areshev

Андрей Арешев, политолог

24 июня 2011

F
Встреча Президентов России, Армении и Азербайджана в Казани, в центре которой будут находиться актуальные вопросы карабахского урегулирования, находится в фокусе общественного внимания, оставаясь предметом оживленных комментариев.
Сейчас журналисты и эксперты особенно чутко прислушиваются к сигналам, идущим не только из Москвы, Баку и Еревана, но также из Вашингтона и Брюсселя, из Анкары и Тегерана, причем оптимизм в оценках быстро смениться апокалиптическими сценариями и наоборот.

Подобный информационный разнобой не в последнюю очередь связан с абсолютной закрытостью переговорного процесса.
Заинтересованная общественность ориентируется на общий контур так называемых «Мадридских принципов» опубликованных около двух лет назад в ходе встречи G8 в Италии. Возможные трансформации данного документа в ходе последующего переговорного процесса, а также многочисленные детали являются предметом особой озабоченности как в Армении, так и в Азербайджане, позиции которых остаются диаметрально противоположными.

Если официальный Баку настаивает на немедленном возвращении территорий вокруг Нагорного Карабаха под контроль Азербайджана и возвращение беженцев как в эти районы, так и непосредственно в нагорный Карабах, то для Еревана (и особенно для Степанакерта, формально в переговорах не задействованного) важны конкретные сроки и формы реализации пункта о промежуточном статусе Нагорного Карабаха, а также гарантий безопасности его населения.
Если в настоящее время залогом поддержания хрупкой стабильности на линии соприкосновения сторон является баланс их военных потенциалов, то в случае изменения статус-кво неизбежно встанет вопрос о введении в регион миротворческих сил и об их национальном составе. Как следует из некоторых скупых сообщений, этот вопрос также обсуждается, по нему сохраняются разногласия, однако в каком формате планируется переносить на Карабах вообще-то не очень удачный опыт современного международного миротворчества – также тайна за семью «мадридскими» печатями.

На Президентов Азербайджана и Армении оказывается достаточно серьезное давление, отражением которого стало, например, известное Довильское заявление президентов стран, входящих в посредническую «тройку».
Однако до тех пор, пока вопросов по «Мадридским принципам» остается больше, чем ответов, риск внутриполитических осложнений будет оставаться важным фактором для лидеров как в Ереване, так и в Баку.

Невозможно не заметить того очевидного факта, что ни Президент Азербайджана, ни Президент Армении не обращаются накануне встречи в Казани к своим народам, призывая их готовиться к миру, а не к войне, как того требуют от них лидеры России, США и Франции.
Если проект «Основных принципов» является оптимальным к подписанию в столице Татарстана, то почему не задействуются медийные и иные рычаги, способные убедить общества и в Армении, и в Азербайджане в безальтернативности этого шага, в его безусловной полезности как для одной, так и для другой стороны? Наконец, если успех предстоящей встречи предопределен, то почему французский сопредседатель Б. Фасье, словно бы желая подстраховаться, анонсируя некую «новую концепцию урегулирования»?

Заявления, сделанные Президентом Армении 22 июня в ходе пленарного заседания ПАСЕ, дают, видимо, достаточно полное представление относительно той позиции, которую он займёт в ходе казанских переговоров.
Ключевыми, с точки зрения Еревана, остаются вопросы безопасности и установления мер доверия, являющиеся необходимой предпосылкой для конструктивного диалога, целью которого станет решение спорных вопросов на основе компромиссов. По мнению Сержа Саргсяна, «и Армения, и Нагорный Карабах глубоко заинтересованы в быстром, по возможности, решении проблемы. Мы нуждаемся в установлении справедливого и долгосрочного мира».

В свою очередь, по мнению Президента Азербайджана, «особенно обнадеживающими являются заявления лидеров стран Минской группы о том, что статус-кво не приемлем, он должен быть изменен, и что конфликт должен быть разрешен на основе принципов Хельсинского заключительного акта, которые совмещают в себе принцип территориальной целостности и права на самоопределение».
В интервью Euronews Алиев заявил, что Азербайджан не намерен предлагать что-либо взамен на вывод армянских войск из Нагорного Карабаха: «…мы не намерены предлагать что-либо в обмен на то, что принадлежит нам. Нагорный Карабах испокон веков принадлежал Азербайджану, это международно признанная азербайджанская территория».

Столь ясно сформулированная позиция создаёт практически патовую ситуацию, усугубляемую фактом использования карабахского конфликта в качестве инструмента воздействия на регион, которым охотно пользуются как ближние, так и дальние игроки.
Изменение статус-кво, не подкрепленное достаточными международными гарантиями, может привести к непредсказуемым последствиям. Порой складывается ситуация, при которой интересы страны, непосредственно граничащей с зоной конфликта, не принимаются во внимание. Речь идет об Иране, и предполагать, что неблагоприятные геополитические изменения могут остаться без реакции с его стороны, довольно наивно. Пример с Ираном – лишь одна из иллюстраций того, как Баку и Ереван, с большим или меньшим успехом, но вынуждены учитывать постоянно меняющиеся комбинации различных сил и интересов.

Призыв к президентам продемонстрировать политическую волю возымеет положительный эффект лишь в том случае, если так называемые Основные принципы не будут способствовать окончательной «разморозке» конфликта.
Следует исключить ситуацию, при которой у какой-либо из сторон возникла бы уверенность в целесообразности возобновления открытой военной конфронтации. Принципы неделимости безопасности, взаимного доверия, транспарентности и предсказуемости, о которых Президент России Дмитрий Медведев говорил применительно к формируемой европейской системе коллективной безопасности, не могут не проецироваться и на ситуацию в южно-кавказском регионе, характеризующуюся наличием множества как скрытых, так и латентных конфликтов. И это гораздо важнее ссылок на Хельсинкский акт 1975 года, некоторых из подписантов которого вот уже два десятилетия не существует в природе…

Остается надеяться на то, что ожидания международного сообщества, успешно решающего карабахскую проблему на протяжении вот уже 20 лет, скорее всего, будут в Казани удовлетворены.
Президенты подпишут очередное заявление, свидетельствующее об их согласии с общими принципами урегулирования, и возьмут на себя дополнительные обязательства. Однако главная работа по сближению позиций сторон по-прежнему впереди. И к этому надо относиться спокойно – карабахский конфликт с его сложной историей и многочисленными внешними «завязками» может решаться десятилетиями, и в этом отношении он совершенно не уникален.
Нарастает накал взаимной полемики в связи вокруг карабахской проблематики по мере приближения даты встречи в Казани. При этом недвусмысленные заявления авторов Довильского заявления о недопустимости возобновления военных действий контрастируют с угрозами, ставшими уже неотъемлемой частью информационного ландшафта. Если верить некоторым заявлениям, война – едва ли не на пороге; при этом трактовка тех или иных событий на линии соприкосновения сторон принимает подчас вполне фантасмагорический характер.

Иногда может создаться впечатление, что ситуация балансирует, что называется, «на грани». Заявления о «сближении позиций» не соответствуют ситуации, складывающейся непосредственно в зоне конфликта. В Азербайджане решили не ограничиваться угрозами в адрес Нагорного Карабаха, заявляя о «кошмарных последствиях» уже непосредственно для Армении. Нарушения режима прекращения огня приняли систематический характер.

Соединённые Штаты активно работают с элитами враждующих государств, однако создаваемая вокруг встречи в Казани информационная атмосфера недвусмысленно «переводит стрелки» на Москву. Точка зрения относительно возросшей степени сотрудничества России и Запада в деле разрешения различных региональных конфликтов получает всё больше распространение в экспертных кругах Южного Кавказа. Наверное, можно говорить о том, что Косово, Южной Осетии и Абхазии в Москве стремятся выстроить позитивную модель взаимодействия с американцами.

Однако не совсем понятно, почему именно Нагорный Карабах должен стать «экспериментальной площадкой» для выработки подобной модели. Политико-правовая схема урегулирования конфликта пока что представляет собой бумажную абстракцию, плохо соотносимую с историей конфликта и нынешними позициями сторон, абсолютно не доверяющих друг другу. Если грузинские власти хотя бы пишут стратегии для «оккупированных», по их мнению, территорий, не отметая напрочь формулировку «вовлечение без признания», то ситуация между Баку, Ереваном и Степанакертом несравненно более сложная.

Конфликт имел исключительно тяжелый и непримиримый характер, оставив след практически в каждой карабахской семье. Сомневающимся советуем найти в Google video кадры бомбардировок Степанакерта в 1992 году или зайти в столице Карабаха (или в любом селе) в музей, посвященный памяти погибших. Реализация так называемых «Мадридских принципов» вернёт ситуацию «в Нагорном Карабахе и вокруг него» положению на конец 80-х – начало 90-х годов, то есть – ко временам финала «перестройки». Именно этот период стал отправной точкой на пути к наиболее страшному и разрушительному этапу противостояния (1991 – 1994 гг.).

У некоторых начальников существует святая уверенность: факт того или иного пожелания или распоряжения сам по себе означает их немедленное исполнение. Однако если речь идет о конфликтах, затронувших судьбы десятков тысяч людей, ситуация выглядит несколько сложнее. Скажем, «возвращение беженцев», о котором столь часто говорят, не может трактоваться в одностороннем ключе, требуя учета опыта тех же Балкан. Кстати, осознание этого факта постепенно приходит и к международным организациям. Есть еще много моментов, однако упомянем лишь главный – вопрос статуса Нагорного Карабаха.

Сейчас Нагорный Карабах является де-факто государством. В предложениях посредников говорится о некоем «промежуточном статусе», однако что он в реальности означает – непонятно. Существует подозрение, что в лучшем случае он будет идентичен нынешнему статусу сербской Митровицы в составе Косово, или же «статусу» бывших сербских земель в Хорватии. Разумеется, в этих условиях прогресса ожидать трудно, а если одна из сторон приводит в качестве аргумента наличие у себя систем вооружений высокой поражающей силы, то и другие будут предпринимать шаги, направленные на поддержание военного баланса. В Карабахе и Армении, несмотря на сложности повседневной жизни (а где их нет?) прекрасно понимают суть призывов «решить конфликт раз и навсегда» и, думается, готовы к любому повороту событий. После того, что происходило в конце 80-х и начале 90-х годов, людей здесь сложно еще чем-либо напугать.

Следует согласиться с мнением политолога Александра Рара: «Любой консенсус, любое компромиссное решение должно быть приемлемым для обеих конфликтующих сторон, в противном случае никакого решения не будет и никакая формула не будет принята». Если ты что-то отдаёшь, всегда надо понимать, что получаешь взамен. Призыв к президентам продемонстрировать политическую волю будет иметь положительный эффект лишь в том случае, если предлагаемые решения будут способствовать повышению доверия между сторонами, осознанию неприемлемости военного пути. Пока такой уверенности, к сожалению, нет.



На фото — Музей погибших воинов в Степанакерте.











Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире