bilzho

Андрей Бильжо

07 ноября 2015

F
07 ноября 2015

И опять Шарли Эбдо

Ощущение, что мне в почтовый ящик периодически бросают этот журнал, как рекламные листовки.

Цель этого журнала — раздражать любое общество. Для него нет понятия святости, а значит и нет понятия кощунственности. Это не его категории.

Об этом, кстати, на обложке журнала написано. Типа, журнал для безнравственных и циничных, или что-то в этом роде.

Право, постоянство коллектива журнала быть хулиганами и подонками заслуживает уважение.

А вот у меня возникает вопрос: почему бы не плюнуть на эти картинки и не забыть про них?

Почему с такой энергией и пафосом клеймят позором эти картинки циничного журнала лучше всего отпетые циники?

Редакция журнала — шаловливые дети по сравнению с ними.

Как раз вершиной циничности было вытащить эти рисунки из парижского журнала и притащить их в Россию.

Картинки, конечно, дрянь. Но это стиль журнала. И журнал в этом свободен.

Должны ли быть границы у художника и редактора между тем, что можно и чего нельзя?

Нет, не должны.

А вот граница между тем, что смотреть и читать или не смотреть и не читать, и не брать это в руки — должна быть у читателя и зрителя.

Это элементарное правило гигиены.

Будьте здоровы и держите себя в руках.

16 сентября 2015

Про карикатуру

Я расстроился. Я оказался ханжой, лишённым воображения. Я не понял последних карикатур в журнале Charlie Hebdo. Эти карикатуры, оказывается, разоблачают «гигантскую машину, которая своими скидками, промо-акциями, магазинами шикарных шмоток и прочими диснейлендами виртуозно играет на струнах родительской любви и обнуляет родительские счета». Это цитата из текста замечательного журналиста и очень уважаемого мной Сергея Бунтмана.

В чём же дело? Почему единицы поняли рисунки правильно, а подавляющее большинство, и я в том числе, поняли эти рисунки не так.

Кстати, хорошо ли то, что сатирический рисунок, вынесенный на обложку журнала, карикатура-плакат, так сказать, боевой листок — по-разному понимается? Вина ли в этом читателя, лишенного воображения, или что-то не получилось у художника-редактора?

А, может быть, то, что рисунок имеет два противоположных смысла — как-раз его достоинство? Оставим пока этот вопрос открытым.

Итак.

Вот первый рисунок
Надпись на обложке — «Доказательство, что Европа христианская». Иисус говорит: «Христиане ходят по воде. Мусульманские дети тонут».

Давайте попробуем увидеть в нём разоблачение ханжеского общества, «тему толерантности и ксенофобии» (это из текста замечательного журналиста и уважаемого мной Айдера Муждабаева). Видимо, секрет разного восприятия рисунков заложен в интонации, с которой мы читаем текст. Художник-карикатурист нам не даёт никакой эмоциональной подсказки. Лицо Христа бесстрастно.

Можно прочесть, например, так…. Мол, смотрите, христиане — вот вам доказательство того, что Европа — христианская. Иисус, как вы видите, ходит по воде. И вы ходите по воде, христиане. У вас-то всё нормально. Вы сыты. Одеты. У вас есть крыша над головой. Вы только говорите о добре. А мусульманские дети в это время — голодные, раздетые, погибают. Помогите им! Меньше болтайте и больше делайте. Так прочли и поняли эту карикатуру уважаемые мной журналисты.

А можно прочесть совсем с другой интонацией этот самый текст. Мол, вон, видите, мусульмане, доказательство того, что Европа — христианская. Видите — христиане ходят по воде. А вот мусульманские дети — тонут. Поэтому не суйтесь в Европу, если вам дороги ваши дети.

Всё зависит, получается, только от настроя читателя. От его заранее подготовленной позиции. Выходит, читатель видит то, что он хочет увидеть.

Возникает вопрос, — это достоинство карикатуры, сатирического рисунка, вынесенного на обложку, так сказать, боевого листка, или это его недостаток? Оставим пока и этот вопрос без ответа.

А вот второй рисунок

2369260
Надпись на обложке — «Так близко к цели»

Лежит утонувший несчастный мальчик. Конечно, это образ. Но здесь, над этим образом беды — смеющийся, разводящий руками клоун из «Макдональдса». И опять всё зависит от интонации и настроя читателя.

Можно, конечно, прочесть эту картинку так… Случилось горе. Беда. Трагедия. А вы толлько смеётесь и без конца жрёте ваши гамбургеры. Ребёнку надо было сделать всего два шага до его мечты (странная, правда, какая-то мечта). И он съел бы двойной гамбургер по цене одного. Но он утонул. Утонул из-за вас. Холодных потребителей.

Но для такого прочтения карикатуры чего-то в ней не хватает. Потому что на поверхности лежит совсем другой смысл.

Мол, ты, мальчик, хотел жить в Европе. Твоей мечтой был Макдональдс и двойная порция гамбургера (кстати, почему здесь американский Макдональдс — не понятно; в карикатуре, тем более — в такой минималистской и лаконичной важна каждая деталь; тем более, в сатирическом рисунке-плакате, вынесенном на обложку). Ну что ж, извини нас мальчик. Не получилось. И клоун, улыбаясь, разводит руками.

Карикатура, сатирический рисунок, плакат, вынесенный на обложку журнала — конечно же, не всегда должен смешить. Чаще он должен раздражать, провоцировать, заставлять увидеть то или иное социальное явление под неожиданным углом зрения. Но он всегда должен бить, что называется, не в бровь, а в глаз. У него не может быть двойного прочтения. Если оно есть — то это значит, что художник и его редактор не справились с поставленной перед собой или перед ними задачей.

Но если уж рисунок так им понравился — и автору, и редактору, — то они, как профессионалы, должны были увидеть его второе прочтение — и сделать то, что обычно делают в таких случаях. Это знает любой редактор. На той же полосе, где карикатура, даётся отсыл к теме — одна или две строчки, набранные типографским шрифтом. Типа: «Европейцы за один день съедают миллиард гамбургеров. Арабские дети умирают от голода». Или: «Родители европейского ребёнка водят каждую неделю его в Диснейленд. А у арабского ребёнка нет даже маленькой игрушки».

Это защитило бы редактора и художника от нападок и не было бы никаких разночтений. Если, конечно, автор рисунка и редактор не хотели провоцировать общество. Именно двойное прочтение, иногда — взаимоисключающее, — способствует этому. Что тоже, в принципе, допустимо. Просто это другая цель и другая задача.

*

Вот типичные вопросы, на которые я часто отвечаю в течении последних лет.

Про что можно рисовать, а про что нельзя?

Рисовать можно про всё. Важно — зачем художник рисует, то есть какую цель он преследует. Важно, как он это делает, — т.е. какой использует графический язык. И важно, для кого он рисует. Т.е. художник должен учитывать ту аудиторию, которая будет смотреть его картинку.

А какую цель может преследовать карикатура и какие они бывают — карикатуры?

Карикатура может быть весёлой и только развлекать. Карикатура может высмеивать человеческие пороки. Карикатура может обратить внимание общества на то или иное социальное явление. Она может заставить думать. Если карикатур философская. Она может быть грустной, злой, провокативной. Она может быть из области черного юмора. В общем, карикатура довольно разнообразна. Но всегда нужно учитывать ту аудиторию, которая будет её смотреть.

Часто с подковыркой меня спрашивают, а можно ли рисовать карикатуры про холокост?

Обычно я говорю, вы, наверное, намекаете на мое еврейское происхождение? Вы, наверное, хотите спросить меня о том, не обидит ли меня, еврея, такой рисунок?

Я рисовать на эту тему не буду, но если кого-то веселит тема уничтожения миллионов людей еврейской национальности — то валяйте, рисуйте. Убивать я вас за это не буду, это точно. Кстати, в одной из арабских стран регулярно проходит такой конкурс карикатур. И в нём участвуют некоторые российские карикатуристы.

Но своей второй половиной я русский. Я не буду рисовать карикатуры про убитых и погибших русских.

Я совсем не армянин. Но я не буду рисовать карикатуры про геноцид армянского народа. Ну а дальше вы можете подставлять любую национальность. И дальше будет фраза «я не буду рисовать про погибших людей» — и дальше подставляйте эту национальность. Но если вы хотите рисовать про это — рисуйте. Если вы хотите смотреть картинки на эту тему — смотрите.

А можно ли запрещать рисовать на какие-то темы?

Нет, запрещать рисовать — нельзя. И наказывать за рисунок — причем любой рисунок — нельзя. Можно его обсуждать. Можно спорить. Можно объяснять. Можно презирать. Но не наказывать.

А вы поддерживали Charlie Hebdo в январе 2015 года?

Да, тогда, когда произошла трагедия в редакции Charlie Hebdo, — была совсем другая история. Те карикатуры, из-за которых погибли художники я не обсуждал и обсуждать ни с кем никогда не буду. Мне не важно, из-за какой картинки пролилась кровь. Любое обсуждение причин этой трагедии — это попытка хоть как-то оправдать убийство. Хоть частично.

История сегодняшних картинок совсем другая. И то, что мы обсуждаем эти рисунки — это нормально. Так и должно быть. Никого наказывать за них нельзя.

Только в обсуждении рисунков, и вообще в обсуждении чего бы то ни было, надо быть достаточно корректным и стараться не вешать ярлыки. И не считать того, кто понял тот или иной рисунок по-другому… дальше подставьте эпитеты сами.

Будьте здоровы и держите себя в руках.

Раньше был только один «Детский мир» (далее эти два слова можно читать как в кавычках, так и без). Находился он в центре сердца нашей родины. «Детский мир» был большим, светлым, открытым, и там было много веселых игр и много разных игрушек из «настоящих» материалов.

Возник этот «Детский мир» по соседству с другим большим миром, но взрослым — и в отличие от детского, довольно мрачным и закрытым. В этом взрослом мире было тоже много игр – например, приключенческих, но в основном это были ужастики. Игрушки там были тоже, и все — тоже из натуральных материалов.

Мир взрослый наблюдал за миром детским своими слепыми окнами. Детский мир должен был вести себя правильно, и дети должны были становиться правильными взрослыми.

А в самом центре этой площади, как новогодняя елка и вечный Дед Мороз в одном лице, стоял Феликс Эдмундович. Он очень любил детей — особенно беспризорных. А тех детей, у которых были родители, любил гораздо меньше — точнее, их родителей он любил меньше.

Однажды Ф.Э.Д. ушел с площади. А в нашей жизни появилось огромное количество разных других миров, о существовании которых не подозревали ни дети ни взрослые… «Мир паркета»; «Мир обоев»; «Мир света»; «Мир плитки»; «Мир подвесных потолков» и даже «Мир фанеры».

А в моем детском мире был с меня тогдашнего величиной зеленый металлический самосвал. Он ехал сзади на веревочке и грохотал, как настоящий. Как настоящий!

Еще у меня был реактивный самолет красного флюоресцирующего цвета. Он заводился так: надо было раз десять, держа его в руках, раскручивать о пол два расположенных снизу колесика и, когда возникал рев и из дырочки в верхней его части начинали вылетать искры, – отпускать. Тогда самолет мчался по полу в другой конец маленькой комнаты, продолжая метать искры.
Искрометный был самолет.

Еще в моем детском мире был конструктор – черный, металлический, дырчатый, с винтиками и гаечками.

Правда, в моем детском мире не было двух дедушек. Их расстреляли в той, взрослой, игре, где они как раз были винтиками и гаечками.
В том большом взрослом «конструкторе».

Теперь эти два мира – детский и взрослый – соединились. Во всяком случае, в названии.

Будьте здоровы и держите себя в руках.

2286452

2286454

2286456

Карикатурой больны те, кто её творит. Если ты рисуешь карикатуру, то ты мыслишь, как карикатурист и как карикатурист видишь мир. Это твой образ мысли и ты не можешь по-другому.

Я болен этой болезнью давно.

Но больны карикатурой и те, кто воспринимает её как оскорбление. Это совсем другая болезнь. Хоть и вирус, вроде-бы, один и тот же.

Есть люди, которые не способны абстрактно мыслить. Им этого не дано. Они не хорошие и не плохие. Они такие, как есть. И к уровню интеллекта их особенность не имеет никакого отношения тоже.

Рисованный персонаж у них в сознании почему-то отождествляется с реальным. Это то же самое, что если бы актёра, играющего злодеем, считали бы злодеем в жизни.

Карикатурист часто использует в карикатурах много символов, много знаков и часто образы из мифов, легенд, классической литературы, религий.

Художник не ставит перед собой цели эти образы очернить или осквернить. Цель другая. С помощью этих образов показать, обнажить, высмеять земные, человеческие пороки. Показать что вера, ДЛЯ НЕКОТОРЫХ, — прикрытие чего-то неблаговидного; что вера, ДЛЯ НЕКОТОРЫХ, — ложь и пафос; что вера, ДЛЯ НЕКОТОРЫХ, — мода; что вера, ДЛЯ НЕКОТОРЫХ, — лазейка, и тд.

ДЛЯ НЕКОТОРЫХ, я подчеркиваю.

Если ты истинный верующий, и твои чувства ранимы, — живи по религиозным правилам, религиозным канонам, соответствующим образом одевайся, соответствующим образом питайся, молись, соблюдай заповеди, и никоим образом не входи в другой мир, где твои чувства могут быть оскорблены. Береги их и не искушай себя. Не смотри «плохие» карикатуры. Не листай «плохие» журналы. Не смотри «плохие» фильмы, спектакли, выставки… Не лезь на «плохие» сайты, не читай «плохие» книги.

Ну а если уж ты сам туда, в это «плохое», полез — то вини в этом исключительно себя. Это ты оскорбил свои чувства верующего.

Будьте здоровы и держите себя в руках.
И картинки вам — не как обычно.

Внимание! Осторожно!

Чувства твои, если ты истинно верующий, могут быть оскорблены. Не смотри эти картинки. Посмотришь — тогда вини себя

1909232

1909234

1909236

1909238

08 января 2015

Нет слов…

Сначала в качестве преамбулы…
Несколько лет я писал еженедельные свои посты на «Эхо Москвы». Я наивно считал, что кто-то к ним прислушивается. Я наивно заканчивал каждый свой пост фразой: «Будьте здоровы и держите себя в руках». Никто этих слов не слышал.

Несколько месяцев назад я перестал писать.
Я отдал свою площадку тем, кому было что сказать. Или им казалось, что им есть что сказать. Если для кого-то показателем спокойствия является улыбка президента, то я лучше промолчу.

Болезнь развивается по своим законам.
Если пациент отказывается от лечения, помочь ему нельзя. Возможно только принудительная госпитализация, а это чревато сроком. Все, все взаимосвязано в этом мире. Агрессия и зло не имеют границ. Зло наступает по всем фронтам. Зло под маской духовности и божественной справедливости. Неважно, в каком обличье Бог.

Война идет между здравым смыслом и безумием.
Везде.

Убить средь бела дня невооруженных, безобидных, выполняющих свой профессиональный долг людей — у себя в стране, у себя дома – это чудовищный вызов и чудовищная несправедливость.
Смеховая и художественная традиция Франции уходит корнями очень глубоко. Это гигантская цивилизация. Убийство художников и журналистов – это вызов этой самой цивилизации и мировой культуре.

Убить клоуна может только рожденный от зверя.
Сказать, что эти нелюди были оскорблены – чистая глупость. Нечеловек не может быть оскорблен — у него нет этих чувств. Не объяснить им, этим нелюдям, что ответом на рисунок может быть только рисунок, ответом на слово может быть только слово. Рисовать карикатуры можно про все и на всех.

А про Холокост можно? – спрашивают часто меня некоторые граждане.
Рисуйте! Если вас смешит уничтожение миллионов в газовых камерах и это вас веселит – рисуйте… Я не буду призывать за это убивать вас, вы просто для меня будете существовать в другом пространстве и в другом мире. Как существуют многие в другом мире и в другом пространстве. Куда я не пойду. Куда я не хочу идти.

Это мой выбор.
Не ходите и вы в мой мир. В наш мир. Да еще с автоматом. Или с бейсбольной битой. Не смотрите спектакли моего (нашего) мира. Не читайте книги моего (нашего) мира. Я (мы) не ходим ведь в ваш мир?

Давайте на журналах, фильмах, программах спектаклей писать, кроме возрастных категорий, еще и список тех, кого это может оскорбить.
Впрочем, достаточно написать одну фразу «Это может оскорбить безграмотных идиотов». Но они, эти безграмотные идиоты, не примут это на свой счет. Они-то считают себя как раз грамотными и не идиотами.

Если в каком-то африканском племени оскорблением считается не проколотый большим кольцом или костью нос, то тогда что же, во всех европейских журналах надо прокалывать носы?
Хотя бы в фотошопе?

И последнее.
Если сообщество мусульман России сочло, что грех кровопролития равен греху якобы провокации, то они – соучастники этого ужасного преступления. Рисовать и писать надо продолжать то, что считаешь нужным. Как это сделали сегодня французские журналисты и французские художники, которым я безумно завидую.

Мои соболезнования всем тем, кто был близок к погибшим.

Закончу свой текст такой фразой: вы не здоровы.
И вы не умеете держать себя в руках.

14 ноября 2014

Все через зад

Вы знаете сами, каким словом нужно заменить слово «зад». Так будет точнее.

Мой друг, Михаил Юрков, про это место знает всё, потому как он — врач-проктолог. Да ещё и кандидат медицинских наук. Он тридцать лет проработал в очень известной и старой московской городской клинической больнице №24. Из этих тридцати лет двадцать пять лет он заведовал отделением консервативной проктологии, которое он создавал с основоположником этого раздела медицины, профессором М.Х. Левитаном. Таких отделений в Москве нет.

Я пишу в прошедшем времени, потому что несколько дней назад моего друга вызвали в отдел кадров и сократили. То бишь послали в это самое место, которым он занимался более тридцати лет. Его не пригласил к себе главный врач Г. В. Родоман, ни его замы, и не сказали спасибо за преданность своему делу. Они не сделали этого хотя бы коллегиально, из уважения к альма-матер. Кстати, я, мой друг Миша и упомянутый выше главный врач Родоман заканчивали один и тот же второй московский медицинский институт. Это так, для справки.

Причина сокращения — «изменение штатного расписания». Удобная формулировка, ничего толком не объясняющая. Сократили и молодого врача из этого отделения. То есть, сократили само это отделение. Дальше в отделе кадров больницы №24 вручили уведомление о сокращении врачам отделения нефрологии, неврологии, аллергологии. При этом, сокращенным врачам дали список вакантных должностей. Список начинался с должности санитара. То есть, всех послали в зад (замените это слово тем, которое вы знаете).

У меня возникает вопрос. А что, хамство и свинство — составляющая часть реформы? Видимо, это её неотъемлемая часть. Быть хамом и свиньей и плевать на тех, кто создавал до тебя что-то важное и нужное, и делал это в течении практически всей своей жизни — это черта сегодняшнего времени. При этом, гордиться прошлым, точнее, кричать об этом на каждом углу — это тоже черта сегодняшнего времени.

Лишить сотни и тысячи врачей работы, прикрываясь благими намерениями, — это тоже черта сегодняшнего времени. Причем делать это, максимально унизив врачей. Уничтожать целые отделения. Ломать целые больницы и корпуса, включая детские больницы и корпуса детских больниц. И планировать построить на этих местах элитарные дома и гостиничные комплексы.

***

Недавняя история из жизни.

Больная пришла на приём к гинекологу. За столом в белом халате сидел молодой человек. Избегаю его описания, чтобы меня не обвинили в не толерантности.

Больная спрашивает: «А где мой доктор?» — «Вместо него — я», — отвечает на плохом русском языке смуглый молодой человек. Больная с удивлением спрашивает, заподозрив неладное: «Вы что, доктор?» — «Нет, я медбрат», — отвечает молодой человек, — «но сегодня я заменяю доктора». Больная: «До свидания!»

Это история из уст самой больной. И это называется реформа. Здесь к слову реформа вы можете прибавить другое слово — из тех, которые запретили.

***

Я отказываюсь понимать то, что происходит и как это вообще возможно. Мне казалось, что даже цинизм имеет разумные границы. Оказывается — нет.

А проктологи, скорее всего, будут лечить исключительно геморрой, судя по многочисленной рекламе. Это очень денежно. Создается ощущение, что это единственная болезнь, которой страдают российские граждане. Но нет того проктолога, который вылечит геморрой, которым страдает страна.

Будьте здоровы и держите себя в руках.
И картинки вам, как обычно.

1501812
1501814
1501816

02 ноября 2014

Не удержался

Очень не хочется реагировать на публицистические тексты З. Прилепина. Я как-то достаточно давно зарёкся с ним не вступать ни в какие дискуссии. Но, что называется, не смог удержаться.

Упоминание мёртвых в списке якобы тех, которые, по мнению писателя, были бы сейчас в Луганске и Донецке переполнили чашку терпения.

А на каком, собственно, основании делаются такие выводы?

А если бы был жил Пушкин? Лермонтов, Толстой, Мандельштам, Ахматова, Пастернак, Цветаева, Бродский, и т. д., и т. п.?..

А если бы были живы Ленин и Сталин?

Кстати, Сталин, как мне кажется (никаких фактов и аргументов у меня нет, как и у Прилепина), наградил бы Захара, как мне кажется, Сталинской премией. А потом бы расстрелял, потому что этот писатель ему бы надоел, или отправил в лагеря. А генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев пересажал бы всех руководителей самопровозглашенных республик в психиатрические больницы с диагнозом «вялотекущая шизофрения», или даже «параноидная», где бы их принудительно лечили.

Если бы, если бы, если бы…

И, надо же, те, кто поддерживают Луганскую и Донецкую Народные Республики, по Прилепину оказываются диссидентами. С каких это пор диссиденты поддерживают генеральную линию партии и правительства?...

А те, кто не поддерживают, по Прилепину — трусы. Это же надо так мастерски передёргивать! И, вроде как, самому в это верить?..

И кто же такие «либералы» по Прилепину? Мне совсем не понятно. Ярлыки раздаются легко направо и налево. А сам-то Прилепин — кто?

Ощущение, что Прилепиных вообще два. Он точно раздвоился. Как мне кажется.

Один Прилепин написал «Обитель».

А другой Прилепин — обличитель.

Прилепин вообще всё знает за других. Сомнения ему чужды. Второму Прилепину.

И за этих самых «либералов» он, Прилепин, знает всё. Мол, «либералы» прилепинские промолчали бы, или даже радовались бы за украинских актёров и журналистов, которые стреляли бы в русских. Полная чушь!

***

И вот что интересно ещё. Это касается не только Прилепина. Я имею в виду любовь к сравнениям. Типа, «вот, мол, почему американцам можно бомбить, а нам нельзя»? А кто сказал, что американцам можно и кто сказал что это хорошо? Почему сравнивается и почему меряется только в плохом. То есть, если один наложил кучу на паркет в комнате, то почему этого же мы не можем сделать. И мы имеем право наложить кучу, и даже большую!

А почему не попадаются сравнения в хорошем и умном? Почему никто не хочет сравнить достижения в производстве, науке, в медицине? Да хотя бы в том, что рубль привязан к доллару, а не наоборот.

Будьте здоровы и держите себя в руках.

И Прилепину я того же желаю.

Да он сам всё знает за всех.

И картинки вам, как обычно.

1463828

1463854

1463832

Я с детства чувствителен к вранью, фальши, лжи или, если хотите, по-научному, псевдологии. Видимо, корни этого моего отношения к этим явлениям уходят глубоко в Советский Союз.


Учитесь врать, дети, если ещё не научились. Берите пример со взрослых. Помните, что не так страшна откровенная ложь, когда всем, и даже ежу, понятно, что это — ложь. Именно так было в СССР. А страшна ложь, похожая на правду. Ещё если эта ложь из компетентных, якобы, источников. Это — особенная ложь.

Мария Захарова, начальник департамента информации и печати МИДа, ни много, ни мало, говорит о маркировке товара на Украине по «национальному признаку». И тут же вспоминает Нюренберг. Круто, не правда ли? И даже мурашки по телу. И ведь на голубом глазу.

Ну какой же здесь, Мария Захарова, «национальный признак»? Ведь совершенно очевидно, что это — государственный признак. Россия, Мария, это — государство, в котором живёт много разных людей разных национальностей. Нет же маркировки — «сделано татарами», евреями, русскими… «Сделано в России». И, чтоб всем было понятно, флаг. Триколор. Этим же, по сути, надо гордиться. А дальше каждый покупатель решает, покупать ему этот товар, или нет. Товар — не запрещён. Какая же здесь дискриминация, Мария?

Мы же смотрим, где и в какой стране сделаны консервы, пальто, Айфон. Мы интересуемся, какой сборки машина — российской или немецкой. И, кстати, не патриотично выбираем немецкую сборку.

Итальянцы, между прочим, обязали продавцов известного на весь мир муранского стекла писать, где этот стеклянный продукт сделан, в Италии или в Китае. А то приехал турист в Венецию за муранским стеклом — и купил китайский товар. Какая же здесь дискриминация?

И эта полуправда — абсолютно во всём. Мы просто варимся в этом бульоне вранья. Единые учебники истории… Страна же — одна! Как пафосно звучит, Яровая. Страна одна — и история, значит, должна быть одна. Одна на всех. Мы за ценой не постоим. То есть вы, депутаты, за ценой не постоите. Только у вас история совсем другая. У каждого из вас она своя. И вы это сами отлично знаете.

На исторические события, происходящие сегодня, сейчас, у нас под носом, и то — разные точки зрения.

То есть, учебник истории будет учить как раз этому самому вранью. В школе ученик должен отвечать, как положено. Как, типа, конкретно, однозначно, правильно. Но думать и считать он может совсем по-другому. Одно дело — официальная генеральная линия, другое дело — собственная позиция и своя точка зрения. Вот как научиться сохранить её, как научиться анализировать, как научиться доверять, но фильтровать? Вот это дано не каждому. Этому учить не будет никто.

Ученики в школе должны ровняться на эталон. А эталоном для них хотят стать депутаты. Граждане якобы кристальной чистоты.

«Я чист, как чекист. И кристален, как Сталин…» — писал поэт Леонид Губанов.

Литература тоже должна быть одна. Попробуй-ка в школьном сочинении напиши иначе, чем «луч света в тёмном царстве» или «лишний человек». И не думай! Думать будешь потом. Потом выяснишь, что «лишний человек» — совсем не лишний. А пока мал думать. Ври, и желательно врать энергично, бодро, уверенно.

Уроки правды никто не назовёт уроками вранья. Хотя это, скорее всего, так. Нельзя. Не педагогично. Поэтому педагогично врать.

Вот интересно, какого качества и какого масштаба должно быть враньё, чтобы все наконец поняли, что нам — врут?

Будьте здоровы и держите себя в руках. И картинки вам на злобу дня, как обычно.

1432436

1432438

1432440

Уж коли дивизии внутренних войск МВД вернули звание имени Ф.Э. Дзержскиного, а на Лубянской площади постоял чуть-чуть маленький Феликс – не знаю, из какого он был материала, но думаю, что не железный – то чувствую я, вернут памятник Вучетича. Неплохой, кстати, был памятник – как скульптура. Вернут его на место. Соавтору красного террора и стороннику жестких репрессий.

И взойдет на пьедестал своей железной поступью как олицетворение вертикали власти Феликс Эдмундович.

Только вот я не пойму: как можно критиковать Майдан и рассуждать о легитимности власти на Украине — и одновременно восторгаться революцией 1917 года и гражданской войной? Как это укладывается в одной голове моих сограждан? Как можно клеймить позором Бандеру, держа в руках портрет Иосифа Сталина? Как? Неужели это и правда можно совместить?

Я недавно вернулся из города Самары. Чудесного города.

Я никак не мог понять, почему улицы в старом городе носят имена тех, кто залил этот город кровью?

В городе жили купцы – они были меценатами, благотворителями. Всех – под корень, кто не успел эмигрировать.

И ведь это если не в каждом, то в очень многих городах России.

Иверских сестер — монашек Иверского монастыря, который находится буквально через дорогу от завода, производящего Жигулевское пиво — уже после революции собрали вновь. Якобы решили восстановить монастырь. Посадили женщин разных возрастов на баржу и утопили в матушке-реке Волге.

И с этим можно жить? И говорить о вере? И клеймить позором якобы фашистов на Украине? И якобы защищать русский язык? И русских? И мечтать о возвращении в СССР?

Лучших поэтов и писателей, философов, представителей интеллигенции, которые действительно знали блестяще русский язык – действительно просто уничтожил Сталин.
Вместе со своим соратником Феликсом Эдмундовичем Дзержинским.

Что в голове у вас? Ячейки, как в камере хранения? Которые не соединяются между собой? Или параллельные плоскости? Которые тоже не пересекаются?

Что у вас в голове – у тех, кто знает и врет, и у тех, кто этому верит?
Ну ладно, я и мои ровесники, но тем, кому по 25 и 30… Это уж совсем непонятно.

Как популярный писатель может писать толстую книгу про Соловецкий лагерь особого назначения — про СЛОН — и при этом в других своих статьях и эссе восторгаться Сталиным, забыв как бы о его репрессиях?

На Соловках я бывал довольно часто – может быть, больше, чем популярный писатель. И водил экскурсии по Соловкам, еще во времена СССР. Когда-то о Соловецком лагере особого назначения нельзя было не то что говорить – заикнуться. Приехавши туда туристами дети тех, кто там погиб, спрашивали меня, где находятся места массовых захоронений.

Мне не надо рассказывать про фашистов и бандеровцев. Мне, одного деда которого расстреляли в лубянском подвале, после чудовищных пыток. Следователь, к которому уже во время перестройки ходила моя мама, сказал, что вам лучше не видеть этих фотографий.

А второго моего деда расстреляли в Норильском лагере. Норильлаге. Щуплого русского интеллигента в пенсне. Прожившего там до расстрела 7 лет. Без права переписки. И не знавшего ничего про своих троих детей и свою жену. И про своего сына – моего отца, который в это время на Т-34 защищал родину – всю войну, через Сталинградскую битву.

Когда баржа приходила в Норильск, с зэками, которые сидели в трюме, то им на голову, голодным, выливали баланду, и они подставляли ладони, чтобы хотя бы что-то съесть. А на пристани, куда прибывала баржа, они стояли на коленях, а из рупора лилась песня: «Широка страна моя родная»…

А чего? Весело! Креативно. Обхохочешься.

И ведь все свои. Все советские. Как бы сегодня сказали – ничего личного. Никаких межнациональных разборок.

Да, воистину в чужом глазу видна соломинка, а в своем не видно бревна. Со сталинского лесоповала.

Посему, господа, которые учат других любить родину, кого-то называют предателями родины, предателями Отчизны, как я недавно прочел в фейсбуке. Не пойти ли вам в..? Или на …? Выбирайте любой вариант: хотите украинский, хотите русский.

И тем не менее: будьте здоровы. И держите себя в руках.

И картинки вам, как обычно, на злобу дня.

1406814

1406816

1406822

10 сентября 2014

Почему?

Почему русофоб – это тот, кто не хочет, чтобы убивали людей в бессмысленной войне?

Почему патриот – это тот, кто хочет воевать и убивать людей? И хочет, чтобы война продолжалась?

Почему в век тонких информационных технологий так много тупых и доверяющих тому, что им говорят с экранов телевизоров?

Почему так много людей, готовых подставлять свои уши вешающему на них лапшу?

Почему глаза людей отказываются видеть очевидное — ну хотя бы то, что повысились цены на продукты, которые они едят, включая отечественные?

Почему, когда говоришь журналисту НТВ «я не хочу с вами разговаривать», оператор включает камеру и светит тебе в глаза — и снимает? Причем как раз эти слова, «я не хочу с вами разговаривать, уберите камеру»?

Почему, если ты говоришь, что не любишь воров, лгунов, циников, казнокрадов и просто идиотов, тебе говорят, что ты не любишь русских? Разве русский и вышеперечисленные определения тождественны? И за это тебя называют предателем. Почему?

Почему, если ты говоришь то, что думаешь, это значит, что ты состоишь на службе у Госдепа? Хотя ты никогда не был в США?

Почему в нашей стране такое мощное поклонение символу, знакам и цвету? Очень важно, пятиконечная звезда или шестиконечная, крест, полумесяц… Не буду перечислять дальше знаки – боюсь.

Почему так важен цвет или сочетание цветов? Голубой и желтый, оранжевый и три полоски на нем, белый. Люди гибнут за эти символы – или готовы погибнуть. Ведь звезда в доме на Котельнической набережной, покрашенная в голубой и желтый, – преступление и предательство. А если бы на ней висели георгиевские ленточки? То это был бы подвиг? И за это можно было бы получить даже медаль?

Почему изображения на футболке стали так важны? Ведь это всего лишь футболка. Не потому ли, что это единственный способ высказать свою позицию?

Бесконечные почему, почему, почему.

Будьте здоровы — и держите себя в руках

Без всякого «почему».

И картинки вам как обычно, на злобу дня.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире