли.
Во-вторых, вот это вот «Только не трогайте повстанцев против Асада». Повстанцам продают оружие, их поддерживают всячески, принимают на высшем уровне. А в ДЛНР тогда кто, простите? И почему бомбить мирных жителей ИГИЛ нельзя, а мирных жителей Донецка можно? Ну и вообще, вы видели этих повстанцев? Они, мягко говоря, совершенно не похожи на либеральную сирийскую интеллигенцию, это вполне себе исламисты, которые упакуют силой своих женщин в черные мешки и установят вполне себе тиранические, только еще и не светские порядки. Ну и вот вообще, у меня так и остался открытый вопрос, а что надо делать президенту нормальной страны если вдруг против него начинается вооруженное восстание. Уходить, говорите? Ну-ну, а если вот, к примеру, вооруженные исламисты начнут мятеж хоть в Германии и будут требовать отставки Меркель?

Есть, впрочем, и обратные вопросы к дорогому российскому руководству. Почему ДЛНР имеют право на самоопределение, а ИГИЛ — нет? Почему американским военным нельзя бомбить мирные города, а нам в борьбе с ИГИЛ теперь можно бомбить населенные пункты террористов (вопрос, можно ли бомбить военные террористические базы для меня не стоит, можно, нужно)? Одни хотят всемирный халифат и насильственно строить дивный арабский мир, начиная с восстановления халифата в древних границах, другие — свергнуть киевскую хунту и строить дивный русский мир, причем насильственно присоединяя некие «исторические» территории (особо замечу, что никогда не одобряла бомбежку Донецка). Это я к тому, что наше участие в сирийской операции отменяет доктрину радикального русского мира (может, однажды начнем защищать наших соотечественников и не только на Украине, а, к примеру, и в Таджикистане)

Я считаю, что уничтожить ИГИЛ — можно и нужно. Это необходимо нам всем. За вербовку туда — смертную казнь, ну и вообще террористам — высшую меру или ПЖ. К слову сказать, рассадник вербовщиков ИГИЛ сидит ВКонтакте, и было бы круто, если бы Роскомнадзор, ФСБ и все прочие искали их, а не заводили бы идиотские дела по реабилитации нацизма за перепосты антифашистских карикатур Кукрыниксов. Я не понимаю, почему западные страны относятся к ИГИЛ так терпимо.

А для меня главное — чтобы не было терактов в России. Все действия моего правительства, которые направлены на это, я поддержу. Все действия моего правительства, которые увеличат террористическую угрозу для меня и моих сограждан я не поддержку. Все действия российского руководства в Сирии я буду рассматривать только через эту призму. Мне плевать на ваши геополитические игры с США, мне важны моя собственная жизнь, жизни моих друзей и близких.

Радует одно, на телеках может закончится бесконечная киевская хунта. Может, что-то про Россию покажут.

PS. Я росла в 90-е. Я помню Буденновск, Беслан, взрывы в Москве, я регулярно хожу мимо мемориала погибшим на Охотном ряду. Я помню этот бесконечный страх. Простите, у меня нулевая терпимость по отношению к вашим дорогим «повстанцам». Любым. Забудьте это слово уже, а?



Оригинал

Вокруг реплики Чулпан Хаматовой, что она бы снялась еще в одном ролике за Путина, если бы тот построил новую детскую онкобольницу, развернулась совершенно неприличная дискуссия со стороны дорогого моему сердцу либерального крыла.

Дорогие мои, когда вы придете к власти, вы отберете у Якунина шубохранилище и построите там онкобольницу, это все я уже слышала сотни раз. Но есть проблема, дети умирают и болеют здесь и сейчас. Вы говорите — Путин губит Россию, но есть проблема — вот эти дети — это и есть Россия. Чулпан пытается сделать все, чтобы Россия дожила до той прекрасной поры, когда вы придете к власти и все исправите, понимаете?

Более того, мне вот интересно, а сколько лично вы спасли человеческих жизней? Любым способом — отправкой гуманитарки (именно гуманитарки, а не бронежилетов) детям Донбасса, как это делает одна моя подруга, оппозиционный журналист? Волонтерством в поисковых отрядах? Нет? Может быть, вы хотя бы репетиторствуете сироту из детского дома? Тоже нет? Хорошо, тогда идите и спасите ровно одну человеческую жизнь.

И да, в январе, когда расстреляли Шарли, в соцсетях со стороны провластных людей творилась совершенно непристойная вакханалия на тему того, что почему российские журналисты пишут посты «Я — Шарли» и выражают скорбь и солидарность с французами, а не пишут про детей Донбасса. Вот сейчас вы со своими репликами про то, почему Чулпан помогает российским онкобольным детям, а не детям Донбасса, ведете себя ровно так, как ваши противники.

За прошлый год я выучила один важный урок. Нельзя жить на войне и постоянно думать о войне. Это сводит с ума. Если вы сейчас хотите написать мне комментарий о том, какая плохая Чулпан, что спасает этих, а не других детей, это значит, что вы сошли с ума.

PS Если вас реально заботят дети Донбасса, можете написать мне в личку, я вас свяжу с моей подругой, которая точно довезет вашу гуманитарную помощь по адресу и передаст новую обувь, купленную на ваши деньги, детям, у которых ее больше нет.

Оригинал

Очень тяжело писать этот пост.
Жалею, что не могу написать по-французски соболезнования коллегам из Charlie более чем парой официальных фраз. Мы все сегодня Charlie.

Урывочно наблюдаю сегодня за тем, как реагировало на произошедшую трагедию российское общество.
Меня это потрясло. Далее — тезисно.

1. Убивать журналистов за тексты или картинки ненормально.
Как бы этого кого не оскорбляло. Если у вас другой вариант ответа — вам в психушку.

2. Потрясли попытки припомнить Франции Украину, США — Белград и т.д. — типа получили по заслугам.
Ребята, мужья, отцы не вернулись домой. Их маленькие дети больше никогда не увидят папу. Жены не обнимут любимого человека. Утром ушел на работу, вечером — распишитесь за холодное тело в морге, в котором нет ничего, напоминающего того, кто пил кофе из до сих пор невымытой чашки. Какая Украина, вы вообще о чем?

3. Потрясли циничные шутки в стиле «а я вас отвлеку, забейте на мертвых журналистов».
В частности, можете глянуть тви депутата ГД Туманова (я не люблю доносы, но это тот случай). Нет, друзья, когда происходит такая трагедия, нет смысла думать о чем-то другом. Еще более потрясла реакция в отет на сообщение о соболезнованиях, что, мол, зато вы теракту в Грозном радовались. Нет, я никогда не радовалась никаким терактам. И, когда вы хотите написать подобное сообщение, думайте кому его вы пишете и на какие слова людей опираетесь. Заканчивайте разговор с голосами в голове.

Потрясали кремлевские политики и кремлеблогеры известные, рассуждавшие на полном серьезе о том, что Европа мол игнорировала Донбасс и вот получила.
Я считаю людей, способных на подобные рассуждения на фоне такой катастрофы, полной дрянью. Да.
Проблема в том, что этой дряни никогда и ничего не будет, потому что они лояльны, и на них никакая этика не распространяется (помните историю с твитом Плющева?)

4. Раз уж мы заговорили о религиозных экстремистах, отмечу, что я целиком и полностью поддерживаю любые спецслужбы в борьбе с терроризмом и религиозным экстремизмом.
У государства должны быть хорошие спецслужбы. Я хочу, чтобы такие были у России. Но увы — напомню вам две позорные истории про наших силовиков этого года издания. Во-первых, в середине года выяснилось, что пока все группы Правого сектора и прочего-прочего исправно банятся, активисты прорабатываются и прочее, во «Вконтактике» безнаказанно вовсою процветают… группы реальных вербовщиков ИГИЛ. Борьба с призрачным Майданом в России увлекла наших силовиков на какой-то момент явно больше, чем противодействие реальному экстремизму. Я, как патриот, считаю это позорной страницей в их истории, потому что я считаю ИГИЛ главной угрозой западной цивилизации (к которой я отношу и РФ) в ближайшие годы.

Также замечу, что опасен любой экстремизм.
Исламисты не сразу стали взрывать и расстреливать — это все долго зрело. И с этим связана вторая история: игнорирование растущего радикализма других конфессий. Увы — те же православные экстремисты (типа Энтео или Милонова) сейчас силовикам неинтересны — они же на словах лояльны. Но надо понимать, что никаких гарантий, что они однажды не начнут убивать, у нас нет. Церковь со своей стороны также не делает ничего, чтобы их остановить.

5. Я потрясена реакцией со стороны исламского сообщества.
Давайте вспомним о реакции части москвичей на «Боинг»(тот самый).
Что-то я не вижу горки записок «Простите нас» перед посольством Франции. Не вижу осуждающих постов, публикаций, воззваний (UPD: от простых мусульман, мне вот эта реакция была важна).

6. Ну а чем все это лечить?
В западном мире — помимо борьбы с терроризмом — насаждением принципов светского государства (в России тем более). Все эти игры в оскорбления чувств верующих приводят к тому, что однажды эти верующие убеждаются в своем праве выстрелить в тех, кто нарисовал рисунок, от которого они заплакали.

Я понимаю, что этот пост некорректен.
Но все случившееся настолько больно, насколько это возможно.

PS «Сука, а если бы это были не твои любимые западные журналисты, а прокремлевские?».
Отвечу заранее: когда Лайф взяли на Украине, я среди прочих старалась помочь, в силу скромных моих сил публично тоже вступилась, хотя на тот момент была в Киеве. Потому что журналистов бить нельзя и убивать нельзя.

PPS Для тех, кто любит рассуждать о том, что у государства могут быть свои ценности и приоритеты, перед которыми жизни ничто. Вот сегодня несколько чуваков, для которых нет ничего, кроме воображаемых в их головах приоритетов и ценностей великой религии ислам, показали, как оно бывает. Подумайте на эту тему.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире