avakov

Артур Аваков

05 августа 2014

F

Одной из главных проблем любой федерации является желание ее субъектов получить как можно больше власти, а затем и вовсе самостоятельность. В связи с этим федеральный центр должен прикладывать максимум усилий к поддержанию своего авторитета среди региональных элит и местного населения. В ином случае со страной может случиться то, что когда-то произошло с СССР – она развалится на составные части.

Добыча, переработка и экспорт минеральных ресурсов, основные запасы которых находятся за Уралом, играют значительную роль в экономическом развитии современной России. Регион, включающий в себя Сибирь и Дальний Восток, является стратегическим для развития всего государства, однако, он оказывается оторванным от европейской части России, как в социально-экономическом, так и в информационном отношении.

Подавляющая часть доходов субъектов федерации, где сосредотачивается добыча и переработка природных ресурсов, уходит в государственную казну, перераспределяется в столице и, так или иначе, остается в ней же. Не только рядовые сибиряки, но и региональные элиты Сибири и Дальнего Востока получают незначительную часть от общей прибыли. При этом по всем социально-экономическим показателям Восточная Сибирь и Дальний Восток оказываются на последних местах, конкурируя только с республиками Северного Кавказа. Региональная элита не может повлиять на фискальную политику Москвы. На фоне дисбаланса в экономическом положении субъектов Российской Федерации среди жителей Сибири и Дальнего Востока постепенно утверждается мнение о колониальной судьбе их региона.

В этом контексте в Сибири и на Дальнем Востоке стало возрождаться сибирское областничество – движение, выступающее за широкую автономию региона. Его сторонники надеются добиться того, чтобы регион сам для себя определял направление и характер развития, сам расходовал необходимые для этого ресурсы и являлся распорядителем полученных результатов, а представители региона, исходя из региональных потребностей и особенностей, сами намечали цели и вырабатывали политику их достижения. Фактически им необходима только экономическая и культурная самостоятельность, хотя, очевидно, что получив ее, останется лишь один шаг до политического отделения.

В 2013 году, по данным Левады–Центра, позицию областников разделяли около 22% сибиряков и 16% дальневосточников. Конечно, эти цифры не позволяют говорить о каком-то серьезном сопротивлении Москве или вообще о широкой сети сибирского областничества. Достаточно напомнить, что, по данным ВЦИОМ, рейтинг поддержки президента России в мае 2014 года составил около 86%, кроме того, по мнению специалистов ФОМ, в июне этого же года 66% россиян надеялись увидеть Владимира Путина президентом России и после 2018 года.

Тем не менее, возрождение сибирского областничества свидетельствует о том, что в обществе есть запрос на реформы. Более того, люди видят, что в государстве есть средства, необходимые для восстановления и развития их региона. Но они смотрят, например, на Крым и удивляются, почему он получает в три раза больше бюджетных денег, чем Дальний Восток и Восточная Сибирь, хотя они требовали их на протяжении минимум 10 лет.

По идеи, здесь наступает очередь Минрегионразвития и Минвостокразвития, которые должны придти к Минфину и Минэкономразвития, чтобы рассказать об имеющемся запросе и совместно подумать над разрешением ситуации. Однако вместо этого в дело включаются правоохранительные органы, которые начинают раздавать запреты на митинги, выносить предупреждения СМИ и угрожать обвинениями в экстремизме всем, кто так или иначе пытается обсуждать идеи сибирского областничества.

Страной можно управлять по-разному. Так, например, руководители ОНФ регулярно рассказывают нам о том, как в России развивается гражданское общество, что государство помнит и заботится о каждом из нас, и надо только немного подождать, как наступит время, где все мы будем жить в большой, дружной и счастливой стране. С другой стороны, еще живы в памяти страшные предсказания Валерии Новодворской, которая пугала нас фашизмом. Хочется верить, что люди сами определяют свое будущее, и никакие предсказания не испортят им жизнь.

В современном мире ни одно государство не может быть само по себе. Кто бы что не говорил, как бы не позиционировал свою страну, но либо ты заключаешь с кем-то союз на взаимовыгодных условиях, либо тебя используют в своих интересах. Надеяться на то, что ты останешься в стороне, и тебе позволят построить свой маленький, но дивный мир, глупо. Глобализация на то и всемирный процесс, что от нее не скрыться.

Это понимают все без исключения страны, в том числе США, чей статус «мирового полицейского» прочно завязан не только на их военную и экономическую мощь, но и на союзников по всему миру. Если Америка разругается с Саудовской Аравией, Японией и, например, Германией, не найдя при этом альтернативных друзей, от ее власти не останется и следа.

В этом контексте заявление Владимира Путина о том, что отсутствие союзников у России гарантирует миру и ей самой «стабильность», могло бы расцениваться в трех вариантах: глупость, предательство национальных интересов и попытка сделать хорошую мину при плохой игре.

Сложно обвинять российского президента в глупости, так как дурак не смог бы править страной на протяжении почти пятнадцати лет. Кроме того, нельзя даже помыслить о том, что глава государства может оказаться «национал-предателем». Поэтому единственным возможным вариантом, объясняющим высказывание Путина, остается пиар-ход.

В последние несколько месяцев Россия стала пробовать укрепиться на международной арене в качестве мировой державы. Внешне некоторые ее шаги могли бы быть расценены как успешные. Сюда, в частности, можно отнести газовый контракт с Китаем, углубление сотрудничества со странами БРИКС и расширение Таможенного союза. По обе стороны баррикад информационной войны каждый из этих шагов рассматривался в рамках украинского кризиса и борьбы России с Западом. Россия демонизируется всеми сторонами конфликта: одни нахваливают ее как возрождающуюся красно-коричневую империю, а другие ругают как строящуюся «Звезду смерти». Правда, не участвующие в этом увлекательном шоу страны оценивают ситуацию иначе.

Например, сразу после подписания газового контракта с Китаем, Кремль начал высказываться в пользу углубления партнерских отношений, вплоть до заключения стратегического союза между двумя странами. Однако уже 10 июля глава администрации президента РФ Сергей Иванов заявил, что Россия и Китай не будут создавать между собой никаких военных союзов и единых экономических зон. Также, по его словам, в ближайшей перспективе не планируется переход на национальные валюты в расчетах между двумя странами. Таким образом, сотрудничество России и Китая не продвинулось дальше газового контракта, подробности которого никому не известны. Почему Китай не пошел на союз? Потому что Россия для него это поставщик энергоресурсов, и он не станет помогать своему донору становиться чем-то большим.

Прошедший саммит БРИКС также не прибавил России оптимизма. С одной стороны, удалось создать «Новый банк развития», который в будущем, возможно, если все сложится удачно, сможет составить конкуренцию Всемирному банку и Международному валютному фонду. Для России это, конечно, политический жест, подчеркивающий, что санкции Запада ей не страшны, а для остальных стран БРИКС это только очередной шаг в развитии экономического сотрудничества. Тут нужно отметить, что ЮАР, Китай, Индия и Бразилия в обозримой перспективе не станут бросать вызов США, тем более, если этого требует Россия. Скорее возможна обратная ситуация, когда Китай возьмет под свое крыло двуглавого орла, и поведет его «долиной смертной тени», вот только Россия не привыкла быть на вторых ролях или даже в услужении.

Здесь же следует отметить решение Кубы отказаться от возобновления работы РЛС в Лурдесе. Как сказал Владимир Путин, «ничего жалкого в этом нет», но осадок все равно остался. Примерно можно себе представить, чем мотивировал свой отказ лидер Кубы Рауль Кастро: «Зачем нам портить отношения с США, которые и так не блещут, ради дружбы с Россией, которая не в состоянии удержать партнерские отношения даже с бывшими советскими республиками Грузией, Украиной и Молдавией?».

Последним оплотом России оказывается Таможенный союз. Но это не мировой уровень, а региональный. Впрочем, и здесь Москве не придется скучать. Как известно, Казахстан и Белоруссия не станут накладывать таможенные ограничения на Украину и Молдавию за то, что те подписали соглашение об экономической ассоциации с Евросоюзом. Если добавить к этому позицию Белоруссии по Украине в целом, то станет понятно, что страны Таможенного союза не собираются слепо следовать за Россией. Скорее, они признают ее первенство, соглашаясь на долгосрочные союзы – просто у них нет другого выхода.

Таким образом, итогом первого полугодия 2014 года стало то, что России на практике указали на место региональной державы. Ей нечего предложить остальному миру кроме своих природных ресурсов, из-за которых она все глубже садится на «сырьевую иглу» и лишается возможности выйти на новый для себя уровень. По идеи, тут лидер страны должен объявить, что наш корабль совсем не «Золотая лань» Френсиса Дрейка, а скорее неудачная копия «Титаника», и что для предотвращения катастрофы мы все должны тяжело работать, а он в первую очередь, так как вторую половину корабля построили под его чутким руководством. Но это будет равноценно признанию своего провала, поэтому президент заявил, что России никто не нужен.

В начале марта 2014 года Россия заявила, что будет готова ввести войска на территорию Украины, если русскоязычное население страны окажется в серьезной опасности. С этого момента в России начался мощный патриотический бум – даже Махачкала и Магадан дважды вышли на многотысячные митинги, переживая за судьбу восточный областей Украины и Крыма. Наиболее распространенными тогда лозунгами были «фашизм не пройдет», «украинцы и русские – братья на век» и так далее. Но вот Крым вошел в состав России, и накал страстей начал спадать.

Тем не менее, в Донбассе, восприняли опыт Крыма как руководство к действию. Донецкая и Луганская области провели референдумы, на которых решили, что больше они не будут в составе Украины, заявив о создании народных республик. Вот только Россия не признала их, сказав лишь, что уважает любой выбор народа. Ни российских войск, ни экономической помощи регион так и не получил. Поняв, что Донбасс беззащитен, Киев ринулся в атаку, желая сохранить хотя бы остатки своей территории. Правда, украинская армия оказалась настолько слабой, что уже которую неделю не может захватить ни одного республиканского города, ограничиваясь бомбардировками и жертвами среди мирного населения.

Может ли это расцениваться как угроза русскоязычным жителям Украины? Конечно. Но тогда возникает вопрос, чем Донбасс оказался для России хуже Крыма?

Если оценивать социально-экономический потенциал регионов, то Донецк и Луганск с легкостью дадут фору Симферополю, который не имеет ни пресной воды, ни сухопутной границы с Россией. В тоже время Донбасс является промышленным центром Украины, а Крым обладает только неразвитым туристическим потенциалом и военной базой в Севастополе, которая и так принадлежит России. В тоже время защита Донецка и Луганска после Крыма выгладила бы вполне логично и только укрепила бы авторитет Кремля в глазах россиян. И все же Россия приняла решение ограничиться нотами протеста, а в последнее время даже идет на поводу у Киева, закрывая границу с Донбассом, а также отказываясь ввести над его небом бесполетное пространство.

Возможно, причину такому поведению Москвы стоит искать не в материальной стороне вопроса, а в нравственной. Как известно, Крым в короткие сроки возглавили люди, близкие к России, имеющие с ее представителями долгие и плотные взаимоотношения. Поведение крымских элит было во многом предсказуемым, а осечка вышла только с неожиданным объявлением референдума и его темы – воссоединения с Россией. Напомню, что уже сейчас вся политическая элиты полуострова оказалась частью «Единой России» и активно сотрудничает с «Народным фронтом».

А что мы можем наблюдать в народных республиках Донбасса? Во-первых, название в какой-то степени возвращает нас в советское прошлое. Во-вторых, их заявления о национализации и раскулачивании олигархов звучат, мягко говоря, настораживающее для всего «цивилизованного мира». В-третьих, те активисты, которые приехали из России и помогают Донецку и Луганску в борьбе за независимость, на родине нередко воспринимаются как экстремисты или «непарламентская оппозиция». Предположим, что Россия воссоединится с Донбассом, что она получит от этого помимо тех же невнятных санкций и беспочвенных угроз, которые последовали за Крымом? Мягко говоря, ничего хорошего, так как, освободившись от украинских олигархов, Донбасс попадет в объятие «Газпрома», «Роснефти», и других апологетов победившей стабильности. Лидеры народных республик не будут входить в «Единую Россию», а ополченцы не сложат оружие сразу после переноса российской границы на запад.

Вероятно, именно это стало основным стимулом к тому, чтобы Россия закрыла глаза на уничтожение русскоязычного населения Украины. В конце концов, достаточно просто не мешать и все урегулируется само собой.

Известно, что принцип избираемости власти является неотъемлемым атрибутом прогрессивно развивающегося государства. Но со времен СССР, правящий режим формирует политическую элиту страны из своих родственников, друзей и просто зависимых лиц. В следствии хаоса 1990-х годов страна фактически оказалась во власти множества кланов, которые руководили регионами и страной в целом исходя из своих личных, а не государственных интересов.

Когда кланы сделали президентом Владимира Путина, он понял, что если не начать собирать вокруг себя преданных людей, то никакой самостоятельности ему не добиться. Личная заинтересованность президента была созвучна интересам России в сохранении единства своих территорий. К началу 2000-х годов, например, Татарстан фактически был государством в государстве, а статус Чечни в соответствии с Хасавюртовскими соглашениями вообще был не определен. Решение Путина укрепиться у власти, в том числе благодаря упразднению выборов глав субъектов федерации, на какой-то момент дало положительный результат – вертикаль власти стала сильней, подчинив Москве все местные элиты. Но за все приходится платить, и со временем система начала пожирать саму себя. Это особенно хорошо видно на примере выборов мэра Новосибирска.

В рамках укрепления вертикали власти с 2000 по 2010 годы губернатором Новосибирской области был Виктор Толоконский. Он зарекомендовал себя как хороший хозяйственник и отличный политический стратег. В период его правления в регионе была сведена к нулю любая оппозиция, а политики и бизнес были уверены, что «Виктор Александрович решит любую проблему как надо». За заслуги перед Отечеством в деле укрепления государственной власти Толоконского назначили полпредом президента в Сибирском федеральном округе, а новым губернатором Новосибирской области стал его протеже Василий Юрченко. Конечно, Юрченко обещал, что не будет вносить кадровые перестановки, но ему, как в свое время и Путину, захотелось большей свободы действий, что заставило его начать строительство своей маленькой вертикали. Так началось противостояние губернатора и полпреда.

Как говорят, будучи маститым политическим тяжеловесом, Толоконский не позволил своему оппоненту досидеть даже один губернаторский срок, добившись смещения Юрченко «в связи с утратой доверия». Но это было только прелюдией к главному сражению за власть. Врио губернатора стал член команды полпреда, бывший мэр Новосибирска Владимир Городецкий, а на его место пришел человек Юрченко и член «Единой России» – Владимир Знатков. Значит, кандидат Толоконского должен побеждать на досрочных выборах в Новосибирске, иначе политический конфликт только затянется. На эту роль был выбран депутат Госдумы от фракции КПРФ Анатолий Локоть. По слухам, без малого половина ЖКХ в городе принадлежит другому депутату от КПРФ Александру Абалакову, что стало одним из ключевых пунктов выборе кандидата на пост мэра. Естественно, этот союз оказался выгоден как «коммунистам», так и полпреду, особенно если учесть, что передел власти обычно заканчивается переделом собственности. В итоге, благодаря противостоянию элит, впервые за долгое время результат выборов оказался непредсказуем.

Как и следовало ожидать, выловить рыбку в мутной воде предвыборной гонки собралось немало авантюристов. Выборы мэра Новосибирска даже вошли в Книгу рекордов России по числу заявок от потенциальных кандидатов в мэры города. Погреть руки у костра политического конфликта прилетел даже Илья Пономарев. В этих условиях было несложно сделать из Локотя «единого кандидата от оппозиции». Также оппозиционеры добились судебного решения о снятии Знаткова с выборов, правда, здесь уже не выдержал Кремль.

Его действия были как всегда решительны. Что ни говори, но режим своих не бросает, особенно, когда речь заходит об авторитете правящей партии – компоненте кремлевской вертикали власти. Знаткова незамедлительно восстановили в предвыборной гонке, а плану «единого кандидата» так и не суждено было сбыться. Возможно, оппозиционеры поняли, что вмешательство федерального центра поднимает политическое противостояние на принципиально новый уровень, выступать на котором для них слишком опасно. В какой-то степени доказательством этого может служить пример Ильи Пономарева, против которого ЛДПР выдвинуло проект постановления о лишении его депутатского мандата. Конечно, «либерал-демократы» прикрылись голосованием Пономарева по Крыму, но, судя по хронологии событий, ключевую роль сыграло его снятие в пользу Локотя.

Несмотря на все это, именно благодаря противостоянию полпреда и губернатора выборы мэра Новосибирска оказались одними из самых свободных в современной России. Обе стороны тщательно следили друг за другом и не позволяли нарушать закон, в то время как суд и правоохранительные органы не приняли ничьей стороны. Конечно, эти выборы не имеют ничего общего с той демократией, о которой пишут в учебниках или за которую умирают на баррикадах, но, видимо, это все на что способна современная политическая система страны. Как это ни смешно, но выборы мэра Новосибирска даже умудрились вписаться в заданный президентом курс на либерализацию избирательного процесса, хоть он уже во многом дискредитирован реформой муниципального самоуправления.

И все же, нельзя не отметить, реакцию самих жителей Новосибирска, которые фактически проголосовали ногами. На выборы пришло всего около 30% избирателей, в то время как еще 5 лет назад явка была на уровне 50%. Эти цифры можно трактовать только как усталость и нежелание жителей города участвовать в дележе власти разными группами влияния – такая демократия россиянам не нужна. А значит, совершенно не важно, кто из кандидатов в мэры города одержал верх, все равно никто из них не представляет интересы народа.

Своеобразным эндшпилем информационной войны в части места и роли ультраправых в политическом кризисе на Украине стала Международная конференция «Неофашизм в Европе:70 лет спустя», на которой собрались государственные чиновники, академики РАН, представители международных антифашистских организаций и так далее. Однако ни до конференции, ни во время нее никто не смог объяснить, почему ультраправые оказались на передовой украинского протеста и даже смогли получить ряд министерских портфелей? Не сделала этого ни российская оппозиция, ни представители официальной власти. Поэтому, я сам постараюсь дать ответ на этот вопрос.

Известно, что идеология национал-социализма создавалась в ответ на международное коммунистическое движение, которое, как казалось в конце XIX – начале XX веков, может начать мировую революцию. Все существо национал-социализма имеет лишь две цели – дискредитация идеи коммунизма и совершение, так называемой, «консервативной революции», которая на практике заканчивается террористической диктатурой наиболее реакционной части финансового капитала, то есть фашизмом. Противостояние левых и правых радикалов, как и вся предыдущая борьба угнетенных с угнетателями, была предрешена развитием человеческого общества. Можно сказать, что коммунизм и фашизм, как формы социального устройства, являются предельными выражениями воли двух классов, результатом их максимальной концентрации.

После победы СССР во Второй мировой войне, мир увидел лозунг «Никогда больше!». Тогда казалось, что фашизм действительно больше не сможет одержать верх. К сожалению, после развала СССР антифашистский лозунг для многих стал антисоветским. В первую очередь, к этому привел тяжелый кризис всего международного левого движения, который вызвал развал Советского Союза. В тоже время международные финансовые элиты сделали все возможное для дискредитации идеи коммунизма, чтобы никто больше не пытался совершить социалистическую революцию. Естественно, это привело к возвращению национал-социализма, причем теперь у ультраправых нет достойного противника в лице коммунизма. Так, известный политолог Марлен Ларюэль считает, что в современной России каждая политическая сила стремится использовать национализм в своих интересах. На мой взгляд, этот тезис можно распространить на весь остальной мир, в частности на Украину. Но вместо национализма, я бы все же использовал термин национал-социализм. Сейчас, когда мировой экономический кризис набирает обороты, влияние десятилетий национал-социалистической пропаганды и практически полное отсутствие левого сопротивления ей проявляется особенно четко.

Если раньше национал-социализм был ответом на попытку мирового освобождения от классового гнета, то теперь его экспансия обусловлена возможностью беспрепятственного захвата власти. Другими словами, в рамках борьбы с коммунизмом был выведен монстр, чьей задачей является уничтожение любого свободного волеизъявления. Но так как сейчас коммунистическое движение практически полностью уничтожено, национал-социализм инстинктивно продолжает нападать на все, что находится слева от него в политическом пространстве. Проблема заключается в том, что слева от ультраправых находится вообще все, при этом только коммунисты могут обладать достаточной силой и решительностью для достойного отпора «коричневой чуме».

Анализируя политический кризис на Украине, нужно сказать, что он стал следствием империалистической политики стран Запада и России, а также слабой государственной власти самой Украины. С момента появления на карте независимой Украины, ее интересы вообще никто не отстаивал, а националистическая пропаганда, как с Востока, так и с Запада, стала основой для возникновения ультраправых организаций, которые максимально разобщили украинский народ. Виктор Янукович, как и его предшественники, никак не мог выбрать, на чьей стороне он находится, и куда нужно вести страну. В связи с этим США и страны Евросоюза прекрасно понимали, что очередная демократическая смена власти не приведет к однозначному смещению курса Украины в нужную им сторону, поэтому, видимо, было принято радикальное решение.

В ходе очередного Майдана начались вооруженные столкновения оппозиции с силами правоохранительных органов, где первую скрипку играли именно ультраправые боевики. Их отряды были оснащены лучше других, а также действовали более слаженно, чем остальная часть оппозиции. После свержения Януковича было установлено временное правительство, которое, не считаясь почти ни с какими обстоятельствами, развернуло государство на Запад. Параллельно с изменением курса страны ультраправые помешали торжеству либеральных ценностей, за которые умерла, так называемая, «небесная сотня». Так, если в мирное время пространство между властью и гражданами заполняет бюрократия, то в современной Украине его заполнили ультраправые боевики и просто бандиты, которые терроризируют украинцев, пока временное правительство принимает антинародные решения.

Ультраправые силы вдоволь оторвались на украинском народе, но это еще не конец. Вслед за штурмовиками должны придти их хозяева. Возможно, национал-социалистическая пропаганда все же завершится фашизмом, если президентом станет Петр Порошенко, который уже сейчас имеет рейтинг выше, чем у всех других политических лидеров Украины вместе взятых. Приход к власти на Украине олигарха, отстаивающего интересы западного империализма, может стать подлинным триумфом ультраправого движения. В конце концов, несложно предположить, что именно это и было конечной целью США и стран Евросоюза.

После обращения Владимира Путина к согражданам сложилось ощущение, что политический кризис на Украине, несмотря на всю важность этой страны для России, стал лишь поводом для конфронтации с США и Европой. В речи президента нашлось место словам о «русском мире», признательности Китаю и Индии, напоминанию западным партнерам об их собственных ошибках и несовершенстве. Все это характерно для политика, который либо уверен, что его страна значительно превосходит другие ведущие государства мира, либо для того, кто собирается «пойти своим собственным путем». Разумеется, второй вариант наиболее вероятен, для России он означает возвращение к евразийству.

Так, на мой взгляд, нынешняя позиция России по политическому кризису на Украине и методам его разрешения является единственно верной. Тем не менее, российскому руководству, а вместе с ними и всей стране, скорее всего не удастся выйти победителями из этой истории. Виной тому стало присоединение Крыма. Я уверен, что все заявления властей автономной республики о стремлениях в Россию с самого начала были продиктованы их собственными интересами и волей. Российское руководство не могло не понимать, что присоединение Крыма ставит крест на союзе с Украиной. С точки зрения геополитики это означает шаг в сторону от Европы и всего западного мира. Поэтому Владимир Путин на своей пресс-конференции несколько дней назад заявил, что не собирается нарушать территориальную целостность Украины. Однако крымчане так сильно хотели в Россию, что не стали обращать внимание на стратегические интересы России, тем более что специально о них никто не рассказывал. Понять их не сложно, выбор между разоренной и погрузившейся в хаос страной и Россией очевиден. Россию фактически сделали предложение, от которого она не могла отказаться. Теперь даже если на следующих выборах президента Украины победит «российский» кандидат, никакая пропаганда не исправит сделанного – западная половина страны «не забудет, не простит» утраты части своей территории. И все же руководство России остается предельно спокойным и уверенным.

Наиболее вероятным объяснением спокойствия России, возможно, является внутренняя убежденность российского руководства в необходимости переориентировать вектор развития страны с условного «Запада» на условный «Восток». Здесь важно отметить, что о необходимости подобного стратегического курса особенно любят рассуждать сибиряки и дальневосточники. Как минимум с 2008 года их эксперты указывают на глубокий экономический и политический кризис Евросоюза и США, предлагая России не идти в пропасть вслед за ними, а обратить внимание на огромный потенциал своих восточных рубежей. Действительно, экономический кризис Евросоюза постепенно перерастает в политический коллапс, выдвигая на повестку дня проблемы Греции, Испании, Ирландии и многих других его членов. В тоже время экономическая мощь Германии не безгранична, и когда-нибудь эта страна начнет собирать долги, которые ей едва ли смогут вернуть.

Развивая Сибирь и Дальний Восток наивно было бы полагаться на экономическую поддержку Запада. Эти территории безнадежно далеки от сферы влияние Европы и США, а значит, всю выгоду от их развития получат только Россия и ее азиатские партнеры. Такая ситуация, очевидно, подталкивает российское руководство к углубленному экономическому сотрудничеству со странами АТР. Помимо этого Россия, видимо, не просто собирается переформатировать свою экономику, но также старается объединить вокруг себя государства, сначала, в рамках Таможенного союза, а потом, в рамках ЕврАзЭС. Правда, на этом пути ее подстерегает множество подводных камней.

Во-первых, Минэкономразвития в конце 2013 года заявил о том, что в ближайшие несколько лет россиянам предстоит «затянуть пояса». Как известно, иностранные инвестиции всегда являлись одним из основных инструментов роста российской экономики. Несложно догадаться, что в основном в Россию инвестировали западные государства. Но иностранных поступлений всегда не хватало, и даже Владимир Путин был вынужден не раз заявлять, что одним из основных приоритетов России является «улучшение инвестиционного климата». Как Россия будет развиваться вовсе без иностранной помощи, пока никто не рассказал, в частности молчат Минэкономразвития и Минфин.

Во-вторых, для переориентации стратегического курса развития страны с «Запада» на «Восток» потребуется пересмотреть распределение финансовых потоков внутри страны. Москва больше не сможет забирать себе 70% всех налоговых поступлений из регионов, так как именно это в значительной степени подрывает их возможности. Соответственно, столица должна перестать быть финансовым центром страны.

В-третьих, хорошо известно, что регионы Восточной Сибири и Дальнего Востока – это финансовая черная дыра, и Россия не сможет их вытащить в одиночку. Переговоры об увеличении инвестиций со стороны стран АТР перешли в более-менее активную фазу в 2013 году. Однако наводнение и пожары, последовавшие за переговорами, сказались на Дальнем Востоке далеко не в лучшую сторону.

В-четвертых, будет очень сложно переориентироваться на «Восток», оставив в тылу Крым – такой же дотационный регион, как Ингушетия или Чечня. Вот только в отличие от наиболее проблемных республик Северного Кавказа, Крым только присоединится к России. Он еще долго будет непризнанным субъектом Российской Федерации, испытывающим на себе влияние западной пропаганды и украинского национализма. Все это означает, что развернуться к нему спиной, так же как следить за ним одним глазом, будет равноценно его утрате. Значит ли это, что с развитием Дальнего Востока снова придется повременить? Ведь далеко не лучшей идеей будет погоня сразу за двумя зайцами.

В такой парадигме Кремль ввязывается в опасную игру с очень привлекательным призом – восстановлением статуса одной из сверхдержав. Вероятно, Владимир Путин грезит славой СССР, но забывает, что у Советского Союза не было и половины проблем современной России. В этом случае следует понимать, что российское руководство ставит на карту все, что у него есть — Россию, вместе с ее народом. Нынешнее поведение России еще не раз повторится в будущих спорных ситуациях, и с каждым разом конфликт между Россией и «Западом» будет только углубляться, так как руководство страны будет уверено – в будущем у нас с ними не останется ничего общего. Но если мы проиграем, то последствия будут непредсказуемыми. Тем не менее, в конце концов, России пришлось бы заявить о себе и о своих амбициях, так как альтернативой этому является только медленный закат российской государственности. Что ни говори, а мировой экономически кризис далеко не самая худшая возможность предстать перед миром во всей своей красе.

Сейчас в СМИ активно муссируется вопрос дальнейшей судьбы Крыма, будет ли он российским, останется в составе Украины или пойдет своим собственным путем? Но, как мне кажется, на кону стоит не просто будущее одного из регионов страны. Вместе с ним решается судьба оппозиции.

На мой взгляд, ультраправым радикалам удалось захватить власть в столице Украины, в первую очередь, благодаря слабой политической воле Виктора Януковича. Их попытки склонить внешнеполитический курс страны в сторону западного мира, уже привели к многочисленным человеческим жертвам. Но развить успех оппозиционерам мешает именно юго-восток страны, который сохраняет свою российскую ориентацию.

В период безвластия экономика Украины остановилась в шаге от дефолта. Самозваной власти срочно нужны средства на укрепление своего положения, иначе новая волна беспорядков сметет их. Европейцы, так активно поддерживающие восставших, не могут оказать им достаточную финансовую поддержку, так как сами переживают глубокий экономический кризис. Кроме того, так называемая «евроинтеграция» Украины изначально была придумана для завоевания Европой нового рынка сбыта и получения еще одного источника дешевой рабочей силой. Естественно, развитие украинской экономики не входит в европейские планы (им и без того хватает проблем, например, с Грецией, Испанией, Ирландией).

Экономическая ситуация также усугубляется расколом страны на тех, кто за «майдановцев» и тех, кто против них. Если учесть то, как самозванцы борются с советской и царской историей, неудивительно, что вся юго-восточная часть Украины восприняла «новую власть» в штыки. При этом именно на юго-востоке страны находятся все ее «экономические локомотивы». А Крым, в свою очередь, выступает только в качестве авангарда пророссийски настроенных регионов Украины. И это не говоря уже о том, что финансовую помощь могла бы оказать Россия, если бы не антироссийский настрой восставших.

Надо сказать, что раскол Украины по национальному вопросу — традиционная проблема этой страны. Западная часть Украины всегда находилась под давлением националистической пропаганды (тут можно вспомнить польское влияние или, например, пропаганду фашистской Германии). В процессе развала СССР, и особенно после него, национализм снова стал играть важную роль в пропаганде на западе бывшей советской республики. Европе было важно сформировать украинскую нацию, которая не имела бы ничего общего с русскими. Можно сказать, что работа над этим длилась столько же, сколько существовали имперские амбиции России. Усилиями «агентов влияния» на Украине вместо одного народа оказалось сразу два. Один из них сложил свою собственную нацию, другой – по-прежнему ассоциирует себя с Россией.

Отмечу, что следуя сталинскому определению (на мой взгляд, наиболее удачному), нация – это исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности четырех основных признаков, а именно: на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности специфических особенностей национальной культуры. Так вот, по каждому из пунктов, указанных в определении, юго-восток и северо-запад Украины разошлись. При этом, как ни пытались западные националисты привлечь на свою сторону восточную часть, все попытки оказались тщетными.

Интересно, что сейчас многим свойственно критиковать советский подход к решению национального вопроса, однако, в данный момент именно он не позволяет нацистам получить полный контроль над Украиной. Владимир Ленин завещал коммунистической партии стоять на позициях интернационализма. Но Иосиф Сталин был более приземленным товарищем, поэтому решил творчески переосмыслить завет великого предшественника. Именно с его легкой руки создавались среднеазиатские советские республики, перерисовывалась карта Закавказья и другие регионы Советского Союза. Делалось это с одной простой целью — сделать возможным мирное сосуществование разных наций исключительно в составе СССР. Продолжением этой практики можно считать передачу Крыма Украине. Минусом этой системы была только ее ориентированность на авторитарную власть. Как только руководителем страны стал Михаил Горбачев, «красный гигант» посыпался как карточный домик, в том числе из-за межнациональных конфликтов. Однако именно благодаря национальной политике Иосифа Сталина политологам со всего мира пришлось признать — развал СССР стал геополитической катастрофой. Так, наряду с территориальными конфликтами в Закавказье и Средней Азии, после развала СССР актуализировался вопрос принадлежности Крыма. Фактически Крым фиксирует политический союз России и Украины, также как общность культуры и истории цементирует цивилизационную общность юго-восточных украинцев и русских.

Украинская оппозиция должна, во что бы то ни стало, закрепиться на юго-востоке страны. Для этого она готова идти на любые ухищрения, так как, в случае провала, она, а не Януковича, пойдет под суд. Так, например, очень удачно начали роптать крымские татары. Они выступили с требованием создать крымскую татарскую автономию, вспомнив при этом некогда существовавшее ханство (которое, правда, исчезло в 1783 году). Уличить татарских и украинских националистов в сговоре против русского большинства в Крыму сейчас, наверное, невозможно. Однако некоторая синхронность поднятия националистической волны очевидна. Тем не менее, национальный состав Крыма сводит все потуги оппозиции к поражению. Так, крупнейшими этническими группами современного Крыма являются русские (примерно 58-60%), украинцы (около 25%) и крымские татары (примерно 13-14%).

Таким образом, в любой другой ситуации от Москвы потребовались бы незамедлительные решения. Однако наследство Советского Союза позволяет России спокойно наблюдать за тем, как националисты безуспешно силятся склонить юго-восток на свою сторону. Нужно только поддержать цивилизационные связи с Украиной, гарантируя лояльному населению свою поддержку. Этого будет вполне достаточно, если, конечно, западные державы не начнут в Крыму военную операцию (что вряд ли). Время на нашей стороне — еще немного и оппозиция будет вынужденна пойти на попятную. Главное не забыть, что Крым в составе Украины еще долго будет гарантом единства двух государств.

За все время существования Российской Федерации только ленивый не обругал отсутствие четко выраженной политической идеологии во всей вертикале государственной власти. Не было ее ни при Борисе Ельцине, нет ее и при Владимире Путине. Конечно, можно сказать, что правящая элита у нас капиталистическая, а ее идеология либеральная. Однако сама Российская Федерация на всем протяжении своего существования выступала лишь как инструмент по достижению чьих-то частных интересов. В народе даже начали шутить, что вместо государства у нас коммерческое предприятие. И действительно, 13 статья Конституции России закрепляет отсутствие государственной идеологии, но как гласит народная мудрость, «свято место пусто не бывает», и на место идеологии пришла корпоративная этика. Словом, государство стало корпорацией, а государственная политика – бизнесом.

Тем не менее, всему однажды приходит конец. Между главными акционерами ОАО «Российская Федерация» разгорелся нешуточный конфликт на почве дальнейшей стратегии развития бизнеса. Рыночники захотели новую волну приватизации и вытеснения теперь уже корпорации из экономики страны. Силовики же, напротив, выступили за дальнейшее укрепление ОАО «Российская Федерация». Каждая из сторон пытается убедить работников предприятия в своей правоте. Естественно, что в такой ситуации обращаться к одной только корпоративной этике неэффективно.

В случае с рыночниками все оказалось более-менее просто. Свою пропаганду они проводят под лозунгом «Мы будем жить как европейцы!», убеждая всех, что приведут коллектив трудящихся к воплощенной голливудской мечте. Ситуацию несколько осложняет опыт 1990-х годов, когда те же люди под теми же лозунгами довели страну едва ли не до могилы. Но рыночники все же смогли завербовать к себе часть менеджеров среднего звена, которых не смущает предыдущий неудачный опыт. Теперь их электорат называется «креативным классом». Эти люди с трудом осознают свою значимость в борьбе акционеров и в тайне мечтают перейти на работу в любую другую корпорацию, где больше зарплата и привлекательнее соц. пакет. Правда, в контексте захвата контрольного пакета акций в руководстве компании никто не придает этому большого значения.

Труднее обстоят дела у силовиков (назвать их государственниками не поднимается рука). Говорить о либерализме они не могут, так как эту нишу уже заняли рыночники, а использовать левые идеологии просто глупо – коммунизм злейший враг их корпорации. Можно было бы использовать фашистскую пропаганду, но та уже показательно осуждена и запрещена всем мировым сообществом (опять же с подачи коммунистов). И все же призрачная надежда была обретена – из дебрей российской философии выполз консерватизм.

На руку консерватизму играет общая усталость и апатия разнорабочих корпорации, образовавшиеся в результате преодоления одного экономического кризиса за другим. Все чего хотят россияне это стабильность, и консерватизм обещает ее. Но вот незадача, консервативная стабильность опирается на вековую историю и на преемственность поколений – современная Россия не может дать ни того, ни другого. Большая часть ХХ века прошла под ненавистным силовикам социализмом, а уничтожение СССР проходило под руководством их нынешних оппонентов – рыночников. Конечно, у Российской империи был большой опыт в консерватизме, понятно, что именно он манит силовиков, но что делать с разделяющим их почти столетием? Им на помощь пришли Николай Бердяев и советская номенклатура.

Работа Бердяева «Философия неравенства. Письма к недругам по социальной философии» — классический образец консервативной критики большевизма, и именно ее на днях посоветовали прочесть всем чиновникам из администрации президента. Сказать по правде, я надеялся, что на самом верху властной вертикали уже давно выучили нечто подобное наизусть, но оказалось, что для корпоративной этики это было излишним. Зато книжка пригодилась при построении политической идеологии. С одной стороны, она пропитана ненавистью и призрением по отношению ко всем левым, а с другой – Бердяев передает в ней свое понимание любви к Родине. Надо сказать, что последовательному атеисту будет сложно принять его работы как инструкцию к действию, но народ наш истощен и доверчив, а потому все чаще крестится, проходя мимо церкви.

В отношении Советского Союза силовики, видимо, решили не изобретать хитрых формул, и выступили под лозунгом «За все хорошее, против всего плохого!» применительно ко всему советскому прошлому. Судя по открытию Олимпийских игр в Сочи и риторике провластных историков, Владимир Ленин вел большевиков к революции, чтобы, например, Никита Хрущев и Леонид Брежнев могли давиться рябчиками вприкуску с ананасами. Но еще более странная история произошла с Иосифом Джугашвили – Сталин есть, а Кобы нет. Для закрепления материала агитпроп даже выпустил на телеканале «Россия» специальный фильм «Биохимия предательства», который недвусмысленно намекает, что либералы, фашисты и американцы – три головы одного монстра, а патриот, вне зависимости от идеологической заряженности – герой-защитник. Фильм снят качественно и аполитичный человек, который не понимает причины противостояния коммунизма и фашизма, должен принять все на веру. Но именно это противостояние является ключевым для понимания всего ХХ века, включая замену Советского Союза на корпорацию. И все же только такое прошлое может подойти силовикам из ОАО «Российская Федерация», так как оно вполне встраивается в конструируемый консерватизм.

Нужна ли России такая история и идеология? Скорее да, чем нет. Политическая идеология, какой бы она ни была, все же делает политическую систему более стройной и предсказуемой. Для рядовых граждан это означает стабильность, а для оппозиции — описание правил политической борьбы, в рамках которых будет действовать государство. Россия развивается, и это новый этап ее эволюции. В условиях «государства-корпорации» наивно было бы рассчитывать на большее.

На днях информационно-аналитический центр «Сова» провел презентацию своего доклада «Праворадикал расправил плечи. Ксенофобия и радикальный национализм и противодействие им в 2013 году в России». В нем указывается, что в 2013 году в России усилились ксенофобские настроения и активность праворадикальных группировок. Значительное внимание в докладе уделяется роли государственной политики в распространении ультраправых воззрений. Однако, как мне кажется, рост ультраправой активности отнюдь не в меньшей степени связан с общими протестными выступлениями в 2013 году и ранее. Как именно и почему именно сейчас ультраправые «расправили плечи»?

За общей шумихой вокруг многотысячных оппозиционных митингов 2011-2013 годов, многие не обратили внимания на то, почему либеральная оппозиция вдруг обрела такую популярность. Ведь еще недавно либералы не могли преодолеть даже 5% избирательный барьер в Государственную Думу.

Основным электоратом либеральных политиков является средний класс, однако, по мнению многих экспертов, его в современной России нет. Все необходимые предпосылки для его создания имелись в СССР, не хватало только частной собственности. Но «поураганившие» в 1990-х годах либералы «выплеснули ребенка вместе с водой», только под водой здесь нужно понимать разрушенную промышленность, инфраструктуру, систему образования, опороченную историю и многое другое. Однако вместо извинений, либеральная оппозиция назвала эти трагические страницы в истории России «романтическим периодом российского либерализма». Конечно, даже с учетом всех СМИ и приватизированных средств производств, заставить поверить в это граждан России им не удалось. Результатом «романтизма» стало постепенное отстранение либералов от основных рычагов управления государством. Лишенные социальные опоры и даже гонимые большинством, они оказались не способны на самостоятельную публичную политику в России. Но все это не остудило их пыл, не заставило меньше желать власти и денег. Либеральному лагерю срочно понадобились союзники.

Первый блин оказался комом. Эксперимент с национал-большевиками Эдуарда Лимонова не увенчался успехом. Нацболы были ровно настолько привлекательными для манипуляций массовым сознанием, насколько непостоянными и непредсказуемыми. В результате либеральный проект «Другой России» окончился неудачей, оставшись на откуп «лимоновцам».

Дальнейшие поиски союзника привели либералов в ультраправый лагерь. Здесь никто не испытывал ностальгии по советскому прошлому, тем более по ее большевистской предыстории. Напротив, в 2000-х годах в России стал прорастать новый виток национал-социалистической идеологии — национал-демократия. Если классические национал-социалисты — это ярко выраженные радикалы, многих из которых когда-то называли «скинами», то национал-демократы их значительно более умеренный, даже либеральный вариант, готовый к диалогу и дипломатии. Тут и выходит на сцену Алексей Навальный, воспитанный в либеральной партии «Яблоко», но исключенный из нее за свои националистические взгляды.

Надо сказать, что «поураганив» в 1990-е годы и уничтожив зачатки среднего класса в России, либералы превратили часть россиян в маргиналов. Именно маргиналы являются электоральной платформой всех ультраправых движений, в том числе национал-демократов. Другими словами, в период с 2011 по 2013 годы мы стали свидетелями воссоединения этой своеобразной семьи, где родителями были «либералы-романтики», а детьми — «ультраправые». Так, Алексей Навальный получил в свое распоряжение либеральные СМИ, а по некоторой информации даже финансовую поддержку от таких финансовых гигантов, как «Альфа-Групп». В какой-то момент Алексея Навального, видимо, на радостях, даже ввели в совет директоров «Аэрофлота». В конечном итоге, общими усилиями был организован масштабный протест, лидером которого стал ультраправый политик.

Несложно представить, с какой скоростью ультраправая идеология пошла в массы. Во многом именно благодаря этому мы стали свидетелями погромам, например, в Бирюлево и Арзамасе. Не говоря уже о том, что на выборах в мэры Москвы Алексей Навальный не стеснялся использовать ультраправую риторику. В частности он до сих пор призывает к ужесточению миграционной политики и не скрывает своего недовольства выходцами из Средней Азии и Кавказа.

Ультраправая составляющая «общегражданского протеста» протеста привела еще к одному интересному повороту – одобрению действий ультраправых на Украине. Заметьте, по данным ВЦИОМ, большая часть общества выступает против Майдана и поддерживает «Беркут». Но к большей части не относится оппозиция. Так, если среднестатистический россиянин против украинских оппозиционеров, то «несогласные» — за.

Ни для кого не секрет, что именно ультраправые являются авангардом Майдана, это они захватывают административные здания, вступают в конфронтацию с «Беркутом» и вообще всячески способствуют углублению конфликта. При этом украинские ультраправые выступают против России, но даже это не смущает отечественных оппозиционеров. Почему так происходит? А потому, что подсознательно российские либеральные оппозиционеры надеются в рамках «общегражданского протеста» использовать ультраправых в своих интересах. То есть в целях сохранения союза была принято решение игнорировать роль ультраправых на Майдане.

В ту же копилку можно отнести возобновившийся пересмотр истории Великой отечественной войны. Начавшись с одного оскандалившегося опроса, волна захлестнула все либеральные СМИ. Конечно, здесь нет речи о реабилитации фашизма. Однако, то, что когда-то называли «зверем из бездны» теперь пытаются представить как обычный политический режим. Очевидно, что такой поворот играет в пользу российских ультраправых.

Справедливости ради нужно отметить, что наиболее честные представители либерального лагеря (кого действительно можно назвать романтиками) сразу же открестились от Алексея Навального, заявив, что не хотят иметь с ним ничего общего. Так, например, поступила председатель Московской Хельсинкской группы Людмила Алексеева и популярный публицист Леонид Радзиховский, которые прямо заявили о своем негативном отношении к политическим взглядам Алексея Навального и его союзу с либеральной оппозицией. К сожалению, жажда власти и денег затуманила глаза других оппозиционеров. Так и не завладев желаемым, они фактически помогли ультраправым в России. Хотя, вероятно, они смогут пережить это разочарование, точно так же, как пережили его после 1990-х годов.

На фоне Олимпийских игр в Сочи, российская непарламентская оппозиция, кажется, решила заявить о себе всему миру. Если раньше критике подвергались только политические решения первых лиц государства и представителей наших основных политических институтов, то теперь принято поносить буквально всех, кто запятнал себя триколором. Теперь оппозиционеры набросились на патриотизм, на спортсменов, с новой силой начали раздувать страсти вокруг ЛГБТ-сообщества и, естественно, не обошли вниманием социально-экономическое развитие России.

Непарламентская оппозиция критикует огромные государственные инвестиции в мегапроекты и обвиняет государство в принуждении бизнеса к участию в их строительстве. Среди либералов стало даже модным обращаться к «разрушенной русской деревне» и «русскому народу, на чьих костях стоит путинский режим» (традиционно левая повестка дня). К сожалению, те же либералы забывают упомянуть о тех лозунгах, под которыми были разрушены «русские города и села», и тех, что теперь приходят им на смену. Так же оппозиция не пытается делать прогнозы по экономическому росту после Олимпиады, останавливаясь на заученных фразах о «воровстве и коррупции». Периодически становится даже смешно от того, что те, с чьей помощью финансовый капитал закрепил за собой безраздельную власть в России, теперь обвиняют Владимира Путина в установлении едва ли не фашистского режима.

Напомню, что в последние несколько лет Россия начала реализовывать стратегию социально-экономического развития своих регионов, что закреплено в соответствующих государственных программах. В рамках стратегии, основной упор делается на мегапроекты, которые должны стать центрами экономического роста.

Первым достижением России на этом пути стала подготовка Владивостока к саммиту АТЭС. Саммит буквально до неузнаваемости изменил весь регион и привлек на Дальний Восток миллиардные инвестиции. Вторым успешным проектом стала Универсиада в Казани. Благодаря Универсиаде было реконструировано более 200 зданий в центре, построено 30 спортивных объектов, 11 крупных развязок, полтора десятка многоуровневых парковок (оставить машину там можно за символические деньги), жилой городок для спортсменов-студентов и многое другое. Третьим и самым масштабным проектом за всю историю Российской Федерации стали Олимпийские игры в Сочи. Еще 7 лет назад было лишь 10% необходимой для Олимпиады инфраструктуры. Так, например, пропускная способность дорог выросла втрое, а количество мест в гостиницах Сочи увеличилось на 40 тысяч. Поэтому можно сказать, что курс на реализацию мегапроектов полностью оправдывает себя.

Конечно, стратегия социально-экономического развития России выглядит далеко небесспорно. Тем не менее, лично я видел десятки различных предложений по ее совершенствованию, но ни одного по-настоящему альтернативного проекта. То есть все экспертное сообщество России, так или иначе, согласно с действующей социально-экономической стратегией России. Более того, любой эксперт по развитию регионов скажет вам, что программы социально-экономического развития федеральных округов России многократно облегчили его работу, систематизировав знания о состоянии дел в регионах и обобщив наиболее популярные предложения по их развитию.

Правда, здесь нужно оговориться, что, несмотря на одобрение стратегии развития России, ряд экспертов считает, что добиться подлинного успеха нам так и не удастся. Здесь принято говорить, что население России находится на грани выживания, что Москва выкачивает практически все соки из регионов, что политическая элита не сменяется и не обновляется и так далее. Действительно, тот план, который сейчас есть у России – замечательный, но в связи с перечисленными проблемами реализовать его крайне сложно. И все же у страны есть план выхода из затянувшегося кризиса, и она пытается реализовать его без крови и потрясений. Есть ли какая-то альтернатива этому у Бориса Немцова, Михаила Касьянова или, например, Алексея Навального и Сергея Митрохина? Уверен, максимум, что они смогут предложить, это стратегия развития России из 1990-х годов. Но этот этап мы уже пережили, а его результаты до сих пор вызывают ожесточенные споры. Не лучше ли тогда помогать реализовывать нынешнюю стратегию, борясь с теми факторами, которые мешают ее воплощению?

К слову сказать, плана нет не только у либералов, но и у левых. Так, в эту субботу коммунисты, анархисты и нацболы планируют митинговать за отмену результатов приватизации 1990-х годов и запрет приватизации в будущем. Интересно, кто-то из организаторов этого митинга или создателей лозунга об отмене итогов приватизации задумывался хотя бы на минуту, что будет, если итоги приватизации будут отменены? Экономика страны умрет в ту же секунду, так как все госкорпорации лишатся своего капитала, а финансовый сектор схлопнется за ненадобностью. Начнется даже не гражданская война, а анархия, причем в самом худшем своем варианте – «войны всех против всех», так как российское общество максимально раздроблено. Кстати, в наступившем хаосе последними, кто сможет извлечь какую-то выгоду из ситуации, станут именно левые, так как среди них нет никого, кто в обозримом будущем может претендовать на захват власти.

В связи с этим, я уверен, что оппозиционерам пора обуздать свою критику правящего режима, по крайней мере, до тех пор, пока они не смогут предложить России достойную альтернативу. А до тех пор они могут наблюдать за тем, как Россия доказывает всему миру, что все еще способна на гигантские стройки не потому, что они возможны, а потому что необходимы стране.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире