boltyanskaya

Нателла Болтянская

23 июля 2017

F

Гость — Гость Дмитрий Богданов

Памяти Виктора Берковского — все песни музыка Виктора Берковского

1. Божественная суббота, стихи Булат Окуджава
2. Дом в Кривоникольском переулке, стихи Николай Новиков
3. Шуберт Франц стихи Давид Самойлов
4. Марк Шагал, стихи Роберт Рождественский
5. Каждый выбирает для себя, Юрий Левитанский
6. Человек, строящий воздушные замки, Юрий Левитанский
7. Кончена дружба, Дмитрий Сухарев
8. Подарите мне море, Юрий Визбор, Виктор Берковский, Сергей Никитин

Людмила Алексеева такой человек-эпоха. Я имею честь дружить с ней, поэтому мне очень трудно быть объективной, особенно сегодня. В ее юбилей хочу предложить вам два коротких фильма о ней и кое-что из ее интервью, ранее не публиковавшегося.
Из неопубликованного интервью 2012 года:

«Ведь вот, обычно говорят репрессии, говорят 37 год. Но сначала был красный террор, сразу после революции. Когда расстреливали дворян, духовенство, офицерство. С 29 года была коллективизация. Это мы недооцениваем. Это вообще если судить о людских потерях и их отзвуке на нашу нынешнюю историю. Коллективизация была страшнее, чем ленинский террор, чем 37 год. Коллективизация уничтожила самый сильный, самый многочисленный класс в России, класс крестьянство. То есть основное население России. С его устоем, с его обычаями, с его представлениями о жизни. Абсолютно мы стали другой страной после этого.

56 год был через 3 года после смерти Сталина. Общество еще не вышло из того оцепенения, в которое его погрузил этот террор. И это была колоссальная встряска для общества. Другое дело, что сразу снизу поднялась огромная волна радости, освобождения по этому поводу. Вот это я уже время помню очень хорошо, я уже взрослая совсем была. Мне 28 лет было в это время. И я помню, сначала этот доклад читали на съезде и это было секрет вроде. Но конечно это просачивалось, но какие-то смутные слухи, потому что официально это не обсуждалось. Потом начали читать по партийным организациям этот доклад. Я была тогда членом партии. Я была в аспирантуре. и я была, и окончила университет, как археолог, а в аспирантуру пошла по кафедре истории партии. Почему? Потому что к этому времени меня уже съели сомнения по поводу того, что происходит в нашей стране. Мой советский патриотизм, с детства мне присущий, уже не то, что был разрушен, но как-то весь шатался от сомнений. Я поняла, что Ленин, он же писал свои статьи там, выступления на конференции не для того, чтобы его будущие студенты читали. А по жизни вот что там делалось: слушайте, мы вынуждены отказаться от своей программы по аграрному вопросу и взять программу эсеров. Что это должны быть крупные латифундии, там должны работать, как рабочие, получать зарплату. Почему? Потому что крестьяне, владеющие маленькими там участками земли это мелкие буржуа. И с ними социализм не построишь, вот. А у эсеров было  — отобрать землю у помещиков, поделить крестьянам. То, чего хотели крестьяне, самые многочисленный слой российского населения. И ему говорили, ну подожди, как же так, они же мелкие буржуа? А мы вдруг будем отдавать землю?

А он говорит, вы понимаете, это самый многочисленный класс. Мы без них не победим. Самое главное власть забрать и там мы с ними разберемся. Власть была захвачена обманом. Они обманули самый многочисленный класс нашей страны крестьян, они шли в красную армию, чтобы получить землю. А потом их загнали в колхозы, изменив 29 году программу. Я это все поняла и я поняла, что эта власть захвачена обманом, что это, ну это просто бандитизм.

Именно ХХ съезд родил не диссидентов, а те условия, в которых смогли возникнуть диссиденты. Вот я была в аспирантуре и, значит, нас собрали, партийную организацию, собрали и нам 4 часа читали этот доклад Хрущева, даже не разрешили записывать. И я очень многого не знала, к счастью, моя семья избежала арестов. Вдруг на меня обрушилось такое количество информации. Я конечно знала, что людей арестовывают, но масштабы не знала. А тут мне мои товарищи говорят: да у меня отец сидит,... То есть люди стали рассказывать друг другу. Вы знаете, мы иначе увидели свою страну. Причем цензура была по-прежнему жесткая.
Диссидентами становились разные люди, а вот правозащитное движение было интеллигентское движение. Потому что сама идея прав человека, достоинства человеческой личности — это идея гораздо более сложная, чем, скажем, идея национальная или религиозная. И для этого нужно было не только какой-то уровень образования – умение размышлять. И правозащита, тем более в России. Потому что в России, идеи права, развития правосознания не было свойственно никогда. Мы собственно первые, кто сделали это идеологией – права человека. До этого такого не было. первая попытка была после Венгерской революции. ХХ съезд был в феврале 56 года, в это было осенью 56 года. Во-первых, они испугались венгерской революции, за себя испугались. А во-вторых, молодежь вот среди студентов особенно было много такого публичного сочувствия венграм и уже Хрущев сдал назад. Другое дело, что Хрущев то сдавал назад, то бежал вперед, вот так. А и я думаю, что желание сменить его на Брежнева у его сторонников возникло именно потому, что он не хотел окончательно похоронить эту идею. Брежнев вообще начал с стремления возродить почитание Сталина.

Диссидентское движение гораздо шире правозащитного. Правозащитники — это часть диссидентского движения и 5 декабря 1965 года родилось именно правозащитное движение. А диссидентское родилось гораздо раньше. И мы были диссидентами, но мы не осознавали себя правозащитниками. Мы дети ХХ съезда. Конечно, потому что тогда огромное число людей вступило в партию в надежде, что именно партия будет теперь исправлять то, что наделал Сталин. И тогда, ну, вот это трудно себе представить, какое огромное значение имел ХХ съезд тогда для нашего общества. Вот и эти компании, и новый мир, и бардовские песни. Вы понимаете, хотя цензура сохранялась после ХХ съезда. Страна стала другой, потому что вот этот страх, что могут каждого, буквально каждого арестовать. Это прошло.

Мы печатали (самиздат) на папиросной бумаге. Когда я встречала в магазине папиросную бумагу, — это был дефицит,— то все деньги, какие были, вытаскивала из кармана и тут же покупала, а потом начинала быстро собирать деньги, где только можно и бежать пока эта бумага не кончилась, покупать ее. Почему? Потому что на обычной бумаге можно было, как правильно пел Галич, «Эрика берет 4 копии.Мы на «Башкирии» печатали. Так вот, если 4 копии, то на папиросной бумаге можно было 7 напечатать. Но при этом надо было бить по клавишам так, как будто гвозди забиваешь. У меня вот здесь вот мозоли были на пальцах от того, что я печатала самиздат. И я ведь печатать не умела, я научилась специально для того, чтобы печатать самиздат, понимаете. Положила перед собой вот это самоучитель, какие там буквы, какими пальцами. И вот так вот училась пока не научилась. И надо сказать, что потом это мое умение чрезвычайно ценилось. У нас большинство там одним пальцем печатали, а я-то печатала профессионально, можно сказать.

И поэтому я была бессменным машинистом, машинисткой хроники. А кто может напечатать вот такое вот за 2-3 дня, понимаете. Или там книгу Марченко перепечатать. Часто какая-нибудь старушка или какая-нибудь студентка там вечером, в коммунальных квартирах тихонечко, чтобы не слышали соседи, печатала.. Вот, и казалось бы, жутко непродуктивный метод, но знаете, когда в 74 году открыли дело по «Хронике (Текущих Событий») и начали обыски по всей стране, то находили, начиная от Риги и кончая Владивостоком. Потому что человек получал копию и садился, перепечатывал и дальше раздавал. В 5 номере «Хроники» Наташа Горбаневская, (первый редактор хроники, первые 11 выпусков она делала, потом ее арестовали) писала, что, если ты получил «Хронику», и хочешь передать какую-то информацию, то передай ее тому, кто тебе дал «Хронику» почитать. А он передаст тому, кто ему дал. И так по цепочке это дойдет до редакции. Только не пытайся пройти всю цепочку сам. А то тебя примут за стукача.
О «Пражской Весне». Уже прошло 12 лет и страна была другая. Уже вот этого сталинского анабиоза, в который было погружено общество, не было. Я бы скорее сравнила настроения, которые у нас были в 68 году с тем, что были на Болотной площади и на Сахарова. Потому что было очень мирное, очень светлое и очень радостное настроение. Люди надеялись, что, когда в Чехословакии будет социализм с человеческим лицом, наши поймут, как это правильно и для экономики, и для политики, и у нас так пойдет. И люди очень надеялись и люди верили в разумность властей. А когда танки вошли в Прагу, они прошлись не только по надеждам Чехословакии – они по нашим надеждам прошлись. Вот тут мы поняли, что наши на это не пойдут. Что социализма с человеческим лицом нам не видать. Тогда была общая надежда, а после вот 21 августа эти надежды рухнули… Когда мы приехали вечером 25 августа в Киев, чтобы уже утром лететь в Москву, мы остановились в Киеве у своих друзей, у Светличных. Это такие украинские диссиденты. Но у них-то был приемничек и вечером мы конечно сели слушать. Я уж не помню, какую радиостанцию. И первым сообщением было, что в Москве на Красной площади, мол, вышли семеро и я. Да, имен их не знали еще, кто вышел. И я сразу заплакала. Я поняла, что Лара точно, Лара Богораз, самая близкая подруга. И, да, и что женщина с коляской, это я поняла, что это Наташа Горбаневская. Вот, остальных я не знала, кто. И я приехала, бросила чемодан и понимаю, что мне надо к Саньке ( сыну Л.Богораз и Ю.Даниэля). Телефон стоит, я стою у телефона и не могу заставить себя снять трубку, потому что понимаю, что я сейчас сниму трубку, наберу номер и Санька мне скажет, маму арестовали. Я стою у телефона, он сам зазвонил. Снимаю трубку, звонит Санька. Маму арестовали.. Даже среди самых близких людей было такое отношение: они что, с ума сошли? Из-за чехов выходить, теперь и ее, и Пашу (Литвинова) арестовали, что называется головку сняли. И это очень ударит по нашему движению. И некоторые даже осуждали. Представляю себе, Юлик (Даниэль) сидит, ее (Ларису Богораз) арестовали, Санька (сын) -мальчишка. Один в квартире. Он в последнем классе был, он кончит, его в армию возьмут. Ему надо куда-то в университет, а попробуй устрой его в университет. А если он только освободит квартиру, комнату отберут, все, они останутся бомжами.

Была надежда, власти сами решат, что полезно поставить эксперимент в этой маленькой стране, чтобы увидеть, а вдруг для нас это годится. Ведь было очевидно, что Косыгинские реформы уже захлебнулись. Что делать? Ведь очевидно было, что экономика не работает и т.д.. И надеялись на то, что у властей есть здравый смысли и желание вывести страну, повести ее по какому-то другому, а не этому тупиковому пути. Понимаете, мы переоценивали альтруизм властей. На самом деле, к сожалению, для них было важно самим остаться у власти. Вот ведь в чем беда.

Абсолютно похоже на день сегодняшний. Когда люди собравшись на Болотной и на Сахарова, выдвигали свои требования власти и предлагали ей переговоры на этот счет, я тоже рассчитывала, что власти могут пойти на эти переговоры. Далеко не все требования удовлетворить, но какие-то. Давление возрастет – еще какие-то удовлетворят. Почему я так думала? Потому что ведь это благоразумно с точки зрения властей, переговаривать с обществом. Если понимать, что общество проснулось и что это, эти настроения и эти выступления вот как паста, которую выбили, выдавили из тюбика, обратно не засунешь. Они этого по-видимому не понимают. И, наверное, было наивно рассчитывать на это, потому что понимаете, вот мы живем в реальном мире, и наш взгляд на это вот горизонтальный. А у них взгляд на это вот такой, оттуда. Он искаженный. Они видят иначе, что происходит в стране, чем мы. И чтобы они поняли, насколько серьезно это, им нужно гораздо более весомые аргументы, чем нам.. У меня есть такое любимое выражение это не я придумала, я не помню откуда оно у меня, но мне оно очень нравится. Что все проблемы в конце концов как-то решаются. Более или менее плохо.

Тех ( тогдашних) КГБшников я знаю гораздо лучше наших ФСБшников. Ну просто потому, что я с ними немного соприкасалась. А соприкасалась я с ними много потому, что моя фамилия на «А». А они бюрократы. Когда они вызывают на допросы, по какому бы делу они ни вызывали, они составляют список допрашиваемых по алфавиту. И меня всегда вызывали первой. Это было несчастье, потому что вот приходит повестка – завтра явиться на суд. Я всю ночь ворочаюсь, думаю, мне интересно чего они, до чего они докопались, что это будет….Мой кум (следователь), например, говорит мне, вот я прочел ваши допросы по поводу «Хроники (Текущих Событий)». Людмила Михайловна, вы сами себя своими руками запихиваете в камеру Лефортово. Мы не жаждем крови, мы только хотим, чтобы «Хроника» больше не выходила, поэтому нам надо какие-то подтверждения того, что этим больше не будете заниматься. Мы все, закрываем ваше дело и все…. Я говорю, я вам очень благодарна за то, что вы объяснили мне мою ситуацию. Я теперь могу действовать, понимая перспективу. И я вам точно обещаю, как только я почувствую, что партия для меня самое святое, я вам тут же позвоню по телефону или лично доложу об этом. надо сказать, что он расхохотался. Потому что вот я до сих пор не почувствовала, что партия для меня самое святое. Но я же ему вежливо отказала, я же не говорила « а пошел ты …по известному русскому адресу». Нет, никогда в жизни я таких слов, хотя я их все знаю, я их только употребляю, когда анекдоты рассказываю, потому что без них анекдот пропадает. И кум мне все время говорил, Людмила Михайловна, я вас очень уважаю. Вы мне очень симпатичны. Я вам добра желаю. Я говорила, спасибо, Владимир Павлович. Я ему не говорила, что я вас уважаю и вы мне симпатичны, потому что я думаю, пой, ласточка, пой, ты же должен ко мне в доверие влезть. Вот, я говорила, спасибо, Владимир Павлович, за добрые слова. Но оказалось, что он действительно, вот, ну, со мной что-то надо было делать, потому что я ж предупреждение имела по 70-й статье. А я ж все равно продолжала. Там было написано, если будете продолжать, то. И поэтому он придумал то, что собственно и можно было сделать, чтобы не сажать, а выпихивать за границу. Они , потом я узнала, квартиру прослушивали… Во-первых, под окнами у нас вот из окна было видно , там круглые сутки стоял автомобиль на одном и том же месте с зажженными фарами. Причем и днем, и ночью, он всегда стоит и всегда у него фары зажженные и всегда против нашего окна. Ну, наверное он не зря там стоял. Это первое. А потом около дома, вот прямо во дворе, стояла такая, ну, ГАЗик такой маленький, микроавтобус такой, да, у которого он весь был изнутри шторками загорожен, даже лобовое стекло. Вы спрашивали, какая разница между КГБистами нынешними и тамошними. Вот тогдашние КГБисты, они тоже закон не соблюдали, но у них были внутренние инструкции, которые они свято блюли. Мы этих внутренних инструкций не знали, но их можно было вычислить по их поведению. В частности, вот у них есть прослушки, они по телефону, они распечатанные на машинке. И мне он предъявляет, следователь, на каком-то. Опять же по тому же Гинзбургу (Александр Гинзбург,1936-2002, журналист, писатель, правозащитник, политзаключенный 1960-1962,1967-1972). Вот говорит, Гинзбург вам сказал то-то, а вы ему ответили это. Я говорю: может быть, не помню. Ну как не помните, вот. Не помню. И если я не подтверждаю, он должен это прослушку выкинуть в корзину. Они только должны были давить психологически до тех пор, пока человек признается. А я на голубом глазу, я вижу, что у него прослушка. Не помню. Ну вот зарежьте меня – я не помню. И все».

Кроме этого, вот две ссылки на наши серии о ней в цикле «Параллели.События.Люди»(1, a>)

Акции холодной войны и искреннее беспокойство. Как конгрессмены увлеклись правами человека и проиграли выборы. От маккартизма к внешней борьбе с коммунизмом. Что привело к поправке Джексона — Вэника (ограничение торговли со странами, препятствующими эмиграции граждан и нарушающих права человека). Как послевоенная Америка защищала права советских граждан. Реалии политики 1950-х годов.

Гость — поэт Игорь Иртеньев
1. За окном сгустился сумрак сизый
2. Хочу я написать стишок
3. Вот нету в жизни счастья
4.Листья облетают
5. Чем так уж Сталин Вам не угодил
6.Помню, как с тобою на трамвае
7. Вот под лёд ушла трехтонка
8. Суровый сын нешуточной страны
9. Никому особо не мешая
10. Завесу тайны приоткрою
11. Что это движется там вдалеке
12. Зачем на свете ты живёшь
13. В стране воруют все, и стар и млад
14. Я верю, поздно или рано

Источник

Две новости из области международной политики.

Вице-президент Соединенных Штатов Майкл Пенс поставил в один ряд Россию, Иран и терроризм, перечисляя главные угрозы в современном мире. И — наш ответ Чемберлену — в Совете Федерации РФ вскоре появится комиссия, которая среди прочего займется наблюдением за «враждебной активностью» из-за рубежа. 7 июня в Совфеде пройдут слушания на тему предотвращения вмешательства во внутренние дела России. Новая структура сфокусируется на мониторинге «враждебной активности иностранных государств и международных организаций на российском направлении». Источники «Коммерсанта» назвали создание комиссии «вынужденной реакцией» на «резкое усиление внешней активности по мере приближения президентских выборов в нашей стране». Каналами враждебной деятельности будут считать «зарубежные и лояльные Западу российские СМИ» и «неправительственные организации, ставящие целью нагнетание протестных настроений в России».

Дежавю с размахом

После Второй мировой войны новости в очень похожей транскрипции появлялись в медийном пространстве неоднократно.

В 1948 году, во время обсуждения Всемирной декларации прав человека, известный специалист по правам человека (и человек этот печально известен) Андрей Януарьевич Вышинский говорил о том, что «...права человека немыслимы вне государства». Именно государство, по мнению Вышинского, и должно их обеспечивать. А государственный суверенитет вообще первичен. Как именно Советское государство обеспечивало права своих граждан на тот момент, даже говорить не буду. Суть несколько в другом. Согласно концепции другой стороны, права человека неотъемлемо принадлежат ему по праву рождения. Государство не может их регулировать. Дело государства — «не мешать» их реализации…

Но «самое справедливое» государство рабочих и крестьян ну никак не могло принять такие права, как право на эмиграцию, свободу слова, мнений и собраний.

С начала 1950-х годов США приняли концепцию сдерживания СССР в мировом пространстве. В акте Смута-Хоули, принятом еще в 1930 году, есть пункт о том, что, при наличии достоверной информации, что тот или иной товар произведен заключенными, директор Таможенной службы США имел право своей властью запретить его ввоз в страну. Экспорт леса из СССР, можно сказать, накрылся…. В 1950 году была получена информация о том, что при производстве советских крабовых консервов использовался труд японских военнопленных. Крабов постигла судьба леса. Возмущению СССР не было предела.

Много позже, в 1980-е годы, находившаяся тогда в США Людмила Алексеева по просьбе американских профсоюзов готовила информационный обзор о том, какие потенциальные экспортные товары производятся в различных советских лагерях.

Были ли этот и многие другие последующие акты направлены на то, чтобы «укусить СССР любым способом»? Были. Холодная война диктовала свои законы.
Поправка Джексона-Ваника вызвала жгучую обиду у советской власти.

2762652
Осужденные во время работы на швейной фабрике. Фото: Клипиницер Борис / Фотохроника ТАСС

Уже не говоря о менее известной, но чуть ли не более чувствительной поправке Стивенсона, принятой тогда же — в этой поправке с реализацией права на эмиграцию увязывалось предоставление американских кредитов на разведку недр.

Все эти действия США можно описать как регулирование экономической поддержки Советскому Союзу в зависимости от соблюдения им прав собственных граждан.

Любое неудобное Советской власти действие или реакция на какие-то события в СССР сразу же квалифицировались как вмешательство во внутренние дела Советского Союза.
А теперь о будущей комиссии Совфеда. Вот цитата из газеты «Приокская правда» от 20 декабря 1975 года ««Ну, а что, разве нельзя слушать западные радиостанции, ведь это же никто не запрещает?» Такой вопрос нет-нет, да и задают порой некоторые молодые люди. Что верно, то верно, таких запретов у нас нет. Но если следовать такой сверхнаивной логике, то можно серию подобных вопросов продолжить до очевидного абсурда. Скажем, с таким же успехом можно спорить о том, можно ли лезть под колеса близко идущего транспорта или прыгнуть с высотного здания просто так, из-за принципа? Отягощать человеческую жизнь надуманными запретами было бы крайне глупо. Да и нужны ли они мыслящим, умственно и нравственно здоровым людям?»

О терминологии— еще 2 декабря 1922 года в «Бюллетене официальных распоряжений и сообщений Наркомпроса» № 1 опубликована Инструкция Главлита его местным органам: «Главлит и его местные органы осуществляют все виды цензуры: военную, политическую, идеологическую и т.п.» (не упоминается цензура художественная, это упущение восполнено в ротаторном экземпляре «Инструкции»).

В чем заключается цензура — «в недопущении всякого рода печатных произведений, через которые проводится враждебная нам идеология в основных вопросах (общественности, религии, экономики, в национальном вопросе, области искусства и т.д.)»; «в изъятии из статей наиболее острых мест (фактов, цифр, характеристик), компрометирующих Соввласть и Компартию (в ротаторном экземпляре: «...направленных к ослаблению авторитета соввласти»).

Собственно, наказуемая деятельность и тогда, и позже сводилась к передаче информации о происходящем в стране на Запад, а также — трансляция реакции западного общественного мнения на происходившее в СССР. Хорошо, лютые годы красного террора и культа личности прошли.

Как на практике это осуществлялось в «вегетарианский» послесталинский период.

Вот информация из выпуска «Хроники» номер 26 от 5 июля 1972 года «5 мая московскому корреспонденту лондонской газеты «Таймс» ДЭВИДУ БОНАВИЯ было предложено покинуть СССР. В тот же день английское правительство выразило протест. За последние два года Д.БОНАВИЯ — двадцатый иностранный корреспондент, высылаемый из СССР. 6 мая лондонская «Таймс», протестуя против высылки своего корреспондента из Москвы, слово в слово перепечатала свой протест против высылки корреспондента «Таймс» из Берлина в конце тридцатых годов, заменив только название столицы и имя корреспондента. 13 мая «Таймс» указала, что за всю ее историю, кроме упомянутых двух случаев, был еще только один случай высылки ее корреспондента: в 1903 году Николай II выслал из России корреспондента «Таймс» за статьи о еврейских погромах и о революционном движении».
Вот фотокопия предостережения, объявленного годом позже диссидентке Мальве Ланда.

2762654

Неподцензурное издание «Хроника текущих событий», выходившее усилиями и затратами своих создателей, безусловно, относилось к категории «враждебных России и лояльных Западу» СМИ. В 1972 году через арестованного Петра Якира его авторам и редакторам КГБ передало следующий «месседж»: после каждого последующего выпуска «Хроники» будут арестовывать заложников, не причастных к текущему выпуску. Одну заложницу взяли — жену диссидента Вадима Делоне Ирину Белогородскую. После этого издание «Хроники» было приостановлено на год.

Ну, тогдашние диссиденты и впрямь «нагнетали протестные настроения», чего уж там. Не надеясь на успех, получая свои «семь плюс три» и другие сроки заключения за вышеозначенную деятельность, именуемую «клеветнической». И в некоторых случаях передача на Запад информации о положении конкретных заключенных попросту спасала тем жизнь и здоровье.

Ограничение контактов советских граждан с иностранцами доходило до смешного. Диссидент Сергей Ковалев вспоминал, как его на подходе к американскому посольству остановил капитан в валенках и отправил в отделение милиции. На требование Ковалева разъяснить, за что он задержан, ответ был «вы не задержаны, вы доставлены».
Ну, и на сладкое — отвечу с документами на вопрос, может, и впрямь клеветали. Вот переписка из уголовного дела Сергея Ковалева.

Органы признают (под грифом «секретно», конечно), что материалы, изложенные в «Хронике текущих событий», «соответствуют действительности».

2762650
2762656

Если вернуться к современному контексту, в век интернета практически любое публичное событие — жесткие задержания, попытки полицейских скрыть собственные личности и тому подобное — все это выкладывается в общий доступ на видео. Которое, как и показанные на нем действия, видимо, ставит целью «нагнетание протестных настроений в России».
Использованы материалы сайта Историко-просветительского общества «Мемориал» (категория «неправительственные организации»)
Сериала «Параллели События Люди»

Уголовного дела Сергея Ковалева, копию которого ему в 2010 году подарили литовские правозащитники.

Оригинал

Гость — Вадим Егоров

1. Что было? Всякое (стихи)
2. Юбилеи, юбилеи
3. Века середка (стихи)
4. Мои шестидесятые
5. Дождь смоет все следы
6. Письмо о письме (стихи)
7. Мы купались неглиже
8. Ланка
9. День рождения — день похорон
10. Любит женщина меня (стихи)
11. Б-г мне выдал женщину (стихи)
12. Облака
13. Запах банного мыла (стихи)

Гость — Алексей Морозов

1. Липецк
2. Маятник
3. Маруся или баллада о девственности
4. Леночка-2
5. Песенка о пользе холостого житья
6. Окурочки(стихи)

В четверг, 18 мая, в 19:00 журналист, документалист, лауреат премии Московской Хельсинкской Группы Нателла Болтянская прочитает лекцию на тему «СССР и США. Права человека и начало Холодной Войны» на кафедре социальной антропологии Университета «Новой газеты»

Акции холодной войны и искреннее беспокойство. Как конгрессмены увлеклись правами человека и проиграли выборы. От маккартизма к внешней борьбе с коммунизмом. Что привело к поправке Джексона — Ваника (ограничение торговли со странами, препятствующими эмиграции граждан и нарушающих права человека). Как послевоенная Америка защищала права советских граждан. Реаль политик 50-х годов. Всё это и много другое в лекции Нателлы Болтянской «СССР и США. Права человека и начало Холодной Войны».

Нателла Болтянская — автор многосерийного документального фильма «Параллели. События. Люди» о диссидентском движении, лауреат премии Московской Хельсинкской Группы 2015 года, работала в качестве приглашенного исследователя в Институте Кеннана и Юридической Библиотеке Конгресса.

Как нас найти:
Ближайшее метро — Китай-город. Вам нужен выход из первого вагона из центра, в сторону улицы Солянка. Вы выходите в сторону Солняки и выходите на улицу Забелина; по ней проходите до конца (до церкви), поворачиваете направо, и через 100 метров начнется Хохловский переулок. Почти сразу вы увидите поворот направо в небольшой переулок (он поднимается вверх, это Большой Трехсвятительский). Заходите в него и поднимайтесь до конца Морозовского особяка (это красивый голубой дом по левую руку). Дойдя до конца этого дома, вы увидите слева двор и шлагбаум впереди. В глубине двора стоит жилое 9-этажое здание, мы находимся на его первом этаже, дверь с синей буквой Н над входом.

В 19:00 уже начинается лекция, сбор гостей — с 18:00, и мы очень просим Вас не опаздывать!

Оригинал

Гость — Гость Дмитрий Богданов

1. Примета (Булат Окуджава)
2. Главная песенка
3. Что такое душа
4. Раскрасавец двадцатых годов
5. Всю ночь кричали петухи
6. А что я сказал
7. Товарищ Надежда
8. Шарманка
9. Простая песенка Булата (стихи Е. Евтушенко, муз.Виктор Берковский)
10. Мой город засыпает Стихи Б. Окуджавы музыка Виктор Берковский
11. Ах, если б знать заранее (авторы те же)
12. Король ушёл на пенсию (стихи Б. Окуджава муз Владимир Дашкевич)
13. Печечка (слова Давид Самойлов муз. Дмитрий Богданов)
14. Божественная суббота (слова Б. Окуджава муз Виктор Берковский)

Гость — Поэт Александр

1. Наши деды дошли до Берлина
2. Хотят ли русские войны
3. Слава труду
4. Семечки содержат витамины
5. Как-то взялся мистер Горби
6. Такие люди
7. Импортозамещение
8. Гений (стихи Леонарда Коэна в переводе А. Елина)
9. Пустые хлопоты
10. Скоро будет сорок Ире
11. Бабье лето
12. Маргаритка

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире