19:08 , 10 марта 2016

Инвестиции в науку: «Без стратегического подхода государства и бизнеса выйти на видимые результаты нереально!»

В какой пропорции российская наука должна финансироваться — государством, бизнесом, населением — чтобы развиваться проактивно? Стоит ли копировать западные образцы инвестирования в НИОКР? Как заинтересовать бизнес во вложении средств в научные исследования? О фандрайзинге в науке рассуждает Иван Дементьев, руководитель программы Master of Science Management, декан факультета технологического предпринимательства МАМИ, эксперт проекта «Коммуникационная лаборатория РВК».

Есть мнение, что проактивное развитие науки зависит исключительно  от размера инвестиций —но это не так. Дело не в объеме или пропорциях финансирования, ключевой вопрос в «осознанности» инвестиций.  Другими словами, в том, для чего это финансирование происходит. Сегодня любые видимые научные результаты — это либо стечение обстоятельств, либо действия энтузиастов, либо флуктуации. Если речь идет о стимулировании государством развития в научной среде, то те действия, которые оно предпринимает сейчас — инициируя заказы госкомпаний, инвестируя в инновационную продукцию малых компаний, — пример топорного подхода к решению проблемы, который помогает бороться исключительно с  ее последствиями.

Пока государство финансирует науку по принципу «обязанности» расходовать на это часть бюджета, результат может иметь какое-то отражение только в академической сфере, в силу того, что без инвестиций в науку не сформировать базис для хорошего образования. Но заметных результатов в сфере технологий создано не будет.

Наука, которую мы унаследовали от СССР, создавалась не  просто по наитию: государство имело несколько крупномасштабных проектов, инвестиции в которые доходили вплоть до прямого заказа на фундаментальные научные исследования. Не будем забывать и «экономику шарашек» — более эффективной модели на тот момент не существовало. Однако в погоне за эффективностью мы  потеряли модель стратегирования, и если в США сегодня инвестируют в технологии, которые сейчас не понимает никто, то мы пока не научились  создавать даже понятные технологии.

Есть определенные зоны, в которых возврат инвестиций в  принципе невозможен, их всегда должно финансировать государство (фундаментальная наука). Конечно, есть отдельные исключения — например, тот же Intel . Но компания, которая  проводит научно-исследовательские и  опытно-конструкторские работы (НИОКР) с целью инвестиций на условные 50 лет вперед, не смогла бы существовать без физики как фундаментальной науки, без огромной инфраструктуры, созданной государством. Примеры технологического лидерства есть и в России, отдельные истории, которые выросли скорее вопреки, а не благодаря. Если мы научимся их хотя бы масштабировать, то ситуация будет меняться.

Если рассматривать вклад государства и бизнеса в научные разработки, идеальными можно считать пропорции инвестирования в НИОКР развитых стран. Но развитые страны являются таковыми в результате высоких инвестиций бизнеса в экономику в целом, а не только в НИОКР. Поэтому ключевой вопрос в  том, какая у нас модель экономического роста, на чем она основана  в пост-нефтяном мире, где нефть уже перестает быть политическим инструментом, а энергетическим не является достаточно давно. Сделаем ли мы ставку на технологии как драйвер? Сформируем ли для этого осознанную политику и среду, в которой можно реализовывать эту политику?

Позитивным сигналом со стороны государства можно считать появление  «Национальной технологической инициативы» (НТИ). Программа включает в себя два направления «Рынки» и  «Технологии» и ставит целью разработать системные решения по развитию ключевых областей и соответствующих им рынков. В рамках «дорожных карт» эксперты определяют необходимые законодательные изменения, меры финансового и кадрового развития, механизмы вовлечения и т.д. (включая целевые показатели и необходимые меры для их достижения к 2035 году) для эффективной работы рынка технологических инноваций и наукоемких проектов.  

С другой стороны, необходимо также подготовить и научную среду — ученых, предпринимателей, научные организации — к эффективному и  взаимовыгодному взаимодействию с новым рынком. В этом плане  одним из современных способов выстраивания связей между наукой и бизнесом является технологическое предпринимательство. К  примеру, недавно ФРИИ разработал курс, посвященный основам технологического и  интернет-предпринимательства. В его основе лежит методология, по которой развиваются стартапы фонда. Программа охватывает ключевые вопросы создания проектов: от поиска и отбора идей, определения бизнес-модели и целевой аудитории до привлечения инвесторов и масштабирования бизнеса. Курс проводится в 43 университетах страны, в том числе, в Высшей школе экономики, МГТУ им. Баумана, Университете ИТМО, Уральском федеральном университете и Финансовом университете при Правительстве РФ.

В создании научных проектов нельзя закладываться под определенные критерии «эффективности» и ориентироваться только на них в управлении проектом.

Критерии эффективности в научных проектах должны создаваться индивидуально под проект, чтобы понять, насколько хорошо он сработал. Когда же мы делаем критерии самоцелью, то естественная реакция любой системы, прежде всего человеческой, — показать достижение критериев, затратив минимум усилий по  принципу сохранения энергии. Таким образом, с большой вероятностью эти критерии будут сымитированы.

Чтобы понять изначальный смысл оценки проектов, вернемся к  определению слова «инвестиция». Инвестиция – это вложение материального или нематериального капитала с целью получения прибыли или создания нового средство производства. В мире есть несколько форматов, которые позволяют достаточно осознанно инвестировать даже в фундаментальную науку. Например, модель Proof of Concept Centers (центры предпосевной подготовки проектов — венчурные акселераторы, которые призваны помочь предпринимателям понять, как коммерциализировать свои идеи — прим. ред.), по которой инвестиция бизнеса или государства в науку происходит в конкретном направлении, потенциально интересном (хотя бы на дальнем горизонте) конкретной корпорации. Есть Сколтех — российский пример работы в подобном формате, который можно назвать достаточно удачным и сделать вывод, что у нас есть большой потенциал работы по этой модели. Но и для работы по этой модели нужно создавать стимул (а не целевые установки для руководства) для научных организаций.

Мы копируем западные инструменты, а не логику принятия решений.

Государство стимулирует саму инфраструктуру развития инноваций, создавая технопарки, венчурные фонды, а в развитых странах государство стимулирует потребителей: появляются поставщики, которые будут конкурировать за  рынок, естественно определяя лидеров и создавая рынок как таковой. У нас такие подходы практически не применяются, а любые попытки чисто инструментально реализованы плохо. Пример: сделали программу субсидирования участия компании в отраслевых выставках, но не учли, что на отраслевых выставках в России сделок заключается ничтожно мало,  и правильнее было бы субсидировать выезд наших компаний на ключевые отраслевые мероприятия за рубежом. России нельзя ни в коем случае выключаться из процесса глобализации просто потому, что внутри страны мы никогда не создадим экспертизу, соответствующую мировой — у  нас нет такого количества ресурсов. А экспертная оценка стоит очень дорого, и факт, что где-то можно получить ее бесплатно — огромная польза, хотя и нужно уметь ее  дальше имплементировать.

Другой пример. В России создали Фонд перспективных исследований, отечественный прообраз Defense Advanced Research Projects Agency (DARPA). Но сила DARPA  не в том, что организация финансирует просто перспективные проекты, в  которые не готов вкладываться бизнес или классические инструменты, нацеленные на прикладную науку, а в поддержке абсолютно сумасшедших проектов, тогда как в  нашем Фонде перспективных исследований подобных проектов нет. А тот же интернет, например, появился из проекта, который на момент инициирования казался абсолютно сумасшедшим. И снова мораль такова, что для удачного копирования западного инструмента необходимо понять его настоящую силу и логику.

Важно, чтобы государство не стремилось порождать рынки, а позволяло бы этим рынкам становиться на ноги там, где сам рынок определяет лидера.

Понятны различные модели инструментального развития инвестиций в науку с целью сделать ее востребованной. Но нужно готовиться к тому, что в  России пока нет активного рынка для продажи технологий, и цель, которую стоит ставить — активней продавать свои технологии в мире. В рейтингах финансовых сделок в области технологий России пока нет. С одной стороны, потому что в  России любая технология запускается через офшор, и очень сложно структурировать проект, когда законодательство не позволяет это сделать с приемлемыми рисками для инвесторов. С другой стороны, надо понимать, что прежде чем приступить к  созданию собственных инноваций, надо сделать что-то конкурентное на уровне технологий и бизнеса. И не забывать о том, что максимальная добавленная стоимость извлекается «на последней миле»: от состояния рынка зависит и модель выхода на него.

В современной России отсутствие системы оценки результатов инвестиций в науку связано с отсутствием осознанности в стратегии государства. Если государство создаст стимулы к  востребованности научных результатов, то в эту сферу начнут инвестировать, обеспечивая ее развитие.

Комментарии

1

Пожалуйста, авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
>
Не заполнено
Не заполнено

Не заполнено
Не заполнено минимум 6 символов
Не заполнено

На вашу почту придет письмо со ссылкой на страницу восстановления пароля

Войти через соцсети:

X Q / 0
Зарегистрируйтесь

Если нет своего аккаунта

Авторизируйтесь

Если у вас уже есть аккаунт


valentinak 11 марта 2016 | 00:51

/Не будем забывать и «экономику шарашек» — более эффективной модели на тот момент не существовало//
И люди с такими чудовищными взглядами чему-то учат студентов?

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире