azar_i

Илья Азар

15 сентября 2014

F
Интервью с новоизбранным депутатом Мосгордумы Леонидом Зюгановым

В Москве в воскресенье завершились выборы в Мосгордуму. «Единая Россия» вместе с самовыдвиженцами получили 38 мандатов из 45, а лучший результат среди оппозиционных партий удалось показать КПРФ. В московский парламент попал и 25-летний внук лидера КПРФ Геннадия Зюганова Леонид. Избраться в Мосгордуму ему помогла не только известная фамилия, но и то, что сразу двое его главных конкурентов, снялись с выборов в ходе кампании. «Эхо Москвы» пообщалось с новоиспеченным московским депутатом.

1394322

— Почему раньше вы никак не проявляли себя в политике и даже не состояли в КПРФ?

Я не проявлял себя в публичной политике, но фактически я политикой занимался, работая в Госдуме и Мосгордуме. Я работал с обращениями граждан, встречался с москвичами, помогал решать их насущные проблемы. Защита прав граждан – это тоже политика. И эта политика не менее важна для москвичей, чем публичные политические акции.
Что касается партийности, то с фамилией Зюганов я, конечно, всегда ощущал свою причастность к КПРФ, участвовал в жизни партийной и комсомольской организаций Москвы.

Но до поры я избегал формального вступления в партию. Главным образом для того, чтобы избежать любых разговоров о «престолонаследии» в КПРФ.

— Нужно ли в 25 лет идти сразу в Мосгордуму? Не стоит ли в начале пройти муниципальный уровень?

К сожалению, муниципальные депутаты в Москве имеют мало реальных полномочий, а вот мандат городского депутата – это реальный инструмент. Нашей небольшой фракции КПРФ в Мосгордуме во главе с Андреем Клычковым удалось добиться многого за эти 5 лет.

— Насколько это ваше самостоятельное желание или желание деда?

В политику я пошел вопреки желанию деда.

Дед говорил: ты плохо представляешь, что тебя ждет, если ты сунешься в политику. Только за то, что твоя фамилия – Зюганов, тебя сразу так окатят грязью, что ты можешь этого не выдержать. И действительно, как только стало известно, что меня выдвинули в депутаты, на меня в интернете такое полилось!
Ничего, что можно назвать компроматом, на меня нет. Но, чтобы облить грязью, никакого реального компромата и не нужно.
Я прочел, что обитаю «в особняке на Рублевке и ем черную икру столовыми ложками». Притом, что в реальности я живу вместе с младшим братом во вполне обычной квартире в Москве.

Что я – «номенклатурная мразь», «скользкая тварь» и т.п. Я понимаю, что пишут люди, которые ненавидят моего деда, ненавидят социалистическую идею, клеймят всех живших и честно трудившихся в СССР как «совков». Таких ненавистников СССР, по данным социологии, в России немного – не более 12-15% населения. Но этого достаточно, чтобы я оказался забрызганным их ядом с ног до головы.

Но я нисколько не жалею о сделанном выборе и убежден, что, вступив в политическую борьбу, я принял верное решение. В нашей стране сегодня множество острейших проблем и социальной несправедливости. С этим нельзя мириться. Все сложнее становится международная обстановка вокруг России. У меня не получается равнодушно смотреть на то, что происходит.

1394326

— Говорят, дед видит в вас преемника.

Предлагаю эту тему закрыть. Кандидатуру руководителя партии всегда будут определять коммунисты. Компартия сегодня – самая демократически управляемая партия в стране. Ленинский принцип демократического централизма живет и побеждает. А что касается лично меня, то я не занимаю в КПРФ никакого, даже самого маленького партийного поста.

— Критично ли вы относитесь к мэрии? В чем ее ошибки, недостатки ее политики?

Нас не устраивают многие аспекты градостроительной политики: уплотнительная застройка, снос исторических зданий, принятие градостроительных решений без реального согласования с жителями. Хотя многие ошибки были допущены ещ командой прежнего мэра.

Москвичей не может не радовать, что практически остановилась точечная застройка города. Но нас не устраивает, что Москва стала одним из самых дорогих городов мира. С какой стати? Нас в рейтингах дороговизны часто ставят выше Нью-Йорка. Притом, что там средняя зарплата – порядка 180 тысяч на наши деньги. А в Москве средняя официальная зарплата – порядка 50 тысяч.

Так отчего же у нас уровень цен сравним с нью-йоркским, если рабочая сила в городе такая дешевая? Не потому ли, что, фактически, процветает спекуляция?

А дешевые рынки и магазины закрываются в угоду крупным сетям? Нас совершенно не устраивает, что городская власть устраняется от контроля над ценами на основные продукты и лекарства. Впрочем, в связи с обменом санкциями с Западом, о необходимости такого контроля, наконец, заговорили.

— В чем были основные пункты вашей кампании в вашем 35-м округе?

Большинство пунктов моей программы касались общегородских проблем: капитальный ремонт жилья, произвол управляющих компаний, отсутствие городской муниципальной собственности на первых этажах, слияние учреждений образования со всеми вытекающими негативными последствиями, слияние медицинских учреждений, градостроительная политика, пробки, экология и многое другое. Это естественно, потому что Мосгордума принимает городской бюджет и решает проблемы города в целом. Но обозначился и ряд специфических проблем округа, которые надо решать. Это, прежде всего, градостроительные проблемы.

Главная из них – строительство Северо-Западной хорды. Мы полагаем, что реализация этого проекта в существующем виде может резко ухудшить качество жизни десятков тысяч человек. Большой район города станет похожим на каменные джунгли, где нет ни деревца, а есть облака выхлопных газов. Мы настаиваем на пересмотре проекта. Еще не поздно часть трассы проложить по промзонам. Такой проект был разработан еще в 1971 году советскими архитекторами, именно в этом проекте был предложен вариант прокладки трассы вдоль железнодорожного полотна по промзоне.

1394332

— Такое впечатление, что власть как будто расчистила для вас дорогу в Мосгордуму. Снялись два ваших главных конкурента. Как так произошло?

Я лично не знаком с кандидатами, которые в моем округе отказались от участия в выборах. Поэтому не могу точно сказать, какими мотивами они руководствовались. Но хотел бы отметить, что к моменту их снятия социологические исследования, проведенные несколькими независимыми агентствами, однозначно указывали на мое лидерство.

— Лозунг предвыборной кампании КПРФ «Русской столице — советскую власть!». Вам 25 лет, но вы хотите в СССР? Что конкретно вам в нем нравится?

У меня много источников информации о Советском Союзе. Я много говорил об этом с моими родителями, моими дедушками и бабушками. Много читал. Нравится в СССР мне очень многое. Обозначу лишь несколько пунктов.

Это было гораздо более справедливое общество, чем наше сегодняшнее. Все привилегии управленцев в СССР смешны на фоне замашек нынешней элиты. В капиталистической России начальник районной ГИБДД живет на порядок богаче, чем советский секретарь обкома, который управлял территорией размером со среднее европейское государство.

В СССР ребенок из простой семьи мог достичь невиданных высот. Сын крестьянина из самой глухой деревни мог стать академиком, маршалом, министром, народным артистом, космонавтом – да кем угодно. И здесь – колоссальный контраст с нынешней действительностью.

СССР давал людям абсолютную уверенность в завтрашнем дне. Чтобы понять, насколько это важно, почитайте работы доктора медицинских наук Игоря Гундарова.

Он аргументировано доказывает, что в капиталистической России, в сравнении с показателями СССР, имеет место сверхсмертность. И главная ее причина – постоянный социальный стресс.

От страха потерять работу, не выплатить кредит и тому подобное. В общем, от отсутствия уверенности в завтрашнем дне.

СССР был технологическим лидером во многих областях. И не только в космосе и «оборонке». Знаете ли вы, к примеру, что в СССР была самая совершенная в мире энергосистема?

— Вы ранее в интервью высказывались в пользу Китай. Думаете, КПРФ как оппозиции там разрешили участвовать в выборах?

Если смотреть правде в глаза, то цензура в интернете в том или ином виде есть везде. Во всех странах правящие элиты регулируют информационные потоки и формируют общественное мнение. А многопартийные выборы сами по себе совершенно не означают демократии. Но при этом Китай объявляется исчадием ада, а Америка – «цитаделью свободы и демократии». А в реальности за последние двадцать лет, пока Россия разорялась либеральными реформами, Китай прошел огромный путь, создал самую мощную на планете экономику, стал фабрикой мира, существенно повысил уровень жизни населения. Конечно, у Китая все еще немало проблем. Это неудивительно – исторически еще совсем недавно он был одной из самых бедных стран третьего мира. Но достижения Китая столь очевидны, что любому здравомыслящему человеку ясно – у Китая есть чему поучиться.

1394334

— Почему вы поддерживаете Новороссию?

Я поддерживаю Новороссию, потому что она нуждается в нашей поддержке. Там миллионы людей оказались на грани гуманитарной катастрофы. Проще говоря, на грани смерти от голода и эпидемий. И это не чужие нам люди. Они остро нуждаются в помощи.

И уж, конечно, мне совсем не симпатичен киевский режим. Который в реальности насквозь олигархический. У которого в героях фашистские пособники.

Который рушит памятники Ленину и преследует коммунистов. А преследование коммунистов, напомню, один из существенных квалифицирующих признаков фашизма.

Мы должны оказать Новороссии помощь. Что мы и делаем: КПРФ уже собрала и отправила на Донбасс сотни тонн гуманитарной помощи.

— Не думали ли отправиться туда добровольцем?

Я убежден что каждый человек должен заниматься своим делом.

Путин в последнее время выполняет многие установки КПРФ, например, присоединение Крыма, рост патриотизма, протекционистский запрет на импорт продуктов. Не боитесь, что он скоро заменит собой КПРФ?

Не боюсь. Реализация каждого пункта программы КПРФ – на благо стране. Но в нынешней российской власти сидит огромный выводок либералов – «птенцов гнезда» Гайдара и Чубайса. Сам Чубайс, заметьте, тоже никуда не делся. По сути именно они до сих пор определяют экономическую политику страны.

Одно из наших ключевых расхождений заключается в том, что они напрочь отвергают ренационализацию природных ресурсов. А без этой необходимой меры, стране с колен не подняться.

— КПРФ в нынешнем виде — это оппозиция Кремлю или только «Единой России»?

КПРФ – это оппозиция проводимому в последние 20 лет либеральному курсу. Результаты которого – заросшие поля, заброшенные заводы и бесконечные ряды могил на кладбищах. Это значит, что наши оппоненты – и Кремль, и «Единая Россия», и Центробанк, и все, кто причастен к проведению этого курса. Сами названия партий мало что значат. Была «Демроссия», был «Выбор России», был НДР, был блок «Единство». А либеральный курс оставался прежним. Наши разногласия с нынешней властью – не сиюминутные политические, а глубинные мировоззренческие.

— Присоединение Крыма для вас это плюс. А как же жители, для которых жизнь стала дороже?

Прямо скажем, Крым в составе Украины жил неважно. Ведь капиталистический режим на Украине умудрился еще в большей степени разорить и промотать советское наследство, чем аналогичный режим в России. Возьмите, почитайте их собственные статсправочники – с сайта Державной службы статистики Украины. Там есть и показатели 1990 года. И вам все станет ясно. Впрочем, достаточно просто посмотреть на сотни разоренных крымских санаториев.

Да, теперь цены в Крыму подравниваются под российский уровень. Но пенсии и зарплаты бюджетников тоже выросли. Но нет теперь насильственной украинизации, которая этот регион с 70% русского населения чрезвычайно раздражала.

А главное – мы сумели предотвратить в Крыму кровавый донбасский сценарий. И одесский тоже. А то, что нынешняя киевская власть легко могла устроить бойню и в Крыму, сомневаться, к сожалению, не приходится.

1394336

— В вашей программе есть много предложений к изменению, но все они требуют денег. А где их взять?

Это тоже в моей программе указано. Там говорится, в частности, о прогрессивной ставке налога на элитную недвижимость.

Ведь в Москве живут почти все российские долларовые миллиардеры и более 60% долларовых миллионеров. Но при этом доля налогов на недвижимость в бюджете в 10-15 раз меньше, чем в крупных европейских городах.

Налогообложение роскошной недвижимости по европейским стандартам даст средства для решения насущных проблем города. Также в моей программе – предложение сократить управленческий аппарат. Ведь только с 2000 года число чиновников в Москве выросло почти вдвое. Что, в два раза стало больше объектов управления? Нет, конечно. Наоборот, приватизация-то продолжается, многие объекты городского имущества переходят в частные руки. Стало быть, можно сокращать аппарат без ущерба для качества управления.

— Еще в программе говорится: «Все, что предложено в этой программе, абсолютно реально и реализуемо сегодня и сейчас». Как? Если МГД очевидно, будет провластной.

По моему убеждению, любая политическая сила на выборах должна сформулировать программу-максимум и программу-минимум. Программа-максимум необходима, чтобы люди понимали, какой именно альтернативный курс развития Москвы предлагает КПРФ. И мы этот курс обрисовали. Эта программа действительно абсолютно реальна. Прежде всего, потому что мы четко указываем, где взять средства на реализацию.

Если новый состав Мосгордумы будет провластный, то на этот случай нами обозначена программа-минимум.

Которая заключается в том, что, даже если депутатов от КПРФ будет всего несколько человек, то мы будем в городском парламенте голосом гражданского общества Москвы.

И, мобилизуя общественное мнение столицы, все же добьемся реализации части своих программных положений. Так и было в уходящей Мосгордуме, в которой у КПРФ было всего 3 депутата, а у «Единой России» – 32. Например, депутаты-«единороссы» пытались законом отменить в Москве публичные слушания по градостроительным вопросам. Но фракция КПРФ мобилизовала общественные организации и инициативные группы граждан, и единороссам пришлось забыть о своей идее.
Часть VIII, заключительная

Территория округа: Басманный, Красносельский, Мещанский, Сокольники

Выдвижение ректора Высшей школы экономики Ярослава Кузьминова в депутаты Мосгордумы для многих стало неожиданностью. Однако он подошел к делу со всей серьезностью: собрал подписи и представил едва ли не мэрскую по объему предвыборную программу. «Сейчас время работать именно на уровне города», — говорит Кузьминов. Ректор ВШЭ идет на выборы как самовыдвиженец, но его сразу же поддержала «Единая Россия». Кузьминов позиционирует себя как поддерживающий в целом курс московских властей эксперт, но оппонирует ей по отдельным вопросам.

Его главным конкурентом в 45-м округе является «яблочник» Николай Кавказский, фигурант «Болотного дела», недавно вышедший из СИЗО по амнистии. Кузьминова он называет кандидатом от одного из филиалов «взбесившегося принтера» и либеральной ширмой для власти. Себя Кавказский считает левым социал-демократом, активно борется за права ЛГБТ и мигрантов и предлагает ввести семичасовой рабочий день. «Эхо Москвы» поговорило с Кузьминовым и Кавказским о том, зачем им идти в Мосгордуму.

***

Ректор. Ярослав Кузьминов: «Мы не должны фиксироваться на федеральной политике»

1388346

Официальный сайт: www.kuzminov.ru

Твиттер: twitter.com/yakuzminov

— Почему вы решили пойти в политику в целом и в частности в Мосгордуму? Вроде ничего не предвещало.

Мосгордума – это не политика в чистом виде. Городская повестка гораздо ближе к реальным управленческим решениям, чем федеральная. Плюс теперь в МГД можно идти, оставаясь в «Вышке».
Сейчас время работать именно на уровне города. Москва собирает более активных и более образованных людей.

Мы не должны фиксироваться на федеральной политике, на ее простых – и разделяющих людей — вопросах, а должны пытаться развивать демократию внизу и объединять людей вокруг конкретных, осязаемых ими проблем.

Это многих вернет в нормальную политику. Вот самая здоровая политика – швейцарская, и она растет от собрания на лугу по поводу того, как на нем коров выпасать.

— Но ведь перед этой Мосгордумой еще уменьшили объем ее полномочий. И снова депутаты по совместительству, как в СССР – разве это серьезно?

Никаких полномочий у МГД не изымали. Да, часто говорят, что что раньше депутаты все на зарплате были, а теперь только часть. И это ухудшение демократии и снижение независимости Думы. Но это чисто формальный подход. Учитывая, что в рамках политической повестки побеждает одна партия, то получающие зарплату депутаты, принадлежащие в основном к одной политической силе, менее независимы от городского начальства, чем даже директор хорошей школы.

— Но если человек еще и на основной работе трудится, то он просто не будет успевать не то, что даже писать законы, но даже как следует их читать.

Вам же не очень нравился прошлый состав Думы, хотя там все были на зарплате и кроме Думы нигде не работали. Если мы в таком большом городе, как Москва, выберем людей сколько-нибудь известных, то у них уже есть группы людей, которые с ними работают.

В Вышке лучшие в стране экспертные коллективы. В том числе те, которые работают по московским проблемам: транспорт, градостроительство, социальная работа, образование, медицина, ЖКХ, организация торговли, НКО. Так что московские законы мы и пишем, и читаем. И не только законы, а городские программы.

— А пойти в Мосгордуму – это ваше самостоятельное решение было? Вы ведь с Собяниным как минимум обсуждали выдвижение.

Дело было как? Мы активно работали как московские эксперты, мы готовили, в частности, стратегию Москвы. И как обычно в такого рода программах, часть вещей реализуется, часть не реализуется, а часть реализуется так, что лучше бы и не надо. Конечно, есть определенная неудовлетворенность.

Сначала мы в феврале-марте сделали программу «Проблемы Москвы -— возможные решения», которую в мае анонсировало и регулярно обсуждаем и обновляем. Сначала мы просто хотели знакомить с программой всех участников процесса, но потом поняли, что на такой необязательной основе ничего не случится, и надо кому-то входить в этот процесс реально. Мы выбирали из трех человек, и решили, что это буду я.

А с Собяниным я обсуждал всю эту конфигурацию, мы с ним давно сотрудничаем.

Я точно не являюсь оппозиционером Собянина, но и не считаю себя человеком, который только выполняет его решения.

Решение было мое.

— Мосгордума в прошлом своем составе -— и нет ожиданий, что она сильно изменится -— была фактически придатком московской мэрии и голосовала за спущенные сверху инициативы даже без особого обсуждения. В этом смысле не лучше ли было оставаться просто ректором с прямым выходом на Собянина?

Я ведь остаюсь ректором, а позиция в МГД означает, что я накладываю на себя обязательства, в том числе постоянной обратной связи с жителями. Это довольно тяжелая позиция и такой инструмент, чтобы себя обязать это делать и не соскакивать.

Мы только что с вами обсуждали модель, которая была и новую модель. Мне кажется, что как раз организационно и экономически независимые люди будут лучшим приводным ремнем от жителей вверх.

1388350

— Основная часть депутатов все равно будет связана с «Единой Россией».

Мне кажется, что городское руководство от той ситуации, которую вы описываете, несколько подустало тоже.

Потому что это инструмент, и иметь его в таком спящем благостном виде, как Ленина в Мавзолее, [тоже никому не нужно].

— А вы во фракцию «Единой России» собираетесь вступать?

Не собираюсь. Вот если бы у нас там была доминирующая фракция коммунистов, а депутатов «Единой России» меньшинство, то я бы, наверное, сказал: «Ребята, возьмите меня к себе». Но такой ситуации нет.

— Но она ведь вас поддержала!

И что, надо было сказать «нет»? Я говорю ЕР «спасибо», но я не вел переговоров о поддержке. Я не согласовывал с ЕР своей программы, не снимал каких-то пунктов в угоду партии или мэрии. Это ЕР поддержала меня и мою программу.

— Еще ваша кандидатура обсуждается на пост спикера Мосгордумы в будущем.

Я думаю, что я не буду спикером Мосгордумы. Если мне предложат, я откажусь.

-Почему?

А зачем? Спикер все-таки отражает позиции большинства. Я не член «Единой России». Я точно также отказывался и от руководителя президентского совета по гражданскому обществу и от руководства Общественной палатой. Все-таки я ректор университета и лидер ряда экспертных коллективов, и большую пользу я принесу, работая как руководитель Вышки и этих экспертных коллективов.

— На последних мэрских выборах многим показалось, что мэрия готова действовать более либерально, допустив к ним основного кандидата от оппозиции. Сейчас все вернулось на круги своя, и большинство оппозиционеров, пусть легально, с помощью подписного барьера, с гонки сняли.

Я бы таких обобщений не делал, хотя я могу с вами согласиться по ряду позиций. Первое – это барьер: собрать 4500 подписей реально тяжело. Мы к этому профессионально подошли, пошли поквартирным обходом уже на этом этапе и даже больше необходимого собрали, но работало почти 150 человек. За каждую «хорошую» подпись платили сборщикам 300 рублей в среднем.

На бульварах собрать подписи нереально. Вот у нас последнюю неделю — я настоял — было 14 пунктов сбора, но собрали там только 800 подписей, и из них действительных порядка 250. Вот такой коэффициент полезного действия. Поэтому первое, что я сделал, когда зарегистрировался, это публично заявил, что надо возвращаться к 1500 подписям, как раньше было.

Собрали бы и Романова, и Маша Гайдар. Интереснее были бы выборы. Хотя я не думаю, что у них были бы шансы на победу.

С другой стороны, Собянин сейчас настолько в устойчивом положении, что придумывать какие-то специальные меры по подавлению оппозиции ему совершенно незачем. Мне кажется, что здесь было две линии. Одна — на открытость.
У мэра, у его команды есть значительная тяга к открытости, у них лучшее по открытости правительство в России. Его можно даже ставить в пример любому другому региону.

Абсолютная небоязнь с кем угодно разговаривать. Но вторая линия — организация избирательного процесса -— получилась не очень удачная. Главное, что я не понимаю, зачем.

— В России вообще трудно выиграть выборы, если администрация против. Из примеров можно назвать только Ройзмана, да и то во многом потому, что у него бессмысленная должность. А в Москве, наоборот, специально расчищают дорогу оппозиционерам, если они угодны, вроде внука Зюганова. Думает, выборы в Москве сейчас реально честные, и кандидат, не поддержанный администрации, может выиграть их?

Стерильно честных выборов нет нигде в мире и никогда не бывало. Всегда есть власть и разные ее представители, есть местные влиятельные элиты, есть деньги и те, кто продает голоса.

Здесь может быть твоя собственная позиция, твой выбор — участвовать или нет. Или ты отказываешься, или ты идешь и выбираешься. Ничего другого нет.

Есть механизмы административного давления, которые даже в голове ни у кого не сформулированы. Условно говоря, чиновники так работают, даже не переговариваясь между собой. Понимая друг друга локтем. Ощущение у них есть такое, и с этим очень трудно что-то делать.

Этому может противостоять только реальная общественная коалиция. Я и городом стал заниматься, чтобы формировать предметные коалиции. У нас должна быть коалиция за платные парковки и против плановых парковок. И в эти коалиции с обеих сторон должны входить и сторонники Навального, и коммунисты, и националисты, и сторонники «Единой России». Понимаете, это объемная демократия. Она дает то, что на федеральном уровне ты голосуешь за федеральную повестку, на региональном – за региональную, и не чувствуешь себя приписанным к определенной политической силе.

Мне кажется, мы должны взломать сложившийся политический феодализм, чтобы чувствовать себя свободными людьми и иметь возможность рационально разговаривать с властями.

А то пока не поклянешься, что «Крым наш», то с тобой власть разговаривать не будет. А пока ты не поклянешься в обратном, тебя оппозиция на порог не пустят.

Слушайте, я пришел обсуждать вопросы медицины, образования и велодорожек. Вы хотите решить эти проблемы? Тогда давайте отставим наши глубокие политические разногласия и вопросы любви к Путину. При этом я не предлагаю кому-то чем-то поступаться.

1388352

— Насколько вообще уместно заниматься пресловутыми дорожками в условиях авторитарного режима? В СИЗО сажают руферов за покраску звезды и собираются судить, а мы тут занимаемся велодорожками.

Вы говорите: «Зачем заниматься дорожками, когда дом горит?» Если у вас есть силы добиться своего, то вы бросаете местные проблемы и сосредотачиваетесь на федеральных.

Я сам скорее сторонник власти и не считаю, что ее надо свергать. Ее надо обновлять, модифицировать.

На нее надо давить по конкреным поводам. Но допустим, вы чистый оппозиционер. Тогда ваше решение плюнуть на городские проблемы и сосредоточиться на борьбе за Кремль будет рациональным исключительно в том случае, когда вы чувствуете силы власть сменить. Тогда вам действительно надо на время дорожки отложить.

Но если такого рода момент для вас как борца не наступил, то, может быть, все-таки не бороться против дорожек-то? Они ничем вашей политической позиции не помешают. А людям станет жить легче. Или вы сторонник позиции «чем хуже, тем лучше»?

— Вот и в Донецке во время всех этих событий вдруг сделали велодорожки. Смотрелось это достаточно странно.

Наверное, у них бензина не хватает.

— Нет, это просто было запланировано.

Я считаю, что ничего плохого в этом нет. Кому-то плохо стало от этого?

— Вы мнение о легитимизации нечестных выборов своим участием не разделяете?

Если бы были откровенные фальсификации и если бы с этим была связана потеря лица, я бы туда не пошел.

Сейчас абсолютно подавляющее большинство людей реально не выберут оппозицию.

В этом отношении не совсем понятно, зачем нам говорить о честности или нечестности выборов, о тех или иных технологиях, когда политический выбор населения на уровне федеральной повестки на сегодняшний момент очевиден.

— Жителей на ваших встречах действительно интересуют исключительно проблемы двора и подъезда?

Мне технологи говорили, что наша программа не для голосующей части электората. «Ты пойдешь по дворам, будешь крышу чинить», — говорили мне. Половина вопросов действительно об условиях жизни, но ведь люди в таких условиях иногда живут, что просто беда. Можно использовать как декорацию к пьесе Горького «На дне».

Но добрая половина вопросов из общегородской повестки, люди читают программу и ее обсуждают. Это удивило даже меня, не говоря о наших технологах. То есть у нас люди на самом деле оказались гораздо более зрелыми, гораздо больше готовы подняться от текущих проблем своего двора, своей квартиры к тому, как организовано здравоохранение в Москве, как парки устроены, сколько воруют на ремонтах и подрядах.

А дискуссий по поводу того, какова внешнеполитическая доктрина, плох или хорош Путин, надо ли России дружить с Западом не было ни одной на примерно десять тысяч человек, с которыми я за это время встретился.

Вот мы говорим о такой очень высокой политической стабильности, но активность людей не может вообще рухнуть, да? Люди в грибы не превращаются. Значит, эта активность, этот интерес просто перемещается на более предметные вещи, и власть должна доказать, что она эти предметные проблемы может решить. Иначе эта поддержка, в том числе и федерального уровня власти, не так долго будет продолжаться,

— Люди сейчас поддерживают федеральную власть, но считается, что на низовом уровне они недовольны властью.

Часто говорят о том, что надо перераспределить власть: у управ власть забрать и отдать ее муниципалитетам.

Знаете, у управ нечего забирать, они за все ответственны, но своих ресурсов очень мало. Если мы это еще дальше раздробим, то это совсем не будет работать.

Муниципальные депутаты, к сожалению, сейчас имеют слабое воздействие на решения, особенно те, где задействованы большие материальные интересы. Например, какой-то дом вывели из жилого фонда и делают торговый центр -— здесь все бессильны, потому что решение принималось на уровне города с каким-то участием префектур.

Когда мы говорим о переносе фокуса власти, мы должны видеть несколько факторов. Первый фактор – это насколько мы можем вообще наделить эту власть полномочиями и ресурсами. Если не можем наделить, то не надо в нее играться. А второе – это активные объединения граждан, хотя даже товарищества собственников жилья в 80% случаев не удосужились организовать.

И в этом отношении мы должны искать и пытаться поддержать такие объединения по интересам, например встреченное нами объединение молодых мам Ольги Капышевой. Они наехали на строителей детских площадок, показали, насколько завышаются цены, нашли лучших поставщиков. Это активная группа, никакого отношения ни к какой политике не имеющая, но при этом очень квалифицированная и агрессивная и решающая свои проблемы, их местные власти просто боятся.

Я одной из задач вижу в том, чтобы поддержать рост таких именно форм общественной самоорганизации. Чтобы горожане «набили руку» на непосредственно различимых ими проблемах, получили опыт самоорганизации.

— А чего они могут реально добиться? Пожалуй, единственный такой пример -— это история с реконструкцией Ленинского проспекта. После протестов власть заморозила проект, но не факт, что после выборов к нему не вернется.

Я уверен, что не вернется. Я знаю, что вместе с гражданами наши эксперты выступили и сумели на раннем этапе власть переубедить.

Когда народное недовольство сталкивается с экспертной поддержкой, то такой коалиции очень сложно противостоять.

Те же самые молодые мамы реально повернули историю с площадками.
Есть еще несколько примеров – буквально на днях, на наших глазах возникло объединение «Николина горка»: активные горожане борятся за то, чтобы на месте потенциальных точечных застроек в центре формировались скверы. Два новых сквера мы уже согласовали с Бирюковым и Фуером: на Спасоглинищевском напротив синагоги и на Хитровской площади.

1388358

— Москва и Питер выведены из-под действия общего закона о местном самоуправлении. Может, стоит и в Москве исключить управы и передать полномочия муниципалитетам?

Я побоюсь однозначно сказать за или против. Я еще буду в этом деле разбираться. Что такое Москва и Питер? Это очень крупные города с очень высокой подвижностью населения. Ты живешь в одном месте, ребенка водишь в школу в другое место, в третьем месте работаешь, в четвертом ты фитнесом занимаешься, а в пятое ты к маме регулярно ездишь. И человек себя с определенным районом не идентифицирует.

Такого рода муниципальное районное деление сведет всю политику к пенсионерам, людям с более привязанной к определенным территориям активностью. Уже работающее население не встраивается в это, а нам надо вовлекать экономически активное население в первую очередь.

В крупных городах может быть скорее клубная форма организации общественной активности и самоуправления, многоуровневая, по интересам.

— В «Ведомостях» был заголовок, что «Кузьминов и Кавказский поборются за голоса Навального». Вы за них боретесь?

Голоса Навального – это были голоса протеста. Это было скорее отрицательное голосование, чем положительное.

Но в голосах Навального было много людей с активной позицией, и я, безусловно, борюсь за их голоса. Вопрос только в том, зафиксируются ли эти люди на том, что единственные выборы – это [мэрские], а дорожками мы не занимаемся.

— Кавказский, кстати, жалуется, что его листовки срываются, а листовки кандидата, поддержанного властью, — в данном случае ваши -— висят на подъездах за стеклом.

Это неправда. Я сейчас ходил по дворам, и видел, что за стеклом висим мы с Кавказским. Он вообще очень активно висит. Я, во-первых, не нуждаюсь в такого рода методах работы, а срывают плакаты в основном дворники. И друг друга команды кандидатов срывают и заклеивают. Меня срывают точно так же. Плакатная война достигла своего апогея: волонтеры жалуются, что надо по пять раз в день клеить, все срывают.

— Вам вообще на выборах в Мосгордуму зачем такая серьезная и подробная программа? С ней можно легко на выборы мэра идти. Вы не собираетесь?

Зачем?

Меня Собянин в качестве мэра совершенно устраивает. У нас сильный мэр, эффективная команда. Мы с ними хорошо сотрудничаем, они нас выслушивают.

Это программа наших предложений московской власти, вокруг которых я хочу сплотить активные группы московичей. Сейчас мы их корректируюем с учетом того, что я слышу от москвичей. В первую очередь о здравоохранении в области работы с пожилыми людьми, об экологии, об организации торговли — но в целом степень попадания мнений экспертов в конкретные интересы людей оказалась для меня удивительно большой.

— Если вы так довольны мэром Собяниным и его действиями, то откуда в вашей программе такое огромное количество предложений? Значит, недостатков все-таки много?

Чем более человек активный, тем больше у него недостатков.

Конечно, я далеко не со всем согласен, что мэрия делает. Например, Собянин до последнего момента выступал против того, чтобы мы вкладывались в ясли.

Я считаю, что это ошибка. Да, это не образование, но это высвобождение 50-70 тысяч молодых мам для продолжения ими профессиональной карьеры. Их места сейчас мигранты занимают, а это дополнительная нагрузка на город, которую можно избежать.

— Если говорить про мигрантов, то многие предлагают ввести визы для мигрантов. Вы поддерживаете эту идею?

Мегаполис без мигрантов совершенно не может жить. Мы очень образованный, очень богатый город, и мы никогда не найдем москвичей, которые будут готовы работать дворниками и разнорабочими.

Кстати, абсолютное большинство жителей это понимает, и сейчас стало гораздо более лояльным в этом вопросе. Проблем с мигрантами две: их слишком много, и они уже занимают рабочие места с оплатой 50-60 тысяч рублей, которые вообще вполне могли занимать москвичи. Например, это водители троллейбусов или автобусов, практически вся стройка, половина сферы обслуживания и торговли, промышленные предприятия, врачи и средний медперсонал.

Параллельно у нас москвичи, отучившиеся в вузах, оседают в офисах, становятся менеджерами торгового зала. На этой работе ты не прикован к рабочему месту, можешь выйти покурить 10 раз, и обычно у тебя нет жесткой оценки твоего вклада. Люди на 20 тысячах оклада сидят годами. Возникающие ножницы могут привести к плохим последствиям как в Тунисе, где революцию сделали 30-летние с высшим образованием, которые торговали на улицах тапочками.

— И что делать?

Надо модифицировать систему образования и псевдовузы, которые у нас составляют, наверное, половину, переделать в прикладные вузы, которые давали бы реальные квалификации. Люди ведь в вуз идут не за профессией, а за необходимым абсолютно социальным статусом. Ведь вуз — по крайней мере первые два курса — у нас обязательное дополнение школы. И, казалось бы, слава Богу – на два года умнее станем, и все.

Но при этом формат высшего образования у нас до сих пор привязан к профессии специалиста – инженера, менеджера, юриста, педагога. Но рабочих мест–то таких столько нет. У нас в городе миллион студентов, из которых, дай Бог, чтобы половина получала реальную профессию. Остальные якобы учатся — на самом деле работают с первого-второго курса фулл-тайм — на технологов по отсутствующим в городе производствам или на «экономистов-юристов». Такое вот псевдовысшее образование людям ничего не дает, но отводит их от реальных рабочих мест.

Надо формировать, как на Западе, университеты прикладных наук, где ты учишься, но после 2-го курса у тебя есть опция год учиться абсолютно конкретно востребованной на рынке технологии, за которую платят абсолютно нормальные деньги. Ты – культурный человек, с высшим образованием — можешь быть квалифицированным техником, водителем автобуса, фельдшером, портье, парикмахером. Человеком, который способен озознанно и скрупулезно выполнять сложные регламенты. Без этого мы просто не сможем поменять экономику страны.

Вторая часть проблемы мигрантов – это наше поведение. Когда мы миримся, что рядом с нами люди живут как рабы в подвалах, им негде помыться, у них отбирают половину их зарплаты.

Мы с ФМС по просьбам жителей «вскрыли» два подвальных «хранилища» в самом центре. Там по 80 человек на 200 метрах ночевали, с одним туалетом.

По четыре тысячи рублей платили неизвестному чиновнику за месяц проживания.

1388360

— Почему мы-то? Это работодателей надо заставить платить им белую зарплату и обеспечивать им социалку.

Это делается постепенно. Разработан патент, который покупает трудовой мигрант. Сейчас он применяется для найма у физических лиц, но мы с ФМС добились, чтобы такой патент заменил нынешний – глубоко коррупционный – механизм квот – и для работников, которых приглашают предприятия. Если ты не «приписан» к работодателю, можешь от него перейти к другому – ты уже можешь бороться за свои права. На рынке мигрантов тоже возникнет конкуренция, и они – как рабочие в Англии 19 века – постепенно поднимут свой статус.

Это первый шаг к тому, чтобы у нас возник свободный рынок труда для мигрантов, но надо следить, конечно, за выполнением работодателями своих обязательств. Еще нам надо в обязательном порядке обучать мигрантов русскому языку, законам, а то они просто за себя постоять не могут, потому что человек без языка это готовый раб. Вот все эти вещи сделаны буквально за последние годы при яростном сопротивлении части чиновников и бизнесменов, которые стоят за этими чиновниками.

Части бизнеса во что бы то не стало хочется сохранить бесправных работников, которые работают за треть московской зарплаты. Но на ценах это не отражается: посмотрите на цену новостроек, на цены в сетевых магазинах, где мигранты вытеснили почти всех москвичей. Это отражается на качестве работы – но вся разница в цене труда присваивается хозяевами мигрантов.

— Раз уж мы затронули тему мигрантов, а вы избираетесь в том числе по Мещанскому району, то там многих жителей напрягает огромное количество мусульман, которые дважды в год молятся на улице около мечети. С этим что можно сделать?

Вообще, это не только мигранты: в Москве живет не меньше миллиона мусульман. Решение, по-моему, только одно.

Мы должны позволить иметь культовые сооружения на переферии Москвы, в тех районах, в которых проживают верующие.

Тогда им не придется всем съезжаться в одно место. Лучше – небольшие по размеру. Не надо гигантизмом заниматься, как на Олимпийском проспекте.

— Вы же знаете, что это очень непопулярное среди жителей этих районов решение.

И поэтому жители Мещанского должен страдать за всю Москву? Мне кажется, что придется решать эту проблему. Это еще и наш долг, если мы хотим сохранения мира в нашей стране.

— Обычно противники мечетей предлагают провести референдум, чтобы жители сами высказались против…

Я бы посоветовал таким людям почитать Конституцию сначала.

На таком «референдуме» можно принять решение о том, что не нравящуюся конфессию вывести за 101 километр и вообще расстрелять.

Нормальное общество – это такое, что умеет защищать права меньшинства.

— В программе у вас говорится о правах пешеходов, но ведь пешеходные зоны — это едва ли не основное достижение наших властей.

Нужен город для пешеходов с широкими тротуарами и столбиками, чтобы на них машины не парковали. Нужно изменение режима работы светофоров, чтобы не надо было как под огнем перебегать дороги.

У нас сейчас все организовано в пользу тех, кто ездит на машинах. Мы настаиваем, что в транспортной ситуации не только частный и общественный транспорт, но и пешеходы. И чем ближе к центру города, тем пешеход должен становиться главнее. Комфортный город – это город, по которому ты можешь ходить пешком, присаживаясь в кафе, заглядывая в магазин. По Москве сейчас идти пешком некомфортно, ты как бы с кочки на кочку прыгаешь или теснишься по узкому тротуарчику. Нужно расширять тротуары, как на Маросейке и Покровке или на Пятницкой.

— Но в Москве не хватает на этих пешеходных улицах магазинов и кафе. Как помочь малому бизнесу?

На уже открытых улицах – хватает, там как в Европе. Не хватает в других местах.

Нам надо более активно очищать первые этажи, в том числе расселяя оттуда жильцов.

Это проблема не столько даже центра, сколько спальных районов. По ним просто боязно и неприятно ходить, потому что там нет никаких притягивающих мест. В этом отношении 45-й округ, где я избираюсь, более благополучный округ.

— Но насколько я понимаю, вопрос в том числе в налогах и помощи малому бизнесу.

Вопрос не в налогах и не в помощи малому бизнесу.

У нас налоговый режим для малого бизнеса более чем льготный. Я не знаю, как его дальше изменить.

Надо в городском бюджете выделить деньги на выкуп соответствующих площадей и переселение людей с первых этажей. Во-вторых, нужен льготный режим аренды. Нам надо выделить достаточно широкий круг магазинов, кафе и социальных клубов, которые должны 30-40 процентов платить от стандартной арендной платы при включенном в договор обязательстве соблюдения ассортимента и ценового режима, иначе у нас просто не будет нормальной жизни для людей в центре. Если все это разовьется, то мы потом соберем в городской бюджет налог с продаж, которые сейчас пытаются ввести.

1388364

— А если говорить про платную парковку, которая далеко не всеми поддерживается. Вы считаете, что все правильно делается? Стоит ли ее расширять?

У нас в Москве 25 метров дорожного полотна на машину. В Европе 100, в Америке 200. Москва ехать вообще не может и всегда будет стоять. Но владение автомобилем пока очень важный знак статуса, и люди не будут от машин отказываться. Но для регулирования ситуации в центральной части города нужен или платный въезд, или платные парковки. Платные парковки гораздо более в цене приемлемы, если хотите.

Другое дело, что при платной парковке надо помочь людям закрывать свои дворы от левых машин. Я предлагаю не вешать эти шлагбаумы на плечи жителей. Пускай город поставит шлагбаумы и будет сам их эксплуатировать. Мы сейчас прорабатываем это экономически. Я думаю, что город быстро отобьет эти небольшие деньги на том, что все приезжие должны будут платить за парковку.

— Ваши активисты проводили рейды по ярмаркам выходного дня. Вы как оцениваете продуктовые санкции? Говорят, что они скорее по России ударили.

Конечно, они невыгодны и той стране, которая санкции вводит. Вы думаете, Лондону отвязать наших финансовых заемщиков выгодно? Санкции – это средство внешнеполитического давления за счет экономики. Чем короче они будут, тем лучше.

Что касается потребительского рынка, то эти санкции влияют на продукты, которые не каждый человек заметит.

Санкции затронули фрукты, овощи, где мы, скорее всего, быстро переключимся на южных поставщиков. Хуже всего с сырами, которые мы пока не очень хорошо умеем делать. И с рыбой, по которой мы сильно подорвали сами себя. Мясо будет легко компенсировать за счет Южной Америки, которая спит и видит, чтобы у нее начали покупать.

Здесь есть две развилки. Находишь новых поставщиков, что в принципе возможно, или стимулируешь развитие собственного сельского хозяйства. Но собственное сельское хозяйство быстро может только поднять цену, а расширение производства занимает несколько лет. Я бы не говорил о том, что наше сельское хозяйство расцветет, воспользовавшись эффектом санкций. Без инвестиций это будет только понадувание цен.

Мы сейчас вкладываем очень большие деньги в дотации нашему сельскому хозяйству, и я бы их еще немножко увеличил целевым образом, давал бы гранты в миллион долларов тем представителям французского, итальянского малого бизнеса, которые бы сюда соглашались переезжать со своими технологиями.

— Вы не опасаетесь, что это вообще первый шаг к возвращению Советского Союза? Сначала запретили продукты, потом запретят выезд из страны.

Советский Союз был технологически самодостаточен, а Россия не является. Мы просто не можем закрыться экономически. Наша экономика одна из самых открытых в мире, мы более открыты, чем экономика Соединенных Штатов. Тут ни о каком возврате к Советскому Союзу речи быть не может.

Санкции запада были рассчитаны на то, что вот сейчас городское население, лишившееся польских яблок и сыра камамбер, выйдет на улицы, на вторую Болотную площадь.

Они это обсуждали в СМИ, и даже не сильно скрывались, пытаясь мобилизовать средний класс в городах на такого рода выступления.

Но эффекта это не достигло. Люди скорее сплотились вокруг государства, потому что это было сделано в оскорбительной для России форме. Ведь можно как угодно относиться к тем или иным персонам, которые попали под санкции, но когда тебе чужая страна заявляет без всякого разбирательства, что накажет Фурсенко или Юрия Ковальчука, которые никакого отношения к решению известному не имеют. Зачем это делают? Это же такое демонстративное унижение большой страны.

А выборочные санкции против компаний? Мало того, что это не соответствует принципам ВТО, так это просто показать, кто здесь хозяин, поставили в угол и будем воспитывать. Тут получился прямо противоположный эффект, и я думаю, что они уже в этом отношении какие-то выводы начали делать для себя.

— Многие жалуются на зашкаливающую московскую коррупцию. Вы считаете это серьезной проблемой?

В силу того, чем мы занимаемся, я знаком с разными региональными моделями коррупциями, не только московской.

И в Москве не самая большая коррупция, но ее вполне достаточно. Я думаю, что нам не удалось полностью демонтировать систему, сложившуюся при прежней московской власти.

Вся рента от дорогой московской земли делится по цепочке с кем-то, и это первый канал коррупции, который существует в горорде. Я думаю, что цена этого минус 100-150 миллиардов рублей для бюджета Москвы. На эти деньги можно было бы одномоментно расселить все 8700 московскихз аварийных домов – или увеличить московскую доплату к пенсии в два раза. Но у нас практически изжита массовая коррупция: школьная и медицинская. Это крупный результат последних 5 лет. Я думаю, что мы практически полностью изжили и коррупцию в сфере социального обслуживания -— одну из самых наиболее одиозных коррупций. И здесь Москве есть тоже, чем погордиться.

В сфере закупок сейчас собянинская команда очень много делает, ищет, разные варианты модификации системы закупок применяет. У меня нет впечатления, что Москва по системе закупок является более коррупционной по сравнению с другими регионами. Скорее менее.

— Были заявления, что с точечной застройкой покончено, но она, похоже, продолжается.

При Лужкове застроили абсолютно все. И продолжать эту практику? Пусть случаев на порядок меньше, но они же продолжаются. Там на уровне правительства города нет никакого интереса личного, это давление среды, которая построила много объектов Москвы под вроде бы благородными резонами. Мол торговый центр новый, может, сделаем или еще что-то. Но точечную застройку в центре как массовое явление — прекратили.

***

«Болотник». Николай Кавказский: «Я слишком озлобился до того, как меня посадили, — мне озлобляться дальше некуда»

1388368

Официальный сайт: www.kavkazsky.com
Твиттер: twitter.com/othertribunus

— Зачем тебе участвовать в выборах в Мосгордуму, если твой стартовый капитал очевидно небольшой? Имеет ли смысл участвовать ради участия? Или ты реально намерен победить?

Если будет массовая поддержка активистов в качестве волонтеров, то шанс победить есть. Сейчас складывается такая обстановка, когда все больше закручиваются гайки, и люди недовольны тем, что им запретят, например, иностранные продукты, иностранные лекарства — и они могут в качестве протестного голосования поддержать меня.

— Но лекарства-то пока не запрещают.

Пока нет, но от них всего можно ожидать.

— Так никто запретом продуктов особенно не возмущается, наоборот, все радуются, что теперь отечественный производитель встанет с колен, да и вообще что «Крым — наш».

Я все-таки иду на выборы в центральных районах и в Сокольниках, где всегда были протестные голоса и всегда было много голосов за «Яблоко». Например, на выборах мэра Москвы Сергей Митрохин набрал в Сокольниках около 8 процентов. Но тогда был сильный конкурент от оппозиции – Навальный.

Сейчас же я являюсь единственным кандидатом от оппозиции в нашем округе, потому что все остальные кандидаты – это кандидаты от филиалов «взбесившегося принтера».

И я уверен, что продвинутое население, проживающее здесь, может вполне проголосовать за меня, и я могу выиграть выборы.

— Ты же, наверное, следишь так или иначе за кампанией Каца, который привлекает по миллиону рублей в неделю и говорит, что ему мало. Деньги не так уж и нужны?

Кац идет на выборы не от центральных районов, это раз. Во-вторых, как либерал он представляет интересы крупного бизнеса и выступает против наездов на олигархов, в чем он обвиняет, например, того же Навального. Поэтому у него столько денег и он может оплачивать волонтеров. Я выступаю против крупного бизнеса, я выступаю за права наемных работников, мелкого и среднего бизнеса, и поэтому у меня таких денег нет.

— Это понятно, но нужны ли деньги, чтобы победить?

Нет. Минимальные деньги мне дает партия «Яблоко» на агитацию. С этими деньгами вполне реально победить, если будет поддержка волонтеров, но пока их около 30 (интервью бралось в середине августа — прим.ред.). Мы для всех районов выпускаем по газете.

— Ты же достаточно известный человек для представителей «Болотной оппозиции». Почему они тебе не помогают? Куда исчезли все эти люди? Или ты чувствуешь их поддержку?

Не было ведь никакого движения — люди просто выходили постоять с шариками. Актив, как был пятьсот-тысяча человек, так и остался. Тем более, кампания шла летом, и многие в отпусках или на дачах.

— Когда кампания начиналась, твоим конкурентом должен был быть Кирилл Щитов, которого при желании можно победить, но выдвинутый против тебя ректор ВШЭ Кузьминов — это фигура другого масштаба. Как ты отнесся к этой замене, ведь его не так просто критиковать, как Щитова?

В любом случае, Кузьминов поддерживается властью и «Единой Россией. Какой бы он ни был образованный n грамотный человек, он не сможет изменить жизнь граждан к лучшему, потому что ему придется выполнять пожелания в ультимативной форме от власти.

Кузьминов не собирается работать на профессиональной основе. Для него этот статус депутата будет еще одним титулом вроде членства в Общественной палате. На мой взгляд, он не сможет полноценно и хорошо защищать интересы жителей. И они это понимают. Когда они от меня узнают, что Кузьминов не собирается работать на профессиональной основе, то есть будет приезжать в Думу один раз в месяц, они не хотят его поддерживать.

— Но ведь многие умеренные либералы думают, что раз он приближенный к власти, то лучше сможет представить мнение граждан, чем ты, которого никто не будет слушать как оппозиционера и молодого человека.

Мы будем стараться объяснять таким либералам, что человек, который имеет грамоту от ФСБ, вряд ли сможет проводить какие-то либеральные реформы, а станет просто витриной либерализма, и по всем значимым для властей вопросам занимать их позицию.

— Он ведь все-таки создатель лучшего в стране вуза. Тебе не кажется, что называть его кандидатом от филиала «взбесившегося принтера» несколько мимо цели?

Его поддерживает «Единая Россия», он от этой поддержки не отказался. Во всех районных газетах была его фотография, где он стоял вместе с Кириллом Щитовым, принимал от него пожелания и наказы. Мне кажется также, что он не мог собрать подписи избирателей. Я предлагал Кузьминову, чтобы он показал мне свои подписи, но он отказался.

Мы видим, как все районные газеты ЦАО нагло агитируют за него, описывая, какой он хороший. Если бы он был честным независимым кандидатом, как он себя позиционирует, то он бы попросил не использовать административный ресурс. Он попросил бы дворников, чтобы они не сдирали агитацию его конкурентов. Или вот управа Красносельского района собирала людей на встречу с ним.

В рамках предвыборной кампании я не вижу отличий Кузьминова от членов «Единой России».

1388378

— Почему тогда оппозиционная коалиция «За Москву» долго выбирала между вами и так никого не поддержала?

Это у них надо спросить. Для меня это тоже вопрос, почему. Меня это удивило

— У тебя нет идей, с чем это связано?

Я думаю, что частично это связано с тем, что у меня есть принципиальная позиция по мигрантам и по национализму, и это не нравится коалиции. Я думаю, что ей также не нравятся многие мои левые идеи.

— Но ведь и для «Яблока» у тебя слишком левые взгляды. Зачем ты тогда туда снова вступил, выйдя из заключения?(Кавказский — один из фигурантов «Болотного дела» был отпущен по амнистии — прим.ред.)

Да, основная идеология «Яблока» – это социальный либерализм, а я левый социал-демократ.

Но «Яблоко» – это объединенная демократическая партия, там есть своя социал-демократическая фракция, которая имеет право иметь свою точку зрения по определенным вопросам.

Я выходил из «Яблока», потому что в это время разрешили регистрировать новые политические партии, и я надеялся, что появится сильная левая или социал-демократическая партия. Ее так и не появилось, поэтому я принял решение вернуться в самую приличную и отвечающую моим политическим взглядам партию «Яблоко».

— Других приличных партий вообще нет?

Партий нету. Есть, скажем, группы какие-то. Например, я состою в Левом Социалистическом Действии, но до партии ему далеко. Я не уверен, что в ближайшие годы появится какая-то левая или социал-демократическая партия.

— А «Левый фронт» Удальцова?

Во-первых, они занимают неправильную позицию по Украине. Во-вторых, они придерживаются достаточно ксенофобских, иногда гомофобских взглядов. Меня это не устраивает. И меня не устраивает то, что там не относятся отрицательно к сталинизму.

Я считаю, что современная левая партия должна говорить, что сталинизм – это зло.

— А ты считаешь «Яблоко» достаточно активно проявило себя в ходе «Болотной революции»?

Оно выходило на все акции. На втором митинге на Сахарова выступал Явлинский. Большинство присутствовавщих на митинге, согласно опросу «Левада-центра», сказали, что лучше всего относятся к Явлинскому. «Яблоко» вначале было очень популярно среди вышедших на площадь.

— Как ты относишься к претензиям к «Яблоку» по поводу невключения в избирательные списки некоторых представителей оппозиции?

Лично я из оппозиции голосовал за [муниципального депутата и журналиста] Веру Кичанову, я хотел бы, чтобы она вошла в список. А что касается остальных, то здесь мы приоритет отдавали членам партии. Ясно, что если претендуют два человека, то надо выбирать члена партии.

— Но ведь любая партия своей целью должна ставить приход к власти и победу на выборах.

Да-да-да.

— В этом случае странно выбирать хоть и партийного, но более слабого человека.

Значит, надо готовить и делать сильным этого человека. А как его готовить, если он не будет участвовать в выборах? Сейчас подготовится, а в следующий раз, возможно, уже и выиграет.

Если мы сейчас выдвинем какого-то другого человека, а у него будут взгляды, которые отличаются от взглядов партии «Яблоко», то он будет либо националистом, либо против мигрантов выступать. Он не будет отстаивать точку зрения «Яблока». Зачем такого человека выдвигать? Я считаю, что нет единого оппозиционного движения, а есть идеологические объединения.

— Ну ты сам сказал, что «Яблоко» — партия объединенных демократов. Скажем, не думаю, что Максим Кац поддерживает национализм.

Кац хотел только мой округ, а я ему свой округ отдавать не захотел. Мы хотели его выдвинуть и предлагали ему очень много на выбор округов, но ему нужен был только 45-й округ.

— Тебе кажется, что у «Яблока» вообще есть перспективы? С каждой кампанией скорее теряют, чем набирают…

Я бы так не сказал. В 2007 году Яблоко набрало 1,6%? В 2011 году при тотальных фальсификациях оно набрало 3,5-3,6%. При том, что реально, я думаю, процентов 7 было у Яблока. Например, в нашем Басманном районе на каждом участке было, в среднем, 50-100 голосов, а в протоколах — по 1-2 голоса. В том числе на моем участке, где за «Яблоко» точно проголосовала вся моя семья и моя соседка.

Что касается результата Митрохина на выборах мэра, то печально, что люди демократических взглядов поддались националистической антимигрантской истерии и поддержали Навального.

1388382

— А ты считаешь, что нужно с мигрантами делать?

Я считаю, что ни в коем случае нельзя бороться с мигрантами, потому что это такие же люди, как и мы, просто они в силу обстоятельств вынуждены тут трудиться.

Я считаю, что надо бороться с теми коррупционерами, которые занижают им зарплату, присваивают себе деньги. Мигранты должны иметь право на достойный труд, на образование и на медицинскую помощь.

— Многие разделяют нелегальных мигрантов и легальных. Нелегальные вроде как сами виноваты, что приехали сюда нелегально.

Нелегальных людей не бывает.

— Хороший лозунг, но что это означает на практике? Они живут в резиновых квартирах, мешают гражданам.

Надо предоставлять — не только мигрантам, а всем жителям Москвы — доступное жилье и легализовывать мигрантов. Пусть они платят налоги. А если они платят налоги, то должны обладать такими же правами, как и другие граждане.

— А какие основные аспекты твоей кампании?

Основные аспекты – это, во-первых, доступная и качественная медицина. Я считаю, что слияние поликлиник и больниц – это неправильно. В тех же Сокольниках хотят перенести единственную поликлинику из Сокольников на Семеновскую. Жителям будет очень сложно добираться.

Во-вторых, у нас должно быть бесплатное качественное доступное образование, увеличение количества бюджетных мест в вузах, студенческое самоуправление. Ректоров вузов и директоров школ должны не назначать сверху, а выбирать.

В-третьих, это борьба со всеми видами дискриминации: по полу, национальности, месту жительства и так далее.

В-четвертых, защита трудовых прав. Я считаю, что необходимо увеличить минимальный размер оплаты труда, приблизить его к прожиточному минимуму. А прожиточный минимум в Москве должен быть не фиктивный, а настоящий.

Я считаю, что надо сокращать рабочий день до 7-ми часов, а отпуск должен быть 31 день.

Вот так.

— Но все равно же в Мосгордуме в нынешнем ее виде и тем более будущем ты не сможешь ничего из перечисленного выполнить.

Надо добиваться того, чтобы возвратить полномочия в Мосгордуму. Она же сама у себя отняла полномочия. Если туда придут независимые депутаты, они могут потребовать вернуть эти полномочия и даже дать больше полномочия этому органу.

Я думаю, что нельзя просто говорить: «У нас ничего не получится, давайте тогда ни в чем не участвовать». Надо обязательно бороться, стараться, чтобы в Мосгордуму попало как можно больше кандидатов, независимых от власти.

В любом случае, кампания – это еще и элемент просветительства. Она дает нам инструменты для того, чтобы общаться с народом, доносить до него свою точку зрения и переубеждать его.

— «Яблоко» считает, что через выборы оно или оппозиция в целом рано или поздно выиграет. Но есть позиция, что нужны решительные действия, поскольку выборы здесь нечестные, и все равно бессмысленно в них участвовать. В этом смысле ты как участник событий 6 мая разве не ту часть общества представляешь, которая считает, что через выборы страну не изменить?

Я считаю, что выборы – это один из инструментов, через которые можно изменить страну. Могут быть и другие инструменты. Но для того, чтобы, например, проводить политические забастовки, нужны независимые профсоюзы, а значит, надо заниматься организацией этих профсоюзов, помогать им. Чтобы выводить людей организованно на митинги постоянно, а не так время от времени, надо иметь сильные политические организации с работающими первичными отделениями, надо заниматься партстроительством.

1388390

— Ты провел в СИЗО чуть больше года. Это не радикализировало тебя?

Я как придерживался определенных взглядов, так и продолжаю их придерживаться, и моя позиция не изменилась. Какие убеждения у меня раньше были, и о каких методах я говорил, все так и осталось.

— Тебя, невиновного человека, на год кинули в тюрьму, и ты не озлобился на систему?

Видимо, я слишком озлобился до того, как меня посадили, что мне озлобляться дальше некуда.

— Как думаешь, почему когда сейчас посадили Сергея Удальцова, никто не вышел на улицы?

Потому что Удальцов занял неправильную позицию по Украине, что поссорило его с очень многими. К тому же протестное движение спало, и оно уже больше так не реагирует. Если вдруг посадят Навального, я не знаю, выйдет ли столько людей, сколько вышло, когда его посадили год назад.

— Тебе кажется, времена протеста прошли, больше его не будет?

Протест идет волнами. Через какое-то определенное время он опять возрастет, особенно если власть будет и дальше терроризировать население своими репрессивными законами. Но тогда уже политическим активистам надо будет не сидеть, сложа руки и надеяться на авось, как это было в 11-м году, а строить какие-то политические структуры, которые смогут организовать это протестное движение в определенные идеологические организации.

После 6 мая люди испугались репрессий и устали, увидев, что они выходили на митинги, а изменений произошло очень мало.

— А почему ты думаешь, что они тогда за тебя проголосуют?

Проголосовать гораздо легче, чем выйти на митинг. Когда человек выходит на митинг, он боится, что его посадят на несколько лет, а тут никакой опасности нет, проголосовать.

— Ты активно поддерживаешь права меньшинств, в том числе ЛГБТ. Это, по-твоему, пользуется популярностью в нашей стране?

Понятно, что многие люди, не обладая определенными знаниями, относятся к этому отрицательно. Но наша задача – переубеждать таких людей, просвещать, говорить, что это нормально, что это вариант нормы. И это удается. Подавляющее большинство людей, с которым я общаюсь и которые раньше придерживались другой точки зрения, переубеждаются.

Даже с сокамерниками я общался на тему прав ЛГБТ в тюрьме, и даже в такой гомофобной обстановке удавалось переубеждать людей.

— Но выборы на такой повестке ведь не выиграть.

Тогда можно полностью сократить свою программу и ничего не педалировать, превратиться в филиал ЛДПР. Мне это не нужно, о своих принципиальных позициях я всегда буду заявлять. И я не собираюсь разменивать свои политические принципы на голоса избирателей или какую-то другую поддержку.

И я считаю, что как удавалось прогрессорам у Стругацких кого-то переубеждать, так и мы должны просвещать население, а не идти у него на поводу в тех аспектах, в которых это является невежеством.

— Леонид Волков тебя назвал ультрасоциалистом. Это так, ты радикальный левый?

Смотря что понимать под радикальным левым. В будущем, я считаю, возможно справедливое общество, где все будут равны, и не будет каких-то национальных разделений, как это было у Стругацких, у Ефремова. Но это будет в будущем, а сейчас нам надо добиваться социальных гарантий, соблюдения трудовых прав, повышения налогов для крупного бизнеса, введения прогрессивного налога.

— А почему в России никак не возникнет нормальной левой партии? Нет запроса?

Я думаю, запрос есть, потому что все больше людей хуже относится к Сталину, и им хочется каких-то левых идей, но не хочется Сталина и совка. Какие-то социал-демократические движения стали появляться. Те же троцкисты против Сталина, но они, к сожалению, остаются большевиками. Если бы они еще от большевизма освободились, было бы замечательно. Но люди постоянно эволюционируют. Сегодня они отказались от Сталина, а завтра откажутся от большевизма и станут такими прогрессивными левыми постмарксистами.

***

Другие кандидаты

1388392

Из других кандидатов больше всего внимания СМИ к себе привлекла домохозяйка Барбара Бабич, которой неизвестным науке способом удалось собрать около 5 тысяч подписей для участия в выборах. «Свою политическую программу она еще только пишет, зато из ее открытых аккаунтов в различных социальных сетях можно узнать, что она ничего не имеет против анального секса, по выходным пьет шампанское, а «в г...о не напивалась очень, очень давно», — цитировало Бабич BBC.

Кроме нее на выборы в 45-м округе идет «эсерка», профессор кафедры иностранных языков Международного университета Кристина Симонян. Сайт «Справедливой России» рассказывает, что на предвыборных дебатах Симонян, которая возглавляет движение «Мамы Москвы», заявила, что является коренной москвичкой. «Она сказала своему основному оппоненту, который не принимал участие в дебатах: «Я русская, и этим горжусь. А моему оппоненту (имеется в виду Кузьминов — прим.ред.) не стоит разжигать межнациональную рознь»», — сообщает сайт.

1388418

От ЛДПР баллотируется Антон Умников. На дебатах он заявил, что его партия не поддерживает гражданскую войну на Украине, а он сам намерен добиваться исключения статьи 282 из Уголовного кодекса.

Работает Умников помощником депутата в Госдуме, а на своей странице «В контакте» делает заявления по внешней политике: «Гайки они собираются закручивать.. шпунтики и винтики, мля… России нужно всего лишь закрутить одну гайку (похожую на вентиль) и вот тогда наступит всеобщий мир и полное взаимопонимание» и публикует фотографии с девушками в метрополитене.

Кроме них на выборы идут еще сотрудница Института востоковедения Елена Фомичева от КПРФ и самовыдвиженец Антон Комендантов, руководитель некоего проекта «Альфа».

***

Часть VII: 21-й округ. Повесть о настоящем депутате
Часть VI: 9-й округ. Пять женщин на одно кресло
Часть V: 37-й округ. Оппозиция в эпоху «крымнаш»
Часть IV: 39-й округ. «Новая Москва» для старого мэра
Часть III: 43-й округ. Дон Румата Московский
Часть II: 44-й округ. Власть расступилась перед «эсером»
Часть I: 5-й округ. Кац как последняя надежда оппозиции

Илья Азар

Часть VII

Территория округа: часть района Выхино-Жулебино, часть Рязанского района

Если москвичи и знают какого-то депутата из предыдущего состава Мосгордумы, то, скорее всего, Андрея Клычкова. Молодой коммунист пять лет боролся с единороссами, которых в московском парламенте было 32 человека против 3 членов КПРФ. Например, Клычков добился сохранения процедуры публичных московских слушаний и сохранения или принятия московского закона о копии знамени победы.

Чтобы попасть в новую Мосгордуму, Клычкову нужно преодолеть сопротивление очень сильного соперника — префекта Юго-восточного округа Москвы Владимира Зотова. Их борьба в ходе избирательной кампании напоминает 90— е годы: на агитаторов Клычкова нападают провокаторы, за него «агитируют» фиктивные геи, в листовках Клычкова обвиняют в связях с «Правым сектором». Молодой коммунист в интервью «Эхо Москвы» опроверг связи с геями и украинскими радикалами, рассказал о своих депутатских заслугах и о том, что в Новороссию нужно скорее вводить российский миротворческий контингент.

***

Депутат. Андрей Клычков: «У мэрии нет желания иметь в Мосгордуме человека, который думает по-своему»

1386418

Официальный сайт: www.klychkov.com
Твиттер: twitter.com/kly4kov

— Говорят, у вас в округе самая грязная кампания Москвы. Это правда?

К сожалению, кампания грязная, да. О ведении равноправной кампании говорить нельзя. Моя листовка живет от 20 минут до часа. Мы считали по количеству выпущенных тиражей, и если бы они висели, то ни одного столба, ни одного информационного стенда не было бы без нашей листовки. Можно эксперимент провести, пройти по району, и наших материалов не найдете. Ездят машины c теми, кто срывает, да и просто дворники отрабатывают.

Кроме того, мы пытались попасть в те же школы и бюджетные организации, где был префект Зотов (конкурент Клычкова, выдвинут «Единой Россией» — прим.ред.). Но нам говорят, что там проходили закрытые мероприятия, рабочие совещания с коллективами.

Ничего другого нам никто не обещал, и мы были к этому морально готовы. Административный ресурс процветает. У нас не хватает сил кого-то ловить, но совершенно очевидно, что все абсолютно штабы сформированы и функционируют на базе административных структур — начиная от школ и заканчивая управами и префектурой.

Чернуха пошла, начиная от глупостей: что я собираюсь выиграть на выборах, чтобы присоединить Рязанский район, Выхино и Жулебино к Северной Корее; что я поддерживаю «Правый сектор» на Украине; что я поддерживаю геев.

Или еще говорят, что я бездельник, 5 лет ничего не делал и сбежал со своего партийного округа для того, чтобы обмануть избирателей в новом округе. Свой избирательный округ я, действительно, уступил Николаю Губенко (тоже действующий кандидат Мосгордумы от КПРФ — прим.ред.), но ведь по авторитету и статусу я и не мог требовать избираться в 37-м округе, где он десять лет работает.

Но статистика [моих достижений] там составляет 5 листов мелким шрифтом. Огромное количество результатов, которые мне и людям, с которыми мы работали, совершенно очевидны.

И сейчас, в 21-м округе нет ни одного двора, где бы я не был и не провел бы встречу в рамках кампании. Сейчас уже идем по четвертому кругу.

— Ваш главный соперник — это префект Зотов?

Сегодня в округе я боюсь не только Зотова. Есть кандидат от «Справедливой России» [Валерий Катков], действующий муниципальный депутат от КПРФ, но переметнулся к «эсерам». На сегодняшний день он занимается тем, что в каждой газете мочит только меня и никого другого. Его газеты выпускает пасквили, что у меня миллиарды на кампанию от Зюганова.

Он выпустил даже красочную басню про меня, где я изображен как мартышка, которая борется с медведем и с единым лесом. Это неприятно.

Удивительно, когда кандидат от «Справедливой России» четко поддерживает Зотова. 1 сентября в одну из школ Жулебино приезжал [Геннадий] Зюганов, и там устроили цирк. Он каждый год ездит в школы по всей Москве, об этом заранее известно, но тут в школе отменили линейку, оставили только 1 и 5 классы, загнали их в зал, показали видеообращение Зотова, пригнали главу управы и руководителя муниципалитета. На входе зотовские агитаторы раздавали чернуху от кандидата от «Справедливой России».

— Вы думаете, что эта чернуха, и то, что против вас выставили сильного противника, связано с вашей активной деятельностью в Мосгордуме?

Думаю, что у мэрии нет желания иметь в составе Мосгордумы человека, который думает по-своему, у которого есть своя позиция и которому нельзя навязать позицию мэрии.

Думаю, что мне вспомнили голосование против назначения Собянина в 2007 году и дальнейшую деятельность.

Я же абсолютно искренен в своих мыслях и высказываниях. Да, это не нравилось [наверху], мне неоднократно высказывали, что их это не устраивает. Но я избирался, чтобы вести честную работу, и благодаря ей я на сегодняшний день имею какой-то уровень узнаваемости и авторитета в Москве. Мне кажется, нам троим (депутатам МГД от КПРФ — прим.ред.) удалось каким-то образом [расшевелить] болото, изменить отношение к Думе, [доказать], что в ней можно что-то сделать.

— А что-то реально за этот срок удалось сделать?

На самом деле, достаточно много. Может быть, люди, которые не следят за еженедельными заседаниями Думы, думают, что ничего не происходило. Но из 90 проектов постановлений и законов, которые мы вносили, нам удалось добиться принятия 30. Какие-то можно считать существенными, какие-то несущественными.

Из последнего – нам удалось отвести попытку 26 декабря провести закон об отмене публичных слушаний.

В праздники мы смогли собрать московский актив из разных партий, чтобы пикетировать Мосгордуму в снег и холод. Благодаря публичной раскрутке удалось снять законопроект — его приняли в формальном виде, не коснувшись главных моментов.

Мы в Мосгордуме делали первую итальянскую забастовку в современной истории, с 2000-х годов. Мы 4 часа зачитывали почти 700 поправок в Генплан. Из них около 300 удалось принять. Нужно отдать должное тогдашнему главному архитектору Москвы Кузьмину, который увидел реальные предложения по защите экологических территорий, исторических объектов. Из самых скандальных — это территория у станции метро Университет, которую хотели просто застроить. Вообще эти 300 поправок касались каждого района — где-то удалось продавить, где-то не удалось продавить.

Много сейчас говорится о патриотизме. Мы в этой части смогли большое дело сделать: заставили Собянина поддержать и принять закон о копии знамени победы. У нас 2 года в Москве на 9 мая она вывешивается в обязательном порядке. После этого половина регионов страны такие же законы приняли. До этого, вы не поверите, был просто оголтелый отказ из-за того, что коммунисты мол пытаются пропагандировать советские символы.

Мы не советские символы пропагандируем, а историю. Патриотизм воспитывается не на популизме, а на истории.

Москва, единственный регион, где минимальный процент подписей муниципальных депутатов для кандидатов в мэры – шесть. Во многих регионах стоят 10%-ные барьеры, которые вообще непреодолимы без помощи власти. Мы подняли шум, и Собянин поддержал нашу инициативу.

1386428

— А как вы оцениваете принятые незадолго до этих выборов новые правила работы Мосгордумы? Смысл остается баллотироваться в Мосгордуму?

Смысл баллотироваться всегда остается, какие бы ни были условия. Не от условий работы, не от соотношений сил зависит результат деятельности каждого конкретного депутата. Думу всегда оценивают как некий коллегиальный орган, но за 5 лет практика доказала, что каждый отдельный депутат представляет собой личность. Может представлять, если он того хочет.

Вот Думу переводят на бесплатную систему, объявив экономию. Но тогда переводите всех глав управ, префектов и заместителей мэра на общественные начала. Пускай в магазине с утра поработают, а потом работают на своих должностях. Но суть не в этом.

Работа депутатов на бесплатной основе в 170-тысячном округе практически нереальна.

Более реальным предложением было бы установить верхний предел заработной платы для лица, занимающих госдолжности категории А в Москве на уровне средней по промышленности в регионе – 83 тысячи рублей. Тогда пришли бы люди разумные, а сейчас из Думы хотят просто сделать болото и выбить оттуда наиболее активных людей. Но тем самым они просто яму копают себе же, ведь в любой системе всегда должна быть какая-то иная точка зрения.

Сейчас выдвигаются 12 учителей, директоров школ, 7 врачей — все самовыдвиженцы и все якобы будут работать на благо москвичей. Это фикция, профанация, которая приведет к тому, что мы будет приходить в Думу раз в месяц этот врач с директором школы, будет голосовать, как им сказали и уезжать на служебной машине.

Я думаю, что после выборов будут выбирать, кому платить зарплату, кому не платить. Это будет зависеть от того, какие силы будут в Мосгордуме представлены. Мэрия всячески заинтересована в том, чтобы никаких реальных сил не было, и это очевидно.

Надежда только на принципиальность избирателей, ведь явка больше 30% может разрушить планы мэрии. Хотя я не с луны свалился, и понимаю, что во многих округах при нулевых кампаниях никакой явки вообще не будет.

— Многие говорят о том, что с мэрией согласовывают оппозиционных кандидатов. Например, Свиридова явно пропускают на Таганке, а в 8-м округе единорос и представитель «Гражданской платформы» снялись под внука Зюганова.

Я отношусь скептически ко всем переговорам. За 5 лет работы мы с мэрией ни о чем не договаривались. Конкретные переговоры по законопроектам велись — приходилось подходить к Раковой (заммэра — прим.ред.), руководителям департаментов и уговаривать их на более взвешенную позицию.

Сейчас я сильно сомневаюсь, что идут переговоры. Просто Константинов – бизнесмен, и четко понимает во что вкладывать свои средства. Не стоит скидывать со счетов и фамилию Зюганова. Любой человек с фамилией Зюганов сразу получает преимущество — как минимум, узнаваемость. Но, может быть, были достигнуты какие-то договоренности именно с Константиновым о каких-то перспективах дальнейших. Тот же Олег Бочаров (действующий депутат МГД от «Единой России» — прим.ред.) на выборы не пошел, зато сейчас назначен руководителем департамента науки и промышленной политики мэрии.

Для многих победа в избирательной кампании – это не цель, а попытка закрепиться в каких-то административных кругах, чтобы потом получить какую-то должность.

— Но есть же идея, что вас руководство КПРФ разменяло на Губенко и внука Зюганова. Вы всех в мэрии достали и не пройдете, зато пропустят 2-3 человек других.

Для меня тогда это как подарок. Если я стою двух депутатов МГД или даже трех, то значит уже результат достигнут работы — один человек сможет обеспечить прохождение 2-3 депутатов. Я отношусь к этому с юмором.

Все разговоры о том, что Зюганов меня на кого-то разменял, это все ерунда чистой воды.

Зюганов выступал у меня на митинге в Выхино, благодаря ему я получаю дополнительный ресурс. Никакого размена быть не может. Та помощь, которую он мне оказывает, вполне реальна. Он передо мной каждый день ставит задачу усиливаться. Он говорит: «Андрей, ты не дергайся, не нервничай». Или взять избирательный фонд: я  продал машину жены, часть фонда заполнил, а все остальные деньги перечисляет мне партия.

— Вы говорили о необходимости оппозиционной коалиции, о том, чтобы кандидаты от оппозиции снимались в пользу друг друга. Обычно когда такое предложение делается, оно подразумевает, что все должны сниматься под того, кто делает предложение.

В данном случае мы предложили взаимный диалог. Давайте проведем социологию, давайте определим, кто сильнее и будем сниматься. «то вообще вопрос здравого смысла. Сможет ли кандидат унять свои амбиции и свои 10% предложить другому кандидату. Или предпочитает со своими 10% занять 2 или 3 место. Многие кандидаты даже с нулевым рейтингом не готовы разговаривать и заявляют: «Мы идем на победу!»

1386450

— Вы деятельность Собянина и мэрии критикуете, учитывая его достаточно высокую поддержку?

Я не жалею ни об одном слове, которое сказал в 2010 году, когда оценивали возможности Собянина на должности мэра Москвы. Собянина есть за что критиковать. Причем, критиковать не просто за то, что он из «Единой России».

Его в первую очередь нужно критиковать за то, что он не смог выстроить свое хозяйственное отношение к городу, а не политическое. За разговорами о том, что городу нужен хозяйственник, а не политик, у нас ничего не изменилось.

Городом управляет политик, который в большей степени связывает себя с отчетностью, показательными какими-то мероприятиями. Но мы с вами все видим — начиная от метрополитена, заканчивая сферой ЖКХ.

Вы не обратили внимание, что последние 3 месяца Москва стало намного больше мусора? Во дворах, не в центре Москвы, на окраинах. Просто дворникам стали платить зарплату — на них заработали деньги. А кто за это должен отвечать? Собянин, глава управу или префект.

Более того, есть большой списку проектов, которые провалились, хотя были распиарены, и в них были вложены огромные средства. Тот же Алабяно-балтийский тоннель. Есть уже шутка, что он утонул. 4 миллиарда рублей выделили по инициативе мэрии на освещение Воробьевых гор, но никто не спрашивает о том, какие гнезда и норы собрались освещать. Для чего? Для туристов? Да, возможно. Но когда разваливается хозяйство, люстру вешать зачем?

1 миллиард 900 миллионов выделили концерну «Рено-Ниссан» без налоговых льгот. Я прямо на заседании взял и посмотрел доходы концерна за 2013 год — 400 миллиардов долларов. Зачем мы им льготы даем? Для того, чтобы создать 4,5 тыс рабочих мест. Это москвичи будут или нет?

И если мы  уж затронули вопрос хозяйственного управления, обратите внимание, что в прошлом году и, скорее всего, в этом году на первое место по доходной части бюджета выйдут доходы физических лиц. С 1 января 2015 года вводится налог на недвижимость, квартиры. Будут платить пенсионеры. На 90% я могу сказать, что будет введен платный капитальный ремонт, а по состоянию на 1 января 2010 года сумма невыполненных гособязательств по капремонту составляла 1 триллион рублей в Москве.

У нас получится, что пенсионер с минимальным социальным стандартом пенсионера в 12 тысяч с небольшим рублей будет платить теперь большое количество налогов.

Московское хозяйство на сегодняшний день начинает сыпаться. Все разговоры о инвестиционной привлекательности Москвы остаются только разговорами, потому что 75% инвестиций России, которые оседают в Москве, уже не обеспечивают тех обязательств, которые существуют. И выделение по 200 миллиардов на дороги, на метрополитен не дают того эффекта. Понятно, что это не однодневный эффект, а растянутый. Но люди хотят есть, пить, люди хотят жить в нормальной среде.

— Вам не кажется, что в последнее время Путин перехватил патриотическую повестку у КПРФ? Крым вернул вот.

А ему деваться-то некуда.

— Вас это не пугает? Или вы думаете, что он вступит в КПРФ?

Насчет вступления Путина в КПРФ мы еще подумаем. У нас нужно как минимум две рекомендации получить и еще пройти уровень собрания первичной партийной организации.

Думаю, что такого в ближайшей перспективе не будет. Потому что за Крымом, за Украиной и за попыткой перейти на патриотическую волну есть большой объем экономических вопросов, которые на сегодняшний день не решаются на территории Российской Федерации. Оценивая экономическую политику нашего государства, вряд ли можно говорить о каких-то позитивных сдвигах, которые кардинальным образом вернут нас к временам Примакова и Маслякова, когда была возможность осуществить промышленный подъем и изменить экономику. Сейчас нет базы просто-напросто.
Сейчас идет такой ура-патриотизм – вернем нормы ГТО, вернем героя труда.

— С экономической точки зрения вы, кстати, присоединение Крыма поддерживаете? Туда же надо вкладывать очень много денег.

Это вопрос не экономический в первую очередь. И все прекрасно понимают, что присоединение Крыма вряд ли можно было связать с экономикой. Это вопрос геополитики и вопрос стратегического решения.

Безусловно, Крым создаст определенные сложности в плане экономики. Нужно будет перестраивать бюджетные потоки. Но я думаю, что это все управляемо.

Надежда одна: что в нашей стране, благодаря всем этим внешним угрозам, произойдет переформатирование отношений и к своему достоянию, и к тому, что мы делаем.

Те же китайцы нашли в себе возможность перейти с внешнего рынка на внутренний.

— Я так полагаю, что запрет на импорт некоторых продуктов вы поддерживаете?

Да, как меру, которая может заставить наши власти задуматься о развитии отечественного промышленного производства и сельхозпроизводителя.

— Его можно было развивать и без санкций.

Было бы желание у кого-то. У нас все говорят о поддержке фермеров, но я проводил эксперимент: вот я фермер и хочу продать картошку на ярмарке выходного дня. Можете, но только в мае надо было записываться, когда картошку только сажают.
Придите на любую ярмарку выходного дня. Может быть, там стоит один-два отечественных фермера, которые прошли эти все горнила, записи, а остальные — это перекупщики, которые просто продавцами работают. Это реальность сегодняшнего дня. И, может быть, эти санкции дадут возможность нам пересмотреть и отношение к ВТО, и отношение к развитию собственного потенциала.

Это же абсурд, когда страна, которая обладает большим сельскохозяйственным потенциалом, закупает в Латинской Америке мясо.

— На съезде депутатов патриотических сил Губенко заявил, что КПРФ готов поддержать Путина, если тот поддержит Новороссию. Что это значит?

Было принято решение об обращении к Путину, как к человеку, кто может принять решение о присоединении или признании статуса Новороссии. Мы такое решение поддержим. О поддержке Путина в целом речь не шла.

1386464

— КПРФ, похоже, специально эксплуатирует тему Новороссии в преддверии выборов в Мосгордуму. А ведь Мосгордума все-таки немного не про это.

Вопрос Украины сегодня стоит на повестке дня. И сбор гуманитарной помощи, и ее отправка, и помощь беженцам — партия этим занимается.

Я вам больше того скажу – я в своем округе занимался сбором гуманитарной помощи. Сейчас у нас стоит три пикета, где мы ее собираем. Еженедельно отправляем машины с гуманитарной помощью. Сейчас уже, слава богу, бизнес стал подтягиваться, ведь возможности москвичей не безграничны.

— Вы тоже считаете, что украинские фашисты и каратели уничтожают население Новороссии?

Недели полторы назад из Луганской области приехали 6 человек, которые живут сейчас у нашего активиста. Они приехали в тапках, шортах и в футболках, из вещей у них только документы. Перед ними взорвали машину, они бросили свою машину и бегом бежали к границе, с ребенком-школьником. С ними три дня невозможно было поговорить.

Как можно людей просто по признаку рождения относить к врагам? Какие это террористы? Я этих людей видел. Два машиниста, один водитель, и их жены: бухгалтера и врач. Люди находятся в прострации. Они не понимают, что они такого сделали. Они-то здесь при чем?

— Террористами называют не их, а тех, кто воюет с оружием, а оно впервые появилось у ополченцев, которые захватили несколько зданий в Славянске и начали вооруженную борьбу.

А Одессу вы забываете, да? Там погибли украинские комсомольцы. Молодые ребята, которые никогда в жизни не занимались ничем, кроме того, что поддерживать патриотические настроения и идеи Компартии на территории Одессы.

У меня, например, есть тоже оружие — охотничье ружье. Если мою семью начнут убивать, я тоже его возьму, 100%. Никаких сомнений в этом нет.

И люди, когда их начинают убивать не пойми за что, начали брать оружие, которое у них было.

Другой вопрос, что сегодня мы видим совершенно очевидное военное вмешательство. Никакие там не добровольческие отряды с рогатками — там и самолеты, и минометы, и пушки, и танки. Настоящая гражданская война.

— Вы думаете, России лучше официально объявить войну или продолжать скрытое участие?

Я вообще противник объявления войны, это самый простой путь. Но очень показательна история с Югославией. Там тоже долго всех призывали не вмешиваться в конфликт. В итоге мало что погибло много людей, и страна по-прежнему разделенная. Когда ты едешь из сербской части, то просто видишь как меняется отношение к людям.

Мы же не хотим, чтобы Украина была разделенной страной. Она ведь все равно с обеих сторон является нашей братской страной, где у меня живут все родственники. Это братская страна, которую люди защищают.

Я не большой военный стратег, но моя личная позиция, что для того, чтобы не допустить дальнейшие убийства, гуманитарную катастрофу и продолжения гражданской войны, нужно ввести миротворческий контингент российских сил не для того, чтобы воевать, а чтобы встать посередине.

***

Кандидат от власти

1386468

На праймериз в 21-м округе победил заслуженный врач Российской Федерации Георгий Местергази, но свою кандидатуру снял ради префекта Юго-восточного округа Москвы Владимира Зотова. Он занимает этот пост с 2001 года, а в 2009 году уже избирался в Мосгордуму, но тогда от своего мандата отказался. Источник «Коммерсанта» в префектуре еще до начала кампании не сомневался в победе префекта: «Зотова все в округе знают, он организовывал выборы, сможет на них и победить».

Зотов почти не дает интервью, не участвует в дебатах и, увы, не нашел времени пообщаться с корреспондентом «Эхо Москвы». Однако на телеканале «Москва-24» он, в частности, заявил, что по степени актуальности проблем в Москве главные две — мигранты и пробки. «Чтобы их решить мэр Сергей Семенович Собянин пришел с мощнейшим организационным потенциалом, с мощнейшим экономическим, привнес новый стиль и внес очень мощный градостроительный потенциал развития», — сказал Зотов. В своей предвыборной листовке Зотов обещает добиваться законодательного ограничения работы мигрантов в Москве, сноса всех пятиэтажек, ликвидации пробок, увеличения объема капремонта в два раза, экологического оздоровления зеленых зон и выполнения наказов жителей.

В КПРФ, впрочем, Зотова прозвали «борцухой с мигрантами» в том смысле, что как раз с мигрантами Зотов не борется.

Зотов много встречается с жителями района и активно ведет свою страницу в «фейсбук» и выкладывает туда не только новости кампании, но также мнения о том, что малазийский «боинг» сбили украинские военные, вопросы о смене фамилии Борисом Акуниным или вот такие видеоролики.

В ходе кампании депутаты от КПРФ нашли у Зотова не отраженный в его декларациях за 2010-2013 годы бизнес. Вплоть до июля 2014 года Зотов якобы являлся совладельцем ООО «Дом 10/12» и имел в нем статус руководителя постоянно действующего исполнительного органа.

***

Другие кандидаты

По утверждениям КПРФ, против Клычкова выступают еще двое кандидатов по 21-му округу. Это, как писал «Коммерсант», муниципальный депутат Рязанского района Алексей Балабуткин. Он, впрочем, кампанию не ведет и не явился даже на предвыборные дебаты.

1386472

Зато активен главный редактор независимой районной газеты «Жулебинский бульвар» Валерий Катков, выдвинутый «Справедливой Россией», о чем в интервью «Эху Москвы» подробно рассказывает Клычков.

Есть у Каткова и достижения: он «защищает интересы среднего класса и малообеспеченных граждан, проводит благотворительную деятельность, ведет целенаправленную борьбу с коррупцией». Катков организовал два митинга в поддержку строительства метро в Жулебине (июнь 2007 г., июль 2010 г.), пеший марш «Хотим метро в шаговой доступности!» (сентябрь 2007 г.), инициировал проведение молебна во славу строительства метро в местном Храме Святого праведного Иоанна Кронштадского (июль 2010 г.).

Во время дебатов на телеканале «Москва-24» Катков зачитал стихотворение про Мосгордуму:

Кончается счастливая эпоха, и словно безутешная вдова, ждет,
затаясь, без выдоха и вздоха компашка на Петровке, 22.
Непросто оторваться от корыта в привычке оседлать его верхом,
но дверь уже немножко приоткрыта. Пинок – и полетите кувырком.
Куда идти ребятам? Не в забой же, но не бывает дыма без огня.
Я презираю вас гораздо больше, чем вы не замечаете меня.
Нас вам кормить, пахать, сажать всем вместе, а надо бы сажать или кормить.
Поставьте запятую в нужном месте: помиловать никак нельзя казнить.
Они в ответ свой принцип на листочке напишут, как с народом надо жить.
И снова нет ни запятой, ни точки: насиловать никак нельзя любить.
И много лет назад, и в этом веке виват, законодательная власть.
Но только я слегка прикрою веки, она ко мне за денежками: «Здрасть!»

Кроме того, в 21-м округе баллотируется проживающий в Шатуре советник по связям с общественностью Российского союза свободной молодежи Артем Липагин идет на выборы в Мосгордуму от ЛДПР. На предвыборных дебатах он заявил, что его «приоритетным направлением в Мосгордуме будет борьба с наркоманией.

Наконец, кандидат от «Яблока» Светлана Родионова имеет два высших образований и работает в Центре диагностики и консультирования «Участие» с детьми с ограниченными возможностями. Как говорится на сайте «Яблока», «она обучает детей по собственной уникальной авторской методике с применением творчества».

***

Часть VI: 9-й округ. Пять женщин на одно кресло
Часть V: 37-й округ. Оппозиция в эпоху «крымнаш»
Часть IV: 39-й округ. «Новая Москва» для старого мэра
Часть III: 43-й округ. Дон Румата Московский
Часть II: 44-й округ. Власть расступилась перед «эсером»
Часть I: 5-й округ. Кац как последняя надежда оппозиции

Продолжение следует

Илья Азар

Часть VI 

Территория округа: Беговой, Савёловский, Тимирязевский, Хорошевский, часть Бескудниковского района


В девятом округе основная борьба за депутатский мандат происходит между тремя женщинами — единороссом и директором школы Ириной Ильичевой, журналистом Юлией Галяминой и прошедшим через подписной барьер независимым кандидатом Аленой Поповой. Шансы на победу высоки у Ильичевой, которая два с половиной года назад была доверенным лицом президента Путина, однако две ее соперницы настроены очень серьезно и ведут активную кампанию, ежедневно встречаясь с жителями. «Эхо Москвы» поговорило с Поповой и Галяминой о смысле выборов в Мосгордуму и их надеждах на подъем гражданского движения в России.

***

Помощник депутата. Алена Попова: «Мне хочется все сделать и всем помочь»

1384502

Официальный сайт: alenapopova.ru
Твиттер: twitter.com/alyonapopova

— Ты говорила, что будешь поддерживать женщин-кандидатов на выборах любого уровня. А тут у тебя сразу четыре конкурентки. Поддерживаешь их?

Я поддерживаю участие женщин в выборах, и то, что у нас такой «иконостас» женский, по-моему, очень хорошо. Мосгордума все-таки должна быть более приземленной, а женщина ведь «обуютчивает» пространство на кухне, квартире, и она говорит о реальных, конкретных вещах, потому что для нее это важно. Женщина отвечает за будущее – это принципиально важно.
То, что из всех 272 кандидатов в Мосгордуму 30% женщины – это очень хорошо, и даже неважно, какая у них партийная принадлежность.

— Ты зачем вообще идешь в Мосгордуму?

В прошлом году я думала, что должна идти на Мосгордуму, потому что это борьба, потому что мы должны реально учиться избираться, а не назначаться. После [истории] с выборами в Общественную палату я очень долго решала, надо мне идти или нет. Потом я все-таки приняла решение, что пойду, и обязательно по подписям. Когда шли последние два дня сбора подписей, были новости, что Романова не будет сдавать, Гайдар не будет сдавать.
Мы сидели, вымарывали лист за листом, и я уже сама думала, что следующая новость будет про то, что Алена Владимировна тоже снимается с выборов.

Я благодарна, что у нас ребята волонтеры все-таки собрали эти подписи.

— Как так получилось, что многим, в том числе, более известным кандидатам, не удалось подписи собрать, а тебе удалось?

Мы изначально решили, что мы не ставим кубы, мы не занимаемся раскруткой меня, а идем и решаем конкретную задачу. Была выстроена очень четкая система. Я сама ходила по подъездам первые два дня и сразу поняла, что невозможно подписи собрать. Во-первых, «открываемость» крайне низка. Во-вторых, бабушки, дедушки, женщины отвечали мне или: «Я здесь снимаю квартиру» или «Зачем тебе это вообще надо?» А у нас было рассчитано по плану, что нельзя тратить более пяти минут на человека. В итоге мы меняли несколько раз методику сбора и речевку.

Я не могу ответить, почему у других не получилось. Могу сказать, что искренне сожалею, что у них не получилось, потому что в прошлом году было много разговоров про выборы в Мосгордуму — что мы все идем и реально доказываем, что даже в отсутствие выборов, в отсутствии сильного финансового ресурса, при сильном административном давлении мы умеем договариваться.

– Но ты вкладывала деньги в сборщиков?

Нет, у меня принципиально были только волонтеры. Я регулярно встречалась с ребятами и говорила, что если у нас получится пройти, тогда мы будем на кампании работать с ними платно. Но, увы, собираемость финансового ресурса крайне низкая, и они согласились и дальше продолжать участвовать в кампании бесплатно. То есть я просто эмпирическим путем доказала, что деньги для сбора подписей не нужны. Если бы я вкладывала деньги, мне кажется, было бы сложнее.

— И все-таки, что вообще делать в Мосгордуме?

Раньше бы я ответила, что туда нужно идти, потому что мы — сила, и вместе мы сейчас ее поменяем. Сейчас я понимаю, что пройдут единицы. Но что может один человек? Я эмпирически встречаюсь с людьми сейчас «на земле». Приходят на встречи пенсионеры и рыдают. Понимаешь, какие у меня чувства возникали? У меня кулаки сжимаются.

У меня же не было никаких удостоверений, несмотря на то, что говорят. Я всегда все решала без корочек, на оре. Сейчас я кандидат. Ко мне на встречу пришел, например, Николай Тихонович, пенсионер. Его обсчитали: 7 700 у него переплата за ЖКХ, а пенсия 14 тысяч. Мы с ним сходили в МФЦ. Я могу это поменять. Если я могу конкретному человеку что-то поменять, то почему я не могу поменять ста конкретным людям?

Люди оставляют мне наказы и говорят: «Я приду за тебя голосовать, если ты решишь мою проблему». Проблемы, о которых они говорят, в основном решают муниципальные депутаты, управа или префектура, но мы людям показали, за что несет ответственность управляющая компания. Люди уже начали сами бороться. Это, как в Крымске (Попова занималась волонтерской работой в пострадавшем от наводнения городе — прим.ред.). Когда мы приезжали туда, там не было гражданской активности. Когда мы уезжали через год, там комитеты и движения возникли.

Плюс меня поддерживает депутат Госдумы Галина Хованская. Это как раз первая корочка, которая у меня появилась — я-таки стала помощником депутата. Тут может быть связка: она – комитет Госдумы по ЖКХ и жилполитике, я – комитет Мосгордумы по ЖКХ и жилполитике.
Это будет двойной удар по самой больной теме!

1384506
Фото Анны Разваляевой

— Навальный и его сторонники призвали бойкотировать выборы…

А как же молодые ребята, которые собирали подписи, тратили на это силы и энергию, потому что они верили, что это задача? Это будет предательством перед их затратами сил и энергии. История с бойкотированием получилась тогда, когда большинство не смогло пройти этот, действительно, нереальный барьер с подписями. Но те, кто остался, должны реально пойти и что-то сделать.
Обычно когда ты куда-то избираешься, ты говоришь какие-то громкие лозунги, а здесь ты вообще ничего не говоришь – ты приходишь на встречи и слушаешь.

А слышишь только о том, что не сделано. У меня все время возникает вопрос: зачем все эти люди ходят голосовать за «Единую Россию», если они перечисляют все то, что им было обещано партией и не сделано.

— Ты после Крымска говорила, что оппозиции для тебя больше не существует. Ты считаешь себя оппозицией?

Я считаю себя человеком, который имеет очень много альтернативных точек зрения на то, что происходит.
Называть себя оппозицией в ряде вещей я не могу, потому что с рядом вещей я согласна — с теми законами, которые принимались, например, на уровне социальной поддержки граждан, потому что я на них опираюсь сейчас. Я больше не оппозиция, а альтернатива – да.

Мне вообще эта кампания нравится, она для меня дико сложная. В условиях очень сжатого времени, кризиса войны, у меня постоянно возникает апатия. Я встаю по утрам и думаю: «Ну какие выборы, когда каждый день ты получаешь сводки о количестве погибших, когда пачками уезжают друзья». Я их не вижу уже четвертый месяц — для меня это трагедия личная. Когда ты понимаешь, что в банках дают кредиты только под проценты свыше 40, когда к тебе приходят пенсионеры — жалуются, то какие выборы?

Вроде бы я молодая, есть выбор — хоть на Мальдивских островах, хоть в Новой Зеландии. Могу улетать – там какая-то альтернатива есть, потому что там другая реальность. Но при этом все равно каждый раз думаю, что есть тут задачи, и они должны решаться.

— Так ведь административный ресурс, все дела — не пропустят.

Мне пишет большое количество работников, что их обязали голосовать. В дошкольных и школьных учреждениях учителя говорят, что с ними подписали соглашение, что они должна на линейках, начиная с 1 сентября говорить только о кандидате от «Единой России», потому что она директор школы. Сообщают люди, как их просят идти на досрочное голосование.

Венедиктов тут выложил социологию, и напротив нашего округа зеленым маркером написано: «ЕР». Я так не считаю. Конечно, изменить ситуацию можно только какими-то совершенно сверхметодами, но я считаю, что мы можем это изменить, потому что мы опираемся на цифры. Мы после каждой встречи понимаем: люди конвертировались в избирателей или нет, они хотят прийти проголосовать или нет. Я понимаю, что при такой доскональной работе я не обойду ногами 173 тысячи человек, но с другой стороны, я вижу, что люди сами рекрутируют других людей нас поддерживать.

Очень большой аргумент – молодость, очень большой. Я думала, что это будет аргумент против меня, а мне наоборот говорят: «Давайте бейтесь. Кому еще остается». На первых 10 встречах было очень много пожеланий: «Не понимаем половину того, что вы сказали», «Не используйте сленговые слова» – я все записывала.

1384510

– У тебя по округу идет еще один оппозиционер — Юлия Галямина. В чем ваши разногласия?

С Юлей у нас различные точки зрения, например, на возможность подписания меморандума «Яблока». Я считаю, что меморандум «Яблока» очень жесткий для любого кандидата. Я его не поддерживаю, и поэтому у нас не сходятся взгляды, так как Юля сейчас вынуждена соответствовать в своих действиях этому меморандуму. И вообще Юля придерживается более либеральной позиции, а я более социально ориентированной. Для меня принципиально равенство всех и бесплатность большинства услуг.

– А что не так в меморандуме «Яблока»?

В меморандуме сказано, что все плохое, что произошло в России – это Путин. Я извиняюсь, конечно, но если уберут Путина, то вся система сразу станет светлой и ясной? Это не так. Вся система гнилая — от человека, который сидит на муниципальном уровне, до человека, который сидит на уровне региональном. Никто не работает, никому ничего не надо.

Или вот «Яблоко» осуждает аннексию Крыма. На нашей территории проживает огромное количество людей, у которых родственники проживают в Крыму, которые из Крыма приехали, для которых это боль, потому что они не могут встать ни на одну, ни на другую позицию, потому что они осуждают войну, но для них Крым всегда был их территорией. Есть много неоднозначных вещей.

Хованская мне рассказывала: «Ты знаешь, как в Крыму жители плачут от того, что пенсионеров заставляли оформлять ряд документов на украинском языке?» Дело даже не в этом, а в том, куда пошли все деньги из Крыма, ведь трубы превратились в труху, и полностью разрушилась экономика земли, в которую можно воткнуть ветку, и из нее вырастет дерево.

— То есть ты теперь не против Путина и за Крым?

Я слушаю, я понимаю, как я могу быть полезна, у меня нет позиции, что я за что-то и против чего-то.
Я представляю интересы жителей. Им неважно, какая фамилия президента – система дурацкая. Пенсионеру неважно, насколько глубокие произносятся речи, если его внуки и дети умирают на войне.

Это другая позиция — не «за», не «против». Мы существуем в конкретной ситуации а она такая: идут выборы, сильный административный ресурс, большой финансовой поддержки нет. Мы должны в ней находить решение. Люди мне говорят: «Если честно, нам без разницы, против чего ты выступаешь, за что ты выступаешь. Можешь выступать за нас? Представь, пожалуйста, наши интересы».

— В прошлом году ты пыталась избираться в мэры Москвы, пробовала попасть в Госдуму и в Общественную палату. Ты участвуешь в любых выборах?

Нет.
Это моя принципиальная позиция участвовать в сложных выборах на федеральном уровне или уровне городов федерального значения.

Я, например, не считаю, что мы выборы в Госдуму проиграли, потому что я была вторым номером, а мандат Ильи Пономарева (он шел первым номером — прим.ред.)— это наша победа ногами, потому что мы тогда обходили Новосибирск, Барабинск, Татарск ногами и встречались с людьми.
Меня очень много приглашали на разные исполнительные должности, но моя позиция в том, что я не смогу эффективно выполнять свою работу на исполнительной должности, пока не доказала себе, что могу представлять интересы, что могу что-то делать.

Если ты не шел снизу, ты не понимаешь, насколько сильная и в чем у людей потребность.

На выборах мэра Москвы я изначально понимала, что победить невозможно. Для меня было важно пройти фильтр и сделать избирательную кампанию, которая будет ориентирована на определенный слой населения. С каждым шагом выборы – это очень-очень сильный опыт.
Я считаю, что у меня нет ни одного проигрыша, потому что до выборов мэра я так и не дошла, так как не прошла фильтр.

Выборы в Государственную думу дали мне возможность очень четко понять, как вести себя на встречах и какой инструментарий у тебя есть.

Почему еще интересно избираться в Москве – здесь ряд проблем, которые решаются, например, изменениями в жилищный кодекс. Ты можешь вносить поправку как депутат Мосгордумы и в Государственную думу. То есть это влияние на процессы и вне Москвы тоже.

— Ты говорила, что собираешься стать премьером. Все в силе? Не слишком ли мелкий уровень — Мосгордума?

Нельзя говорить, что Мосгордума — это низкий или высокий уровень. Это уровень выборов, и если ты получаешь мандат, то влияешь и на федеральном уровне тоже. И это выборы в очень тяжелой обстановке. Это не так, как в прошлом году, когда был подъем, когда люди хотели участвовать, когда они приходили сами и тратили свое время. Сейчас очень тяжело.

1384518

— Твоя программа затрагивает фактически только ЖКХ.

Нет, конечно. Одно из основных направлений, это ЖКХ, потому что мы собрали наказы, и понятно, что ЖКХ – это основная больная тема. Вторая больная тема – это лекарственное обеспечение населения. И, безусловно, у меня есть свои темы, которыми я всегда занималась. Это «Город для мам», это самореализация женщин, у которых есть дети, это частные детские сады и так далее.

У нас есть выигранный случай. Мы отбили закрытие частного детского сада. Я считаю, что, вообще, огромная победа. И «Город безопасности», благодаря ребятам из «Лиза Алерт», тоже сделан. Я в этом разбираюсь, они мне нравятся, я за них и так бьюсь и буду продолжать биться, и поэтому я эксперт комитета по безопасности Общественной палаты Москвы. После расстрела в школе наш голос очень был высок.

Мне хочется все сделать и всем помочь. Это сейчас невозможно, поэтому я хочу, чтобы люди видели, что они выбрали человека, от которого есть толк, поэтому наш слоган: «Депутат, который справится». Не исполняю – пусть отзывают. Исполняю – значит, который справится.

***

Редактор газеты. Юлия Галямина: «Наша оппозиция действует в корне неправильно»

1384524

Официальнй сайт: galiamina.ru
Твиттер: twitter.com/galiamina

— Зачем ты вообще занимаешься таким скучным делом, как выборы в Мосгордуму?

Это не скучное дело, это очень интересное дело на самом деле.

— Чем же?

Всем: процессом, и, возможно, результатом, хотя в данном случае процесс меня занимает даже больше, поскольку он дает ежедневный результат.
Прежде всего, ты общаешься с людьми, ты начинаешь понимать, что нужно людям, и вообще ты просто открываешь для себя мир.

Потому что мы сидим в своем «фейсбуке», общаемся с тремя калеками с тремя высшими образованиями, и считаем, что мир состоит из них. Многие смотрят сверху вниз на народ и думают: «Боже мой, что там такое копошится, они же ни хрена не понимают».

Но общаясь с людьми ежедневно, понимаешь, что люди понимают очень многое, и ты просто открываешь для себя, что такое твои соотечественники, что такое твои соседи. И это вообще самый кайф, когда ты начинаешь общаться с соседями, когда ты вместе с ними проводишь мероприятия. Это тебя притягивает к земле, это тебя делает укорененным человеком. А это на самом деле большая проблема этого больного мира, — что мы все не укорененные. Это вообще такая советская традиция – лишать человека дома, лишать человека какой-то привязки.

Это философский подтекст, а кроме того существует еще и политический. Я уже 10 лет в оппозиции нахожусь и понимаю, что наша оппозиция действует в корне неправильно. В начале-середине 2000-х, когда я еще не выросла как политик для себя лично, я наблюдала за ней, хотя организовывала всякие смешные акции. Я уже тогда чувствовала, что чтобы оппозиция выиграла, надо, чтобы она стала популярна. Никак по-другому быть не может. Нельзя увещевать с трибун сверху вниз: «Вы, дураки, ничего не понимаете, а вот мы-то сейчас научим вас жить». То, что мы все упустили за это время, это ровно наша вина, и мы не выигрываем выборы не потому, что админресурс, хотя он есть, и это нечестно, и очень плохо.
Если бы у нас была настоящая популярность, то мы бы, извините, сняли бы кого угодно.

Выборы – это один из мощных инструментов, который позволяет тебе прийти к людям с какой-то реальной повесткой. Ты же не будешь просто так ходить по домам в течение года, звонить в дверь и говорить: «Здравствуйте, меня зовут Юлия Галямина, я хочу вам рассказать о себе». Мне скажут: «Ты дура?» А тут я прихожу и спокойно об этом говорю, и люди с интересом слушают, и, главное, люди реально хотят выборов. Хотят выбрать кого-то. Они только не верят, что реально можно выбрать, что не все за них решили.
Вторая ошибка оппозиции в том, что мы все время пытались брать сразу высоты уровня Путина.

Тот же Комитет 2008 говорил: «Давайте свергнем верховную власть». А так не работает. Работает, если только политик растет снизу. У нас просто нет политиков в Москве, да и в стране очень мало реальных оппозиционных политиков, которые выросли вот так, в нормальном демократическом государстве, снизу вверх. Сначала они выиграли муниципальные выборы, потом городские, потом региональные, потом вышли на федеральный уровень.

— Но ты же сама пишешь, что людей интересует только свой подъезд, свой дом и максимум свой район. Тогда какой смысл заниматься этой деятельностью, если все равно интересы людей дальше не идут?

Так они пойдут, если мы будем заниматься этой деятельностью. А как, они сами по себе, думаешь, пойдут? Люди ведь развиваются, их надо учить, люди учатся всю жизнь. Я тебе как педагог, который сейчас третье высшее образование получает, говорю. С людьми надо говорить. Мы когда с людьми разговаривали во дворе, они говорят: «Товарищ депутат, сделайте нам хороший ремонт». Мы им отвечаем, что не можем сделать хороший ремонт, но мы можем вас пригласить на нашу лекцию о том, как общаться с управляющими компаниями.

Это процесс долгий и мучительный, но, тем не менее, если его не вести, то ничего не будет.
Потому что даже если сейчас уйдет Путин, общество у нас не поменяется.

1384532

— То есть ты теперь пропагандируешь уход в народ фактически?

Да, я пропагандирую уход в народ.

— А чем закончился известный уход в народ?

Не-не. Это совсем другая история. Не надо, уходя в народ и занимаясь теорией малых дел, забывать о больших стратегических целях. Мы должны помнить всегда и говорить о том, что до какого-то момента гражданское общество развивается, а после этого бьют по башке.
Мы должны ставить большие цели. Мы должны говорить про большое, занимаясь малым. Мы можем делать и то, и другое одновременно.

Потому что есть цель: мы хотим сделать Россию процветающим государством, где мнение людей является на самом деле решающим. Мы хотим, чтобы Россия стала демократией. Значит, если мы сейчас поменяем Путина на самого демократа демократыча… Ой, не знаю, кто у нас такой?

— Борис Немцов.

Условно Немцов, да. Вот он ничего не сможет сделать. Хотя его коллеги — про Немцова лично не знаю — занимались устройством своего личного благосостояния, после чего пришли кэгэбэшники. Они занялись тем же, плюс какую-то идеологию свою старую стали возрождать. И наш народ как-то потихонечку от идеи демократии вообще отпал. Общество не сильно развито у нас, но оно бихевиористское: лампочка зажглась – слюна потекла, лампочку выключили – слюна перестала течь. Значит, надо менять подходы.

Общество тоже развивается. Я тебе как историк культуры скажу, что были более примитивные организации, и бывают более сложные уже. А более сложное связано с тем, что есть группы интересов, которые начинают объединяться, отстаивать свои принципы и интересы, друг с другом пытаться договориться, находить компромиссы и так далее. И тогда появляются институты. У нас этого ничего не было. Не было, и так и нет.

Мне чем ситуация нынешняя больше нравится, чем ситуация 2005 года, при всем, что у нас сейчас происходит. Потому что в 2005 году было абсолютное ощущение безнадеги. Сегодня я смотрю, что общество начало меняться, начало объединяться, начало отстаивать какие-то свои мелкие подъездные интересы. Когда человек уже что-то хотя бы начал отстаивать, сумел свой личный интерес вывести за пределы своей квартиры – это уже большой шаг вперед. Маленький шаг для человека – большой шаг для человечества. Для России.

Процессы пошли.
Когда люди вышли на Болотную площадь, это хорошо было не тем, что сейчас будет революция, и Путин убежит, задрав штаны.

Было очевидно, что ничего не будет. Хорошо тем, что люди, которые долгое время считали, что люди, которые выходят на марши несогласных — полные экстремисты и идиоты, наконец вдруг сами совершили какое-то гражданское действие.

— И чем все кончилось?

Печально все кончилось, потому что людей посадили, и это, конечно, абсолютная безответственность всех тех ста тысяч человек, которые выходили. Но елки-палки, это естественно. Когда сажают людей в тюрьму, естественно, они испугались.
Нам пытаются навязать ложную альтернативу: либо Болотная, либо малые дела. Нету этой альтернативы. Нас хватает и на то, и на другое.

— Вас не хватает ни на то, ни на другое, честно говоря.

Согласна, но нас может хватать на то и другое. Просто не надо ставить такие альтернативы. Конечно, оппозиция находится в полной заднице.

— Я не спорю, что есть люди, которые начали интересоваться городской повесткой. Но у меня есть ощущение, что это, условно говоря, меньше полпроцента от жителей округа.

Конечно, их мало. Слушай, не могут 100% жителей округа быть общественно активными. Это на Западе каждый второй человек находится в какой-нибудь общественной организации. Мы к этому придем когда-нибудь, может быть. Так что, наша задача – вовлечь хотя бы сколько-то людей в общественную жизнь. Вот мы создали движение «Друзья парка», туда пришли 10 человек, они что-то начали делать сами. Молодцы. Здорово.

Если сейчас будет какой-то большой митинг, который организует оппозиция, то я на него, конечно, пойду и буду дальше говорить про Путина и войну на Украине.
Но при этом я вижу, что если я буду просто ходить на митинги и говорить про Путина, что я уже делала в течение десяти лет, это существенных результатов не принесет.

1384540

— Но эти люди с тобой поговорят, кто-то поверит, но ты проиграешь выборы, и они уйдут обратно.

Нет-нет, вот это самое главное. Я же не говорю, что речь идет о тысяче людей, которые просто пойдут и проголосуют. Они, наверное, уйдут обратно, и я их никогда не увижу.

Но мы уже создаем какие-то структуры, какие-то комьюнити, какие-то ячейки — начиная с районных групп в социальных сетях и заканчивая общественными движениями, которые что-то начинают делать.
Сейчас мы, например, создали группу, которая занимается тем, что будет добиваться раздельного сбора отходов в нашем Северном округе.

Я не знала этих людей до этих выборов, и, может быть, никогда бы не узнала. А сейчас мы знаем друг друга, мы организовали процесс важный. Раздельный сбор отходов — это одна из важнейших тем для меня лично. Я лично все раздельно собираю давно.

— Эти урны с раздельными отходами кое-где в Москве стоят, но никто не соблюдает правила. Наверное, в России просто менталитет такой, что это никогда не начнет работать.

Это глупости. Генетическая заданность – это, конечно, миф, который от Гумилева идет, да? От кого вы все это почерпываете? Доказано сто пятьдесят миллионов раз: если ты правильно организуешь, а) – экономические стимулы, б) – пропаганду этого дела, с) не будешь обманывать людей, реально будешь вывозить и показывать результаты того, что они сделали, то люди научатся и поймут, что это правильно, полезно и экологично.

А если, как у нас, будут стоят урны, из которых на глазах у людей весь мусор сваливают в одну кучу и везут на одну помойку, то, конечно, они не будут. Они же нормальные люди, они не участвуют в профанации.

Это то же самое, что с выборами. Люди потому не ходят на выборы и не верят им, потому что они видят, что их обманывают. Наблюдательское движение начало менять ситуацию реально. И людям, когда рассказываешь…

— Только оно перестало существовать уже по большому счету.

Нет, ты что? У нас очень много наблюдателей на выборах, у нас нет вообще никакого особого недостатка. Оно, может быть, в каком-то более замершем состоянии находится, чем было год назад, но оно никуда не делось.

— Да кроме Ярославля в 2012 году оно нигде себя не проявило, по-моему.

Ты хочешь, чтобы оно только родившись, сразу в космос полетело.?Знаешь, ребенок сначала рождается, потом начинает садиться, потом ползать, потом ходить, потом только говорить, потом он учится в школе, в институте, а потом летит в космос. Оно не умерло, это уже позитивный результат. Будут условия – разовьется. Если бы не было наблюдательского движения, то в прошлом году у Навального бы не было столько процентов. Конечно, полностью, на 100% избежать фальсификаций не удалось, но просто пачками бюллетени не вбрасывали.

— Мне кажется, просто был некий сигнал сверху.

А почему был сверху сигнал-то? Потому что было общественное движение. Если бы не было наблюдателей, так бы все и было, никто бы не давал никаких сигналов. Это максимализм какой-то: вот я один раз усилие сделал, вышел на Болотную – и все должно измениться. Так не бывает. Это процесс, и усилия должны быть ежедневные. Если один раз зубы почистил, это не значит, что ты от кариеса избавился. Надо сначала к врачу сходить, а потом зубы чистить каждый день. А мы один раз сходили, почистили зубы в виде Болотной, и все.

— Очень большое количество жителей, с которыми ты общаешься, — это «Крым наш». Они, может, рады, что ты с ними общаешься и готова помогать им делать капремонт, но пони все равно поддерживают Путина, потому что он вернул им Крым.

Во-первых, это не совсем так. В моем общении с жителями обычно не затрагивается тема «Крым наш» или уровне: «Ох, как устали мы от этой войны». Ну еще кто-то предложил провести референдум о независимости парка «Дубки». Да, и какой смысл нам на этих выборах разговаривать про Крым. Надо о принципах разговаривать, о том, что чиновники людям неподвластны. На уровне местном люди понимают, что должны. Со временем они начнут понимать это и на уровне Путина.

— Насколько тогда тебе кажется адекватным меморандум «Яблока», который ты подписала?

Там говорилось, что присоединение Крым – это аннексия. Я с этим согласна. Но я не обязывалась все эти мысли высказывать на каждой встрече с каждым жителем. Мысли там не вызывают у меня отторжения, и то, что мне принципиально не нравится, я бы не стала подписывать.

1384542

— А вообще, поведение партии «Яблоко» в ходе кампании тебя устроило? Они не взяли интересных кандидатов…

Они, конечно, неправы, но в рамках своих целей они действовали так, как действовали. Мне кажется, у «Яблока» нет цели выиграть эти выборы, а есть цель пропиарить свою партию. А у меня цель – выиграть эти выборы. Осуществится или не осуществится, покажет время, но цель у меня такая есть.

— Партии «Яблоко» как раз пиариться не надо, потому что она уже как раз всем известна.

Но партия «Яблоко» везде вешает свои билборды, которые не являются персональными. Даже у меня в округе висели билборды партии «Яблоко», хотя их потом сняли по беспределу.

— Как вообще с деньгами? С волонтерами? Финансово «Яблоко» не помогают?

Нет. Они мне помогли тем, что меня выдвинули, и это уже большая заслуга партии «Яблоко».

Денег много не бывает, и волонтеров тоже. Слава богу, все не безнадежно. Каждый день у нас человек по 7-8 волонтеров есть. Это нормально. Я вижу, что наша кампания — одна из самых живых на этих выборах. У нас постоянно встречи с жителями, поквартирные обходы, агитрейды, волонтерские тусовки. И происходит все довольно весело.
Прикол в том, что мы сумели найти методы работы и при таком бюджете. Если отвлекаться от всей политической и трагической составляющей, связанной с политикой, то выборы – это такой прикольный квест.

Я очень люблю играть в настольные игры, и мы с сыном играем в «Игру престолов» по вечерам, когда у меня остаются силы. У тебя есть военная мощь, у тебя ресурсы, и ты должен это все удачно распределять так, чтобы у тебя всего все время хватало. Очень похоже на кампанию. Если у тебя нет чего-то, ты находишь волонтеров, вдруг тебе приносят 50 тысяч рублей тебе на газету. Кстати, если раньше волонтерами были молодые студенты, которые любят потусоваться, или девочки, которым нравится Навальный, то теперь у самые крутые волонтеры – это бабушки и женщины лет 50-ти, которые ходят по домам с удовольствием.

— А что конкуренты твои?

У нас три блондинки, и все похожи очень. Ну начали сейчас кампанию конкуренты, а мы-то уже с февраля кампанию ведем. Наверное, есть у них какие-то ресурсы, поэтому они интенсивно могут все делать, а мы действуем медленно, но зато [качественно]… Что-то ты совсем заскучал. Давай я тебе что-нибудь веселое расскажу.

— Если есть что веселое – расскажи. Ты же редактор газеты, да?

Мы сделали газету районную еще в прошлом году.

— С прицелом на выборы?

Скорее, наоборот, выборы [мэра] стали механизмом, который подтолкнул сделать районную газету. Я считаю, что районная газета – это отличная вещь, мне очень нравится. Для меня важно получать кайф от процесса.
Вот от общения с бабушками я получаю страшный кайф и прилив энергии.

Вот я иду, такая, мне спать хочется, мне так грустно, мне так плохо, но смотрю, что у меня есть два часа лишних, и иду по дворам раскладывать газеты. Иду по дворам, встречаю бабушек, цепляюсь с ними языками, начинаем разговаривать — кайф страшный. То же самое с газетой. Мне страшно нравилось делать газету именно с районными новостями, мне страшно нравятся эти локальные истории.

— Вижу, ты и так занимаешься проблемами района. Зачем все-таки участвовать в выборах? Говорят, что участие в путинских выборах – это их легитимизация.

Это глупость, мы участвовали в путинских выборах или не участвовали, но легитимизация-то причем? У нас было много выборов, где участвовала только «Единая Россия». И что поменялось? Они какие-то менее легитимные становились? Это все какая-то заезженная пластинка, которую зачем-то Навальный сейчас повторяет. Это такое начало 2000-х, такая история а-ля Березовский.

— Но зачем играть по их правилам в карты?

Я тебе как специалист по манипуляциям скажу. Когда ты берешь какую-то базовую метафору, и начинаешь из нее делать выводы, получается типичная манипуляция. Но базовая метафора не обязательно верная.
У нас есть выборы, у нас есть определенные цели и задачи, и выборы – хороший инструмент их решить.

Есть какой-то вред от участия в выборах? Мы показываем, что легитимизации нифига не происходит, а если она и происходила, то это ни на что не влияло. Этот вред не столь значителен, как польза от этого дела. История показывает, что стратегия участия в выборах всегда более продуктивна, чем стратегия бойкота для всех оппозиций мира.

***

Кандидат от власти

1384544

Главным конкурентом Поповой и Галяминой и фаворитом выборов является директор гимназии № 1409 Ирина Ильичева. На выборы в Мосгордуму она идет от «Единой России» и уже выиграла праймериз «Моя Москва». В биографии на сайте праймериз она сообщила, что «всегда была лидером, активной пионеркой, работала секретарем комитета комсомола». «Была одним из самых молодых директоров школ в Москве. Участвовала в разработке проекта социально-психологического обеспечения школы, за эту программу была получена Государственная премия. Для воплощения проекта в жизнь возглавила школу нового типа, которую сама же и строила», — рассказывает Ильичева. В 2012 году Ильичева была доверенным лицом Владимира Путина на выборах президента.

В своем твиттере во время кампании Ильичева рапортует о уже выполненных просьбах населения. «Во дворе д.6/34 ул. Правды я была в конце июля. Жители просили благоустроить двор и сделать детскую площадку», — пишет кандидат и сразу же добавляет. — Не прошло и двух месяцев, как на месте засыпанного щебнем круга появилась замечательная детская площадка. Сделаны дорожки, бордюр покрашен, зеленеет свежий газон. Жители довольны и это — главное!»

В последнем посте — почему-то аж июньском — в блоге на «Эхе Москвы» Ильичева жалуется, что выборы в Мосгордуму начались для нее с провокаций. «Буквально несколько дней назад, один из интернет ресурсов распространил материал, где меня обвиняют в том, что для сбора подписей в свою поддержку я привлекаю неких «нелегальных мигрантов. Признаюсь честно, инсценировка меня впечатлила», — пишет Ильичева. Единорос посоветовала «клеветникам и провокаторам» направить свои силы «на реальную помощь тем, кто в ней действительно нуждается».

Как пишет издание «Йод», Ильичева постоянно появляется на страницах местных муниципальных газет округа в качестве директора гимназии. «Штаб Галяминой уже неоднократно направлял жалобы как в Московскую городскую избирательную комиссию, так и в ОИКи, однако все они были отклонены по одной и той же причине: Ильичева не выступала в материалах прессы как участник выборов, а только по существу своей профессиональной деятельности, что нынешние избирательные законы Москвы не запрещают», — сообщает «Йод».

Галямина пыталась снять Ильичиеву с выборов и за превышение лимита допустимых расходов на избирательную кампанию сверх избирательного фонда. «В штабе Галяминой подсчитали, что средняя стоимость размещения рекламы формата А4 на стендах жилых домов в Северном округе составляет 6 руб. в день. На территории округа около 3190 информационных стендов, и если учесть, что плакаты Ильичевой висят там с 20 июля (56 дней), то выходит, что стоимость подобного размещения составляет около 1 071 840 руб», — пишут «Ведомости». Суд однако Галяминой ожидаемо отказал.

***

Другие кандидаты

1384548

На выборах в 9-м округе борются еще две женщины: студентка основанного Владимиром Жириновским Института мировых цивилизаций Майя Галенкина от ЛДПР и гендиректор ООО «Супер Сервис» Ольга Кузнецова от «Справедливой России». Галенкина на дебатах на телеканале «Москва-24» так призвала голосовать за себя москвичей: «Приходите 14 сентября на выборы и голосуйте за ЛДПР, за честных кандидатов, за настоящее, за Галенкину!». Кузнецова на тех же дебатах сказала о себе следующее: «Я иду в Государственную думу (так на сайте дебатов — прим.ред.) защищать интересы семьи, детей, прежде всего. То есть социальная направленность — это то, чем я занималась и занимаюсь. Депутатство — это моя мечта. А я знаю — мечты сбываются».

Жители 9-го округа могут выбрать своим депутатом и мужчину, если захотят. С женщинами сражаются пенсионер Алексей Гусенков, гендиректор ООО «Промбазис» Виталий Пономарев и кандидат от КПРФ, заведующий отделом Всероссийский научно-исследовательский институт механизации сельского хозяйства Сергей Сидоров.

***

Часть V: 37-й округ. Оппозиция в эпоху «крымнаш»
Часть IV: 39-й округ. «Новая Москва» для старого мэра
Часть III: 43-й округ. Дон Румата Московский
Часть II: 44-й округ. Власть расступилась перед «эсером»
Часть I: 5-й округ. Кац как последняя надежда оппозиции

Продолжение следует

Илья Азар
Часть V 

Территория округа: Академический, Гагаринский, Ломоносовский, часть района Проспект Вернадского


В состав 37-го округа входит Гагаринский район Москвы, где на выборах мэра в 2013 году Алексей Навальный победил Сергея Собянина. Район, а заодно и округ, окрестили самым оппозиционным, и в российских СМИ здешнюю кампанию на выборах в Мосгордуму окрестили «витриной оппозиции». На самом деле это не так.

«Единая Россия» выставила в 37-м округе технического кандидата Кирилла Миронова, хотя и его рейтинг постепенно растет. От условной «оппозиции» выступает бывший лужковский, а ныне собянинский чиновник Михаил Вышегородцев. На выборы он идет от «Гражданской платформы» Михаила Прохорова, но не скрывает своих провластных настроений, утверждая, что только изнутри системы можно ее хоть как-то менять.

Его основным конкурентом является член КПРФ и действующий депутат Мосгордумы Николай Губенко. Он, как и Вышегородцев, яростно поддерживает действия России в Крыму, но активной кампании не ведет. После того, как в другом округе кандидат от «Гражданской платформы» Денис Константинов снялся фактически в пользу внука Зюганова, заговорили о том, что и Вышегородцев уступит Губенко дорогу. Вышегородцев и сам активно намекает, что это может произойти до 8 сентября. «Эхо Москвы» поговорило с Вышегородцевым (Губенко от интервью отказался) и известным районным активистом, оппозиционером Еленой Русаковой, которая баллотируется от «Яблока».

***

Чиновник. Михаил Вышегородцев: «Оппозиционный я или провластный – моему избирателю абсолютно без разницы»

1373940

— Ваши конкуренты по округу говорят, что вы ставленник мэрии, а в СМИ пишут, что 37-й округ — это витрина оппозиции. Вы себя кем считаете?

Я считаю себя эффективным депутатом, человеком, который способен решать вопросы, которые ставят избиратели. В течение выборной кампании я как раз и занялся тем, что помогаю людям собирать наказы и решаю те или иные проблемы. У меня с собой телефон горячей линии, я его не отдал никому. Мы раздали уже более 10 тысяч визиточек с этим телефоном. Каждую жалобу я записываю сам.

Оппозиционный я или провластный – моему избирателю абсолютно без разницы. Если я способен решить его проблему, если я довел до него свой месседж, он проголосует за меня. Мы провели уже третье социсследование. Когда я только вошел в избирательную кампанию, у нас лидировал коммунист, потом я догнал коммуниста, а на третье место вышел единоросс, сейчас уже я и единоросс обогнали коммуниста.

– За счет чего же вы лидируете?

Я имею большой жизненный опыт. Избиратели хотят видеть образованного кандидата, либо экономиста, либо юриста. Во-вторых, люди готовы голосовать за кандидата, который имеет опыт общения с властными структурами. В-третьих, люди готовы были бы голосовать за кандидата, который способен решать их вопросы.
То, что единоросс сегодня вышел на устойчивое второе место означает, что внешнеполитическая ситуация очень сильно изменилась. Люди тем самым выражают поддержку власти.

— И все-таки «Гражданская платформа» позиционируется как либеральная, демократическая партия…

Мы, подготавливаясь к выборам в Московскую городскую думу, выработали некий альтернативный взгляд на решение городских проблем по двадцати болевым точкам жизни города. По каждой из них мы разработали отдельный доклад с выводами, с предложениями для власти и для москвичей. Это предложения легли в основу нашей предвыборной программы.

— А то, что Мосгордума уже давно -— фактически придаток мэрии вас устраивает?

Я много лет работал в органах власти. Я 8 лет был депутатом Московской городской думы, и депутатом не очень согласным, ведь меня дважды исключали из «Единой России». Я опять вернулся [во власть, став уполномоченным по правам бизнеса], потому что гораздо эффективнее пытаться влиять на процесс, находясь внутри системы.
Все решения в последних двух мосгордумах принимались в «красном доме» (мэрии — прим.ред.), в понедельник решение озвучивалось на заседании фракции, и никто даже документы не читал. Для меня это была трагедия.

Я ведь приходил в законодательный орган, который был непредсказуем. Мы проводили заседания каждую неделю, и мы повестку дня до конца не проходили, потому что не успевали рассмотреть все вопросы из-за дискуссии. Я потерял зрение в первом составе думы, потому что читал документы, писал законы, готовил вопросы, писал сам себе выступления.

И никто, начиная докладывать с трибуны, не знал, как дума проголосует за документ.

– В новой думе так ведь снова не будет.

Дума на 95% известна и понятно, что она будет провластна.

– А зачем тогда баллотироваться? Год назад вы же не собирались в депутаты.

Ну еще не вечер, подождите немножко. Только я прошу это не писать (Вышегородцев спустя неделю после этого интервью заявил, что «Гражданская платформа» может снять с выборов всех своих кандидатов из-за жесткого давления со стороны власти. Источник в партии, впрочем, заявил, что это частная инициатива Вышегородцева, который сам, возможно, и снимется с выборов, чтобы получить пост в мэрии и пропустить в Думу коммуниста Губенко — прим.ред.).

Сложность этой думы состоит в том, что часть депутатов, которые будут избраны, и готовы были бы наказы от граждан принимать и пытаться их исполнить, сделать этого не смогут. Общество-то изменилось, стало открытым – это, кстати, приветствую, — но власть этой открытости боится.

Все, что я, например, на встречах наобещал, не повисло в воздухе, это не забыто, а зафиксировано и в социальных сетях активно обсуждается.
И тяжело понимать, что будучи в меньшинстве в этой думе, ты не сможешь выполнить эти наказы, эти обещания, потому что власть их не будет выполнять, а ты сразу как бы становишься человеком нечестным.

Нынешняя власть, естественно, не собирается ни оппозиции, ни лояльной оппозиции отдавать власть.

С точностью на 90% можно определить, кто в каждом районе кандидат от власти. Посмотрите, кто висит под стеклом в защищенных местах у подъездов, и у вас составится список, кто на 90% будет депутатом в думе. Ни один из кандидатов «Гражданской платформы» на эти доски не попал. Все мои плакаты, которые в течение дня вывешиваются, наутро работниками по дому снимаются.

Поэтому у меня идет сегодня этап осмысления. Я очень хочу, чтобы у «Гражданской платформы» была история успеха, потому что москвичи проголосовали на выборах президента за Михаила Дмитриевича, и Прохоров в абсолютных величинах набрал больше, чем Навальный год назад на выборах мэра.

1373950

– Но это было-то давно уже. За два год много чего изменилось.

Навальный в абсолютных величинах набрал в два раза меньше, чем Прохоров. Но я же вам не просто привел пример по поводу того, что сегодня на устойчивое второе место у нас вышел кандидат от «Единой России». Уверяю, что при определенной поддержки со стороны власти, он бы фору всем дал.

– А почему «Гражданская платформа» выдвинула всего шесть кандидатов?

Я вижу, как мучаются другие партии, ни у кого нет денег. Почти у всех по миллиону рублей из бюджета. Нельзя дойти до избирателя самому по всем подъездам. Должны быть волонтеры, должны быть люди, которые разносят твою агитационную продукцию. Этим людям надо платить, и без денег эти выборы не делаются.

Мы, взвесив все, поняли, что можем провести 5-6 кампаний. Сначала было пять, но потом к нам пришел Денис Константинов. Но всем нашим кандидатом мы обеспечим стопроцентное наблюдение за выборами.

— Ведь все же понимают, что Константинов снялся с выборов не по своей воле. Он мог выиграть выборы, да и чего это вдруг он осознал, что не сможет совмещать депутатство с работой. К тому же единоросс из того же округа Ладочкин тоже снялся. Ясно же, что под внука Зюганова Леонида расчистили округ.

Я выслушал доводы Дениса, и я очень был удивлен, что будучи явным лидером в округе, он принял такое решение, но другой информации кроме его слов у меня нет.

— Я вас так понял, что вы тоже собираетесь сняться.

Я ничего не собираюсь. Я сказал, что еще не вечер, и еще будет много интересных событий.
Начался заключительный этап расторговывания своего участия или неучастия в выборах.

Я занимаюсь выборами очень активно. У меня сегодня работает порядка 150 моих агитаторов в округе, у меня уже пошла третья газета. Сейчас мы запускаем кампанию «от двери к двери» и будем работать.

— Если идет расторговывание, значит, в нем и «Гражданская платформа» участвует, логично предположить.

Нет. «Гражданская платформа» в этом не участвует.

– Понятно же, что «Справедливой России» отдали округ Свиридова, КПРФ отдали округ Зюганова…

У меня нет фактов, и давайте будем более осторожными фразами это все озвучивать. У Зюганова простой округ, конкурентов там не осталось. Округ, где Свиридов, изначально почему-то стал таким простым. А вот округ, где Ярмольник и Шастина, там Шастина висит, а Леню не пустили. У меня сегодня в округе 9 кандидатов. Никто не снимается. С кем договариваться?

– Еще не вечер, как вы говорите.

Я понимаю прекрасно, почему Николай Николаевич Губенко сегодня не ведет активную агитационную компанию. У него есть его процент, который обязательно придет на выборы, а нам, всем остальным, нужно привести своего. В нашем округе я предвижу следующую ситуацию: у КПРФ – свой электорат, у единоросса – свой, а вот протестный электорат отходит всем оставшимся. Никто сниматься, я думаю, не будет, никто уступать не будет, и я думаю, что у нас кандидаты за протестный электорат как пауки в банке передерутся между собой. Знаете, что будет?
В нашем округе в итоге либо единоросс выиграет, либо коммунист.

– Но протестный электорат же небольшой. И отойдет той же Русаковой, которая билась за Ленинский проспект.

Это все иллюзия. Снимите наушники, оторвите лица от компьютеров, социальных сетей, выйдите на улицу. Революция заканчиватся, когда компьютер выключаешь. Это все иллюзия, что Русакова известна, я же вижу ее процент.

– Я не про революцию, я как раз про конкретные дела на местах…

А в чем конкретные дела у Русаковой кроме протеста против всего? Я видел, как она голосовала по всем решениям муниципального собрания. Ну не может человек голосовать абсолютно против всех решений. И чего она в муниципалитете сделала? Все равно все решения они приняли, как им было нужно.
Вот я пришел обратно в «Единую Россию» с пониманием того, что нельзя стать в жесткую оппозицию, потому что ты там и останешься. Ты будешь раз в месяц приезжать на заседание думы, а все остальное время будешь оппозиционировать где-нибудь еще.

Сегодня думу изменили. Сегодня этого человека, стопроцентного оппозиционера, оставят без машины, без зарплаты, без комитета в Московской городской думе, а, соответственно, без освобожденной работы в Московской городской думе. Он будет приезжать вечером на заседание комиссии после работы, раз в месяц приезжать голосовать за 40-50 законов, не успевая с ними знакомиться. Даже, если будет знакомиться, то у него будет по регламенту времени 5 минут на выступление, и 2 минуты по мотивам. Вся его оппозиционность на этом кончится. Его не пустят ни в один кабинет, все его депутатские запросы решить проблему будут кидаться сразу в урну. И кому нужен такой депутат?

1373954

– А у вас так не будет?

Я считаю, что даже, если не буду освобожденным, даже если меня не изберут председателем комиссии, если другую должность не дадут, если я останусь на этой должности омбудсмена, то это статусная должность и я могу решать вопросы.
Моя матушка говорила: ласковое дитятко двух маток сосет. Именно такой принцип должен быть. Только тогда ты способен что-то решать, только тогда ты способен чего-то добиться.

И даже, если ты будешь находиться в альтернативном видении той или иной проблемы, тебя будут слушать. Пусть не будут принимать твои доводы, но тебя все-таки будут слушать, и ты будешь пытаться эту систему хоть как-то расшатывать.

– Ну, а может, при такой позиции вам лучше с «Единой России» было идти снова? По крайней мере, была бы гарантия для прохождения.

Я не приемлю жесткой оппозиции. Не нужно говорить, что все вокруг жулики и воры. Надо сначала посмотреть на себя и потом говорить. И, если ты вопишь, а потом вскрываются и картины и «кировлесы». Я еще десятока полтора могу накопать при желании. Наверное, нужно быть чистым и честным.

– Но картина же это полный бред.

Я не знаю. Я не участвовал там ни в каких прослушках, я не имею материалов следствия. А у правоохранительных органов это все есть. А вы, что считаете, что деньги от Грузии Удальцов не получил? Я даже знаю, сколько.

— Наверняка, но комично их обвинять в том, что они режим свергали. А вас устраивает скорость этих изменений, которые делаются изнутри системы, эффект-то есть?

Эффект есть. Потому что я говорю не только о системе законодательной власти, я говорю о системе городской власти. Одно дело, когда ты конструктивен и тебя слышат, а другое дело, когда ты априори неконструктивен, ты отрицаешь все и вся, и тебя перестают слушать, тебя отключают. Ты можешь говорить, но ты в другом измерении находишься — это очевидно.

— Если взять, например, вашу сферу, то, по-моему, существует очевидный в Москве недостаток небольших магазинов, парикмахерских, кафе даже в шаговой доступности.

Собственно, это было для меня поводом уйти из исполнительной власти три с половиной года назад. Я поработал полгода с Собяниным, но у мэра Москвы изменились приоритеты. Если предыдущая власть делала все для развития бизнеса, и приоритетом номер один было развитие экономики через развитие предпринимательства, то на сегодняшний день дорожное строительство, транспортные развязки, метрополитен стали приоритетом номер один. Это нормально, ведь жители жаловались на ужасные пробки. Но все мои программы по развитию бизнеса, поддержки предпринимательства были по сути свернуты. Поэтому я ушел.

Сейчас я не нахожусь в структуре государственной власти, которая поддерживает малый бизнес и развивает малый бизнес. Я лишь выполняю функцию уполномоченного по защите прав предпринимателя, и вступаю в работу, когда права предпринимателя нарушаются органами власти или органами местного самоуправления.
В этом году, притом, что федеральные власти говорили о замораживании изменения налогов, в этом году были введены новые налоги в Москве на владельцев крупных торговых и офисных центров, изменена кадастровая стоимость земли.

Но, когда ко мне приходят предприниматели недовольные этим, я их спрашиваю: «Какой нормативный акт власть нарушила?» Любой мой иск в суд будет проигран, потому что Московская городская дума приняла нормативный акт. В том числе поэтому я решил пойти в думу, потому что на пороге стоят: введение налога с продаж, который уже анонсирован, и его будет утверждать Московская городская дума; введение налога на общеимущественный земельный комплекс, в том числе, под жилыми помещениями.
Я понимал, что если не пойти и не попытаться там хотя бы что-то кричать – конец бизнесу будет. У нас бизнес и так весь уже пережали, особенно средний.


– Но при этом вы на критике решений власти свою кампанию не строите, а строите ее на классических транспортных проблемах.

Стоп! Я реагирую на обращения. У меня вопросы разные. С какими обращаются — такие и решаю. Вот сейчас позвонила женщина, и у них газоны под тротуары закатывают. Сейчас женщина позвонила только что по поводу моего конкурента, который всех черни и обливает грязью. Я же говорю, что этот телефон со мной постоянно, и нахожусь в самой гуще избирателей.

1373956

– А по поводу реконструкции Ленинского, что думаете?

По поводу реконструкции Ленинского я думаю, что мэр закрыл перед выборами вопрос, но так странно, что не выпустил ни одного нормативного документа, который был бы продемонстрирован жителям, [что все кончено]. Должен быть документ такой силы, чтобы у него два ключа открытия было. А то сегодня закрыл перед выборами, а завтра дал команду и открыл. Тем более, что началась реконструкция развязки МКАД и Ленинского проспекта, а по проекту это и есть старт бессветофорного движения.

– Так вы за реконструкцию или против?

Против, конечно. Категорически против. Она там не нужна, реконструкция.

– Вас перспективы партии волнуют. А думаете, вообще, они есть? По-моему за эти два года сложилось впечатление, что их особо нет. И Прохоров отошел и Прохорова отходит.

Знаете, я не сомневаюсь, что у «Гражданской платформы» есть перспективы. Сегодня есть лидер, и этот лидер Ирина Дмитриевна Прохорова, которая до середины сентября остается. Мы ведем консультации, мы ведем переговоры, и — дождитесь — в середине сентября мы примем решение, кто будет лидером партии.

– Партия два года и живет в таком состоянии: «дождитесь», «вот сейчас, может быть, мы что-нибудь…» и так далее.

Понимаете, когда законодательство Российской Федерации переписывается специально под конкретного человека — Михаила Прохорова, — которому запрещается баллотироваться, то это вызывает определенные вопросы.

Я думаю, что если продолжать работать – а меня, безусловно, волнует судьба партии, – то надо бы ее строить по классической схеме. Нужно начинать строить структуру с первичками. Партия должна быть, у партии есть успехи в других регионах. Я надеюсь, что у нас будут успехи и на выборах в Московский парламент.

— Сейчас 30 губернаторских кампаний идут, и только в одном регионе у вас есть относительно сильный кандидат.

Как вы думаете, почему так неожиданно все губернаторы написали сегодня свои заявления о досрочном сложении полномочий и о досрочных выборах?
Потому что «Крымнаш», потому что патриотизм и поддержка президента – она максимальна, избраться легко.

Не зря у нас в партии произошел раскол по поводу крымских событий. Практически все региональные отделения были за то, чтобы поддержать действующую власть в этом вопросе.

— И ваше?

Мало того, могу сказать, что я работал в правительстве Лужкова, и моя подпись как зампреда Московской городской думы, стоит под соглашением с Верховным советом Крыма и правительством Москвы по строительству Керченского моста. Будучи зампредом Московской городской думы, я регулярно выезжал с правительственными делегациями к Черноморскому флоту.
Мы выделяли колоссальные деньги на проживание там российских военных, на ремонт судов. Префектура отвечала за все флота, это была политика властей московских.

– В Москве мало проблем, что ли, что решили заниматься Крымом?

Нужно же быть еще и государственником немножко. Я считаю, что, если бы не Юрий Михайлович с его очень жесткой позицией, может быть, и не было бы такого и сегодняшнего шага. Я всегда считал, что Крым российский. Как это сделано было – вопрос другой. Здесь можно дискутировать.

Но Москва в тот момент могла себе позволить найти средства для того, чтобы поддерживать российский флот, и только благодаря Москве мы отреконструировали крейсер «Москва», который сегодня является флагманом Черноморского флота. Если бы не Москва, сегодня бы этого корабля не было.

***

Районный активист. Елена Русакова: «Все люди, которые знают, кто такая Русакова, готовы за меня голосовать»

1373958

Официальный сайт: elenarusakova.com

— Гагаринский район считается самым оппозиционным округом, это так?

Да. Я муниципальным депутатом стала именно по этой причине. Я увидела, что среда, в которой я живу, не имеет представительства в местных органах власти. В муниципальном собрании я оказалась практически одна: депутаты от «Единой России» и близкие к ней явно не представляют интересы жителей. И когда происходит что-то важное и нужное, жители вынуждены бросать свои дела и фактически осуществлять такую архаичную форму прямой демократии. Приходить, устраивать митинг в муниципальном собрании, требовать, чтобы депутаты приняли то решение, которое жители поддержат. Другого выхода нет.

— В СМИ говорят, что в 37-м округе идет борьба между оппозиционерами.

У нас такого не происходит.

— Или вы считаете Вышегородцева ставленником власти?

Вышегородцев сам громко об этом говорит. У нас район с изумлением наблюдал, как ему сотрудники управы собирали подписи, хотя это запрещено законом (Русакова даже пыталась снять Вышегородцева с выборов — прим.ред). Я, к сожалению, не имею документальных подтверждений, но об этом рассказывали жители, и у меня нет оснований им не доверять.

У него было очень немного встреч с жителями, но на них приходили представители управы и префектуры. На мои встречи представители органов власти никогда не изъявляли желания прийти. Он членам партии «Гражданская платформа» говорил, что надеется на победу исключительно потому, что на него делает ставку мэрия. [Кандидат от КПРФ] Губенко же совсем не ведет кампанию, он очень болен и все время в больнице. Да и как депутат Мосгордумы он не очень себя проявил в отличие от своего коллеги Клычкова. У нас нет проблемы борьбы между оппозиционерами, у нас другая проблема.

— Какая?
По данным социологии, у нас в округе предпочитают именно такого кандидата как я -— того, который именно работает в округе, занимается проблемами жителей и отставивает их интересы.

Но у меня достаточно мало каналов информирования людей о том, что такой кандидат вообще есть. Даже те жители, которым я реально помогала — например, бороться с точечной застройкой, -— могут об этом и не знать.

Сейчас у нас фактически вся агитация строится на методе от человека к человеку. Только этот метод невозможно побороть никаким административным ресурсом, и только этот метод в нашем случае приводит к успеху. Потому что раскладка буклетов по почтовым ящикам привела к скандалу: обнаружилось, что за людьми, которые распространяют листовки, ходят и своими ключами открывают почтовые ящики, забирают мои листовки. И, конечно, листовки обрывают, хотя это происходит у оппозиционных кандидатов по всей Москве.

— Один из таких кандидатов заявил, что вы «по идее должны проходить, но проиграете, так как у вас вообще не работает штаб и нет денег».

Штаб у меня есть, он работает. Но он не так активно присутствует в соцсетях, потому что у нас все-таки пожилые районы по демографии. Мы должны больше работать не в Интернете, а на земле. Что мы и делаем.

— Почему вы решили пойти на выборы от «Яблока», а не независимо?

На самом деле меня выдвинули жители [на сходе] еще осенью. Тогда же в соцсетях было опубликовано обращение к руководителям политических партий, что здесь есть свой кандидат, и не надо выдвигать других кандидатов. Тогда еще была надежда поделить округа между оппозиционерами.
Вообще собрать 5 тысяч подписей для нас совершенно не проблема, ведь мы часто за 6 дней к публичным слушаниям собирали 6-9 тысяч подписей по поводу конкретных проектов.

Но с самого начала никто не верил, что эти подписи зарегистрируют, и на встрече с жителями было принято решение идти от партии «Яблоко». Тем более что с «Яблоком» у нас был хороший опыт сотрудничества, в том числе против расширения Ленинского проспекта и точечных застроек.

— Некоторых гипотетических кандидатов смутил меморандум «Яблока», который было необходимо подписать.

Мы с жителями обсуждали этот меморандум и договорились, что все темы, которые являются для них спорными и не относящимися к Москве, мы просто в кампании не поднимаем.

— Да там только последний пункт относится к Москве, а все остальные — про Путина и Крым. Вы разделяете этот меморандум целиком? Например, про неправильность присоединения Крыма.

Я не понимаю того действия, которое произошло сейчас, притом что помогать, допустим, русскоязычному населению Крыма -— это вполне благая цель. Я не уверена, что эта задача сейчас выполняется теми средствами, которые провозглашены. Обычно в мировой практике это делается несколько иначе. Сейчас насколько я знаю, там скорее население страдает, например, от повышения цен. Так что не надо упрощать некоторые вопросы. Это никому не приносит пользы.

1373960

— А как же более резкая позиция «Яблока»?

Я с пониманием отношусь к ней.

— А что касается решения «Яблока» не выдвигать ряд кандидатов со стороны вроде вас?

У меня есть наказ избирателей, что я не комментирую эту тему. Я бы с удовольствием ее обсудила, но не могу.

— Вы участвовали когда-то в выборах в Координационный совет оппозиции. Вам как кажется, перспективы у оппозиции во времена «Крымнаш» сохранились?

У нас остается потребность в оппозиции, и от этого никуда не деться. Я на своем уровне городской низовой активности абсолютно не ощущаю какого-то снижения оппозиционности. Наоборот, здесь речь идет о самых насущных жизненных интересах, и этим людям отступать некуда. Если вы обнаруживаете, что у вас перед носом, перед вашими окнами хотят башню построить, вам деваться некуда. Вам некогда рассуждать о том, есть ли в стране оппозиция, а приходится вникать в ситуацию, что-то делать.

-— Тем не менее, ваш рейтинг или рейтинг любого оппозиционера даже на местном уровне не достигает хотя бы 50%.

Нет каналов информации и рекламы, но скажем, мы по моему имени замеряли, и все люди, которые знают, кто такая Русакова, готовы за меня голосовать. То есть людей устраивает именно такой кандидат, им нужен такой представитель, который занимается этими проблемами.
У нас на самом деле не оппозиционный округ, а просто округ, который вынужден осознать свои интересы и каким-то образом их защищать. Это не политическая оппозиция, это другое.

— Ну его оппозиционным называют из-за максимального процента Навального на выборах мэра.

Дело было не в персональном отношении к Навальному, это было голосование против Собянина. Даже вполне себе тихие бабушки и дедушки говорили, что только голосуя за Навального, они могут показать, как их все достало. А достало их именно то, что без конца грубо вмешиваются в их жилую среду, без конца им навязывают то, что им совершенно не нужно -— то, что портит среду обитания, то, что ущемляет их интересы, что их травмирует. У нас территории города рассматриваются просто как какое-то поле чудес в стране дураков, как некоторое пространство для скорейшего зарабатывания денег. Жителям это не нравится.

— Вы говорите, что чуть ли ни главная ваша проблема в узнаваемости, но почему вы думаете, что эти выборы вообще кому-то интересны?

Выборы, если людям не объяснять, что выборы есть и для чего они нужны, не будут никого интересовать. Человек в повседневной жизни не думает о выборах. Нужно, чтобы люди знали, какие собственно проблемы решаются на выборах. Но никто не объясняет, что такое Мосгордума, каковы ее полномочия, зачем туда кого-то выбирать. Сейчас только оппозиционные кандидаты ведут на эту тему какой-то ликбез.

Но если люди уже столкнулись с какой-то местной проблемой, и получили на этот счет практический опыт, то как правило они интересуются этими выборами. То есть я уже встречаю такое активное меньшинство, которое очень этим интересуется. Когда, например, я объявляю встречи во дворе, приходят не просто обыватели, которым любопытно, а активные представители домов, которые уже озаботились решением хотя бы одной проблемы, и кандидаты их интересуют именно как дополнительный ресурс для решения этой проблемы.

Кстати, то, что нет денег на мою кампанию — это тоже неправда. Поступления на счет есть, пожертвования есть. Мое положение лучше, чем у многих других кандидатов. Я ведь почти два с половиной года работаю на земле, в округе, и мне помогают.

— Но нужно по-моему много денег, чтобы выиграть кампанию у того же Вышегородцева, который идет от бизнесмена Прохорова.

Какой-то минимум денег необходим, но многие вещи можно сделать бесплатно силами добровольных помощников. Есть конечно абсолютно неизбежные траты, связанные с печатью, но и на них реально деньги собрать, это не такая смертельная проблема. А все остальное будет зависеть от того, сколько людей физически решат принять участие в выборах, мобилизоваться и рассказать всем остальным, что есть за кого голосовать.

Я сама раньше не занималась политикой. Я в марте 2012 года почти неожиданно для себя поняла, что у нас нет кандидата, который бы представлял вот эту активную среду образованных людей, которые не равнодушны к своему району, к своему дому и ближайшему окружению. Я поняла, что если я сама сейчас не зарегистрируюсь, ничего не будет. Также и тут. У меня реальное преимущество перед другими кандидатами, потому что у меня масса огромных домов по 500-600 квартир, которые с моей помощью решали проблемы. Это серьезная база. У меня большой список побед.

– Зачем вам переход на уровень Мосгордумы, если у вас и так получается решать проблемы, а полномочия Мосгордумы весьма небольшие.

Все-таки это высший законодательный орган субъекта федерации и имеет серьезные полномочия: все-таки он может менять законодательство московское и принимать новые законы. Один из наказов, например, которые я получила, — это пробить московский закон об образовании.
Москва единственный субъект федерации, который не имеет закона об образовании, и именно это позволяет творить вообще что угодно.

Слияние школ и детсадов, чехарду с качеством образования и бог знает каким положением учителей изменить можно только путем законодательной деятельности на уровне города.

1373962

— Вы же там будете одна, но закон все равно не примут в том виде, в котором вы захотите.

Извините, но я имею богатый опыт. Мы увидели, что один депутат, [в муниципальном собрании] много может сделать.
Я реально владею такой техникой, которая позволяет, будучи в одиночестве, добиваться конкретных результатов.

Я буду вовремя узнавать о готовящихся важных решениях и смогу оповестить об этом жителей и помочь им осуществить акцию прямой демократии. Воле района Мосгордума вынуждена будет подчиниться.

Вот, например, Клычков фактически в одиночку действуя на стороне жителей отразил конкретную атаку «Единой России» на градостроительный кодекс Москвы. Была попытка отменить публичные слушания как процедуру, но Клычков вовремя об этом проинформировал, и поднялась серьезная городская кампания. Мы отстояли публичные слушания. Я в этом участвовала как один из организаторов и участников протестной кампании. Когда появились серьезные общественные заявления, они просто не осмелились. Хотя очень хотели.

– Реконструкцию Ленинского проспекта отложили. Вы это считаете своей победой? Или к ней вернутся после выборов?

Официально причина была не в выборах, а в том, что решили вернуться к этой теме после строительства метро. Правда, сейчас поступают сведения, что сложности с финансированием начались. Но вообще-то довольно многие люди говорили, что при таком уровне общественного и экспертного неприятия проекта, о нем забудут. Пусть попробуют проект вытащить на свет, мы о проектной документации скажем такое, что никому мало не покажется.
Кроме того, в истории с Ленинским проспектом такой масштаб попыток фальсификации общественного мнения, такое количество фальшивых подписей за проект, что это просто побоятся вытаскивать.

А движение в защиту Ленинского проспекта никуда не распустилось — оно сохраняется, и время от времени выступает. Например, недавно пришлось выступить против попыток сократить площадь бульвара по Ленинскому проспекту. Его нельзя просто так сокращать, но такая попытка была сделана и мы немедленно это заметили. Сейчас выступаем за восстановление в полной мере озеленения и будем настаивать на том, чтобы Ленинский проспект сохранялся как озелененная улица.

– Я у вас на сайте заметил слоган: «Один голос равен одному растущему дереву». Это как?

Проводились исследования зависимости продолжительности жизни горожан от количества деревьев на улице. И получалось, что каждое дерево зрелое в мегаполисе -— это одна спасенная человеческая жизнь. Поэтому мы стараемся спасать зрелые деревья, и есть от чего.

Сейчас всюду по всей Москве чудовищная напасть: запечатывают пространство вокруг дерева в асфальт и оставляют очень маленький круг. Формально вырубки нет, но от этого деревья вскоре засыхают. У нас не парижские платаны, и всякие наши березки и липки дохнут от перегрева, если вокруг асфальт. Приходится спасать зрелые деревья и, кроме того, бороться за то, чтобы высаживали новые.
У меня одна из серьезных акций была по району, когда я добилась посадки более 3,5 тысяч деревьев и почти 8 тысяч кустарников. Деревья в городе -— это не ради красоты, это для жизни.

— У вас тема озеленения и парков вообще одна из основных, притом, что парки считаются одним из достижений Собянина.

Это чистое недоразумение, потому что на самом деле все с точностью до наоборот. К огромному моему сожалению, у нас совершенно неправильно понимается благоустройство. Не только в парках, но и во дворах. Благоустройство у нас понимают как максимальную площадь мощения и запечатывания, например, в плитку. То есть там, где была какая-то песчаная тропинка шириной 30 сантиметров по лужайкам, строят огромную широченную дорогу, мощеную плиткой. При этом перерубают корни у массы деревьев, которые после этого сохнут.

Или устанавливают там, где не надо огромное количество фонарей и кабелями перерубают корни. То есть это благоустройство, без которого можно было бы обойтись. Специалисты и жители говорят, что лучше было бы усилить охрану или чтобы убирали вовремя мусор. Устанавливают разноцветные урны, а потом вокруг них гора мусора, который просто не вывозят. Вот такие глупости. То есть освоение средств приводит в итоге к сокращению зелени и к тому, что абсолютно не учитываются интересы большинства жителей, которые просто хотят спокойного отдыха на природе.

1373968

— Какие еще у вас предложения?

Во-первых, самоуправление. Тут ничего нового не придумаешь, у нас 131 федеральный закон подразумевает, что на местном уровне все полномочия у местных органов — то есть по идее у муниципальных собраний. При нем есть исполнительный орган -— муниципалитет.
Префектуры и управы — это пятое колесо в телеге. Они вообще не нужны. Есть же правительство Москвы и тематические департаменты. У них есть территориальные органы до самого низа. Больше ничего не надо.

Функции префектуры и управ надо передать муниципалитетам. Как у нас на основной территории России и есть.

– Вроде бы дали муниципальным депутатам какие-то дополнительные полномочия в прошлом году.

Нам передали полномочия, которые совершенно не нужны. Допустим, по контролю за ремонтом, хотя такими вещами должен заниматься муниципалитет. Работники на зарплате, имеющие специальное образование. Я гуманитарий, социальный психолог. Как я могу проверять качество работ по капремонту канализации межквартирного дома? Зачем мне подписывать такой акт, скажите, пожалуйста? Это просто глупость. Это не имеет никакого смысла. Я, например, выхожу из ситуации таким образом, что если совет дома или правление ТСЖ заявляют, что у них нет претензий, тогда я как депутат подписываю.

Во-вторых, я предельно критически оцениваю так называемую реформу здравоохранения, слияние поликлиник. Я считаю, что никакого удобства пациентам это не принесло. Наоборот, бедные бабушки вместо того, чтобы ходить в одну поликлинику и получить все виды помощи, анализы сдать, к врачу попасть, вынуждены ездить по нескольким разным медучреждениям, которые иногда даже вне территории района. Это полное безумие.

У нас в округе, например, нет соответствующей современным нормативам детской группы поликлиник. Потому что нет места для строительства. Поэтому я, например, выступаю с требованием передать под детские и взрослые районные поликлиники пустующие здания Центральной клинической больницы РАН. У нас на эту тему была большая кампания, но когда началась реформа РАН, это немножко затормозилось.

Если мы говорим о градостроительных решениях, сейчас у нас все решения о строительстве принимаются только исходя из интересов конкретных инвесторов. Инвестор, найдя на карте какой-то недостроенный объект, заказывает проект в Москомархитектуре и выносит его на публичные слушания. Они же могут далее фальсифицироваться как угодно.
В Москомархитектуре мне с трогательной откровенностью отвечают, что если делать по закону, как я хочу, то в Москве уже больше ничего построить нельзя. Земля кончилась.

Сейчас в Академическом районе, пожалуйста, идет типичная комбинация для Москвы. Детсады закрываются под тем или иным предлогом. Здания стоят пустые, потом их постепенно сносят, а на их место что-нибудь строят такое высотное. Зато сейчас последний маленький парк под названием Яблоневый сад хотят застроить очередным детским садом.

1373970

Или может быть и другая комбинация: публичные слушания проходят не по конкретному проекту строительства, а по выдаче разрешения на занятие этого земельного участка. После чего проект вполне можно менять, и вместо детсада может быть опять жилой дом.
Хватит уже коммерческое жилье строить, это уже невозможно, Москва уже перенаселена. Надо строить социальное жилье для очередников, расселять пятиэтажки.

Категорически нельзя ничего строить, если оно не обеспечено социальной инфраструктурой и улично-дорожной сетью. А именно это у нас все время и делают. Вот сейчас на Ленинском проспекте пытаются воткнуть якобы второй корпус гостиницы. Но мы же знаем, как это обычно бывает. Оформляется здание как гостиница или комплекс апартаментов, поэтому ему социальная инфраструктура не полагается, поскольку это не постоянное место жительства, а место временного пребывания. После постройки никаких трудов не составляет перевести комплекс апартаментов в жилой дом. И вот вам, пожалуйста, очередной элитный жилой дом в хорошем дорогом районе, не обеспеченный социальной инфраструктурой. Мы несколько таких проектов отбили, вот сейчас отбиваем очередной.

Почему мы без конца собираем эти тысячи подписей? Почему я выступаю в качестве такого общественного организатора? Неприятное открытие заключается в том, что городские власти уже полностью игнорируют требования законодательства, какой бы закон ни назвали. Просто абстрагируются совершенно. Реагируют только на проявления коллективного общественного возмущения и реагируют в той степени, сколько людей выразило это возмущение.

***

Другие кандидаты

1373976

Николай Губенко, баллотирующийся в Мосгордуму от КПРФ, политик-тяжеловес. ОН последний министр культуры СССР, депутаты Госдумы двух созывов и Мосгордумы трех созывов. «Я не считаю, что переход в Мосгордуму лишает меня возможности ставить вопросы такого же масштаба, как и раньше», — говорил Губенко в 2005 году, сменив государственную думу, на московскую. Губенко отказался давать «Эху Москвы» интервью, но в подробном разговоре с газетой «Правда» он говорит о своих мотивах для избрания, что «дело КПРФ правое, и оно непременно победит». “ Если же руки поднять и сдаться, это будет предательством по отношению к поколению, сделавшему нашу Родину второй сверхдержавой. Да, сейчас страна утратила многое из прежних завоеваний — ну так надо эти завоевания возвращать, необходимо страну восстанавливать! Даже при меньшинстве в Московской городской думе нам, то есть фракции КПРФ, удалось убедить власть в необходимости возвращения на московские улицы Знамени Победы", — считает Губенко. Если Вышегородцев, действительно, снимет свою кандидатуру, то у Губенко большие шансы переизбраться в Мосгордуму.
1373978

Кандидат от «Единой России» в 37-м округе технический -— руководитель Многофункционального центра предоставления государственных услуг города Москвы в Гагаринском районе Кирилл Миронов. Его выдвижение свидетельствует, что округ изначально предполагали отдать Вышегородцеву. О себе Миронов рассказывает так: «До 2008 года я работал по первой специальности инженером связи, потом перешел перешел на работу в Спортивный центр «Космос» Гагаринского района, где занимался развитием детского и молодежного спорта. Тогда же был впервые избран депутатом муниципального собрания ВМО Гагаринское, где по сегодняшний день я представляю их интересы».

1373980

От ЛДПР на выборы в Мосгордуму идет замгендиректора Межрегионального общественного правоохранительного фонда «ЭФЕС» Геннадий Мишин, а от эсеров руководитель правового департамента ООО «ИнвестБизнесГрупп» Юлия Рублева. Есть тут и еще два независимых кандидата — директор Некоммерческого партнерствоа «Интернет Сервис+" Алексей Сильнов и председатель Социал-демократической партии России Сираджин Рамазанов. Интересно, что партия с таким названием в истории России уже была и возглавлял ее Михаил Горбачев. Даже эмблема у партии экс-президента СССР была практически такая же, как у партии Рамазанова. На сайте партии есть, например, политическое кредо СДПР. Текст его начинается так: «Доказательства ничтожности кабинетно проектируемого существования – примеры, подтверждающие его величие. Потому сусальные краски не пригодны для описания мира, именуемого «наше будущее». Довольно доктринерского изображения действительности, кладущего начало бесчеловечному царству неизменно посрамляемых идей.»

***
Часть IV: 39-й округ. «Новая Москва» для старого мэра
Часть III: 43-й округ. Дон Румата Московский
Часть II: 44-й округ. Власть расступилась перед «эсером»
Часть I: 5-й округ. Кац как последняя надежда оппозиции

Продолжение следует

Илья Азар
Часть IV

Территория округа: Внуково, Ново-Переделкино; поселения города Москвы Внуковское, Кокошкино, Краснопахорское, Марушкинское, Михайлово-Ярцевское, Новофедоровское, Первомайское, Троицк

Недавно вошедшие в состав столицы территории «Новой Москвы» для выборов в Мосгордуму разделили на два округа. В одном из них баллотируется бывший мэр города Троицк и магистр игры «Что? Где? Когда?» Виктор Сиднев. На выборы он, либерал и бывший член СПС, идет от «Гражданской платформы». По мнению Сиднева, «Новая Москва» вполне может стать полигоном для отработки новых систем управления большой Москвы. Сиднев, ныне исполнительный директор Троицкого инновационного кластера, доволен не всем, что происходит на новых территориях и считает, что «есть риск превращения «Новой Москвы» в спальный район, что создает для Троицка, который все-таки позиционировался как наукоград, угрозу».

Его соперник — действующий депутат Мосгордумы Антон Палеев. Он для «Новой Москвы» чужой, но опирается на электорат «Единой России» и считает, что известность не поможет Сидневу победить. По мнению единоросса, депутат должен быть «общественным фломастером яркого желтого света, который перед администрацией подсвечивает самые значимые проблемы», что Сиднев сделать едва ли сможет. В предыдущем созыве Мосгордумы Палеев возглавлял комиссию по делам религиозных организаций, и руководитель Ассоциации православных экспертов Кирилл Фролов даже сказал про Палеева, что тот «бросает вызов православной Москве». «Эхо Москвы» поговорило с обоими главными кандидатами в депутаты Мосгордумы в 39-м округе.

***

Бывший мэр. Виктор Сиднев: «Вскоре потребуются реальные либеральные реформы»

1369968

— С вашим уходом с поста мэра Троицка и переходом на работу в компанию «ТехноСпарк» казалось, что вы с политикой завязали. Почему вдруг решили пойти в Мосгордуму?

 — Я ушел потому, что у меня истекли два срока пребывания в должности мэра, а это ограничение я сам попросил совет депутатов прописать в уставе города.

А пошел в Мосгордуму я по двум причинам. Во-первых, это первые выборы в Мосгордуму, в которых участвует «Новая Москва». Во-вторых, впервые избирают депутатов по одномандатным округам, и человек, которого выберут по нашему округу, будет представлять именно «Новую Москву».
Я хоть и ушел с поста мэра, но я живу в Троицке, и мне важно то, что будет в нем происходить. Не все из того, что сейчас происходит, мне нравится, и я хочу на это влиять.

Правда, я думал, что «Новая Москва» будет одним избирательным округом, а вместо этого новые территории были разделены между двумя округами, и в моем округе половина избирателей из Ново-Переделкино, а это хоть и «Замкадье», но не «Новая Москва». Тем не менее, я и хочу, и могу представлять интересы новых территорий. Я считаю, что я имею и достаточный опыт, и понимание этой территории — поэтому принял решение об участии в выборах.

— А небольшая роль Мосгордумы в принятии решений в Москве вас не беспокоит?

 — У нас, с одной стороны, недооценена роль законодательных органов, потому что это очень мощный инструмент для влияния на ситуацию. Но с другой стороны, эта недооценка связана с тем, что исполнительная власть не очень считается с законодательными органами и все больше и больше полномочий забирает себе. Например, принят закон, что депутаты Мосгордумы в основном будут работать не на освобожденной основе, что уменьшает возможности для депутата влиять.

Вообще, в Москве с местным самоуправлением сейчас сложилась довольно своеобразная ситуация, потому что, когда в 2003 году принимался закон о местном самоуправлении, то Юрий Михайлович Лужков добился того, что Москва и Петербург были выведены из-под действия этого закона. В результате полномочия местного самоуправления в Москве и Петербурге, мягко говоря, сильно урезаны по сравнению с полномочиями местного самоуправления во всей стране, которые регулируются 131-м законом.

А когда присоединяли «Новую Москву», то, видимо, для того, чтобы не дискутировать об этом в публичном поле, были внесены изменения в закон о местном самоуправлении.
В результате в «Новой Москве», по сути дела, сохранились полномочия местного самоуправления, как в России, а не как в Москве.

— Вы считаете нужным сохранить такое положение вещей?

 — Да, и сегодня есть общее понимание, в том числе и в правительстве Москвы, что система управления, созданная в Москве, чрезвычайно неэффективна. У нас и префектуры, и управы – это органы государственного управления, а муниципалитеты не обладают ни реальными полномочиями, ни реальными ресурсами. Такая модель приводит, с одной стороны, к чрезвычайной неэффективности, в том числе в части использования бюджета Москвы. С другой стороны, такая централизация власти приводит к отрыву власти от населения. Сегодня оно не чувствует своей возможности влиять на то, что происходит, потому что те люди, которые как-то влияют на их жизнь – глава управы, префект – не избираются и не зависят от населения.

За все у нас в Москве отвечает либо Собянин, либо президент. А вот у всех, кто ниже, уровень легитимности низок, и они не воспринимаются населением как люди, ответственные за то, что происходит в Москве и стране.
Поэтому задача развития местного самоуправления, особенно в Москве, сопряжена с задачей реформы всей системы управления в Москве. Я думаю, что здесь потребуется совершенно новое законодательство.

-То есть вы предлагаете реалии «Новой Москвы» перенести на всю Москву?

 — Нет, я просто говорю, что «Новая Москва» – это не «Старая Москва» хотя бы потому, что она в полтора раза больше по площади. Там в полтора раза больше площадь и в пятьдесят раз меньшее население. Поэтому управление в «Новой Москве» должно быть устроено иначе, чем управление в «Старой Москве». Например, аргумент, который всегда высказывается против усиления местного самоуправления в Москве, звучит, как «единство городского хозяйства». Сети общие, электричество, канализация. К «Новой Москве» это просто не относится. На территории «Старой Москвы», наверное, нужно учитывать особенности единого городского хозяйства, которые, может быть, надо сохранить и действовать аккуратнее. «Новая Москва» вполне может быть полигоном для отработки новых систем управления по Москве.

1369976

— В «Новой Москве» вообще другие проблемы, чем в Москве? Есть ли там проблемы с парковкой, например, или с мигрантами?

 — Оттого, что у вас очень много свободных территорий, у вас во дворах не больше места для парковок. Проблемы, к сожалению, точно такие же, потому что все застраивается, как в «Старой Москве».

– Когда вы покидали пост мэра Троицка, то говорили, что вы якобы против расширения Москвы.

 — Я считаю, что мы должны говорить о том, что есть единый московский регион, и об эффективности развития и управления этим регионом. А вот как должно быть устроено это управление – это отдельный вопрос. Я считаю, что нам есть на что посмотреть в области. Есть такой единый городской округ Домодедово – это самый успешно развивающийся район Московской области. Там развиваются и промышленность, и сельское хозяйство. Это один из не очень многих муниципальных образований Московской области, имеющих бездефицитный бюджет. Этот опыт надо изучать и использовать в управлении московским регионом.

Должны быть единые планы и правила развития, а когда московские правила сильно отличаются об областных, то это никак не способствует развитию региона в целом.

— Я на самом деле спрашивал про добавление к Москве «Новой Москвы».

 — Я не могу сказать, что я против. Безусловно, есть плюсы от того, что произошло, и прежде всего, это касается социальной политики, потому что в Москве совсем другие бюджетные возможности. А опасения состоят в том, что мы, конечно, не хотим, чтобы «Новая Москва» превратилась в окраину «Старой Москвы» с высокоплотной застройкой. Есть риск превращения в спальный район, что создает, например, для Троицка угрозу.
Троицк все-таки позиционировался всегда как наукоград и интеллектуальный центр науки и инноваций. А когда вы превращаетесь в окраину мегаполиса, то у вас меняется социальный состав.

То есть те люди, которые нам были бы сродни и которые способствовали бы сохранению и развитию Троицка, просто не поедут туда жить. Поэтому есть комплексная задача сохранения среды обитания, создания нового качества городской среды, которое не должно быть такого качества, как на окраинах Москвы. Необходимо сохранение какого-то интеллектуального потенциала, развития этой территории на базе именно науки и инноваций.

— Была еще история про перевод правительства в «Новую Москву».

 — Больше разговоров про переезд федеральных чиновников нет, но район Коммунарки, где должны были его строить, довольно интенсивно развивается. Меня радует, что там сохраняется пока план по созданию университетского центра МИСИС. Во-вторых, сейчас обсуждается создание медицинского кластера по образу «Сколково», который тоже предварительно там должен размещаться.

Не радует то, что сегодня в «Новой Москве» живет примерно 200 тысяч народу, а по планам до 2030-го года будет жить больше миллиона. И если сегодня Троицк, самый большой город в «Новой Москве», имеет 40 тысяч жителей, то в следующие 15 лет возникнут еще, по крайней мере, 25 троицков.
Поэтому для нас, кто живет в «Новой Москве», это угроза. Мы воспринимаем рост населения как угрозу.

Интересно, что когда обсуждалось объединение Москвы и области, больше всех были против не те, кто живет тут и прописан, а кто живет и не прописан. Потому что они убегали от урбанизированной Москвы в Подмосковье и получали все социальные блага по московским нормативам, будучи прописанными в Москве. Для них совсем никаких аргументов в пользу присоединения не было, ведь «социалку» они и так получали московскую.

— Ваш «ТехноСпарк» занимается высокими технологиями. Сейчас есть прогресс?

Я сейчас работаю в Троицком инновационном кластере, и мы занимаемся новыми материалами, ядерной физикой и лазерной физикой. 10 декабря 2013 года был открыт нано-центр, и сейчас там порядка 20 компаний-резидентов. В августе месяце должен был быть появиться первый иностранный резидент, немецкая компания, которая является основным поставщиком газовых счетчиков для магистральных газопроводов «Газпрома», но сейчас немцы по понятным причинам отложили создание производства в России.

Тем не менее, сам нано-центр развивается, и сегодня мы вокруг уже планируем создание технопарка до 100 гектар вокруг. Такие институты развития, как РВК и РОСНАНО, предлагают создать высокотехнологичные производства.
Я, являясь исполнительным директором Троицкого инновационного кластера, как раз занимаюсь развитием всей территории «Новой Москвы» в смысле инновационных производств.

1369980

— Вся эта история с нанотехнологиями запускалась и активно обсуждалась при Медведеве, а с его уходом и изменением курса государство, по-моему, перестало уделять нано внимание. Или нет?

 — На самом деле сделано довольно много, если говорить с точки зрения государства. И Сколковский проект, что бы мы ни говорили, — это большое дело, и РВК, и РОСНАНО. Другое дело, что эффективность всех этих институтов развития пока чрезвычайно невысокая, но связано ли это с невниманием государства к этой теме или с общей экономической ситуацией, я сказать не могу.
Инновации востребованы в конкурентной рыночной экономике — когда вам нужно быть лучше других. Монополисту никакие инновации не нужны, ведь ему и так хорошо.

Эта ситуация, конечно, плохо влияет на нашу инновационную экономику. Хотя, может быть – странно это говорить — обострение международной обстановки и соответствующий курс на усиление нашей обороноспособности может стимулировать инновационную деятельность, как это было во времена «холодной войны». Очень многие вещи начинаются с «оборонки», потому что в ней никого не интересуют затраты, ведь надо сделать новую машину любой ценой за ограниченные сроки. А когда основные затраты понесены в рамках оборонного бюджета, то дальше это вполне может переходить в экономику.

— А то, что западные инвесторы и западные компании к нам не придут, как ваши немцы, вас не пугает?

 — У меня сегодня такое ощущение, что средств государственной поддержки для инноваций больше, чем самих инноваций. То есть сегодня те, у кого есть, что предложить государству, могут найти инструменты для того, чтобы получить государственную поддержку. К сожалению, дальше это не выходит на рынок. То есть рыночные механизмы не работают, а не механизмы государственной поддержки инноваций.

С другой стороны, понятно, что это создает новые возможности, потому что сегодня, хотим мы этого или не хотим, нам придется заниматься импортозамещением, особенно в оборонных отраслях. И это будет двигать инновации. Например, если у нас все вертолеты имеют двигатели, сделанные на запорожском заводе «Мотор Сич», то значит, должны появиться российские вертолетные двигатели.

— Ну, или можно завоевать завод… Вы состояли в СПС, а сейчас идете от «Гражданской платформы», вроде бы либеральной по идее партии. Вы себя считаете либералом?

 — Конечно, да. Иначе бы я, наверное, пошел от какой-нибудь другой партии.

— Вам не кажется в связи с последними событиями, что у либерализма в России перспектив уже нет?

 — Примерно то же происходило в США после 11 сентября. Там были очень высокие рейтинги Буша – за 80%. И продолжалось это ровно год, а потом рейтинги рухнули.

Сегодня, действительно, у либеральных партий шансов мало, либеральная риторика чрезвычайно непопулярна, но ведь либералы нужны тогда, когда есть реальные трудности в экономике. Либерализм хорош не только тем, что он требует соблюдения прав человека, а еще тем, что он говорит, что только свободный человек может обеспечить эффективную экономику.
Поэтому плохо, наверное, об этом говорить, но как раз нынешняя ситуация может кончиться тем, что либералы будут востребованы.

— При раннем Путине тоже либералы были востребованы в экономике, но в политике о либерализме речь и не шла.

 — Я вам хочу напомнить времена Гайдара. Вот тогда были востребованы либералы. К сожалению, когда в стране есть было нечего, золотой запас составлял «ноль», и надо было что-то делать — тогда-то и понадобились либералы. А пока в стране все хорошо, то можно обойтись и без них.

– А вы думаете, что ситуация будет такая же, как в конце 80-х?

 — Нет, я не прогнозирую, что будет такая ситуация. Я хочу сказать, что последние 15 лет такой благоприятной экономической ситуации рано или поздно кончатся. Мы все понимаем, что сегодня экономическое благополучие покоится на высоких ценах на нефть, и никто не обещал, что эти цены будут высокими всегда, и то, что происходит сейчас, может ускорить какие-то процессы. Например, желание Европы стать энергонезависимой и потери каких-то рынков для наших ресурсов.

Мы ведь сегодня знаем, что у нас уже при 100 долларов за баррель бюджет не балансируется. А при Гайдаре было, если я правильно помню, 8 или 10 долларов. Я не говорю, что все должно быть так плохо, как было в 91-м, но неблагоприятные изменения вполне вероятны, и при таких изменениях, скорей всего, потребуются реальные либеральные реформы.

— Но в этом случае либералы будут сверху, а есть ли в них заинтересованность снизу, у людей?

 — Знаете, я как-то привык по жизни свой быть в меньшинстве. Я всегда пользуюсь высказыванием выдающегося украинского философа Григория Сковороды. «Истина существует как истина бесконечно малое время. До того она бесконечно долго существует как ересь, а после этого – бесконечно долго как банальность». Поэтому, если вы делаете что-то истинное, то вы заведомо должны быть в меньшинстве. Но ничего страшного я в этом не вижу.

— Ну а победить в «Новой Москве» вам не помешает то, что вы в меньшинстве?

 — Может и помешать, но, во-первых, напоминаю, что выборы не партийные. А, во-вторых, очень часто нынешние либералы свою неспособность побеждать на выборах сваливают на тот ресурс, который использован против них.
Я, между прочим, дважды побеждал на выборах, будучи членом СПС, и мне это не сильно мешало.

– Но вы второй раз шли при поддержке «Единой России», насколько я знаю.

 — Да, но я был членом СПС до последнего дня, когда мне был поставлен ультиматум, что, если я не пойду от «Единой России», то не дойду до выборов. Я в последний день регистрации звонил Никите Белыху, который был председателем партии и говорил: «Никита, такая история. Что будем делать?» Мы решили, и я послал заявление по почте о том, что выхожу из СПС.

1369984

– Вы считаете, это, вообще, нормально?

 — Я считаю это ненормальным, но свой выбор считаю правильным, потому что все-таки в исполнительной власти, в отличие от законодательной власти, которую я считаю местом для дискуссий, дискуссии могут быть на стадии принятия решений, а дальше должно быть единоначалие и ответственность за те решения, которые исполняются.
Поэтому если вы встроены в исполнительную власть, то конечно, должны следовать условиям вертикали. Если вы не хотите следовать этим условиям — тогда в парламент, где возможны дискуссии и борьба.

– Вы думаете, что кандидата «Единой России» можно победить?

 — У меня есть социология по округу, и там удивительные вещи происходят. Понятно, что по узнаваемости я сильно выше, а по избираемости примерно одинаково. Многие люди на вопрос «За кого вы будете голосовать?» отвечают: «Мы будем голосовать за Сиднева», а на вопрос, кто победит на выборах, они же говорят, что победит представитель «Единой России». Они не верят в то, что их голоса что-нибудь решают, и это очень нехорошая вещь. И еще для меня странно и неожиданно, что у кандидата «Единой России» в некоторых поселениях избираемость больше, чем известность.

Дело в том, что во-первых, это специальная ситуация этого периода, связанная с Украиной. Во-вторых, в «Новой Москве» Собянин набрал наибольший процент на выборах, и кандидаты «Единой России» воспринимаются как кандидаты от Собянина. И я знаю, что именно так ведут свою кампанию кандидаты от «Единой России».

— Вы знаете, что у лидера «Гражданской платформы» Ирины Прохоровой, от которой вы идете на выборы, разошлась позиция с многими отделениями партии по Крыму. А что думаете вы?

 — Даже два друга и два члена федерального комитета Макаревич и Ярмольник придерживаются противоположных позиций на этот счет. Что касается меня, то я как-то очень доверяю поэтам. Лет 6-7 назад Городницкий написал песню, в которой есть слова: «Этот город вернется назад, этот город останется русским». Я никогда не был в Крыму, но доверяю ощущению поэта, что рано или поздно это должно было свершиться. В некотором смысле восторжествовала историческая [справедливость].

— Но это стало катализатором кучи проблем. Это нарушение международного права, и понятно было, что, так или иначе, будет ответ.

 — Не хочу эту тему обсуждать, потому что мы сейчас с вами уйдем в другие регионы, где также будет нарушение международного права и, тем не менее, оно почему-то не кончилось никакими глобальными катастрофами.
Я вообще считаю, что сегодня гораздо важнее делом заниматься, чем заниматься политическими дискуссиями, потому что они ведут к разобщению общества.

Я недавно перечитал Солженицына «Август 14-го», и меня поразила фраза, которой он описывает ситуацию в России накануне Первой мировой войны. Она звучит примерно так: «Слева «красная сотня», справа «черная сотня», а посредине несколько десятков человек, которые что-то пытаются сделать для страны». Вот моя позиция сегодня — надо чего-нибудь делать для страны.

— У кого-то возникает проблема, что для страны хочется делать, а для государства не хочется. Или у вас она не возникает?

 — Мне в следующем году 60 лет исполнится – и, как сказал Черчилль в свое время: «Если ты в 20 лет не был либералом, то у тебя нет сердца, а если ты в зрелости не стал консерватором, то у тебя нет мозга». Может быть, у меня стало больше мозга.

***

Единоросс. Антон Палеев: «Депутат должен быть общественным фломастером яркого желтого света»

1369990

Главным конкурентом Сиднева является действующий депутат Мосгордумы, единоросс Антон Палеев. Изначально в 39-м округе от «Единой России» должен был баллотироваться скандально известный в соцсетях муниципальный депутат Эрнест Макаренко, потому что Палеев собирался идти в Мосгордуму в другом округе, но проиграл там праймериз «Моя Москва» самбисту Ренату Лайшеву. После этого Палеева перекинули в «Новую Москву». В смене округа депутат ничего страшного не видит, напоминая, что еще несколько единороссов сделали так же (например, Кирилл Щитов).

Поскольку в предыдущий состав Мосгордумы Палеев избирался по округу, включавшему в себя территории районов Зюзино, Коньково, Котловка, Теплый Стан, Ясенево, то в «Новой Москве» и Ново-Переделкино его не знают. Однако Палеев уверен, что проблемой для него это не станет. Давать интервью «Эху Москвы» он отказался, сославшись как юрист на избирательное законодательство, якобы запрещающее публикацию не оплаченных из агитационного фонда кандидатов материалов с их участием. Однако Палеев рассказал, что Виктор Сиднев как потенциальный депутат Мосгордумы «не идеален».

«За пределами Троицка в том же Ново-Переделкино его вообще не знают. Да и не все его поддерживают даже в Троицке, у него высокий антирейтинг, так как он бросил город в важный момент. В Троицке у него не очень сложились отношения и в научном сообществе. А тех горожан, кто за него — около 35 процентов, — нужно еще привести на выборы», — уверен Палеев.

Он отдает должное сопернику, заявляя, что Сиднев отличный игрок в «Что? Где? Когда?», «приличный и интеллигентный человек», но этого, по мнению депутата, недостаточно. Палеев уверен, что период, когда избиратели голосовали за известных людей и артистов, в России прошел.
«Быть депутатом — это стратегия великого компромисса. Жители хотят знать, чем конкретно депутат может им помочь, насколько он вхож наверх, как к нему относятся в администрации и не будут ли его там воспринимать как оппонента», — считает Палеев.

Подходящими для депутатской работы он считает своих коллег по Мосгордуме и партии «Единая Россия» (и видимо, себя, хотя сам об этом не говорит). «Многие сидят в Мосгордуме по 20 лет, они туда проходят при любой власти. А раз они избираются, то значит, они эффективны и могут решать вопросы. У нас есть кандидаты, как та же Людмила Стебенкова, которые готовы завалить любого артиста», — говорит Палеев. Поддержки «Единой России» на выборах Палеев не стесняется и считает, что «глупо отказываться от ресурса партии с рейтингом в 40%». По его словам, единороссы в Мосгордуме сделали так, что «площадки во дворах у жителей делаются, дороги строятся», и в этом заслуга не только мэрии.

Депутат Мосгордумы, по словам Палеева, вообще должен быть «общественным фломастером яркого желтого света, который перед администрацией должен подсвечивать самые значимые проблемы, чтобы на это выделили деньги». «Не уверен, что это сможет сделать Сиднев, ведь это не одно и тоже, что в «Что? Где? Когда?» играть», — добавляет Палеев.

В Мосгордуме Палеев возглавлял комиссию по делам общественных объединений и религиозных организаций и, в частности, выступил на стороне жителей, которые протестовали против строительства православных церквей по программе «200 храмов». В издании «Ситибум» его за это включили в список «5 сердитых единороссов», а по мнению руководителя Ассоциации православных экспертов Кирилла Фролова, депутат «повторяет демагогию антицерковного, болотного меньшинства», а также «нагло лжет и бросает вызов православной Москве».

***

Другие кандидаты:

1369994

От КПРФ на выборы в 39-м округе идет гендиректор «УК Лидер групп» Роман Лябихов. В партии гордятся, что их кандидат в 1998 году основал компанию по производству химических реагентов для водоочистки и водоподготовки «Завод химических реагентов». Сегодня, утверждает сам Лябихов, с помощью реагентов предприятия, очищается более 30% питьевой воды в России.

В 2013 году он возглавил строительную компанию «Лидер Групп». «В «Новой Москве» мы строим не просто дома, а микрорайоны комплексной застройки – с объектами торговли и досуга, школами, детскими садами», — рассказывает кандидат. — Мы готовы на каждом построенном доме повесить мемориальные доски с надписью: «Здесь в 1941 году проходила линия обороны Москвы».

От «Яблока» в «Новой Москве» баллотируется гендиректор «Особой книги» Дмитрий Сысоев. С 1993 года он был главным художником телефонного справочника «Адрес Москва», а в 2001 году окончил журфак МГУ.

1369998

От «Справедливой России» идет Николай Московченко, который работал сопредседателем движения «Россия — здравый смысл» занимался вопросами социальной защиты военнослужащих, был депутатом Мосгордумы c 1993 по 2001 годы и когда-то нередко приходил в эфир «Эха Москвы». «Предвыборная кампания кандидата, по сути, базируется на одном положении: «Выполнение указов Президента России «О повышении качества жизни». «Качество жизни – это безопасность, доступное здравоохранение, экология, качественное образование, продукты питания и чистая вода», – пояснил кандидат», — говорится о Московченко на сайте «Справедливой России».

Наконец, 23-летний безработный ЛДПР-овец Александр Ноздрин на своем фейсбуке неожиданно >признался, что при составлении предвыборной программы вдохновлялся примером оппозиционера Алексея Навального.

***

Часть III: 43-й округ. Дон Румата Московский
Часть II: 44-й округ. Власть расступилась перед «эсером»
Часть I: 5-й округ. Кац как последняя надежда оппозиции

Продолжение следует…

Илья Азар
Часть III

Территория округа: Арбат, Пресненский, Хамовники

Актер Леонид Ярмольник — один из самых неожиданных кандидатов в депутаты Мосгордумы. Политикой он раньше никогда не занимался, но дружба с бизнесменом Михаилом Прохоровым завела его сначала в «Гражданскую платформу», а теперь и на выборы. По опросу ВЦИОМ, Ярмольник, благодаря своей почти стопроцентной узнаваемости, в округе пока лидирует, да и в СМИ давно пишут, что его кандидатура согласована с мэрией Москвы.

Впрочем, у Ярмольника есть сильный соперник — поддержанная «Единой Россией» главврач поликлиники Вера Шастина, — а дружба актера с Андреем Макаревичем, может, по данным «Газеты.ру», и сорвать договоренности с мэрией.

«Эхо Москвы» поговорило с Леонидом Ярмольником, который хвастается, что будет прекрасным депутатом, хотя зачем ему это надо, он, похоже, сам пока не понимает, а также с его конкурентом — зампредом «Яблока» Сергеем Иваненко. Если актер старается о политике лишний раз не говорить и в конце интервью срывается на крик, то ветеран российской политики Иваненко, наоборот, уверен, что никакой особой московской повестки не существует и ведет сугубо «политическую кампанию».

***

Актер. Леонид Ярмольник: «У нас Россия, у нас империя, у нас свой менталитет»

1366886

— Трудно быть кандидатом?

 — (смеется) Браво! Своим вопросом вы вроде как сравниваете это с моей предыдущей работой (Ярмольник сыграл главную роль в фильме «Трудно быть богом» — прим.ред.). Пока не могу ответить, кем труднее быть — кандидатом или богом. Но меня так воспитали, что чем бы я ни занимался в жизни, я занимаюсь этим серьезно. Если меня по жизни что-то и отличало, то это то, что я делаю, я делаю, скажем, не так, как все. Может быть, поэтому вы и берете у меня интервью.

— В недавнем интервью Познеру вы сказали, что депутатом становиться не хотите. Что-то кардинально изменилось?

 — Да, конечно, изменилось, потому что я иду в депутаты от «Гражданской платформы», как бы по инициативе партии. Это доверие моих соратников и друзей, и у них есть уверенность и ощущение, что я могу быть очень эффективен в этой ипостаси.

Когда я сказал, что я не хочу идти в депутаты, я имел в виду тех, кого слушаю на протяжении многих лет из Государственной Думы. Тот круг проблем, который их интересует в первую очередь, мне совсем не интересен. Можно ругаться матом – нельзя, можно курить – нельзя… Пусть это будет самыми страшными проблемами в нашей жизни. Это какой-то такой не очень нормальный спектакль.

Мне кажется это несерьезно, есть большое количество проблем, которые нужно решать на федеральном уровне и на московском уровне. У нас, наверное, самая главная проблема в том, что порою правильно сформулированные законы не работают. И [еще] вот эта избирательность, кому можно, а кому нельзя, кто подождет, а кто уже сегодня сядет.

— А вам кажется, что в Мосгордуме какие-то другие депутаты сидят?

 — Одно дело – говорить о стране, и другое – о городе. Я все-таки думаю, что Московская дума, в первую очередь, больше развернута к человеку. Это круг тех проблем, которые должны делать жизнь москвичей качественно другой.

Я бы даже сказал, что это вроде как больше хозяйственные вопросы: заботиться о людях, налаживать жизнь, делать ее безопасной и так далее, и так далее.

Меня все спрашивают: «Леня, что это ты в политику подался?» Я им абсолютно доказуемо говорю, что не вижу связи между депутатством в Московской Думе и политикой.
Политика – это скорее партийная вещь, правительственная, да? И аппарата президента. Мы прекрасно понимаем, что руководит и политикой у нас занимается один человек. Мы все знаем, кто.

— Но это не очень-то правильно, когда один человек занимается всей политикой.

 — У нас Россия, у нас империя, у нас свой менталитет, который за 10-20 лет не переделаешь.

— Вы, наверное, не следили раньше, но парламент в Москве просто исполняет решения московской мэрии, голосует, как ему говорят.

 — Я никогда не буду тем человеком, который вместе подписывает бумагу, потому что так велели. Я никогда в жизни таким не был, у меня есть своя голова, своя позиция, своя точка зрения. И вариантов два: или меня будут слушать и принимать во внимание мою точку зрения, или я подумаю, надо ли на это тратить силы, жизнь, здоровье и авторитет.

— Вы, насколько я понимаю, довольно сильно заняты на основной работе. Теперь же можно быть депутатом на непрофессиональной основе. Вы так и будете делать?

 — Я основной деятельностью занимаюсь 40 лет, и с каждым годом я занимаюсь ею чуть реже. Не из-за того, что меня меньше приглашают, а из-за того, что я намного избирательнее, чем молодой артист, который набивает руку и снимается во всем, что предлагается. Я в этом смысле время экономлю.

Независимо от депутатства, так как есть надежда, что с возрастом я мудрею, я порой лучше посмотрю хорошее кино или прочту книжку. Если я и работаю по профессии, то это только то, что мне действительно очень интересно или сеет разумное, доброе, вечное, да? Ошибаться я стал много-много реже, и если перечислить последние фильмы и спектакли, которые я делал — вы все их знаете — это всегда качественный выстрел.

Но став старше, я понимаю, что с удостоверением депутата какие-то вещи, которые я делаю в своей профессии, мне будет сделать проще. Тогда уже от меня, просто как от артиста, не отмахнешься. А так я то, что делают депутаты, делаю всю жизнь: помогаю людям. Просто я не люблю это афишировать, но это все, кто хотят, знают.

1366906

— В начале кампании вы говорили, что первоочередная в Москве проблема — это бездомные животные.

 — Бездомными животными я занимаюсь много лет, и не я один — у нас целая команда: Костя Хабенский, Женя Миронов, Лазарева Таня и так далее… У нас много успехов в этом направлении, я это не брошу, поскольку это дело начато, но не доведено до европейского уровня.

Московское правительство выделяет деньги, но они просто по привычке тонут в переходах. И эффект от этих денег может быть намного выше. Нужно, чтобы бюджет не разворовывался и не пилился.

— Но у многих кандидатов, которые идут на выборы, есть какая-то программа. У вас она есть?

 — Конечно, но я абсолютно не хочу заигрывать и в плохом таком, в девичьем качестве, нравиться избирателям, и чего-то им такое обещать. Я абсолютно нормально говорю, что я сделаю все, что я смогу сделать. Меня знают много лет. И если я решил потратить часть своей жизни на то, чтобы попробовать позаботиться о людях, то это уже право выбора людей.

Я в первую очередь хочу заботиться о пенсионерах, потому что в этой стране, в которой мы живем и патриотами которой являемся, есть один большой недостаток: когда человек выходит на пенсию, у него, конечно, нет средств к нормальному существованию. Хотелось бы, чтобы государство заботилось больше об одиноких пенсионерах. У меня есть предложение сделать уполномоченных по правам пенсионеров в шаговой доступности. Это не просто человек, которому ты звонишь домой, а должен быть небольшой офис с юридической поддержкой, чтобы люди могли за 15 минут от дома прийти, рассказать о своей проблеме и через сутки получить на нее ответ — что законно, что незаконно и почему динамят пенсионеров.
Есть у меня еще совершенно мюнхгаузеновская идея. Я считаю, что одинокие пенсионеры, отработав вся жизнь и выйдя на пенсию, заслуживают того, чтобы не платить за свет, газ и коммуналку.

Для города это копейки. Не хочется вспоминать Жванецкого: Что с человеком ни делай, он упорно ползет на кладбище. Нужно, чтобы выход на пенсию не был путем на кладбище.

— Вообще это государство сейчас, наоборот, пенсию отбирает у населения.

 — Отбирает?

— Да.

 — Я слышал еще по радио, что за последние годы зарплата чиновников выросла приблизительно на треть, а населения – на 0,12%. Сейчас в этот трудный период с этими санкциями доллар ползет, ползет, и из-за этого сметана, молоко дорожают? Цены на электроснабжение и газ потихонечку растут, это, знаете, как маленькие укольчики все время делают. Я бы хотел этот процесс остановить. Государство и городской бюджет должны быть буфером. Нечестно, если любой дискомфорт отражается только на населении, на налогоплательщике. Короче, нужно уважать людей — я думаю, что это одна из составляющих патриотизма.
Патриотизм должен иметь почву. Я должен понимать, что эта страна меня любит и заботится, что даже если бывает трудно, то мы живем в таком мощном государстве, которое является буфером любых наших неприятностей. Вот и все.

— На вас подавали в суд. С конкурентами по округу возникают проблемы?

 — Я уже столкнулся с невероятным количеством смешных, почти детских, глупостей. Например, у меня была встреча с избирателями в скверике на Комсомольском, 40, собралось человек 150, замечательно поговорили, а под конец мне сказали: «А как же вы успеете на вторую встречу на Комсомольский, 1»? А у меня там никакой встречи не запланировано. Кто-то взял и объявил мою встречу на Комсомольском, и туда пришел другой кандидат — не буду говорить его имени. Поскольку меня знают чуть больше, аудиторию, интересующуюся мной, использовал другой кандидат.

Или у меня было интервью на РБК в программе «Попутчик». Там меня спрашивали о работе, о кино и заодно спросили, зачем я иду в депутаты. Оно вышло через месяц, когда любое появление артиста Ярмольника в эфире должно рассматриваться как оплачиваемая реклама. Ни канал этого не знал, ни мы не знали. Один из кандидатов подал в суд, который был им проигран. Любой нормальный человек понимает, что Ярмольник каждый день по телевизору! Не удивлюсь, если повторы программы «Точь-в-точь» запретят!

Таких примеров очень много.
Я не хочу использовать наш разговор для того, чтобы сказать, какой я хороший, пушистый, белый и никому не хочу зла, но действительно, я так и веду себя.

— Говорят, что ваша кандидатура уже мэрией согласована, и вам на выборах дадут победить.

 — Не знаю, давали ли такую команду или не давали. Я доволен, что наверное, могу быть своеобразной лакмусовой бумагой на честность выборов. До какой степени это все происходит прозрачно. Согласно опросу ВЦИОМ, я опережаю ближайшего конкурента в 2,5 раза. Я вам больше скажу. То, что я буду хорошим депутатом, я уверен. Честным, тратящим на это силы, здоровье. Я это буду делать так, как я делаю все в своей жизни.

Дадут мне стать депутатом или не дадут — то ли в результате административного ресурса, то ли из-за вот этой провокационной работы других кандидатов — это будет абсолютно для меня лакмусовая бумажка того, что что-то у нас не так.
Из всех прочих я все-таки, не сочтите это за нескромность, быть депутатом точно могу. Со всех точек зрения.

С точки зрения человеческой, профессиональной позиции, опыта, возраста, знаний, авторитета. Я же встречаюсь с людьми, и я практически с любым человеком могу говорить, и любого человека понимаю, и человек меня понимает. И я никому не обещаю никаких золотых гор. Кто-то говорит про забор, кто-то говорит про крышу…

— Вот это больше всего волнует людей, но разбираетесь ли вы в этом?

 — Быт, конечно. Я и говорю, что не могу вам обещать, что я вам завтра крышу поменяю, забор передвину. Для того, чтобы это сделать, я должен в это вникнуть. Я единственное, что гарантирую, что я добьюсь исполнения закона и порядка. Для этого я и иду. Как бы на меня ни давили или как бы меня ни упрашивали.

— Известно, что мэрия согласовывает в некоторых округах победу умеренно оппозиционных кандидатов…

 — Я не оппозиция. Я это все время говорю, я альтернатива. Ну какая я оппозиция? Что такое оппозиция?
Я вообще ненавижу это слово. Оппозиция – это вроде как какие-то диссидентствующие враги народа.

В этом есть какая-то объективная глупость, и столько это отнимает внимания у журналистов, столько это места занимает в эфирах и в публикациях. У меня вообще такое ощущение, что это для того, чтобы людей запутать.

— Оппозиция – это просто те, кто против правящей партии.

 — А у нас есть правящая партия?

— Да.

 — Какая?

— «Единая Россия».

 — Да вы что? Е-мое, у меня полжизни ушло на то, чтобы прекратить существование руководящей коммунистической партии. Но я шучу. Я же говорил, что за 10-20 лет трудно изменить менталитет, и поэтому — была коммунистическая, сейчас единая. В «Единой России» есть странность: у меня ощущение, что там все любят ходить строем для того, чтобы быть угодным власти.

Если как вы говорите, кто-то сказал: «Да, пусть Ярмольник будет депутатом, мужик хороший, умный, талантливый, сдержанный, убедительный». Или, наоборот: «Не надо рисковать, все-таки он такой своенравный, такой принципиальный, будем с ним потом мучиться». Не знаю. Если [решили пропустить], то я хочу их поздравить с тем, что они не боятся, чтобы я имел право голоса, что-то предлагал или на чем-то настаивал. Массово подписывать документы, которые велели, я не буду, и ходить строем оттого, что просто сказали ходить строем, я тоже не буду.
Я, конечно, не Наполеон, но я понимаю, что я могу и имею право на чем-то настаивать, вот и все. Без амбиций.

— Вы баллотируетесь на Арбате, в Хамовниках — районах с большим количеством интеллигенции проживающей, которая…

 — Не ходит на выборы?

1366912

— Да, но еще ходит на Болотную площадь, которую вы называли «хренью собачьей». Хотя по идее эти люди могли бы за вас голосовать. Вы за этот электорат вообще боретесь, считаете его своим приоритетным?

 — Я не за революцию, Болотная превратилась в то, что все, особенно вышедшие в тираж политики, любым способом пиарятся. Ярмарка тщеславия, притом такого недорогого, дешевого [разлива]… Мне это показалось несерьезным, слабым, базаром, рынком каким-то. Вот, наверное в связи с этим я сказал так.

Кроме милицейских разборок и того, кто как себя вел, кто в кого плюнул, или кто кого толкнул, все кончалось какими-то судами, до сих пор продолжается все. Не наш это, не наш гардероб. Это неэффективно. Это не работает.

— Но я спрашивал про электорат. Все равно туда выходило много тысяч людей, даже Прохоров туда ходил.

 — Я помню, зачем мы ходили. Мы ходили для того, чтобы присоединиться к тем людям, которые засвидетельствовали свое понимание того, что не все, что делается, делается так, как нужно.

— Но я все-таки еще раз спрошу, вот этот электорат вы считаете своим основным, или вообще на него уже не рассчитываете?
Мой электорат – это мой электорат. Это мой зритель, это люди, которые меня знают много лет, и как артиста, и как человека, который достаточно часто публично выступает и высказывает свою точку зрения.

 — Это те люди, которые меня знают, которые в меня верят, которые знают, что я не болтун, что пацан сказал – пацан сделал. Я только так могу. Как бы это вульгарно и легкомысленно ни звучало.

— Политика – это же еще и идеология. Вы, я так понимаю, называться либералом, левым или консерватором избегаете?

 — Избегаю, потому что сегодня это так запутано и так переплетено. Время изменилось. Нельзя той же заборной краской пользоваться, которой пользовались 30-40 лет назад, она не подходит.

— Вы, кстати, за болотным делом следите?

 — Честно? Не сильно я слежу за этим.

— И мнения у вас нет? Правильно – неправильно их сажают на несколько лет?

 — Нет, не сильно я вникаю в это.

— В одном из интервью вы сказали, что для вас «свобода – делать то, что хочешь»

 — Вряд ли, вряд ли. Наоборот, я всегда утверждаю, что у нас свободу расценивают как вседозволенность. Я категорически против этого. При нашем менталитете и наших традициях это приводит только к хулиганству, к нарушению порядка и неправильному поведению.

— Запрет на импорт продуктов вы как восприняли?

 — Мне понравилась шутка про то, что когда пересекаешь границу и тебя спрашивают пограничники о цели поездки, ты отвечаешь «чисто пожрать». Меня лично санкции эти не сильно волнуют. Я как-то так не сильно изысканно [питаюсь]. Тот творожок, который со сметаной и ложкой меда ем утром, он не исчезнет. И потом я думаю, что и рыба и мясо у нас есть. Помните анекдот: Скажите вы любите котов? Нет, нет. Вы просто не умеете их готовить. Вот это из этой серии. У нас все есть, действительно.

Я когда сегодня детям рассказываю, что я по блату доставал бананы в 70-е годы, а колбасу мне оставляли из симпатии как к артисту, то они вообще не понимают, как это может быть. И это, может быть, самое счастливое, самое замечательное достижение времени, когда ты приходишь в магазин, и самое противное — это то, что нужно выбирать, да?

— Самое противное для людей — это то, что дорого все.

 — Да. Когда я слышу слова «потребительская корзина», мне плохо становится. Само это слово говорит о нищете, о том, что это ужасно. А в сочетании с цифрой в 4-5 тысяч, это немыслимо, немыслимо.

— Вы сами вспомнили советские времена в контексте продуктов. Вам не кажется, что в России очень много признаков того, что возвращается советское время? И чуть ли не «железный занавес» впереди?

 — Надеюсь, что нет. Мне все-таки кажется, что разум возобладает. Хотя могу честно сказать, что есть все признаки того, что мир сошел с ума. Вот все эти бесконечные терки: Евросоюз, Америка, мы, Украина. Какие-то основные человеческие ценности [потеряны].

— Но вам не кажется, что вот возвращается холодная война?..

 — Я все-таки буду в данном случае оптимистом, я считаю, что это временные разборки и все встанет на свои места. В противном случае мы на грабли на эти наступать будем в третий раз.

1366928

Есть еще история с Макаревичем, вашим другом.

 — Андрей мой ближайший друг, я его знаю больше сорока лет от и до. Андрюша замечательный человек, он хочет любым доступным ему способом сделать так, чтобы люди не убивали друг друга, потому что речь идет практически о гражданской войне, которую нужно как можно скорее прекратить, потому что уже немыслимо. Это к вопросу о том, что мир сошел с ума.
И Андрей поступает так, как ему велит сердце и интуиция. По форме он, возможно, не прав, но по сути — я понимаю, почему он так делает. У него сердце болит.

А то, что его поведение и поступки трактуются таким образом, это меня пугает больше. Смонтированный на одном из каналов ролик, где он поет перед детьми эти три песни, а потом показывают детский хоровод со сжиганием чучела… Это вот к разговору о том, кто дал такую команду. Я очень сомневаюсь, что это кто-то поручил, кому отказать нельзя. Это опять какой-то клан людей, которые таким образом хотят выпендриться перед властью. И делают невероятную ошибку. И наносят невероятный вред.

— Вы сказали, что Россия – империя. При этом у вас был в партии конфликт по поводу Крыма. Вы присоединение Крыма поддерживаете?

 — Я считаю, что произошел, в общем, достаточно естественный процесс, произошел в результате тщательнейшего референдума, такой референдум подделать нельзя. Крым такой же украинский, как и русский, такой же русский, как и украинский. Там живут люди, и если эти люди сделали выбор, что чисто экономически и политически они хотят быть с Россией, это их право. И русский флот, и Севастополь, и история.

Правильность этих решений решит будущее, когда люди, которые там живут, скажут спасибо за то, что это произошло. Чтобы люди жили лучше и спокойнее.

1366930

— Если говорить про Украину, то вам не кажется, что то, что сейчас происходит на востоке страны, напоминает средневековье или тот же Арканар. Вам как кажется, нужен ли там свой Румата, и должен ли быть им Путин?

 — С юго-восточной Украиной ситуация сложнее. Я вообще считаю эту инициативу, ополченцев, или народа, шахтеров, too much (слишком — прим.ред.), что-то в этом есть уже… Но у меня нет полной информации, и заниматься тем, что строить догадки и по этим догадкам делать выводы, беспомощно и глупо. Но я бы был счастлив, если б я мог придумать способ прекратить это.

— Но в вашем интервью в «Снобе» вы очень жестко высказывались про бандеровцев. Там даже было сказано про «мочить их в сортире».

 — «Мочить в сортире» я не говорил, но я, извините, закончил школу во Львове, я 10 лет с этими людьми сидел за одной партой. И мы дружили, мы нормально выросли. Но это в крови поколений – ненависть к России, ненависть к москалям. Конкретно ты если будешь жить на Украине и общаться с ними, и вас окружит быт и общие заботы, это уйдет на второй план. Но в случае обострения это главное. Как так может быть, чтобы это передавалось через уже пятое-седьмое поколение, почему они не могут забыть 39-й год, действительно, страшный для того края?

Но уже лет 40 прошло! Мне в принципе чужда эта психология и это отношение к людям. Я, или моя жена, или моя дочь, или мой внук — он не виноват, что это было тогда так. А такая непримиримая вражда и желание сегодня кого-то убить из-за того, что был 39-й год – это ужасно. А это там есть.

— Теперь у них новый появился повод для вражды.

 — Если уж мы об этом говорим, то я не очень понимаю, что делает Порошенко. Я смотрю и наши новости, и, естественно, европейские новости, и американские. Сегодня две кнопки нажал – и смотри. Но я не очень понимаю, что он делает.

— Воюет.

 — И все. И все.

— А что еще делать?

 — Как что делать? Он же воюет, гибнут же люди. Прекратить войну.

— Как? Может, вы знаете?..

 — Если бы я знал, я бы выступил по центральным каналам.

— Я правильно понимаю, что вы скорее поддерживаете Путина во всей этой истории, чем того же Порошенко? И вообще, к Путину у вас отношение положительное.

 — Да, я патриот. Я очень симпатизирую людям сильным и честным. Для того, чтобы наводить порядок, нужно быть сильным. Нужно иметь эту силу. Дальше – это ум, честь, порядочность. Вот и все. Всегда во все века это побеждало, и потом все были благодарны.

— Это вы качества Путина перечисляли?

 — Вы зачем ко мне пришли, скажите, а?

— Интервью взять.
Да мы херней занимаемся уже полчаса, я нарочно терплю. Вы про Путина хотите поговорить? Вы из меня Макаревича хотите сделать?

Вчера уже показывали по телевизору небрежно, плохо сделанную и явно заказанную программу. Мне от этого страшно. Поэтому давайте не будем уподобляться.

Чего вы все лезете все время с вопросом: вы за Путина или за Порошенко? Меня просто это бесит само по себе. Ваш настрой. Вы тоже хотите жареного? Хотите клубники? Вы в этом что-то понимаете? Да ни хрена не понимаете. Так же, как и я. Мне показалось, что вы абсолютно нормальный, а вы все равно смотрите туда. Что, за это больше платят?

Я за людей. У меня половина друзей – диссиденты, уехавшие из этой страны, а я как раз из тех, кто остался в этой стране. И тысячу раз мне предлагали уехать, и возглавлять телевидение других стран, каналы. Но я же здесь. Ну, а получается, что вы меня, как на допросе.

1366932

— В принципе, да.

 — А я не хочу быть на допросе. Арестуйте меня сначала.

— Просто вы пошли в политику, а тут [такие правила]…

 — Пятый раз я говорю, что я не иду в политику, я иду хозяйничать в Москве. Я иду чинить крыши, пристраивать собак, помогать пенсионерам.

— Вы можете говорить все что угодно, но со стороны это воспринимается по-другому…

 — Ваш талант заключается в том, чтобы сформулировать то, о чем мы говорили, потому что одно дело говорить – другое дело это написать. Это разные вещи.

— Это интервью, в нем я за вас формулировать не буду.

 — Один журналист берет интервью – я понимаю, что он меня понял и правильно расставил запятые. Другой берет интервью, и я сижу потом 5 часов переписываю. Журналист не имеет никаких претензий, он говорит: все замечательно. Но оно становится ровно наоборот, другим.

***

Политик. Сергей Иваненко: «Я провожу политическую кампанию, а не городскую»

1366938

— В последнее время (Иваненко — депутат первых трех созывов Госдумы — прим.ред.) вы исчезли из публичного поля. Это ваше личное решение или почему так?

 — Я не старался уходить из публичного поля, просто это поле, как и сама политика, сжались до размеров шагреневой кожи. Если вы меня спросите, кто является политиком в России, то уже после фамилии Путин я начну затрудняться. Даже про премьера Медведева у меня нет уверенности в том, что он политическая фигура в классическом смысле этого слова — человек, который производит идеи, убеждает, стремится провести их в жизнь.

И те люди, которые были политиками в допутинскую эпоху, в значительной мере перешли на публицистическую, правозащитную, диссидентскую деятельность, некоторые радикализировались. Произошел такой великий исход демократов. Я же продолжаю ежедневно заниматься партией, даю свои оценки по некоторым событиям, в основном, на сайте «Яблока».

— А зачем вы идете в Мосгордуму?

 — Выборы в Мосгордуму — для меня проект политический и проект коллективный. Я воспринимаю себя как часть команды партии «Яблоко» и в рамках кампании провожу прежде всего политическую кампанию, а не городскую. Я не обсуждаю важнейшие вопросы о функционировании городского хозяйства, о пробках, об экологии, в чем я не специалист. В нашей команде очень много людей, которые работают на земле и все это очень хорошо знают. А моя роль состоит в политическом позиционировании нашей партии, наших кандидатов на этих выборах в Мосгордуму.

Сегодня мало людей, которые говорят о том, что выборы в Мосгордуму – это вещь политическая.
Ведь нет никакой особой московской политики. Сергей Собянин, при всем моем уважении к нему, как к человеку, не является самостоятельным политиком, он чиновник Путина.

Есть российская политика, и Москва в этом смысле является ее частью. И не меняя российскую политику, не меняя Путина и его окружение через выборы, начиная с Мосгордумы, ничего сделать не получится.

— Было бы разумно отвечать в кампании за политику, если бы оставались выборы по партийным спискам. Но, учитывая, что выборы только среди одномандатников, это как-то странно…

У нас нет такого, что я отвечаю за политику, а кто-то отвечает за ЖКХ. Не так я ставлю вопрос. Я просто говорю о своем видении выборов. У нас все кандидаты – люди, в общем-то, взрослые, самостоятельные, имеют свое представление о том, что говорить, как делать и как выстраивать политику. Я не говорю о том, что я тут главный, речь идет о том, что это мое и это то, как я вижу выборы в Москве и каким образом я буду вести кампанию.

— Многие кандидаты, в том числе, например, ваша Юлия Галямина, отмечали, что жителей на встречах политика как раз вообще не интересует, а волнуют именно проблемы квартиры, дома, двора.

 — То, о чем вы говорите, мне говорили кандидаты, которые выбирались по округам с 1993 года. Людей действительно всегда интересуют конкретные вопросы, это правда. Но сказать, что людей не интересует политика, – это неверно. Я вам приведу пример практический. Вот нам звонит в «Яблоко» простая женщина, которая живет в Строгино. Она получила брошюру, где описываются проблемы ЖКХ, и говорит: «Это, конечно, важно, но почему вы не пишете про вашу позицию по Украине?»

Настроения людей развиваются синусоидально. Бывают периоды, когда политическая апатия достигает максимума. Во время брежневского застоя люди только кино смотрели, выпивали, отдыхали. И вот сама по себе тема политики просто не существовала. Очень похожие сейчас времена: политика, действительно, ушла не то, что на второй, на третий план, а на десятый, на пятнадцатый. Это бесспорно. Но задача политика не соответствовать уровню настроения людей, а в том, чтобы эти настроения пытаться изменить, пытаться объяснить, что все то, что происходит, связано с большими политическими вопросами.

Да, и уверяю вас, вектор уже другой. Особенно после Украины, после санкций Запада. Простые люди уже начинают спрашивать, что это означает. Даже молодежь, которая традиционно считается аполитичной, уже говорит: «Что это значит? Я могу поехать заграницу? Пластиковые карты не отменят?» Это все уже перешло из глобальных политических разговоров на уровень конкретных людей. Москва, между прочим, в этом смысле всегда лидер процесса. Здесь и количество людей, которые пользуются благами европейской цивилизации, значительно больше, и здесь огромное количество телеканалов, газет, и интернет.
Короче, политика опять к нам возвращается, и аполитичность людей будет уменьшаться со временем.

— Но пока что рейтинг Путина вырос.

 — Безусловно, рейтинг Путина заметно вырос, и он по-прежнему является единственным политиком. Это не бином Ньютона. Вот Крым и подъем этой шовинистической волны, конечно, поднимает рейтинг. Он поднимает рейтинг практически любого политика в любой стране мира. Маленькая победоносная война, которая необходима вам, император, для того чтобы решить внутренние проблемы. Но в этой ситуации есть очень много подводных камней. Эта победа может быть пиррова: так же как волна шовинизма поднимается, в случае, если вы побеждаете, точно так же она потом разворачивается и бьет вас со страшной силой, когда вы проигрываете. Российская Империя 100 лет назад увидела, какая была волна шовинизма с началом войны, и к чему это привело в 1917-м году.

1366944

Путин оказался в этом смысле заложником ситуации, он не может проигрывать, но и не может выиграть, потому что это ситуация, которую выиграть ему не дадут. Потому что Путин действительно остался в изоляции, действительно Европейский Союз и Соединенные Штаты, западная цивилизация, выступают единым фронтом. Единая политическая оценка недопустимости действий Путина является фактом, и Путин не в состоянии выиграть эту войну.

Будут вопросы: «Ну, и что? И чего мы добились? В Крым не доехать. Нас всех разгромили, Пенсии отобрали, денег нам не дают, еще и заграницу не пускают».
Поэтому ситуация для Путина патовая, и он очень близок к очень сложным и катастрофическим, я боюсь, решениям.

— Вообще Путину давно пророчат скорый закат, но тем не менее, ничего этого не происходит. И сейчас на улицы никто не выходит против Путина вообще. И почему партия «Яблоко» не проводит антивоенные митинги?

 — Я никогда не говорил о том, что в скором времени его ждет закат. Не говорю и сейчас. Я думаю, что его политический ресурс достаточно большой, и ситуация гниения и деградации может продлиться еще несколько лет. До 18-го года Путина хватит, если вы хотите узнать мое мнение.

Поэтому, кстати говоря, нет антивоенных или других митингов. Потому что на антивоенные митинги собирает не партия, а туда приходят люди. Партия участвует в митингах людей, а пикеты мы выставляем постоянно.

— Так это же люди приходят на заявленный партией митинг. Вот на первый митинг на Чистых прудах никто не ожидал, что кто-то придет.

 — Но это и не был политический митинг, если вы обратите внимание, и к нему никто и не призвал. Потом увидели, что движения начались, и пошла борьба за протестный электорат. И вот это расталкивание локтями в президиуме, к сожалению, привело к тому, что мы наблюдаем сегодня. Но, между прочим, те люди, которые выходили на Болотную, никуда не делись, и я сильно сомневаюсь, что они поменяли свою точку зрения относительно режима и относительно.

— На самом деле относительно Крыма в протестном движении произошел некий раскол.

 — Согласен. Я еще раз хочу подчеркнуть, что патриотизм или шовинизм, который является оборотной стороной первого, – это вещь, которая поглощает огромное количество людей на уровне подсознания. Это вот такой национально-государственный инстинкт, если хотите, который, собственно говоря, и формирует нацию и государство.

Второй раз я вспомню 14-й год, когда лучшие друзья Максим Горький и Леонид Андреев поругались по этому вопросу вплоть до смерти Андреева в 19-м году. Тот был за, грубо говоря, Крым, а Горький был против. Нельзя долго держать подогретой эту атмосферу, это невозможно.
Я вот сейчас не буду говорить про Гитлера, чтобы в очередной раз, но это исторический пример из того же ряда.

Какая была поддержка в 39-м году, какой рейтинг? Не думаю, что меньше, чем сегодня…

— Вы сказали, что собираетесь свою кампанию на политических лозунгах строить, а про Крым вы собираетесь людей переубеждать? Не боитесь столкнуться с неприятием в этом вопросе?

 — Нет, я не сталкиваюсь с неприятием в этом вопросе. Я вас уверяю, люди начинают задумываться. Мы открыто и ясно заявляем свою позицию, она несложная, если подумать немножко. Мы говорим, во-первых, что это нарушение международного права, и Россия теперь стала страной с непризнанными границами, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Это хорошо для страны или плохо? Это цена Крыма.

1366948

И второе, что мы говорим: проблемы Крыма и юго-востока Украины – это не только российская проблема. Это действительно одно из последствий Майдана.
Мы выступали против Майдана всегда, и мы были против того, чтобы Майдан назначал правительство Украины.

Мы не можем указывать украинцам, мы просто говорили, что в России так делать не надо. Чтобы решить эти проблемы, во-первых, нужно остановить насилие. Называйте это как угодно: перемирие, отвод войск, как угодно. Надо прекратить убивать людей. После этого нужно проводить очень тщательно продуманную международную конференцию с участием четырех сторон: Украина, Россия, Евросоюз и США. И вот в рамках этой конференции консенсусом добиваться решения проблемы Крыма, юго-востока Украины, и Украины в целом, и взаимоотношений Украины и России. Тогда будет результат.

— А почему против Майдана выступали-то?

 — Когда часть активистов недемократическим путем фактически назначает правительство, это называется революция. Мы выступали против революции.
Для кого-то «революция» звучит как «халва». А для меня слово «революция» имеет негативное значение.

Любая революция кроме, может быть Великой французской…

— Чем она лучше-то?

 — Потому что мы мало о ней знаем, наверное, поэтому и лучше. Любые революции на порядок хуже эволюции, потому что они сначала все уничтожают, а потом по сути дела восстанавливают все то, что было. Вот возьмем 17-й год. Я когда в первый раз читал в 80-е годы «Доктора Живаго» – он еще в списках тогда ходил как запрещенный – меня поразило описание Москвы 1915 года на первых страницах. Это копия того, что мы получили в 70-м году. По сути дела революция 1917-го года просто на 75 лет затормозила естественное развитие страны.

— Вы выступаете против Майдана, но «яблочник» Николай Кавказский, например, участвовал, в акции 6 мая. Вы поддерживаете, что ли, разгон той акции, а если нет, то почему Майдан не поддерживаете?

 — Это один из самых сложных вопросов для политика. Вот в знаменитой «Смене вех» говорилось: «Благодарите царя за то, что он своими штыками держит вас от народной ярости». С другой стороны, невозможно поддерживать царя, который к ней и приводит. В этом и состоит дилемма. Если говорить более обще, это относится не только к Украине, но и к России. История всегда знала только два способа смены власти – либо переворот, либо бунт, революция.

— Выборы еще.
Мы и предлагаем, уже довольно давно, может быть, не очень успешно, попытаться все-таки хоть один раз попробовать выборами поменять власть.

Именно выборами. Понимаете, даже в 91-м году, это все равно была попытка неудавшегося переворота, которая привела к смене власти. Это все равно не через выборы, а выборы уже потом как бы фиксировали вот эту уже новую власть. Мы пытаемся нашим постоянным участием во всех выборах, и получением одного, двух, трех мандатов выполнять, если хотите, такую политическую работу среди населения, чтобы попытаться своим примером доказать, что все-таки можно вот эту власть поменять через выборы, не устраивая Майдан.

Я не против Майдана, как гражданин. Я просто считаю, что это не метод решения вопроса. И вот те проблемы, к которым привела победа довольно экстремистской оппозиции, это, мне кажется, очень высокая цена вопроса за Януковича. Лучше бы его [не] переизбрали в декабре месяце.

1366952

— Вам не кажется, что несколько странно настаивать на смене власти через выборы со стороны «Яблока», учитывая, что его результаты, не обижайтесь, с каждым годом все-таки как минимум не растут?

 — Если говорить о тех людях, которые говорят, что, нужна революция, то они-то чего добились? Чем мы меряемся? Да, пока у нас не очень хорошо получается, но в России надо жить долго.
Если бы мы жили по 150 лет, я думаю, что лет через 20 мы бы уже имели 10%.

— Еще странно полагаться на выборы, если знаешь, что выборы фальсифицируют и в любом случае позволяют чего-нибудь добиться тем, кому нужно.

 — Да, выборы фальсифицируют.

— Но тогда какой смысл в них участвовать?

 — Смысл участвовать в них есть. Потому что если вы участвуете в выборах и говорите, что они фальсифицируемы, вы имеете трибуну, кое-где вы пробиваете эту фальсификацию, кое-где вы через систему наблюдателей пишете доклады, выкладываете видеосообщения, как все это делается. Это все элемент политической работы.

Но мой вопрос другой. Хорошо, у нас результаты такие, ну, слабенькие, скажем так, не высшая лига, что называется. Но альтернатива в чем? Нельзя ситуацию сравнивать с идеалом. Было бы хорошо, как во сне Веры Павловны у Чернышевского, чтобы все вышли в белых одеждах, радостно запели и срывали плоды удовольствия с деревьев.

Альтернатива какая? Готовить кровавое какое-то побоище? Или что? Нет, альтернатива этой политической работе, то есть скорее дополнение – это общественная деятельность, это честная журналистика, это книги, это статьи, это просто говорить правду и занимать гражданскую позицию. Через эту гражданскую позицию и формируется, собственно, гражданское общество. У нас же нет сейчас гражданского общества, его не существует. У нас есть люди, но гражданского общества нет.

— Думаете, какое-то количество кандидатов от «Яблока» может попасть в Мосгордуму в таких условиях?

 — Я надеюсь на это, мы за это боремся. Я не считаю, я не могу вам предсказать, кто сколько будет вбрасывать. Может быть, нам удастся где-то предотвратить фальсификации. Мы проводили по одному — по два депутата в предпоследнюю Мосгордуму, и они были заметны. Это Сергей Митрохин, Евгений Бунимович.

— А почему тогда Митрохин не баллотируется в этом году?

 — Он сказал, что он хочет сосредоточиться на парламентских выборах 2016 года. Я могу спросить вас: а почему Немцов не баллотируется?

— Ну я к нему не имею никакого отношения. Но вы, например, у Ярмольника как собираетесь выиграть? Его же все знают.

 — Я думаю, что там не столько Ярмольник, сколько кандидат от власти будет, фамилию которого вы даже не знаете, и я не знаю. Но он там будет. Если бы были честные выборы, и я мог бы честно бороться с Ярмольником, я бы имел бы шансы на победу. Но сейчас этого нет.

— Вы не взяли в команду несколько более известных оппозиционеров, чем ваши партийцы. Может, это было неправильно? Кичанову…

 — Не взяли ее разве?

1366956

— Нет. И Каца не взяли…

 — Вы говорите, они более известные. Но с какой точки зрения? С точки зрения журналистов «Эхо Москвы», да. Но с точки зрения избирателей, уверяю вас, их известность приближается к нулю.
Вот ответьте мне на мой вопрос: я более известный человек, чем Кац?

— В данный момент боюсь, что нет.

 — Потому что он постоянно публикует блоги на «Эхо Москвы», и у него «ВКонтакте» есть поддержка?

— Хотя бы.

 — Ну, не знаю, может быть, вы и правы. У меня был свой метод определения известности. Я в середине 90-х годов был на НТВ, на всех каналах чуть ли не каждый день. Меня на улицах опознавал или просто обращал внимание на знакомое лицо примерно каждый седьмой человек. В 2007-м году — примерно каждый десятый. Это те, кто следят за политикой и читают блоги на «Эхе Москвы». Сейчас меня на улицах узнает один человек из ста, но все-таки по-прежнему продолжают узнавать. У меня нет никаких иллюзий относительно рейтинга известности [Каца].
Поэтому я считаю, что в избирательной кампании ключевое значение имеют лицо и фамилия на биллбордах.

Это если говорить о технологиях. Вот мы над этим работаем, мы стремимся их как можно больше получить и поставить. Вот это имеет ключевое значение. Вот такие листовочки, которые раздают, с лицом, стикеры, которые наклеиваются.

— А как же работа в своем районе, продвижение каких-то инициатив, помощь жителям. Вы, скорее всего, такой деятельности не ведете, вы даже не живете в том районе, в котором баллотируетесь.

 — Я не считаю, что мы не взяли людей более известных, более проходных, чем члены нашей партии. Вот есть Игорь Николаев, он председатель фонда ФБК. Это очень известный человек, очень крупный финансовый аналитик.

— Певец такой есть.

 — Это другой… Он публикуется на РБК постоянно, и его знает весь бизнес. Вот он был утвержден нашей конференцией. Вы считаете, что он мало известен, а Кац более известен. Это слова.

— В итоге у «Яблока» сохраняется репутация недоговороспособной партии.

 — Разговор о недоговороспособности «Яблока» – это вещь очень ситуативная, уверяю вас, очень ситуативная. Да, с нами трудно договориться, но если уж с нами договориться, то мы абсолютно договороспособны, что нас отличает, между прочим, от очень многих и многих так называемых демократических деятелей, с которыми договариваешься, а они потом тебя кидают.

— Вы называете себя прозападной партией. В этом смысле санкции вы поддерживаете, которые против России вводят?

 — Когда про нас говорят, что мы пятая колонна, или говорят, что мы сторонники европейской цивилизации – это, собственно, говорят об одном и том же, но разные люди. Поэтому вот в этом смысле мне не очень нравится слово «прозападная». Мы сторонники европейского выбора России. Европейского не в смысле присоединения к ЕС, это невозможно, а в смысле того, чтобы выстраивать в России жизнь по европейским стандартам. Вот в этом смысле, если угодно, мы прозападные.

Если говорить о санкциях Запада, я их оцениваю как последствия грубых ошибок Путина, которые он допустил при решении вопросов Крыма и юго-востока Украины. Это ответ Путину.

— Тем не менее, вы как партия, противостоящая Путину и путинской политике, поддерживаете введение этих санкций как средство давления на Путина?

 — Помните, Борис Немцов выступал несколько лет назад в Конгрессе и говорил, что это же элементарно просто, с Путиным справиться: вы просто арестуйте счета двадцати людей. Мы тогда говорили, что это неправильная постановка вопроса, потому что это мало что изменит, а только ухудшит ситуацию. Вот тебе пожалуйста, ввели против этих людей санкции. Что улучшилось в этом смысле в России? Только ухудшилось. И санкции, и действия Путина, они ведут к ухудшению ситуации в России. В этом смысле я не поддерживаю ни того, ни другого.

***

Другие кандидаты

1366964

Главврач 220-й поликлиники Вера Шастина с 2004 года является муниципальным депутатом района Арбат, а живет в Хамовниках. Ее агитацией перед выборами заклеены все дома и учреждения в округе, на что жалуются ее конкуренты. В своих листовках Шастина рассказывает жителям, что «любит свой город», была муниципальным депутатом и «знает, какие проблемы волнуют москвичей», что ее поликлиника — одна из лучших в городе и что для нее «семья самая большая ценность и поддержка».

Как врач в своей программе Шастина напирает на развитие системы здравоохранения, доступность услуг медицинских и других социальных служб, помощь ветеранам и инвалидам, матерям. «Московские дворы должны безраздельно принадлежать их жителям», — говорит также Шастина. Выиграть ей удастся, если мэрия начнет серьезное противодействие Ярмольнику.

1366966

Еще в кампании участвует кандидат от «Справедливой России» Арина Иксанова, пытавшаяся снять Ярмольника с выборов за его интервью РБК. Она работает руководителем секретариата вице-спикера Госдумы Николая Левичева, считает, что в Мосгордуму нужно пустить молодежь, и предложила открыть на месте «Макдональдса» на Пушкинской магазин с российскими товарами.

Еще два кандидата — это помощник депутата Госдумы от ЛДПР Юрий Кравченко и сотрудник Института машиноведения им. А.А.Благонравова РАН Татьяна Денисенко из КПРФ.

***

Часть II: 44-й округ. Власть расступилась перед «эсером»
Часть I: 5-й округ. Кац как последняя надежда оппозиции

Продолжение следует…

Илья Азар
Часть II

Территория округа: Замоскворечье, Таганский, Тверской, Якиманка

Мало в каком округе на выборах в Мосгордуму можно заранее и с большой уверенностью спрогнозировать победу представителя одной из так называемых оппозиционных парламентских партий. Однако сомневаться в блестящих перспективах члена президиума центрального совета «Справедливой России» Ильи Свиридова в 44-м округе не приходится. Он остался без какой-либо серьезной конкуренции: оппозиционерку Ольгу Романову не зарегистрировали, а «Единая Россия» выставила против него сугубо технического кандидата. Свиридов считает это приятной случайностью, а в оппозиции уверены, что власти сознательно отдали 44-й округ на откуп «эсерам». Романова в интервью «Эху Москвы» сказала, что кандидатуру Свиридова согласовал депутат Госдумы Алексей Чепа. Побороться со Свиридовым намерен представитель «Яблока» Александр Гнездилов, но реальных шансов у него нет.

***

Фаворит. Илья Свиридов: «Я себя позиционировал как человек, который дорожит своими парнями»



Официальный сайт: ilyasviridov.ru
Твиттер: twitter.com/ilyasviridov

— Вашего главного потенциального конкурента по округу — оппозиционера Ольгу Романову — не зарегистрировали. Вы расстроены? Конкуренция ведь дело хорошее.

 — Естественно, была бы более яркая компания, поэтому как-то грустно. Вообще, мало кого зарегистрировали по подписям. Я только что прошел кампанию по праймериз [“Моя Москва”], и в мае, без паспортных данных, собрал 3 800 подписей. Это было очень нелегко. Очень. Я, конечно, не Романова, у меня такой известности нет, но это практически такой заградительный барьер (кандидатам в депутаты в Мосгордуму нужно сборать 3 процента подписей жителей округа, по которому они баллотируются), да.

— А для чего власть его ввела, если на выборах мэра Москвы в 2013 году казалось, что московская мэрия решила довольно либерально подходить к выборам?

 — Я считаю, что какой-то барьер должен быть, потому что на любой уровень власти человек не должен приходить, условно, встав с дивана. Я не говорю про Навального или Романову. Пусть уровень муниципального депутата будет максимально открытым, для любого желающего. У нас в 2012 году (Свиридов стал муниципальным депутатом Таганского района), чтобы выдвинуться, надо было собрать всего 50 подписей. В мэры или региональный парламент должен быть какой-то фильтр.

Вообще, логика трех процентов мне кажется нормальной, но вот логика 45 депутатов в Мосгордуме мне кажется неправильной. Три процента избирателей – это немного, но в Москве, к сожалению, очень много людей и очень мало депутатов. Если бы в Московской думе было бы, допустим, 110 человек, то цена проходного барьера в 3 процента была бы почти в три раза снижена. Это было бы реально.

— У вас в округе нет конкуренции, например, нет сильного кандидата от «Единой России»…

 — Сейчас рейтинг «Единой России» и власти растет. Когда есть внешняя угроза, это всегда меняет дело. Два года назад были одни настроения, а сейчас все изменилось. Вот я встречаюсь с людьми, которые меня выбирали два года назад [в муниципальные депутаты], и они говорят, что теперь уже сомневаются, надо ли выбирать молодых.

Поэтому кандидат от «Единой России» (на выборы в округе Свиридова идет малоизвестный партийный функционер Александр Бекин) — это в любом случае кандидат от «Единой России». У него есть ядерный электорат около 20-25 процентов, который можно еще и нарастить. Раз есть кандидат от ЕР, значит есть борьба. Плюс есть еще ряд оппонентов от парламентских партий и «Яблока». Поэтому совсем какой-то безоблачной жизни я не ожидаю.

— Сначала ведь [руководитель проекта Probok.net Александр] Шумский позиционировался как кандидат власти.

 — Шумский же не говорил, что он от «Единой России». С ним у нас была действительно яркая борьба [в ходе праймериз], но он сам отказался дальше идти. Обосновал это тем, что Мосгордума теперь какая-то не такая.



— А вы, кстати, так не считаете? (перед выборами было принято решение, что не все депутаты Мосгордумы будут работать на профессиональной основе, а собираться на заседания орган будет только раз в месяц)

 — Нет, я так не считаю. У меня вообще все просто. Я как муниципальный депутат решаю конкретные вопросы. Я партийный человек и очень благодарен партии, что она меня выдвинула, но Мосгордума — это муниципальная на самом деле работа и сугубо городская повестка дня.

Я иду в Мосгордуму, чтобы продолжать решать конкретные дела. Собянин дал нам, муниципальным депутатам, полномочия по контролю за ЖКХ, за капитальным ремонтом, за благоустройством. Например, есть выборочный капитальный ремонт и комплексный капитальный. Выборочный капремонт – это холодное горячее водоснабжение, центральное отопление, канализация, кровля и электросети. А какие-нибудь двери, окна входные, крыши, чердаки, подвалы, лифты — это уже общий капитальный ремонт.

Чтобы добиться общего капитального ремонта, надо попасть в департамент капремонта, пройти там 7 кругов ада, и уровня муниципального депутата реально не хватает. У меня есть несколько домов, где я не могу ничего сделать, уже год бьюсь, и реально людям уже неудобно в глаза смотреть. Это, как правило, необычные дома, нетиповые. Никто не хочет за них браться. Депутат городской думы, неважно, с зарплатой он или нет, может прийти в департамент и сказать: «Слушайте, что вы людей мучаете? Сделайте уже». Поэтому что касается моих амбиций, то я хочу решать конкретные проблемы, которые больше никого не волнуют.

— Парламент же должен влиять на мэрию, предлагать инициативы…

 — Законодательная власть и исполнительная должны друг друга уравновешивать и дополнять. Одна исполняет законы, другая их пишет. Но, к сожалению, у нас в любом парламенте получается немножко по-другому. Законы все обязательно согласовываются с исполнительной властью, если напрямую оттуда не приходят.

У меня розовых очков нет, и я прекрасно знаю, как все это работает. Поэтому я воспринимаю Мосгордуму как орган, в котором действительно можно решать проблемы москвичей. То, что я выпущу сразу 10 законов, которые все изменят и сделают все прекрасным, это миф.

С другой стороны, у меня есть ряд законопроектов, которые я как амбициозный молодой человек надеюсь реализовать. Например, закон о парковании, которого нет. У нас даже не мэр, а руководитель департамента росчерком пера расширяет зону платной парковки. Почему некая внутренняя инструкция влияет на жизнь всех москвичей? Нужно сделать это законом.

— Почему вас многие называют кандидатом от власти?

 — Я кандидат от «Справедливой России». Пусть люди объяснят, почему они считают меня кандидатом от власти.

— Да вообще и «Справедливую Россию» многие не считают оппозицией.

 — Это неправильно. Есть партия власти — и есть оппозиционники. Как ни крути, это факт. Что это, если не оппозиция? В Америке две партии поддерживают одну внешнюю политику, одну внутреннюю политику. Кто же там яростно оппозиционный? Другое дело, что «Единая Россия» управляет, а «Справедливая Россия» ей противостоит в тех вопросах, где она видит, что ЕР переходит какие-то рамки. Мне кажется, это модель, которая действует везде. Говорить, что мы в поддавки какие-то все время играем, несправедливо.

По поводу того, что меня называют кандидатом от власти. Дело в том, что в 2012-м году мы с друзьями шли на выборы в муниципалитет как «Команда жителей Таганки». Нас всего было 9 человек, и 6 из них прошли. Оказалось, что у нас блокирующий пакет, и без нас не могут принять бюджет или назначить руководителя. Поскольку у нас невозможно было кого-то перекупить или запугать, то власть поняла, что в любом случае ей с нами надо взаимодействовать. И пошел нормальный разговор. Получается, что мы контролируем таганский муниципалитет, без нас не принимаются решения, и нас нельзя назвать оппозицией. Может быть, в этом смысле меня называют кандидатом от власти.

Выбирайтесь на муниципальный уровень, получайте голоса избирателей, берите власть на земле, и никто вам не будет мешать.

— Вы довольны взаимодействием с властью?

 — С территориальными исполнительными органами, с вертикалью управ, префектур мы отношения выстроили. Они понимают, что если они не отвечают на наши вопросы, игнорируют наши просьбы или предложения, то и мы просто перестанем согласовывать то, что нам идет сверху. Через нас многие вопросы проходят, которые потом могут всплыть ведь и у мэра, на совещаниях высоких.

А вот с отраслевыми органами, к сожалению, такого взаимодействия нет, потому что департаменты торговли, ЖКХ или транспорта не обязаны нас слушать. Мы вынудили Дептранс создать рабочую группу по платным парковкам, а департамент по ЖКХ — рабочую группу по трудоустройству, но этого все равно мало. Конечно, в этом смысле у депутата Мосгордумы куда больше возможностей.



— Результат Левичева на мэрских выборах (председатель «Справедливой России» набрал 2,79% голосов) вас не смущает?

 — Тяжелые были выборы очень. Я сам участвовал в этой кампании. Понимаю, что делали многое, но оказались, к сожалению, вне повестки вообще. Было два полюса (Собянин и Навальный), а больше никого не было. Не знаю, что могло бы изменить ситуацию. Мне кажется, что это был запрограммированный результат при обстоятельствах, когда общество совершенно разделилось на два лагеря. Плюс федеральные СМИ освещали эти две фигуры.

— Почему у вас тогда получится?

 — Здесь уровень другой, совершенно другой масштаб. 160 тысяч избирателей всего, и явка 25-30 процентов. Я точно знаю, кто мой электорат, и что я должен делать для того, чтобы они за меня проголосовали. У меня есть свою программа, которую нужно реализовать.

— Вы выступили против граффити «Крым и Россия навсегда вместе», возникшем на доме у метро «Таганская». Почему?

 — Здесь была двухэтажная постройка, которую мы с трудом снесли как самовольную. Мы сначала там провели сход жителей, потом пикетировали этот объект, дошли до вице-мэра. Потом мы проголосовали на муниципальном собрании за то, чтоб провести конкурс на создание на освободившемся месте карты достопримечательностей Таганского района.

В какой-то момент внезапно появилось граффити про Крым. Крым для меня – это родное место. Я каждый год езжу в Крым, там у дедушки дом. В какой-то момент просто кто-то наверху решил, что Крым — не Россия. Cам факт передачи Крыма Хрущевым — это очень сомнительная история. C точки зрения патриотического чувства и так далее у меня совершенно нет никаких вопросов.

Поэтому против конкретно этого граффити я ничего не имею, но там к тому же появился логотип «Единой России». Сейчас вот граффити закрасили, и мы будем делать свою карту.



— Вы даже участвовали недавно в форуме «Патриот»...

 — Да, в Екатеринбурге. 1-й всероссийский собор патриотов. Да. Классная штука.

— Да?

 — Мне очень понравилось. Реально. Много встретил хороших людей, познакомился. Темы патриотизма, когда я в 2012-м году избирался, вообще не было. Но я сразу себя позиционировал как человек, который дорожит своими парнями, скажем так.

— У вас, судя по информационному фону, основная тема — парковки.

 — Да, в новостях почему-то все время я с этой темой. Хотя у меня порядка тысячи людей сейчас работает. Пишут запросы, что-то уже решено. Это уже массив такой серьезный достаточно. Львиная доля, я думаю, 60 процентов, — это ЖКХ, капремонт, благоустройство.

Например, сейчас совершенно устаревшая система определения домов, которые подлежат капремонту. Она была создана еще лет 12 назад, и все полномочия по контролю за состоянием жилого фонда у 3 монополистов. Самый известный и самый крупный игрок – «Жилище-21». Когда я стал обращаться в Мосжилинспекцию, просить, чтобы в доме сделали капремонт, мне стали приходить ответы, что, по данным мониторинга «Жилища-21», дом находится в нормальном состоянии. Я стал проверять, а там заключены договоры на десятки миллионов рублей. Я постоянно хожу по объектам и постоянно у нас рождаются акты, которые отличаются по содержанию от результатов этого мониторинга.

Кто лучше всего знает, в каком состоянии дом? Компания, которая его эксплуатирует, — ДЭЗ, который подряды выдает, которые реально смотрит за этими трубами, убирает подъезды. Пусть эти компании дают информацию о состоянии в жилищный фонд. Потому что «Жилище-21» берет информацию по документам. Вывод какой? Систему надо менять.

— А с парковками у вас сложился конфликт с Дептрансом или нет? Вы, вроде бы, выступили против того, чтобы расширяли зону платной парковки.

 — Когда появилась платная парковка, мы спросили: «А почему нет мнения жителей?». В итоге, когда все это дошло до комплексного расширения до Садового кольца, я предложил провести референдум. Мы реально были близки к тому, чтобы его провести, но не получилось собрать достаточное количество подписей, так как нам принесли 20 тысяч фальшака.

В любом случае нам удалось сократить размеры парковочных мест, удалось добиться создания рабочей группы, мы стали точечно каждый адрес прорабатывать. Нам обещали, что никакого расширения дальнейшего не будет, только адресно. В итоге в середине лета нам выкатили очередное зональное расширение. А как мы должны успеть за неделю пройти 155 улиц, десятки тысяч жителей, которых, тем более, в Москве сейчас нету. Вот они вернутся 25 августа – и что, у них машины нет, она уже увезена эвакуатором, десятки тысяч рублей штраф? Естественно, мы не могли это поддержать.

Я согласен с тем, что платная парковка разгрузила центр. Платная парковка – нормальный инструмент, это факт. Но если ты говоришь: «Давайте правильно парковаться, давайте меньше стоять на улицах, давайте будем превращаться в цивилизованный европейский город», то почему тогда не строить муниципальные гаражи, которыми удобно пользоваться?

— Вы сотрудничали с «Щитом Москвы». Как решать проблему с нелегальными мигрантами? Разве рейды -— это выход?

 — [Мой соратник] Валерий Солянин присутствовал в Капотне. Он говорил, что «там реально был рассадник нелегальной миграции». Никто не обращал на это внимание: ни управа, ни полиция. Они все были связаны, коррумпированы, по всей видимости, селили их там сами. По результатам этого громкого рейда людей поснимали с должностей, и это общежитие очистили.

Рейды, я с вами согласен, могут быть только для мониторинга ситуации. Или для понимания фактического состояния дел. А с точки зрения борьбы эффекта они не дают. Я предлагаю наделить муниципальные власти и местные власти правом получать информацию из ФМС. Там есть информация о том, сколько мигрантов зарегистрировано на территории района и где именно. Если информация не сходится, значит тут мигранты живут нелегально.

— Я так понимаю, что вы плотно все это время работали с Таганкой. В других районах вы в курсе местных проблем?

 — Вникаю. Сейчас вникаю. Узнал сегодня про то, что в 58-й поликлинике стоматолог был платным. Или что на Большой Якиманке три подземных перехода в прошлом году перекопали, и они год стоят аварийными. Для меня не будет проблемы вникнуть.

***

Театральный режиссер. Александр Гнездилов: «Я делаю экспериментальную кампанию»



Твиттер: twitter.com/Gnezdilov_alex

О борьбе со Свиридовым и системе власти в России

 — Я не намерен с Ильей бороться. Есть кандидат власти, есть кандидат оппозиции — пусть люди решают. Я с ним боролся, когда он, став на полгода и.о. главы района на Таганке в 2012 году, пытался выселить Театральный особняк, чтобы вселить туда какое-то казачье общество, в котором он то ли есаул, то ли атаман. Тогда мы все боролись и победили, а персональное толкание локтями лишено смысла.

Дело же далеко не в одном районного масштаба политике. Например, кандидат КПРФ в нашем округе — помощница сенатора из Ивановской области, видного члена «Единой России». И это тоже не частный пример, а система. Примеры ее можно приводить на уровне федеральном: когда все партии в Думе в унисон участвуют в ограничении прав граждан, борются с Интернетом, общественными организациями или приветствуют войну. Можно привести пример на региональном уровне, когда оппозиция не может преодолеть муниципальный фильтр, а у КПРФ, «Справедливой России» и ЛДПР появляется по одному своему губернатору.

Можно это показать и на районном уровне. В 2012 году Таганка стала единственным районом Москвы, где к власти на волне Болотной пришла оппозиция: 6 мест из 15 у СР и еще 3 — у КПРФ. Главой муниципального образования стал Свиридов, главой муниципалитета — коммунист Борис Лебедев. Они проработали так полгода, а потом коммунисты поссорились с СР и заключили союз с «Единой Россией». Полтора года район возглавлял коммунист Лебедев, а муниципалитет — единорос Анатолий Марков. И вот в апреле депутаты снимают Лебедева за плохую работу и вся власть в районе возвращается к «Единой России». Чьими голосами, если у ЕР меньшинство? Кто поддержал сокращение полномочий местного самоуправления в районе, когда целый ряд функций сейчас перешли от избранных народом депутатов к управе? Не знаю, но представил народу это решение в газете префектуры и стал кандидатом в Мосгордуму Свиридов.

Короче говоря, это Змей Горыныч. Одна голова главная, но есть и вторая на подхвате. Такая система из нескольких партий была в ГДР, такая система сейчас в Китае и Северной Корее. Так что я не веду персональной борьбы за кресло. Это вопрос о смене системы.
Это возможность граждан сказать, что они хотят принципиально другого пути для страны.

О перспективах «Яблока»

 — Сколько депутатов Мосгордумы с 1993 года, победив на выборах, выполнили свою программу? Причем дело не в нежелании с их стороны даже, а просто в том, что таких депутатов несколько десятков, все программы не воплотить. Так что вопрос о программе — это вопрос к москвичам о числе мест для «Яблока» в Мосгордуме. Если «Яблоко» получит большинство в 23 депутата и выше, мы запустим демократизацию как в Москве, так и в России.
Если мы будем влиятельной фракцией — есть шанс добиваться принятия конкретных законов, вести сложный переговорный процесс на сей счет.

Если у «Яблока» будет 1-2-3 депутата — будем не врать и не воровать, голосовать против ущемления прав москвичей, информировать граждан, писать запросы в защиту прав людей, будем выявлять коррупционные лазейки в законопроектах, предлагать альтернативные пути, социальные поправки в бюджет и  законопроекты, не поддержать которые просто глупо.

О своей программе

 — Основной пункт моей программы — привести Россию, и Москву, и Центральный округ в Европу. Вернуть людям их права и ответственность. Не допустить войны. Сосредоточить государство на экономике, социальной политике, гуманитарном развитии.

Можно сказать, что это невыполнимо. Но частный театр, независимый от государства — тоже казался мне утопией, безумием. И вот наше «Гнездо» работает уже 5 лет, и я ставлю спектакли, которые не мог бы поставить нигде более.



Не надо бояться мечтать: если трудиться и действовать планомерно, работать на длинную дистанцию — мечты иногда сбываются. Я 7 раз поступал на режиссерский факультет ГИТИСа. И 6 раз меня не брали — а теперь я держу в руках красный диплом и занимаюсь своей профессией. Занимаюсь без копейки бюджетных денег и независимо от рынка, хотя театр — дело неприбыльное и, казалось бы, не может прожить без одного или другого. Но люди, работающие вместе со мной, сделали это возможным. Вместе мы воплощаем наши мечты в жизнь.

Лично я, во-первых, избравшись, продолжу ту работу, которой занимался в Молодежной палате при Мосгордуме 7,5 лет. Это в первую очередь борьба с коррупционными затеями ликующей гопоты, но и не только. Кроме того, у меня есть несколько предложений для комиссии по культуре и массовым коммуникациям. Это, во-первых, проект создания Московской синематеки — библиотеки, где вместо книг фильмы, как старые, так и новые, в т.ч. и самые редкие.

Музей кино уже 10 лет бездомный, самое время найти ему здание и создать Синематеку, вполне обычное заведение для многих городов Европы. Синематека — либеральный способ борьбы с пиратством (не запрещать, а предложить альтернативу), это рабочие места для киноведов, актеров и режиссеров озвучания, технических сотрудников, это интересный вид досуга, это инфраструктура для образовательных программ, это схема прямых авторских отчислений, без паразитов-посредников.

Во-вторых, я с 2007 года говорю о проблеме территориальной доступности культуры в Москве. Во многих районах за 3-м кольцом некуда пойти, негде провести время. Это сильно влияет на, мягко скажем, стиль жизни. Отражается и на транспортной загруженности, когда люди вечером все же пытаются съездить в центр на концерт или спектакль. Мне удалось добиться в программе «Культура Москвы 2008 — 2010» пункта о разработке нормативов территориальной доступности объектов культуры, но под предлогом кризис вопрос не решили. Самое время к нему вернуться. Москва разрастается настолько, что нужны альтернативные центры притяжения, досуговые, культурные и т.д., помимо исторического центра.

О сценарии выборов

 — Да, сценарий этих выборов уже написан, но воплощать его в жизнь или отбросить в сторону — решат люди 14 сентября. Расчет, что 80-85% граждан не придут на выборы, может оказаться ошибочным из-за угрозы войны и пустеющих полок в магазинах. Это очень важно для работающей демократии — способность общества сопротивляться предрешенности и «радовать» власть сюрпризами. Если придут 15% и выберут именно этот стиль «Я дам вам всё!», популизм и патернализм, которыми нас до этого 13 лет кормила депутат от «Единой России», не появляясь в округе между выборами — ну значит, это эффективная стратегия для выборов, правильная.



А я, наоборот, делаю кампанию экспериментальную — и по меркам «Яблока» тоже. Иногда приходит время рисковать, пробовать, делать новое, необычное. Мне это очень интересно сейчас. Но и мою кампанию тоже оценят избиратели своими голосами.
Решать людям. Главное, чтобы у них был выбор — и он есть. В 44 округах Москвы из 45, помимо кандидатов от власти, есть кандидаты от демократической оппозиции.
Этим мы всецело обязаны избирателям «Яблока» 2011 года. Тогда миллионы людей не остались дома и создали для себя и сограждан на ближайшие годы возможность выбрать принципиально иной путь для России, путь мирной, цивилизованной, европейской страны, главная сила которой — не в бряцании оружием и не в газовом шантаже, а в таланте людей и в величии культуры.

Об Ольге Романовой

Романова собрала 5 тысяч подписей летом, в рекордно короткие сроки. Даже если принять все претензии избиркома — 4 тысячи подписей настоящие. Это в 4 раза больше, чем набрал Илья Свиридов на праймериз. Но он участвует, а Романова — нет. Это результат двух вещей. Гражданского бесправия — раз. «Нах-нах» и голосования за любую другую партию в 11-м году — два.
Множество голосов сторонников оппозиции ушли тогда либо в никуда, либо пошли различным «партиям друзей небесного пути», младшим головам Змея Горыныча. Я был бы рад видеть Ольгу Романову среди кандидатов на выборах в Мосгордуму, так же, как рад вхождению в список «Яблока» других оппозиционеров. Мы с Ольгой встречались у нас на Таганке, выпили чаю, поговорили по душам. Мое выдвижение возможно лишь в округе, где я живу с 1988 года и где мне есть о чем сказать людям: сохранение Таганского парка, отставка главы муниципалитета за коррупцию, защита ЦДХ и филиала Третьяковки на Крымском валу, отмененная застройка на Большой Бронной, дом 8.

***

Другие кандидаты:



Кандидат от «Единой России» Александр Бекин по образованию пожарный, кандидат психологических наук, работает руководителем районного исполкома партии и возглавляет фонд помощи детям из неблагополучных семей «Согрей добром». Кандидат ЛДПР Константин Пономарев работает в префектуре Западного административного округа города Москвы, а выдвинутая КПРФ Елена Шувалова является помощником члена Совета Федерации.

***

Мнение незарегистрированного оппозиционера: Ольга Романова



 — В округе довольно долго не было официального кандидата, потому что мэрия не хотела согласовывать Свиридова. Очень он коммерческий. Но в итоге согласовали: его фронтит Алексей Чепа, его однопартиец.

У Чепы в округе чисто конкретный интерес: Бутырская тюрьма. Дело в том, что давно уже принято решение о переносе Бутырки. Согласовано со ФСИН, деньги выделены, бумаги подписаны. Намечено строительство новой тюрьмы в Ватутинках, а их Чепа получил от Володина в прошлом году за помощь в проведении выборов мэра. Чепа в Ватутинках полностью укомплектовал муниципальных депутатов из справедливоросов, провел там пару митингов против переноса Бутырки. И теперь ему нужен в МГД свой депутат от округа, где Бутырка. Нашли только Свиридова и продавили его у вице-мэра Анастасии Раковой.

Чисто коммерческая история, и я тут со своими подписями была сильно некстати, конечно. Конец фильма.

***

Часть I: 5-й округ. Кац как последняя надежда оппозиции

Продолжение следует

Илья Азар
Часть I

Территория округа: Филевский парк, Хорошево-Мневники, часть района Щукино

Конкуренция в пятом округе едва ли не самая серьезная во всей Москве: кроме представителей четырех парламентских партий, собрать подписи удалось независимому кандидату, блогеру-урбанисту Максиму Кацу. Ему противостоят Виталий Золочевский из ЛДПР, Елена Морозова из «Яблока» и известный национал-патриот, организатор «Русских маршей» Сергей Бабурин. Хотя по данным Каца, пока самый высокий рейтинг у Бабурина, фаворитом гонки выглядит выдвинутый «Единой Россией» гендиректор строительной компании «Пионер» Олег Сорока. В пользу Сороки, кроме административного ресурса, работает и внушительный бюджет его кампании: большинство остановок в округе уже с начала августа заклеены агитацией единороса. Оппозиционер Кац не только разъезжает по округу на самокате, но и развернул кампанию по сбору средств, которые по специальной методике намерен обратить в голоса. «Эхо Москвы» поговорило с Кацем и Бабуриным о том, как они намерены победить и что будут делать в Мосгордуме.

***

Независимый. Максим Кац: «Совершенно непонятный охламон без высшего образования»

1333532

Официальный сайт: maxkatz.livejournal.com
Твиттер: twitter.com/max_katz

— Ты сам себя называешь единственным независимым кандидатом в депутаты Мосгордумы из зарегистрированных. Остальные, кто не собрал подписи, — бездари, или это ты такой гениальный?

 — Нет-нет, они не бездари, и я не гениальный. Подписной барьер совершенно непреодолимый (3 процента жителей округа, то есть 4-6 тысяч человек), ничего общего не имеет с выборами и сделан, чтобы никто нормальный на выборы не попал.

Так сложились обстоятельства, что мы сохранили команду из прошлого штаба (Кац был заместителем начальника избирательного штаба Алексея Навального на выборах мэра 2013 года) в работоспособном состоянии. Плюс мой и варламовский (Илья Варламов, партнер Каца по общественной организации «Городские проекты») медийные ресурсы полностью работали на сбор подписей.

Поэтому мы смогли. Если бы соратники Навального мобилизовали все свои ресурсы, то провели бы своих (соратники Навального Любовь Соболь, Николай Ляскин, Владислав Наганов не собрали нужное число подписей), но они они этого почему-то не сделали.

— Разве твой успех не напрямую зависит от количества вложенных денег?

 — В том числе, но одних денег недостаточно. Нужны еще сторонники, которые пойдут собирать эти подписи, и нехилые менеджеры, которые организуют процесс сбора и построят нехилое предприятие за три дня. Это сбор, проверка, оформление, вся юридическая часть.

— Это подкосило Машу Гайдар, которая тоже активно вкладывала деньги в сбор подписей?

 — У нас были нужные ресурсы, а у Маши не было. Насколько я понимаю, она обратилась в коммерческую организацию. А умеющей нормально собирать подписи компании не может быть в природе, потому что в Москве никто никогда такого не делал. В Москве вообще была одна политическая кампания — у Навального, а в России еще — у Леонида Волкова (бывший депутат гордумы Екатеринбурга и начальник штаба Навального на выборах мэра 2013 года). Если бы Гайдар пригласила начальника по сбору подписей Волкова, тогда был бы шанс. А так, они просто собрали плохие подписи, насколько я понимаю.

— Из-за того, что ты зарегистрировался, а остальные нет, возникают обвинения тебя в том, что ты, мол, договорился с мэрией.

 — Не первый раз у меня получается то, что у других не получалось. Или что мне удалось вывести на новый уровень то, что раньше было на прежнем уровне. Штаб помощи задержанных демонстрантам, например, первым сделал я 7 мая 2012 года. Это теперь всем кажется нормальным существование «Росузника» с адвокатами для каждого задержанного. Но эту систему создали тогда мы, когда адвокаты приезжали в ОВД раньше, чем автозаки с задержанными.

Мы еще «Городские проекты» делаем общественной организацией, какой она и должна быть. Только ФБК (Фонд борьбы с коррупцией Навального) «на нее похожа». Или вот мы делали кампанию Навального, и уровень получился новый. Есть и не конспирологическое объяснение моих успехов: просто мы так подходим к делу, что все получается.

— То есть выходит, что ты все-таки гениальный?

 — Нет, я обычный менеджер, предприниматель. Я строил бизнесы с нуля, а теперь проекты в политике. Мне это интересно, и у меня получается.

— Ты сам пишешь, что, по-твоему, остальные оппозиционеры не особенно и хотели регистрироваться. Их устраивает ситуация, когда они проигрывают, обвиняют во всем кровавый режим и спокойно живут в той же роли дальше.

 — Я много раз видел, что люди уверены, что победить не удастся, но все равно ввязываются в бой, чтобы наиболее красочно проиграть. Это приводит совершенно к другой парадигме деятельности: люди вместо того, чтобы достичь результата, работают на то, чтобы красиво провалиться. У нас в паблик не вышла ни одна проблема у точек сбора подписей, хотя проблем было много. Но у нас никто никого не побил, никто не отказал в согласовании, ни одного серьезного конфликта не было, хотя наезды были.

Мы их все разрулили, потому что я пошел к начальникам полиции Хорошево-Мневники и Щукино. Мы сделали всем нашим точкам тревожные кнопки, и каждого хулигана оперативно свинчивала полиция. С охраной торгового центра мы договаривались. Мы не кричали в твиттер, а решали задачи.

1333534
Кац выступает на митинге оппозиции

— У оппозиционеров ведь не так много шансов победить и, может, лучше вылететь сразу, чтобы не стал известен твой реальный результат, чем проиграть на выборах с результатом 5-10%?

 — Нельзя с такими соображениями привлекать деньги и звать сторонников. Если сделал все, что мог, и проиграл, то так тому и быть. Если получил 2 процента, то лучше на выборы больше не ходить. Если моя кампания закончится провалом в 2% или 5% голосов, то я, наверное, закончу на этом свою политическую карьеру и никуда и избираться больше не буду. Но я думаю, так не будет.

— Думаешь, все оппозиционеры действуют в такой парадигме, и ни у кого нет реальных проблем с властями?

 — Навальный в этой парадигме никогда не действовал. Чуть-чуть имел склонность, но легко отговаривался во время мэрских выборов. Против него огромное давление несправедливо, и если бы не оно, то он бы точно провел в Мосгордуму фракцию. Другое дело, насколько он мог отманеврировать все так, чтобы не «самоубиться». Должен ли он был выходить на акцию в защиту «узников Болотной», чтобы не попасть под домашний арест? Нужно ли было на Бастрыкина как чешского агента нападать или нет? Я ничего в этом не понимаю, но мне кажется, что сохранение сильного боеспособного юнита в виде Навального намного важнее, чем какие-то из перечисленных дел.

— Но это же и есть политическая деятельность, и если бояться «посадки» и ничего не делать, то и сторонников не будет.

 — Я же говорю, что ничего в этом не понимаю. Может, можно было маневрировать, но, может, тогда он не был бы собой. Но если бы я был в его команде, то убеждал бы его этого не делать.

— Раз уж мы вспомнили кампанию Навального, то, помнится, он принял необходимые для регистрации подписи муниципальных депутатов от Собянина. Ты бы тоже взял?

 — Думаю, что да, это правильное решение было. Тогда необычная была ситуация: два политических оппонента считали, что им это обоим выгодно. В итоге прав оказался скорее Навальный, так как ему едва не удалось выйти во второй тур. По нашим прикидкам тогда не хватило одного дня агитации, так как когда 180 кубов Навального по городу стояло, у Собянина падал рейтинг по 2 процента в день.

Что меня удивляет, что сторонники Навального сейчас говорят, что я точно договорился с мэрией, хотя нет нигде ни одного сигнала, а Навальный просто взял подписи, но к нему никаких вопросов нет.

— Получается, что ты не против сотрудничества с мэрией.

 — Сотрудничество с мэрией по политическим вопросам мне кажется неправильным. Противник не делает ничего для тебя, значит, считает это для себя политически выгодным, и надо сто раз подумать, можешь ли ты его перехитрить. Но если знаешь как, то можно и сотрудничать. Табу я здесь точно никаких не вижу. Главное, надо публично это делать, а подковерно договариваться нельзя.

— Серьезных проблем при сборе подписей и в ходе кампании у тебя пока не было. Почему же власть тебе не оказывает никакого противодействия?

 — В ходе кампании Навального тоже практически не было сопротивления — в телевизор нас не пускали, но агитацию вести не мешали, пикеты согласовывали. Действия по беспределу бывают, конечно. Например, то, что с Навальным происходит сейчас. Но это не так часто происходит. Вокруг меня этого просто нет сейчас. Вокруг других кандидатов, которые собирали подписи, тоже такого не было. Все жалобы я смотрел, например, видео Кичановой (еще один кандидат в депутаты Мосгордумы, не собравшая подписи), где кажется, что их страшно побили. Конечно, неприемлемо то, что делает охранник, но это не Собянин, а один охранник торгового центра. Там, к тому же, видно, что они сами накаляют ситуацию, которую легко можно было уладить. Нет системного противодействия.

— То есть эти выборы от предыдущей мэрской кампании по степени свободы не отличаются?

 — Федеральный закон приняли такой, что практически выборы отменили. То, что у меня случайно получилось подписи собрать, ничего не доказывает. Политик же не обязан иметь такие адские ресурсы, какие у меня были. Так что выборы сильно отличаются, но не по вине Собянина, а по вине федеральных властей.

— А не связано ли спокойное к тебе отношение с тем, что ты в своей кампании и блоге не касаешься важных общеполитических тем?

 — Не связано, думаю. Хотя, может, если бы я был как Навальный, то со мной делали бы тоже самое, не знаю.

1333536

— Но ты сознательно уходишь от широкой критики властей?

 — Мне интересно результат достигать. Я регулярно провожу опросы, и по всем спорным пунктам внутренней и внешней политики аудитория моя думает так же, как я. Переубеждать мне некого. Выплевывать какие-то посты на злобу дня, чтобы все его перепостили, а на меня потом кто-то обозлился, я не вижу смысла. Что это мне даст? Минусы есть, а плюсов не вижу.

Вот на возможный перевод Навального в СИЗО у меня уже был заготовлен пост, предлагающий всем не сидеть на месте в этот день. Но если я не могу изменить чье-то мнение, а могу подставить себя, то не понимаю зачем мне это делать.

— Ты боишься, что оппозиционная риторика помешает тебе завоевать новых сторонников?

 — Нет, здесь нет плана. Я вижу возможные опасности. Например, превратиться в мишень первого уровня для всякой непонятной шушеры.

— Но при этом твой новый лозунг кампании «Если не вы, то Путин» звучит довольно оппозиционно.

 — Это не очень-то оппозиционно, это просто против этой системы, которая финансирует политиков из одного кабинета. Там же не предлагается Путина на нары отправить. Да, это провокация, нацеленная на оппозиционную публику, но она не переходит рамки приличий. Вот приезд к кому-то на дачу переходит рамки приличий, мне это кажется неправильным, хотя это все равно не дает права никому кого-то бить. Возможно, даже в следующий раз я и сам поеду, хотя это мне и кажется глупостью.

— «Яблоко» настаивает, что московской политики вообще не существует, она только часть федеральной. Нужно ли в рамках московской кампании говорить общероссийской повестке?

 — У меня только местная повестка. Для Мосгордумы федеральная повестка вообще не важна. Тут надо думать про трамваи, пешеходные зоны, лавочки и иметь позицию по федеральным вопросам, но не обязательно ее толкать. Хотя когда возникают важные вопросы, нужно реагировать, где бы ты не сидел. Вот когда выходил закон «Димы Яковлева», я в муниципальном собрании чуть-чуть не принял — одного голоса не хватило — заявление муниципального собрания о том, что закон дурацкий.

Вообще же было забавно в последние годы наблюдать, как оппозиционеры начали дворы инспектировать, хотя раньше ржали надо мной из-за лавочек.

— Ты кампанию строишь на благоустройстве территории, транспорте, а в образование и медицину, которые тоже очень важны людям, ты не лезешь вообще. Это правильно?

 — Может, это и неправильно, но не стреляйте в пианиста, он играет как умеет. Образованием и медициной есть кому заняться и без меня — в Мосгордуме будет как минимум ректор ВШЭ. Сам во все вопросы не залезешь и такую же качественную общественную организацию по образованию и медицине быстро не сделаешь. Эти вопросы мне не очень интересны, и в Мосгордуме я запишусь в комиссии только по моим вопросам.

При этом я что-нибудь иногда делаю, если попадается очевидный вопрос. Например, я писал Печатникову (вице-мэр Москвы) письмо о закрытых для посещения после 6 вечера детских больницах.

Из непрофильных для меня историй я взял проект Сергея Пархоменко о мемориальных досках репрессированным «Последний адрес». Наш штаб подготовит регламент работы с правительством Москвы, чтобы не надо было каждую табличку отдельно согласовывать. В рамках избирательной кампании мы потолкаем это дело. Проект мне очень нравится, особенно после того, как мне удалось метро «Улица Подбельского» переименовать. Я предлагал другое название, но и «Бульвар Рокоссовского» тоже ничего. Я теперь нацелился на метро «Красногвардейская».

— Тогда уж на Войковскую надо.

 — Это трудно. Самое главное, что легко — это станция «Библиотека имени Ленина», потому что ее переименовали еще в 1992 году, а станцию нет. По закону станции метро должны быть названы в честь наземного объекта.

— А ты что имеешь против Ленина?

 — Это вождь революции, куча людей погибла, развалили страну. Его бы хорошо из мавзолея вынести, и сделать там музей красного террора. Здание сносить нельзя, но увековечить там память о том, что он сделал — как в Аушвице, — чтобы больше этого не произошло, нужно.

— Боюсь, что сейчас такие в стране процессы происходят…

 — …Что для Путина скорее рядом заготовят место, да. Но я об этом говорю, хоть это не очень популярно.

1333538

— Ты сам говорил, что МГД — это орган с неизвестными полномочиями и ресурсами. Зачем тогда туда идти?

 — Первая причина в том, что я смогу рассказать о том, что там происходит. Люди смогут получить удобоваримую и красивую с точки зрения оформления информацию. С муниципальным собранием я уже так сделал, и теперь аудитория знает, кто там сидит и что там делает. Обществу нужен большой прожектор, которым я могу поработать.

Вторая причина: наконец-то хотя бы один раз оппозиция хоть в чем-то выиграет. Не было же ни одной победы никогда. Разве что «Мистера брови» (чиновник Олег Симаков), про которого Навальный написал, что он наворовал, уволили. Вот была большая победа, и «Роспил» с этого начался.

— Ну есть победа Анатолия Локтя на выборах мэра Новосибирска.

 — Это не победа оппозиции нашей формации, это коммунист. Да и это не победа оппозиции, а проигрыш единоросов. Вот Ройзман (победил на выборах мэра Екатеринбурга) еще куда ни шло, хотя это как победа не воспринялось.

— А твоя победа почему так воспримется? Чем ты отличаешься от Розмана?

 — Все говорят, что победить невозможно в России, что народ какой-то не тот, что ничего нельзя сделать. Если совершенно непонятный охламон с фамилией Кац без высшего образования в 29 лет победит в большом одномандатном округе кандидата от «Единой России», бывшего КГБшника и ФСОшника Сороку, и кандидата от КПРФ Бабурина, — это будет такая история, что ее можно будет всем показывать и говорить: «Чего вы ноете? Смотрите, что получилось!»

— Так сами же оппозиционеры скажут, что ты «мурзилка» (оппозиционер, сотрудничающий с властью), и победа есть доказательство «мурзилочности».

 — Это может произойти, и если это удастся развернуть массово, это может нивелировать такую победу. Но у нас есть неплохие медийные ресурсы, да и народ сам участвует в кампании. Если у них не выйдет закрепить это в сознании людей, то любой молодой человек увидит, что у него может получиться. Ни разу несогласованный кандидат от оппозиции не побеждал на одномандатных выборах!

— Может, просто сверху решат тебя пропустить.

 — Они могли сесть наверху и решить пропустить Каца, но это их дела, это не меняет дела. Но они точно не могли в этом убедить Бабурина, так как он уже давно из политики вылетел и это один из его последних шансов за что-то зацепиться.

На выборах есть нечестные ограничения, но у меня нет оснований думать, что подсчет голосов будет нечестным. В доступе к СМИ я тоже не вижу преимуществ у других кандидатов. У меня в округе выборы конкурентные и честные.

Что касается смысла идти в Мосгордуму, то там я смогу очень хорошо толкать повестку «Городских проектов». Еще я хочу сделать нормальные депутатские приемные. Хочу, чтобы у станций метро, где меня выбрали, были помещения, которые выглядят как хороший магазин с большой вывеской «К депутату обращаться здесь», и где сидит компетентный человек, чтобы люди могли иметь прямой доступ к моим представителям. Этого до меня никто не делал. Не уверен, только, что все это получится — нужно очень много денег для финансирования такой истории. Но попробуем.

— Варламов убеждает людей голосовать за тебя, потому что сейчас в Мосгордуме 45 м**аков, а так будет 44 м**ака и Кац. Но есть мнение, что участие в нечестных выборах — это легитимизация всей системы.

 — Это все чушь. Сейчас в МГД сидят единоросы, и на предыдущих выборах были адские нарушения. О чем можно говорить, это совершенно никуда не приемлемый орган, но он легитимный, он работает, хотя там некому встать и выступить, когда принимают какую-то дурь. Клычков (депутат МГД от КПРФ)встает иногда, но он коммунист. Там некому даже предложить отреагировать на какую-нибудь дурь. Никакой тут нет легитимизации, и этот орган будет легитимным независимо от того, буду я там или нет.

— Ну это тоже самое как «Эхо Москвы» не закрывают, что приводить его в пример задающим вопрос: «А почему у вас в России нет свободных СМИ». Вот и тут: «Почему у вас нет свободных выборов? — Как это? У нас вот Кац избрался!»

 — Хороший пример! Что же, надо закрыть «Эхо Москвы»? Мне не избираться — это так же глупо, как выйти Венедиктову и сказать, что в знак протеста против закрытия «Дождя» он закрывает «Эхо». У меня основная узнаваемость сейчас именно благодаря «Эху», которое Венедиктов пронес через семь кругов ада.

— Не лучше ли бойкотировать выборы, чтобы не садиться играть с шулерами?

 — Я бы мог поучаствовать в бойкотировании выборов, если бы был внятный план, как это принесет какой-то результат. Вот я взял и снялся, наплевав на пожертвования людей, и чего это даст? Даже порога явки нет, чтобы попытаться убедить людей не голосовать. Плюсов от бойкота никаких нет вообще, кроме того, чтобы ублажить людей, которые расстроены. Может, им тортик купить лучше?

— Каждый твой пост сейчас заканчивается графиком, как деньги превращаются в голоса. Как это происходит?

 — Мы посчитали, сколько контактов превращаются в голос. По статистике кампании Навального, каждый пришедший на встречу человек — это примерно 2,5 голоса. Мы посчитали, сколько нужно денег, чтобы наработать контакты.

Есть простые контакты: я езжу по дворам на самокате и раздаю людям свои визитки, говоря «Здравствуйте, я кандидат в депутаты Мосгордумы Максим Кац, приходите на выборы 14 сентября». Это дешевый способ, но только я могу это делать. А есть еще стенды с агитаторами, хотя тут подороже контакт. Встречи я не провожу, так как это неэффективно и некруто — час общаешься с 10 людьми.

1333540

— Почему встречи неэффективны?

 — Встречи — очень дорогое удовольствие, например, мы тратили примерно 300 тысяч в день на встречу с Навальным. Там было массовое оповещение к каждой встрече с помощью 20 тысяч листовок, еще десять человек ходили рассказывали людям в районе. У нас сейчас нет столько денег. Я лучше 30 человек поймаю на самокате.

— В чем эффективность короткого личного контакта? Получается, рост рейтинга не ограничен ничем, кроме времени?

 — Личная встреча с кандидатом — это редкость и почти гарантированный голос, иногда больше. Никто не видит кандидатов, люди удивляются, это производит на них впечатление.

— Ты правда поддерживаешь строительство мечетей в Москве?

 — Да, мусульман у нас много, а мечетей мало. Считаю, что их должно быть достаточное количество. Другое дело, где их строить, потому что многие жители не хотят видеть в своем районе мечеть. И, конечно, их нельзя строить за государственный счет. Но надо думать и строить там, где можно их строить. Множество мусульман легально проживают в Москве — почему у них нет возможности ходить в мечеть?

— Может, тогда и гей-парады проводить?

 — Я ничего против гей-парадов не имею. Не знаю, насколько умеcтно их проводить, но есть свобода собраний есть, и запрещать ничего не надо.

— Многие обвиняют тебя в желании попасть во власть любым путем. Тебе важнее пройти в Мосгордуму или пост в мэрии получить?

 — Мне предлагали сто раз посты в мэрии, я их не брал.

— Недостаточно крутые может?

 — Нет, мне это неинтересно. Я предприниматель, любящий начинать с нуля. Мне неинтересно попасть в неработающую систему и барахтаться там в надежде достичь чего-то небольшого. Денег у меня достаточно, делать я их умею. Мне не надо попадать во власть, чтобы их сделать. Конечно, если жизнь сложится так, что мне придется попасть в место, где мне противно и мерзко работать, то я могу потерпеть, но делать для этого я ничего не буду.

— Полномочия Мосгордумы еще уменьшили, что там даже протолкнуть какую-то идею «Городских проектов» труднее, чем, например, с помощью поста советника мэра.

 — Точно нет, потому что в мэрии у тебя есть корпоративная этика, и ты уже не можешь писать в блог то, что думаешь.

— Но так к тебе больше прислушиваются как к своему.

 — У них цели же не такие, у них нет цели сделать удобный город. С позиции «Городских проектов» можно больше влиять на мэрию, так как ты можешь приносить им как политический ущерб, так и плюсы, просто описав, что они сделали что-то хорошее.

— После последнего конфликта с командой Навального складывается впечатление, что тебе Ликсутов ближе, чем Навальный.

 — Ликсутов мне намного ближе по нашему бэкгрануду, ведь мы оба предприниматели, а Навальный политик. Но это не имеет никакого отношения к делу, с Ликсутовым у нас деловые контакты, я ему иногда звоню, иногда пишу письма, чаще всего на депутатском бланке. С Навальным у меня было политическое сотрудничество, которое прекратилось после выборов. Я предлагал объединять наши общественные организации, но он не захотел. Ничего страшного, я могу с кем-то другим поработать.

1333546

— Тебя обвинили что ты защищаешь Ликсутова, подавшего против Навального иск о защите чести и достоинства.

 — Абсолютно. Он имеет право. Другое дело, что сумму иска я не очень понял. Я Ликсутову сказал, что у меня к нему личная просьба снизить сумму иска до символического размера.

С судом все понятно, ведь нужно защищать честь и достоинство. А то, что суды к Навальному нечестны, то что же теперь, в суд на него нельзя подавать? А если Навальный табуреткой кого-то угандошит, тоже нельзя подавать?

— Но для сторонников Навального ты теперь едва ли не главный враг, так как выступил против него.

 — Этого я вообще не понимаю, это какая-то чушь. У меня есть много вопросов к Навальному, но я их обсуждаю корректно. Я нигде на него не кидаюсь, хотя мог бы раскрутить тему, что он подставил своих сторонников.

Конечно, сторонники Навального — это важный для меня источник ресурсов, и то, что они блокируют эти ресурсы, сильно мне мешает. Из-за этого у нас сборы денег сильно меньше, чем я хотел.

— В твоей декларации о доходах указана сумма около 650 тысяч. Почему так мало?

 — Год был неудачный. Плюс у меня за границей лежали накопления, но так как это запрещено избирательным законодательством, перед выборами пришлось в срочном порядке закрывать счета и перекладывать на родственников. У меня больше сбережений, чем в декларации, но они на счетах семьи.

— Как вообще победить кандидата от власти или патриота Бабурина в условиях «Крымнаш»?

 — Мне кажется, что они всерьез не воспринимают возможность того, что я могу выиграть. Думаю, они даже социологии такой верить не будут до последнего. Они ведут намного менее яркую кампанию, но не думаю, что административного ресурса и бюджета Сороки хватит. Я смогу их победить с помощью хорошей кампании. Скоро мы это увидим. Главное, чтобы деньги не кончились.

***

Патриот: Сергей Бабурин: «Русский патриотический консерватор, сберегающий лучшее, что было в СССР»

1333548

Официальный сайт: baburin.ru
Твиттер: twitter.com/SergeyBaburin

— Вы дважды были вице-спикером Госдумы, сейчас идете в депутаты Мосгордумы. Это не слишком низкий для вас уровень?

 — Органы народного представительства есть органы народного представительства. Уровень — это дело десятое, тем более что я не являюсь депутатом с 2007 года. Я дал согласие своим давним политическим союзникам из КПРФ идти по их списку, потому что многие проблемы самого серьезного порядка можно решить на уровне Москвы, не оглядываясь на президента, премьера и правительство. Убежден, что на уровне Москвы необходимо полностью реформировать межрегиональные связи нашего города, особенно с учетом необходимости обеспечить Москву продовольствием из российских регионов, отказавшись от западных поставок.

— А как решать проблемы, минуя президента и премьера, если Мосгордума является только придатком московской мэрии?

 — Согласитесь, что придатком депутатский корпус является не только на уровне Москвы, но и Российской Федерации. Это штамповщики проектов, придуманных в администрации президента или правительстве. А ведь это очень важно, чтобы Мосгордума контролировала исполнительную власть, поправляла ее и конечно, не допускала, чтобы серьезные проекты проходили мимо общественного внимания без обсуждения.

Вопросы транспортных развязок, новых строительных проектов должны быть не только в голове у мэра и в его аппарате, а должны быть широко обсуждены и проанализированы профессионалами. В Москве необходимо вернуться к местным референдумам. Нужно, чтобы люди чувствовали, что от их мнения что-то зависит.

— Избравшись в Мосгордуму, вы собираетесь там быть оппозиционером или сотрудничать с провластным большинством?

 — У меня нет установки быть человеком, бросающимся на исполнительную власть. Тем более у меня нет намерения прийти и сразу эту власть облизывать. За что? Поэтому я за реальные конструктивные действия. Я убежден, что для Мосгордумы будет губительным повторение засилья одной правящей партии. Зачем тогда тратить деньги на выборы, если там будут преобладать чиновники и их ставленники, молча присягающие любому дурацкому прожекту исполнительной власти?

Я с изумлением услышал слова спикера Мосгордумы Платонова о том, что парламент уже принял все законы, больше ничего не нужно, только, может быть, какие-то поправки, и нет смысла, чтобы депутаты были на постоянной основе. Это полный бред. Нельзя допустить, чтобы Мосгордума осталась карманной при мэре города. Я рассчитываю, что от КПРФ и других оппозиционных партий в парламент пройдут депутаты. И я очень сожалею, что судьба свела нас в одном избирательном округе с симпатичным мне парнем Максимом Кацем. Иногда его предложения совершенно запредельные, но я убежден, что он нашей власти спать спокойно бы не дал.

— Наша власть вот самовыдвиженцев на выборы и не пустила.

 — Сделано это за счет совершенно чудовищной системы сбора подписей. Собрать 5-6 тысяч подписей практически невозможно. Механизм для доступа свободных кандидатов должен быть изменен.

— Вы выступаете против «Единой России»…

 — Это основные мои оппоненты в течение многих лет. Не потому что они плохие, а потому что они проводят отвратительную социально-экономическую политику и не смеют возразить тому бреду, который идет со стороны российского правительства .

— А Путина вы как-то отделяете от правительства?

 — У Путина как у президента ошибок значительно меньше, но его ошибка в сохранении сегодняшнего правительства. То, что он чего-то ждет от нынешнего антисоциального курса, для меня крайне прискорбно. Я никогда не присягал президентам, но многие действия Путина я поддерживал и поддерживаю, а за многие — я его критиковал, и очень сурово.

— Сейчас, я так понимаю, критиковать вам его не за что?

 — Я решительно поддержал его действия по возвращению Крыма и Севастополя в состав России. В то же время я считаю, что нужно нашу непонятность в отношении помощи Донбассу устранять. В кой-то веки санкции, развернутые против нас, заставили нас более решительно заняться протекционистскими мерами по развитию отечественного производства!

1333552

— Считается, что на выборах в Мосгордуму нужно говорить о проблемах подъездов и дворов, а не о Крыме и других политических вопросах.

 — Беда в том, что многие воспринимают работу муниципальных депутатов как заместителей дворников. Сегодня у муниципального уровня очень мало прав, а дать им эти права может только Москва, и вот здесь я и вижу свою задачу как доктора юридических наук, профессора, сделать систему, когда интерес москвича будет защищаться муниципальным депутатом, которому в Мосгордуме дадут соответствующие права и ресурсы. Депутаты будут решать вопросы не только округа, но и города в комплексе. В том числе защищать интересы города Москвы от нарушений прав горожан со стороны федеральной власти.

— Вы на встречах с людьми не сталкиваетесь с тем, что их-то волнуют проблемы подъезда.

 — Я с этим сталкиваюсь с 1990 года, когда я впервые стал депутатом Верховного совета, и на всех встречах с избирателями всегда были темы лампочек, отвратительной канализации, отсутствии ремонта. На уровне города я, конечно, надеюсь эти вопросы решить.

— Конкретные предложения по московской повестке у вас есть?

 — Я вам объяснил структуру работы депутата, а наполнить ее содержанием можно только получив депутатские наказы. Например, вчера на встрече на улице маршала Тухачевского были конкретные проблемы по дому номер 22 корпус 3 и по дому 39 по строительству там детского сада, которое ведется с игнорированием мнения жильцов соседних домов. Убеждаешься, что наши строительные компании продолжают де-факто точечную застройку, выхватывая для строительства самые лакомые куски. Важно, чтобы решили проблемы дома, подлежащего сносу еще в 2004 году. Вокруг него разрушены детские площадки, а дом так и не расселили. Конкретность эта неизбежна для любого городского депутата, и она для меня не неожиданна, а вполне даже знакома.

— Вы писали, что когда вас выдвигали от КПРФ, то критиковали за мелкобуржуазность.

 — Для многих ортодоксальных членов КПРФ мое появление, возможно, было неожиданным. Я не скрываю, что был одним из тех, кто внес в 1990 году в Конституцию РСФСР само понятие частной собственности. Одновременно я всегда боролся с тем, что творят наши либералы, якобы убрав государство из экономики, а на самом деле лишив госсобственность равенства с собственностью частной. Конечно, у нас и Конституция 1993 года фундаментально порочна, она закрепила частную собственность на природные ресурсы, чего нет вообще ни в одном нормальном государстве мира. Удивительно, что москвичи еще не бурят у себя экспериментальных скважин.

— Просто во всем мире националисты ближе к либералам, чем к левым.

 — Именно в моем кабинете в 1992 году была создана объединенная правая и левая оппозиция. Патриотический фронт, создающийся на основе так называемого списка Зюганова, необходим. Я не очень понимаю будущее «Народного фронта», созданного по инициативе Путина, хотя после присоединения Крыма я публично заявил, что вступаю в «Народный фронт» и намерен помогать, чем могу, Новороссии.



— Как можно одновременно быть в Народном и Патриотическом фронтах?

 — А что такое Патриотический фронт? Это организация, которая объединяется для решения общенародных задач. Я приветствую все объединения, способные объединить нацию на патриотических началах.

— Вам КПРФ сейчас ближе, чем коллеги по националистическому лагерю?

 — Патриоты и националисты неразделимы. Я не ухожу в другие идеологические чертоги. Я по-прежнему являюсь представителем русского патриотического консерватизма — того, который сберегает то лучшее, что было в СССР; того, кто осуждает разрушение СССР; того, кто считает, что нам нужно собирать страну, а не закреплять этими ельцинскими границами раздел исторической России. И в этом я близок с КПРФ был всегда.

— Ваши пути с националистами разве не разошлись еще с Болотной?

 — Националистическое движение сейчас в достаточно сложном положении. Кто-то, как и я, безоговорочно поддержал действия Путина по возвращению Крыма в состав России, а кто-то пока не может понять, что происходит, и выступает с иных позиций. Я думаю, что заблуждения вторых временные.

— Крым ведь сталкивается с очевидными проблемами.

 — Это текущие проблемы, которые будут решены. Важно, что Крым, без которого русское самосознание невозможно в полном объеме, вернулся после шестидесятилетнего незаконного нахождения в составе украинской ССР.

— Так это же СССР сам его отдал!

 — Благодаря таким аферистам, как Хрущев, мы потеряли не только Крым, но и доверие миллионов людей в мире. Хрущев, растоптав конституцию СССР, РСФСР и Украины, заложил бомбу. Ельцин эту бомбу взорвал в 91 году, и сейчас, к счастью, мы исправляем действия этих двух злоумышленников.

— Прецедент Крыма не кажется вам нарушением международного права? Ни одно государство не аннексировало чужую территорию с середины прошлого века.

 — Никакой аннексии нет, это выдумки тех, кто фальсифицирует [историю] по своему усмотрению. А чем как не аннексией является отделение Косово от Сербии? Хотя там было полное попрание международного права и этнические чистки сербского населения.

— Косово же ни к кому не присоединилось.

 — Это второй шаг вполне даже допустим. Новое государство решило куда-то присоединиться, ничего в этом крамольного нет. Многих удивила скорость принятия Крымом решения присоединения к России. Но я не удивлен! Я восхищен этой скоростью. Мои мечты, которые я вынашивал 20 лет, наконец осуществились.

— Вы писали, что если бы вам было 20 лет, вы бы поехали на Донбасс воевать. То есть вы поддерживаете вооруженную борьбу ДНР за независимость?

 — Потомки и продолжатели дела бандеровцев посчитали, что возникла удачная ситуация окончательно покончить с русскостью на Украине и начали движение по устранению антифашизма из общественного сознания. Это, согласитесь, не выдумка. Никто не заставлял отменять закон о русском языке как региональном (принятый Радой законопроект так и не был подписан и.о. президента Украины), не требовал унижать губернаторов и заставлять их подписывать отречение или ставить на колени украинский ОМОН. Все элементы переворота имели место. Это не могло не всколыхнуть Крым и Новороссию.

— Войну ведь начало не украинское правительство. Это люди Стрелкова начали вооруженную борьбу, захватили здания в Славянске, поcле чего украинское правительство ответило так, как сделало бы и любое другое.

 — Вы хотите сказать, что антифашисты не имели права нас самооборону в то время, как фашисты продемонстрировали свое оружие на Майдане?

— Они против Януковича его демонстрировали.

 — Янукович был президентом с востока Украины. Неужели вы думали, что там должны были ждать, пока к ним придут и начнут стрелять? Тут была ошибка новых киевских руководителей в том, что они, пока еще не началась стрельба, не пошли на призыв луганского городского совета немедленно приступить к переговорам о федерализации. Ведь запросы были скромные: русский язык и определенные автономные права. То, что власть начала применять силу против федерализаторов, и привело к тому, что мы имеем сейчас.

— А к сибирскому маршу за федерализацию Сибири вы как относитесь?

 — Вы еще вспомните страхолюдин, которые в Москве пели оскорбительную песню в адрес Путина и украинский гимн. Где они нашли этих уродин, я не знаю. Инсценировки бывают везде. Я сам сибиряк, и сегодня отпадение Сибири и дальнего Востока возможно в силу дурацкой политики Москвы, а не в силу бандеровцев.

— А чем Майдан отличался от событий 1993 года (в которых Бабурин принимал активное участие)?

 — Это очень разные вещи, потому что в 1993 году парламент и его защитники требовали соблюдать Конституцию, а в 2014 году активисты Майдана требовали Конституцию нарушить.

1333556

— Вы отреагировали в блоге на предложение Варламова и Каца строить в Москве больше мечетей…

 — Я в чем-то пожалел, что не удержался от критики симпатичных парней, но я, конечно, был покороблен этим призывом. У меня давние и крепкие отношения с арабскими странами, но это не значит, что мы все должны принимать ислам или уравнивать ситуацию и рядом с православными храмами строить мечети и синагоги.

— Синагоги тоже нельзя?

 — Это, пожалуйста, в Саудовской Аравии и Израиле. Я не за то, чтобы у нас не было этих храмов, но я за то, что мы живем в России, и у нас русский православный образ жизни. Я за то, чтобы основы православной культуры преподавались во всех субъектах федерации, в том числе в Чечне. Я не требую их крестить, но они должны жить на основе принципов, которыми живет страна.

— Вы, как я понимаю, настроены антиолигархически?

 — Я против компрадорской олигархии, но есть ведь еще национальный капитал. Если олигарх сразу выводит заработанные деньги за рубеж, то мне даже не жалко, что его начинают грабить за рубежом.

— А как вы тогда относитесь к санкциям?

 — Я буду рад, если наши западные мародеры опубликовали бы список бизнесменов и данные о том, сколько денег у них отобрали и заморозили.

— А к Геннадию Тимченко как относитесь?

 — Я не интересуюсь его жизнью и ничего не знаю о нем.

— Вы выступаете против визового режима со странами Средней Азии, что не разделяется большинством националистов. Почему?

 — Россия должна собраться в единое союзное государство с Белорусией, Украиной, Молдавией, Казахстаном и, возможно, Киргизией. С теми, кто будет в одном государстве, никаких виз не может быть. С теми, кто не будет входить в единое государство и будет врагом, визовый режим должен быть.

— А как же русское национальное государство?

 — Я всегда говорил, что я воспринимаю понятие русских не как этническое понятие, а как цивилизационное. Русский народ — это единство трех народов — великороссов, украинцев и белорусов, искусственно расчлененных, усилиями экспериментаторов-большевиков. Они начали искусственно создавать народы, что и сейчас продолжают, создавая народы вроде казаков или поморов.

Это русский народ, а русская нация — это еще более широкое понятие. Это все народы, опирающиеся на православные традиции и ценности, для которых русский язык — стержень культуры. Узбеки и таджики, если принимают это, являются частью русской цивилизации.

Бабурин пришел на интервью вместе с православным священником, который в ходе интервью сидел молча, но после его завершения вдруг заметил вслух: «Смешно! Украинцы так ненавидят СССР, но при этом борются Крым, который СССР им и подарил»

Кандидат от власти и другие:

1333560

Выдвинутый «Единой Россией» Олег Сорока окончил Голицынское Высшее пограничное военно-политическое училище КГБ СССР (ныне Пограничный институт ФСБ России). Затем был в распределен в 9-ое управление КГБ СССР и проходил службу в Главном управлении охраны Российской Федерации и Федеральной службе охраны Российской Федерации. В 2009 году, выйдя в запас, пошел работать в группу строительных компаний «Пионер», вскоре став ее руководителем. У «Пионера» уже был конфликт с жителями в Митино.

1333562

ЛДПР выдвинуло в 5-м округе депутата Госдумы Виталия Золочевского. В последнее время в Госдуме он предлагал вернуть право на приватизацию служебного жилья, заменить сбор подписей на выборах залогом в миллион рублей и проводить международный музыкальный конкурс «Новая волна» не в Юрмале, а в Ялте. Политолог Александр Пожалов считает, что Золочевский будет использован как «киллер» против Максима Каца.

От «Яблока» на выборы идет член московского регионального совета партии Елена Морозова.
***

Мнение эксперта: Юрий Загребной, бывший депутат Мосгордумы, главный редактор ИА «Моссовет»

1333568

Я голосую в Филевском парке и знаю ситуацию в округе. Его особенность в том, что фактически кандидатам надо проводить две самостоятельные кампании, ведь две части округа находятся по разные стороны Москва-реки, в разных префектурах.
Кто победит? Если Сорока и его команда не допустят стратегических ошибок в кампании и не сбавят темпов, то они победят с существенным отрывом и эту победу, думаю, и Кац признает.

Весь его кураж крутится вокруг сбора средств. Тут Кацу, действительно, равных нет. Если деньги Кац, как всегда, чудесным образом найдет, то я все равно не вижу, как это позволит ему в нынешней кампании стать вторым. Кац, по моему мнению, повторяет ошибку кампании Навального, подменяя смыслы и программу «движухой». У Навального были на то причины: позднее вхождение в кампаниию, необходимость строить агитсеть на всю Москву. Были и плюсы — всеобщее внимание СМИ, — а Кацу на такие «бонусы» рассчитывать не приходится.

Я бы не переоценивал в настоящее время административный ресурс Сороки. По моему мнению, праймериз показал слабость админресурса. Бабурин, например, мог бы противопоставить мощнейшую кампанию коммунистов «от двери к двери». Но «админресурс» КПРФ тоже давно не тот. Не думаю, что Бабурин реально выйдет за рамки традиционного КПРФовского электората в 12-17 процентов. К тому же не все парторганизации КПРФ в пятом округе, скажем мягко, стремятся поддержать Бабурина, так как он беспартийный.

Продолжение следует… Илья Азар
Бывший вице-губернатор Кировской области и советник вице-мэра Москвы, а сейчас лидер организации «Социальный запрос» Мария Гайдар собрала необходимое для регистрации кандидатом в депутаты Мосгордумы число подписей. В интервью «Эху Москвы» Гайдар рассказала, зачем идет в Мосгордуму, своем отношении к мэру Сергею Собянину, тимуровском движении и о том, решение каких проблем Москвы кажется ей первоочередным.

— В 2006 году ты висела под мостом с лозунгом «Верните выборы, гады». Их вернули?

Нет, их, конечно, не вернули. Но я в них участвую. Выборы такие, какие они есть. Они как были нечестными, так и остались. Хотя бы потому, что нет свободных СМИ и есть административный ресурс.

Выборы можно бойкотировать или в них участвовать. И вся практика последних лет показывает, что участвовать в выборах эффективнее. Например, выборы 2011 года, когда голосовали за любую партию, кроме «Единой России». Это оказалось выгоднее, чем бойкот. Это мобилизовало людей на наблюдение, приходить на митинги.

Кампания Навального (на выборах мэра Москвы в 2013 году) тоже мобилизовала людей. Изменила отношение людей к московской власти и московской власти к самой себе. Я считаю, что участие в выборах правильнее неучастия.

 — Но после мэрской кампании Навального прошел год, и кажется, что все стало намного хуже: Навального, Янкаускаса посадили под домашний арест, Ляскин под подпиской о невыезде, а люди разошлись обратно по домам.

Это несвязанные вещи – участие в выборах и то, что всех посадили. Не будь выборов, еще быстрее бы всех посадили. Я считаю, что участие в выборах – тоже форма сопротивления, возможность доносить свои идеи, поддерживать жизнь в движении и занимать активистов, которые уже мобилизованы, которые уже что-то делали. Нужно передавать друг другу эту выборную эстафету.

Я видела смысл в проведении акций протеста, когда на них приходило 5 человек. Конечно, я вижу и смысл участия в выборах даже в таком виде, в каком они есть.

 — Во время выборов мэра сложилось впечатление, что мэрия в Москве действует по-новому, более демократично. Сейчас же грядут обычные российские выборы?

У меня есть ощущение, что они возвращаются к обычным российским выборам. Я очень надеюсь, что такой ошибки допущено не будет и что все-таки Собянин не будет отдавать все на откуп единоросовским политтехнологам, которые работают всегда совершенно одинаковыми методами. Надеюсь, что он все-таки возьмет это под контроль, потому что можно избежать крайних методов: сворачивания любых пикетов, арестов типографий, отказа в регистрации кандидатам, которые соберут подписи.

Я надеюсь, что они не пойдут по такому силовому варианту, и какую-то конкуренцию на этих выборах допустят. В противном случае они очень сильно подорвут свою легитимность и очень сильно потеряют в глазах москвичей.

Ухудшать отношения с обществом, терять с ним контакт — это очень плохая ситуация для Собянина и его команды на перспективу. Ему в Москве жить и  работать. Контакт с людьми и так во многом потерян. Даже с теми, кто изначально неплохо относился к Собянину. Я очень много встреч провожу с людьми провожу, и система не работает, механизма чего-то добиться — нет. Нет политического представительства, нет возможности ни на что влиять. Существует исполнительная власть, которая сама по себе уверена в своей правоте и которая все двигает. Но есть люди, которые живут в своих домах, дворах, сталкиваются с огромным количеством проблем и видят, как эти проблемы не решаются. Не решаются, потому что власть не хочет протянуть им руку и дать им возможность чего-то добиться.

Надеюсь, что Собянин все-таки не будет все закатывать в асфальт.

 — Он, наоборот, больше плитку любит, а не асфальт.

Они то плитку любят, то в асфальт любят закатать.

 — Прямо перед выборами в очередной раз изменили правила: теперь половина депутатов Мосгордумы будет работать непрофессионально, собираться они будут раз в месяц. Фактически МГД останется придатком мэрии.

Это очень большая ошибка. У мэрии, с одной стороны, подход, что она точно лучше все знает. А с другой стороны, там воспринимают Мосгордуму не как место встречи исполнительной власти с законодательной, не как место нахождения компромиссов, а как потенциально мешающий уже сейчас орган. И нужно сделать, чтобы он как можно меньше мешался.

В мэрии не видят ценности в том, что Мосгордума — это место, где будет выражаться позиция москвичей. Это очень плохо, обидно и неправильно как с точки зрения правления в Москве, так и с точки зрения строительства нового, прекрасного города. Если к этому процессу не будут подключаться люди, коллективы, жители, граждане, то в Москве будут только локальные достижения вроде Парка культуры или Пресненского парка. Люди будут чувствовать, что их жизненное, социальное, городское пространство сужается просто потому, что не учитывают их мнения.

Я надеюсь, что они одумаются и не будут этого допускать. Ведь полная централизация власти и отсутствие конкуренции – угроза самой власти. Власть, не распределяя политическую нагрузку, во многом остается одна в кругу врагов, который она сама создала, потому что не захотела услышать москвичей.

— Зачем вообще идти в Мосгордуму депутатом, если все равно там ничего не сделать. Ты раньше работала советником вице-мэра Леонида Печатникова, занималась поликлиниками. Может, такой вариант эффективнее, чтобы влиять на работу власти?

Нет, я считаю, что эффективнее как раз влиять со стороны людей и общественных организаций. Я встречаюсь с огромным количеством людей. Например, есть район «Камушки», возле Москва-сити, который уже 20 лет назад должны были расселить. Из-за статуса расселения людей туда не прописывают, район не благоустраивают. При этом их до сих пор не переселяют, и непонятно, делать им ремонт в своих квартирах или нет.

Они говорят, что даже когда в Мосгордуме был один [лидер «Яблока» Сергей] Митрохин, у них было ощущение, что ими хотя бы кто-то занимается. Он какие-то законы продвигал, о них говорил, и о них узнавали. А сейчас у них ощущение, что не просто их вопросы не решаются, а о них вообще никто не знает, и их вопросы никогда не решатся, потому что никто никогда этот вопрос не поставит.

Любой кандидат в Мосгордуму, который станет депутатом, сможет проделать огромный объем работы. Он сможет дать огромное количество информации, которая очень нужна — о том, что делается, что существует, о планах капитального ремонта на каждый дом, что людям ждать, что будет, какие планы. Это возможность сделать депутатский запрос, возможность влиять на законы. Можно о них говорить, можно привлечь экспертов, можно рассказать об этом СМИ еще на этапе принятия закона и каким-то образом на него повлиять.

Если независимых депутатов будет много или хоть какое-то значимое количество, то это будет достаточно значимая сила. Но и один депутат, который будет работать на постоянной основе, сможет очень много сделать, о многом рассказать, людям помочь.

— Вот ты сама вспомнила Митрохина, сказав, что у людей в «Камушках» было ощущение, что им помогают. Ощущение было, но не помог ведь. Разве будучи советником мэра или вице-мэра не проще протолкнуть какие-то инициативы?

Москвичи не имеют представительства. Мне кажется, что это самая большая проблема в городе. Когда ходишь по дворам, понимаешь, что проблема не в том, что какие-то глобальные законы не так принимаются или что их надо протолкнуть, а в том, что уже существующие механизмы не работают или плохо работают. И то, что есть по факту, очень сильно отличается от того, что задекларировано. Например, говорили, что не будет точечной застройки, но она происходит. Об этом надо хотя бы говорить и как-то это прекратить.

Очень много московские власти сейчас делают, пользуясь тем, что об этом вообще некому сказать. Вот, например, есть важнейшая и принципиальнейшая проблема долевой собственности. По жилищному кодексу все, что в доме — первый этаж, подвал, чердаки, — это общая долевая собственность дома. Я уже не говорю о том, что жители могут распоряжаться этим в своих интересах. Но речь хотя бы о том, что они могут контролировать то, что там находится. Сейчас у жителей в домах бордели, гостиницы, магазины, которые создают огромное количество проблем. Делают ремонт, после этого не пускают жителей к общедомовым коммуникациям.

Департамент имущества Москвы переписал на себя эту собственность. Многое из этого продал, что-то сдает в аренду. Собственность надо вернуть жителям. Я общаюсь с большим количеством ТСЖ — они задают очень острые вопросы, они вынуждены в судах добиваться и они хотят, чтобы у них было политическое представительство, чтобы власть понимала, что она должна их поддерживать, решать их проблемы, что они организованные собственники. У них есть потребность о себе заявлять.

Таких групп людей их огромное количество. Либо они сейчас разочаруются и уйдут в свою московскую эмиграцию, либо вся активность пойдет куда-то вверх. Она необходима в центре Москвы. Нужно остановить эту точечную застройку, нужно остановить и посмотреть, почему то, что строят так ужасающе выглядит. Для многих людей ценность Москвы во дворах, в ее пространствах, и это все рушится. Мне кажется, энергию людей можно было бы использовать, чтобы они сами начали придумывать, как благоустраивать, что благоустраивать, нести ответственность за свои дворы, дома.

— Есть мнение, что тебя «пустят» в Мосгордуму в качестве «статусного либерала». У тебя ведь должны были остаться связи в мэрии. Ты чувствуешь какую-то поддержку от них?

У меня хорошие отношения с Печатниковым, с отдельными людьми. Никакой поддержки, естественно, нет. Достаточно четко видно, как работает административный ресурс.

Но мне никакой поддержки не надо. Вот заставили всех собирать в 10 раз больше подписей, чем в предыдущий раз. Я в центре Москвы, откуда все разъехались по дачам, собираю столько же подписей, сколько Никита Белых собирает со всей Кировской области, чтобы выдвинуться губернатором!

Мне надо, чтобы меня зарегистрировали, а больше мне ничего не надо. Не надо никакой поддержки, не надо ТВ. Дайте мне работать, спокойно вести мою полевую кампанию. Я встречаюсь с людьми. Мне не надо поддержки, мне просто надо, чтобы мне не мешали.

— А ты зачем вообще пошла работать в мэрию? Ты поддерживаешь собянинские начинания?

Я пошла в мэрию, когда Печатников признал здравоохранение социальной сферой. Мне это было интересно. Я вижу, что в Москве огромное количество проблем. Это был интересный опыт.

К самому Печатникову я очень хорошо отношусь. Этот опыт был полезный, но я сделала вывод, что лучше буду работать независимо, через свой фонд, с людьми, как общественная организация.

— Того же [муниципального депутата Максима] Каца за поддержку правильных, по его мнению, инициатив мэрии часто называют «мурзилкой». Не боишься этого?

Я не боюсь этого абсолютно. Если будут хорошие инициативы, я буду их поддерживать.

— А они вообще есть?

Есть какие-то хорошие инициативы. Но я общаюсь с людьми и вижу огромное количество проблем. Но они в каких-то определенных направлениях, и это не значит, что все, что делает мэрия, — плохо.

Но эти проблемы требуют решения, и сейчас они не решаются. Есть проблема неэффективности управ, проблема перевода общедолевой собственности, проблема обустройства части жителей, проблема ярмарок выходного дня. Что такое ярмарка выходного дня? Разве для нее нужны ресурсы? Это не строительство развязок, для этого нужна нормальная мотивация. А ее нет. Значит, система власти не работает.

Я вижу больше негативного, но если ты работаешь на стороне населения и сталкиваешься с его проблемами, то, конечно, видишь прежде всего проблемы. Очень редко люди приходят на встречу похвалить власть или сказать, что у них все хорошо.

Я не говорю, что все плохо и ничего не делается. Но самое важно потеряно: потеряны москвичи, их желания и Москва как ценность, Москва как город, исторический, культурный, с его домами, дворами. Есть отношение к Москве как к какому-то месту, где только строят и осваивают землю, новое пространство. Потребительское, но не хозяйственное отношение.

Огромное количество людей задаются вопросом, почему этот зелено-желтый заборчик такой, почему его каждый год снимают и ставят новый, почему сажают какие-то деревья, которые потом умирают, а какие-то потом вырубают, а какие-то не вырубают. Может быть, я говорю о каких-то вещах, которые могу казаться малозначительными, но они как раз являются показателями эффективности работы системы. Создана система безответственности. Никто не отвечает за это дерево, которое спилили, никто не отвечает, почему площадку так сделали, а не иначе никто не понимает. Такая бесхозность существует.

Сейчас много людей, которые мобилизованы, но чтобы что-то делать, им надо показать путь. Расскажите нам, как можно обустроить свой двор, что написать, куда написать, как оформить, чтобы нам это сделали. Люди готовы. И люди готовы биться с управой. Но они все время один на один с городом, который не работает. Мне кажется, что моя задача, в том числе, чтобы это все вылилось в конструктивные действия, чтобы люди продолжили интересоваться, чувствовать себя ответственными.

— Но я так и не понял, как ты относишься к Собянину к целом. Положительно?

Я к Собянину отношусь нормально. Я считаю, что он такой интроверт, строитель. Мне кажется, не было бы никаких проблем, если бы Собянину надо было бы новый город построить. Ему точно можно было бы это доверить. Он постарался бы сделать все хорошо. Но многие вещи, связанные непосредственно с Москвой, он недооценивает, не до конца понимает и не понимает ценности и значимости этого всего. Не видит этих дворов, домов, жителей, центра вместе с его жизнью, проблемами, которые здесь есть. И именно из-за того, что он не понимает и не чувствует москвичей он пытается их выключить их из жизни политической, общественной.

Москвичей постоянно считают дураками, выключают из диалога, не дают им быть равноправными, участниками, создателями, собственниками своих домов, дворов, людьми, которые за свои налоговые деньги нанимают чиновников. В Москве очень многие ощущают себя горожанами, ощущают гордость от того, что они горожане, живут в Москве. Они требуют допустить политическую конкуренцию. Они требуют допустить москвичей к участию в политической жизни. Они хотят к себе определенного отношения, определенного качества услуг. Сейчас они требовательны, они смотрят, считают и хотят, чтобы было не просто «сделали – и слава богу», а чтобы было по уму построено.

Они видят, что власть к ним относится как к неразумным детям. В этом основная проблема Собянина. Либо он это исправит и сможет стать мэром Москвы. Либо он это не исправит и всегда будет мэром Собяниным, который приехал из Тюмени, строил развязки и метро. Он не станет душой города, частью жизни.

— В общем ты не оппозиционер теперь?

Я считаю, что в каких-то принципиальных вещах я оппозиционер. Есть какие-то вопросы, к которым я отношусь очень критично, потому что дело плохо. Сказать, что я в принципе в какой-то оппозиции – достаточно странно.

Я смотрю на Собянина не как оппозиционер, а как москвич, житель Москвы, житель центра. Мне кажется, очень многие люди так на него смотрят. С одной стороны, критично, а с другой стороны, с ощущением, что что-то можно исправить.

Я отдаю ему должное за то хорошее, что он делает. Что-то он делает. Парк культуры.

— Но ты же входишь в оппозиционную коалицию «За Москву»?

Основная степень участия в коалиции – не степень оппозиционности, а независимость. Люди не зависят от власти, их не попросил участвовать в выборах Собянин, они этой власти ничего не должны, ничем не обязаны, они идут делать то, что считают нужным и правильным.

 — Подписи ты, видимо, соберешь, но как ты собираешься бороться с [баллотирующимися в том же округе актером] Леонидом Ярмольником и [кандидатом от власти, главврачом поликлиники №220] Верой Шастиной?

Убеждать, встречаться, общаться, рассказывать свою программу, говорить о проблемах и о том, как я вижу решение этих проблем. Я рассчитываю, что буду убедительной, и москвичи поймут, что со мной получат представительство, что я буду решать их проблемы, слышать, что они говорят и пытаться реализовать то, что необходимо на законодательном уровне. Надеюсь, что имено за это люди поддержат меня, что я буду работать профессионально. У меня есть репутация, и она связана с моей работой.

Результат праймериз тебя не смутил?

Вовсе нет, он меня даже обрадовал и удивил, потому что я, честно говоря, не ожидала, что кто-то за меня, вообще, проголосует. Я была как наблюдатель и никого не звала голосовать, но все равно люди пришли, проголосовали за меня, и мне было очень приятно.

Но что такое праймериз? Мы собираем сейчас 5 тысяч подписей. А на праймериз в центральном округе у победителя Ярмольника была тысяча голосов, а у меня – шестьсот. Смешно говорить, что этот результат что-то значит.

— С Ярмольником у вас в некоторой степени схожий электорат?

Чем? Я вообще не понимаю, что такое «электорат Ярмольника». Я не знаю никаких взглядов Ярмольника.

— Ну он идет от «Гражданской платформы», значит, у него взгляды должны быть либеральные.

А, может быть, и нет. Я ничего не знаю про взгляды Ярмольника. Я знаю, что он сказал по поводу Москвы: что он найдет время на работу и будет заниматься сохранением культурного наследия и животными. А один политолог заявил про Ярмольника, что «его политические взгляды давно известны». Какие взгляды? Я знаю, что он сидит на Первом канале в жюри КВН и что он играл в «Трудно быть богом».

 — Про [другого члена коалиции «За Москву»] Максима Мотина написали, что он чуть ли не сам сжигал людей в одесском Доме профсоюзов. Про [еще одного представителя коалиции] Ольгу Романову сняли фильм, что она финансирует «Правый сектор». Не боишься, что против тебя тоже пойдет волна «черного пиара», ведь о тебе много чего можно вспомнить.

Вообще-то не так много.

— Ну как же? А работа с Навальным в Кирове? Да и с фамилией Гайдар даже не надо ничего придумывать…

Можно облить всех помоями, но зачем это делать? Насколько Собянину это надо? Я и говорю, что ему надо взять под контроль своих политтехнологов. Не думаю, что для него будет хорошо, если сейчас всю Москву зальют подобным компроматом. У людей это вызовет отторжение.

— Мне кажется, что он испугался результата мэрских выборов.

Нельзя быть мэром в городе и бояться москвичей. Все равно нужно находиться с ними в диалоге. Нельзя бояться их настолько, чтобы пытаться манипулировать, обмануть, провести, менять один закон, другой, третий. Потом завалить всех каким-то грязным компроматом, провести людей, и как-то рассчитывать, что к тебе потом будут относиться как к легитимному мэру. Мне кажется, что на этом авторитет мэра Москвы стоять не может. Такое может произойти, но это была бы очень большая ошибка Собянина.

— Ты, может быть, не совсем оппозиционер, но не кажется ли тебе, что даже минимальный уровень оппозиционности в условиях «Крым-наш» и резкого взлета популярности Путина ставит крест на перспективах кандидата?

Я работаю с людьми, и мне кажется, что люди настроены на свои конкретные проблемы. Они очень оппозиционны по своей каждой отдельной проблеме. И на встречах это очень чувствуется. Тем, кто пытается говорить про политику, обычно отвечают: «Тихо-тихо, давайте не будем про это, давайте обсуждать наши текущие проблемы».

Мне кажется, что сами москвичи относятся к выборам в Мосгордуму как к хозяйственным выборам, как к возможности решить огромное количество проблем, которые у них накопились, найти представительство и выразить свою позицию по отношению к действующей власти. Они приходят на встречи, потому что у них есть усталость и раздражение.

— То есть если на теледебатах тебя спросят, поддерживаешь ли ты возвращение Крыма, а ты скажешь, например, «Нет», то это не отвратит людей от твоей кандидатуры?

Я считаю, что эти выборы московские. Понятно, что будет попытка вывести какие-то общие политические вопросы, но зачем? Я считаю, что те люди, которые не хотят обсуждать технические, хозяйственные вопросы, просто в них не разбираются и испытывают потребность выходить на общую политику.

— Ты упоминала о своей профессиональной деятельности, и, видимо, ты ее положительно оцениваешь. Но когда я был в Кирове, то основная претензия к губернатору Белых была именно к твоей деятельности на посту вице-премьера по «социалке». Люди вспоминали стирол в перинатальном центре, томограф и так далее.

Перинатальный центр, когда я пришла, был достроен уже практически, шла внутренняя отделка, да и томограф был куплен до меня.

Чтобы было понятно, в бюджете на Центральный округ Москвы только на благоустройство заложено 3 миллиарда рублей в год. А весь бюджет Кировской области составляет 300 миллиардов рублей.

Что касается здравоохранения, то в Кировской области ожидаемая продолжительность жизни с 66 лет увеличилась до 73, младенческая смертность снизилась практически до европейского уровня. В Кировской области проходит огромное количество операций высокотехнологичных по стентированию, по офтальмологии и по травматологии, которые делают бесплатно. Обучено 200 врачей общей практики, чтобы они закрывали проблемы в сельской местности.

По эффективности оценки системы работы – это оценка, которую Министерство регионального развития дает – Кировская область никогда не поднималась до моего прихода выше 68-го места. Сейчас Кировская область на 2-м месте в России. В Кировской области реализуется проект по бесплатному лекарственному страхованию, когда люди ничего не платят, если назначает врач. Вызовы скорой помощи там упали, а это значит, что система работает лучше.

Да, в Кировской области много было разговоров, но в основном то, что говорили, не относилось, к тому, что я делала, либо это были какие-то абсолютно безосновательные обвинения. Я абсолютно спокойна и абсолютно уверена в своей позиции. Но, конечно, проводить такие преобразования очень сложно. Бывшего министра здравоохранения Татарстана чуть в какой-то деревне вилами не закололи.

— У тебя в тезисах программы был пункт о «врачах шаговой доступности», но про такой же пункт Навального Печатников в прошлом сентябреговорил, что эта программа давно работает.

Нет, не работает. Надо брать все те помещения, которые город себе забрал, и отрывать там от поликлиники врачебный участок. Врачебный участок – это на полторы тысячи человек примерно. Там сидит терапевт со своими помощниками, и к ним приходят все жители нескольких соседних домов. Если бабушке надо записаться к специалисту, то она приходит туда, и там ее записывают к конкретному специалисту. Это можно сделать абсолютно спокойно, это не требует ресурсов и денег, только организационных усилий. Это принципиально изменило бы доступность медицинской помощи в Москве. Представьте, насколько это удобней для пенсионера зайти, померять давление, взять направление, какое-то лекарство к врачу, которого он знает, к кому он заходит постоянно.

– А то, что твой главный конкурент Вера Шастина, врач поликлиники – тебе поможет или, наоборот, помешает? У вас ведь схожая зона интересов, ответственности.

Я не вижу никаких проблем, я готова к содержательной дискуссии на эту тему. У меня есть, что сказать по поводу повышения качества обслуживания в той конкретно поликлинике, которую она возглавляет, и, конечно, по всей системе в целом.

Шастина выступает с инициативой по изменению федеральных законов, а я считаю, что с такими планами надо идти в Государственную думу или обращаться к своему депутату от «Единой России» со своими предложениями. Она нормальная женщина, приятная, но проблема в том, что она работает в этой системе и не сможет независимо представлять свою точку зрения, если она пойдет в разрез с интересами власти.

— В твоих предварительных тезисах нет ничего про мигрантов и про транспорт.

Многие проблемы, которые связаны с мигрантами, с ощущением безопасности, связаны тоже с обустройством общественной инфраструктуры и общественных пространств с точки зрения того, кто этим владеет. Каждый сантиметр земли должен быть занят жителями, которые чувствуют, что они контролируют это пространство, что они спокойно там находятся, что оно освещено, что там безопасно. Мигранты для многих людей не были проблемой, пока у них в доме не появляется гостиница для этих мигрантов. Или пока мигранты не начинают по ночам играть на футбольной площадке в футбол. После этого они начинают чувствовать проблему с мигрантами.

— А транспорт — это проблема не уровня района?

Транспорт в Москве существует и действует на основании тех программ, которые принимаются в том числе и Мосгордумой. Все, что связано с парковками, например. Сильно возросла нагрузка на дворы – люди вынуждены закрывать дворы, ставить шлагбаумы. И, несмотря на то, что были обещания, что будут давать на шлагбаумы деньги, жители ставят их за свой счет. Много жалоб у жителей центра на то, что надо получать разрешение, платить деньги, и что по ошибке штрафы все равно выписывают. Много претензий, что одностороннее движение делают очень неразумно.

– Почему у тебя главный символ компании – красная звезда?

Это символ Москвы, звезда. И потом, это может быть, связь с моим прадедом, тимуровским движением. Я директор фонда социальной помощи и поддержки населения «Социальный запрос». Наши сотрудники помогают людям решать их проблемы.

Мне нравятся все те идеи, которые были заложены в тимуровском движении. Я считаю, что правильно – заботиться о тех, кто нуждается в заботе. Понятно, что это детская история, а у нас история немного постарше, но отношение к этому у нас и у меня лично во многом такое же: помогать и решать проблемы.

— Но это такое заигрывание с коммунистическим электоратом или нет?

Почему? Можно посмотреть на это как на мою идентификацию — мой отец Егор Гайдар, мой прадед Аркадий Гайдар, и какое-то количество людей меня так и идентифицирует. Я тоже не хочу скрывать свою драматичную историю. У меня есть фамилия, у меня есть история, у меня есть корни, и все эти корни для меня важны. И многие вещи меня формировали, формировали мое мировоззрение. По своему духу я тимуровец.

— То есть скорее тимуровец, чем наследник демократических реформ?

Нет, наследник демократических реформ отца, естественно, тоже. Отец мне ближе, потому что мы с ним гораздо больше общались, я его гораздо больше знаю. Он жил в то время, которое я видела, и решал те проблемы, которые я тоже видела и понимала. А мой прадед жил в совершенно другое время и совершенно с другими сталкивался проблемами. Но, конечно, это тоже очень важное наследие.

Тимуровцы же вешали звезду на дома тех красноармейцев, которые ушли на фронт, и которых они взяли под свою защиту. Мне нравится эта идея.

— Фонд «Социальный запрос» работает? Это же идея, схожая с РосЖКХ Навального?

Нет, не совсем. У него совсем онлайн, а у меня онлайн-офлайн. Я очень много сделала по здравоохранения онлайн, а сейчас по многим другим темам идут живые консультации. Мы общаемся, эти проблемы собираем, решаем, подаем людям заявления, обращения, в том числе, по телефону.

— Тот же муниципальный депутат от Зюзино Костя Янкаускас два или три года постоянно занимается проблемами жителей Зюзино. Ты же до этого работала в Кирове, училась в Америке. Насколько тебе близки проблемы Москвы?

Я здесь родилась и выросла! Я отъезжала один раз в Киров, другой раз – учиться в Америку. Остальное время я жила здесь, и жила именно в тех районах, где я баллотируюсь. Я все эти улицы проходила, все это знаю, все эти дома видела, площадки. Видела, как они менялись, видела, что хорошо, что не хорошо.

А сейчас я очень много общаюсь с жителями, у меня бывает по три-четыре встречи в день. Конечно, со многими проблемами я знакома, многие проблемы я не знала и недопонимала, недооценивала. Сейчас, общаясь с жителями, я их понимаю.

— Раньше ты все-таки занималась больше федеральной повесткой. Тот же СПС. Ты сознательно спустилась на уровень ниже или это временно?

Я не так на это смотрю. Я просто считаю, что именно я именно сейчас могу быть здесь полезна. Вся московская история мне кажется очень важной, потому что я сама здесь живу, вижу сама, что происходит, и мне очень хочется это остановить. Мне очень хочется, чтобы при том уровне жизни, который есть в Москве, росло и качество жизни, чтобы было комфортно, безопасно мне, моему ребенку. Я хочу это видеть, и, мне кажется, это такое правильное место и правильное время для приложения усилий.

беседовал Илья Азар

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире