communication_lab

Коммуникационная лаборатория РВК

07 апреля 2017

F
«Представьте завод: на входе — ученые, на выходе — аудитория, которая хочет узнать о научном открытии, а в середине просто нет конвейера. Детали машины едут, потом лента кончается. Надо переносить их руками до второй половины ленты, собирать и что-то в итоге получается».

С этих слов Андрея Коняева, главного редактора научно-популярного портала «N+1», началась дискуссия представителей медиа на форуме научных коммуникаторов.

Нетривиальная метафора завода без конвейера – коммуникация российской науки с внешними аудиториями. С одной стороны ученые, с другой – чиновники, бизнес, родители, дети и все остальные. Для бесперебойного конвейера передачи информации от ученых нужны те, кто поймет и профессионально «упакует» научное открытие. Сначала для журналистов, СМИ, а уж они растиражируют широкой аудитории.  Специалисты-«переводчики» с языка науки и называются научными коммуникаторами.

«Коммуникационной лаборатории» РВК 3 года. Выросло ли за это время сообщество научных коммуникаторов? Правильный ответ – нет. Потому что 3 года назад сообщества не существовало. Все началось с чистого листа, с самоидентификации. А теперь это и популяризаторы науки, и научные журналисты и, конечно, ядро проекта – пресс-службы научно-образовательных организаций. Более 3000 человек.

Апогеем первого года проекта стала поездка в швейцарский CERN – родину большого адронного коллайдера. CERN был недостижимым идеалом в том, как с помощью коммуникационной политики успешно преодолеваются техноэтические барьеры, как недоверие широкой профессиональной аудитории к сложным научным терминам сменяется горячим интересом. В 2008 году руководитель коммуникаций CERN Джеймс Гиллис сделал ставку на различные форматы работы с аудиториями, включая редкие тогда вирусные технологии. И не прогадал. По итогам ежегодной акции «Слово года 2008»  именно коллайдер стал главным словом на всех англоязычных ресурсах.

3 года назад, мы были далеки от уровня научных коммуникаций, привычного Европе. Экскурсии в научные организации, просмотр фильмов с учеными-экспертами, комментарии ученых по актуальным событиям – всё, что составляет рутинную жизнь в развитых странах – почти не существовало в России. Сейчас все  поменялось: один российский вуз запускает брендированную электричку, другой – магистратуру по научным коммуникациям, третий  веб-cистему – помощник по публикациям статей в научных журналах «Ракета Хирша». Есть и НИИ, организовавший неформальные прогулки журналистов со своими математиками.

В этом году наш проект снова побывал в Женеве. Со специальным мероприятием на World Communication Forum.  Тема, поднятая в сессии Коммуникационной лаборатории РВК,  — то, как меняется роль ученого в современном мире и как не утратить доверие аудитории в сложную эпоху постправды.  Вспомнив об акции «Слово года», проверили, какое стало самым популярным в 2016. Оказалось — та самая «Постравда». Так что, мы теперь не  просто участники мировой научной коммуникацией, мы — в глобальном контексте.

На третьем году проекта стартовал первый российский форум научных коммуникаторов и профессиональная премия.  Мы также выпускаем очередной сборник статей по научному пиару (предыдущие тут). Лучшим практикам, вошедшим в шорт-лист премии, будет посвящена отдельная глава.

Самой горячей дискуссией на форуме стала панель представителей медиа. Чтобы работал конвейер из метафоры, важна отлаженная работа звеньев  – научных коммуникаторов и СМИ.

Медиа хвалили работу многих пресс-служб, говорили о прорыве в научной коммуникации в целом. Елена Лозовская, главный редактор журнала «Наука и жизнь»: «Если сравнивать с тем, что было 10-15 лет назад, то конечно стало лучше». Даниил Кузнецов, редактор Life.Наука: «Российские научные новости это действительно продаваемый продукт, по крайней мере на внутреннем рынке. Многие новостные материалы, особенно по медицинской тематике и квантовым технологиям, собирают очень большие показатели. На Лайфе основная аудитория  — это поколение 35-40+ с внутренней потребностью иметь гордость за свою страну, и упоминание названий вузов — старых, ещё советских брендов — таких как МГУ, МФТИ и ИТМО этому способствует».

Но важнее обратить внимание на то, что необходимо немедленно улучшать.

Что же СМИ хотят от коммуникаторов и о чем говорили единогласно все участники беседы?

Высокое качество текстов

Елена Лозовская: «Пресс-релизы в последние годы стали лучше, поскольку стали содержать больше «мяса». То, что было еще совсем недавно, было просто «соусом» и «гарниром», и чтобы добыть «мясо», требовалось довольно много времени. И даже сейчас далеко не каждый пресс-релиз мы берем в том виде, в котором он есть»

Егор Быковский, главный редактор научно-популярного портала «Чердак»: «Службам коммуникации надо задуматься, что тот формат который подходит для научно-образовательной среды, для общества совершенно не подходит, и хорошо бы этому поучиться. Например, отправить одного человека на курсы научной журналистики. Очень часто в пресс-релизах мы получаем «массу пустой породы» — 99 процентов бесполезного и один процент полезного, с которым еще и надо поработать. Зачастую это неэффективно и не оправдывает усилий. По крайней мере нам так кажется. Но 10 лет назад на этом месте и вовсе было выжженное поле».

Понимание специфики работы редакций

Часто пресс-службы научных организаций не готовы работать точечно, не понимают потребности конкретных редакций, не знают их ресурсы и аудиторию.

Даниил Кузнецов: «У пресс-служб есть глобальное непонимание, что научные отделы в коммерческих СМИ и научно-популярные сайты зачастую имеют очень маленькие редакции, и при этом вынуждены изо всех сил бороться за трафик (так как это даёт рекламу и деньги). Если пресс-службы хотят работать с нами, то они должны экономить наши ресурсы, и давать такие материалы, которые мы сразу можем запустить в продакшн и собрать на них хороший трафик».

Елена Лозовская: «Нам гораздо более интересны те пресс-службы, которые работают точечно, которые предлагают не пресс-релизы, а интересную для нас тему. И тогда мы начинаем совместную работу».

Оперативность

Илья Абилов, видеопроект «Sci-One»: «У нас есть формат, который работает на спикерах — публичных ученых, которые готовы говорить на камеру . Так вот сейчас выйти на них гораздо проще через личные контакты, чем через пресс-службы. Во втором случае любая итерация зачастую растягивается на неопределенное количество времени. Это специфика небольших проектов, нам действительно сложно достучаться до ученых через пресс-службы, и было бы неплохо, если бы они способствовали».

Креативность

Про риск скатываться в рутинные релизы вместо проявления творческого подхода много говорили в кулуарах.  А ведь в прогулках журналистов с математиками,  открытыми днями биологии в НИИ или шутками физиков на страницах популярных СМИ можно привлечь больше аудитории, чем сухими релизами.


Наука стала ближе к обществу, но общество не стало более просвещенным. Судите сами:
32% опрошенных понимают, что работа лазера связана с фокусированием световых, а не звуковых волн. 

33% знают, что антибиотики убивают только бактерии, но не вирусы; 

33% признают наличие генов в любых, а не только в «генетически модифицированных» растениях  (данные мониторинга инновационного поведения населения России, проводимого ИСИЭЗ НИУ ВШЭ). 
 
Тем важнее бесперебойный конвейер, где каждый научный коммуникатор профессионально выполняет свою роль бережного упаковщика сложного научного контента.  Хочется верить что когда-нибудь мы прочитаем не только про визит очередного губернатора в вуз или открытии нового корпуса, а о том, что 100% населения знает о вращении Земли вокруг Солнца.

Подробнее об эволюции научной коммуникации в России напишем в нашем традиционном исследовании, третий выпуск которого сейчас заканчиваем. Предыдущие два здесь




Наталья Смелкова, Коммуникационная Лаборатория РВК

Число публикаций о науке в российских средствах массовой информации растет, в основном, за счет усилий университетов, при этом цитируемость научно-исследовательских институтов сократилась. Данную тенденцию выявили аналитики образовательно-нетворкингового проекта по развитию научных коммуникаций «Коммуникационная лаборатория», реализуемого РВК в партнерстве с SPN Communications.

Ежегодное исследование актуального состояния научных коммуникаций в России проводится с целью определения динамики количественных и качественных показателей отрасли и  выявления лучших практик работы научных и образовательных организаций с  внешними аудиториями.

Последний исследуемый период с 1 мая 2014 года до 1 мая 2015 года показал заметный положительный тренд в представленности темы науки и образования в российских СМИ. Количество публикаций по  научно-образовательной тематике по сравнению с предыдущим аналогичным периодом (май 2013–апрель 2014 года) увеличилось на 3%, а доля публикаций, посвященных точным наукам, возросла на 6% и составила 12%.

В число ключевых игроков медиаполя, связанного с научно-образовательной тематикой,  по-прежнему входят Российская академия наук, МГУ им. М.В. Ломоносова, Высшая школа экономики. При этом в рейтинге представлено  больше региональных университетов по сравнению с предыдущим аналогичным периодом исследования – в  частности, число публикаций о Томском государственном университете выросло на 49%, а упоминаний Уральского федерального университета в СМИ стало больше на 30,9%. Научно-исследовательские институты (НИИ) в рейтинге ключевых игроков находятся в меньшинстве, что отражает в целом более низкую представленность НИИ в  информационном пространстве, по сравнению с  образовательными учреждениями.

«Доля цитирования университетов в отношении научных проектов составила 11%, увеличившись по сравнению с прошлым периодом на 2%. Чуть реже СМИ пишут про научные проекты НИИ – их доля цитирования за год уменьшилась на 2%, составив 9%, – говорит исполнительный директор, член правления ОАО «РВК» Александр Потапов. – Университеты стали уделять гораздо больше внимания как отрасли научных коммуникаций в целом, так и практическому применению разнообразных форматов коммуникаций с целевыми аудиториями. Научно-исследовательские институты пока значительно отстают в этом плане».

Позитивные тенденции развития отрасли прослеживаются также в динамике вовлеченности и  интереса общественности к науке. У 60% научно-популярных интернет-порталов и изданий зафиксировано увеличение количества пользователей.

По  мнению авторов исследования, ведущие университеты по сравнению с НИИ имеют хорошо «укомплектованные» коммуникационные подразделения, а их работа лучше структурирована. Одним из способов исправления ситуации может стать стратегическое позиционирование подразделений научных коммуникаторов в  структуре научно-исследовательских институтов, которое приведет к включению коммуникационных задач в число приоритетных и более справедливому распределению ресурсов.

Кроме того позитивное влияние на развитие отрасли должно оказать развитие унифицированных стандартов работы специалистов по научным коммуникациям. В  отсутствие четких норм и критериев оценки эффективности их работы, роль коммуникаторов часто остается неясной как для руководства научных организаций, так и для самих сотрудников. Введение профессиональных стандартов поможет более четко формулировать задачи для специалистов и отслеживать степень влияния научных коммуникаций на общие результаты работы организаций.

Перспективным  направлением авторам исследования видится развитие персонального брендинга ученых. В настоящий момент доля публикаций с  упоминанием российских ученых в общем объеме публикаций о научных открытиях достаточно низкая (показатель продемонстрировал незначительный рост по  сравнению с предыдущим аналогичным периодом исследования – с 19% до 22% всех материалов, посвященных научной тематике, при общем росте публикаций о научных достижениях более чем на 12%). Для сравнения можно привести данные по медиаполю США: доля публикаций с упоминаниями открытий американских ученых в общем объеме публикаций о научных открытиях в американских СМИ доходит до 65%. Персонификация научных новостей позволит создать и закрепить в сознании общественности устойчивые ассоциации между различными областями науки и именами их выдающихся представителей, а также показать «человеческое лицо» отечественной науки. 

Полная версия исследования доступна по ссылке http://comlabrussia.ru/upload/iblock/130/issledovaie_annotatsiya.pdf


Российские ученые не только публикуются в научных журналах и  выступают на конференциях, но и ведут популярные блоги. Одни рассказывают в  блогах о своей научной работе, другие делятся с аудиторией новостями науки в  целом. В любом случае, за их постами стоит следить хотя бы для того, чтобы расширить свой кругозор.

Медицина: Алексей Водовозов. http://uncle-doc.livejournal.com/

Кто? Врач-терапевт, научный редактор журнала «Российские аптеки» и спецпроектов ГК  «Ремедиум».

Чем примечателен блог? В колонке «Злого критика» Алексей Водовозов разбирает и  опровергает найденные в интернете мифы, домыслы и ошибки относительно медицины. Делает он это с юмором, доходчиво объясняя, почему то или иное суждение неверно. У него в ЖЖ вы можете узнать о том, что нельзя разделить простуду на  грипп и ОРВИ, стоит ли лечить грипп водкой, а также получить ссылку на лекцию о  природе похмелья. И именно здесь вы можете прочесть уже тщательно отобранные и  важные материалы о новых достижениях в медицине.

Физика: Игорь Иванов. http://igorivanov.blogspot.ru/

Кто? Учёный, который занимается теоретической физикой элементарных частиц. Основные темы работ — неминимальные хиггсовские модели в электрослабой теории, модели флейворной симметрии, дифракционные процессы при адронных столкновениях, применения вихревых пучков в физике частиц. Закончил Новосибирский госуниверситет в 1999 году, сейчас работает в Instituto Superior Tecnico (Лиссабон, Португалия).

Чем примечателен блог? Автор пишет статьи не только по своему основному направлению – например, о закрученных частицах. Да, для «нефизиков» здесь будет много непонятных слов: взять хотя бы материал под названием «Некрасивая сторона двухфотонного пика». Хотя блог сам по себе научно-популярный, так что непрофессионалы могут почитать там о тратах на коллайдер, значимости премии «За верность науке», уровнях понимания и гравитационных волнах. Кроме того, здесь можно найти ссылки на интересные сервисы и значимые новости. И задать вопрос в  комментариях, если вдруг что-то неясно.

Биология: Александр Марков. http://macroevolution.livejournal.com/

Кто? Доктор биологических наук, заведующий кафедрой биологической эволюции биологического факультета МГУ, ведущий научный сотрудник Палеонтологического института РАН. Автор и редактор сайта «Проблемы эволюции» http://evolbiol.ru

Чем примечателен блог? В первую очередь, вы можете увидеть ссылки на видео-курсы лекций об эволюционной биологии, истории жизни на Земле и эволюции человека. Вы  также найдёте здесь интересные материалы в СМИ и информацию о лекциях других учёных. Те, кому неинтересны научные достижения, могут прочесть любопытные факты о животном мире. Так, самки чернополосых капуцинов, готовые к спариванию, швыряют камни в самцов, чтобы обратить на себя внимание. Там даже картинка есть!

Астрофизика: Сергей Попов. http://sergepolar.livejournal.com/

Кто? Доктор физико-математических наук, ведущий научный сотрудник ГАИШ МГУ. В  основном, занимается двойными и одиночными компактными объектами (нейтронными звездами, черными дырами). Основная область научных интересов в настоящее время – эволюция нейтронных звезд.

Чем примечателен блог? Перейдя по одной ссылке в блоге Сергея Попова, вы увидите его видеолекции, по другой – научные статьи, по третьей – 13 лекций о физике компактных объектов. При этом блог сложно назвать сухой компиляцией авторских трудов: он и о впечатлениях от недавней поездки расскажет, и музыкой поделится, и научно-популярные книги о гравитационных волнах посоветует.

О науке и лженауке: Александр Панчин. http://scinquisitor.livejournal.com/

Кто? Окончил факультет биоинженерии и биоинформатики МГУ. Работает старшим научным сотрудником Института проблем передачи информации РАН, где занимается изучением эволюции последовательностей ДНК. Член экспертного совета Премии имени Гарри Гудини.

Чем примечателен блог? Александр Панчин разбирает научные (точнее, ненаучные) обманы и недочеты, советует недавно вышедшие книги, борется с мифами о ГМО и  анонсирует лекции – свои и не только. В этом блоге можно найти даже рецензию на  фильм. Интересно почитать его будет не только скептикам, но и просто любопытным людям: здесь вы быстрее всего найдете информацию об экстрасенсах, которые после пройденной битвы всё ещё пытаются получить премию имени Гарри Гудини.

Автор – Алёна Литвиненко

В какой пропорции российская наука должна финансироваться — государством, бизнесом, населением — чтобы развиваться проактивно? Стоит ли копировать западные образцы инвестирования в НИОКР? Как заинтересовать бизнес во вложении средств в научные исследования? О фандрайзинге в науке рассуждает Иван Дементьев, руководитель программы Master of Science Management, декан факультета технологического предпринимательства МАМИ, эксперт проекта «Коммуникационная лаборатория РВК».

Есть мнение, что проактивное развитие науки зависит исключительно  от размера инвестиций —но это не так. Дело не в объеме или пропорциях финансирования, ключевой вопрос в «осознанности» инвестиций.  Другими словами, в том, для чего это финансирование происходит. Сегодня любые видимые научные результаты — это либо стечение обстоятельств, либо действия энтузиастов, либо флуктуации. Если речь идет о стимулировании государством развития в научной среде, то те действия, которые оно предпринимает сейчас — инициируя заказы госкомпаний, инвестируя в инновационную продукцию малых компаний, — пример топорного подхода к решению проблемы, который помогает бороться исключительно с  ее последствиями.

Пока государство финансирует науку по принципу «обязанности» расходовать на это часть бюджета, результат может иметь какое-то отражение только в академической сфере, в силу того, что без инвестиций в науку не сформировать базис для хорошего образования. Но заметных результатов в сфере технологий создано не будет.

Наука, которую мы унаследовали от СССР, создавалась не  просто по наитию: государство имело несколько крупномасштабных проектов, инвестиции в которые доходили вплоть до прямого заказа на фундаментальные научные исследования. Не будем забывать и «экономику шарашек» — более эффективной модели на тот момент не существовало. Однако в погоне за эффективностью мы  потеряли модель стратегирования, и если в США сегодня инвестируют в технологии, которые сейчас не понимает никто, то мы пока не научились  создавать даже понятные технологии.

Есть определенные зоны, в которых возврат инвестиций в  принципе невозможен, их всегда должно финансировать государство (фундаментальная наука). Конечно, есть отдельные исключения — например, тот же Intel . Но компания, которая  проводит научно-исследовательские и  опытно-конструкторские работы (НИОКР) с целью инвестиций на условные 50 лет вперед, не смогла бы существовать без физики как фундаментальной науки, без огромной инфраструктуры, созданной государством. Примеры технологического лидерства есть и в России, отдельные истории, которые выросли скорее вопреки, а не благодаря. Если мы научимся их хотя бы масштабировать, то ситуация будет меняться.

Если рассматривать вклад государства и бизнеса в научные разработки, идеальными можно считать пропорции инвестирования в НИОКР развитых стран. Но развитые страны являются таковыми в результате высоких инвестиций бизнеса в экономику в целом, а не только в НИОКР. Поэтому ключевой вопрос в  том, какая у нас модель экономического роста, на чем она основана  в пост-нефтяном мире, где нефть уже перестает быть политическим инструментом, а энергетическим не является достаточно давно. Сделаем ли мы ставку на технологии как драйвер? Сформируем ли для этого осознанную политику и среду, в которой можно реализовывать эту политику?

Позитивным сигналом со стороны государства можно считать появление  «Национальной технологической инициативы» (НТИ). Программа включает в себя два направления «Рынки» и  «Технологии» и ставит целью разработать системные решения по развитию ключевых областей и соответствующих им рынков. В рамках «дорожных карт» эксперты определяют необходимые законодательные изменения, меры финансового и кадрового развития, механизмы вовлечения и т.д. (включая целевые показатели и необходимые меры для их достижения к 2035 году) для эффективной работы рынка технологических инноваций и наукоемких проектов.  

С другой стороны, необходимо также подготовить и научную среду — ученых, предпринимателей, научные организации — к эффективному и  взаимовыгодному взаимодействию с новым рынком. В этом плане  одним из современных способов выстраивания связей между наукой и бизнесом является технологическое предпринимательство. К  примеру, недавно ФРИИ разработал курс, посвященный основам технологического и  интернет-предпринимательства. В его основе лежит методология, по которой развиваются стартапы фонда. Программа охватывает ключевые вопросы создания проектов: от поиска и отбора идей, определения бизнес-модели и целевой аудитории до привлечения инвесторов и масштабирования бизнеса. Курс проводится в 43 университетах страны, в том числе, в Высшей школе экономики, МГТУ им. Баумана, Университете ИТМО, Уральском федеральном университете и Финансовом университете при Правительстве РФ.

В создании научных проектов нельзя закладываться под определенные критерии «эффективности» и ориентироваться только на них в управлении проектом.

Критерии эффективности в научных проектах должны создаваться индивидуально под проект, чтобы понять, насколько хорошо он сработал. Когда же мы делаем критерии самоцелью, то естественная реакция любой системы, прежде всего человеческой, — показать достижение критериев, затратив минимум усилий по  принципу сохранения энергии. Таким образом, с большой вероятностью эти критерии будут сымитированы.

Чтобы понять изначальный смысл оценки проектов, вернемся к  определению слова «инвестиция». Инвестиция – это вложение материального или нематериального капитала с целью получения прибыли или создания нового средство производства. В мире есть несколько форматов, которые позволяют достаточно осознанно инвестировать даже в фундаментальную науку. Например, модель Proof of Concept Centers (центры предпосевной подготовки проектов — венчурные акселераторы, которые призваны помочь предпринимателям понять, как коммерциализировать свои идеи — прим. ред.), по которой инвестиция бизнеса или государства в науку происходит в конкретном направлении, потенциально интересном (хотя бы на дальнем горизонте) конкретной корпорации. Есть Сколтех — российский пример работы в подобном формате, который можно назвать достаточно удачным и сделать вывод, что у нас есть большой потенциал работы по этой модели. Но и для работы по этой модели нужно создавать стимул (а не целевые установки для руководства) для научных организаций.

Мы копируем западные инструменты, а не логику принятия решений.

Государство стимулирует саму инфраструктуру развития инноваций, создавая технопарки, венчурные фонды, а в развитых странах государство стимулирует потребителей: появляются поставщики, которые будут конкурировать за  рынок, естественно определяя лидеров и создавая рынок как таковой. У нас такие подходы практически не применяются, а любые попытки чисто инструментально реализованы плохо. Пример: сделали программу субсидирования участия компании в отраслевых выставках, но не учли, что на отраслевых выставках в России сделок заключается ничтожно мало,  и правильнее было бы субсидировать выезд наших компаний на ключевые отраслевые мероприятия за рубежом. России нельзя ни в коем случае выключаться из процесса глобализации просто потому, что внутри страны мы никогда не создадим экспертизу, соответствующую мировой — у  нас нет такого количества ресурсов. А экспертная оценка стоит очень дорого, и факт, что где-то можно получить ее бесплатно — огромная польза, хотя и нужно уметь ее  дальше имплементировать.

Другой пример. В России создали Фонд перспективных исследований, отечественный прообраз Defense Advanced Research Projects Agency (DARPA). Но сила DARPA  не в том, что организация финансирует просто перспективные проекты, в  которые не готов вкладываться бизнес или классические инструменты, нацеленные на прикладную науку, а в поддержке абсолютно сумасшедших проектов, тогда как в  нашем Фонде перспективных исследований подобных проектов нет. А тот же интернет, например, появился из проекта, который на момент инициирования казался абсолютно сумасшедшим. И снова мораль такова, что для удачного копирования западного инструмента необходимо понять его настоящую силу и логику.

Важно, чтобы государство не стремилось порождать рынки, а позволяло бы этим рынкам становиться на ноги там, где сам рынок определяет лидера.

Понятны различные модели инструментального развития инвестиций в науку с целью сделать ее востребованной. Но нужно готовиться к тому, что в  России пока нет активного рынка для продажи технологий, и цель, которую стоит ставить — активней продавать свои технологии в мире. В рейтингах финансовых сделок в области технологий России пока нет. С одной стороны, потому что в  России любая технология запускается через офшор, и очень сложно структурировать проект, когда законодательство не позволяет это сделать с приемлемыми рисками для инвесторов. С другой стороны, надо понимать, что прежде чем приступить к  созданию собственных инноваций, надо сделать что-то конкурентное на уровне технологий и бизнеса. И не забывать о том, что максимальная добавленная стоимость извлекается «на последней миле»: от состояния рынка зависит и модель выхода на него.

В современной России отсутствие системы оценки результатов инвестиций в науку связано с отсутствием осознанности в стратегии государства. Если государство создаст стимулы к  востребованности научных результатов, то в эту сферу начнут инвестировать, обеспечивая ее развитие.

Первооткрыватель пенициллина Александр Флеминг известен тем, что неряшливость и беспорядок в собственной лаборатории помогли ему совершить грандиозный научный прорыв, ознаменовавший революцию в медицине. Чуть менее известен другой его вклад в мировую науку: невольное доказательство важности научных коммуникаций.

В последние пару лет термин «научные коммуникации» обрел в России новый смысл: если раньше так называли, в основном, общение ученых друг с другом (в английском языке для этого есть термин scientific communication, более удачным переводом которого будут «академические коммуникации»), то теперь все чаще под этим понимают представление связанных с наукой тем широкой публике (science communication).

Открыв пенициллин в 1928 году, Флеминг не смог заинтересовать им научное сообщество и принимающих решения лиц. Это отсрочило промышленное производство пенициллина более чем на десятилетие. Современные ученым и научным коммуникаторам будет полезно учесть опыт ошибок великого нобелевского лауреата для того, чтобы не повторять их в своей дальнейшей работе.

Ошибка №1: Ставка на единственный канал коммуникаций

В 1929 году Флеминг опубликовал свое открытие в Британском журнале Экспериментальной Патологии, однако у медицинского сообщества статья особого интереса не вызвала. Удивительно, но после этого ученый больше не пытался рассказать о своем прорыве общественности. Только время от времени делился образцами культуры пенициллина с коллегами из других лабораторий. Несмотря на то, что будущий нобелевский триумфатор продолжал работать над антибиотиком, ни в одной из двадцати семи статей, опубликованных им в 1930-1940 годы, не было ни одного упоминания о пенициллине.

Одной публикации статьи в научном журнале, даже при условии гениальности изобретения, может быть недостаточно. Чтобы о научном прорыве заговорили, ученому нужно самому начать разговор и использовать для этого как можно больше разных каналов: выступления на конференциях, семинарах, интервью для журналистов, освещение хода работы в личном блоге, социальных медиа и т.д.

Ошибка №2: Отказ от междисциплинарного сотрудничества

Не являясь химиком, Флеминг не мог извлечь и очистить активное вещество из образцов плесени и использовал его только в качестве поверхностного антисептика. Если бы не биохимики Эрнст Чейн и Говард Флори, случайно натолкнувшиеся на статью ученого и, впоследствии, выделившие и очистившие пенициллин, великое открытие могло бы быть навсегда забыто. Более того, обратившись к коллегам из соседних областей науки самостоятельно, Флеминг смог бы добиться значимого результата в исследованиях десятилетием ранее.

Междисциплинарное сотрудничество в науке бывает крайне полезно, оно позволяет использовать опыт разных специалистов для достижения целей. Это же правило применимо и к научным коммуникациям. Планируя кампанию, важно задействовать экспертов с разным инструментарием: опытом работы с социальными сетями, организаторов мероприятий, специалистов по контекстной рекламе и других. Это позволит избежать ошибок, не терять времени и достойно представить свои разработки на фоне конкурентов.

Ошибка №3: Отказ от административных ресурсов

Вскоре после того как Флеминг перестал работать с пенициллином, ученые Флори и Чейн продолжили исследования и организовали его массовое производство за счёт средств правительств США и Великобритании. Привлечение правительственного капитала позволило ускорить процесс внедрения пенициллина в производство и, в итоге, спасти миллионы жизней.

Не стоит забывать про административный ресурс и для продвижения науки — использовать возможности пресс-служб региональных правительств для коммуникации с местными журналистами и выхода на областные телеканалы. Один из сибирских ученых рассказывал, что крупные СМИ его региона порой игнорируют пресс-релизы института, но обязательно реагируют на упоминание институтских разработок в правительственных рассылках.

Ошибка №4: Неактуальность повестки

Одной из причин стремительного развития исследований Флори и Чейна стала Вторая мировая война. Сумев донести до руководства Британии и США роль пенициллина в излечении больных и раненых на фронте, а также его важность именно в этот исторический момент, ученые получили практически безграничный бюджет.

Актуальное и связанное с новостной повесткой научное открытие будет гораздо проще продвигать. К примеру, одной из самых цитируемых научных работ Новосибирского государственного университета в прошлом году стало открытие древнего суперконтинента Арктиды, которое совпало по времени с дискуссией о перспективах освоения Арктики.

Ошибка №5: Отсутствие научного коммуникатора

Ученые не обязаны быть специалистами в научных коммуникациях. Многие из них справедливо считают, что общение с журналистами и чиновниками отвлекают от работы и мешают исследованиям. Именно поэтому так важна роль профессиональных научных коммуникаторов – людей с экспертизой, опытом и налаженными связями как с учеными, так и с представителями общественности.

По данным Коммуникационной лаборатории, в 2014 году в России насчитывался всего один коммуникатор на 2500 научных работников – в 20 раз меньше, чем в США и Европе. Возможно, это объясняет субъективное ощущение, что все открытия мира делают или резиденты Кремниевой долины, или «британские ученые». Без специального продвижения и объяснения наука остается лишь уделом небольшой группы избранных, в то время как мракобесие и лженаука распространяются с помощью «сарафанного радио» за счет громких заявлений и пугающих прогнозов. Становясь посредниками между научным сообществом и людьми, далекими от исследований, коммуникаторы делают науку частью культуры и расширяют кругозор читателей и зрителей. Демонстрируя многообразие современных исследований, они создают барьер на пути распространения мракобесия.

Говорите о науке громче.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире