boris_vis

Борис Вишневский

19 сентября 2017

F

Управление делами президента РФ отложило строительство так называемого судебного квартала в Петербурге на неопределенный срок.

Сперва объединенный с Высшим Арбитражным судом Верховный суд собирались перевезти в северную столицу к 2015 году, потом — к 2017-му, потом — к 2019-му, теперь говорят уже о 2022 годе (в лучшем случае)...
Причина банальна: не хватает денег.

Напомним: напротив Стрелки Васильевского острова, на Петроградской стороне, где много лет размещался ГИПХ — институт, разрабатывавший ракетное топливо, — собираются построить целый комплекс: здания Верховного суда и Судебного департамента при ВС, инженерно-технический блок, четыре жилых дома для сотрудников суда на 600 квартир и заодно — Дворец танцев Бориса Эйфмана.

Не раз говорил: переезд судов совершенно не нужен — ни Петербургу, ни России.
Это бессмысленная и беспощадная трата денег.
Причем, речь идет о ДЕСЯТКАХ МИЛЛИАРДОВ РУБЛЕЙ.
10 млрд. рублей уже заплатили компании «ВТБ-Девелопмент», которая собиралась на этом месте реализовывать проект «Набережная Европы». Площадку изъяли в пользу Управления делами президента, а банкирам заплатили компенсацию за произведенные расходы.
Еще 36 млрд. рублей — стоимость строительства указанного комплекса.
Итого — 46 миллиардов рублей.
Они у нас лишние в бюджете, эти миллиарды?
Правительству некуда девать деньги?
Которых, как говорит премьер Медведев, «нет, но вы там держитесь»?
Качество российского правосудия определяется не территориальным расположением судов. Или Конституционный суд стал лучше работать после переезда в Петербург?

При этом переезд высших судов, — как ясно любому неангажированному эксперту, — приведет к длительному «переходному периоду», и дезорганизации работы судов, которым придется набирать новых сотрудников (не все захотят переехать), и новым «пробкам» в Петербурге (больше двух сотен высших судей — которые захотят ехать с «мигалками» или сопровождением)...
Петербуржцы и не только — оно нам надо?
Оно надо только тем, кто собирается нажиться на воровстве.

С учетом того, что судебный квартал стоит примерно как пресловутый футбольный стадион на Крестовском — при строительстве которого, по моим оценкам, украли около половины выделенных средств.
Рад был бы сказать точнее — но правоохранительные органы упорно отказываются этим заниматься (за исключением дел по хищениям мизерных, на фоне общей стоимости, размеров). Видимо, потому, что «ниточки» в этом случае поведут к персонам из бывшей питерской администрации, сидящим ныне высоко и далеко…
Думаю, что при строительстве судебного квартала разворуют не меньше.
Но даже если бы не разворовали — задумаемся над цифрой: 46 миллиардов рублей.
ВСЕ расходы на высокотехнологичную медицинскую помощь в России на 2017 год (сейчас эти деньги заложены в бюджете Федерального фонда обязательного медицинского страхования) — 69 миллиардов рублей.
Судебный квартал стоит ДВЕ ТРЕТИ этой суммы.

При этом Интернет переполнен отчаянными призывами родителей больных детей — собрать деньги на необходимое им дорогостоящее лечение, которое не оплачивает государство, исправно собирающее с нас налоги и сборы в фонд ОМС.
Газеты, радио, телевидение твердят об этом постоянно: помогите спасти ребенка, пустите шапку по кругу, собрано столько-то, осталось столько-то, и если их не собрать — его жизнь под угрозой… Увы: не всем успевают помочь.
И в это время — 46 миллиардов на переезд судов?
Это чудовищно — когда государство, «не находящее» денег на лечение больных детей, выбрасывает десятки миллиардов на безумные проекты.

От переезда судов еще не поздно отказаться.
Если, конечно, в Кремле и Белом доме сохранились какие-то остатки совести.

Спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко заявила, что в идее США отправить миротворцев на границу России и Украины «нет никакой логики». Мол, это означает окружение самопровозглашенных «ДНР» и «ЛНР» «колючей проволокой».

Поспорим с уважаемой Валентиной Ивановной — при помощи простого примера, позволяющего увидеть логику.

Представим невероятное: на территории Ростовской и Воронежской областей организован вооруженный мятеж, возглавляемый украинскими гражданами. Мятежниками захвачены органы власти этих областей, полицейские участки и воинские части, сняты российские флаги и подняты украинские.

Провозглашены «Ростовская» и «Воронежская» «народные республики», а против российской армии, отправившейся подавить вооруженный мятеж, кроме местных коллаборационистов, брошены украинские военные (якобы «добровольцы» и «отпускники»), а порой — и кадровые подразделения, под командованием украинских офицеров и генералов. Когда же «добровольцев» берут в плен — украинские власти от них отрекаются, заявляя, что они не имеют никакого отношения к украинской армии, и никогда не имели, или вчера из нее уволились.

Через российско-украинскую границу, которая в этой части не контролируется Россией, в эти «республики» идет тяжелая техника и поставляются боеприпасы. В «республиках» не признаются российские законы, «национализировано» имущество российских предприятий, а для денежных расчетов применяется гривна. На протяжении трех лет идет необъявленная война, в которой от украинских «Градов», пушек и пулеметов гибнут тысячи россиян.

Российские власти объявляют эти территории временно оккупированными, требуют от Украины прекратить поддержку «республик» и пытаются провести в Совете Безопасности резолюции, осуждающие действия российских властей. Но эти резолюции блокируются Украиной, имеющей право «вето».

При этом украинские политики и дипломаты твердят о «доведенном до отчаяния ростовском и воронежском народе», признают «паспорта» этих «республик» и требуют от российских властей не только вести переговоры с «властями» самопровозглашенных «республик», но и менять российскую Конституцию, предоставляя этим территориям некий «особый статус»...

Что-то подсказывает мне, что в этой чудовищной (еще раз напоминаю — совершенно вымышленной) ситуации спикер Совета Федерации РФ сразу увидела бы логику в идее передачи российско-украинской границы под контроль миротворцев ООН. Чтобы надежно прекратить поставки оружия и поток «отпускников» с Украины на территории мятежных «республик». Остановить гибель российских граждан — военных и мирных жителей. Вернуть эти территории под полный контроль России. И даже, скорее всего, не возражала бы против колючей проволоки.

Взаимовыгодное «перекрестное опыление» российской власти и Русской православной церкви очевидно.

Власть осыпает РПЦ льготами, привилегиями и имуществом, а РПЦ в ответ призывает к лояльности власти, которая якобы «от бога».

Все это сопровождается нарастающим мракобесием и кликушеством, агрессивным вмешательством церковников в светскую жизнь и попытками облечь религиозные догматы, не имеющие никакого значения за пределами религиозной общины, в форму общеобязательного закона — что в принципе немыслимо в светском государстве.

Заметим: при этом грубо нарушаются уже существующие законы — например, федеральный закон «О свободе совести и религиозных объединениях».

Давно ли Вы, читатель, заглядывали в статью 4 этого закона?

Давайте сделаем это вместе — и прочтем удивительное:

«Должностные лица органов государственной власти, других государственных органов и органов местного самоуправления, а также военнослужащие не вправе использовать свое служебное положение для формирования того или иного отношения к религии».

Иначе говоря, закон прямо запрещает ровно то, чем постоянно занимается немалая часть российских чиновников, восхваляющих православную веру, объявляющих себя ее защитниками, и выходящих в первых рядах на крестные ходы.

Но никакого наказания не следует — напротив, демонстративное подчеркивание принадлежности к почти что государственной религии становится одним из признаков лояльности чиновника…

Неизбежное следствие этого — появление не только политиков, одержимых «защитой репутации» якобы «святого» (а по мнению многих историков — едва ли не худшего за всю российскую историю) царя, но и появление у них идейных продолжателей, уверенно переходящих от слов к делу — громящих кинотеатры и поджигающих машины.

Думаю, раздайся один окрик из Кремля — и бывший прокурор, а ныне депутат Госдумы надолго и крепко забыла бы не только о «Матильде», но и о страстно почитаемом ей Николае Втором и его романтических связях.

Но окрика не следует. Почему?

Возможно, по той же причине, по которой его не следует в адрес Рамзана Кадырова: перед президентскими выборами Кремлю очень нужны те, от которых будет в глазах общества в заметно лучшую сторону отличаться Владимир Путин.

Чтобы сказать: вот видите? Хотите, чтобы пришли ЭТИ? Нет? Тогда голосуйте за Владимира Владимировича — единственного, кто может вас от них спасти…

Вот только не факт, что Кремль, выпускающий из бутылки одного джинна-«пугалку» за другим, сможет, когда они перестанут быть нужны, загнать их на место.

Ибо такого рода создания имеют обыкновение выходить из-под контроля создателя и категорически отказываться лезть обратно в бутылку.

А когда создатель это начинает понимать — обычно бывает поздно.

Успех объединенной оппозиции в Москве под руководством Дмитрия Гудкова (подавляющее большинство депутатов в его команде выдвинуто «Яблоком», хотя есть и представители других партий, и самовыдвиженцы) достаточно широко освещается.

Даже традиционные недруги «Яблока», скрипя зубами, вынуждены теперь признать, что партия стала второй по значимости политической силой в Москве.

Однако, поздравляя друзей и коллег с серьезным «прорывом» в столице, и выходом из «электорального гетто», надо знать, что не только Москва является местом «яблочной» победы.

Не менее впечатляющие успехи — у Псковского «Яблока» во главе моим другом и коллегой, депутатом Псковского областного собрания Львом Шлосбергом.

Судите сами.

«Яблоко» выдвинуло 244 кандидата во всех 24 муниципалитетах, где проходили выборы. Догнав по масштабу территориального представительства «Единую Россию».

Кандидат от «Яблока» Виталий Аршинов выиграл с большим преимуществом (набрав 48% голосов) выборы главы Плюсского района. Он стал единственным в России выдвинутым партией главой района, избранным в ходе прямого голосования.

Список «Яблока» набрал 8.5% на выборах Псковской городской думы. Ее депутатом снова стал врач «Скорой помощи» и бард Артур Гайдук.

Заметим: в Пскове (и Великих Луках) власть организовала массовое досрочное голосование, которое существенно исказило итоги выборов в ее пользу — на «досрочку» пригнали множество граждан из так называемого «подневольного электората»: бюджетники, военные, пенсионеры, жилищники и другие.

Список «Яблока» на выборах собрания депутатов Плюсского района набрал 28% голосов (три мандата).

На выборах собрания депутатов Гдовского района список «Яблока» набрал 27% (три мандата), и еще два «яблочника» выиграли выборы по округам.

Всего в Псковской области списки «Яблока» прошли в 17 муниципалитетах из 23 (в 2012 году партия была представлена в 12 муниципалитетах). Избрано 24 депутата.

Работа Шлосберга и его команды в сложнейшей с электоральной точки зрения Псковской области — пример того, что добиваться успеха можно и в таких обстоятельствах.

Результаты московских и псковских выборов — еще один пример торжественной посадки в лужу тех, кто годами кликушествует об «отжившем «Яблоке», которое-де «сгнило», «умерло», «забыто», «неинтересно», и так далее и тому подобное — пророча партии политическую смерть. И в который раз приходится отвечать: «не дождетесь».

В той же луже — и Алексей Навальный, считающий оппозицией лишь себя, а из выборов — важными лишь те, в которых участвует он или его сторонники.

Он демонстративно отказался поддержать команду «Яблока»-Гудкова — но это оказалось не страшно: прекрасно обошлись и без его поддержки.

После этого Навальному осталось лишь, поздравляя демократов с успехом, брюзжать о том, что выдвижение от «Яблока» было «минусом кампании», и сетовать на «кабальные обязательства», которые брали на себя выдвинутые кандидаты.

Для справки: речь шла об обещании поддержать программу «Яблока» и в случае избрания — поставить подпись за кандидата в мэры Москвы, который будет выдвинут «Яблоком». Но было бы странно, если бы выдвинутые «Яблоком» депутаты потом поддержали кандидата в мэры от какой-нибудь другой партии…

А вот в чем Навальный мог бы помочь — так это в увеличении явки избирателей. Мог призвать москвичей придти на выборы — и поддержать оппозиционных кандидатов. Но не захотел. Предпочел примкнуть к диванной партии. Не в первый раз, заметим.

Между тем, когда я вчера звонил Диме Гудкову и поздравлял его, услышал интересную вещь: вице-мэр Москвы г-жа Ракова перед выборами, как говорят, пугала чиновников, что если явка будет 20% — у команды «Яблока»-Гудкова будет 400 мандатов. И мэрия сделала все, чтобы эту явку «затушить».

И тем не менее — успех налицо. Сделан важный шаг вперед.

Сотни молодых, активных, неравнодушных людей стали депутатами — разительно отличающимися от унылых единороссов с вечным номенклатурным выражением на лице.

Теми депутатами, на которых смогут полагаться граждане.

Их будет все больше и больше.

Новое дыхание приобретает президентская кампания Григория Явлинского — политика, который способен вывести Россию из нынешнего тупика.

Путинская зима неотвратимо уходит.

Весна близко.

01 сентября 2017

День школьной дружбы

Дорогие друзья!
Наступило 1 сентября, которое я так и не научился называть «днем знаний».
Получить знания можно и без школы.
А есть то, чего без школы получить нельзя.
1 сентября — это день школьной дружбы.
Самой крепкой из всех возможных.
Со своими школьными друзьями я встречаюсь до сих пор — хотя прошло 45 лет с окончания школы.
И с теми, с кем начинал учиться, и с теми, с кем заканчивал (я учился в трех школах — с 1 по 6 класс в 321 школе, с 6 по 8 класс в 299 школе, и в 9-10 классах — в 366 математической школе).
И каждый раз мы встречаемся, как близкие родственники.
Потому что друг для друга мы, — как бы потом не сложилась наша жизнь, — навсегда остаемся теми, какими мы были когда-то.
В счастливые времена школьного детства и юности.
Когда все еще было впереди, а предстоящий нам большой мир, — благодаря заботе старших,  — казался не просто интересным, но и добрым и справедливым.
А еще 1 сентября — это день любви к своим учителям.
О  многих из которых мы помним всю жизнь.
Они, а не только родители, вырастили нас.
Они вложили в нас частичку своей души и своего сердца.
И она живет в каждом из их учеников.
С праздником, друзья!
С 1 сентября!
Сегодня я приду в свою первую школу — 321-ю, на Социалистической улице, 7.
Ровно 55 лет назад — 1 сентября 1962 года, — маленький Боря Вишневский с горшком цветов переступил ее  порог, чтобы пойти в 1 «б» класс к учительнице Майе Лазаревне Клебановой.
Теперь большой Боря Вишневский — депутат ЗАКСа, — придет в родную школу, чтобы поздравить ребят и учителей с праздником.
В моей школе мало что изменилось.
Тот пол на первом этаже, где был кабинет труда, и где мы радостно катались на переменах по скользким плиткам (сохранившимся за эти годы).
Те же колонны на школьной лестнице.
Тот же актовый зал.
Тот же класс, где мы сидели.
И каждый раз, когда я сюда прихожу, я снова чувствую себя маленьким.
Таким, как на этой фотографии.

2819626

Нечасто высказываюсь на международные темы, но тут придется.

В Северной Корее установлен чудовищный и несменяемый тоталитарный режим во главе с третьим представителем семейки Кимов.
Угнетающий собственный народ, доведенный до обнищания, отправивший сотни тысяч людей в лагеря, и в принципе не признающий понятия прав человека, а теперь еще и грозящий миру запуском ракет с ядерными боеголовками.
Уговоры, разговоры и переговоры на этот режим не действуют.

Все по моим любимым братьям Стругацким.
Помните – «Попытка к бегству»?
« — Почему не несут варенья? — осведомился Хайра в пространство. — И пусть все молчат, пока я  буду спрашивать. И пусть принесут варенья и 
одеяла, потому что мне жестко сидеть.
Воцарилось молчание. Вадим перестал улыбаться и с сомнением посмотрел на анализатор.
 — Как вы думаете, может быть, действительно принести ему варенья?
Саул, не  отвечая, медленно приблизился к пленнику. Пленник сидел с 
каменным лицом. Саул повернулся к Антону.
 — Вы избрали неправильный путь, мальчики, — проговорил он. — С эсэсовцами это не годится. — Его рука мягко опустилась на шею Хайры. На лице Хайры мелькнуло беспокойство. — Это же питекантроп. Мягкое обращение он принимает за слабость…»

Собственно, третий Ким, — так как же два первых, — это тот же Хайра.
Принимающий непозволительно мягкое обращение со стороны мирового сообщества за слабость.
И руководствующийся логикой шпаны из питерской подворотни, где, как известно, был воспитан еще один глава государства: если в ответ на хамство или угрозы сразу не дали в морду, а начали уговаривать вести себя прилично — значит, боятся, слабы духом, не решаются ответить, и можно продолжать.

Товарищ Ким понимает только силу. Все остальное для него – признак слабости, дающий ему сигнал: можно куражиться дальше.
Ровно так же ведут себя и другие диктаторы современности, под управлением которых сегодня находятся сотни миллионов (если не больше) человек. Роберт Мугабе и Башар Асад, Омар Аль-Башир и Тан Шве, и  многие другие.
Ранее в этом списке значились Саддам Хуссейн и Муаммар Каддафи – но больше не значатся: с ними убедительно поговорили на единственно доступном им языке.

А теперь вопрос: что делать с другими Хайрами?
Должно ли мировое сообщество спокойно смотреть на все, что они творят – или должно вмешиваться?
Вопрос не к Кремлю: в мире очень мало отвратительных диктаторов, которых путинский режим уверенно не брал бы под защиту. В этом плане его интуиция безошибочна. Вопрос к другим.

Если нарушения прав человека, как сегодня признано, не являются внутренним делом государства – в какой степени и какими средствами мировое сообщество может и обязано вмешаться при их столь массовом нарушении, как в вотчине Кимов?
Сколько еще людей должны быть уничтожены, посажены в лагеря, доведены до голода и обнищания?
Да, история не знает сослагательного наклонения.

Но если бы восемьдесят с лишним лет назад, про помощи силы в Германии остановили бы другого Хайру, тоже никакого иного языка не понимавшего, — точно не было бы Холокоста с шестью миллионами жертв, и скорее всего, не было бы Второй Мировой с десятками миллионов жертв.

А пока с Хайрами разговаривают на языке дипломатии, надеясь, что они уймутся, поймут и образумятся – они будут только наглеть.
Понимать, что им все можно, и ничего за это не будет.
И, кстати, продолжать размахивать ядерной гранатой.

Если она вылетит – будет поздно разводить руками, твердить «ну кто же мог подумать», и сокрушаться о предшествующей мягкости и бездействии.

Канцлер Германии Ангела Меркель заявила, что экономические санкции против России будут сняты только тогда, когда будет восстановлен суверенитет Киева над частью Донецкой и Луганской областей.

Путину прямо сказано: хотите устранить следствия?

Сперва устраните причины.

*******************************************

Санкции — не вдруг откуда-то взявшийся недоброжелательный жест Запада, «ненавидящего Россию», «стремящегося ее ослабить», «пораженного русофобией» (и так далее и тому подобное — но методичкам Соловьевых-Киселевых-Пушковых).

Санкции — ответ на вооруженный мятеж, который на востоке Украины развязали присланные из России диверсанты, боевики и террористы (типа небезызвестного Стрелкова-Гиркина).

С последующим созданием ублюдочных и никем не признаваемых «ДНР» и «ЛНР», и ведением на протяжении трех лет необъявленной, но вполне реальной, и связанной с тысячами жертв, войны против Украины.

Войне, в которой гибнут и те, кто защищает Украину, и те, кто им противостоит.

Но — и в этом принципиальная разница, — первые гибнут за свою страну, а вторые — в интересах чужой.

И никакие они не «ополченцы», как их пытались называть в первые месяцы мятежа: ополченец — тот, кто помогает своей армии бороться с врагами, а не тот, кто помогает чужой армии бороться со своей страной.

Тот всегда и везде называется иначе: предатель.

******************************************

Как остановить эту войну — давно известно.

Перекрыть границу: прекратить направлять на восток Украины якобы «добровольцев» из России (на самом деле, — большей частью, — чуть замаскированных российских военных), военную технику и оружие.

Вывести с востока Украины всех «ихтамнетов», которые были посланы из России убивать.

Прекратить любую поддержку, — военную, финансовую, дипломатическую, — самозванных донецких и луганских главарей «республик».

И в самое ближайшее время после этого мы ничего не услышим ни про (никогда ранее не существовавший) «сепаратизм» на востоке Украины, ни про «ДНР-ЛНР», ни про Захарченко или Плотницкого (разве что, услышим про суд над ними — если их не успеют эвакуировать в Россию).

Как только восстановится суверенитет Украины над территориями, которые она сейчас справедливо считает, по сути, временно оккупированными, не подчиняющимися украинским законам и украинской власти — можно будет говорить о снятии экономических санкций против российских компаний и секторов экономики.

**************************************

В том, чтобы это произошло, в первую очередь, заинтересованы граждане России.

Те, кто своим карманом оплачивает любые военные авантюры путинской власти, в том числе — чудовищно-кровавый проект «Лугандонии».

Искусственно созданной раковой опухоли на территории Украины — под влиянием кремлевских фантомных болей об утраченном «доминировании на постсоветском пространстве».

Нынешнее состояние российской экономики (не устаю повторять меткую фразу Григория Явлинского) — это ее ответ на российскую политику.

За ту внешнюю политику, которая вызвала западные санкции, российские граждане уже заплатили инфляцией и падением уровня жизни, крушением многих жизненных планов и надежд.

Для того, чтобы изменить экономику, надо менять политику.

Иного не дано.

Гениальный текст Михаила Жванецкого в гениальном исполнении Аркадия Райкина вспомнился мне, когда пришел ответ на мое обращение к премьер-министру Дмитрию Медведеву, где я настаивал на внесении изменений в  постановление правительства РФ № 410, которое фактически приравнивает «антитеррористические» требования в метрополитене к аэропортам, заставляя проходить отдельный досмотр всех пассажиров, на которых срабатывают рамки металлодетекторов.
Когда эти требования попытались выполнить на четырех станциях петербургского метро («Звенигородская», «Спасская», «Электросила» и «Крестовский остров») с 23 по 28 июля 2017 года – возник коллапс, потому что почти у все есть с собой какой-то металл – телефоны, планшеты, ноутбуки, ключи, монеты…

Дилемма была проста: или буквальное выполнение правительственного абсурда – и тогда пользоваться метро будет практически невозможно, или отмена этого абсурда, о чем я и просил премьера.

Дмитрий Анатольевич (в метро, как представляется, не ездящий уже лет двадцать пять) отреагировал в «райкинском» стиле: вместо того, чтобы внести изменения в правительственное постановление, или хотя бы быть поручение Минтрансу подготовить соответствующий проект, переправил мое обращение … в Смольный, в правительство города, где в принципе не могут решить этот вопрос самостоятельно.

Правительство (устами вице-губернатора Игоря Албина – надо сказать, одного из самых компетентных и адекватных людей в Смольном) мне честно ответило.

Подтвердив печальные итоги «антитеррористического эксперимента»: 55% пассажиров прошли «дополнительный осмотр» (с вытряхиванием из карманов и сумок обнаруженного металла), в результате чего пассажиропоток снизился до 70 %.
Кто бы сомневался – я видел это «снижение пассажиропотока» собственными глазами. И слышал все, что думают петербуржцы об этих «антитеррористических мероприятиях».

«Но разве же вы против борьбы с терроризмом?, — спрашивали у меня после направления обращения в правительство. – Не хотите новых терактов в метро – надо терпеть…».
Новых терактов категорически не хочу. И с терроризмом надо бороться. Но не так. Не при помощи создания коллапса в метрополитене. Упор, — как это делается в других странах, — не на тотальный досмотр, а на внедрение агентуры в террористические сообщества, на методы контроля, не требующие фактической остановки пассажиропотока. Кстати, дикие очереди и толкотня ДО проведения досмотров в метро создают к сожалению, ничуть не менее опасную ситуацию с точки зрения террористической угрозы, чем внутри метрополитена…

Впрочем, правительство города сообщает мне, что «в настоящее время подготавливаются обращения в адрес правительства РФ и министерства транспорта по вопросу внесения изменений в требования в части выработки оптимальной технологии досмотровых мероприятий, адаптированных к условиям эксплуатации метрополитенов в городах со значительным пассажиропотоком».

Будем надеяться, что в ответ на обращение Смольного не «запустят дурочку», а ответят по существу, изменив абсурдные требования.

Неутихающее сражение неистовой г-жи Поклонской с фильмом Алексея Учителя «Матильда» (встретив режиссера, я сказал ему, что при таких рекламных агентах оглушительный успех фильму обеспечен) уводит на второй план куда более важную тему: можно ли отменить историю в светском государстве, опираясь на канонизацию исторического персонажа?

О романе Николая Второго с Матильдой Кшесинской было известно задолго до его канонизации в 1981 году. Никто этих фактов не оспаривал, и тем более — ими не «оскорблялся». И если бы не канонизация — сегодня «Матильду» обсуждали бы только историки и кинокритики.

Но что, собственно, изменилось по существу? Да ничего.

Канонизация — исключительно внутреннее дело верующих. Если церковь объявила кого-то святым  — неверующие не обязаны считать его таковым и закрыть рот, обсуждая его биографию и факты личной жизни.

Это относится к любому историческому персонажу  — факты его жизни не могут объявляться запрещенными к обсуждению и распространению на основе того, что он был причислен к лику святых. И никакого «оскорбления чувств верующих» в этом усматривать никто не вправе.

Напомним, что в прошлом году по российским экранам прошел фильм «Викинг» — о князе Владимире, также объявленном святым. И почему-то никто из якобы «оскорбленных» фильмом Учителя не «оскорбился» тем, что святой Владимир показан таким, каким он был — не только крестителем Руси, но и убийцей и насильником. Выходит, о Владимире можно показывать историческую правду, а о Николае нельзя?

Точно так же, как никто не «оскорблялся» историческими трудами Василия Татищева и Льва Гумилева, рассказывавших, как святой равноапостольный князь Александр Невский в 1252 году привел на Русь «Неврюеву рать» — воевать с собственным братом. Что, по мнению Гумилева, нанесло Руси ущерб больший, чем походы Батыя…

Кстати, Николай Второй был, мягко говоря, не единственным российским императором, у которого были романы на стороне.

Что если завтра РПЦ объявит святым, например, победителя Наполеона Александра Первого — означает ли это, что нельзя будет снимать фильмы и писать книги о его внебрачных связях и внебрачных детях, не рискуя попасть под закон об «оскорблении чувств»?

А если святым великомучеником объявят отменившего крепостное право и погибшего от руки террориста Александра Второго Освободителя  — у которого только признанных внебрачных детей было четверо? О них тоже нельзя будет говорить, не опасаясь кипения возмущенного разума какой-нибудь экзальтированной депутатши?

«Матильда», скорее всего, вполне успешно пройдет по экранам.

А история борьбы с ней — лишнее доказательство полной абсурдности закона, наказывающего за «оскорбление чувств верующих».

В последнее десятилетие каждый юбилей Анатолия Собчака (а сегодня ему исполнилось бы 80 лет) становится днем повторения мифов о первом и последнем мэре Санкт-Петербурга.

Собчак был политиком, которому верили и которым восхищались сотни тысяч людей — в их глазах он олицетворял и демократические идеи, и правовое государство, и надежды на лучшее будущее.

Но именно он сделал очень много для того, чтобы для того, чтобы эти идеи были дискредитированы, государство — не построено, а надежды — не оправдались.

Он начал свой путь, как ярчайший носитель демократических идей, а закончил — как авторитарный лидер и сторонник «сильной исполнительной власти».

Он начал свой путь, как один из самых популярных парламентариев в стране и председатель первого демократического Ленсовета, а закончил — как человек, неизменно выступавший за усиление своей личной власти: за свое право принимать единоличные и бесконтрольные решения, за «развязывание рук» чиновникам и за отстранение депутатов от влияния на исполнительную власть. И как главный инициатор разгона Ленсовета в декабре 1993 года.

Он начал свой путь, как ярый антикоммунист, не упускавший ни одной возможности для того, чтобы заклеймить компартию и ее функционеров, а закончил — как человек, который, став мэром, назначил на целый ряд важных руководящих постов бывших первых и вторых секретарей райкомов партии и сотрудников госбезопасности (в том числе, Владимира Путина), а затем выступил категорически против запрета на профессии для бывшей партийной номенклатуры, заявив, что это будет «охота на ведьм».

Он начал свой путь, как страстный агитатор за верховенство Закона и правовое государство, а закончил — как мэр города, отказывавшийся выполнять не нравящиеся ему «плохие» законы и хронически принимавший незаконные, но «целесообразные» с его точки зрения решения.

На его счету немало реальных заслуг — но вместо них его поклонники все годы, прошедшие после его кончины, упорно тиражируют мифы.

И главный из них, конечно же, — миф о Собчаке, якобы «вернувшем Петербургу его историческое имя».

На сей раз, Николай Сванидзе заявляет: оказывается, Собчак, «став мэром, в суровом противостоянии с оставшимися от советских времен депутатами, демократическим образом убедил жителей, что их город должен называться Санкт-Петербургом», и «возможно, это самое главное, с чем он войдет в историю».

Между тем, все было с точностью до наоборот!

Начиная с того, что голосование жителей о возвращении Ленинграду его исторического названия Санкт-Петербург происходило одновременно с выборами мэра города 12 июня 1991 года, и заканчивая тем, что именно депутаты Ленсовета, в противостоянии со своим председателем Собчаком, и  выдвинули идею возвращения городу его исторического названия, и довели эту идею до реализации.

К счастью, еще живы те, кто помнит, как все было на самом деле.

Кто помнит, что впервые предложение о переименования Ленинграда в Санкт-Петербург появилось осенью 1990 года на второй сессии Ленсовета, и выдвинули это предложение депутаты, а вовсе не Собчак.

Кто помнит, что председатель Ленсовета Анатолий Собчак выступал против возвращения городу его исторического названия — сперва говоря, что это оскорбление памяти блокадников, а потом — что это очень дорого, потому что надо менять штампы, вывески, печати и все прочее.

Кто помнит, что в апреле 1991 года, когда на сессии Ленсовета принималось решение о проведении 12 июня опроса жителей города о возвращении ему исторического названия, Собчак был против того, чтобы этот пункт даже включали в повестку дня.

Кто помнит, что в предвыборной программе Собчака, когда он баллотировался на пост мэра города, не было ни слова о переименовании города (как не устает твердить Людмила Нарусова — якобы, дела всей его жизни), и лишь в последние дни перед 12 июня он начал публично поддерживать эту идею.

Историческое имя Санкт-Петербургу вернули его жители — 53% которых 12 июня 1991 года проголосовали «за». И депутаты Ленсовета, которые не жалели сил для того, чтобы провести этот опрос, и агитировали жителей за переименование.

Анатолий Собчак к этому в лучшем случае непричастен.

Мифы о нем не сохранялись бы так долго — если бы не были важнейшей составной частью мифа о Путине, который обязан ему началом своего политического восхождения, и чрезвычайно дорожит табличкой «ученик Собчака». И вчера интересовался у губернатора Петербурга Георгия Полтавченко — готов ли  город к юбилею его учителя?

И эти мифы не сохранялись бы так долго, если бы многие из тех, кто создает иконописный образ первого мэра города, не преклонялись не столько перед ушедшим Собчаком, сколько перед здравствующим Путиным.

Место в российской истории Анатолию Собчаку обеспечено.

Но остаться в этой истории он должен таким, каким был — со всеми своими достоинствами и недостатками.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире