bykov_d

Дмитрий Быков

22 августа 2017

F

С памятниками воюют от нечего делать, гражданские войны начинаются от разочарования и тупика, и российская история свидетельствует об этом ярче некуда. Любую нацию, даже самую процветающую, ничего не стоит поделить на условных хуту и тутси, на либералов и консерваторов, на черных и белых — или красных и белых, — и эта драчка (как любил выражаться наш Ильич) как раз и становится следствием полной бесперспективности. Люди выясняют отношения, когда у них нет общего дела. Гражданская война началась именно потому, что большевики предложили мирный труд, а на деле развернули программу небывалых репрессий. Кстати, и Гражданская война в Штатах началась вовсе не при Линкольне, который до последнего надеялся ее избежать, а при Бьюкенене, которого считают худшим президентом США. Это при нем Южная Каролина вышла из Союза — а дальше понеслось. Можно было, наверное, найти общие задачи для Севера и Юга. И постепенно избавиться от рабства, которое признавал архаизмом даже генерал Ли, отпустивший собственных рабов. Но когда у страны нет лидера, она за неимением других увлекательных занятий раскалывается.

В России тоже сносили памятники — за сто последних лет трижды. Сначала — монументы царям, потом — бесчисленные памятники Сталину, потом — множество более мелких коммунистических вождей, в том числе довольно многих Лениных (на Украине уже, кажется, снесли всех). Апофеозом этой третьей волны беспамятничества стал вполне заслуженный, но абсолютно бесполезный снос Дзержинского на Лубянке. Все это отражение растерянности и страха перед собственным прошлым. Теперь в Штатах собираются сносить не только конфедератов, но и Ленина в Сиэтле. Если кому-то кажется, что это приблизит нацию к единству — Россия лучше других знает, что это не так.

В Штатах заново переигрывают сценарий Гражданской войны — белые против черных, Север против Юга, технократы против фанатиков, — ровно потому же, почему и в 1861 году свалились в четырехлетнюю войну. Когда лидер не может ничего предложить, кроме примитива и ксенофобии, когда он еле удерживает власть и постоянно ходит под импичментом — люди начинают драться из-за цвета кожи, из-за прошлого, из-за географии, то есть из-за элементарных вещей. Америка утрачивает самый драгоценный капитал — сложность, и происходит это потому, что во главе ее стоит несложный малый. Штатам, судя по нашему опыту, предстоит еще долгий упадок. Правда, никак не больше восьми лет… Хотя чем Трамп не шутит?

Оригинал — «Собеседник»

Шахматист-оппозиционер Гарри Каспаров, завершивший спортивную карьеру 12 лет назад и уехавший из России 4 года назад «после беседы в Следственном комитете», возвращается в шахматы. Но не в Россию. Он примет участие в турнире в Сент-Луисе.

Гарри Кимович, боец,
В августе как жахнет:
Он вернулся наконец
В мир серьезных шахмат.
Пусть гордится наша рать
Этим смелым шагом:
Он отважился играть
Под российским флагом.
Что Америка – не Трамп
И его бригада,
Это, слава Богу, штамп,
Повторять не надо.
Но у Гарри есть резон
Тонко намекнуть им,
Что Россия – это он,
А не только Путин.
Флаг один для всех слоев,
Песен и кошмаров:
Киселев и Соловьев,
Карпов и Каспаров.
И героям, и бычью,
Догам и дворнягам –
Всем стоять в одном строю
Под российским флагом.
Все мы, грешные, живем
Под российским флагом –
С нашим бешеным жульем,
Нашим злом и благом,
Наши подвиги и грех
С ним дивят планету:
Этот флаг один на всех,
А другого нету.
Да, Россия – это мы,
Сложное единство,
Наши страхи и умы,
Подвиги и свинства,
И Каспаров, и Немцов,
И ГБ с ГУЛАГом…
Всем лежать в конце концов
Под российским флагом.

Оригинал — «Собеседник»

На минувшей неделе опять обострились давние внутриоппозиционные конфликты. Михаил Ходорковский в интервью Юрию Дудю предупредил, что в случае единоличной победы Алексея Навального опять придется запасать продукты. Имелось в виду, конечно, что плох не сам по себе Навальный, а Навальный на месте Путина, то есть в ситуации абсолютной власти, – но подчеркнуто было и стремление Навального к такой власти. Одновременно Сергей Удальцов, вышедший на свободу 8 августа после четырех с половиной лет заключения, дал пресс-конференцию, на которой резко высказался о нескольких коллегах по Координационному совету оппозиции (тому же Навальному, Пономареву и Ксении Собчак). Судя по его добрым словам в адрес присоединителей Крыма и воинов Донбасса, надеяться на его дружбу с либеральной оппозицией не стоит, а Левого фронта почти не осталось, и возродится ли он – неясно. В любом случае между лидерами протеста опять раскол и раздрай, но тех, кто огорчается по этому поводу, хочется успокоить. В этом нет ничего страшного, единство наблюдается только в «Единой России» и в иных рукотворных бессмысленных партиях, а оппозиция вообще никогда не бывает едина. Уж какие дискуссии кипели в руководстве большевиков! – но взять власть, когда пришло время, это им не помешало.

Как учит нас русская история столетней давности (а изменилось за это время немногое, по крайней мере в отношениях русской оппозиции и власти), оппозиционеры могут враждовать сколько угодно и иметь разные взгляды хоть на таблицу умножения. Начальство требует единомыслия, а протестующие всегда дискутируют и никогда не отстраиваются в пирамиду. Власть берут не те, кто ни в чем не сомневается, а те, кто требует свободы мнений и сам нуждается в ней. Сегодняшняя оппозиция едина в одном – нам всем нужно пространство для политической борьбы и общественной дискуссии; нам не нужна государственная ложь и тотальная пропаганда; мы не хотим единоначалия и единомыслия. Никто не помешает этой пестрой и постоянно спорящей оппозиции взять власть – по двум причинам. Во-первых, в главных требованиях она вполне себе едина. А во-вторых, власть обычно берет не оппозиция. Она падает сама – под грузом собственных ошибок, чрезмерных полномочий и бессмысленной централизации. Так что, если оппозиция – пестрая, разновозрастная, какая есть – придет к реальной власти, это никак не будет ее заслугой, как не был заслугой большевиков Февраль. А уж как они там договорятся дальше, созовут ли учредительное собрание или будут побеждены какими-то новыми ленинцами, – зависит уже только от них самих.

Так что пусть раскалываются и спорят сколько угодно. Ведь главное противостояние сегодня – не «либералы против Путина» и не «Удальцов против Навального». Главное – это Россия разная и живая против России единой и никакой.

Оригинал — на сайте «Собеседник»

10 августа 2017

Чем Рогозин грозен

Вице-премьер Дмитрий Рогозин оскандалился сразу и во внутренней, и в международной политике. Сначала его самого объявили персоной нон грата в Молдавии, а затем такой персоной в Сочи фактически стала его племянница. Как заявляет сам чиновник: «Ждите ответа, гады!»

Мне кажется преемником Рогозин.
Вот способ удивить крещеный мир!
Мне говорят, что он серьезен, грозен, –
А я твержу, что он забавен, мил!

Считается, что он – готовый Сталин
И провозвестник страшных перемен,
А я скажу, что он всегда скандален
И что не Сталин он, а шоумен.

То в Сочи он племянницу устроит –
Хоть он и не пытался, вот те крест, –
То мысленно окоп в Донбассе роет,
То сына двинет, то квартиру скроет,
То на Восточном не находит средств…

Он продолжатель путинского дела,
В глухой тупик ведет его стезя,
Но действует ускоренно, умело:
Ему уже в Молдавию нельзя!

В Румынии Рогозину не рады,
И, сохраняя оскорбленный вид,
Он пишет им: «Ответа ждите, гады!» –
И сам потом стирает этот твит.

Вот уровень грядущих наших сделок
И символ положения страны:
И нынешний-то вождь довольно мелок,
А будущие просто не видны.

Провинция в упадке и столица,
Нам не спастись ни нефтью, ни мошной,
Но если напоследок веселиться –
То лучше с ним. Он самый тут смешной.

Оригинал — «Собеседник»

Ответа на этот вопрос я действительно не знаю. Потому что Россия умудряется пройти мимо всех превосходных шансов, которые ей подбрасывает судьба.

Вот, казалось бы, есть у тебя беженец из Узбекистана, которого там преследуют по политическим мотивам. Не террорист, фигура публичная, работает в газете – причем в оппозиционной «Новой», которая, прежде чем с кем-нибудь сотрудничать, тщательно этого человека проверит, дабы не подставляться.

Итак, есть Али Феруз, он же Худоберди Нурматов, подвергающийся преследованиям на своей тоталитарной родине. 30 лет, талантливый журналист. Почему не предоставить ему политическое убежище и тем не продемонстрировать милосердие, не говоря уж о защите свободы? Ведь взяли мы Сноудена, пригрели, хотя по американскому закону он преступник. Почему бы нам не пригреть человека, который конфликтует с узбекским законом, а по сути – с узбекским пыточным произволом? В бывшей советской Средней Азии сегодня торжествует такое, что поневоле увидишь образец прогресса и просвещения в советской национальной политике. Дело Али Феруза, которым сегодня занимается Страсбургский суд, могло бы привлечь к нам сердца во всем мире.

Советский Союз, конечно, был империя зла и все такое, но чужих политэмигрантов старался пригревать – не по причинам высокой гуманности, понятно, а по пиару. Феруз постоянно на глазах, работает на виду. При малейшем подозрении его можно хватать и нейтрализовать. Он окажется важным аргументом в споре о понаехавших: к нам едет не только дешевая рабсила, но и интеллектуалы. Приезжие интегрируются в здешнюю жизнь. Мы самые добрые, потому что принимаем всех оскорбленных и талантливых: таков был имидж СССР, и многие интеллектуалы на Западе даже верили. Западные интеллектуалы всему верят.

Но у нас Феруза хватают, избивают и приговаривают к депортации. Получается, мы берем себе только самое престижное, то есть американское? А защитить узбекского гражданина, бывшего соотечественника, нам уже никак? По-моему, человек, убежавший к нам за свободой, должен становиться героем всех новостей. Потому что, заметим кстати, убежать к нам за свободой можно только из байства или ханства, а за деньгами – от выжженной, иссохшей нищеты. Свободны и богаты мы только по сравнению с Узбекистаном да Туркменией – с Казахстаном примерно на равных.

Почему надо выглядеть обязательно лучшими друзьями тиранов и упускать любой шанс поступить по-человечески? Почему мы всегда все прощаем тем, кто давно отказался от химеры совести, а все остальные для нас подозрительны?

Не понимаю и не пойму никогда.

Оригинал — «Собеседник»

Шахтеры подали в суд на директора ВЦИОМа Валерия Федорова. В интервью телеканалу «Дождь» его спросили, как он относится к высказыванию Владимира Соловьева насчет неизбежных двух процентов дерьма среди россиян. Валерий Федоров сказал, что таких россиян гораздо больше и что в это количество включаются те, кто не любит Владимира Путина, а реальные поводы покритиковать систему использует исключительно для саморекламы. Слово «дерьмо» он не произнес, ограничившись эвфемизмом «такие россияне». Таких россиян, по его мнению, 14–15 процентов. Когда регулярно бастующие шахтеры возмутились, Федоров пояснил, что всего лишь хотел поддержать своего друга Владимира Соловьева, потому что «своих не сдает».

Соловьев еще раньше отказался извиняться за «два процента дерьма», пояснив, что имеет в виду не всех протестующих россиян, а только детей коррупционеров, сиречь мажоров. На него шахтеры не обиделись, потому что в мажорах себя не узнали. А вот в остальных критиках режима — узнали и считать себя дерьмом отказываются. Почему они подали в суд — в общем понятно: в России обычно протестует либо элита, не привыкшая, чтобы ей хамили, либо те, кому нечего терять. Шахтеры, видимо, принадлежат ко второй категории. Что до первой — она ответила Соловьеву устно, да и вряд ли он так уж волнует нынешнюю молодежь.

Останкинский суд принял иск к производству, но перспектив у этого дела, прямо скажем, не просматривается. Во-первых, Федоров действительно не употребил пресловутого ругательства. А во-вторых, трудно оспорить тот факт, что «таких россиян» — то есть известной субстанции — в самом деле гораздо больше, чем два процента. Иногда начинает казаться, что из этой субстанции состоит уже решительно все общество, потому что те, кто мучает, и те, кто терпит, в общем стоят друг друга и не так уж сильно различаются. Если людей обзывают дерьмом, а они это покорно хавают — значит, правильно обзывают. И не попадают в этот разряд только те, кто подал в суд на Федорова и написал петицию о лишении Соловьева доступа к эфиру. Они не считают себя дерьмом — и правы; остальные считают, видимо, — и тоже правы.

Оптимистичный вывод отсюда только один. Нет, не тот, что с шахтеров обычно начинаются всенародные возмущения: когда начинаются, а когда и нет. Оптимистично скорей то, что Соловьев и Федоров явно вышли из берегов, что все не так стабильно и прочно, как они говорят, и что у властей и их идеологической и социологической челяди наблюдается некая паника. Причины ее явно не экономические и не социальные: это надоевшее, тошнотворное сознание собственной неправоты. Потому они и кидаются на людей.

Оригинал — «Собеседник»

Дочь экс-президента Узбекистана Гульнара Каримова приговорена к 5 годам лишения свободы. Она признана виновной в хищениях и вымогательстве денежных средств.

Жалко мне Каримову Гульнару,
Старшую узбекскую принцессу,
Чья судьба, подобная кошмару,
Ужасает западную прессу.

Первою слыла она красоткой
И убранством славилась богатым,
Шествовала царственной походкой
По Европе, Азии и Штатам.

И слыла дизайнером от Бога,
И певицей (с именем Гугуша),
И имела собственности много —
От Швейцарских Альп до Гиндукуша.

Но отцу сказали, что Гульнара
Посягает на престол монарший —
И Каримов, не снеся удара,
Вверг Гульнару под арест домашний.

А когда Каримова Ислама
Бог призвал в своем обычном стиле,
То ее из-под ареста прямо 
Вообще под стражу поместили.

Вспомнили про все ее дерзанья,
Начали от ярости давиться —
Мол, она нисколько не дизайнер,
И не бакалавр, и не певица.

Вот тебе, узбекская принцесса,
За твою недвижимость в Европе!
Нету омерзительней процесса,
Чем разгул отмщения в холопе.

И хоть мы пока еще не стали
Полной азиатской деспотией —
Деспотия есть, как при Исламе,
И боюсь, бесследно не пройти ей.

Так что местным принцам и принцессам
И иным блистательным повесам,
Что плевать на всех привыкли с детства,
Самое бы время оглядеться.

Вот урок и старцам, и младенцам,
И тебе, прекрасная девица:
Лучше тут родиться земледельцем.
Или где-нибудь еще родиться.

Оригинал — «Собеседник»

В России резко выросли показатели смертности – она значительно превалирует над рождаемостью, – и проправительственные эксперты уже успели порадоваться этому обстоятельству. Они всему радуются. Оказывается, за последнее десятилетие у нас продолжительность жизни выросла так резко (на 6 лет для мужчин и женщин одновременно!), что пожилое население стало превалировать над молодым. А в этой категории граждан смертность всегда выше – по понятным причинам. Так что и беспокоиться не о чем.

Беспокоиться в России вообще не о чем, потому что, если бы, не дай бог, выросла смертность среди молодых – соответствующие эксперты успели бы порадоваться и этому: ведь, согласно опросам, у нас едва ли не самый высокий в мире уровень счастья, удовлетворения и т.д. То есть люди мрут попросту от радости, не в силах справиться с напором положительных эмоций.

Если же говорить всерьез, Россия действительно стареет, потому что молодые и дееспособные уезжают либо не хотят размножаться в нынешних условиях. Образ будущего отсутствует, и это естественно – старики не шибко любят думать о будущем, да это и не очень им нужно. Я много раз говорил, что уважаю старость, и все же стареющая страна – это очень грустно. У молодых свои болезни роста – гормоны часто сильней здравого смысла, есть тяга к простым и быстрым решениям, молодость неопытна, эгоистична и неосмотрительна. Но ведь молодость – это быстро, уже к тридцати годам проходит. А старость – это долго, даже при плохой медицине. Старость – это консервация, страх перед поступками, жадность, вынужденный отказ от работы, часто деменция, а главное – неприязнь к молодежи, новизне, любым переменам. Все это мы и наблюдаем – плюс болезненный интерес к прошлому при полном непонимании настоящего.

Самое же печальное – что и у сравнительно (сравнительно!) молодых людей исчезают стимулы жить. Бесперспективняк их настигает. В 51 год умер Антон Носик, через две недели после него – 52-летний Юрий Гиренко. Позиции у них были прямо противоположные: Носик – прогрессист и технократ, Гиренко – консерватор и путинист. Но оба были люди честные, умные и одаренные. Так что задача сейчас в том, чтобы не состариться прежде времени вместе со страной. Все чаще мне вспоминаются слова Дениса Новикова, умершего в 37 лет (в Израиле): «Что нам жизни и смерти чужие? Не пора ли глаза утереть? Что – Россия? Мы сами большие. Нам самим предстоит умереть».

Оригинал — «Собеседник»

Ты мой кумир, Антон Мамаев!
Ты, с точки зрения судей,
Один из главных негодяев
И безусловный прохиндей.
Ты все Отечество протроллил!
Уверен объективный суд,
Что ты похитил мотороллер, –
И в камеру тебя несут.
В патриотическом азарте
Я верю, Бог тебя прости,
Что ты профессор Мориарти,
Создатель мерзостной сети.
Сидишь ты в центре паутины,
Ее неслышно теребя,
Чтоб полицейские-кретины
Не заподозрили тебя.
Паралимпиец бандитизма,
Непритязательный с лица!
Твоя кровавая харизма
Сильней спецназовца-бойца.

Я верю в русских инвалидов,
Бойцов невидимых фронтов,
В команды храбрых индивидов,
Где каждый к подвигу готов.
Хоть над больными грех смеяться –
Но нет и повода грустить:
Уже Самойлову боятся
На Евровиденье пустить!
Да, коли выжил ты в коляске
В столь неприветливой стране –
Ты можешь выжить без опаски
В аду, в цунами, на войне.
И суд признал его виновным –
Считай, возвел на пьедестал, –
И сроком малым и условным
Он унижать его не стал!
Больные не привыкли к ласке –
Не надо привыкать и впредь.
Коль может он сидеть в коляске –
То, значит, может и сидеть.
Виват, виват, Антон Мамаев!
Мне даже кажется порой –
На фоне местных раздолбаев
Ты самый подлинный герой.

Оригинал — «Собеседник»

84 процента слушателей «Эха Москвы» во время опроса выступили за дебаты Навального с Гиркиным (Стрелковым). Это серьезная цифра. И говорит она о том, что люди истосковались по такому формату, даже если дебатирует с одной стороны убийца (не обвиненный пока никаким судом) и вор (как раз обвиненный таким судом, которому никто не верит).

На этих дебатах, по существу, не может быть победы – ибо даже самое очевидное моральное преимущество одного из спорящих не убедит зрителей. Одни все равно верят в Навального, другие – в Стрелкова, переманить колеблющихся нереально. Но можно достичь несколько других целей: продемонстрировать храбрость и темперамент – а то современная русская жизнь никак не дает нам места для проявления этих качеств. Видно только, кто как приспосабливается, но адаптивность – не главное качество для политика.

Кроме того, можно послушать, какова лексика «цивилизованного национализма». Сейчас уже понятно, что главной темой реальной предвыборной кампании (а не той, которую готовят в Кремле) будет именно национализм: в какой степени он может быть частью электоральной риторики, чем отличается русский мир по Навальному от проекта «Новороссия», какие аргументы и планы по Крыму и т.д.

По разным причинам серьезные дискуссии на эту тему невозможны сейчас ни на телевидении, ни в немногих сохранившихся качественных СМИ. Есть темы табуированные, а Навальный – и Стрелков, кстати, – не боятся привлекать внимание к ним. И это не тот случай, когда бередить рану вредно: напротив, если ее не трогать, она загноится.

И наконец – в огромной степени любые дебаты позволяют выяснить не сущностные, не терминологические, а психологические вопросы. Грубо говоря, у кого кулак больше и пресс крепче, от остальной физиологии увольте. Стрелков долгое время выглядел на фоне своих единомышленников весьма выигрышно, несмотря на кровавую репутацию.

Он, реставратор, пытается выглядеть идеальным белым офицером, сочетающим интеллект с боевым опытом. Между тем через весь этот лоск иногда прорываются и грубость, и слабость – сочетание, куда более частое в среде любых националистов, а нынешних в особенности. Свои уязвимости есть и у Навального – и весьма интересно посмотреть, как они будут их нащупывать; перед нами спарринг, позволяющий реально увидеть, кто есть в сегодняшней российской политике, кроме давно неинтересных официальных кандидатов. Они – вчерашний день. А мы сегодня заглянем в завтрашний – и либо обнадежимся, либо, чего уж там, ужаснемся.

Оригинал — «Собеседник»

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире