boris_vis

Борис Вишневский

21 апреля 2017

F

Только четыре депутата Госдумы проголосовали против закона о сносе московских «хрущевок». Вадим Белоусов, Валерий Газзаев, Галина Хованская («СР») и Сергей Шаргунов (КПРФ). Все остальные — либо «за» (397), либо не участвовали в голосовании.
Собственно, это почти все, что надо знать о нынешнем парламенте и четырех «парламентских партиях», которые туда допущены.
Еще раз — коротко — об этом законе.
Он предлагает переселение 1.5 млн. жителей в принудительном порядке — без предложения разных вариантов замены жилья. Предлагается только один вариант, и или вы в течение двух месяцев соглашаетесь переехать добровольно, или вас переселяют через суд, отобрав прежнее жилье и аннулировав право собственности на него. Это нарушение конституционного права на защиту собственности.
Обжаловать решение о переселении в суде нельзя. Это нарушение конституционного права на судебную защиту.
Переселять будут в кварталы, которые могут строиться без соблюдения градостроительных норм. Будут возведены высотные «человейники», без инфраструктуры, без зеленых зон, без магазинов, школ и поликлиник. Это нарушение конституционного права на благоприятную окружающую среду.
Еще и еще раз: это не «реновация» (что значит улучшение), а депортация. Массовая депортация населения, живущего в хрущевках, в давно обжитых и благоустроенных кварталах.
Зачем это делается? Ответ прост.
Кварталы «хрущевок»  — с хорошей транспортной доступностью, — весьма привлекательны для коммерческой застройки.
Но для того, чтобы там могли строить инвесторы, имеющие прочные связи с собянинской мэрией, надо зачистить территорию. Согнать с земли тех, кто там живет. И потом продать инвесторам. Не без выгоды для продающих.
Видимо, речь идет о таких прибылях и таких «откатах», что конституция, Гражданский и Жилищный кодексы представляются смешными бумажками, не имеющими значения.
По этому чудовищному проекту плачет Конституционный суд. Даже в своем нынешнем составе. И по нему плачет Европейский суд по правам человека.
И да, тем, кто сидит тихо, полагая, что если он не москвич, то этот чудовищный проект его не касается, предсказываю: его обязательно распространят на всю страну.
Кстати, пока что единственная партия, публично протестовавшая против этого чудовищного проекта, нарушающего права москвичей  — «ЯБЛОКО».
Если сообщат о том, что еще кто-то выступил — буду рад это отметить.

На время проведения в Петербурге футбольного Кубка конфедераций 2017 года Министерство транспорта хочет запретить стоянку и передвижение прогулочных и маломерных судов по Неве, рекам и каналам. Начиная с 1 июня и до 4 июля.
Из соображений, видите ли, безопасности.

Это называется — «заставь дурака богу молиться — он лоб разобьет».
Июнь — время белых ночей. Прекраснейшая петербургская пора. Время круглосуточных прогулок на катерах и пароходиках по Неве, Мойке, Фонтанке, каналу Грибоедова.

Все это предлагается одним махом прикрыть — под предлогом «обеспечения безопасности» футбольного турнира (который, заметим, начинается 17 июня — но закрыть реки и каналы хотят уже с 1 июня).

Плевать, что сотни тысяч горожан и гостей Петербурга лишатся водных прогулок.

Плевать, что разорятся компании, организующие эти прогулки.
Зато можно будет отчитаться, что «приняты меры» — дабы никто не покусился.

Под предлогом «обеспечения безопасности» новый стадион на Крестовском острове, где пройдет Кубок, уже окружен колючей проволокой, будут пустовать специально сделанные парковки, а турникеты на входе сконструированы так, что враг на стадион не пройдет, но и другу мало не покажется.
Но этого мало — теперь перестраховщики хотят закрыть водные пути.
В их воспаленном воображении мерещатся толпы террористов, пробирающихся на прогулочных катерах к новому стадиону по рекам и каналам?
Без закрытия рек и каналов они не способны обеспечить безопасность соревнований?
Если в Минтрансе готовы предлагать это всерьез — авторов инициативы надо немедленно увольнять.
Пока они не предложили «для обеспечения безопасности» запретить ездить и ходить по улицам Петербурга, или вообще вывезти жителей из города на время проведения Кубка. Нет людей — нет и проблем с безопасностью…
Я вчера написал премьер-министру Дмитрию Медведеву — требуя отмены абсурдных планов Минтранса.
Между тем, на сайте правительства до сих пор висит чудовищный проект президентского указа «Об особенностях применения усиленных мер безопасности в период проведения чемпионата мира по футболу FIFA 2018 года, Кубка Конфедераций FIFA 2017 года», разработанного ФСБ. По нему предлагается на время проведения указанных соревнований не только приостановить перевозку по туристским и экскурсионно-прогулочным маршрутам на всех видах транспорта, но и согласовывать с ФСБ проведение публичных акций.
Указ пока не подписан. Но это — пока.

Угрозы, брань, требования замолчать и молить о прощении на коленях, звучащие в адрес журналистов от светских и духовных лиц Чеченской республики, на мой взгляд, вполне подпадают под две статьи Уголовного кодекса.

А именно — п. 2 ст. 119 УК РФ (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы, совершенное по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы).

И п. 2 ст. 144 УК РФ (воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их к распространению либо к отказу от распространения информации, совершенное с использованием лицом своего служебного положения).

О чем я и написал вчера главе Следственного комитета РФ Александру Бастрыкину, — как руководитель фракции «Яблоко» в петербургском парламенте, — прося рассмотреть вопрос о возбуждении соответствующих уголовных дел в отношении тех, кто угрожает журналистам (замечу: уже не только «Новой газеты», но  теперь и «Эха Москвы»).

На примере моих многочисленных обращений по жалобам избирателей мне прекрасно известно, как не любят российские правоохранительные органы подобные обращения, предпочитая отмахиваться от них при помощи циничного «когда убьют, тогда и приходите».

Да, не все угрозы реальны.

Но в данном случае приходится относиться к ним более чем серьезно.

После того, как убили Анну Политковскую, Наталью Эстемирову, Бориса Немцова, при этом убийц в лучшем случае, не ищут, а в худшем — выгораживают.

Вчера говорили об этом с замечательным режиссером Александром Сокуровым. Он крайне обеспокоен.

Кстати, на фоне происходящего издевательством смотрятся очередные «показатели» бюджета Чеченской республики — на 2017 год.

Общие доходы бюджета — 59.2 млрд. рублей. Из них 48.5 млрд. рублей — так называемые «безвозмездные поступления» из федерального бюджета.

48.5 от 59.2 — это 82% от общей суммы.

На 82% бюджет Чечни дотируется из Москвы.

К каждому рублю налогов, собираемых в Чечне, Москва заботливо прибавляет еще четыре с половиной.

Именно на эти деньги и куражатся те, кто грозит журналистам (и не только им).

Ни в одном регионе России, — в том числе в тех, где не хватает средств, например, на лекарства для больных детей, — нет ничего подобного: средний уровень дотаций — 17-18%.

Но федеральный бюджет ведь не с неба получает будущие «чеченские субсидии».

Он получает их из наших карманов.

Если поделить 48.5 миллиарда рублей на 75 миллионов работающего российского населения, получится, что каждый из нас платит своего рода «чеченский налог». По 640 рублей в год. На содержание Чечни.

Не пора ли перестать платить этот налог? С какой стати?

Я лично на него не подписывался, и думаю — не только я.

И жду ответ от Следственного комитета.

2720176

2720178

Сегодня Борису Натановичу Стругацкому — любимому писателю (вместе с братом, естественно — они были неразделимы), другу, Учителю, — исполнилось бы 84 года.

Двадцать лет подряд в этот день, где бы я не был, непременно звонил, чтобы поздравить, пожелать здоровья, узнать о планах, и услышать ироническое «ЕБЖ, если буду жив».

Четыре года назад, — 15 апреля 2013 года, — наступил его первый день рождения, с которым мы, его ученики и читатели, не смогли его поздравить.

Остались книги — вечные, на все времена. Лучшее из всего, созданного в мировой фантастике — никто и никогда не переубедит меня в этом.

Осталась память о встречах.

Остались то, чему учили нас братья Стругацкие — не трусить и не лгать, быть верными друзьям, не отступать перед опасностью, не идти на компромиссы с совестью ради выгоды, сомневаться в, казалось бы, непреложных истинах, сохранять «невосторженный образ мыслей» и «нетерпение потревоженной совести», через свободу обретать иммунитет к страху.

Несколько дней назад мой добрый товарищ, священник Апостольской православной церкви Григорий Михнов-Вайтенко (лучший знаток христианства, которого я когда-либо встречал) читал в Петербурге лекцию о связи христианских традиций и ценностей с творчеством Стругацких. Людей неверующих (точнее, Борис Натанович всегда называл себя агностиком). Но, как блестяще показал Гриша, связь имеется — и очень интересная.

Я же, сперва с ним поспорив, тут же вспомнил ключевую, на мой взгляд, сцену «Трудно быть богом» (где же, как не в ней, искать эту связь).

На место торжествующих серых уже пришли черные.

И серых штурмовиков уже сменили черные монахи.

И  дон Сэра уже восторгается, как легко дышится в возрожденном Арканаре.

И в королевском дворце уже сидит епископ и боевой магистр, раб божий Рэба.

Но еще не погибла Кира — после чего Румата возьмет в руки меч и проложит себе кровавую дорогу к дворцу…

А пока Румата говорит с доктором Будахом.

Так что же есть зло, против которого надо бороться, дон Румата? — Он (Будах — Б.В) грустно оглядел слушателей. — Зло неистребимо. Никакой человек не способен уменьшить его количество в мире. Он может несколько улучшить свою собственную судьбу, но всегда за счет ухудшения судьбы других. И всегда будут короли, более или менее жестокие, бароны, более или менее дикие, и всегда будет невежественный народ, питающий восхищение к своим угнетателям и ненависть к своему освободителю. И все потому, что раб гораздо лучше понимает своего господина, пусть даже самого жестокого, чем своего освободителя, ибо каждый раб отлично представляет себя на месте господина, но мало кто представляет себя на месте бескорыстного освободителя. Таковы люди, дон Румата, и таков наш мир.

— Мир все время меняется, доктор Будах, — сказал Румата. — Мы знаем время, когда королей не было…

— Мир не может меняться вечно, — возразил Будах, — ибо ничто не вечно, даже перемены… Мы не знаем законов совершенства, но совершенство рано или поздно достигается. Взгляните, например, как устроено наше общество. Как радует глаз эта четкая, геометрически правильная система! Внизу крестьяне и ремесленники, над ними дворянство, затем духовенство и, наконец, король. Как все продумано, какая устойчивость, какой гармонический порядок! Чему еще меняться в этом отточенном кристалле, вышедшем из рук небесного ювелира? Нет зданий прочнее пирамидальных, это вам скажет любой знающий архитектор. — Он поучающе поднял палец. — Зерно, высыпаемое из мешка, не ложится ровным слоем, но образует так называемую коническую пирамиду. Каждое зернышко цепляется за другое, стараясь не скатиться вниз. Так же и человечество. Если оно хочет быть неким целым, люди должны цепляться друг за друга, неизбежно образуя пирамиду.

— Неужели вы серьезно считаете этот мир совершенным? — удивился Румата. — После встречи с доном Рэбой, после тюрьмы…

— Мой молодой друг, ну конечно же! Мне многое не нравится в мире, многое я хотел бы видеть другим… Но что делать? В глазах высших сил совершенство выглядит иначе, чем в моих. Какой смысл дереву сетовать, что оно не может двигаться, хотя оно и радо было бы, наверное, бежать со всех ног от топора дровосека.

— А что, если бы можно было изменить высшие предначертания?

— На это способны только высшие силы…

— Но все-таки, представьте себе, что вы бог…

Будах засмеялся.

— Если бы я мог представить себя богом, я бы стал им!

— Ну, а если бы вы имели возможность посоветовать богу?

— У вас богатое воображение, — с удовольствием сказал Будах. — Это хорошо. Вы грамотны? Прекрасно! Я бы с удовольствием позанимался с вами…

— Вы мне льстите… Но что же вы все-таки посоветовали бы всемогущему? Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..

Будах, одобрительно улыбаясь, откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. Кира жадно смотрела на него.

— Что ж, — сказал он, — извольте. Я сказал бы всемогущему: «Создатель, я не знаю твоих планов, может быть, ты и не собираешься делать людей добрыми и счастливыми. Захоти этого! Так просто этого достигнуть! Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что разделяет людей».

— И это все? — спросил Румата.

— Вам кажется, что этого мало?

Румата покачал головой.

— Бог ответил бы вам: «Не пойдет это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими».

— Я бы попросил бога оградить слабых, «Вразуми жестоких правителей», сказал бы я.

— Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их.

Будах перестал улыбаться.

— Накажи жестоких, — твердо сказал он, — чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым.

— Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие. Так придется карать всех, а я не хочу этого.

— Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы люди получили все и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.

— И это не пойдет людям на пользу, — вздохнул Румата, — ибо когда получат они все даром, без трудов, из рук моих, то забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.

Не давай им всего сразу! — горячо сказал Будах. — Давай понемногу, постепенно!

— Постепенно люди и сами возьмут все, что им понадобится.

Будах неловко засмеялся.

— Да, я вижу, это не так просто, — сказал он. — Я как-то не думал раньше о таких вещах… Кажется, мы с вами перебрали все. Впрочем, — он подался вперед, — есть еще одна возможность. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!

Да, это мы тоже намеревались попробовать, подумал Румата. Массовая гипноиндукция, позитивная реморализация. Гипноизлучатели на трех экваториальных спутниках…

— Я мог бы сделать и это, — сказал он. — Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?

Будах, сморщив лоб, молчал обдумывая. Румата ждал. За окном снова тоскливо заскрипели подводы. Будах тихо проговорил:

— Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными ...или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.

— Сердце мое полно жалости, — медленно сказал Румата. — Я не могу этого сделать.

И тут он увидел глаза Киры. Кира глядела на него с ужасом и надеждой.

РБК со ссылкой на анонимные источники запустило слух о том, что Исаакиевский собор передадут РПЦ, и объявят об этом 12 июля, когда приедет г-н Гундяев, чтобы провести службу в Петропавловском соборе. Ранее это же СМИ уверяло, что передадут к16 апреля — к пасхе, и что велено к этой дате вывезти из Исаакия все музейные экспонаты. Быстро выяснилось, что это «утка», но два дня многие были в панике. Теперь новый «вброс». Который уже пошел тиражироваться.

Дорогие друзья, не ведитесь на эти «утки». Их единственная цель — заставить нас нервничать, сеять панику и ослаблять волю к победе. Сейчас они панически боятся нашего референдума (отсюда истерика у попов и единороссов), так как знают, что большинство петербуржцев на нашей стороне. Поэтому наши оппоненты вновь запускают слухи и сплетни. И даже договариваются до чудовищных сравнений противников передачи Исаакия церкви с организаторами «групп смерти» — выходя за границы морали. Нас много, мы правы, закон и справедливость на нашей стороне. И мы победим обязательно.

Да, это будет непросто, нужны выдержка, воля и терпение, силы и время. Поэтому надо не ослаблять усилий. И верить в победу.

Она придет.
Чуть перефразируя Городницкого —
Не будем жить во мраке,
Глотая горький дым
Любимый наш Исаакий
Попам не отдадим
(в оригинале — «чужим не отдадим»)

Оригинал

Программу сноса хрущевок (соответствующий закон для Москвы сейчас рассматривает Госдума) особо ретивые сенаторы и депутаты решили распространилось всю страну. Мол, надо перенимать опыт. Это — чудовищное по последствиям решение. По сути, это никакая не реновация (что значит улучшение), а депортация. Массовая депортация населения, живущего в хрущевках в давно обжитых и благоустроенных кварталах, земли которых надо зачистить под продажу инвесторам, планирующие возвести там высотное жилье.

Людей при этом переселяют фактически в принудительном порядке, без права отказаться от предложенной им замены жилья, с переселением в случае отказа в судебном порядке и без права обжаловать решение о переселении в суд. Попирается Конституция, жилищный и гражданский кодекс, фактически аннулируется право собственности, превращаются в ничтожность градостроительные нормы. И все ради сверхприбыли инвесторов, которые, конечно же, будут прочно аффилированы с властью. Эту программу уже провалили в Петербурге, но у нас по крайней мере, были установлены гарантии для жителей — защищающие их от депортации.

В Москве учли питерский опыт и все гарантии сняты. Берите, что дают, или переселят силой. Теперь — в российских масштабах то же самое. Понятно, что Госдума примет все, что прикажут. Но этому надо попробовать оказать сопротивление. И понимать при этом: те, кто спокойно смотрел, когда отнимали политические права и свободы, подделывали выборы и душили свободу слова, не должны удивляться, что теперь стали отнимать собственность.

Оригинал

Сотни миллионов рублей (если не миллиарды) из бюджета города были потрачены на обеспечение мер безопасности в метрополитене.
Все свелось к бессмысленным «рамкам», где никого не проверяют, тем более — в час пик, когда это практически невозможно, а металл в карманах или сумках у всех — ключи, телефоны, монеты, компы, и так далее.

В итоге «рамки» только мешают проходу, но никак не усиливают безопасность. Что и подтвердилось сегодня самым страшным образом. Зато «освоены» деньги, и кто-то на этом очень неплохо заработал.

Оригинал

Канал «Россия-1» в программе «Вести» 19 марта сообщил, что «в субботу несколько сотен петербуржцев пришли на Марсово поле на градозащитный митинг».
Это – о самом массовом митинге в Петербурге за последние полтора десятка лет (больше пришло только 1 марта 2015 года – но тогда были исключительные обстоятельства: убийство Бориса Немцова).
Даже по данным полиции, 18 марта на Марсовом поле были 3.5 тысячи горожан. На самом деле – как минимум, вдвое больше. Огромное число неравнодушных, умных, активных, любящих свой город людей.

Они пришли, чтобы отстоять свое чувство собственного достоинства – попранное чиновниками.
Которые, наплевав на мнение граждан, презрительно заявляют, что «вопрос с передачей Исаакиевского собора церкви решен», а те, кто против – «провокаторы» и «маргиналы».
Одобряют высотную застройку около уникальной Пулковской обсерватории.
Поддерживают разгром Публичной библиотеки и Европейского университета.

Выдают разрешения и согласования на разрушение исторических зданий и строительство на месте зеленых зон.
Возмущенные петербуржцы вышли на митинг  — и их оказалось так много, что власти испугались. И, как обычно, дали команду или замолчать проведение митинга, или солгать о числе участников.
Некогда славный в северной столице «Пятый канал» сделал вид, что никакого митинга (безусловно, главного события этого дня в Петербурге) вообще не было. «Первый канал» тоже громко промолчал. Ну, а канал «Россия-1», как уже сказано, сообщил о «нескольких сотнях» пришедших.

Взгляните на приведенное ниже фото, читатель – и оцените сами, сколько было людей (а это еще не вся панорама митинга – люди стояли со всех сторон от сцены и не расходились, слушая выступавших почти два часа).
«Вести» врут, не краснея, не в первый раз – достаточно вспомнить, как на «России-1» оболгали лидера Псковского «Яблока», депутата Льва Шлосберга.
Что касается нынешнего вранья, то хочется обратиться к тем, кто пришел на этот митинг в первый раз в жизни, будучи ранее страшно далекими от политики и ей не занимавшимися (пока политика не занялась ими).

К тем, кто, выступая против передачи Исаакия или разгрома «Публички», в других вопросах нередко поддерживает власть и верит тому, что показывают по телевидению.
Друзья, вы были на митинге и видели, как нас много.
Потом вы увидели, как это представили на телевидении — как оно соврало на всю страну. Вы лично в этом убедились.
А теперь подумайте: если телевидение в угоду властям соврало про событие, на котором вы присутствовали – так, может быть, точно так же в угоду властям оно врет и о других событиях, которые вы лично не наблюдали?

Например, рассказывая, что российская экономика только выиграла от санкций?
Или о честно проведенных выборах, где не было никаких нарушений?
Или о том, что нет никакой коррупции среди высших чиновников?
Или о финансировании российской оппозиции Госдепартаментом США?
Или о том, что российская авиация не бомбит мирных граждан в Сирии?
Или об «украинском фашизме» и «борьбе народа Донбасса за свободу»?
Или о том, что наших военных «нет» на востоке Украины?
Подумайте – и задумайтесь.
О том, что ложь – главный идеологический инструмент нынешнего режима.
Когда-то, в конце 80-х годов прошлого века, разрушение коммунистической системы власти началось с трещин в цензуре.
С проникновения правды на телеэкран и на газетные страницы.
С осознания того, что власть лжет своим гражданам, и верить ей нельзя.
Власть тоже об этом помнит, и поэтому делает все, чтобы заблокировать правду.
Но делать это бесконечно ей не удастся.

2703572

Предложение Алексея Навального провести перед президентскими выборами праймериз оппозиции, — с демократами, либералами, коммунистами и даже либерал-демократами, — все та же надоевшая песня о «едином кандидате от оппозиции».

Оставим даже за кадром то, что Навальный всерьез считает оппозицией Жириновского со товарищи. Это даже не смешно — это грустно.

Важнее другое.

Попытки искусственно создать «единого кандидата от оппозиции» при двухтуровых выборах не просто бессмысленны, но и вредны. Это вытекает просто из правил проведения этих выборов, подсчета голосов и определения результатов.

Главное: чем больше оппозиционных кандидатов (чьи группы сторонников не совпадают, хотя могут и пересекаться) участвует в президентских выборах — тем меньше процент голосов, который в первом туре получает Владимир Путин.

Это очень простая электоральная арифметика: в этом случае больше оппозиционных избирателей, видящих «своего» кандидата в бюллетене, приходит на выборы, а процент голосов, набранный каждым кандидатом, определяется, как известно, числом голосов, поданных за него, и поделенным на общее число проголосовавших.

Следовательно, при фиксированном числе сторонников Владимира Путина, приходящих на выборы (оно не зависит от числа оппозиционных кандидатов), процент голосов, который он получит в первом туре выборов, снижается при увеличении явки оппозиционных избирателей и расширении «оппозиционного меню», которое им будет предложено. Значит, увеличивается вероятность того, что Путин не наберет более 50% голосов, и будет второй тур президентских выборов, что для оппозиции является программой-минимум.

При искусственном же сокращении (под предлогом «праймериз» или «объединения») числа оппозиционных кандидатов в президенты, процент голосов, который набирает Путин, автоматически повышается. Соответственно, уменьшается вероятность второго тура.

Программой-максимум для оппозиции, конечно является смена власти  — то есть, победа во втором туре. Но его надо еще добиться — а для этого, как уже сказано, нужно больше оппозиционных кандидатов в первом туре.

Стоит, кстати, напомнить о печальном опыте т.н. «Демократической коалиции» 2016 года. Сколько было сломано копий, и сколько упреков звучало в адрес «Яблока», не пожелавшего встать в общий строй и не присоединившегося к этой коалиции! Но чем все это закончилось? Развалом, когда первым из коалиции вышел — кто? Навальный. А «Парнас» — на основе «праймериз», заметим, — поставил вторым номером в своем думском списке ксенофоба Вячеслава Мальцева. С известными результатами, включая уход из партии таких людей, как Владимир Кара-Мурза-младший. Надо ли снова наступать на те же грабли?

Вывод прост: никаких «праймериз», в президентских выборах должно участвовать несколько оппозиционных кандидатов — в том числе, Григорий Явлинский (которого уже выдвинуло «Яблоко»), и Алексей Навальный. При этом нужно не устраивать между ними состязание, а заключить «пакт о ненападении» — отказе на время кампании от любой публичной критики друг друга.

Сегодня, — судя по страсти, с которой фанаты Навального набрасываются в Сети на Явлинского, — создается полное впечатление, что именно его, а не Путина они видят своим главным оппонентом.

Для «Яблока» ситуация принципиально иная: нашим главным оппонентом является Путин. Несущий, — среди прочего, — персональную ответственность за коррупцию в высших эшелонах власти.

«Ну, казалось бы, о чем здесь говорить? Очередной храм возвращается Церкви. Почему из этого делается такой всемирный скандал? Потому что есть люди, которые на самых обыденных и незначительных инцидентах пытаются раскачать лодку».
Так глава отдела внешних церковных связей РПЦ, митрополит Волоколамский Илларион комментирует ситуацию с Исаакиевским собором, планы передачи которого церкви (с одновременным разгромом соответствующего государственного музея) вызвали массовые протесты в Петербурге. И для пущей убедительности сравнивает эту ситуацию с революционными событиями в России 1917 года.

Возможно, митрополит искренне считает историю с Исаакием «обыденной» и «незначительной». Но в Петербурге так не считают.

Иначе не было бы более 200 тысяч подписей под петицией против передачи Исаакия (не многовато ли для «незначительной» и «обыденной» ситуации, Ваше высокопреосвященство?).

Иначе не собрались бы 28 января 5 тысяч протестующих против передачи Исаакия на Марсовом поле — против которых власть сумела привести лишь два десятка ряженых и клоунов из «НОДа» (те, кто на каждом углу голосят об «американской оккупации»).

Иначе не встали бы 12 февраля тройным кольцом вокруг собора три тысячи защитников Исаакия — против 400 участников крестного хода в поддержку передачи собора, собранных по церковной «разнарядке».

Иначе, — в противовес защитникам Исаакия, ведущим себя подчеркнуто корректно и уважительно, — не началась бы истерика у петербургской власти и провластных персонажей, с депутатскими доносами, требующими сурово осудить и примерно наказать, с криками о «кощунстве» и пугалками о «майдане», с объявлением защитников Исаакия «оскорбителями чувств верующих» и потомками тех, кто преследовал ранних христиан.

Иначе в оргкомитет кампании «Вставай на защиту Исаакия!» не вошли бы политики из разных партий, отодвинувшие в сторону свои разногласия, гражданские активисты и специалисты-музейщики, экскурсоводы и журналисты.
Иначе не было бы, — по всем опросам, — подавляющего преимущества противников передачи Исаакия церкви над сторонниками: первых, в среднем, втрое больше, чем вторых.

Как минимум, иерархам РПЦ следует относиться к своим оппонентам с уважением. А как максимум — понимать, что их позиция непопулярна в обществе. И компенсировать это оскорбительными ярлыками и неуместными сравнениями никак не получится.

Заметим: никакого решения о передаче Исаакия формально еще нет и не может быть. Потому что нет даже полагающегося для начала процесса официального обращения от РПЦ (о том, что его нет, мне сообщено в ответе губернатора Петербурга).

Значит, есть возможность остановиться и подумать.

«Сверху», как представляется, после хорошо организованной утечки информации о «несогласованности» вопроса о передаче Исаакия с президентом (неважно, так ли это на самом деле, или Кремль, увидев общественную реакцию, решил все свалить на несанкционированную активность петербургских властей), показали что вопрос обсуждаем. Что могут быть другие решения, кроме тех, о которых было заявлено, как о состоявшихся. Что власть готова к дискуссиям и компромиссам.
Каковым, заметим, является именно нынешнее положение Исаакия, как государственного музея, где идут службы, и именно это и может быть тем самым «совместным использованием», о котором нам сегодня говорят. И которое до сих пор устраивало всех, не вызывая никаких протестов.

Последнее. «Лодку» общественного недовольства «раскачивает» власть, демонстративно игнорируя мнение общества и принимая решение вопреки этому мнению. Именно это, а не происки внутренних и внешних врагов, приводят к  недовольству.

Так было в 1917 году, так происходит и сейчас.

И не надо валить с больной головы на здоровую.

P.S. Для тех, кто хочет помочь кампании «Вставай на защиту Исаакия» — официальный и единственный Яндекс-кошелек оргкомитета: 410014961627762

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире