bykov_d

Дмитрий Быков

22 июня 2016

F

Креативный редактор Sobesednik.ru Дмитрий Быков подводит итоги работы VI созыва Государственной думы.

Дума 6-го созыва заканчивает свою работу. Президент, возможно, обратится к ней с итоговым посланием. Я тоже хочу, поскольку, в отличие от него, не вижу надобности отделываться общими словами. Поговорим серьезно. К Думе у меня одна благодарность и две претензии – столь серьезные, что благодарность почти зачеркивается.

Думе нужно сказать безусловное горячее спасибо за то, что она с редкой, даже избыточной наглядностью раскрывала сущность власти и, скажем шире, эпохи. Хочешь понять, что такое была эра «второго Путина», – посмотри на Думу с ее страстью к запретительству, с игрой на опережение в любой глупости, с предоставлением карт-бланша на любую низость.

Теперь насчет претензий: первая касается отечественного парламентаризма. На нашей почве со времен новгородского веча – хорошо, пусть со времен ополчения Минина и Пожарского – не очень приживаются коллективные методы руководства, общенародные дискуссии, публичные способы решения главных вопросов. Все превращается либо в бесконечное обсуждение процедуры, либо в забалтывание любой насущной проблемы, либо в драку. Между тем без парламента взрослое мыслящее государство не живет: без него можно строить бесчисленные автократические пирамиды, но они малоэффективны в новейшее время. Для компрометации парламентаризма в России последняя Дума сделала больше всех предыдущих.

Вторая претензия серьезнее. Глядя на эту Думу, иной пессимист мог подумать, что она в самом деле репрезентативна: что-то отражает, кого-то представляет… Между тем она не представляла собственного народа ни в каком смысле: это была тщательно отобранная, прошедшая множество фильтров, вываренная в семи водах худшая его часть, и только. Умный, здравый, быстро схватывающий, талантливый и честный народ – который ведь никуда не делся и в этой дикости – не имеет к нынешней Думе никакого отношения. А ведь многие судят именно по ней – отсюда и разговоры о том, что вся Россия поддерживает Путина, жаждет репрессий и ничего не умеет. Чекистское высокомерие относительно всех не-чекистов общеизвестно, и Думу они себе подобрали такую, чтобы соответствовала их взглядам на общество. И весь мир, глядя на этот квазипарламент, начинал думать о том, что вся Россия заслуживает дисквалификации – поначалу в спорте, а потом как повезет. Если люди достойны такого парламента, страшно представить, сколько они нагрешили.

Так вот: это зеркало – самое кривое из предыдущих. Но Россия не любит, когда о ней плохо думают, и покажет себя в истинном обличье очень скоро. Тогда о Думе шестого созыва будут вспоминать главным образом со смехом.

Хотя, уверяю вас, все это совершенно ни фига не смешно.

Оригинал — «Собеседник»

Ровно четверть века назад к власти в Российской Федерации — тогда еще советской республике — пришел Борис Ельцин. Странное дело, это событие тогда казалось мне совершенно чужим праздником, не имеющим ко мне отношения. Это был праздник людей, поддерживавших Ельцина и желавших распада СССР. Я не принадлежал ни к тем, ни к другим. Вот 21 августа 1991 года — это был мой праздник, я стоял на тех баррикадах, и, несмотря на все эксцессы и глупости, — это был именно праздник свободной России. А 12 июня 1991 года — это был скорее день моей независимости от происходящего.

Я прекрасно понимал, что историческое время Горбачева вышло, что нужен более решительный лидер, вдобавок популист. Что российская история может пойти теперь в единственном направлении, в сторону большого упрощения. Что вместо созидания мы теперь будем заниматься в основном выживанием (процентов девяносто) и обогащением (процентов десять). Я уже работал в «Собеседнике» корреспондентом отдела политики и был в курсе происходящего, писал репортажи из парламента и с ельцинских встреч с избирателями и даже брал у него интервью в Свердловске. И я как бы все понимал, но именно — как бы. Это доходило сквозь пелену. Потому что я чуял, что все это не мое. Может кончиться хорошо, а может плохо — но в любом случае не по-моему.

Ельцин был народный лидер и действовал по народной логике. А по этой логике выходило, что сначала народ будет все разваливать и растаскивать, потом ему это надоест, поскольку большинство всегда в проигрыше, и виноват будет Ельцин. Вместо критериев добра, ума, здравого смысла или хоть государственной пользы будет действовать народная воля. Ельцин будет делать то, что народу нравится. А нравится ему воспроизводить вечный сценарий: сначала бессмысленно буйствовать, потом самоистребляться, потом закрепощаться. Ельцин — не тот человек, который пойдет поперек этой воли и сможет навязать стране новый путь, сопряженный с разрывом цикла и действительным всеобщим участием в управлении. Он будет обычным русским царем, при котором воспроизводится обычный этап русского круга. Ну, может, чуть более гуманным, потому что не будет трогать прессу.

В остальном у него с моральными ограничениями было сложно. Он будет поддерживать все негативные тенденции, потому что это будет гарантировать ему избираемость. И преемник в этом смысле ничем от него не отличается. По-человечески Ельцин был мне временами симпатичен, и в 1993 году мне хотелось разделить с ним ответственность за танки, потому что эти танки защищали меня. Но вот то, что он довел до этих танков — мне сильно не нравилось, и тогда я об этом много писал. Так что находиться в президентском пуле или близком окружении — где побывали многие нынешние горячие путинисты, ругатели девяностых, — мне не светило, да я и не стремился. Это была не моя власть — власть, у которой не было планов, но наличествовал могучий инстинкт выживания. Серферы на волне, а не штурманы дальних странствий.

Так начался мой опыт постепенного обретения независимости. Потому что мне-то не избираться, я на свою должность уже назначен, и никто ее у меня не отнимет. Этот день независимости я и праздную, веря в ту Россию, которая скоро начнется. Вот от нее я завишу, и она от меня тоже. Тогда мне не надо будет каждую минуту уговаривать себя, что такова историческая неизбежность. На неизбежность ссылаются те, кому она зачем-нибудь нужна.

Оригинал — «Собеседник»

То, что глава Следственного комитета Александр Бастрыкин вступил в Союз писателей – не сенсация: следователи традиционно дружат с литераторами, между этими двумя профессиями даже наблюдается взаимное перетекание, поскольку следователям есть что порассказать, а писатели умеют выдумывать фабулы и подводить обоснования. Донос – любимый русский жанр, синтез слова и дела государева. Симптоматично не то, что Бастрыкин вступил в писательский союз, а то, какой именно союз он выбрал. У нас же их несколько. Он вошел в тот, который возглавляется Валерием Ганичевым. 83-летний Ганичев – фигура любопытная, то есть в его деятельности ничего любопытного нет, а вот убеждения и методы у него показательные.

Ганичев был представителем той самой «русской волны», или, как они еще себя называли, «русской партии», которую создал комсомольский секретарь (с 1959 по 1968 г.) Сергей Павлов. Помните, у Евтушенко о нем: «Когда румяный комсомольский вождь на нас, поэтов, кулаком грохочет, и хочет наши души мять, как воск, и вылепить свое подобье хочет» («Памяти Есенина», 1965), хотя в финале этого стихотворения сам Евтушенко не удержался от пассажа в павловском духе – про то, что дух есенинский кладет Европу на лопатки; половинчатость не помогла, и стихотворение не напечатали. Павлов первым наметил синтез комсомола и агрессивного славянофильства советского образца с непременной жидоморской конспирологией в основе; «Молодая гвардия» была самым реакционным и притом самым бездарным журналом в стране, даже «Наш современник» на ее фоне казался твердыней духа. В 1978–1980 гг. Ганичев возглавил «Комсомольскую правду» и выдавил из газеты остатки вольного духа – при нем она была одним из самых сервильных и нудных изданий.

Нет сомнений, что сегодняшняя официальная российская идеология, отважься кто-нибудь ее внятно сформулировать на позор миру, являла бы собой синтез комсомольской демагогии, патриотической ксенофобии, культа прошлого, ужаса перед настоящим и апологии самой дремучей бездарности, потому что талант для закрытых обществ опасен по определению. Еще в семидесятые, когда страна была не в пример интеллигентнее, люди типа Ганичева вызывали у серьезных читателей оторопь: они не понимали, как власть может опираться на таких персонажей. Но она опиралась, и финал этой власти был закономерен и предсказуем.

Ганичев может принять в свой союз хоть всю сегодняшнюю российскую верхушку, преимущественно из силовых ведомств, поскольку литераторы этого направления традиционно любят опричнины, одобряют репрессии и лобзают ножки трона; но Союз писателей России не станет от этого ни долговечней, ни привлекательней.

Дурные эпохи вообще хороши тем, что все самое несимпатичное собирается в одном месте. Это я, не подумайте плохого, про русскую либеральную оппозицию.

Оригинал — «Собеседник»

Получил я недавно письмо от знакомой петербургской пенсионерки: у мужа диабет, ампутированы обе ноги, нужна коляска. Стоит она восемьдесят тысяч (если хорошая), а пенсии у них — пятьдесят на двоих. И вот она пишет: обращаться к нашим я смысла не вижу, но, может быть, стоит написать Трампу? Он несколько раз заявлял, что Россия великая страна и нельзя с ней разговаривать пренебрежительно. Ему, наверное, нужна поддержка американских русских (нашим-то никакая поддержка не нужна, они не на этом стоят). Может, он бы перевел нам денег на коляску? На него вся надежда.

Конечно, обратись пенсионерка с письмом к Трампу — ее бы тут же вместе с мужем сцапала ФСБ: не советские, чай, времена, не для Саманты Смит и не для Кати Лычевой. Просить о заокеанской помощи сегодня — все равно что записываться в иностранные агенты. Но почему-то русские очень верят в Трампа, вот что я заметил. Он им представляется последней надеждой. От своих они ничего уже не ждут, а ему избираться, он должен сделать некоторое количество добрых дел, и почему-то всем кажется, что он так и кинется помогать русским.

Не могу понять, почему это? Может, потому, что какой-то он наш? Типичный, так сказать, представитель российского политикума образца девяностых, когда еще кого-то куда-то выбирали. Популист, невежда, флюгер, грубиян, пошляк — словом, что-то слышится родное; и не забывает Господа приплетать ко всему, равно как и благотворительность.

А может, людям просто кажется, что Трамп — это приговор нынешней Америке, и в особенности республиканцам, которые так и не смогли ничего ему противопоставить? И то, что для Америки плохо, для нас хорошо? Ведь с такими президентами, как Трамп, никакие враги не нужны — сами все сделают. Не зря Владимир Путин его поддерживает. А Трамп в свою очередь позитивно отзывается о Путине. Чувствуют интуитивно, что Путин для России — примерно то же, что Трамп для Америки.

Я даже думаю иногда: может, Трамп — глубоко законспирированный «крот», наш агент, внедренный, как Штирлиц, лет тридцать назад? Потому что очень уж он какой-то партейный и одновременно циничный, в лучших традициях главной спецслужбы. Такого не сыграешь.

Конечно, ожидания наших людей напрасны. Трамп, даже если вдруг станет президентом (страшно подумать, сколько политологов съедят свои шляпы), будет действовать в интересах своего рейтинга: он из тех, что избираются всю жизнь и оглядываются только на популярность, других критериев не знают в принципе. А для рейтинга хорошо махать кулаками, а не дружить с Россией. И вообще, надеяться на врунов, демагогов и популистов — последнее дело. Это нам доказала вся отечественная история. А денег на коляску мы вам найдем, дорогая читательница. Надо же, в конце концов, и самим себе помогать, не всё на Штаты надеяться.

Оригинал — «Собеседник»

Креативный редактор Sobesednik.ru Дмитрий Быков написал стихи о созданной Сергеем Шойгу организации «Юнармия».

Все связано – руки, поступки, умы.
Все связаны мы!
Все повязаны мы!

Всеобщая дрема –
Ни вскрика, ни звука…
Тотальный надзор,
Круговая порука –

И связанный панк,
И повязанный банк,
И связанный армией
Вязаный танк!

Боятся «Юнармии» даже мужчины:
Кричат: нацгвардейцы!
Кричат: хунвейбины!
Друзья! Продолжайте спокойно трудиться:
Не надо бояться
Того, кто гордится.

Как ведаем мы из заметок и хроник,
Тут связаны крепко
И враг, и сторонник,

Привычную пьесу привычно ломают –
А сами смеются
И всё понимают,

И весь этот шум, этот фейк, этот пранк
Опасны не больше,
Чем вязаный танк.

Оригинал — «Собеседник»

24 мая 2016

Who is mister Zorkin

Сцена изображает Международный юридический форум. Председатель Конституционного суда России Валерий Зорькин (который на днях обвинил американского президента в том, что, говоря об исключительности американской нации, тот цитирует пропагандистов Третьего рейха) читает лекцию. Барак Обама в Белом доме напряженно прислушивается.

Зорькин:
Мое почтенье, господа и дамы,
Телеканалы, пресса, интернет!
Я, собственно, скажу насчет Обамы.
Других проблем сейчас в России нет.

Известен он безумием и злобой
Он с Гитлером для нас в одном ряду.
Назвал он Штаты нацией особой…

Обама (ломая руки):
О Боже, я не то имел в виду!

Зорькин (непреклонно):
Мы, говорит, особые. Куда там!
У нас бабло и лучшие умы!
Так я хочу в ответ напомнить Штатам:
Особые на самом деле мы!

Вам хочется весь мир поставить раком,
Вы развели Гоморру и Содом,
Вы нас ведете к однополым бракам…

Обама (испуганно):
Мы не ведем! Ей-богу, не ведем!

Зорькин (увлекаясь все более):
Вы в результате грязных махинаций
ЕС столкнули с лидером Москвы!
Сообщество объединенных наций,
Как Гитлер, игнорируете вы.

Ваш стиль везде – насилье и неправда,
Планету вы ведете прямо в ад,
А это можно только русским…

Обама (рыдая):
Я виноват, ей-богу, виноват!
Вы суть мою пронзили взглядом зорким,
Все дыры обнаружили в дому…
Скажите только, who is mister Zorkin,
Чтоб тут же мог я сдать бразды ему!

Оригинал

Сергею Лазареву не удалось занять первое место на Евровидении. Огорченный новостью Дмитрий Рогозин предложил в следующем году отправить Шнурова: «Победить не победит, но кое-куда всех их пошлет». А может, и правда?

Конечно, Лазарев – отрада
Российских женщин и мужей,
А Джамалу хвалить не надо –
Она значительно хужей.

Но не настолько он брутален,
Чтоб мир смирился, поражен.
Нас представлять достоин Сталин,
Ну в крайнем случае – Кобзон!

Сережа, право, слишком милый,
Эпохе глянцевой под стать,
А мы должны убойной силой
На Евровиденьи предстать.

Нас утешают третьим местом –
Мы раскусили их давно-с
И можем радикальным жестом
Им средний палец сунуть в нос!

Рогозин – страшно и представить –
Намерен в будущем Шнура
На Евровиденье отправить.
Давно б, не правда ли, пора!

Пускай споет в своей манере,
Считает армии оплот.
Не победит – по крайней мере
Всех убедительно пошлет!

Ведь это будет в Украине,
А славный Киев – наша мать,
И потому уместно ныне
Его как следует послать!

Мы стали дерзостны и грубы,
Пришла возмездия пора,
И непонятно, почему бы 
Не посылать везде Шнура?

Он станет главным дипломатом,
Переговорщиком, бойцом,
Всех посылая русским матом
С нечеловеческим лицом.

Нас понимают так хреново,
Нас задвигают без стыда –
Он мог бы стать важней Лаврова
И даже Путина. Да-да!

Оригинал

В Симферополе в День Победы прокурор Крыма Наталья Поклонская прошла в колонне «Бессмертного полка» с иконой Николая II. Этот выход затмил даже аналогичное шествие, в котором принял участие Владимир Путин.

На праздник — девятого, значит, числа —
Не вымысел, честное слово! — 
Поклонская лично икону несла
Царя Николая Второго.

Иные выносят портреты родни,
О близких напомнить желая,
А эта в священные майские дни
Выносит портрет Николая.

Он, может, родня ей? Да нет, не родня.
Звезде прокурорского цеха
Сказал бы я вслух: не смешите меня,
Все это не повод для смеха.

Она говорит: ветераны порой
Ссылались на странное дело —
В бою Николай им являлся Второй
И чудом спасал от обстрела.

Быть может, являлся, Отчизну свою
Спасая от вражьего стана…
Но странно он выглядит в этом строю.
А впрочем, нисколько не странно.

Я думаю, лет не пройдет и шести —
Программа у нас долгосрочна! — 
Вот так же и Пушкина будут нести.
И Блока. Суворова — точно.

Союзников ищет кремлевский обком.
Варя свою дикую кашу,
Он хочет сегодня единым полком
Представить историю нашу.

Вы в общем отряде, России сыны!
Вы движетесь к новым Пальмирам
Отрядом одной бесконечной войны
Со всем окружающим миром.

В едином отряде — желай не желай —
Любой прокремлевский ханурик,
И Сергий святой, и Второй Николай,
И Петр, и Малюта, и Рюрик.

Шагает бессмертный, как сказано, полк,
А в центре бессменный, как кажется, волк
И волки ночные в придачу…
Смеяться не время. Я плачу.

Оригинал — «Собеседник»

Дуэт. Исполняется на мотив песни «Голубой огонек» (1994).

Сцена изображает кабинет руководителя СК Александра Бастрыкина. Перед ним, дружелюбно улыбаясь, сидит руководитель группы «Аквариум» Борис Гребенщиков (об их встрече сайт Следственного комитета поведал 21 апреля).

Бастрыкин:
Публицистика, брат, нелегка мне.
«Не твое, мол», — кругом голосят.
Все знакомые смотрят волками:
Для чего я пишу в «Коммерсантъ»?
Так подправь мне, пожалуйста, имидж,
Не позволь ему рухнуть на дно!
И себе настроенье поднимешь —
Мы ж с тобой поколенье одно.
Обращаюсь к тебе, как к мужчине:
Посидим, как мужик с мужиком!

БГ (загадочно):
Моя смерть ездит в черной машине
С голубым огоньком.

Бастрыкин:
От кого тебе смерть? От меня ли?
Мы как братья с тобою, не спорь.
Вы там пели, а мы вас гоняли —
То есть мы однокашники, Борь!
Ты как ляпнешь случайную фразу —
Хоть бессмыслицу, сам посмотри, —
Тоже публика думает сразу,
Что какие-то смыслы внутри!
Мы ж коллеги с тобою, решили?
Я и сам сочиняю тайком…

БГ (меланхолично):
Моя смерть ездит в черной машине
С голубым огоньком.

Бастрыкин:
Кстати, ближе к ближайшему маю
Непосредственно в этом году
Я все четче, Борис, понимаю,
Что в той песне имелось в виду.
У машины другого маршрута
Не предвидится — только крутой.
Это песни твои почему-то
Выражают с большой полнотой.
И чего б мы теперь ни вершили,
Оптимизма не видно ни в ком…

Хором (поют):
Наша смерть ездит в черной машине
С голубым огоньком!

Оригинал — «Собеседник»

Креативный редактор Sobesednik.ru Дмитрий Быков написали стихи об обысках в компании бизнесмена Михаила Прохорова. В офисах, принадлежащих предпринимателю Михаилу Прохорову, прошли обыски с выемкой документов. Это, по мнению некоторых наблюдателей, может быть связано с давлением на предпринимателя с целью заставить продать медиахолдинг РБК.

Пришли за Прохоровым Мишей,
Хозяином большой мошны.
На что уж был он тише мыши –
Во время линии пришли!

Зачем его пугают сыском,
Суровым следствием грозя?
Ни с Березовским, ни с Гусинским
Его и сравнивать нельзя!

Приличный малый, с чувством такта:
Рыбак же чует рыбака!
Да, РБК – но чем уж так-то
Им вдруг мешает РБК?

Он в президенты собирался –
Так попросили господа –
И столько вытерпел злорадства
За «Дело правое» тогда!

Служил он правдою и верой
Под государевой рукой.
Он стал уже настолько серый
И управляемый такой!

Но даже главного плейбоя
Сегодня не прикроет щит.
Зачистить велено любое,
Что над поверхностью торчит.

Режим настолько стал режимен –
На том мы, собственно, стоим, –
Уже не лупит по чужим он,
Уже стреляет по своим.

И так как Миша много выше,
Чем остальная мишура,
Они намерены от Миши
Оставить метра полтора.

Тогда он будет невиновен
В уводе денег из страны
И с руководством станет вровень.
Как мы давно обречены.

Оригинал — «Собеседник»

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире