b_akunin

Борис Акунин

25 мая 2015

F
25 мая 2015

Белая Мышь

А теперь, после Белого Кролика, – про Белую Мышь. Вот она:

2315904

Это Нэнси Уэйк, самая знаменитая агент-женщина того же самого британского УСО (Управления специальных операций) – пожалуй, даже более знаменитая, чем Форрест Йео-Томас. Мышь поймать труднее, чем кролика, потому что она юркая, шмыгнет в щель – и пропала. А вреда от мыши гораздо больше.

Нэнси Уэйк, в самом деле, нанесла фашистам вреда еще больше, чем героический Йео-Томас, да и поймать они ее не поймали. То есть поймали, но… Нет, не буду забегать вперед.

Вообще-то Нэнси была не британкой, а австралийкой. Природная непоседливость и адреналиновый голод с юных лет не давали ей сидеть на месте. Она перебралась из скучной Австралии в интересную Америку, а оттуда в еще более интересную Европу, перепробовала несколько профессий и остановилась на журналистике. В 30-е годы это было рискованное ремесло.

Нэнси была европейским корреспондентом пресс-империи Херста, писала репортажи о набирающем силу нацизме. Удачно вышла замуж – по любви, за богатого, довольно молодого и притом очень славного человека (бывают же на свете завидные женихи).

Когда Францию оккупировали немцы, Нэнси стала активной участницей Сопротивления. Гестапо много месяцев не могло выйти на ее след. За голову неуловимой подпольщицы была объявлена награда в пять миллионов франков. Однажды в Тулузе мышка все-таки угодила в мышеловку, но находчивость и присутствие духа помогли ей выскользнуть. Ее мужу повезло меньше. Его схватили, пытали, но он не выдал жену, и немцы его убили – я же говорю, это был очень хороший человек. Нэнси ушла через Пиренеи в Испанию и узнала о смерти своего Эдмона только после войны.

Из Франции эта бесстрашная женщина бежала не для того, чтобы отсиживаться в нейтральной стране. Она добралась до Англии, поступила на службу в УСО, прошла курс спецподготовки, проявив большие способности к стрельбе и рукопашному бою.

Весной 1944 года Уэйк была заброшена на парашюте в овернские леса, чтобы установить связь с партизанской бригадой. Командир маки обнаружил Нэнси свисающей с дерева (зацепились парашютные стропы) и галантно сказал: «Ах, если бы все деревья приносили столь великолепные плоды!». Нэнси не любила, когда мужчины с ней разговаривали в подобном тоне, и ответила грубо: «Только давайте без вашей французской хрени!».

2315906
Капитан Н. Уэйк

Очень скоро партизаны узнали, что мадам Белая Мышь даст сто очков вперед любому мужику. Один из ее боевых соратников рассказывал: «Нэнси – самая женственная из женщин, пока не началась драка. Тогда она стоит пятерых мужчин».

Уэйк стала одним из командиров целой партизанской армии в семь с половиной тысяч бойцов. Перед высадкой в Нормандии эта группировка оттянула на себя немецкие войска втрое большей численности. Нэнси участвовала в диверсиях, боевых действиях, опасных операциях. В ней не было совсем ничего дамского. Однажды она убила ударом по горлу немецкого часового. В другой раз, когда поймали вражескую шпионку, молоденькую девицу, и никто из мужчин не решался ее застрелить, шпионку прикончила Нэнси, хладнокровно. Она не была белокрылым ангелом, о нет. Она была Белой Мышью.

Когда война закончилась, железной леди было 33 года. Высшие награды Великобритании, Франции, Соединенных Штатов не помещались у нее на груди. Ни в одной союзной армии не было военнослужащих-женщин с таким количеством регалий. «Военного креста» — почетнейшего из французских боевых орденов – Нэнси была удостоена аж трижды (кажется, единственная в истории).

2315908

После войны Нэнси прожила еще два раза по 33 года и умерла совсем недавно, в 2011 году. Ничего интересного на протяжении последних двух третей жизни с ней не произошло. Послужила в разведке, но в мирное время карьера не задалась – видимо, оказалось маловато адреналина. Попыталась стать депутатом – не выбрали. Снова вышла замуж. Мужа пережила, детей не имела. Успела посмотреть целых два телесериала, снятых про ее приключения.

2315910
Кадры из фильмов про Белую Мышь

Доживала свой долгий век в лондонском доме ветеранов. Любила джин с тоником. Тихо угасла.

В одном из интервью, уже через много лет после войны, призналась, что совершенно не жалеет о застреленной когда-то девушке. Про убитого ребром ладони часового рассказывала: «Хрясь! – и он труп. Я прямо удивилась!».

Гвозди бы делать из этих мышей.

Оригинал

Я сегодня у себя в блоге отвечаю на вопросы читателей (такая традиция).
Один ответ получился длинным. Интересно, что по этому поводу думаете вы.

paparazzigirl
1) Как вы считаете, та страна и культура, которая называлась Россией до 1917 года – не разрушилась ли она навсегда в 20 веке, как исчезли Древний Египет, Античная Греция и Древний Рим, цивилизация майя и так далее? Мне кажется, сегодняшние жители РФ – представители Советского Союза, совершенно другой культуры, а та страна исчезла навсегда. И больше уже никак не восстановить связь (это немудрено, учитывая каким разрушительным был для России 20 век и как старательно все разрушали до основания, сколько миллионов людей погубили). Это так или нет? По вашему мнению…

Идея о том, что мы сегодня живем в какой-то принципиально иной стране, весьма популярна.
Ее, например, талантливо обосновывает Леонид Парфенов в своем последнем фильме «Цвет нации» (кто не видел – обязательно!). Но я сейчас погрузился в историю России, начиная с самых ее истоков, и вижу, что основные несущие конструкции с веками не меняются. Не с девятого, конечно, века – от домонгольской Руси действительно ничего не осталось, но века с XV-XVI определенно. Именно тогда великий (без преувеличений) объединитель Иван III заложил фундамент государства, на (по моему счету) пятом этаже которого мы сегодня живем.

Государство и страна, конечно, не одно и то же.
Государство – это сосуд, в который страна «налита» и форму которого она принимает. Сосуд этот с пятнадцатого века неоднократно растрескивался и даже ломался, но потом, с соответствующими времени коррекциями, вылеплялся вновь. Форма несколько раз обновлялась, но материал оставался прежним. Не прозрачное стекло, а глухая керамика: решения всегда принимались в дворцовых покоях, за плотно запертыми дверями.

Вопрос – кто виноват во всех российских несовершенствах, как только начинаешь тянуть за эту нить, утягивает всё дальше и дальше в прошлое.
Брежнев и «застой»? Нет, это был старческий период советской модели. Сталин? Нет, он пришел после Ленина и приспособился к ситуации. Ленин? Нет, этот подобрал осколки романовской «бутылки». Династия Романовых? Тоже нет – они склеивали осколки сосуда, разбитого Смутой.

Иное дело, что «культурный слой», жировая прослойка, которой обрастает страна в процессе эволюции, по сравнению с дореволюционным периодом сильно изменилась.
Вместо дворянско-разночинской культурной элиты наросла другая – «рабфаковская», потом «шестидесятническая», «совинтеллигентская».

Но отношения внутри традиционной российской триады всё те же.
Есть основная масса населения, которая живет обычной жизнью – семейными интересами, работой, ожиданием отпуска, телевизором, личными хобби, дачей (оно и во всем мире так), и есть две полярные по взглядам энергетические группы, пытающиеся утянуть народ в свою сторону, обратить в свою правду.

Первую группу я условно называю «арестократия», потому что главные ее аргументы – принудительные, силовые, полицейские.
Она не умеет спорить с оппонентами, зато умеет их сажать. Можно обойтись и другим, необидным названием для этой партии: «государственники». Если совсем просто, это люди, считающие интересы государства сверхценностью, ради которой при необходимости вполне можно жертвовать правами и свободами населения.

Вторая группа (в разные времена она именовалась по-разному; сейчас ее не вполне корректно называют «либералами») отстаивает противоположную точку зрения: что государство – не более чем инструмент для обеспечения достойной жизни граждан.

Фундамент, заложенный Иваном III, идеально приспособлен для первой, а не для второй функции.
Так было и при Романовых, и при большевиках. Сейчас ту же конструкцию активно воссоздает Путин. Поскольку почти все способы общения с народом и все денежно-стимулирующие каналы контролирует его команда, неудивительно, что большинство населения поддается этому манипулированию.

У меня в последнее время возникает подозрение, что для победы «либеральной» конструкции не обойтись без капитальной перестройки фундамента.
Зачем, спросите вы? А затем, что жесткая «государственническая» модель в современном мире оказывается неэффективной и неконкурентоспособной. И не рассказывайте мне, пожалуйста, про китайские триумфы. Я не верю в их прочность. Они держатся на том, что подавляющая масса населения трудится за гроши. Китай представляется мне огромной миной замедленного действия, с взрывчаткой из очень серьезных внутренних противоречий: социальных, экономических, национальных.

Вот как вижу ситуацию я.
Конечно, многие из вас оценивают и понимают ее иначе.

Оригинал

Вы, наверное, читали в детстве или не в детстве повесть «Зеленый фургон», а если не читали, то наверняка смотрели какую-нибудь из экранизаций (их было две). Кто знаком с удивительной судьбой автора повести Александра Козачинского – можете дальше этот текст пропустить, ничего нового я вам не сообщу.
     А я вот только сейчас, роясь в фактуре 20-х годов, штудируя газетные отчеты «Из зала суда», узнал, что это был за человек.




      «Зеленый фургон» — приключенческая повесть, которая нахально начинается длиннющим описанием природы. Это обычно признак или неопытности, или редкостной уверенности в себе. В данном случае — второе, хотя непонятно, откуда уверенность взялась, ведь это первая и последняя повесть автора. А нарратор он был сочный и точный,  – как сказал поэт, «с жемчужиной на языке». Стиль у него такой:

   Ничего нет легче, чем убедить человека заняться сочинительством. Как некогда в каждом кроманьонце жил художник, так в каждом современном человеке дремлет писатель. Когда человек начинает скучать, достаточно легкого толчка, чтобы писатель вырвался наружу.

     В двадцатые и тридцатые годы у нас в стране было много ярких и самобытных литераторов. Потом, в сороковые-семидесятые, большинство уцелевших стали серыми, предсказуемыми и морально устойчивыми. Союз писателей, Переделкино и поликлиника Литфонда сгубили их. А пока страна была молода, писатели в ней жили задорные, занятные и через одного – с поразительными биографиями. Богатыри, не мы. Лихая им досталась доля, немногие вернулись с поля…

     Александр Козачинский, разумеется, вырос в Одессе – этот город-энерджайзер  тогда выплеснул в литературу и искусство целый гейзер талантливых людей.
     Даже для экзотической Одессы происхождение Козачинского было причудливым: отец -  околоточный надзиратель (потом этот факт придется тщательно скрывать), мать — крещеная еврейка. Тот еще коктейль.
     Уже в гимназии Саша стал городской знаменитостью, потому что был вратарем футбольной команды «Черное море», предшественницы будущего «Черноморца». (Одесса, чтоб вы уже знали, – колыбель отечественного футбола. Первый клуб там появился еще в 1878 году).
     Во время гражданской войны в Одессе происходило столько всего интересного, что заканчивать учебу бойкий юноша не стал. Сначала в нем взыграли отцовские гены, и он шестнадцатилетним поступил в милицию. Успешно ловил бандитов, так что вскоре (в семнадцать лет!) стал начальником районного уголовного розыска. «Ему было всего лет восемнадцать, но в те времена людей можно было удивить чем угодно, только не молодостью», — говорится в повести. Не удержусь, дерну оттуда еще одну замечательную цитату:

   …Обычно достоверно было известно только положение трупа относительно стран света: лежит он, например, головой к юго-востоку, а ногами к северо-западу или как-нибудь иначе. Но талант нового начальника проявлял себя с наибольшей силой именно там, где ничего не было известно. Несмотря на однообразие обстоятельств и мотивов преступлений -— все это были крестьяне, убитые на дороге из-за пуда муки, кожуха и пары тощих коней, -— догадки и предположения, вводимые им в акты, отличались бесконечным разнообразием. В одном и том же акте иногда содержалось несколько версий относительно виновников и мотивов убийства, и каждая из этих версий была разработана настолько блестяще, что следствие заходило в тупик, так как ни одной из них нельзя было отдать предпочтения. В глазах начальства эти акты создали ему репутацию агента необыкновенной проницательности. В уезде от него ожидали многого. Успехи нового начальника в этой области были тем более поразительны, что до приезда в деревню он никогда не видел покойников. В семье его считали юношей чрезмерно впечатлительным и поэтому всегда старались отстранить от похорон. Но что были корректные, расфранченные городские покойники по сравнению с этими степными трупами!

     Однако юный Саша не умел ладить с начальством, и через некоторое время у него начались серьезные служебные неприятности. Тогда он легко переместился «по ту сторону закона»: оказался одним из предводителей немаленькой банды налетчиков. В основном они похищали продовольствие, главную ценность тех голодных времен, но при случае промышляли и вооруженным грабежом. Какое-то время налетчики разъезжали на зеленом фургоне, который впоследствии перекочевал в знаменитую повесть, более или менее автобиографическую.

Сам Козачинский там выведен под кличкой Красавчик
(он действительно был красив, хоть совсем не похож на актера Соловьева)
.  

     Шайка куролесила в окрестностях Одессы довольно долго, но в конце концов, в 1922 году, Козачинский, выданный сообщником, угодил в засаду. Среди агентов, производивших арест, был другой недавний школяр, учившийся в соседней гимназии – Евгений Катаев, будущий соавтор «Двенадцати стульев», который в повести фигурирует как милиционер Володя.



     В реальности всё было не такой уж веселой игрой в казаки-разбойники, здесь автор многое присочинил, но общая канва событий совпадает.
     Козачинского судили и вместе с еще пятью самыми опасными бандитами приговорили к расстрелу. Но времена были интересные. Участь подсудимых решало их социальное происхождение и наличие «контрреволюционности» в составе  преступления. Про отца-полицейского, к тому времени уже умершего, трибунал не узнал, а в грабежах ничего политического обнаружено не было. И расстрел заменили десятилетним сроком.
     В заключении Козачинский от скуки стал выпускать газету «Жизнь заключенного» и на этом поприще вновь, как с футболом, скоро стал местной знаменитостью. По-видимому, он относился к тому редкому и интересному разряду одаренных людей, у которых блестяще получается всё, за что бы они ни брались, но которым скоро надоедает заниматься одним и тем же. Известно, что Эдуард Багрицкий даже водил своих друзей, московских поэтов Михаила Светлова и Михаила Голодного, посмотреть на одесского журналиста-заключенного.
     Сидел Козачинский всего два года, после чего вышел по амнистии. Евгений Катаев (уже ставший Евгением Петровым), с которым они подружились, вытащил способного парня в Москву, в газету «Гудок», где тогда собрались самые острые перья страны. Что это была за публика, мы можем себе представить по роману «Золотой теленок»: «Когда хвост поезда уже мотался на выходной стрелке, из буфетного зала выскочили два брата-корреспондента — Лев Рубашкин и Ян Скамейкин. В зубах у Скамейкина был зажат шницель по-венски. Братья, прыгая, как молодые собаки, промчались вдоль перрона…».

Молодые собаки

     «Писатель вырвался наружу» из Козачинского только в 1938 году под влиянием Катаева-Петрова. Друзья отдыхали в гагринском санатории, и Александр написал свою замечательную повесть от скуки, чуть ли не на спор.
     На этом, собственно, всё и закончилось. Больше ничего интересного в жизни Александра Козачинского не произошло. В войне он не участвовал, потому что заболел туберкулезом. Тяжело больным был эвакуирован в Новосибирск, где умер тридцати девяти лет от роду.



     Его приятель Евгений Петров, фронтовой корреспондент, погиб полугодом раньше, тоже тридцатидевятилетним.
     Веселые были люди, оба.  И начиналось всё весело.

Оригинал
Извините, что буду излагать вам азбучные истины, но сейчас такое время, когда приходится к ним возвращаться. Да и с терпением бывают перебои.

Знаете, почему всякие брехуны и воры, вредящие собственной стране, у нас сегодня считаются «патриотами», а тех, кто стремится сделать Россию лучше, то есть настоящих патриотов, публично обзывают «национал-предателями» и «пятой колонной»?

Потому что настоящий патриотизм, как и настоящая любовь, не терпит болтовни и громогласных деклараций. Орать во всю глотку «Я ЛЮБЛЮ РОДИНУ!!! Я ПАТРИОТ!!!» так же пошло, как вопить посреди улицы «Я люблю свою жену!!! Я самый лучший на свете муж!!!». Если увидите такого мужика, дамы, не верьте ему. Наверняка у него рыло в пуху. Шляется по девкам, уворовывает зарплату, дома у него бардак и запустение, жена ходит в обносках, дети сопливые. Зато никто громче него не треплется о любви.

Ай, молодца!

А уж если о своем великом патриотизме стали усердно разглагольствовать очень большие начальники – об этом феномене исчерпывающе высказался еще Салтыков-Щедрин: «На патриотизм стали напирать. Видимо, проворовались».

Больше всего для славы и подлинного величия страны делают не политики, а люди культуры и науки. Лучшее, что мир получил от России и за что он ей благодарен, это Толстой, Достоевский, Чехов, Чайковский, Рахманинов, Менделеев. Насколько мне известно, никто из них о любви к России и правительству во все горло не кричал.

Школьный, хрестоматийный пример настоящего патриотизма – толстовский капитан Тушин, который спокойно и без пафосных рассуждений о любимой Родине делает то, что должно, не ждет за это награды от начальства, да и не получает ее.

У Толстого был даже перегиб в противоположную сторону. Он считал, что вообще всякий патриотизм вреден и опасен: «Патриотизм, как чувство исключительной любви к своему народу и как учение о доблести жертвы своим спокойствием, имуществом и даже жизнью для защиты слабых от избиения и насилия врагов, -— был высшей идеей того времени, когда всякий народ считал возможным и справедливым, для своего блага и могущества, подвергать избиению и грабежу людей другого народа; но уже около 2000 лет тому назад высшими представителями мудрости человечества начала сознаваться высшая идея братства людей, и идея эта, всё более и более входя в сознание, получила в наше время самые разнообразные осуществления». (Вот именно это мне в толстовстве и не нравится: что всех надо любить одинаково – дальних так же, как ближних. Кому к черту нужна такая любовь? Вы хотите, чтобы ваша жена любила человечество так же сильно, как вас? Я – нет. То же относится и к Родине. Вряд ли она хочет, чтобы вы любили ее так же, как, допустим, Верхнюю Вольту или Новую Зеландию. Вот когда вся Земля станет одной страной и патриотизм станет общепланетным, тогда я соглашусь с графом Толстым. Раньше – навряд ли).

Дурной, крикливый, кичливый «патриотизм» отвратителен. Чехов, повесть «Степь»: «Наша матушка Расия всему свету га-ла-ва!»— запел вдруг диким голосом Кирюха, поперхнулся и умолк. Степное эхо подхватило его голос, понесло, и, казалось, по степи на тяжелых колесах покатила сама глупость».

(Это из квазинародной песни времен Николая Палкина:
Хоть лихие вы поляки,

Покоритесь же вы нам:
Если вы не покоритесь,
Пропадете как трава:
Наша матушка Россия
Всему свету голова.)

Ладно, не буду тратить буквы на бичевание дурного «патриотизма» (только в кавычках его и употреблять). Жители России на него каждый день по телевизору любуются. Вот вам несколько картинок из интернета, enjoy – и хватит.

Картинная галерея «патриотизма»








А вот на патриотизме без кавычек давайте остановимся подробнее.

Не всякий достойный человек — патриот. (Непохоже, чтобы мать Тереза была шумной патриоткой родной Македонии; для апостола Павла не было ни иудея, ни эллина; про Л.Толстого см. выше).

Но всякий настоящий патриот – человек достойный. Потому что хочет сделать более достойной свою страну. Вот по этому параметру и только по нему нужно вести счет, кто патриот, а кто нет.
Осталось лишь определить – что такое «достойная страна».

Предлагаю следующие критерии, по которым можно измерить достоинство страны: чем больше баллов, тем оно выше.

1. Все без исключения жители имеют максимально равные стартовые шансы для самореализации.
2. Те, кто не может заботиться о себе сам или нуждается в помощи, получают ее от государства.
3. Гражданам выгоднее жить честно, по закону и собственным трудом, чем жульничать, химичить и паразитировать.
4. Страну любят и поэтому уважают в мире (именно так, а не «боятся и поэтому уважают»). То есть уважают за науку, культуру и великодушие, а не за атомную бомбу.

Кто работает на повышение хотя бы одного из этих показателей, тот и патриот. Даже если терпеть не может слова «патриотизм» и от нелюбви к пафосу говорит про Родину «эта страна».

И кстати: сколько баллов по десятибалльной шкале вы поставили бы сегодняшней России на каждом из этих четырех экзаменов?

Оригинал
04 апреля 2015

Старые газеты

Я не раз писал о своей любви к старым фотографиям. Почти так же сильно я люблю старые газеты. Одна из приятнейших частей моей обычной работы по подготовке книги – чтение газет описываемой эпохи. В доэлектронные времена, бывало, сидел над пыльными подшивками каких-нибудь «Вѣдомостей Московской Городской Полиціи» и всхлипывал да сморкался  — от чувств и от аллергии на бумажную пыль.
    
Теперь получаю всё что нужно от помощников и консультантов в электронном виде и больше слез не лью. Очерствел душой. Но люблю это занятие не меньше, чем прежде.
     Сейчас вот штудирую московские газеты 1925-26 годов. Отбираю, что может понадобиться для работы (это продолжение «Аристономии»), а заодно натыкаюсь на массу всего любопытного. Ужасно было интересное время – двадцатые годы. Веселое, страшное, энергетическое, противное  – всякое. Невероятный гоголь-моголь из старого и нового, сочетание несочетаемого.
    
Хочу с вами поделиться тремя сюжетами:
    
 — Про ограбление 112-летней монахини;
     — Про ревнивого сапожника-аристократа;
    
 — Про вероятный источник одного из самых известных сюжетов советской литературы.








     Уж я искал-искал, не оставила ли экономная долгожительница еще каких-нибудь следов в глубинах Сети – увы. Только вообразите! Эта Платонида родилась раньше Лермонтова и дожила до квантовой теории. Накопила 68 рублей. Удостоилась заметки в «Известиях» — это, видимо, и был хайлайт всей ее биографии. Потом всё, растаяла в сумерках Времени.
     Волнуюсь за старушку: пережила ли она потрясение? Поймать-то мазуриков поймали, но не зажулила ли милиция деньги? Представляю, сколько лет она их копила (это не шибко много – средняя месячная зарплата). Грустная история.

     А следующая – ужасная, но и удивительная. Не столько самим событием (ну зарезал человек от ревности жену, да заодно и тещу, с кем не бывает), сколько фамилией. De Ribassot, насколько я понимаю, старинный французский род из Жиронды. Откуда взялся сапожник-аристократ на Большой Тихоновской улице, дом 35 – загадка. Перековался, что ли, из паразитов в пролетарии? Но галльской пассионарности не утратил, o non!




     И наконец жемчужина моей коллекции: дело Романовского комитета.



     Может быть, я ломлюсь в открытые двери – тогда прошу простить за невежество, но я уверен, что именно эта одесская афера подала двум писателям-одесситам идею подпольной организации «Меча и орала».

    — Граждане! — сказал Остап, открывая заседание. — Жизнь диктует свои законы, свои жестокие законы. Я не стану говорить вам о цели нашего собрания — она вам известна. Цель святая. Отовсюду мы слышим стоны. Со всех концов нашей обширной страны взывают о помощи. Мы должны протянуть руку помощи, и мы ее протянем.
    
В реальной жизни, оказывается, всё было еще смешнее и сильно страшнее.
     «Кто ударил папку во время игры в теннис?» — спрашивает заколотый штыком цесаревич расстрелянную великую княжну Татьяну. Автор оригинальной идеи – контрразведчик, лично повесивший четырех рабочих…
    
Родная отечественная история, как обычно, кудреватей всякой беллетристики.


Оригинал
Недавно я прочитал интереснейшую статью в журнале Current Biology про одну американку, у которой начисто отсутствует чувство страха. То есть вообще ноль целых ноль десятых. Ученые обвешали ее датчиками, пугали-пугали всеми способами, на которые хватало воображения – никаких отрицательных эмоций. Отправили удивительную женщину на специальную экскурсию в знаменитый хоррор-аттракцион «Санаторий Уэверли-Хиллз» в штате Кентукки. Это заброшенный чахоточный санаторий с нехорошей репутацией, где для любителей острых ощущений разработана целая программа с оптическими и акустическими эффектами, артистами-привидениями и прочими кошмарами. Кто видел сериал «Охотники за привидениями», должен знать эту локацию, она использована в нескольких эпизодах.
     Храбрая дама, вся обвешанная датчиками, ни на миг не утратила хладнокровия и даже напугала одного из «призраков», решив его пощупать. Остальные участники экскурсии, обычные люди, при этом визжали от ужаса и просились наружу.

Ночная прогулка по нехорошему санаторию 

     Причина  бесстрашия нашей американки была сугубо медицинская.  В мозгу есть миндалевидный закуточек, который называется амигдала. Именно он отвечает за формирование страха.

Вот этот синий пупырышек

     При редкой болезни Урбаха-Вите случается совсем уже редкое осложнение, в результате которого амигдала атрофируется. Именно это с несчастной (или, наоборот, счастливой?) американкой и произошло.
     Иногда такой опыт ставят над животными. Удалят мыши амигдалу, и она начинает наскакивать на кошку.
     А древние инки, как я где-то читал, владели начатками нейрохирургии и умели делать воинам в голове дырку, от которой те становились неустрашимыми. Не иначе достукивались до амигдалы.

Череп древнего перуанца со следами трепанаций

     Мне в память врезался один разговор с Егором Гайдаром. Он рассказал, что в их роду у мужчин аномалия: они вообще не понимают, что такое – чувство страха. Таким был дед Аркадий Голиков, таким был отец, адмирал Тимур Гайдар, и Егор Тимурович унаследовал эту странность. Я-то всегда, по внешности и манере говорить, воспринимал нашего реформатора как мямлика-интеллигента  и даже когда-то изобразил его таким в рассказике про фею Лимузину. Но это потому что во время написания я еще не был знаком с Егором Гайдаром. На самом деле он  был в определенном смысле человеком железным – мне рассказывали люди, наблюдавшие его в разных пиковых ситуациях. Я его спрашиваю: «Неужели вы совсем-совсем ничего не боитесь?». «Только одной вещи. Но очень сильно, — говорит. – Ядерной войны». (Тогда это показалось мне смешным – время ядерных противостояний, по моему разумению, ушло в прошлое. Сегодня, когда у нас снова начинают стращать бусурман атомными ракетами, я бы смеяться уже не стал…. Ладно, я сейчас не про политику, а про биогенератор страха).
     Пытаюсь представить себе, каково это – жить вообще без страхов. Хотел бы я так или нет?
     Первый порыв, конечно, ответить: да, очень хотел бы!
     Страх – ужасно противное чувство.
     У Толстого замечательно описано, как Николай Ростов празднует труса, убегая от французов: «Одно нераздельное чувство страха за свою молодую, счастливую жизнь владело всем его существом. Быстро перепрыгивая через межи, с тою стремительностью, с которою он бегал, играя в горелки, он летел по полю, изредка оборачивая свое бледное, доброе, молодое лицо, и холод ужаса пробегал по его спине».

   Сейчас бросит пистолет и побежит

     Должно быть, поручик Толстой знал это состояние не понаслышке – оно впечатляюще описано и в «Севастопольских рассказах».
     А сколько недостойных поступков и подлостей совершается от страха, сколько ломается судеб.
     Нет, решено. Удалите мне амигдалу, пожалуйста. Хочу ничего не бояться. Вообще ничего. Как пел Высоцкий: «Я не люблю себя, когда я трушу».
     С другой стороны…  Всем наверняка в жизни приходилось делать что-то через страх.
     У меня одно из ранних воспоминаний, как мы во дворе зачем-то затеяли прыгать с крыши гаража. Мне было, наверное, лет шесть-семь. Как обычно, нашелся кто-то бесшабашный, а за ним полезли остальные, и я в том числе. Сверху вниз посмотрел – ужас, оцепенение. Особенно когда мой приятель, более смелый, чем я, прыгнул, подвернул ногу и завопил от боли. А я – следующий. Снизу девочки смотрят (они умнее нас, дураков, — не полезли). Прыгнул, конечно. Куда деваться? И впервые в жизни испытал чувство победы – самой драгоценной из побед, победы над собой. Может, не такая уж это была глупость – прыгать с крыши гаража.

     Зачем нужен страх с биологической точки зрения, понятно – срабатывает инстинкт самосохранения. Но страх необходим и для развития личности. Страх нужен затем, чтобы у тебя было, что побеждать. Смелость – это не бесстрашие, а умение побеждать амигдалу.  Трусость – наоборот. Когда амигдала побеждает тебя.
     Страх, гадина такая, очень извивист и живуч. Справишься с одним — обязательно вылупится новый. При этом в каждом возрасте свои страхи.
     По мере приближения старости  происходит некоторая переориентация амигдалы. Она перестает так остро реагировать на мысли о смерти. Во-первых, из-за физиологии – постепенно демобилизуется жизненная энергия. Во-вторых, по причинам психологическим.  Родители, старшие друзья, а затем и сверстники постепенно переселяются в мир иной. Своих там становится всё больше, они заселяют и обживают потустороннее пространство, делая его менее жутким. Они зовут оттуда старика, ждут его, а здесь всё мало-помалу становится ему чужим, непонятным, неинтересным.
     В старости у женщины обычно ослабевает мучительный страх быть непривлекательной, нежеланной. Зачем, если всё уже было, всё уже состоялось?
     У мужчин ослабевает соревновательность, исчезает честолюбие. (Это вообще-то один из непременных атрибутов мудрости).
     Ну а у человека моей профессии, если он относится к ней всерьез, по-японски, как к Пути, есть свой специфический страх. Я много раз слышал от коллег-писателей, находящихся в творческом кризисе, боязливые речи, что волшебное состояние полета никогда  больше не вернется. Некоторые, бывает, с перепугу и в запой уходят.
     Допустим, у меня несколько иная писательская специальность – я беллетрист. Мне полеты ни к чему, я строю архитектурные конструкции, снизу вверх – так высоко, как умею. Но и это занятие страшноватое.
     Однажды, отвечая на вопрос из «почтового ящика», я уже рассказывал про точку peur de manquer. Повторю для тех, кто не видел.
     У меня долго болело некое место на позвоночнике, никак не проходило. Ужасно  мешало жить. Я даже начал ходить с тростью, как дешевый пижон. В конце концов пошел к одной французской врачихе с китайским дипломом. Она пощупала меня, полистала какой-то фолиант и говорит: «Это у вас болит точка, которая называется Страх Неудачи. Хотите я вам ее вообще уберу? Что-то она у вас очень уж чувствительна».
Какая-то из этих, видимо

     Я подумал-подумал и отказался. Невозможно написать живую книгу, если не вибрируешь от страха, что у тебя ни черта не получится. Даже если это просто детектив. Врачиха сказала: «Тогда могу передвинуть точку в другое место, под лопатку. Ходьбе мешать не будет». Поколдовала там чего-то, помяла, пальцем потыкала, и спина прошла. А Страх Неудачи остался.
     И что бы я был без этого страха?
     Нет,  хочу бояться и радоваться победе над страхом.
     Не троньте мою амигдалу.

Оригинал
Я сейчас живу главным образом в шестнадцатом веке, пишу третий том моей «Истории». Это период, когда на Руси до колоссальных размеров разрослась роль личности. Одной-единственной – государя всея Руси (остальные были его «холопами»).
     Унаследованная от Орды чингисханова «пирамида» власти, при которой  все грани и ребра государства сходились к одной точке, в условиях неразвитости государственных институтов привела к тому, что от личных качеств правителя напрямую зависела жизнь и смерть страны, а также всех, кто в ней обитал. Причуды, пороки, болезни, страхи, фобии и гормональный цикл самодержца определяли ход истории. Когда же правитель приказывал долго жить, это меняло судьбу страны коренным образом.
     Я вдруг сообразил, что в этом смысле март в нашей истории – месяц особенный.  Нездоровый для личностей, чья роль становилась слишком уж раздутой.



     Главный персонаж моего третьего тома, обрюзгший и преждевременно состарившийся, насквозь хворый Иван Васильевич 18 марта 1584 года «спросил шахматную доску и, сидя в халате на постели, сам расставил шашки; хотел играть с Бельским… вдруг упал и закрыл глаза навеки» (Н.Карамзин). Великого государя хватил инсульт — и всё, переменилась эпоха. Бояре, дворяне, горожане, крестьяне  будто стали другими людьми. И Русь стала другой. Очень быстро.

 
1
Интересно, наверно, с ним было в шахматы играть. Не дай бог выиграешь…

     Или вот известное происшествие 12 марта 1801 года в Михайловском замке. Яшвиль или кто там (потом все валили друг на друга) стукнул табакеркой по шишковатой голове маленькую личность в ночной рубашке. Потому что эта личность всех замучила своей сумасбродной ролью в истории.
     С этого неприятного события, собственно, и начинается биография всего отечественного  либерализма – потому что после цареубийства в России впервые к власти пришло либеральное правительство и попробовало проводить душеспасительные реформы.

2
Навалились, справились…


     А 1 марта 1881 года  на берегу Екатерининского канала народовольцы убили императора Александра II.

3
Там и еще люди погибли. Лес рубят – щепки летят.

     В детстве, когда я читал роман Трифонова о народовольцах или смотрел фильм «Софья Перовская», охота на царя казалась мне чем-то возвышенным и романтичным. А сейчас я очень хорошо понимаю, что 1 марта 1881 года произошла одна из главных трагедий новой российской истории. В то самое утро царь-освободитель  окончательно одобрил  «конституцию» Лорис-Меликова. Если б проект осуществился, очень возможно, что  Россия обошлась бы без революции и гражданской войны. Но банка с «гремучим студнем» разорвалась у ног монарха, оторвав правую и раздробив левую. Теряя сознание, царь просил поскорее увезти его во дворец, укрыть чем-нибудь. Чтоб не пялились. До последней минуты оберегал царское достоинство.
     Наследник, конечно, с перепугу завернул все гайки. И в конце концов, хоть и не сразу, случилось именно то, чего, собственно, и добивались террористы: революция.

     Ну и, конечно, как не вспомнить 1 марта 1953 года, когда один седенький, рябенький старичок утром не вышел из своей запертой на ключ комнаты, потому что его хватил удар. Старичок так всех запугал, даже собственную охрану, что обслуга много часов не решалась войти внутрь. При инсульте, как известно, в большинстве случаев больного еще можно спасти, если помощь оказана в течение первых шести часов, потом будет поздно. Ивана-то Васильевича в его шестнадцатом веке, понятно, все равно бы не вытащили, но Иосифа Виссарионовича вполне могли бы. Если бы так сильно не боялись.
     Как это частное событие отразилось на жизни страны, вы сами знаете.

5
И ведь вся страна плакала. Вот что самое грустное.

     Я перебираю эти мартовские даты с тоской и печалью. Потому что на дворе двадцать первый век, а у нас с вами снова вся власть в руках одной личности, и эта личность всё играет, играет свою роль, всё выходит на бис, и аплодисменты день ото дня становятся оглушительней и оглушительней. Говорят, если не врут, что уже 90 % зрителей все ладоши себе отбили.

     Послушайте, давайте уже научимся как-то контролировать роль личности в российской истории. Пусть тень одного человека не накрывает всю страну, а?
     Несколько последних дней все наперебой судачили, куда подевалась главная личность современной России? Почему ее не видно? Я, прямо скажем, не поклонник данной фигуры, но читать в интернете кровожадные предположения и наблюдать, сколько народу ждет-не дождется «некролога на первой полосе», было противно. До какой же степени безнадежности и неверия в свои силы нужно дойти, чтобы связывать все надежды на изменения к лучшему со смертью одного человека!
     Я вот совершенно не хочу, чтобы авторитарный режим в России рухнул из-за того, что Путин возьмет и сам по себе (либо в результате дворцового заговора) исчезнет. Я хочу, чтобы авторитарный режим сменился в результате осознанного выбора людей, в результате их коллективных действий. Сидеть и ждать очередных мартовских ид – занятие унизительное и бесперспективное. Дело ведь не в личности, а в народе, который позволяет или не позволяет ей определять историю.
     Две недели назад провожать Бориса Немцова вышли люди, которые хотят решать свою судьбу сами. Их даже вроде бы было много.

10


     И всё же раз в десять меньше, чем нужно, чтобы тень знала свое место и не заслоняла солнце.  Подавляющее (во всех смыслах) большинство соотечественников не верят в то, что они могут играть в истории какую-то роль. Много и таких, кого положение дел, в общем, устраивает. А кто-то – вроде вашего покорного — уже уехал или собирается уехать.
     Даже не знаю, что печальнее — первое, второе или третье.

Оригинал
Оригинал

Сам не очень понимаю, почему эта история, далеко не самое страшное преступление сталинизма, так меня пронимает. Есть в ней что-то совершенно невыносимое. И ведь не то чтоб я испытывал хоть какую-то симпатию к коммунистам 30-х годов. Если сравнивать их с фашистами, последние, конечно, хуже, но это вовсе не означает, что первые лучше.
23 августа 1939 года немецкие фашисты с советскими коммунистами решили (и справедливо), что у них друг с другом общего больше, чем с западными демократиями. Подписание Пакта Молотова-Риббентропа дало старт мировой войне и начался кошмар, по сравнению с которым происшествие в Брест-Литовске 2 мая 1940 года должно было бы казаться пустяком. Но не кажется.
Как известно, Сталин был ужасно собой доволен. Всех перехитрил. Заполучит Прибалтику, кусок Польши, Румынии и Финляндии (что Финляндия окажется крепким орешком, он еще не догадывался); стравит европейцев между собой и они опять, как в 1914-1918, истощат себя нескончаемой войной, а он будет третьим радующимся.

2058334
Ай, голова!

Так был счастлив, что прямо изъюлился весь перед своим новым другом Гитлером. Тот, надо сказать, тоже ликовал (и имел для того более существенные основания). Фюрер даже щедро предложил выпустить в СССР коммунистического вождя Тельмана. Сталин деликатно отказался: ну что вы, что вы, стоит ли утруждаться, мы и так всем довольны. (Потом он точно так же откажется спасти Рихарда Зорге).
В качестве некоей дополнительной любезности Сталин предложил выдать Берлину политэмигрантов из Германии и Австрии – своих товарищей-коммунистов, которым повезло вовремя унести ноги и не попасть в фашистские концлагеря.
Правда, большинство из них в 1937-38 годах (тогда мели всех иностранцев без разбора) вместо этого попали в ГУЛАГ, а то и под расстрел. Но пятьсот коммунистов собрали-таки, и Гитлер с благодарностью принял этот дар доброй воли.
История эта, в общем, хорошо известна, и новостью для меня не являлась. Просто на днях я случайно наткнулся на одном европейском телеканале на интервью с очень старой дамой и послушал, как всё это происходило. Ну и от некоторых подробностей меня заколотило.
Даму зовут (то есть звали — она давно умерла, интервью было старое) Барбарой Нойманн. Она — вдова одного из лидеров германской компартии, казненного Сталиным. Конечно, сидела где-то как жена врага народа. Всё по полной программе: голод, побои, унижения. И вдруг ее срочно увозят из карагандинского лагеря – и не на допросы, а в санаторий. Там много старых знакомых, все коммунисты. Условия – райские. Лечат, кормят. Больше всего Барбару, отвыкшую от человеческого обращения, тронула заботливость врачей и персонала. Прямо как с родной обращались.
В общем, подкормили, подлечили, приодели – женщинам чуть ли не шубки меховые выдали. Посадили в поезд, повезли на запад. Прошел слух, что в Литву или Латвию, а оттуда – на все четыре стороны.
Но нет. Поезд прибыл в Брест-Литовск. И на той стороне моста ждали люди в эсэсовских мундирах…

2058334
Эти провожали…

2058334
…а эти встретили.

Почти никто из того поезда живым из концлагерей не вернулся. Барбара – одна из очень немногих, кому повезло.

2058334
Барбара тогда была вот такой

Что здесь отвратительнее всего? Конечно, «санаторий». И ведь нам-то, в отличие от западной аудитории, не нужно объяснять этот странный и вроде бы ненужный перерыв между одним концлагерем и другим. А чтоб «за державу не было обидно»! Чтоб не  ударить лицом в грязь перед иностранцами, да еще из такой почтенной организации как Гестапо. У советских собственная гордость. У нас и зэки, слава тебе господи, откормленные и нарядные. Потому что у нас всё полной чашей.
Слушал я рассказ везучей старушки и всё гнал от себя выплывшую из какого-то пионерлагерного прошлого идиотскую песню «сиротского» жанра:

В нашем городе, на окраине
На помойке ребенка нашли.
Ручки вымыли, ножки вымыли,
И опять на помойку снесли.

А на прощанье вот вам. Любуйтесь:

Вот был недавно новый новый год, потом старый новый год. И все мы желали друг другу счастья в новом году, как будто это некая универсальная величина, для всех одинаковая. При этом нет ничего более многообразного и причудливого, чем счастье. Это несчастья одного цвета — черного, а счастья все разноцветные.

1
Так поиск Google представляет себе Happiness: смайлики, шарики, все почему-то прыгают и размахивают руками

Человек не счастлив, когда ему чего-то важного не хватает. Чаще всего он отлично знает, чего именно (или думает, что знает), и это нечто вполне конкретное.
Есть, правда, один генеральный принцип:
— Человеку, у которого всё плохо, хочется нормальности, и она уже представляется счастьем.
— Человеку, у которого всё хорошо, хочется быть владычицей морскою.
Один совсем уж довольный жизнью человек как-то сказал мне, что для полного счастья ему не хватает только уверенности в том, что после смерти будет другая жизнь, еще интереснее, чем эта. (Ясное дело, он был нерелигиозен. Люди религиозные, даже если глубоко несчастны, твердо знают, что грядущая жизнь интереснее этой).
А еще есть показатель с обманчивым названием «Всемирный индекс счастья» (Happy Planet Index). Он фиксирует благосостояние, продолжительность жизни, соцзащищенность, экологическую обстановку и прочие «объективные параметры» счастья, что является оксюмороном, ибо счастье всегда субъективно. По этому удивительному параметру самые «объективно счастливые» страны на свете это Коста-Рика, Вьетнам и Колумбия (Россия там на сто пятьдесят каком-то месте).
Еще очень популярны национальные опросы на тему «ощущаете ли вы себя счастливым?». Вроде бы параметр вполне субъективный, то есть правильный, но эти опросы тоже неубедительны, потому что есть общества, ментально запрограммированные на позитив, где признаваться в том, что ты несчастлив, стыдно (например, американцы — у них невероятные 59 процентов хвастаются счастьем), а есть, наоборот, страны, где люди обожают ныть, прибедняться и боятся «сглазить». Россия как раз из последних: в одном из недавних опросов счастливыми у нас назвали себя только 16 процентов.
В общем, я никаким чужим опросам не верю. Поверю только своему, с вашим участием.
Хочу спросить, счастливы ли вы. И если нет или не вполне, то чего именно вам для счастья не хватает.
Во-первых, мне просто интересно. А во-вторых, это мне пригодится для работы. Вот увижу, чего моим читателям больше всего недостает для счастья, напишу книгу, где этого дефицита будет через край, и все сразу станут счастливы, а я больше всех.
В списке даны все варианты, на которые у меня хватило фантазии. Если что забыл — пишите в комментах.

Здоровья (собственного или членов семьи)
Любви
Денег
Интересного дела
Стать бы помоложе
Быть бы попривлекательней
Ума, знаний или таланта
Силы характера
Славы, признания или понимания со стороны окружающих
Толстой шкуры или крепких нервов
Правды и справедливости в окружающем мире
Достигнуть цели, которуя я перед собой поставил(а)
Смелости быть собой
Всего хватает. Я счастлив(а)
J 11289 человек проголосовало. Смотреть результаты


Оригинал
В очередной фандоринской книжке, которая скоро выйдет, есть эпизод с ограблением поезда. Хотя сцена не очень большая, в процессе подготовки мне пришлось стать экспертом по данному вопросу. Я теперь точно знаю, сколько для такого высокотехнологичного предприятия нужно людей, как между ними распределить обязанности, в какой последовательности действовать, что делать обязательно и чего ни в коем случае не делать. Так что если кому понадобится ограбить поезд с паровозом и почтовым вагоном, в котором перевозят золотые слитки или банковские мешки с купюрами  – обращайтесь. Всё объясню.

1

Иллюстрации того, как не надо грабить поезда (добром для участников не кончилось)


2


     Самое эффективное и гладкое железнодорожное ограбление произошло вовсе не на Диком Западе, как вы могли бы подумать, и даже не в Англии в 1963 году, а в нашей родной Российской империи (хотя не думаю, что это повод для гордости).

     «Эффективным и гладким» я как эксперт называю ограбление, при котором:

     1. Взят очень большой куш.

     2. Все налетчики уцелели.

     3. Они сумели воспользоватся добычей (это не так просто, как кажется).

     4. И самое главное: налетчики остались на свободе и спокойно дожили до старости.

     Участники описываемого ограбления мало того, что спокойно дожили до старости, но еще и…

     Хотя нет, не буду забегать вперед. Это в Польше Безданская история хорошо известна, а у нас ее знают мало, поэтому оставлю самое интересное на конец.



   

     Итак.

     26 сентября 1908 года, на станции Безданы (сейчас – Бездонис), недалеко от Вильно, на почтовый вагон, в котором везли налоги, собранные в Привисленском крае (так называлась российская часть Польши), напала шайка экспроприаторов.

     Часть из них дожидалась на станции, часть ехала в самом поезде. Всего грабителей было двадцать человек.

     Действовали они по четкому плану, слаженно и быстро – потому что готовили операцию несколько недель.

     Нейтрализовали станционных жандармов; отключили телефон и телеграф; когда охрана почтового вагона начала отстреливаться, бросили внутрь бомбу (один охранник погиб, пятеро были ранены). Подавив сопротивление, взорвали сейф динамитом.

     И ушли, захватив 200 812 рублей и 61 копейку казенных денег – сумму, которая по золотому эквиваленту соответствовала бы сегодня примерно семи миллионам долларов.



     Экспроприацию провела Польская социалистическая партия. У них там существовало правило, согласно которому каждый партиец, даже плюгавый очкарик или нежная девица, должны были непременно принять участие хотя бы в одной боевой акции.

     И ограбление в Безданах организовали и провели не профессиональные боевики, а «политики»-интеллигенты в манишках и галстуках. Было там и четыре барышни.

     Эта культурная публика сначала почитала книжки, подготовилась теоретически, потом перешла к практическим занятиям:

3
                     Учебник, по которому они осваивали обращение с «браунингом»

     Ну а дальше всё сложилось по формуле «трудно в учении – легко в бою». У умных, обстоятельных панов с паненками всё получилось идеально.

     Героическим борцам с русским царизмом рукоплескали все свободолюбивые поляки. Литовцы, кажется, обрадовались меньше. Дело в том, что похищенные деньги предназначались на строительство первого виленского трамвая. Не стало денег – рухнул и проект. Город Вильно остался жить с конкой.

     Ладно, бог с ним, с виленским трамваем.

     Самое интересное в Безданской экспроприации то, что она оказалась кузницей кадров почище кооператива «Озеро». В Польше эту операцию называют «Akcją czterech premierów», потому что четверо из участников впоследствии стали председателями польского правительства.

     Посмотрите на них, таких почтенных и солидных. Никогда не подумаешь, что это бывшие подельники по гоп-стопу.

5
Юзеф Пилсудский, Томаш Арцышевский, Александр Пристор, Валерий Славек


     А всё потому, что у польской интеллигенции Чехова не было. Некому было им объяснить:  «Через двести-триста, наконец, тысячу лет,— дело не в сроке,— настанет новая, счастливая жизнь. Участвовать в этой жизни мы не будем, конечно, но мы для нее живем теперь, работаем, ну, страдаем, мы творим ее — и в этом одном цель нашего бытия и, если хотите, наше счастье». Вот они и взялись строить новую жизнь сразу, не откладывая в долгий ящик. Неинтеллигентно взялись, но эффективно.



     Знаю по опыту, что у нас тут есть любители во всем считывать скрытые смыслы и что не все умеют распознавать шутки.

     Специально для таких:

1. Это не призыв к российской интеллигенции грабить ОАО «РЖД».

2.  Про Чехова — это я не всерьез.


Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире