bykov_d

Дмитрий Быков

23 февраля 2017

F

Роберт Мугабе, которому, кстати, уже 93, объявил о намерении в шестой раз выдвинуться в президенты Зимбабве в 2018 году.

Те, кто проиграл выборы, могут пойти и удавиться, если желают. Даже если они сдохнут, ни одна собака не захочет обнюхать их трупы.
Роберт Мугабе, 2013

В президенты двинулся Мугабе,
Зимбабвийской нации отец.
Я шепчу дрожащими губами:
«Молодец, Мугабе! Молодец!»

Самый старый действующий лидер,
Покоривший прессу и ТВ.
Каждый третий житель там не видел
Никого другого во главе.

Убедив ли массы, задолбав ли,
Он бессменно правит тридцать лет.
Может статься, он и есть Зимбабве.
Нет его – Зимбабве тоже нет.

Оппонентов топчет он, как жижу,
Закаленный в классовой борьбе.
Говорит: «Преемника не вижу!»
(Видит он и вправду так себе.)

Возражать осмелится не всякий.
Вражеский безмолвствует кагал.
Если б он хотел отдать Исаакий,
То уже бы точно передал.

Так-то он и крепнет год за годом,
И бессильно мировое зло.
Сильно повезло ему с народом.
Нашему поменьше повезло.

Наш ведь тоже, Западу мешая,
Всех соседей ставит на правёж.
Правда, у него страна большая.
Пестрая.
А так-то он похож.

В смысле горизонта.
В смысле роста.
Так же любит ненависть и месть.
Далеко ему до девяноста.
Выстроит Зимбабве.
Время есть.



Оригинал — «Собеседник»

Нет, я не собираюсь делать героев из беглых депутатов Вороненкова и Максаковой. Обычные депутаты, не лучше прочих. Особенно с учетом расследований по Вороненкову, которые печатаются в последнее время. Никаких иллюзий по поводу первой межфракционной семьи ни у кого не было. Меня их история заставляет задуматься о другом: Украина ведь не самое безопасное сегодня государство, экономические перспективы его темны, военные не лучше. Есть шанс, что Россия не просто так признала паспорта ДНР и ЛНР (хотя и не признала сами ДНР и ЛНР — и более того, лишь пятая часть россиян, по свежему опросу ВЦИОМа, желала бы их воссоединения с нами). Неясно, короче, как там все сложится у юго-западных соседей и не случится ли у них третий Майдан. И тем не менее депутаты бегут туда, а сюда с Украины никто не бежит. И ниоткуда не бежит, кроме Жерара Депардье, который тоже уехал. Даже Сигал не живет, хотя, казалось бы, кому он нужен.

Гастарбайтеры едут, это да. Но это ведь совсем другое дело. Гастарбайтер — не гражданин, ему уехать недолго, и защищать эту территорию в случае чего он не будет. Обустраивать по большому счету — тоже. Он ее подметает, строит частные дома, перевозит грузы, но наемный рабочий отличается от гражданина, и трудо­устраиваться — не значит любить.

Допускаю, конечно, что Вороненков и Максакова — засланные казачки и завтра признаются в этом, попутно рассказав, как на Украине плохо и как их там невкусно кормили. Но не похоже, честно говоря. А похоже на то, что сегодня эта самая нестабильная, воюющая, атакованная нами Украина, поливаемая по всем каналам и дружно поносимая в соцсетях огромным большинством пользователей, представляется дальновидным людям прямо-таки островком стабильности по сравнению с Россией. Потому что, положа руку на сердце, процентов 86 при объективном опросе честно признались бы, что живут в ожидании грандиозного бабаха, и это не наследие нестабильных 90-х (многие их вовсе не помнят), а ощущение усугубляющейся тошнотворной неправоты во всем. Ощущение все более глубокого сваливания в непроходимое болото, которое можно, конечно, выдать за особый путь, но как-то очень уж дурно этот путь пахнет. И хотя мы по-прежнему перспективны для спортсменов и тренеров, и в кровь готовы расцеловать любого перебежчика, и квартиры охотно даем по всему пространству от Грозного до Саранска — к нам не особо рвутся, а от нас готовы ехать даже на войну. Потому что у нас перспектив ноль, а на войне можно хоть пострелять, а если повезет, то и заработать. И враги украинской власти, симпатизанты нашей, почему-то ездят сюда в основном на ток-шоу, а жить предпочитают там. И пока эта ситуация не изменится, никаких оснований для оптимизма у нас не появится — даже если доллар опять будет стоить 35.

Потому что не долларом дышит человек, а кислородом. А кислорода тут не прибавляется.

Оригинал — «Собеседник»

Владимир Путин посетил размещенные в Третьяковке экспозиции «Roma Aeterna. Пинакотека Ватикана» и «Шедевры Византии». Как полагается, экскурсию для первого лица государства вело первое лицо галереи Зельфира Трегулова. Оба первых лица отметили, что такого обилия уникальных икон и полотен не было ни на одной зарубежной выставке ватиканских и афонских сокровищ: большинство экспонатов никогда не покидали пределов Италии и Греции. О выставках Владимир Путин договаривался лично: его давно уважают на Афоне, а с 2015 года, когда он повстречался с папой Франциском, — и в Ватикане.

Об исторических заслугах президента России будут судить потомки, но эстетические налицо: в каких бы целях он ни организовывал ватиканскую экспозицию, какое бы религиозное и политическое послание ни крылось за посещением Третьяковки — населению от этого хорошо. Повидать оригиналы Караваджо и Пуссена в любом случае душеполезно. В мире есть два признанных духовных центра христианства — Ватикан и Афон. (В действительности их больше, но эти наиболее известны.) Сейчас на наших глазах к ним прибавляется третий. Коль скоро римский папа и афонские старцы на наших глазах делятся с Москвой самым дорогим и, ничего не опасаясь, отправляют к нам сакральные полотна, драгоценные иконы, первое изображение Франциска Ассизского и т.д., значит, у нас тут действительно третий Рим и второй Афон.

Но есть, мне кажется, и еще один подтекст. Сегодня весь мир буквально с ума сошел на довольно занятном по проблематике, но скучноватом по исполнению сериале «Молодой папа». Джуд Лоу сделался символом христианского обновления, чуть ли не новой реформации. «Ватикан» сейчас — не только символ католичества, но и серьезный сериальный бренд, модное слово, символ успеха, наконец. Спасибо, конечно, Джуду Лоу, но и у Владимира Путина появляется недурной шанс проассоциироваться с «Молодым папой». Все-таки по сравнению с Франциском и афонскими старцами он явно молодой. Да и некоторую революцию в понимании христианских ценностей он нам продемонстрировал. Молодой папа сказал свою первую речь о пользе мастурбации, но это ведь во сне. И курил он много. А что такое курение и мастурбация на фоне такого утверждения христианских ценностей, как российская риторика и политика последних трех лет? Курит он в углу, ваш Пий XIII.

Оригинал — «Собеседник»

Пять лет условно получил Алексей Навальный, рвущийся на президентские выборы-2018, по «второму делу «Кировлеса».

Ну, слава Богу! Он виновен,
Он пять законных получил,
И снова срок его условен,
А приговор неотличим.
К восторгу вятских папарацци,
Он вновь у мира на виду
И ни сидеть, ни избираться
Не будет в будущем году.
А кто же будет? Верный Жири,
Седой Явлинский, хмурый Зюг…
Как будто двадцать лет не жили.
(И разве жили, милый друг?)

Я так и вижу – через двадцать
Таких же мелко-стыдных лет
Наш первый будет избираться –
С чего бы, собственно, и нет?
А с ним пойдут в одной упряжке
Во всю старперовскую прыть
Бессмертный Ж., Зюганов тяжкий,
Явлинский (лысый, может быть)...
Набор друзей непобедимых,
Что не отступят ни на пядь!
А на скамейке подсудимых –
Навальный в Кирове опять.
И – самый страшный сон поэта,
Что может сбыться наяву –
Я буду вновь писать про это!
Но, может быть, не доживу.

Оригинал — «Собеседник»

Ну вот, они дотянулись сами до себя: в Госдуме предложили запретить народные сходы, то есть встречи депутатов с избирателями в том числе. Эта мера предложена, чтобы пригасить всплеск народной активности в борьбе против передачи Исаакия под эгиду РПЦ. Действительно, такой народной активности давно не было, потому что очень уж достали. Но при такой, как они говорят, всенародной поддержке бояться нескольких тысяч несогласных, сошедшихся для мирного протеста, – значит либо очень уж преувеличивать поддержку, либо очень уж ясно сознавать ее инерционность и незаслуженность.

Проблема всех запретителей состоит в том, что жизнь развивается быстрее, чем они успевают что-либо запретить. Скажем, они запретили сход – а несогласные собрались на прогулку. Они запретили прогулку – а несогласные пошли на пленэр. Они кидаются запрещать пленэр – а им в ответ субботник, завтрак на траве… Самое же обидное, что аутоиммунные процессы начинают затрагивать саму власть. Потому что теперь устроить сход в собственную поддержку она уже не может. Может, конечно, в очередной раз легко продемонстрировать, что законы пишутся для оппозиции, а сама она что хочет, то и делает. Но это будет уже неприлично и, главное, смешно.

По закону о сходах, если его все-таки примут, депутату уже нельзя будет встретиться со своим народом и отчитаться о работе. А Уралвагонзаводу – у которого, говорят, лояльности сильно поубавилось – уже нельзя будет собраться, чтобы попугать столичную интеллигенцию. И на Поклонной уже не очень получится помитинговать в защиту дорогого и единственного. То есть они обрубают важные возможности не только оппозиции, а и лоялистам. Так что на их месте я запрещал бы только бесплатные собрания, а проплаченные разрешил бы с легким сердцем. Оппозиция же не будет платить своим сторонникам, у нее столько нету. Вообще организация платных митингов решила бы дело. Хочешь протестовать – плати. За проход по центру – столько-то, за марш на окраине – поменьше. А то депутат-единоросс Евгений Федоров уже заметил, что оппозиционные акции мешают жизни города. Пусть желающие платят в городской бюджет! Платный протест – следующий этап уличной активности. Задушим оппозицию рублем.

А если говорить совсем серьезно, самое бы время этой Госдуме запретить революцию. В честь ее столетия. Толку, конечно, не будет, но по крайней мере люди еще раз убедятся в иллюзорности и бессмысленности всех запретов, когда историческое время запретителей давно кончилось.

Оригинал — «Собеседник»

07 февраля 2017

Батька в гневе

Александр Лукашенко собрал большую пресс-конференцию, на которой сделал резкие заявления в адрес России.

ЛУКАШЕНКО:
– Володя… Я ж, как ты, изгой!
Я ж был твоей опорой, Вова!

ПУТИН (холодно):
– Теперь мне нравится другой.
Ты слышал? Я люблю другого.

ЛУКАШЕНКО:
– Какой другой? Он сукин сын!
Не мы ль твою спасали шкуру
– Я, Федя Кастро, Ким Чен Ын,
Венесуэла и Науру!
Мы вместе были осью зла,
На прочий мир точили жало,
Меж нас измена проползла,
Меж нами кошка пробежала!
Какой-то бес поссорил нас,
Так ты одумайся ж, Володя ж!
Ты хочешь брать за нефть и газ,
Меж нас границу ты проводишь!
Вредишь ты минскому царю,
Но ты меня не объегоришь!

ПУТИН (сострадательно):
– Григорьич! Я же говорю:
Другого я люблю, Григорьич!
Ну да, мы были Осью Зло,
Такие, собственно, не тонут…
Теперь мне крупно повезло.
Меня к себе приблизил Дональд.
Он оценил мой грозный смех,
Мою широкую натуру,
И я теперь плевал на всех
– И на Пхеньян, и на Науру.

ЛУКАШЕНКО:
– Какой неслыханный пример
Международного разврата!
Из-за него ты предал брата.

ПУТИН (мечтательно):
– Григорьич!
Он миллиардер.

ЛУКАШЕНКО:
– Там три банкротства за спиной,
А миллиардов только девять!

ПУТИН:
– Он сделку сделает со мной.
А ты… чего ты можешь сделать?

ЛУКАШЕНКО:
– Изменщик! Жалкий фанфарон!
Ты приползешь ко мне, коварный,
Когда тебе изменит он!

ПУТИН (холодно):
– Пришлю конвой гуманитарный.

Оригинал на сайте «Собеседник»

Важно не то, зачем в России опять понадобился антисемитизм: ясно, что эта тема вбрасывается всегда, когда нужно на кого-то отвести накопившуюся злобу. Америка в этой функции временно невостребована, Украина давно надоела, да и недостаточно она величественна, чтобы списывать на нее все наши проблемы. А евреи годятся, и эта тема вдобавок позволяет от многого отвлечься.

Проблема в ином: насколько антисемитизм в России действительно актуален, насколько он распространен, действительно ли Толстой – как полагает Невзоров – высказал то, о чем думают миллионы. И тут мне хотелось бы несколько скорректировать термины: россияне охотно спорят об антисемитизме и даже поигрывают в эту игру, но реальных, что называется, бытовых антисемитов я среди них почти не встречал. Это как Василий Ливанов, отлично понимающий, что он грешит против истины и вкуса, но тем не менее говорящий Путину – даже, мол, не думайте уходить, вся Россия вам это внушает! А что Конституция подсказывает нечто иное, так это бог бы с ней, кто ее слушает. Так вот, Ливанов так не думает, не беспокойтесь. Ему просто нужны ощущения, которые он испытывает при таком общении с верховной властью. Точно так же и некоторые россияне любят порассуждать о том, что евреи во всем виноваты – есть какая-то гордость, какое-то легкое садическое удовольствие в постоянной угрозе погрома, – но вообще-то погромные настроения и сто лет назад были тут присущи ничтожному проценту народа, а сейчас они ему и вовсе чужды. Евреев почти не осталось, в употребление ими христианской крови никто не верит, чеченцы и китайцы выглядят гораздо более серьезной угрозой – короче, Россия вовсе не так озабочена мировым еврейством, как ей самой кажется. Еврейский вопрос для нее давно неактуален. Спровоцировать погромы никому не удастся, да похоже, что и не хочется.

Как-то машинально это все, честное слово. Россия даже радикального ислама не очень боится, потому что сосуществовала с мусульманами долго и мирно и всех уравнивал один государственный гнет. А еврей – да рядом с ним вся жизнь прошла, и среднестатистический россиянин прекрасно знает, кто тут сегодня хозяин жизни. Уж никак не Шендерович, не Макаревич, да и не я, грешный.

Антисемитизм часто сравнивают со стыдной болезнью, но у сегодняшних россиян он протекает в легкой, хронической, почти незаметной форме. Не то беда, что россияне не любят евреев, а в том, что им евреи по фигу, как, собственно, и они сами. Вот об этом зазоре между риторикой и практикой всегда надо помнить тем, кто предупреждает сегодняшнюю Россию о всякого рода рисках. В том и беда, что все это игры, третьесортный театр, в котором никто ни во что верит, и по любому Гамлету, по любой Офелии отлично видно, что в гримерке их ждет сумка с бледными сосисками.

Антисемитствуют спустя рукава, патриотствуют вполсилы, неистовствуют вполнакала, и даже пассионарии Новороссии не скрывают своих истинных мотивов, хотя и повторяют все правильные слова. И это хуже любого антисемитизма, потому что погромщика можно переубедить. А есть такие, которым все равно, кого громить, и со временем они так же радостно кинутся топтать своих нынешних хозяев. И переубедить их не удастся, потому что не в чем. Вот что бывает с теми, кто опирается на гопников, но понять этот урок они обычно уже не успевают.

Оригинал — «Собеседник»

27 января 2017

Матвиенко и дети

Валентина Матвиенко дала понять, что «закон Димы Яковлева» может быть отменен «при определенных гарантиях с американской стороны». Он не самоцель, подчеркнула спикер Совета Федерации.

Как же так, Валентина Иванна?
Вероятно, мой тон нарочит,
Но признание ваше не странно,
А безнравственно даже звучит!
Валентина, опомнитесь, что вы!
Кто предвидел такой поворот?
Вы Америке гнусной готовы
Сдать в аренду российских сирот.
Ваше мудрое постановленье
Выполняется несколько лет,
Иностранное усыновленье
Вы свели постепенно на нет,
Разбудите нас ночью — ответим,
Точно школьный заученный стих,
Как в Америке солоно детям.
Как в Европе насилуют их.

Я не в силах своим гиппокампом*
Тайну вашей постичь головы:
Неужель очарованы Трампом
До такого беспамятства вы?
Сколько случаев было смертельных,
Сколько судеб, пронзенных насквозь,
Сколько пафосных слёз неподдельных
По российским каналам лилось —
И теперь отыграть это? Нет уж!
Вся Россия — на телеигле.
Наши дети не мусор, не ветошь
И не карта в циничной игре.
Никому мы теперь не дадим их,
Ни в Госдеп, ни ООН, ни ПАСЕ, —
Не особенно необходимых,
Даже лишних… но лишние все.
И не думайте неосторожно,
Что захочется руль повернуть —
И всеобщую ненависть можно
Упразднить: накопилась, как ртуть.
Сдать сироток — мучительный вычет,
А сближенье — бессмысленный труд.
Если взять им кого-то приспичит,
Пусть бесплатно СовФед заберут!

*Кусок мозга, вроде бы отвечающий за память, хотя кто его знает.

Оригинал — «Собеседник»

Глава Конституционного суда России Валерий Зорькин в очередной раз манкировал международным правом. Он уточнил, что граждане России подчиняются прежде всего Конституции и, если ее законы вступают в противоречие с международными, приоритет признается за ней. На этом основании председатель КС России Валерий Зорькин постановил не возвращать ЮКОСу около 2 млрд долларов. В самом деле, в Конституции России про ЮКОС ничего не сказано.

Похвально, что на страже российских денег, Конституции и суверенитета стоит человек, фото которого украсило бы словарную статью «Эластичность» или разбор поговорки про закон и дышло. Зорькин удивительно демонстрирует ученую строгость, торжественность, бескомпромиссность – и между тем виртуозно берет сторону власти в любом выборе, на всех исторических перекрестках. Важнее иное: Россия в самом деле стала пространством, в котором не действуют юридические, социальные, а иногда и физические законы. И нечего нам делать вид, будто все обстоит по-прежнему.

Приоритет российских правил налицо в схеме выборов, в науке и педагогике, в прессе и международных делах. Никто не смеет навязывать нам свою волю в вопросе об усыновлениях, диетах и выплатах долгов. И пора уже отказаться от этого лицемерного членства в разнообразных «шестерках» и «семерках»: Россия выполняет свои международные обязательства тогда, когда они ей выгодны. Так было и с признанием царских долгов в семнадцатом, и с ЮКОСом сто лет спустя.

О том, в какой степени это на руку самому населению России, мы сегодня судить не можем, ибо пресловутой прозрачностью границ пока еще наслаждаются все россияне, кроме силовиков. Однако уже сегодня видно, что в российской политике и общественном мнении наиболее успешными всегда оказывались меры, направленные на изоляцию, ужесточение и дегуманизацию. Почему это так – сказать трудно: вероятно, россияне особенно горячо одобряют все, что вычитает их из международного контекста, потому что вне этого контекста мы быстрее, выше, сильнее и вообще лучше всех. Страсбургский суд только мешает тому, кто живет непосредственно под Божьей юрисдикцией. И когда Господь захочет разобраться с нынешними российскими властями и терпилами, никакой Страсбургский суд все равно не спасет.

Так что и ну его.

Оригинал — «Собеседник»

Мне говорят: вы назвали ПЕН-центр неэффективной правозащитной организацией, от которой почти никакого толку (почти — потому что повышать писательское самоуважение и пробуждать чувства добрые в литераторах тоже кому-то надо, не то они совсем закопаются в выяснения отношений). Но приведите пример эффективной правозащиты! И тут я, признаться, развожу руками.

Хельсинкская группа? Но она могла иметь резонанс (о результатах не говорю — их не было, кроме огласки) только в эпоху дряхлого советского тоталитаризма, когда режиму хотелось сохранять лицо перед Западом; сегодня сохранять лицо не хочется даже Западу, и Америке дай бог разобраться с собственными вызовами. Диссидентское движение? Но Сахарову несколькими голодовками удалось добиться только того, что его родственников выпустили за границу (при этом весь СССР был убежден, что нашего простодушного физика охмурило ЦРУ через жену-еврейку). ПЕН-центр в России смог за все время своего существования добиться только того, что в самые либеральные времена его мнение было учтено при решении нескольких дел, наиболее известным был, пожалуй, случай Алины Витухновской; да и тогда власть воротила, что хотела, прислушиваясь в лучшем случае к международным протестам.

Вот у нас на глазах бросили в карцер Евгению Чудновец, приговоренную к полугоду колонии за репост (она перепостила кадры издевательств над подростком в детском лагере, чтобы привлечь внимание к этой ситуации). Она была виновата в том, что в неположенное время, лежа на койке, укрыла ноги одеялом. И что-то я не вижу в России или вне ее никаких писательских организаций, которые бы вступались за Чудновец, мать трехлетнего ребенка. По-моему, никакая правозащитная организация не может быть эффективной, если действует по профессиональному признаку.

И приходит мне в голову, что эффективная организация по защите прав заключенных, униженных и оскорбленных была в России только одна. Называлась она БО, то есть Боевая организация эсеров. Например, когда генерала Мина, отличавшегося особой жестокостью при подавлении московского восстания 1905 года, застрелила эсерка Зинаида Коноплянникова, впоследствии повешенная. Или когда Евстолия Рогозинникова застрелила начальника главного тюремного управления Максимовского, который ввел для политзаключенных телесные наказания, — она пыталась себя взорвать, но была обезврежена и тоже повешена в возрасте 21 года. Вот вам и весь выбор: либо имитация и склоки, процветающие на поверхности, либо террор и провокация, неизбежные в подполье.

Так что, видимо, прав был Пушкин, уже в 25 лет догадавшийся, что «и всюду страсти роковые, и от судеб (право) защиты нет». Правозащита бывает у того, у кого есть права, а получить их путем составления петиций не удавалось еще никому.

Оригинал — «Собеседник»

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире