b_akunin

Борис Акунин

29 марта 2017

F

В эти дни отечественные и иностранные СМИ все время просят меня прокомментировать, проанализировать, объяснить, что, на мой взгляд, означают массовые протестные «прогулки» минувшего воскресенья. Вы-де в свое время тоже чего-то там «гуляли», и тоже от Пушкина, так поделитесь мыслями и чувствами. Я же уклоняюсь. Потому что чувств у меня по этому поводу много, а мыслей не очень.

Я честно всем отвечаю: я не знаю, что это такое, спросите кого-нибудь другого.

Правда. Я не понимаю, почему именно на этот призыв Навального откликнулось столько народу в разных городах. Притом люди вышли на несанкционированную, то есть заведомо опасную акцию охотнее, чем на одобренные шествия. Может быть, в том и дело, что разрешенные протесты надоели?

Я не понимаю, почему вышло столько молодежи. Я слишком давно не был в России. Где уж тут комментировать и анализировать?

В Кремле, насколько я их знаю, скорее всего уговорят себя, что им померещилось, что нужно еще несколько бузотеров изолировать, да подкинуть бабла на «молодежную политику», и всё обойдется.
Мне же кажется, что не обойдется, что задвигалось нечто новое и серьезное. Или это опять из области чувств?

Расскажите, что про это думаете. Обращаюсь к тем, кто видел воскресные события собственными глазами.

Оригинал

26 марта 2017

Налог на свободу

Испытываю такое же чувство, как многие, уехавшие за границу из-за общественной апатии и отсутствия «реакции на реакцию». Сегодня я, впервые с 2014 года, пожалел, что я не на родине.

Наконец что-то живое, незаунывное — и молодое. И не только в Москве. Наоборот, главные события, как мне кажется, произошли в других городах, прежде всего в Питере.

Задержаны сотни людей. Сейчас суды начнут наказывать их большими штрафами. А там, судя по съемке, много совсем молодых ребят, студентов.

Можно ли создать некий общественный кошелек для выплаты этого «налога на свободу»? Если кого-то арестуют — то и для постоянной помощи. Уверен, что многие поучаствовали бы в этой акции солидарности.

Оригинал

Три года назад в этот день вышло то самое письмо «деятелей культуры», от которого подписавшим никогда не отмыться. Никто, правда, как-то и не пытается, даже те, кто кулуарно, шепотом, теперь оправдывается.

С годовщиной вас, «твердые поддержальщики позиции Президента». В костре, который вскоре после вашего письма запылал и бог весть когда потухнет, есть и ваша щепка.

2697596

Оригинал

У правозащитницы Зои Световой следователи проводят обыск. Ищут какие-то деньги ЮКОСа. Смысл акции очевиден: хрен вам, а не оттепель, ишь чего удумали.

После вчерашнего вердикта по Олегу Навальному про «кириенковскую оттепель» все и так уже всё поняли, но вот Зою они трогают зря.
Зоя Светова – один из самых светлых людей нашей не самой светлой страны. Зою любят и уважают все, кого я знаю. Ее защита — отличный повод всем объединиться.

2691784

Оригинал

寧為太平犬,莫作亂離人

Мне не нравится, как выглядит и как держится Трамп, поэтому я решил, что не буду слушать его инаугурационную речь, а лучше прочитаю потом.

Прочитал.

Должен сказать, что текст сильный и, наверное, даже исторический.

Если не отвлекаться на обычную для этого жанра трескотню, суть речи в том, что новый президент намерен превратить США из «империи» в «национальное государство» — то есть из страны, живущей интересами всего мира, в страну, живущую внутренними интересами.

Я написал, что этот шаг «наверное» исторический, ибо совершенно не факт, что такой поворот осуществим. Америка слишком давно, еще со времен «Плана Маршалла», взяла на себя ответственность, сопряженную с претензией на мировое лидерство, и после поражения Советской империи никто всерьез этот статус уже не оспаривал. Не уверен, что эту огромную политическую, экономическую, а самое главное психологическую установку можно просто так взять и переформатировать.

Но хватит и одной лишь попытки, чтобы весь мир вошел в полосу турбулентности. Когда непредсказуемый человек становится правителем региональной державы России, это проблема для России и для ее соседей; когда такое происходит в политической столице земного шара, трясти будет всю планету.

Учитель объявил, что уходит из класса. Поглядим, что из этого выйдет.

В общем, кажется, наступают интересные времена. В китайском смысле этого понятия.

Оригинал

25 мая 2015

Белая Мышь

А теперь, после Белого Кролика, – про Белую Мышь. Вот она:

2315904

Это Нэнси Уэйк, самая знаменитая агент-женщина того же самого британского УСО (Управления специальных операций) – пожалуй, даже более знаменитая, чем Форрест Йео-Томас. Мышь поймать труднее, чем кролика, потому что она юркая, шмыгнет в щель – и пропала. А вреда от мыши гораздо больше.

Нэнси Уэйк, в самом деле, нанесла фашистам вреда еще больше, чем героический Йео-Томас, да и поймать они ее не поймали. То есть поймали, но… Нет, не буду забегать вперед.

Вообще-то Нэнси была не британкой, а австралийкой. Природная непоседливость и адреналиновый голод с юных лет не давали ей сидеть на месте. Она перебралась из скучной Австралии в интересную Америку, а оттуда в еще более интересную Европу, перепробовала несколько профессий и остановилась на журналистике. В 30-е годы это было рискованное ремесло.

Нэнси была европейским корреспондентом пресс-империи Херста, писала репортажи о набирающем силу нацизме. Удачно вышла замуж – по любви, за богатого, довольно молодого и притом очень славного человека (бывают же на свете завидные женихи).

Когда Францию оккупировали немцы, Нэнси стала активной участницей Сопротивления. Гестапо много месяцев не могло выйти на ее след. За голову неуловимой подпольщицы была объявлена награда в пять миллионов франков. Однажды в Тулузе мышка все-таки угодила в мышеловку, но находчивость и присутствие духа помогли ей выскользнуть. Ее мужу повезло меньше. Его схватили, пытали, но он не выдал жену, и немцы его убили – я же говорю, это был очень хороший человек. Нэнси ушла через Пиренеи в Испанию и узнала о смерти своего Эдмона только после войны.

Из Франции эта бесстрашная женщина бежала не для того, чтобы отсиживаться в нейтральной стране. Она добралась до Англии, поступила на службу в УСО, прошла курс спецподготовки, проявив большие способности к стрельбе и рукопашному бою.

Весной 1944 года Уэйк была заброшена на парашюте в овернские леса, чтобы установить связь с партизанской бригадой. Командир маки обнаружил Нэнси свисающей с дерева (зацепились парашютные стропы) и галантно сказал: «Ах, если бы все деревья приносили столь великолепные плоды!». Нэнси не любила, когда мужчины с ней разговаривали в подобном тоне, и ответила грубо: «Только давайте без вашей французской хрени!».

2315906
Капитан Н. Уэйк

Очень скоро партизаны узнали, что мадам Белая Мышь даст сто очков вперед любому мужику. Один из ее боевых соратников рассказывал: «Нэнси – самая женственная из женщин, пока не началась драка. Тогда она стоит пятерых мужчин».

Уэйк стала одним из командиров целой партизанской армии в семь с половиной тысяч бойцов. Перед высадкой в Нормандии эта группировка оттянула на себя немецкие войска втрое большей численности. Нэнси участвовала в диверсиях, боевых действиях, опасных операциях. В ней не было совсем ничего дамского. Однажды она убила ударом по горлу немецкого часового. В другой раз, когда поймали вражескую шпионку, молоденькую девицу, и никто из мужчин не решался ее застрелить, шпионку прикончила Нэнси, хладнокровно. Она не была белокрылым ангелом, о нет. Она была Белой Мышью.

Когда война закончилась, железной леди было 33 года. Высшие награды Великобритании, Франции, Соединенных Штатов не помещались у нее на груди. Ни в одной союзной армии не было военнослужащих-женщин с таким количеством регалий. «Военного креста» — почетнейшего из французских боевых орденов – Нэнси была удостоена аж трижды (кажется, единственная в истории).

2315908

После войны Нэнси прожила еще два раза по 33 года и умерла совсем недавно, в 2011 году. Ничего интересного на протяжении последних двух третей жизни с ней не произошло. Послужила в разведке, но в мирное время карьера не задалась – видимо, оказалось маловато адреналина. Попыталась стать депутатом – не выбрали. Снова вышла замуж. Мужа пережила, детей не имела. Успела посмотреть целых два телесериала, снятых про ее приключения.

2315910
Кадры из фильмов про Белую Мышь

Доживала свой долгий век в лондонском доме ветеранов. Любила джин с тоником. Тихо угасла.

В одном из интервью, уже через много лет после войны, призналась, что совершенно не жалеет о застреленной когда-то девушке. Про убитого ребром ладони часового рассказывала: «Хрясь! – и он труп. Я прямо удивилась!».

Гвозди бы делать из этих мышей.

Оригинал

Я сегодня у себя в блоге отвечаю на вопросы читателей (такая традиция).
Один ответ получился длинным. Интересно, что по этому поводу думаете вы.

paparazzigirl
1) Как вы считаете, та страна и культура, которая называлась Россией до 1917 года – не разрушилась ли она навсегда в 20 веке, как исчезли Древний Египет, Античная Греция и Древний Рим, цивилизация майя и так далее? Мне кажется, сегодняшние жители РФ – представители Советского Союза, совершенно другой культуры, а та страна исчезла навсегда. И больше уже никак не восстановить связь (это немудрено, учитывая каким разрушительным был для России 20 век и как старательно все разрушали до основания, сколько миллионов людей погубили). Это так или нет? По вашему мнению…

Идея о том, что мы сегодня живем в какой-то принципиально иной стране, весьма популярна.
Ее, например, талантливо обосновывает Леонид Парфенов в своем последнем фильме «Цвет нации» (кто не видел – обязательно!). Но я сейчас погрузился в историю России, начиная с самых ее истоков, и вижу, что основные несущие конструкции с веками не меняются. Не с девятого, конечно, века – от домонгольской Руси действительно ничего не осталось, но века с XV-XVI определенно. Именно тогда великий (без преувеличений) объединитель Иван III заложил фундамент государства, на (по моему счету) пятом этаже которого мы сегодня живем.

Государство и страна, конечно, не одно и то же.
Государство – это сосуд, в который страна «налита» и форму которого она принимает. Сосуд этот с пятнадцатого века неоднократно растрескивался и даже ломался, но потом, с соответствующими времени коррекциями, вылеплялся вновь. Форма несколько раз обновлялась, но материал оставался прежним. Не прозрачное стекло, а глухая керамика: решения всегда принимались в дворцовых покоях, за плотно запертыми дверями.

Вопрос – кто виноват во всех российских несовершенствах, как только начинаешь тянуть за эту нить, утягивает всё дальше и дальше в прошлое.
Брежнев и «застой»? Нет, это был старческий период советской модели. Сталин? Нет, он пришел после Ленина и приспособился к ситуации. Ленин? Нет, этот подобрал осколки романовской «бутылки». Династия Романовых? Тоже нет – они склеивали осколки сосуда, разбитого Смутой.

Иное дело, что «культурный слой», жировая прослойка, которой обрастает страна в процессе эволюции, по сравнению с дореволюционным периодом сильно изменилась.
Вместо дворянско-разночинской культурной элиты наросла другая – «рабфаковская», потом «шестидесятническая», «совинтеллигентская».

Но отношения внутри традиционной российской триады всё те же.
Есть основная масса населения, которая живет обычной жизнью – семейными интересами, работой, ожиданием отпуска, телевизором, личными хобби, дачей (оно и во всем мире так), и есть две полярные по взглядам энергетические группы, пытающиеся утянуть народ в свою сторону, обратить в свою правду.

Первую группу я условно называю «арестократия», потому что главные ее аргументы – принудительные, силовые, полицейские.
Она не умеет спорить с оппонентами, зато умеет их сажать. Можно обойтись и другим, необидным названием для этой партии: «государственники». Если совсем просто, это люди, считающие интересы государства сверхценностью, ради которой при необходимости вполне можно жертвовать правами и свободами населения.

Вторая группа (в разные времена она именовалась по-разному; сейчас ее не вполне корректно называют «либералами») отстаивает противоположную точку зрения: что государство – не более чем инструмент для обеспечения достойной жизни граждан.

Фундамент, заложенный Иваном III, идеально приспособлен для первой, а не для второй функции.
Так было и при Романовых, и при большевиках. Сейчас ту же конструкцию активно воссоздает Путин. Поскольку почти все способы общения с народом и все денежно-стимулирующие каналы контролирует его команда, неудивительно, что большинство населения поддается этому манипулированию.

У меня в последнее время возникает подозрение, что для победы «либеральной» конструкции не обойтись без капитальной перестройки фундамента.
Зачем, спросите вы? А затем, что жесткая «государственническая» модель в современном мире оказывается неэффективной и неконкурентоспособной. И не рассказывайте мне, пожалуйста, про китайские триумфы. Я не верю в их прочность. Они держатся на том, что подавляющая масса населения трудится за гроши. Китай представляется мне огромной миной замедленного действия, с взрывчаткой из очень серьезных внутренних противоречий: социальных, экономических, национальных.

Вот как вижу ситуацию я.
Конечно, многие из вас оценивают и понимают ее иначе.

Оригинал

Вы, наверное, читали в детстве или не в детстве повесть «Зеленый фургон», а если не читали, то наверняка смотрели какую-нибудь из экранизаций (их было две). Кто знаком с удивительной судьбой автора повести Александра Козачинского – можете дальше этот текст пропустить, ничего нового я вам не сообщу.
     А я вот только сейчас, роясь в фактуре 20-х годов, штудируя газетные отчеты «Из зала суда», узнал, что это был за человек.




      «Зеленый фургон» — приключенческая повесть, которая нахально начинается длиннющим описанием природы. Это обычно признак или неопытности, или редкостной уверенности в себе. В данном случае — второе, хотя непонятно, откуда уверенность взялась, ведь это первая и последняя повесть автора. А нарратор он был сочный и точный,  – как сказал поэт, «с жемчужиной на языке». Стиль у него такой:

   Ничего нет легче, чем убедить человека заняться сочинительством. Как некогда в каждом кроманьонце жил художник, так в каждом современном человеке дремлет писатель. Когда человек начинает скучать, достаточно легкого толчка, чтобы писатель вырвался наружу.

     В двадцатые и тридцатые годы у нас в стране было много ярких и самобытных литераторов. Потом, в сороковые-семидесятые, большинство уцелевших стали серыми, предсказуемыми и морально устойчивыми. Союз писателей, Переделкино и поликлиника Литфонда сгубили их. А пока страна была молода, писатели в ней жили задорные, занятные и через одного – с поразительными биографиями. Богатыри, не мы. Лихая им досталась доля, немногие вернулись с поля…

     Александр Козачинский, разумеется, вырос в Одессе – этот город-энерджайзер  тогда выплеснул в литературу и искусство целый гейзер талантливых людей.
     Даже для экзотической Одессы происхождение Козачинского было причудливым: отец -  околоточный надзиратель (потом этот факт придется тщательно скрывать), мать — крещеная еврейка. Тот еще коктейль.
     Уже в гимназии Саша стал городской знаменитостью, потому что был вратарем футбольной команды «Черное море», предшественницы будущего «Черноморца». (Одесса, чтоб вы уже знали, – колыбель отечественного футбола. Первый клуб там появился еще в 1878 году).
     Во время гражданской войны в Одессе происходило столько всего интересного, что заканчивать учебу бойкий юноша не стал. Сначала в нем взыграли отцовские гены, и он шестнадцатилетним поступил в милицию. Успешно ловил бандитов, так что вскоре (в семнадцать лет!) стал начальником районного уголовного розыска. «Ему было всего лет восемнадцать, но в те времена людей можно было удивить чем угодно, только не молодостью», — говорится в повести. Не удержусь, дерну оттуда еще одну замечательную цитату:

   …Обычно достоверно было известно только положение трупа относительно стран света: лежит он, например, головой к юго-востоку, а ногами к северо-западу или как-нибудь иначе. Но талант нового начальника проявлял себя с наибольшей силой именно там, где ничего не было известно. Несмотря на однообразие обстоятельств и мотивов преступлений -— все это были крестьяне, убитые на дороге из-за пуда муки, кожуха и пары тощих коней, -— догадки и предположения, вводимые им в акты, отличались бесконечным разнообразием. В одном и том же акте иногда содержалось несколько версий относительно виновников и мотивов убийства, и каждая из этих версий была разработана настолько блестяще, что следствие заходило в тупик, так как ни одной из них нельзя было отдать предпочтения. В глазах начальства эти акты создали ему репутацию агента необыкновенной проницательности. В уезде от него ожидали многого. Успехи нового начальника в этой области были тем более поразительны, что до приезда в деревню он никогда не видел покойников. В семье его считали юношей чрезмерно впечатлительным и поэтому всегда старались отстранить от похорон. Но что были корректные, расфранченные городские покойники по сравнению с этими степными трупами!

     Однако юный Саша не умел ладить с начальством, и через некоторое время у него начались серьезные служебные неприятности. Тогда он легко переместился «по ту сторону закона»: оказался одним из предводителей немаленькой банды налетчиков. В основном они похищали продовольствие, главную ценность тех голодных времен, но при случае промышляли и вооруженным грабежом. Какое-то время налетчики разъезжали на зеленом фургоне, который впоследствии перекочевал в знаменитую повесть, более или менее автобиографическую.

Сам Козачинский там выведен под кличкой Красавчик
(он действительно был красив, хоть совсем не похож на актера Соловьева)
.  

     Шайка куролесила в окрестностях Одессы довольно долго, но в конце концов, в 1922 году, Козачинский, выданный сообщником, угодил в засаду. Среди агентов, производивших арест, был другой недавний школяр, учившийся в соседней гимназии – Евгений Катаев, будущий соавтор «Двенадцати стульев», который в повести фигурирует как милиционер Володя.



     В реальности всё было не такой уж веселой игрой в казаки-разбойники, здесь автор многое присочинил, но общая канва событий совпадает.
     Козачинского судили и вместе с еще пятью самыми опасными бандитами приговорили к расстрелу. Но времена были интересные. Участь подсудимых решало их социальное происхождение и наличие «контрреволюционности» в составе  преступления. Про отца-полицейского, к тому времени уже умершего, трибунал не узнал, а в грабежах ничего политического обнаружено не было. И расстрел заменили десятилетним сроком.
     В заключении Козачинский от скуки стал выпускать газету «Жизнь заключенного» и на этом поприще вновь, как с футболом, скоро стал местной знаменитостью. По-видимому, он относился к тому редкому и интересному разряду одаренных людей, у которых блестяще получается всё, за что бы они ни брались, но которым скоро надоедает заниматься одним и тем же. Известно, что Эдуард Багрицкий даже водил своих друзей, московских поэтов Михаила Светлова и Михаила Голодного, посмотреть на одесского журналиста-заключенного.
     Сидел Козачинский всего два года, после чего вышел по амнистии. Евгений Катаев (уже ставший Евгением Петровым), с которым они подружились, вытащил способного парня в Москву, в газету «Гудок», где тогда собрались самые острые перья страны. Что это была за публика, мы можем себе представить по роману «Золотой теленок»: «Когда хвост поезда уже мотался на выходной стрелке, из буфетного зала выскочили два брата-корреспондента — Лев Рубашкин и Ян Скамейкин. В зубах у Скамейкина был зажат шницель по-венски. Братья, прыгая, как молодые собаки, промчались вдоль перрона…».

Молодые собаки

     «Писатель вырвался наружу» из Козачинского только в 1938 году под влиянием Катаева-Петрова. Друзья отдыхали в гагринском санатории, и Александр написал свою замечательную повесть от скуки, чуть ли не на спор.
     На этом, собственно, всё и закончилось. Больше ничего интересного в жизни Александра Козачинского не произошло. В войне он не участвовал, потому что заболел туберкулезом. Тяжело больным был эвакуирован в Новосибирск, где умер тридцати девяти лет от роду.



     Его приятель Евгений Петров, фронтовой корреспондент, погиб полугодом раньше, тоже тридцатидевятилетним.
     Веселые были люди, оба.  И начиналось всё весело.

Оригинал
Извините, что буду излагать вам азбучные истины, но сейчас такое время, когда приходится к ним возвращаться. Да и с терпением бывают перебои.

Знаете, почему всякие брехуны и воры, вредящие собственной стране, у нас сегодня считаются «патриотами», а тех, кто стремится сделать Россию лучше, то есть настоящих патриотов, публично обзывают «национал-предателями» и «пятой колонной»?

Потому что настоящий патриотизм, как и настоящая любовь, не терпит болтовни и громогласных деклараций. Орать во всю глотку «Я ЛЮБЛЮ РОДИНУ!!! Я ПАТРИОТ!!!» так же пошло, как вопить посреди улицы «Я люблю свою жену!!! Я самый лучший на свете муж!!!». Если увидите такого мужика, дамы, не верьте ему. Наверняка у него рыло в пуху. Шляется по девкам, уворовывает зарплату, дома у него бардак и запустение, жена ходит в обносках, дети сопливые. Зато никто громче него не треплется о любви.

Ай, молодца!

А уж если о своем великом патриотизме стали усердно разглагольствовать очень большие начальники – об этом феномене исчерпывающе высказался еще Салтыков-Щедрин: «На патриотизм стали напирать. Видимо, проворовались».

Больше всего для славы и подлинного величия страны делают не политики, а люди культуры и науки. Лучшее, что мир получил от России и за что он ей благодарен, это Толстой, Достоевский, Чехов, Чайковский, Рахманинов, Менделеев. Насколько мне известно, никто из них о любви к России и правительству во все горло не кричал.

Школьный, хрестоматийный пример настоящего патриотизма – толстовский капитан Тушин, который спокойно и без пафосных рассуждений о любимой Родине делает то, что должно, не ждет за это награды от начальства, да и не получает ее.

У Толстого был даже перегиб в противоположную сторону. Он считал, что вообще всякий патриотизм вреден и опасен: «Патриотизм, как чувство исключительной любви к своему народу и как учение о доблести жертвы своим спокойствием, имуществом и даже жизнью для защиты слабых от избиения и насилия врагов, -— был высшей идеей того времени, когда всякий народ считал возможным и справедливым, для своего блага и могущества, подвергать избиению и грабежу людей другого народа; но уже около 2000 лет тому назад высшими представителями мудрости человечества начала сознаваться высшая идея братства людей, и идея эта, всё более и более входя в сознание, получила в наше время самые разнообразные осуществления». (Вот именно это мне в толстовстве и не нравится: что всех надо любить одинаково – дальних так же, как ближних. Кому к черту нужна такая любовь? Вы хотите, чтобы ваша жена любила человечество так же сильно, как вас? Я – нет. То же относится и к Родине. Вряд ли она хочет, чтобы вы любили ее так же, как, допустим, Верхнюю Вольту или Новую Зеландию. Вот когда вся Земля станет одной страной и патриотизм станет общепланетным, тогда я соглашусь с графом Толстым. Раньше – навряд ли).

Дурной, крикливый, кичливый «патриотизм» отвратителен. Чехов, повесть «Степь»: «Наша матушка Расия всему свету га-ла-ва!»— запел вдруг диким голосом Кирюха, поперхнулся и умолк. Степное эхо подхватило его голос, понесло, и, казалось, по степи на тяжелых колесах покатила сама глупость».

(Это из квазинародной песни времен Николая Палкина:
Хоть лихие вы поляки,

Покоритесь же вы нам:
Если вы не покоритесь,
Пропадете как трава:
Наша матушка Россия
Всему свету голова.)

Ладно, не буду тратить буквы на бичевание дурного «патриотизма» (только в кавычках его и употреблять). Жители России на него каждый день по телевизору любуются. Вот вам несколько картинок из интернета, enjoy – и хватит.

Картинная галерея «патриотизма»








А вот на патриотизме без кавычек давайте остановимся подробнее.

Не всякий достойный человек — патриот. (Непохоже, чтобы мать Тереза была шумной патриоткой родной Македонии; для апостола Павла не было ни иудея, ни эллина; про Л.Толстого см. выше).

Но всякий настоящий патриот – человек достойный. Потому что хочет сделать более достойной свою страну. Вот по этому параметру и только по нему нужно вести счет, кто патриот, а кто нет.
Осталось лишь определить – что такое «достойная страна».

Предлагаю следующие критерии, по которым можно измерить достоинство страны: чем больше баллов, тем оно выше.

1. Все без исключения жители имеют максимально равные стартовые шансы для самореализации.
2. Те, кто не может заботиться о себе сам или нуждается в помощи, получают ее от государства.
3. Гражданам выгоднее жить честно, по закону и собственным трудом, чем жульничать, химичить и паразитировать.
4. Страну любят и поэтому уважают в мире (именно так, а не «боятся и поэтому уважают»). То есть уважают за науку, культуру и великодушие, а не за атомную бомбу.

Кто работает на повышение хотя бы одного из этих показателей, тот и патриот. Даже если терпеть не может слова «патриотизм» и от нелюбви к пафосу говорит про Родину «эта страна».

И кстати: сколько баллов по десятибалльной шкале вы поставили бы сегодняшней России на каждом из этих четырех экзаменов?

Оригинал
04 апреля 2015

Старые газеты

Я не раз писал о своей любви к старым фотографиям. Почти так же сильно я люблю старые газеты. Одна из приятнейших частей моей обычной работы по подготовке книги – чтение газет описываемой эпохи. В доэлектронные времена, бывало, сидел над пыльными подшивками каких-нибудь «Вѣдомостей Московской Городской Полиціи» и всхлипывал да сморкался  — от чувств и от аллергии на бумажную пыль.
    
Теперь получаю всё что нужно от помощников и консультантов в электронном виде и больше слез не лью. Очерствел душой. Но люблю это занятие не меньше, чем прежде.
     Сейчас вот штудирую московские газеты 1925-26 годов. Отбираю, что может понадобиться для работы (это продолжение «Аристономии»), а заодно натыкаюсь на массу всего любопытного. Ужасно было интересное время – двадцатые годы. Веселое, страшное, энергетическое, противное  – всякое. Невероятный гоголь-моголь из старого и нового, сочетание несочетаемого.
    
Хочу с вами поделиться тремя сюжетами:
    
 — Про ограбление 112-летней монахини;
     — Про ревнивого сапожника-аристократа;
    
 — Про вероятный источник одного из самых известных сюжетов советской литературы.








     Уж я искал-искал, не оставила ли экономная долгожительница еще каких-нибудь следов в глубинах Сети – увы. Только вообразите! Эта Платонида родилась раньше Лермонтова и дожила до квантовой теории. Накопила 68 рублей. Удостоилась заметки в «Известиях» — это, видимо, и был хайлайт всей ее биографии. Потом всё, растаяла в сумерках Времени.
     Волнуюсь за старушку: пережила ли она потрясение? Поймать-то мазуриков поймали, но не зажулила ли милиция деньги? Представляю, сколько лет она их копила (это не шибко много – средняя месячная зарплата). Грустная история.

     А следующая – ужасная, но и удивительная. Не столько самим событием (ну зарезал человек от ревности жену, да заодно и тещу, с кем не бывает), сколько фамилией. De Ribassot, насколько я понимаю, старинный французский род из Жиронды. Откуда взялся сапожник-аристократ на Большой Тихоновской улице, дом 35 – загадка. Перековался, что ли, из паразитов в пролетарии? Но галльской пассионарности не утратил, o non!




     И наконец жемчужина моей коллекции: дело Романовского комитета.



     Может быть, я ломлюсь в открытые двери – тогда прошу простить за невежество, но я уверен, что именно эта одесская афера подала двум писателям-одесситам идею подпольной организации «Меча и орала».

    — Граждане! — сказал Остап, открывая заседание. — Жизнь диктует свои законы, свои жестокие законы. Я не стану говорить вам о цели нашего собрания — она вам известна. Цель святая. Отовсюду мы слышим стоны. Со всех концов нашей обширной страны взывают о помощи. Мы должны протянуть руку помощи, и мы ее протянем.
    
В реальной жизни, оказывается, всё было еще смешнее и сильно страшнее.
     «Кто ударил папку во время игры в теннис?» — спрашивает заколотый штыком цесаревич расстрелянную великую княжну Татьяну. Автор оригинальной идеи – контрразведчик, лично повесивший четырех рабочих…
    
Родная отечественная история, как обычно, кудреватей всякой беллетристики.


Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире