boris_vis

Борис Вишневский

24 мая 2017

F

Сегодня, 24 мая, Законодательное Собрание Санкт-Петербурга будет выбирать новых почетных граждан Санкт-Петербурга.

Уверен: настоящий почетный гражданин нашего города — это тот, о ком обычно спрашивают: а что, разве он еще не почетный гражданин?

Фракция «Яблоко» будет голосовать именно за таких людей — за кинорежиссера Александра Сокурова и народную артистку Эдиту Пьеху.

За тех, кто в общественном мнении давно уже — почетные граждане нашего города. Что бы не решило Законодательное Собрание, не раз им отказывавшее в этом почетном звании. Как отказывало Борису Стругацкому и Александру Городницкому.

Да, почти наверняка ни Сокуров, ни Пьеха и на этот раз не станут почетными гражданами.

Это решение не повлияет на репутацию Сокурова и Пьехи.

Оно повлияет только на репутацию Законодательного Собрания. Причем, не в лучшую сторону.

Мы, в общем, знаем, кого предпочтут сегодня прославленному кинорежиссеру и замечательному гражданину, и великой артистке, на песнях которой выросло не одно поколение.

Им предпочтут патриарха Кирилла и главу Совета Федерации Валентину Матвиенко.

Что можно о них сказать?

Тридцать с лишним лет назад будущий патриарх покинул Петербург. И если бы сегодня он не был бы патриархом — вряд ли всерьез обсуждалась бы его кандидатура как почетного гражданина нашего города.

При этом я не могу вспомнить, чтобы его голос звучал при обсуждении острейших петербургских вопросов.

Чтобы, твердя о духовности и традициях, он требовал не допустить искажения исторических петербургских панорам чудовищной башней Охта-центра. Чтобы он призывал защитить от разрушения памятники архитектуры. Не допустить «переделки» Конюшенного ведомства под элитное жилье и переселения части жителей исторического центра за его пределы. Не допустить превращения 31-й больницы в медицинский центр для высших судов. Спасти «блокадную» подстанцию, не допустить застройки вокруг Пулковской обсерватории, защитить Публичную библиотеку. Чтобы он возмущался разжиганием национальной вражды или требовал наказать тех, кто виноват в смерти Умарали Назарова, отнятого у матери…

Главное, что сегодня вспоминается в связи с его именем, — применительно к Петербургу, — это скандальные попытки передать церкви Исаакиевский собор, не поддерживаемые большинством горожан, в отличие от большинства депутатов ЗАКСа.

Ну и что тут заслуживает почетного гражданства?

Однако, мне, — как, я уверен, очень многим горожанам, — понятно, что парламентское большинство будет голосовать не за человека, а за статус. Оценивать не заслуги Кирилла перед Петербургом (которые несравнимы с заслугами Сокурова или Пьехи), а должность. Голосовать, считая, что отказать патриарху в почетном гражданстве — значит, проявить непозволительную нелояльность.

Тоже самое относится и к кандидатуре Валентины Матвиенко.

О ней можно сказать много — и не только критического (например, вспомнить «Охта-центр», или многочисленные «градостроительные ошибки»).

Мне вспоминаются ее слова, сказанные мне во время интервью для «Новой газеты» в 2004 году — вскоре после трагедии в Беслане. Тогда она сказала, что если бы возглавляла штаб — пошла бы на любые переговоры, чтобы спасти детей.

Это заслуживает большого уважения — немногие из наших политиков решились бы на такие заявления. Но ведь понятно, что будут оцениваться не ее заслуги — в сравнении с заслугами других кандидатов. Будет оцениваться должность — третьего человека в стране. И отказ в награждении почетным гражданством будет тоже расцениваться как вопиющая нелояльность.

Очень жаль, что Валентина Ивановна, как и патриарх Кирилл, не нашла в себе силы отказаться от номинации — это было бы мужественным решением. И очень жаль, что в январе 2016 года была отменена поправка «Яблока» к закону о звании «Почетный гражданин Санкт-Петербурга» — запрещающая присвоение этого звания лицу, замещающему государственную должность Российской Федерации или субъекта Российской Федерации, ранее чем через три года после завершения срока полномочий или его работы в данной должности. Чтобы при рассмотрении вопроса о почетном гражданстве на решение не влияла высокая должность.

Одиннадцать лет назад, когда почетным гражданином Санкт-Петербурга выбирали действующего президента, немногие оппозиционеры в этом зале говорили: «последнее дело — награждать первых лиц».

Уверен: и сегодня эти слова остаются так же актуальными.

17 мая петербургский парламент намеревался, наконец, рассматривать вопрос об «исаакиевском» референдуме.

Инициативная группа (в которую вхожу в том числе, и я) предлагала вынести на голосование граждан вопрос о том, согласны ли они сохранить Исаакиевский собор, Спас на Крови и Петропавловский собор как часть государственных музеев при обеспечении возможности (имеющейся и сейчас) проведения там богослужений и других религиозных обрядов и церемоний.

Законодательное Собрание должно было решить, можно ли выносить такой вопрос на референдум — не противоречит ли он закону, не входит ли в число запрещенных.

Если бы оно решило, что выносить можно — мы пошли бы собирать подписи горожан (70 тысяч) для назначения референдума. И, бесспорно, собрали бы их — учитывая важность вопроса о сохранении Исаакия, без передачи его РПЦ, что уничтожило бы государственный музей.

Комитет по законодательству (контролируемый единороссами, как и все органы ЗАКСа) внес проект — не разрешать выносить наш вопрос на референдум.

По абсурдным причинам, не имеющим ничего общего с законом — просто из принципа «держать и не пущать», не допускать никаких референдумов без санкции свыше. А то народ такого там наголосует… Тем более, если учесть, что позиция горожан — по всем опросам, — прямо противоположна позиции единороссов. Петербуржцы — за сохранение Исаакия как музея. Единороссы — за то, чтобы отдать его церкви.

Мы бы поняли, если «отказной» проект поставили бы на голосование и приняли (при наличии в ЗАКСе 36 депутатов-единороссов из 50 это было бы несложно). Тогда мы пошли бы в суд — обжаловать отказ.

Но единороссы испугались нам даже отказать!

Утром, при утверждении повестки дня заседания, на трибуну вышел депутат Борис Ивченко (тот самый, который когда-то требовал закрыть телеканал «Дождь») и предложил исключить вопрос о референдуме из повестки дня. Вообще не рассматривать его. Есть вопрос — есть проблемы, нет вопроса — нет проблем… И 38 депутатов («Единая Россия» и ЛДПР) проголосовали за исключение вопроса! Против — только 12 человек: «Яблоко», «Партия роста», «Справедливая Россия» и КПРФ. Поименное голосование нам, как обычно, провести не дали — но мы и так знаем, кто как голосовал.

Напомним: закон требует от городского парламента в течение 20 дней после поступления документов из избирательной комиссии принять решение о том, можно или нельзя выносить предложенный вопрос на референдум. Этот срок уже истек — а никакого решения так и нет.

Бездействие ЗАКСа уже обжаловано нами в суде, но суть дела не только в этом. Она — в потрясающей трусости единороссов и их верных союзников из ЛДПР.

Им очень страшно было даже обсуждать вопрос о референдуме — потому что им абсолютно нечего было бы нам возразить.

Выступая на заседании, я сказал, что председатель нашего ЗАКСа Вячеслав Макаров очень любит напоминать, как много в городском парламенте бывших военных – в званиях вплоть до полковника. Любит называть их «боевыми офицерами».

Ну и что же эти боевые офицеры испугались даже рассмотреть вопрос о референдуме? При том, что легко могли отказать нам, принять постановление, признающее наш вопрос невозможным для вынесения на референдум?

Это была бы открытая и честная позиция — но они испугались дискуссии, предпочли смолчать. Не решились вступить в сражение — хотя любят называть себя «защитниками православной веры» (правда, непонятно, от кого).

Это — смесь неуважения к закону (как уже сказано, нарушен установленный срок принятия решения), неуважения к петербуржцам (которым отказывают в праве самим решать вопрос о статусе Исаакия — а не слышать от власти презрительное «вопрос решен»), и  политической трусости.

На глазах у всего города продемонстрировать «медвежью болезнь референдумов» — это откровенный позор.

Парламентское большинство времен первого съезда народных депутатов было, по убийственно меткому выражению Юрия Афанасьева, агрессивно-послушным.

Нынешнее парламентское большинство — молчаливо-трусливое.

Видео моего выступления на заседании ЗАКСа по вопросу о референдуме:

Организаторы митинга против сноса Москвы 14 мая выступили за его максимальную деполитизацию.
Запрещены политические флаги и символика.

Разрешены плакаты только «против сноса, против законопроекта, против вредных градостроительных решений», то, есть — по факту запрещены плакаты против Собянина и Путина, которые стали инициаторами этой «реновации».
Ну так вот.

Первое. Обращаюсь к организаторам: ваши требования — не просто абсурдны, они вредны и опасны для общего дела.
Тот, кто «не занимается политикой», должен понимать, что политика обязательно займется им.
Причины того, что происходит сегодня в Москве — как и в других городах, — ПОЛИТИЧЕСКИЕ.
Все это следствия одной причины: непригодная, лживая и циничная власть, которая не зависит от общества.
Если не добиться изменения этой причины — все будет повторяться.

Каждый месяц а то и неделю будут возникать новые «новые горячие точки» и будут собираться новые митинги.
И каждый раз это будет борьба со следствиями, а не с причинами.

Между тем, если бы московская власть зависела от граждан — она бы никогда не посмела предложить программу своей «реновации», попирающую право собственности, право на судебную защиту, право на благоприятную окружающую среду и другие права.
Если бы были честные выборы — любая партия, пришедшая к власти, была бы вынуждена работать для горожан и выполнять их волю, потому что знала бы: иначе ее прогонят от власти на новых выборах.

Если бы в Москве был мэр, считающий своей обязанностью выполнение воли горожан — он бы никогда не произносил сквозь губу слова о том, что кто-то «прикрывается бумажками о собственности». И никогда не посмел бы лоббировать программу «реновации», а точнее — массовой депортации москвичей и зачистки территорий, где они живут, для продажи под застройку.

Если бы в Москве был независимый суд — в нем можно было отменить любое собянинское безобразие.
Если бы в Москве было много независимых СМИ — город знал бы правду о «реновации», а не читал бы  издаваемые огромными тиражами заказные статьи, восхваляющие «реновацию».

В Петербурге в последнее время очень многие люди, ранее далекие от политики, поняли, что надо бороться с политическими причинами своих бед. И не отмахиваться от политиков, а призывать их на помощь, вместе с ними бороться за свои права.

«Деполитизация протеста» — удар ему в спину. Резкое снижение его эффективности. Проверено много раз.
Надеяться на то, что, не увидев политических флагов и лозунгов Собянин и его чиновники смягчат свое сердца и отменят «реновацию» — глупо и наивно.

Это, как уже сказано, первое.

Теперь второе. Обращаюсь к участникам митинга 14 мая, в том числе — представляющим политические партии.
Никакие организаторы НЕ МОГУТ ЗАПРЕТИТЬ вам придти на митинг с любой ПОЛИТИЧЕСКОЙ символикой и с любыми плакатами, в том числе политическими, с требованием отставки Путина или Собянина.

Это право гарантировано вам пунктом 2 части 2 статьи 6 Федерального закона 54-ФЗ «О митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях».

По этому пункту, участники публичного мероприятия (граждане, члены политических партий, члены и участники других общественных объединений и религиозных объединений, добровольно участвующие в нем) имеют право «использовать при проведении публичного мероприятия различную символику и иные средства публичного выражения коллективного или индивидуального мнения, а также средства агитации, не запрещенные законодательством Российской Федерации».
При этом среди прав организатора публичного мероприятия (они установлены статьей 5 этого же закона) НЕТ ПРАВА ЗАПРЕЩАТЬ политические флаги или плакаты — если только они сами по себе не являются противозаконными (например, разжигающими национальную вражду). И нет права требовать убрать эти флаги или плакаты.
В регламенте проведения публичного мероприятия — соблюдения которого могут требовать организаторы, — не может быть ограничений на флаги или плакаты: по закону, регламент проведения публичного мероприятия — это документ, содержащий повременное расписание (почасовой план) основных этапов проведения публичного мероприятия с указанием лиц, ответственных за проведение каждого этапа.

Так что, друзья и коллеги, свободно приходите на митинг 14 мая с ЛЮБЫМИ политическими флагами и плакатами, не запрещенными законом.

На любую попытку заставить вас эти флаги и плакаты убрать смело отвечайте (в то числе полиции), что это нарушение статьи 6 закона 54-ФЗ.

И обязательно приходите!

В Петербурге прошла серия судов над теми, кого задерживали 26 марта на «антикоррупционном шествии» на Невском проспекте.

Пока решения  — как под копирку. Игнорируя все доказательства защиты, отклоняя все ходатайства «нарушителей», без малейшей попытки разобраться в существе дела, — штраф в 10 тысяч рублей за «нарушение установленного порядка проведения публичных мероприятий».

Заметим: сотрудники полиции, которые в своих объяснениях уверяли, что задержанные якобы «шли в составе шествия и выкрикивали лозунги», в суде признавались, что впервые увидели обвиняемых в отделе полиции, объяснения им продиктовал старший по званию сотрудник, а напечатанные протоколы выдали в отделе полиции. Этот факт могу подтвердить лично: вечером 26 марта около пяти часов провел в 60 отделе полиции Василеостровского района, добиваясь освобождения задержанных, и протоколы о «доставлении» им выдавали одинаковые, словно написанные под копирку. Но все это не помешало судам вынести решения о штрафах. В том числе, в отношении тех, кто случайно оказался тогда на Невском…

Ну, а 10 мая Петроградский районный суд будет рассматривать еще более абсурдное дело  — на сей раз, в отношении задержанного на акции «Надоел», которую 29 апреля проводила в Петербурге «Открытая Россия», собираясь идти к полпредству президента и оставить там обращения на имя Путина с призывом не баллотироваться на новый срок.

Судить будут 19-летнего студента петербургского института кино и телевидения Ивана Кравчука, который в принципе ни в каких акциях не участвовал. Он учится в институте и параллельно проходит практику в фонде знаменитого кинорежиссера Александра Сокурова. В тот день 29 апреля около 14 часов он вышел со станции метро «Горьковская», и собирался идти на киностудию «Ленфильм», где размещается фонд Сокурова, на встречу с руководителем своей практики. И тут же был задержан.

Шесть часов его продержали в полиции, после чего выпустили, составив протокол о том, что Кравчук «находился в районе м.Горьковская, где добровольно присутствовал в массе граждан не менее 100 человек для публичного выражения своего мнения по поводу актуальных проблем общественно-политического характера, выражал позицию «О необходимости ротации чиновников на руководящих постах в Российской Федерации», «Надоел», и при этом гр. Кравчук И.С., как и другие участники массового присутствия, начал движение в сторону Каменноостровского проспекта с целью выражения позиции «О необходимости ротации чиновников на руководящих постах в Российской Федерации», «Надоел», т.е. участвовал в проведении шествия, который не был согласован в установленном порядке».

Ну да, Кравчук в самом деле «начал движение в сторону Каменноостровского проспекта». Но просто потому, что шел к «Ленфильму» — киностудия расположена на указанном проспекте рядом с метро. Теперь ему грозит столь же скорый и неправый суд и штраф в те же 10 тысяч рублей (а могут присудить и 20 тысяч).

Обращаюсь к петербургским журналистам: судебное заседание по делу Ивана Кравчука — 10 мая в 10:30 в Петроградском районном суде, на Съезжинской улице, д. 9/6, зал № 5. Кто сможет, коллеги — приходите. Я сам, конечно, тоже буду.

Друзья, особенно московские.
Не верьте лицемерным заявлениям Путина о том, что программу так называемой «реновации хрущевок» (а на самом деле — смеси депортации с зачисткой территории) скорректируют с учетом пожеланий граждан.
Что говорит Путин?
Мол, «главное, чтобы все было по закону».
И что нельзя допустить нарушения фундаментальных прав граждан в имущественной сфере.
Но в том-то и дело, что закон — принятый в Госдуме в первом чтении, — как раз и вводит нарушения этих фундаментальных прав граждан в имущественной сфере.
И потом эти права будут нарушать, ссылаясь именно на него.
Этот закон нельзя исправить во втором чтении, не убрав из него именно то, что было самым главным и самым принципиальным для его авторов.
А что для них главное?
Полное бесправие граждан, которых по сути, принудительно переселяют в «гетто», возводимые с пренебрежением градостроительных и санитарных норм.
Аннулирование конституционных прав на судебную защиту, на защиту собственности, на благоприятную окружающую среду.
Без этих людоедских норм, нарушающих права граждан, закон его авторам не нужен.
Поэтому его можно и нужно только отменить. Совсем.
Иначе все будет «по закону», на который потом будут ссылаться, выселяя граждан и снося их дома.
Я призываю всех моих московских читателей придти на митинг 14 мая против сноса Москвы.
Не верьте — ни Путину, ни Собянину.
Не бойтесь их.
Не просите у них ничего.
Выходите на митинг и требуйте отмены «закона о сносе Москвы».
Который они, — если примут, — обязательно распространят на всю страну.

На пленарное заседание петербургского Законодательного Собрания 3 мая все депутаты по просьбе председателя Вячеслава Макарова пришли с георгиевскими ленточками.

Все кроме «Яблока» — мы с Михаилом Амосовым пришли с «ленинградскими», светло-зелеными ленточками, в цветах медали «За оборону Ленинграда».

Именно с этими, — а не с георгиевскими ленточками петербургское «Яблоко» в последние годы ходит на все мероприятия, посвященные памяти о Великой Отечественной. Считая их наиболее близким для нас символом войны и блокады.
Но когда я поднялся на трибуну ЗАКСа, — чтобы предложить внести в повестку дня вопрос о референдуме по статусу Исаакиевского собора (замечу: парламентское большинство его в повестку так и не включило, и сегодня же мы обжаловали бездействие ЗАКСа в суде), спикер сделал мне замечание – почему пришел без георгиевской ленточки? Без символа победы над коричневой чумой — фашизмом?

Пришлось ответить, что для меня, сына и внука блокадников, «ленинградская» ленточка – ничуть не меньший символ победы и памяти. И что замечаний такого рода я не принимаю – ввиду их явной несправедливости.
К тому же, к повестке дня заседания ЗАКСа (где не было ни одного вопроса, связанного с военной темой), ношение тех или иных ленточек никак не относится. И до праздника Победы – почти неделя. Не говоря уже о том, что депутаты – свободные люди, и сами решают, что им носить, а что не носить…



Впрочем, проблема куда глубже, чем (на мой взгляд, возникший на пустом месте) конфликт на заседании городского парламента.

«Георгиевские» цвета использовались еще в советское время – на колодке медали «За победу над Германией в Великой Отечественной войне», на открытках и плакатах. Но широкого распространения не имели.
12 лет назад, — в мае 2005-го, — георгиевские ленточки стали массово раздавать во время празднования 60-летия Победы. Почему? Скорее всего, таким путем хотели создать новый массовый символ Победы – уйдя от красного флага, традиционно связанного с коммунистами и их идеологией.

Идея оказалась удачной – ленточка и вправду получила широкое распространение. Потому что давала многим ощущение личного участия в праздновании Победы. Ощущение сопричастности к истории своей страны.
Увы, длилось это недолго – хотя и сегодня сотни тысяч людей совершенно искренне носят георгиевские ленточки, и не только во время празднования Победы.

Чем дальше – тем больше георгиевская ленточка превращалась из личного символа в казенный символ государственного патриотизма. Символизирующий уже не столько память о войне, сколько лояльность власти и ее курсу.
Чем дальше – тем больше первоначальное объединение людей при помощи георгиевских ленточек становилось формальным. Именно тогда ленточки стали повязывать куда угодно – в том числе, на хозяйственные сумки и собачьи ошейники.
И чем дальше – тем больше распространялось представление, что только так – прикрепив георгиевскую ленточку, — «правильный» патриот и должен праздновать День Победы. А кто не прикрепил – тот патриот «неправильный». Или не патриот вообще.

В результате патриотизм превращался в псевдопатриотизм, причем, все более и более агрессивный в отношении тех, кто «не такой». Как внутри страны, так и за ее пределами.

Внутри страны георгиевские цвета и ленточки стали все чаще использоваться воинствующими провокаторами из прокремлевских движений, нападающими на оппозиционных активистов. В сочетании с фиглярством уровня подворотни (типа «Обама чмо» и «можем повторить»).

А вне страны эти цвета – особенно, с весны 2014 года, — стали символом внешней политики путинского режима.
С его «присоединением» Крыма, отправкой «добровольцев» и «трактористов» на восток Украины и угрозами силового расширения «русского мира» до пределов бывшего СССР.

Символом того лица, — державно-хамского, агрессивно-наглого и уверенного в своей безнаказанности (заметим: до первого отпора), которым этот режим повернут к окружающему миру.

В этих условиях не надо удивляться тому, как к георгиевской ленточке относятся за пределами России.
И не надо удивляться тому, что в самой России многие, — как автор, — не считают возможным ее носить.
При этом идея, как уже сказано, была хорошая. Но была испорчена – как все, что власть стала использовать в своих интересах.

Только четыре депутата Госдумы проголосовали против закона о сносе московских «хрущевок». Вадим Белоусов, Валерий Газзаев, Галина Хованская («СР») и Сергей Шаргунов (КПРФ). Все остальные — либо «за» (397), либо не участвовали в голосовании.
Собственно, это почти все, что надо знать о нынешнем парламенте и четырех «парламентских партиях», которые туда допущены.
Еще раз — коротко — об этом законе.
Он предлагает переселение 1.5 млн. жителей в принудительном порядке — без предложения разных вариантов замены жилья. Предлагается только один вариант, и или вы в течение двух месяцев соглашаетесь переехать добровольно, или вас переселяют через суд, отобрав прежнее жилье и аннулировав право собственности на него. Это нарушение конституционного права на защиту собственности.
Обжаловать решение о переселении в суде нельзя. Это нарушение конституционного права на судебную защиту.
Переселять будут в кварталы, которые могут строиться без соблюдения градостроительных норм. Будут возведены высотные «человейники», без инфраструктуры, без зеленых зон, без магазинов, школ и поликлиник. Это нарушение конституционного права на благоприятную окружающую среду.
Еще и еще раз: это не «реновация» (что значит улучшение), а депортация. Массовая депортация населения, живущего в хрущевках, в давно обжитых и благоустроенных кварталах.
Зачем это делается? Ответ прост.
Кварталы «хрущевок»  — с хорошей транспортной доступностью, — весьма привлекательны для коммерческой застройки.
Но для того, чтобы там могли строить инвесторы, имеющие прочные связи с собянинской мэрией, надо зачистить территорию. Согнать с земли тех, кто там живет. И потом продать инвесторам. Не без выгоды для продающих.
Видимо, речь идет о таких прибылях и таких «откатах», что конституция, Гражданский и Жилищный кодексы представляются смешными бумажками, не имеющими значения.
По этому чудовищному проекту плачет Конституционный суд. Даже в своем нынешнем составе. И по нему плачет Европейский суд по правам человека.
И да, тем, кто сидит тихо, полагая, что если он не москвич, то этот чудовищный проект его не касается, предсказываю: его обязательно распространят на всю страну.
Кстати, пока что единственная партия, публично протестовавшая против этого чудовищного проекта, нарушающего права москвичей  — «ЯБЛОКО».
Если сообщат о том, что еще кто-то выступил — буду рад это отметить.

На время проведения в Петербурге футбольного Кубка конфедераций 2017 года Министерство транспорта хочет запретить стоянку и передвижение прогулочных и маломерных судов по Неве, рекам и каналам. Начиная с 1 июня и до 4 июля.
Из соображений, видите ли, безопасности.

Это называется — «заставь дурака богу молиться — он лоб разобьет».
Июнь — время белых ночей. Прекраснейшая петербургская пора. Время круглосуточных прогулок на катерах и пароходиках по Неве, Мойке, Фонтанке, каналу Грибоедова.

Все это предлагается одним махом прикрыть — под предлогом «обеспечения безопасности» футбольного турнира (который, заметим, начинается 17 июня — но закрыть реки и каналы хотят уже с 1 июня).

Плевать, что сотни тысяч горожан и гостей Петербурга лишатся водных прогулок.

Плевать, что разорятся компании, организующие эти прогулки.
Зато можно будет отчитаться, что «приняты меры» — дабы никто не покусился.

Под предлогом «обеспечения безопасности» новый стадион на Крестовском острове, где пройдет Кубок, уже окружен колючей проволокой, будут пустовать специально сделанные парковки, а турникеты на входе сконструированы так, что враг на стадион не пройдет, но и другу мало не покажется.
Но этого мало — теперь перестраховщики хотят закрыть водные пути.
В их воспаленном воображении мерещатся толпы террористов, пробирающихся на прогулочных катерах к новому стадиону по рекам и каналам?
Без закрытия рек и каналов они не способны обеспечить безопасность соревнований?
Если в Минтрансе готовы предлагать это всерьез — авторов инициативы надо немедленно увольнять.
Пока они не предложили «для обеспечения безопасности» запретить ездить и ходить по улицам Петербурга, или вообще вывезти жителей из города на время проведения Кубка. Нет людей — нет и проблем с безопасностью…
Я вчера написал премьер-министру Дмитрию Медведеву — требуя отмены абсурдных планов Минтранса.
Между тем, на сайте правительства до сих пор висит чудовищный проект президентского указа «Об особенностях применения усиленных мер безопасности в период проведения чемпионата мира по футболу FIFA 2018 года, Кубка Конфедераций FIFA 2017 года», разработанного ФСБ. По нему предлагается на время проведения указанных соревнований не только приостановить перевозку по туристским и экскурсионно-прогулочным маршрутам на всех видах транспорта, но и согласовывать с ФСБ проведение публичных акций.
Указ пока не подписан. Но это — пока.

Угрозы, брань, требования замолчать и молить о прощении на коленях, звучащие в адрес журналистов от светских и духовных лиц Чеченской республики, на мой взгляд, вполне подпадают под две статьи Уголовного кодекса.

А именно — п. 2 ст. 119 УК РФ (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы, совершенное по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы).

И п. 2 ст. 144 УК РФ (воспрепятствование законной профессиональной деятельности журналистов путем принуждения их к распространению либо к отказу от распространения информации, совершенное с использованием лицом своего служебного положения).

О чем я и написал вчера главе Следственного комитета РФ Александру Бастрыкину, — как руководитель фракции «Яблоко» в петербургском парламенте, — прося рассмотреть вопрос о возбуждении соответствующих уголовных дел в отношении тех, кто угрожает журналистам (замечу: уже не только «Новой газеты», но  теперь и «Эха Москвы»).

На примере моих многочисленных обращений по жалобам избирателей мне прекрасно известно, как не любят российские правоохранительные органы подобные обращения, предпочитая отмахиваться от них при помощи циничного «когда убьют, тогда и приходите».

Да, не все угрозы реальны.

Но в данном случае приходится относиться к ним более чем серьезно.

После того, как убили Анну Политковскую, Наталью Эстемирову, Бориса Немцова, при этом убийц в лучшем случае, не ищут, а в худшем — выгораживают.

Вчера говорили об этом с замечательным режиссером Александром Сокуровым. Он крайне обеспокоен.

Кстати, на фоне происходящего издевательством смотрятся очередные «показатели» бюджета Чеченской республики — на 2017 год.

Общие доходы бюджета — 59.2 млрд. рублей. Из них 48.5 млрд. рублей — так называемые «безвозмездные поступления» из федерального бюджета.

48.5 от 59.2 — это 82% от общей суммы.

На 82% бюджет Чечни дотируется из Москвы.

К каждому рублю налогов, собираемых в Чечне, Москва заботливо прибавляет еще четыре с половиной.

Именно на эти деньги и куражатся те, кто грозит журналистам (и не только им).

Ни в одном регионе России, — в том числе в тех, где не хватает средств, например, на лекарства для больных детей, — нет ничего подобного: средний уровень дотаций — 17-18%.

Но федеральный бюджет ведь не с неба получает будущие «чеченские субсидии».

Он получает их из наших карманов.

Если поделить 48.5 миллиарда рублей на 75 миллионов работающего российского населения, получится, что каждый из нас платит своего рода «чеченский налог». По 640 рублей в год. На содержание Чечни.

Не пора ли перестать платить этот налог? С какой стати?

Я лично на него не подписывался, и думаю — не только я.

И жду ответ от Следственного комитета.

2720176

2720178

Сегодня Борису Натановичу Стругацкому — любимому писателю (вместе с братом, естественно — они были неразделимы), другу, Учителю, — исполнилось бы 84 года.

Двадцать лет подряд в этот день, где бы я не был, непременно звонил, чтобы поздравить, пожелать здоровья, узнать о планах, и услышать ироническое «ЕБЖ, если буду жив».

Четыре года назад, — 15 апреля 2013 года, — наступил его первый день рождения, с которым мы, его ученики и читатели, не смогли его поздравить.

Остались книги — вечные, на все времена. Лучшее из всего, созданного в мировой фантастике — никто и никогда не переубедит меня в этом.

Осталась память о встречах.

Остались то, чему учили нас братья Стругацкие — не трусить и не лгать, быть верными друзьям, не отступать перед опасностью, не идти на компромиссы с совестью ради выгоды, сомневаться в, казалось бы, непреложных истинах, сохранять «невосторженный образ мыслей» и «нетерпение потревоженной совести», через свободу обретать иммунитет к страху.

Несколько дней назад мой добрый товарищ, священник Апостольской православной церкви Григорий Михнов-Вайтенко (лучший знаток христианства, которого я когда-либо встречал) читал в Петербурге лекцию о связи христианских традиций и ценностей с творчеством Стругацких. Людей неверующих (точнее, Борис Натанович всегда называл себя агностиком). Но, как блестяще показал Гриша, связь имеется — и очень интересная.

Я же, сперва с ним поспорив, тут же вспомнил ключевую, на мой взгляд, сцену «Трудно быть богом» (где же, как не в ней, искать эту связь).

На место торжествующих серых уже пришли черные.

И серых штурмовиков уже сменили черные монахи.

И  дон Сэра уже восторгается, как легко дышится в возрожденном Арканаре.

И в королевском дворце уже сидит епископ и боевой магистр, раб божий Рэба.

Но еще не погибла Кира — после чего Румата возьмет в руки меч и проложит себе кровавую дорогу к дворцу…

А пока Румата говорит с доктором Будахом.

Так что же есть зло, против которого надо бороться, дон Румата? — Он (Будах — Б.В) грустно оглядел слушателей. — Зло неистребимо. Никакой человек не способен уменьшить его количество в мире. Он может несколько улучшить свою собственную судьбу, но всегда за счет ухудшения судьбы других. И всегда будут короли, более или менее жестокие, бароны, более или менее дикие, и всегда будет невежественный народ, питающий восхищение к своим угнетателям и ненависть к своему освободителю. И все потому, что раб гораздо лучше понимает своего господина, пусть даже самого жестокого, чем своего освободителя, ибо каждый раб отлично представляет себя на месте господина, но мало кто представляет себя на месте бескорыстного освободителя. Таковы люди, дон Румата, и таков наш мир.

— Мир все время меняется, доктор Будах, — сказал Румата. — Мы знаем время, когда королей не было…

— Мир не может меняться вечно, — возразил Будах, — ибо ничто не вечно, даже перемены… Мы не знаем законов совершенства, но совершенство рано или поздно достигается. Взгляните, например, как устроено наше общество. Как радует глаз эта четкая, геометрически правильная система! Внизу крестьяне и ремесленники, над ними дворянство, затем духовенство и, наконец, король. Как все продумано, какая устойчивость, какой гармонический порядок! Чему еще меняться в этом отточенном кристалле, вышедшем из рук небесного ювелира? Нет зданий прочнее пирамидальных, это вам скажет любой знающий архитектор. — Он поучающе поднял палец. — Зерно, высыпаемое из мешка, не ложится ровным слоем, но образует так называемую коническую пирамиду. Каждое зернышко цепляется за другое, стараясь не скатиться вниз. Так же и человечество. Если оно хочет быть неким целым, люди должны цепляться друг за друга, неизбежно образуя пирамиду.

— Неужели вы серьезно считаете этот мир совершенным? — удивился Румата. — После встречи с доном Рэбой, после тюрьмы…

— Мой молодой друг, ну конечно же! Мне многое не нравится в мире, многое я хотел бы видеть другим… Но что делать? В глазах высших сил совершенство выглядит иначе, чем в моих. Какой смысл дереву сетовать, что оно не может двигаться, хотя оно и радо было бы, наверное, бежать со всех ног от топора дровосека.

— А что, если бы можно было изменить высшие предначертания?

— На это способны только высшие силы…

— Но все-таки, представьте себе, что вы бог…

Будах засмеялся.

— Если бы я мог представить себя богом, я бы стал им!

— Ну, а если бы вы имели возможность посоветовать богу?

— У вас богатое воображение, — с удовольствием сказал Будах. — Это хорошо. Вы грамотны? Прекрасно! Я бы с удовольствием позанимался с вами…

— Вы мне льстите… Но что же вы все-таки посоветовали бы всемогущему? Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..

Будах, одобрительно улыбаясь, откинулся на спинку кресла и сложил руки на животе. Кира жадно смотрела на него.

— Что ж, — сказал он, — извольте. Я сказал бы всемогущему: «Создатель, я не знаю твоих планов, может быть, ты и не собираешься делать людей добрыми и счастливыми. Захоти этого! Так просто этого достигнуть! Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и все, что разделяет людей».

— И это все? — спросил Румата.

— Вам кажется, что этого мало?

Румата покачал головой.

— Бог ответил бы вам: «Не пойдет это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими».

— Я бы попросил бога оградить слабых, «Вразуми жестоких правителей», сказал бы я.

— Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их.

Будах перестал улыбаться.

— Накажи жестоких, — твердо сказал он, — чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым.

— Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие. Так придется карать всех, а я не хочу этого.

— Тебе виднее, всемогущий. Сделай тогда просто так, чтобы люди получили все и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.

— И это не пойдет людям на пользу, — вздохнул Румата, — ибо когда получат они все даром, без трудов, из рук моих, то забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.

Не давай им всего сразу! — горячо сказал Будах. — Давай понемногу, постепенно!

— Постепенно люди и сами возьмут все, что им понадобится.

Будах неловко засмеялся.

— Да, я вижу, это не так просто, — сказал он. — Я как-то не думал раньше о таких вещах… Кажется, мы с вами перебрали все. Впрочем, — он подался вперед, — есть еще одна возможность. Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!

Да, это мы тоже намеревались попробовать, подумал Румата. Массовая гипноиндукция, позитивная реморализация. Гипноизлучатели на трех экваториальных спутниках…

— Я мог бы сделать и это, — сказал он. — Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?

Будах, сморщив лоб, молчал обдумывая. Румата ждал. За окном снова тоскливо заскрипели подводы. Будах тихо проговорил:

— Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными ...или еще лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.

— Сердце мое полно жалости, — медленно сказал Румата. — Я не могу этого сделать.

И тут он увидел глаза Киры. Кира глядела на него с ужасом и надеждой.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире