boris_vis

Борис Вишневский

21 марта 2017

F

Канал «Россия-1» в программе «Вести» 19 марта сообщил, что «в субботу несколько сотен петербуржцев пришли на Марсово поле на градозащитный митинг».
Это – о самом массовом митинге в Петербурге за последние полтора десятка лет (больше пришло только 1 марта 2015 года – но тогда были исключительные обстоятельства: убийство Бориса Немцова).
Даже по данным полиции, 18 марта на Марсовом поле были 3.5 тысячи горожан. На самом деле – как минимум, вдвое больше. Огромное число неравнодушных, умных, активных, любящих свой город людей.

Они пришли, чтобы отстоять свое чувство собственного достоинства – попранное чиновниками.
Которые, наплевав на мнение граждан, презрительно заявляют, что «вопрос с передачей Исаакиевского собора церкви решен», а те, кто против – «провокаторы» и «маргиналы».
Одобряют высотную застройку около уникальной Пулковской обсерватории.
Поддерживают разгром Публичной библиотеки и Европейского университета.

Выдают разрешения и согласования на разрушение исторических зданий и строительство на месте зеленых зон.
Возмущенные петербуржцы вышли на митинг  — и их оказалось так много, что власти испугались. И, как обычно, дали команду или замолчать проведение митинга, или солгать о числе участников.
Некогда славный в северной столице «Пятый канал» сделал вид, что никакого митинга (безусловно, главного события этого дня в Петербурге) вообще не было. «Первый канал» тоже громко промолчал. Ну, а канал «Россия-1», как уже сказано, сообщил о «нескольких сотнях» пришедших.

Взгляните на приведенное ниже фото, читатель – и оцените сами, сколько было людей (а это еще не вся панорама митинга – люди стояли со всех сторон от сцены и не расходились, слушая выступавших почти два часа).
«Вести» врут, не краснея, не в первый раз – достаточно вспомнить, как на «России-1» оболгали лидера Псковского «Яблока», депутата Льва Шлосберга.
Что касается нынешнего вранья, то хочется обратиться к тем, кто пришел на этот митинг в первый раз в жизни, будучи ранее страшно далекими от политики и ей не занимавшимися (пока политика не занялась ими).

К тем, кто, выступая против передачи Исаакия или разгрома «Публички», в других вопросах нередко поддерживает власть и верит тому, что показывают по телевидению.
Друзья, вы были на митинге и видели, как нас много.
Потом вы увидели, как это представили на телевидении — как оно соврало на всю страну. Вы лично в этом убедились.
А теперь подумайте: если телевидение в угоду властям соврало про событие, на котором вы присутствовали – так, может быть, точно так же в угоду властям оно врет и о других событиях, которые вы лично не наблюдали?

Например, рассказывая, что российская экономика только выиграла от санкций?
Или о честно проведенных выборах, где не было никаких нарушений?
Или о том, что нет никакой коррупции среди высших чиновников?
Или о финансировании российской оппозиции Госдепартаментом США?
Или о том, что российская авиация не бомбит мирных граждан в Сирии?
Или об «украинском фашизме» и «борьбе народа Донбасса за свободу»?
Или о том, что наших военных «нет» на востоке Украины?
Подумайте – и задумайтесь.
О том, что ложь – главный идеологический инструмент нынешнего режима.
Когда-то, в конце 80-х годов прошлого века, разрушение коммунистической системы власти началось с трещин в цензуре.
С проникновения правды на телеэкран и на газетные страницы.
С осознания того, что власть лжет своим гражданам, и верить ей нельзя.
Власть тоже об этом помнит, и поэтому делает все, чтобы заблокировать правду.
Но делать это бесконечно ей не удастся.

2703572

Предложение Алексея Навального провести перед президентскими выборами праймериз оппозиции, — с демократами, либералами, коммунистами и даже либерал-демократами, — все та же надоевшая песня о «едином кандидате от оппозиции».

Оставим даже за кадром то, что Навальный всерьез считает оппозицией Жириновского со товарищи. Это даже не смешно — это грустно.

Важнее другое.

Попытки искусственно создать «единого кандидата от оппозиции» при двухтуровых выборах не просто бессмысленны, но и вредны. Это вытекает просто из правил проведения этих выборов, подсчета голосов и определения результатов.

Главное: чем больше оппозиционных кандидатов (чьи группы сторонников не совпадают, хотя могут и пересекаться) участвует в президентских выборах — тем меньше процент голосов, который в первом туре получает Владимир Путин.

Это очень простая электоральная арифметика: в этом случае больше оппозиционных избирателей, видящих «своего» кандидата в бюллетене, приходит на выборы, а процент голосов, набранный каждым кандидатом, определяется, как известно, числом голосов, поданных за него, и поделенным на общее число проголосовавших.

Следовательно, при фиксированном числе сторонников Владимира Путина, приходящих на выборы (оно не зависит от числа оппозиционных кандидатов), процент голосов, который он получит в первом туре выборов, снижается при увеличении явки оппозиционных избирателей и расширении «оппозиционного меню», которое им будет предложено. Значит, увеличивается вероятность того, что Путин не наберет более 50% голосов, и будет второй тур президентских выборов, что для оппозиции является программой-минимум.

При искусственном же сокращении (под предлогом «праймериз» или «объединения») числа оппозиционных кандидатов в президенты, процент голосов, который набирает Путин, автоматически повышается. Соответственно, уменьшается вероятность второго тура.

Программой-максимум для оппозиции, конечно является смена власти  — то есть, победа во втором туре. Но его надо еще добиться — а для этого, как уже сказано, нужно больше оппозиционных кандидатов в первом туре.

Стоит, кстати, напомнить о печальном опыте т.н. «Демократической коалиции» 2016 года. Сколько было сломано копий, и сколько упреков звучало в адрес «Яблока», не пожелавшего встать в общий строй и не присоединившегося к этой коалиции! Но чем все это закончилось? Развалом, когда первым из коалиции вышел — кто? Навальный. А «Парнас» — на основе «праймериз», заметим, — поставил вторым номером в своем думском списке ксенофоба Вячеслава Мальцева. С известными результатами, включая уход из партии таких людей, как Владимир Кара-Мурза-младший. Надо ли снова наступать на те же грабли?

Вывод прост: никаких «праймериз», в президентских выборах должно участвовать несколько оппозиционных кандидатов — в том числе, Григорий Явлинский (которого уже выдвинуло «Яблоко»), и Алексей Навальный. При этом нужно не устраивать между ними состязание, а заключить «пакт о ненападении» — отказе на время кампании от любой публичной критики друг друга.

Сегодня, — судя по страсти, с которой фанаты Навального набрасываются в Сети на Явлинского, — создается полное впечатление, что именно его, а не Путина они видят своим главным оппонентом.

Для «Яблока» ситуация принципиально иная: нашим главным оппонентом является Путин. Несущий, — среди прочего, — персональную ответственность за коррупцию в высших эшелонах власти.

«Ну, казалось бы, о чем здесь говорить? Очередной храм возвращается Церкви. Почему из этого делается такой всемирный скандал? Потому что есть люди, которые на самых обыденных и незначительных инцидентах пытаются раскачать лодку».
Так глава отдела внешних церковных связей РПЦ, митрополит Волоколамский Илларион комментирует ситуацию с Исаакиевским собором, планы передачи которого церкви (с одновременным разгромом соответствующего государственного музея) вызвали массовые протесты в Петербурге. И для пущей убедительности сравнивает эту ситуацию с революционными событиями в России 1917 года.

Возможно, митрополит искренне считает историю с Исаакием «обыденной» и «незначительной». Но в Петербурге так не считают.

Иначе не было бы более 200 тысяч подписей под петицией против передачи Исаакия (не многовато ли для «незначительной» и «обыденной» ситуации, Ваше высокопреосвященство?).

Иначе не собрались бы 28 января 5 тысяч протестующих против передачи Исаакия на Марсовом поле — против которых власть сумела привести лишь два десятка ряженых и клоунов из «НОДа» (те, кто на каждом углу голосят об «американской оккупации»).

Иначе не встали бы 12 февраля тройным кольцом вокруг собора три тысячи защитников Исаакия — против 400 участников крестного хода в поддержку передачи собора, собранных по церковной «разнарядке».

Иначе, — в противовес защитникам Исаакия, ведущим себя подчеркнуто корректно и уважительно, — не началась бы истерика у петербургской власти и провластных персонажей, с депутатскими доносами, требующими сурово осудить и примерно наказать, с криками о «кощунстве» и пугалками о «майдане», с объявлением защитников Исаакия «оскорбителями чувств верующих» и потомками тех, кто преследовал ранних христиан.

Иначе в оргкомитет кампании «Вставай на защиту Исаакия!» не вошли бы политики из разных партий, отодвинувшие в сторону свои разногласия, гражданские активисты и специалисты-музейщики, экскурсоводы и журналисты.
Иначе не было бы, — по всем опросам, — подавляющего преимущества противников передачи Исаакия церкви над сторонниками: первых, в среднем, втрое больше, чем вторых.

Как минимум, иерархам РПЦ следует относиться к своим оппонентам с уважением. А как максимум — понимать, что их позиция непопулярна в обществе. И компенсировать это оскорбительными ярлыками и неуместными сравнениями никак не получится.

Заметим: никакого решения о передаче Исаакия формально еще нет и не может быть. Потому что нет даже полагающегося для начала процесса официального обращения от РПЦ (о том, что его нет, мне сообщено в ответе губернатора Петербурга).

Значит, есть возможность остановиться и подумать.

«Сверху», как представляется, после хорошо организованной утечки информации о «несогласованности» вопроса о передаче Исаакия с президентом (неважно, так ли это на самом деле, или Кремль, увидев общественную реакцию, решил все свалить на несанкционированную активность петербургских властей), показали что вопрос обсуждаем. Что могут быть другие решения, кроме тех, о которых было заявлено, как о состоявшихся. Что власть готова к дискуссиям и компромиссам.
Каковым, заметим, является именно нынешнее положение Исаакия, как государственного музея, где идут службы, и именно это и может быть тем самым «совместным использованием», о котором нам сегодня говорят. И которое до сих пор устраивало всех, не вызывая никаких протестов.

Последнее. «Лодку» общественного недовольства «раскачивает» власть, демонстративно игнорируя мнение общества и принимая решение вопреки этому мнению. Именно это, а не происки внутренних и внешних врагов, приводят к  недовольству.

Так было в 1917 году, так происходит и сейчас.

И не надо валить с больной головы на здоровую.

P.S. Для тех, кто хочет помочь кампании «Вставай на защиту Исаакия» — официальный и единственный Яндекс-кошелек оргкомитета: 410014961627762

«Извинения» депутата-гееборца Милонова, сделанные после его печально известных заявлений о том, что наши с Максимом Резником предки, мол, «варили христиан в котлах и отдавали на растерзание зверям», лично мной не принимаются.

И потому, что это не извинения вовсе, и потому, что оскорблял он двух конкретных людей, а «извиняется» куда-то в пространство — мол, не хотел, не имел в виду, и вообще, его слова, мол, «использовали»...

Уверен: он сказал ровно то, что хотел сказать. Просто он привык, что все его оскорбления и ярлыки, на которые он не скупился, еще будучи депутатом нашего ЗАКСа, ему сходят с рук.

А после того, как руководство Госдумы взяло под защиту Петра Толстого, а глава придворной (я их так оцениваю) Федерации еврейских общин России Александр Борода с Толстым торжественно примирился, Милонов, скорее всего, решил, что «отмашка» на публичный антисемитизм дана, и что ему ничего не будет.

Но когда, как и в случае с Толстым, запахло жареным, и когда даже Владимир Соловьев на телевидении на него наехал (ну не верю я, что его возмущенный разум вскипел просто так), Милонов, видимо, понял, что заврался и, как и Толстой, стал «отъезжать». По поводу Толстого, кстати, — жду ответа на свое заявление в Следственный комитет.

Можно было бы посмеяться над тем, что человек, называющий себя христианином, не знает, кто преследовал ранних христиан, путая римлян с евреями (мне о моем происхождении от императора Нерона или Септимия Севера ничего неизвестно).

Однако, это не вполне смешно. Когда подобное позволяет себе публично заявлять депутат Госдумы — это не должно быть оставлено без наказания.

Юридические действия в связи с заявлениями Милонова сейчас мной обсуждаются с адвокатами. О результате обязательно сообщу.

P.S. Для справки: против передачи РПЦ Исаакиевского собора, по данным социологического опроса — 57.1% петербуржцев. За передачу — 17.8%. Более чем троекратный перевес в нашу пользу. Именно поэтому так бесятся представители власти, и в том числе наш гееборец.

19 марта оргкомитет кампании «Вставай на защиту Исаакия!» планирует провести общегородской митинг. До встречи!

Кампания Григория Явлинского начинается.

Иронизирующих «в президентской кампании те же лица, что в 1996 году» просят задуматься над тем, что если бы в 1996 году Явлинский, а не Ельцин был избран президентом — у нас была бы другая страна.
Без войны в Чечне, без приближенных к власти олигархов, без залоговых аукционов и дефолта, без «Норд-Оста» и Беслана, без войн с Грузией и Украиной, без вражды с большей частью окружающего мира, без мракобесия, без национализма и ксенофобии, без санкций, без цензуры на телевидении, и без президента Путина.

Вам это не нравится? Тогда поддержите Явлинского.
У нас была бы страна с нормальной жизнью, с дружбой с соседями, с реальной борьбой с коррупцией, со свободой слова, честными выборами, зависимостью власти от граждан и самое главное — с уважением к человеку.

Первые три его шага на президентском посту будут просты: прекращение войны с Украиной и в Сирии. Отмена репрессивного законодательства. Налаживание отношений с миром, чтобы отменить санкции.

Вы считаете это необходимым? Тогда поддержите Явлинского.

Лично противостоящего Путину в последние 17 лет (а системе, породившей Путина – с начала 90-х).

Человека с принципиально иным мышлением и способами действий в политике, чем у Путина. Не «такого же, как Путин, только без коррупции» — о чем грезят некоторые из тех, кто называет себя оппозицией.

Предлагающего содержательную альтернативу курсу власти на всех исторических развилках в последние 25 лет.

Имеющего программу преобразований страны – на основе европейского выбора, с проведением демонополизации как в политической (демонтаж системы политической монополии и несменяемости власти), так и в экономической сфере.

Не связанного с олигархическим капиталом и не замешанного в коррупции.

Не сотрудничавшего ни с ельцинскими, ни с путинскими властями, обменяв принципы на должность (как многие видные демократы).

Принципиально не принимающего национализм и ксенофобию, и давно предупреждавшего об их опасности.

Прямо называющего «присоединение» Крыма — аннексией (без лукавых заявлений о «бутербродах») и выступающего против интервенции на востоке Украины.

Вы хотите иметь такого президента? Тогда поддержите Явлинского.

29 января 2017

Нас было много!

28 января петербуржцы пришли на Марсово поле — чтобы защитить Исаакиевский собор от планируемой передачи церковникам.
Чтобы не допустить уничтожения музея «Исаакиевский собор», куда каждый год приходят миллионы посетителей.

Чтобы защитить свое достоинство, которое попытались попрать смольнинские чиновники, презрительно объявившие «решенным» вопрос о передаче собора.

После того, как 13 января на Исаакиевской площади мы заявили, что подаем заявку на 28 января на митинг на Марсовом поле, нам отчаянно пытались помешать.

Нам сказали, что якобы на этот день уже подана заявка от политических юродивых из так называемого «Национально-освободительного движения» (это которые трясут полосатыми флагами и причитают про «американскую оккупацию» и «внешнее управление Россией») — на митинг на 700 человек с 10 до 19 часов (!) за передачу Исаакия РПЦ. Правда, когда к ним обратились журналисты, они не смогли даже сказать, кто подавал заявку.

Мы подали другую заявку — на том же Марсовом поле есть «специально отведенное место» для свободного проведения митингов и пикетов, не требующее согласований. И нам заявили, что и это место якобы занято — и тоже сторонниками передачи собора, якобы под пикет на 50 человек.

Но мы все равно пришли. Мы отказались менять время и место встречи, куда уже позвали людей, и куда они стремились придти. И число тех, кто хотел придти, росло с каждым днем. «Идем на Марсово?» — этот вопрос, который задавали друг другу друзья и знакомые, не требовал уточнения: все понимали, о чем речь.

Мы поменяли формат — объявив, что проведем это как встречу с депутатами Законодательного Собрания, не требующую согласований. Нас было пятеро — Алексей Ковалев, Оксана Дмитриева, Максим Резник, Сергей Трохманенко и автор этих строк (было бы шестеро, но из-за отъезда не смог придти мой коллега по фракции «Яблоко» Михаил Амосов).

И это было чрезвычайно наглядно — сравнение двух акций на одном Марсовом поле. С одной стороны — тысячи неравнодушных петербуржцев (по нашим оценкам, пришло не меньше пяти тысяч человек). С другой — два десятка политических клоунов, ряженых с нашивками несуществующей «Новороссии» и пара асфальтовых «казаков». Большего числа сторонников передачи собора церкви нагнать так и не смогли.
И стало еще яснее, что в защиту Исаакия выступает абсолютное большинство. Большинство нормальных людей, любящих свой город и готовых его защищать. И недаром опознавательным знаком нашей встречи стала знаменитая «синяя лента», придуманная замечательной художницей Натальей Введенской десять лет назад, когда мы боролись против 400-метрового «Газоскреба» на Охте, и победили.

На Марсовом поле мы объявили о начале кампании гражданского сопротивления. Мы создаем штаб этой кампании, который будет координировать работу по защите Исаакия. Мы будем организовывать протестные акции, вести борьбу в судах, направлять депутатские запросы, выдвигать инициативу проведения референдума. Мы используем разные методы борьбы. И мы обязательно победим.

Не успел петух пропеть дважды, как гнев официальных еврейских организаций на откровения вице-спикера Госдумы Петра Толстого растаял, как туман под лучами утреннего солнца.

Еще позавчера глава Федерации еврейских общин России Александр Борода уверял, что высказывания Толстого — «старый и лживый, как и все подобные истории, антисемитский миф», что «подобные заявления обычно приходится слышать от безответственных разжигателей антисемитских кампаний», и что это «прямой подрыв межнационального мира в стране и нагнетание напряженности». И выражал надежду на «соответствующую реакцию» руководства Госдумы и партии власти.

А сегодня тот же Борода пожимает Толстому руку, заявляя: «Мне кажется, что мы сняли вопрос. Он сказал, что сожалеет, что неправильно был понят, и он просит прощения у тех, кого он обидел».

После чего уверяет, что «нет смысла заниматься нагнетанием», надеясь, что «наше взаимодействие с Госдумой, деятельность Госдумы и деятельность Петра Толстого будут способствовать укреплению межнационального мира и согласия».

Для смены гнева на милость оказалось достаточно заявлений Толстого, что он, клеймя выходцев из черты оседлости, которые «рушили наши храмы», и их «внуков и правнуков», которые «работая на радиостанциях и в законодательных собраниях, продолжают дело своих дедушек и прадедушек», оказывается, «никакой национальности не имел в виду и говорил об истории нашей страны и о тех людях, которые разрушали и храмы, и синагоги».

Как же. Не имел в виду. Не знал, бедняга, что такое «черта оседлости».

Просто запахло жареным, скандал приобрел непредвиденный Толстым масштаб — и он начал «отъезжать». Правда, неубедительно.

Как там было у моих любимых Стругацких?

«Дон Сэра побагровел и стал длинно и косноязычно оправдываться, причем все время врал».

Что касается г-на Бороды, получившего орден из рук Путина, то я лично ни малейших иллюзий не питаю относительно руководителей придворных организаций, ужасно боящихся поссориться с властями.

Надо только понимать, что «снять вопрос» с Толстым он может исключительно от своего имени. А не от моего (меня он никоим образом не представляет) и не от имени других, кого г-н Толстой оскорбил.

Для меня вопрос не снят.

До конца недели будет отправлено заявление в Следственный комитет.

На этот пост меня натолкнуло замечательное рассуждение (конечно, связанное с историей с Исаакиевским собором) профессора Андрея Зубова — о том, что большевики отобрали всю собственность у всех граждан России, но после краха большевизма РПЦ ни разу не выступила за возвращение всем ограбленным собственности их предков. Она требовала только одного — возвращение всей церковной собственности себе.

Мне не раз приходилось писать, что от репрессий советских времен страдала не только церковь и не только верующие: им подверглись десятки миллионов людей, у большинства из них при этом было «национализировано» или реквизировано имущество, но практически никому нынешняя власть ничего не возвращает и не собирается. Ни наследникам тех, кто владел домами и землей до революции, ни «раскулаченным», ни представителям народов, подвергшихся массовым депортациям, ни отправленным в ГУЛАГ (смехотворные «компенсации» в размере «не более 10 тысяч рублей за все имущество, включая жилые дома», не в счет) — никому.

Возвращают только религиозным организациям, причем в подавляющем большинстве случаев речь идет об РПЦ (МП). Что, по сути, означает выделение верующих в привилегированную группу, чьи интересы удовлетворяются в приоритетном порядке. И как быть с конституционным принципом равенства прав и свобод граждан, независимо от отношения к религии и принадлежности к общественным объединениям?

Но важно не только это.

Нынешнее руководство РПЦ — преемники митрополита Сергия (Старгородского), которого сталинское Политбюро сделало Патриархом в 1943 году. То есть, той части Русской православной церкви, которая публично заявила о своей полной лояльности Советской власти. О чем существует документ убийственной исторической силы — «Декларация митрополита Сергия» от 1927 года.

Стоит процитировать ее наиболее выразительные места.
«Выступления зарубежных врагов не прекращаются: убийства, поджоги, налеты, взрывы и им подобные явления подпольной борьбы у нас всех на глазах. Тем нужнее для нашей Церкви и тем обязательнее для нас всех, кому дороги Ее интересы, показать, что мы, церковные деятели, не с врагами нашего Советского государства и не с безумными орудиями их интриг, а с нашим народом и с нашим правительством».

«Выразим всенародно нашу благодарность и Советскому правительству за такое внимание к духовным нуждам православного населения, а вместе с тем, заверим правительство, что мы не употребим во злое оказанного нам доверия».

«Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза, лояльными к Советской власти, могут быть не только равнодушные к Православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его, для которых оно дорого, как истина и жизнь».

«Всякий удар, направленный в (Советский) Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное варшавскому, сознается нами, как удар, направленный в нас».

«Недаром ведь Апостол внушает нам, что «тихо и безмятежно жить по своему благочестию мы можем лишь повинуясь законной власти».

«Теперь, когда наша Патриархия, исполняя волю почившего Патриарха, решительно и бесповоротно становится на путь лояльности, людям придется или переломить себя и, оставив свои политические симпатии дома, приносить в Церковь только веру и работать с нами только во имя веры; или, если переломить себя они сразу не смогут, по крайней мере, не мешать нам, устранившись временно от дела».

«Мы потребовали от заграничного духовенства дать письменное обязательство в полной лояльности к Советскому Правительству во всей своей общественной деятельности. Не давшие такого обязательства или нарушившие его будут исключены из состава клира, подведомственного Московской Патриархии»...

Ну так почему, собственно, нынешнее руководство РПЦ (МП), без устали твердящее о компенсации преследований, которые православная церковь претерпела от коммунистической власти, должно быть главным претендентом на эти компенсации?

И если уж обсуждать возвращение какого-либо церковного имущества — так не им, а последователям тех, кто не смирился с Советской властью и отверг подчинение Сергию? Тем, кто восходит к так называемой «Катакомбной церкви», не пошедшей в услужение к Сталину и его приспешникам?

Вице-спикер Госдумы Толстой заявил, что против передачи Исаакия церкви выступают евреи — потомки тех, кто сто лет назад разрушал храмы.

В нормальной стране антисемитизм в тяжелой форме лечится правоохранительными органами. И уж точно — немедленным и позорным увольнением с должности.

Интересно, скоро его братья по разуму в Госдуме вспомнят, кто Христа распял? И да, ждем про кровь христианских младенцев.

Как там писал гениальный Станислав Ежи Лец? «Когда он решил, что достиг дна, снизу постучали».

Петербургская администрация официально сообщила мне в ответе на депутатский запрос (за подписью вице-губернатора Михаила Мокрецова), что никакого официального заявления РПЦ о передаче им Исаакиевского собора еще не существует.

Однако, чиновники уже «организовали работу по подготовке к процедуре будущего рассмотрения заявления о передаче здания Исаакиевского собора в безвозмездное пользование РПЦ».

И эта работа «ведется в соответствии с планом-графиком подготовки к передаче Исаакиевского собора, разработанным по поручению Губернатора Санкт-Петербурга Полтавченко Г.С. Комитетом имущественных отношений Санкт-Петербурга согласно распоряжению от 30.12.2016 № 160-р».

Так вот, читатель: следите за руками.

Заявления РПЦ, как уже сказано, еще нет.

По закону, только после поступления такого заявления (которое в недельный срок размещается в Интернете) орган власти может начинать какие-то действия.
А Смольный уже готовится его удовлетворять.

И принимает упомянутое распоряжение № 160-р, в котором прямо сказано, что оно издано на основе (как написано в тексте) «письменного заявления религиозной организации Русской Православной Церкви (Московский Патриархат)».

Но нельзя издать юридический акт на основе еще не существующего документа!
Это противоречит не только закону о передаче имущества религиозным организациям, а законам природы. Точнее, физическим законам.

О причинно-следственных связях слышали, господа чиновники?

То, что мы видим — нагромождение вранья и беззакония.
Все это будет нами отменено в суде.
Иск уже готов, подписывается, сегодня вечером или завтра утром отправим.

И до встречи 28 января на Марсовом поле — на митинге в защиту Исаакия.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире