diana_zlobina

Диана Злобина

08 июня 2017

F

Для начала ему отрезали уши и хвост. Он мог так и погибнуть за бетонным забором. Мог быть съеден безжалостными людьми. Но нашлись другие люди, которые вытащили Маклауда из беды — на волю и море

У бетонного забора Оксану остановил мужчина в грязной рабочей форме и, пропустив приветствие, сказал: «У нас тут щенки родились. Можешь их куда-нибудь деть?» Она не успела ответить, как оказалась за забором у квадратного дома с маленькими окнами.

Оксана знала, что здесь ее не ждет ничего хорошего. Опасения подтвердились, когда она увидела пятерых щенков, игравших с пакетами от стройматериалов. Один из них, самый маленький, был весь в запекшейся крови, без ушей и хвоста.

Дом строят для кабардино-балкарского миллионера уже пять лет. Все это время рабочие живут в вагончиках-времянках, и иногда они очень голодные. Два года назад Оксана здесь же забрала овчарку, а в доме напротив нашла примерзшего спиной к стене Тёпу — строители готовились его съесть.

— Ну че, возьмешь? — спросил прораб, сплюнув на землю.
— Возьму.
— Только троих, двух не отдам — охрана нужна!
— Уши вы зачем отрезали?
— Ха! Так алабаем будет!

Оксана хотела в прыжке вцепиться прорабу в горло, как иногда это делают разъяренные собаки. Она даже подумала, что сможет вытащить всех щенков чуть позже. Но опыт показывал: если увести со стройки одних, через две недели там появятся новые. Строители-мигранты иногда устраивают рейды по подмосковным поселкам в поисках брошеных собак, тех, кто долго жил у человека, но потом стал ненужным. «Ловят самых добрых, тех, кто любит людей. Хватают, связывают и жрут», — думала Оксана.

— Так ты берешь или нет? — торопил прораб.
— Им всем нужно прививки поставить от бешенства.
— Сдохнут и сдохнут. Забирай троих и уходи отсюда!

Нет закона, нет хвоста


Оксана Дубинина, директор фонда «Не просто собаки», только что забрала Альбиона и Маклауда с улицы
Фото: из личного архива

Каждый раз, когда Оксана оказывалась неподалеку от этого дома, она слышала лай щенков. Он не давал покоя. Оксана ходила в полицию, показывала видео с окровавленным щенком, писала заявления о жестоком обращении с животными, но участковый сказал, что ничего сделать не может. Купирование ушей и хвостов во многих странах давно запретили, но в России нет. Владельцы, которые видят в собаках борцов с острыми зубами, отрезают им уши — считают, что в драках меньше пострадают. И конечно, далеко не все перед этим дают собаке обезболивающее или наркоз. «Культуры собаководства у нас нет, люди как будто деревенские варвары, и законы это не регулируют», — ругалась Оксана.

Иногда она видела торчавшие из под забора морды и отдавала им всю еду, которая была в сумке. У нее есть привычка всегда носить с собой таблетки и капли для собак — щенки получали лечение. Забота Оксаны помогла выжить щенкам, которые росли у строителей без будки, без миски, как трава.

Купирование ушей и хвостов во многих странах давно запретили, но в России нет

Через восемь месяцев щенков выпустили на свободу — охранять строителей собачьи подростки не хотели и не понимали, как. То есть, их снова бросили. Очумевшие от радости двадцатикилограммовые собаки стали приставать к прохожим. Им очень хотелось, чтобы с ними хоть кто-нибудь, наконец, поиграл, а тут целый поселок людей!

Когда щенки выбежали играть к Оксане, она надела на них шлейки, напоила таблетками от клещей, посадила в машину и повезла в ветеринарную клинику. Грязные и довольные щенки потявкивали всю дорогу — они впервые ехали на машине с окнами.

Трагедию прекратить немедленно

Оксана — профессиональный спасатель собак. Она учится в ветеринарном вузе и работает директором в фонде «Не просто собаки». Она верит, что любая дворняжка, даже измученная жизнью на стройке, может стать счастливой — нужно только приложить усилия и все сделать по уму. А иначе —зачем вытаскивать пса с улицы?

Вот, к примеру, почему собаку нужно забирать на шлейку, а не поводком? Вовсе не потому, что из поводка легко выкрутиться и убежать, а из лямок, охватывающих спину, невозможно. Дело в том, что люди, которые идут к бездомным собакам с дикими мыслями, часто ловят их на петли, потуже завязывая на шее. А шлейка для дворняги — это что-то новое, она ее не боится, не нервничает и даже не подозревает, что ее ждет самое прекрасное собачье будущее, которое только может быть.


Маклауд приехал из ветеринарной клиники, получил паспорт и первую прививку
Фото: Оксана Дубинина

В клинике под наркозом собаку чипируют, потом — ставят прививку от бешенства, стерилизуют и берут анализы. У дворняжки высокая выживаемость, тем не менее, нужно исключить лишай, болезни органов и наличие пуль в голове. Оксана рассказывает, что в каждую шестую-седьмую найденную собаку стреляли из пневматического оружия. И не понятно, сделал ли это бывший хозяин, или так принято в некоторых приютах. Начать новую жизнь собака может только с ясной картиной здоровья — это снижает риск того, что ее вернут обратно в Фонд.

В каждую шестую-седьмую найденную собаку стреляли из пневматического оружия

Что же было со щенками, которых забрала Оксана? Они оказались абсолютно здоровы и готовы к занятиям с кинологом. Ушей почти нет, но ушные раковины целые и без повреждения — слышат прекрасно, проблем с нарушением равновесия нет.

Надо было придумать имена. Двадцатикилограммовые беспородные кобели с улицы, один с отрезанными ушами и хвостом — ассоциаций не вызывали. Но трагедию требовалось прекратить немедленно, а значит, надо придумать, например, что уши и хвост пес потерял в бою за добрые дела. Быть может, он Робин Гуд? Нет! Он точно воин Маклауд, последний из клана Маклаудов!

Через мост с сосисками

Через месяц Оксане пришло письмо от семьи из латвийского города Лиепая. Люди рассказывали, что недавно переехали поближе к лесу и морю и готовы забрать Маклауда к себе.

И начались строгие собеседования. Вы берете собаку, чтобы улучшить качество своей и ее жизни? Или потому что вам его жалко, и вы нашли пыльный кусочек одеяла? У него на обед будет корм премиум класса или позавчерашняя косточка? Вы готовы с ним заниматься? Быть терпеливыми и не проявлять агрессии? Гулять по несколько часов в день при любой погоде?

Семья была непреклонна в решении забрать Маклауда. Кристина из Латвии даже принялась шить ему лежак — конечно, можно и купить, но розовый лежак в форме цветка будет только у него. Тем временем кинологи стали готовить Маклауда к перелету.


Кристина и Саша с Маклаудом
Фото: из личного архива

Купили бокс для перевозки, учили заходить в него и выходить, не бояться лежать в нем закрытым, спать. Подготовили справки, сертификат и легкие успокоительные. Все-таки сначала лететь до Риги на самолете, а потом через всю Латвию на машине — до моря. Забежав в квартиру к своей семье, Маклауд попрыгал от радости, всем понравился и, утомленный дорогой, лег на лежак-цветок и уснул.

«У нас всегда были животные, но мы жили с родителями и привести кого-то большого возможности не было. Муж давно хотел собаку — раньше он жил в частном доме, у него все время были овчарки. Мы даже купили дачу, чтобы когда-нибудь жить там с собакой. А недавно переехали в отдельную квартиру, стали свободнее. Объявление о Маклауде постоянно мелькало в ленте, и мы решились, — рассказывает Кристина. — Раньше мы хотели какого-нибудь померанского шпица, но вот так смотришь: там собаку выбросили, там сдали, там нашли. И зачем покупать кого-то непонятного, но породистого, если можно взять из фонда или приюта? Тем более, что есть кинолог, который всегда поможет».

Звонить кинологу иногда приходится срочно. Однажды Кристина решила прогуляться до мамы, та живет в другом районе Лиепаи — идти нужно через мост, потом через лес. Дойдя до моста, Маклауд испугался машин, которые со звоном заезжали на деревянные доски. А еще ему показалось, что вода под лапами совсем рядом, и он впал в ступор. Кинолог велела отставить панику — проблема решается сосисками. Кристина надела Маклауду шлейку, взяла сосиски — так и тащила его через мост, постоянно нахваливая. Теперь Маклауд на мост забегает в прыжке.


Маклауд теперь живет на море
Фото: из личного архива

«Первую неделю после приезда Мака у меня была «послеродовая» депрессия, — рассказывает Кристина. — Мне казалось, возьмем собаку и будем везде вместе ходить. Но на мост он сначала идти не хотел, в магазине пугался шума у касс и раздвижных дверей. В подъезде на пятый этаж тоже учились подниматься вместе, а в машине его даже стошнило. Но этот сложный период занял всего неделю. Мак и на машине привык ездить. Любит теперь смотреть в открытое окно, наблюдать за прохожими и иногда даже умудряется полаять на пробегающих по дороге собак».

Пятнадцать минут от дома — и можно играть с другими собаками на берегу моря или ловить мордой волны, представляя себя бессмертным воином Маклаудом. «А с ушами у него что случилось?» — вдруг с опаской спросит прохожий. Потерял в бою за добрые дела, сколько можно повторять!

Завести собаку может почти каждый, сделать ее жизнь счастливой — немногие. И лишь единицы готовы находить бездомных животных на улицах и стройках и пристраивать их в семьи. Такие люди работают в фонде «Не просто собаки». Если вы перечислите прямо сейчас хотя бы небольшую сумму, то поможете не только спасти чьи-то уши, лапы и хвосты, но и дадите возможность кому-то обрести нового друга. Деньги пойдут на оплату труда специалистов фонда, а также на лечение, сухой корм, лакомства и игрушки для бездомных животных.

Оригинал

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

Таня научилась читать в четыре года, с тех пор с ней повсюду журналы и книги — дома, в психоневрологическом интернате, даже в детской комнате милиции. Чтение спасло слабовидящую и слабослышащую Таню от одиночества

Таня родилась с проблемами слуха и зрения, но узнала об этом только в 11 лет — учителя в школе стали жаловаться, что она с первого раза не понимает. Тане не нравилось учиться, потому что в школе ее ругали, учителям не нравилось, что Таня рисует на стенах. Как-то раз в школу вызвали бабушку и сказали отвести Таню в больницу. Там ей поставили диагноз «органические поражения центральной нервной системы» и направили в интернат.

В 7 утра подъем.
Хочешь-не хочешь, а вставать надо.
Заправляем постель.
Идем получать таблетки.
В коридоре у процедурной очередь.
Медсестра раздает лекарства.
Выпиваешь, открываешь рот, показываешь, что все, проглотила.

(из дневника Татьяны Внукевич-Багдасарьян)

Деревянные кровати, тумбочки, маленький шкаф — все, что было в палате. В холле стоял небольшой телевизор, который смотреть разрешали редко и под присмотром санитарок. Иногда детям дарили книги — всем одинаковые и нравоучительные, вроде «Сказочного наказания». Таня переживала, что дома осталась ее личная библиотека, и не было ничего на иностранных языках: кто бы мог подумать, что такие книги кому-то понадобятся в коррекционной школе-интернате.

«Он создал наш язык»

Таня читала по ночам, подсвечивая книги фонариком, и за это на нее писали жалобы. После десяти вечера санитарки укладывали всех спать и выключали в палатах свет. Тогда Таня придумала подкладывать вещи под одеяло, а сама тайком уходила с книгами в туалет.«На разбитом бачке вместо крышки лежала фанерка. Я ее снимала и складывала на нее книжки. Иногда прямо там писала сочинения», — вспоминает она. Долгое время санитарки принимали вещи на кровати за Таню, но когда няня узнала про такое чтение, она нашла управу на танину самодеятельность — стала по ночам заниматься с девочкой грузинским языком, приносить иностранную литературу. Таня ликовала.


Фото: Евгения Жуланова/SCHSCHI для ТД 
Татьяна

Я люблю читать. В туалете.
В палате две полки с книгами.
Еще другие спрятаны у меня под матрацем.
Хорошо ночью читать приключения — например, Жюля Верна.
В пустом коридоре темно.
В дальнее окно светит луна и тусклый фонарь.
Качается на ветру серебристый тополь, бьет в окно.
И переливается в лунном свете.
Наверное поэтому его называют серебристый.
Сижу с книгой в дальней кабине.
Открыта форточка.
Холодный морозный воздух и запах хлорки.
Качается свет от фонаря.
Я в трусах и майке.
Но мне не холодно.
Я уже не в России.
Мы плывем по океану, скоро экватор, и очень жарко…

Латинский алфавит Таня выучила в шесть лет: «Это вышло случайно. В детском саду у воспитательницы из Риги было много старых книг на латышском. Она усаживала нас в кружок, читала и переводила. Показывала на картинки: говорила одно, а рядом подписи были другие. Я стала спрашивать, что там написано, и она начала учить меня латинским буквам. Потом давала мне книги на немецком, английском, французском, и я читала их вслух. Я не знала правил, не понимала, что там написано, но мне очень нравилось».

Латинский алфавит Таня выучила в шесть лет, случайно. В восемь – армянский — и тоже случайно

В восемь лет Таня узнала армянский алфавит — и тоже случайно. «Был май, я вышла на балкон и, перебирая вещи, нашла буквари на армянском. Тот, в котором буквы дублировались на русский, я стала учить».


Фото: Евгения Жуланова/SCHSCHI для ТД 
Вид на тренировочную квартиру, где иногда живет Татьяна

Когда Тане исполнилось четырнадцать, в интернате ей разрешили проводить выходные в воскресной школе при Посольстве Армении. Там занимались музыкой и танцами, читали лекции по истории и литературе — все, чего так не хватало в интернате. Таню настолько это увлекало, что она добавила к своей фамилии, Внукевич, еще одну — Багдасарьян. На вопрос о том, почему русская девочка с корнями польских евреев решила стать армянкой, Таня уклончиво отвечает: «Это фамилия семьи из армянской общины, которая мне очень помогала». И добавляет, что армянская культура ей в ту пору оказалась куда ближе, чем российская.

«Я хотела общаться со сверстниками, но их не понимала. Не любила певцов, которых они обсуждали. Мне не интересны были современные танцы, потому что в общине у нас были традиционные танцы. В интернате я ни про кого не знала, потому что даже телевизор мы смотрели редко, и там не считали нужным рассказывать о тех, кто известен в России. А в армянской школе нам говорили: «Вот это наши архитекторы, наши музыканты, а это — наши певцы». Я прониклась огромным уважением, запомнила это. Я знала, что «Месроп Маштоц создал наш язык».

Что я могу сделать для вас?

Когда Таня вышла из интерната, стало не до чтения — приходилось работать санитаркой, мыть полы в институте Гельмгольца. О том, как готовить еду, ходить в магазин и даже о том, что ночевать надо дома в своей постели, в книгах никто не писал, в интернате об этом не рассказывали, а бабушка считала ее слишком взрослой. Тане было семнадцать.


Фото: Евгения Жуланова/SCHSCHI для ТД 
Приготовление обеда на тренировочной квартире

Иногда Таня ночевала на лавочке под летним небом, засыпая с ощущением свободы. Одноногий бездомный, похожий на стойкого оловянного солдатика, на всякий случай научил ее греться в метро.

«Как-то ночью после работы я вышла на Садовое кольцо. На встречу шел дедушка с разбитой головой, и я предложила ему помощь. Он рассказал, что приехал из Калужской области, что на него напали, и сейчас он заблудился. Попросил отвести его на Курский вокзал. Там можно было купить билет и ночевать в вагоне поезда, но, когда мы пришли, билеты уже закончились, — рассказывает Таня. — Он решил на лавочке переночевать, я сидела рядом. А тут милиция идет, документы проверяет. Милиционер оказался начальником по делам несовершеннолетних, отвел меня в отделение. Там он ужином меня накормил — жареной курицей, куском хлеба. А потом закрыл в КПЗ, в камере. За решеткой были только лавка и тумбочка, а на ней лежал детский журнал».

В психоневрологических интернатах я чувствовала себя самостоятельной.
Несмотря что был режим дня.
К этому можно привыкнуть.
Я рада что мне давали пропуск и я могла выходить в город!
И даже поехать в другую страну.
Жаль мне тех кто не может это делать и все время живет в интернате…
Я могла покупать себе вещи, еду.
Могла покупать и другим когда они просили.
Очень хотела и хочу им помочь.


Фото: Евгения Жуланова/SCHSCHI для ТД 
Татьяна работает за компьютером

Несколько раз Тане приходилось возвращаться в интернат — советовали врачи. Но она почти всегда могла отпрашиваться на прогулки, навещать бабушку, пока та была жива, ходить в библиотеку и на встречи в клуб слепоглухих. В клубе она познакомилась с Натальей Кремневой, которая мечтала издавать журнал для людей с проблемами слуха и зрения. Но тогда у нее не было брайлевского дисплея, набирать тексты самой было сложно, изданию требовались авторы и переводы иностранных публикаций про синдром Ушера (врожденное заболевание с прогрессирующей потерей слуха и зрения). Татьяна подошла к будущему редактору и на языке жестов спросила: «Я очень хочу вам помогать. Что я могу сделать?»

Тут все и началось. Татьяна перепечатывала тексты, которые приходили в редакцию в бумажных письмах по почте, переводила иностранную литературу для статей, искала типографию. «Печатать согласились — сейчас только деньги заплати, — рассказывает Татьяна. — Я приносила им дискету с готовой версткой, но однажды верстальщица заболела. Срывать выпуск журнала было нельзя. Я не умела верстать, но собрала номер в Ворде».

Однажды во время печати страницы съехали, и подписи к статьям наслоились на другие тексты. Журнал выпустили с ошибкой и разослали по регионам. Читатели это заметили, но написали только, что рады новому номеру. «Ваш собеседник» печатается на шрифте Брайля и укрупненным шрифтом, выходит четыре раза в год и всегда вовремя.


Фото: Евгения Жуланова/SCHSCHI для ТД 
Армянский букварь Татьяны

«Журнал создавался в квартире редактора. Мы встречались утром на кухне, пили кофе, ели печенье курабье и до позднего вечера вычитывали номер. Наталья Борисовна (Кремнева) тотально слабовидящая, все тексты я читала ей в руку со знаками препинания. Статьи она держала и редактировала в голове, а потом диктовала мне, — рассказывает Татьяна. — Говорили мы о многом, не только про журнал. Ведь мне было 20 с чем-то лет, я выпустилась из интерната и не очень понимала, как здесь все устроено. И она меня учила, рассказывала о жизни. В интернате до нас не доходило ничего, если только отрывками маленькими».

Маше папа привез гостинцы.
Большого мармеладного мишку Маша и Наташа решили поделить.
Кусать по очереди.
У нас так часто угощают.
Мне тоже дали куснуть.
Я не могла открыть рот.
Но когда мармеладный мишка коснулся моих губ, рот открылся.
Я стала чувствовать вкус.
Так меня угощали мои подружки.
И это была для меня связь с миром.


Фото: Евгения Жуланова/SCHSCHI для ТД 
Вита, Варя и Татьяна

Два года назад Таня записала дневник воспоминаний из интерната, и журналистка Вера Шенгелия обещала издать его в виде книги или поставить по нему документальный спектакль. «Интернат похож на общежитие, но психиатрический режим там не очень. Подьем, завтрак, встречи с близкими, сон — все по расписанию, — рассказывает Таня. — Недавно врач снова выписала мне направление в интернат, говорит, я забываю пить лекарства».

Свой день рождения Таня праздновала в тренировочной квартире — это пространство, в котором люди с особенностями развития готовятся к самостоятельной жизни. Здесь они учатся готовить и ухаживать за цветами, ходят за покупками и занимаются музыкой. В квартире Татьяна помогает своей соседке Варваре с домашними заданиями и учит вместе с ней грузинский язык и иврит. Об этом она тоже начала писать в дневнике, но эти истории пока что никому не показывала.

Татьяна понимает людей со слепоглухотой почти со всего мира: она знает английский, армянский, грузинский языки и дактили к ним

Сегодня Татьяна дипломированный тифлопедагог, ей 40 лет, и она понимает людей со слепоглухотой почти со всего мира. Она знает английский, армянский, грузинский, не считая родного русского, и к каждому из них по дактилю (форма общения, когда с помощью пальцев буквы передаются в руку собеседника). Компьютер стоит в углу рядом с маленьким диванчиком и книжными шкафами. Здесь она читает по ночам и пишет. Дома Тане не нужно ни от кого прятать «Хроники Нарнии», «Хоббита», сказки Пушкина и свои сочинения. Рядом с любимыми книгами — подшивка журналов «Ваш собеседник».

Известный дефектолог Ольга Скороходова, автор книги «Как я воспринимаю окружающий мир», говорит, что спасение слепоглухих людей в чтении. К примеру, Танина подруга из интерната, Наташа, определяет слова по вибрациям голоса говорящего, прикладывая руки к его горлу. Кроме Тани дактиль в интернате не знает никто, а общаться со  слепоглухими так, как может Наташа, нравится немногим. Когда Тани рядом нет, Наташа читает «Ваш собеседник».


Фото: Евгения Жуланова/SCHSCHI для ТД 
Татьяна

Этот журнал Таня считает очень важным, и не потому, что в нем работает. В интернатах, где зачастую живут слепоглухие люди, почти нет свободы и самостоятельности. Там некому рассказать, как приготовить себе еду, как обратиться к юристу, ухаживать за слуховыми аппаратами. Там не знают, как с особенностями зрения и слуха получить водительские права и освоить горные лыжи, или что можно, например, отправиться в Данию на конференцию. Но обо всем  этом тайном знании можно прочесть в «Вашем собеседнике», который издают слепоглухие люди с помощью фонда «Со-единение» и фонда «Нужна помощь».

Журналу, а значит, сотням людей, для которых он — почти единственная связь с миром, необходима наша с вами поддержка. Вы можете пожертвовать совсем незначительную сумму — сто рублей в месяц — но если делать это ежемесячно всем вместе — журнал будет жить. Мы с вами оплатим работу Тани и других авторов, бухгалтера, тифлосурдопереводчика. Журнал напечатают и отправят тираж тем, кто его так ждет.

Оригинал
СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире