alexeyerlikh

Алексей Эрлих, врач-кардиолог из Москвы

19 июня 2017

F

Позвольте вернуться к истории с Дарьей Стариковой — несчастной 24-х летней женщине из Апатит, пожаловавшейся Путину на отсутствие больницы в её родном городе (https://www.youtube.com/watch?v=8-5eywso7Xk).

Давайте не будем касаться вопросов медицины, тем более, что сама пациентка сейчас попала в руки лучших онкологов страны, и я надеюсь, они смогут облегчить её страдания.

Предлагаю поговорить об организации здравоохранения. Итак, что мы знаем: в Апатитах многопрофильной больницы нет, а узких специалистов перевели в некий Кировск, и жителям Апатит теперь приходится ездить туда. И эта ситуация жителям Апатит кажется ужасной? И всем нам показалась ужасной?

Что ж, давайте посмотрим на это по-другому. Кировск — это город, который располагается в 18 (прописью, в восемнадцати!) километрах от Апатит. К слову, это расстояние меньше, чем, например, от Троицка, что в Новой Москве до ближайшей больнице в пределах МКАДа. Трудно добраться? Смотрим. Между Апатитами и Троицком ходит аж три автобуса, каждый по 20 раз в день (http://www.25chorr.ru/?p=avtobusydokukis). Ехать 30 минут. Это вдвое меньше, чем средний москвич тратит, чтобы ежедневно добраться до работы. Более того, больница в Кировске — это такое медицинское объединение, часть специалистов которого работает в Апатитах, а часть в Кировске. Она так и называется, «Апатитско-Кировская центральная городская больница» (http://web.a.kcgb.ru/). А ещё в Апатитах есть вот такое медицинское учреждение: Научно-Исследовательский центр медико-биологических проблем адаптации человека в Арктике Кольского НЦ РАН (http://medknc.ru/). Это довольно хорошо оснащённое медучреждение, которое оказывает помощь ограниченному контингенту лиц + платные медуслуги.  Что же получается? Оказывается, жители города Апатиты вовсе не лишены медицинской помощи, вовсе не оставлены и не брошены, и «перевод врачей в Кировск» это всего в 18 км, и помощь эта вполне доступна, и заброшенная «новая» больница в Апатитах вовсе и не нужна! Ведь жители Апатит могут спокойно совсем рядом ездить в Кировск, где находится общая для двух соседних городов больница. Зачем же им своя отдельная больница? Привычка? Наш общий инфантилизм и государственный патернализм? Не знаю… Но кажется, знаю, что местные медицинские чиновники и организаторы здравоохранения поступили абсолютно верно, что не стали возрождать больницу в Апатитах, здание которой стало, видимо, аварийным. Тем более, что одной больницы на на общие 80 тысяч населения обоих городов вполне достаточно. А если ещё им удастся и специализированный центр РАН привлечь для оказания помощи населению в рамках ОМС, то это можно считать полным административным успехом.

И этот подход кажется очень правильным в России, где есть множество мелких городов и поселений, где совершенно невозможно, нерационально, да и не нужно организовывать полноценное «покрытие» всеми возможными специалистами. Для всех не будет единого уникального рецепта, но то, как всё организовано в Апатитах и Кировске выглядит очень рациональным. Другое дело, почему случилась беда с Дарьей Стариковой. Но кажется совершенно ясным, что произошло это не по вине организаторов здравоохранения. 

Вот только теперь мало кто будет разбираться, и волна, поднятая «эффектом Дарьи Стариковой», приведёт к тому, что по всей стране в маленьких городах будут строиться больницы, будет закупаться оборудование, будут искаться врачи. Но эти лишние затраты всё равно ни к чему не приведут, потому что объём загрузки оборудования и врачей в маленьких городах будет недостаточным, зарплаты будут требоваться огромные («майские указы» ещё никто не отменял), а качество врачей останется прежним.

А больше всего я хочу, чтобы самой Дарье Стариковой московские медики хоть как-то помогли!

Проблемы здравоохранения на вчерашней прямой линии президента возникали трижды. Один раз как репортаж из роддома («только что родился»), что дало президенту возможность ещё раз сказать о достижениях: снижении младенческой и материнской смертности и росте продолжительности жизни. Две других истории повода для радости не дали: женщина, которая не может получить льготные лекарства и девушка, которой не выявили рак, и которая просила возродить больницу в её городе. То, что я хочу написать по этому поводу может показаться банальным, но всё равно напишу. Частные ли это случаи или система? Это, к сожалению, система.

Люди, которым положены льготные препараты, бьются за них порой с большим ожесточением, чем сторонники Навального с коррупционерами. И в Москве бьются и в маленьких городках. Биться приходится потому, что на лекарства у региональных властей денег не всегда есть. На покраску газонов, на разгон облаков есть. А на лекарства нет. Может ли изменить эту ситуацию президент? Может — хлёстко и показательно уволить десяток чиновников. Поможет ли это? Не поможет. На их место в этой системе власти придут другие «разгонятели облаков». Другое дело — подойти системно и ещё раз подумать о том, какие лекарства надо оставить в списке жизненно важных, а какие нет, ещё раз подумать о политике в отношении «льготников» — она ох как не совершенна…

История про девушку из Апатит совсем другая. Она глубже, ибо вопрос «кто виноват, чиновники или врачи» останется без ответа. Врачи — несомненно. Но вот только мне кажется, врачи будут единственными, кого накажут (а СК уже возбудил дело). И это будет очень печально. Во-первых, врача нельзя наказывать за профессиональную ошибку уголовно, только если ошибка не стала результатом халатности или разгильдяйства. Врача надо учить, повышать его образованность. Во-вторых, местные и региональные чиновники, по вине которых разбежались все врачи больше виноваты в этой истории, так как их ошибки отдалённо приведут к потерям десятков жизней. И в-третьих. Президент уверен, что главное — это повысить доступность медицины. Владимир Владимирович, доступность, это ерунда. По значимости доступность сильно уступает качеству врачей и качеству системы в целом.

Ну судите сами, на кой нужна доступность, если человек с раком доступно приходит к терапевту, а тот ссылаясь на приказы Ваших чиновников не выписывает наркотик. Если пациент доступно приходит к терапевту, а тот не может решить банальную медицинскую проблему, отправляя к узким специалистам. Если доступные врачи откладывают срочную госпитализацию, потому что их за это начальство поругает.

Система здравоохранения в России нуждается в коренных изменениях! Жаль, что президент этого так и не понял и продолжает хвалиться продолжительностью жизни (показателем, который скоро может заметно снизиться).

Самая обсуждаемая сегодня новость: «Путин сообщил, что Медведев заболел». Случилось это на заседании президента с членами правительства (http://echo.msk.ru/blog/day_video/1944256-echo/). Не буду подробно пересказывать слова Путина, который вначале заседания сказал, что «эпидемическая ситуация идет на убыль, тем не менее, она серьёзная» и что Дмитрий Анатольевич приболел. Всё это вместе на фоне весёлой улыбки Владимира Владимировича уже почти выглядело шуткой, и осталось бы весёлой шуткой. если бы… Да! Если бы дальше он на полном серьёзе не попросил бы министра здравоохранения отчитаться о том, что происходит в стране с гриппом. И вот мы опять удивляемся. Вроде бы за 17 лет уже привыкли, что важные проблемы в жизни страны беспокоят президента либо совсем вскользь, либо в зависимости от контекста, либо совсем не беспокоят (типа «зачем вам машина, если дорог нет»). Вроде бы уже привыкли, но опять приходится удивляться. Ведь эпидемиологическая ситуация с гриппом во время эпидемии Путина не интересовала — никаких новостных сообщений о его интересе к этой проблеме мы не видели. Даже когда Росстат опубликовал данные о том, что в ноябре 2016 года заболеваемость гриппом в 4,8 раза превысила таковую за ноябрь 2015, в а декабре 2016 — превысила декабрьскую 2015 года в 20,6 раз, президенту было, скажем так, фиолетово. Он не созвал никаких экстренных заседаний, не было с его стороны никакой реакции. Но вот случился казус — заболел председатель правительства. И тема сразу стала крайне актуальной. И уже министр должна отчитываться о вакцинации, заболеваемости (https://www.rosminzdrav.ru/news/2017/03/14/5189-ministr-veronika-skvortsova-prinyala-uchastie-v-soveschanii-prezidenta-rossiyskoy-federatsii-vladimira-putina-s-chlenami-pravitelstva). И министр опять говорила только о достижениях. Например, о том, что в целом в 2016 году смертность от гриппа снизилась по сравнению ко всему 2015 году. Но вот в декабре 2016 (самом эпидопасном для ОРВИ) смертность от гриппа и ОРВИ увеличилась на 4,7% по сравнению с декабрём 2015. Да и говоря о целом 2016 годе не всё так гладко. По оперативным данным Росстата («без учёта окончательных свидетельств о смерти») смертность от гриппа за весь 2016 год по сравнению с 2015 выросла на 233% (http://www.gks.ru/free_doc/2017/demo/edn01-17.htm), то есть почти в 2,5 раза (с 0,3 до 0,7 на 100 тысяч населения). То есть, это означает, что профилактика гриппа провалилась, что вакцинация, по-видимому, была проведена лишь на бумаге (или то, что российская вакцина туфтовая), что лечение гриппа и его осложнений запаздывало и было не адекватным. Ну то есть, не всё хорошо. Точнее, совсем всё очень не хорошо! Но министр знает, что президента это не интересует, президента это и правда интересует лишь из-за болезни премьер-министра, и ему обязательно понравится, всё что скажет министр, потому что министр скажет только то, что должно понравиться президенту. А потом они посмотрят первый канал и окончательно уверятся в своей правоте. И продолжат жить в этом своём параллельном мире. А мы будем жить в другом, настоящем. И будем продолжать вместе с Путиным улыбаться и хохмить на тему «не уберегли Дмитрия Анатольевича». Кажется, уже не уберегли здравоохранения. Кажется, что уже систему управления не уберегли. 

Российская академия наук выпустила меморандум, утверждающий, что гомеопатия является лженаукой! Как говорится: «Ура, товарищи!» И даже так говорится: «гомеопатия официально (!!!) признана лженаукой».  Конечно, новость это в целом, позитивная, и нет необходимости спорить о том, что гомеопатия абсолютно ненаучна. Да! Она — порождение давно минувших лет, должна остаться в этом далёком прошлом, как забытая игрушка под кроваткой давно выросшего ребёнка. Вот только нет радости и нет ощущения победы сил добра над силами тьмы. Во-первых, радоваться не дают результаты опроса на Эхе, во время которого в эфире 34 слушателей не согласились считать гомеопатию лженаукой. Да и многие голосовавшие в сети с ними согласны. А я вот думаю, что пока в России нет более-менее приличной традиционной системной медицинской науки, гомеопатия будет процветать. А науки приличной нет (ну то есть, где-то, наверное, есть, но как системы всё равно нет), потому что в борьбе за накручиванием индекса Хирша учёные порой забывают, что надо ещё и дело делать. А науки нет, потому что в отчётах и рапортах она очень даже есть. А науки нет, потому что вместо научных открытий мы только и обсуждаем, то имущество РАН, то детей академиков, ставших член-корами «по наследству». А вообще зря они «запретили» гомеопатию. Это был очень удобный, слабый и беззлобный враг (тем более, как мы понимаем, никакой запрет не помешает населению ходить к гомеопатам, как к альтернативе рушащемуся амбулаторному здравоохранению). Зря. С гомеопатией надо было бороться долго и планомерно, получая на это сочное бюджетное финансирование. А теперь, когда слабого врага нет, РАН придётся бороться с сильным — с религиозностью (а ведь большой разницы между религиозностью и гомеопатией, кажется, нет). Вот я и хочу посмотреть, когда РАН объявит лженаукой теологию, например.


Сегодня вот такая почти-новость: Минздрав разработал новую антитабачную концепцию (http://echo.msk.ru/news/1906454-echo.html). Её ещё пока никто не видел, но уже обсуждают главные её положения. А их два: во-первых, запрет на продажу сигарет тем, кто родился позже 2015 года (по другим источникам — позже 2014 года), а во-вторых, удлинение рабочего дня курильщикам (ну вроде, вот у них перекуры, а значит работают меньше других). И если второй пункт более чем спорный, и скорее всего, он не будет реализован, так как суть вопроса потонет в спорах о том, кто сколько сигарет курил, и кто сколько перекуров делал, а кто вообще курит только дома. Об этом даже говорить не интересно. А вот пункт первый куда более важен. Потому что, если он будет реализован, то это поставит Россию в один ряд с теми выдающимися и прогрессивными странами, которые готовы жёстко и постепенно отменять у себя курение полностью. Это будет, пожалуй, единственным российским проектом, задуманным на долгую перспективу (правда долгую, на десятилетия!). Ведь что означает запрет на продажу сигарет всем, кто родился позже 2015 года: это значит, что те, кто курит сейчас могут спокойно (если хотят) травить себе жизнь, но те, кто недавно родился уже вообще никогда не смогут покупать сигареты. Ни в 18 лет. Ни в 21 год. Ни в 30. Никогда! И это значит, что постепенно, через лет 50-60 курильщики будут такой же редкостью, как космонавты. 

Это же именно то, что хочет каждый из нас — чтобы дети были здоровы. Спросите любого курильщика: хочет ли он, чтобы его дети курили? Утвердительно вряд ли кто-то ответит. И вот новая концепция Минздрава — это реализация наших желаний, мол, ладно мы, но лишь бы дети здоровы были.  И поддержать её надо обязательно! И населению, и руководству страны!  И тут… Бабабах!!!! «Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что у Кремля нет какой-либо позиции относительно предложения Минздрава об ограничении продаж сигарет. Так он прокомментировал информацию в СМИ о возможном запрете продажи табака родившимся после 2014 г. даже после достижения ими совершеннолетия. По словам Пескова, речь идет о ведомственном предложении и  «какой-либо позиции у Кремля на этот счет нет и быть не может».

Если честно, я в шоке!! У Кремля нет позиции по предложению, которое позволит сделать страну на порядок здоровее? Нет позиции? Правда то ли? И быть не может??? То есть, это «ведомственное предложение» и касается оно только ведомства? Всё занавес! Она утонула!!! Уважаемый Дмитрий Песков, мы и так понимали, что в Кремле не очень интересуются здоровьем россиян, но чтобы вот так в лоб… Или Вы что-то не поняли…

Хочу поговорить о том, что президент Путин сказал Федеральному собранию о здравоохранении (собрано на сайте Минздрава https://www.rosminzdrav.ru/news/2016/12/01/3304-prezident-rossiyskoy-federatsii-vladimir-putin-o-zdravoohranenii-vyderzhki-iz-poslaniya-federalnomu-sobraniyu).

 Первое, о чём сказал президент, о приросте населения: «В 2013 году – коэффициент рождаемости...в России составил 1,7, это выше, чем в большинстве европейских стран (Португалия – 1,2, в Испании, Греции – 1,3, Австрия, Германия, Италия – 1,4).  В 2015 году суммарный коэффициент рождаемости в России будет ещё больше».  Рост коэффициента — это, конечно же, здорово, но хорошо бы понять его суть. А означает он то, сколько детей родит гипотетическая женщина за свою жизнь при неизменных внешних условиях. Проще говоря, это означает, что у средней россиянки, как и средней женщине в Европе, будет 1-2 ребёнка. При этом, во-первых, Россия такая разная, что этот показатель в её европейской части составляет около 1,5, а в кавказских республиках — 2,5, а во-вторых, приведённые в пример страны — худшие, а вот во Франции этот коэффициент 2,08, в США — 2,06, а в Великобритании — 1,92 (почти как в Азербайджане и Узбекистане). Кстати самый маленький он  в богатом и развитом Сингапуре. https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Список_стран_и_зависимых_территорий_по_суммарному_коэффициенту_рождаемости  О чём я? Да о том, что этот показатель, конечно, важен для демографии, но не отражает развития здравоохранения. Вот показатель младенческой смертности отражает. И он в России -да! — снижается. Хотя и ещё и очень далёк от тех же Франции, Великобритании и уж тем более от Сингапура (https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Список_стран_по_уровню_младенческой_смертности).

 Второе, о чём говорил Путин, о конкурсе в медвузы. «Отмечу, что конкурс в медицинские и педагогические вузы – совсем недавно он был почти нулевой – уверенно растёт. В 2016 году на педагогические специальности он составил 7,8 человека, а после прошедшего приёма в 2016 году...в медицинские вузы составил уже почти 28 человек на место». 

 Ну это было совсем странно. Как будто те, кто писали ему речь, не знают, что из-за изменившейся системы подачи документов (когда каждый абитуриент может подать документы в 5 ВУЗов), само это понятие — «конкурс», теперь имеет совсем другое значение. И говорить о «выросшем конкурсе в медвузы», это уж слишком явное передёргивание. 

Третье. Выросший объём так называемой высокотехнологичной медицинской помощи (ВМП). «За последние 10 лет в 15 раз увеличился объём ВМП. Если в 2005 году, когда мы начали эту программу, 60 тысяч человек в России получали ВМП, в 2016‑м это будет уже 900 тысяч». Нет споров, что возможностей лечиться на современном уровне «за последние 10 лет» стало больше — и было бы странно, если бы мы совсем не развивались. Но вот только отчётные показатели по росту ВМП связаны отчасти с тем, что высокотехнологичным мы до сих пор называем рутинной, обычное, принятое повсеместно лечение. Стентирование коронарных артерий, протезирование суставов, лапароскопические операции у нас числятся в списке ВМП для двух целей: чтобы выбивать под них дорогое финансирование (а ведь они и правда требую средств, которых порой нет), и для того, чтобы президент, министр и прочие чиновники называли с трибун красивые цифры о том, сколько тысяч единиц ВМП было оказано. 

Четвёртое (самое грустное) — о простых врачах. То, что именно они являются главной проблемой нашего здравоохранения, я с Путиным почти согласен: «В целом...проблемы в здравоохранении сохраняются...их ещё очень много. И прежде всего они касаются первичного звена. Граждане зачастую сталкиваются с очередями, с формальным, безразличным отношением к себе. Врачи перегружены, трудно попасть к нужному специалисту».  Президент даже сказал, почему врачи перегружены: «Нужно освободить врачей от рутины, от заполнения вороха отчётов и справок, дать им больше времени для...работы с пациентом». Наш президент очень наивен и решил, что если врачи перестанут писать ненужные бумажки, то сразу станут лучше лечить. Не-а. Не станут. Пока не станут. Через поколение, может быть… Хотя о чём-то таком Путин догадывается, ибо говорит, что «нередки случаи, когда поликлиники оснащены новейшим оборудованием, а у медицинских работников элементарно не хватает квалификации, чтобы применить это оборудование». Да! Не хватает. Квалификации, знаний, самих работников. Это правда. Но вот не хочет ли спросить президент того руководителя, который организовал закупку оборудования, не позаботившись о том, чтобы обучить на нём работать, найти специалистов? Не хочет спросить, о чём этот разгильдяй думал? Нет? Ладно, поехали дальше.

 Пятое — последнее. О телемедицине. «В течение ближайших 2 лет предлагаю подключить к скоростному интернету все больницы и поликлиники нашей страны. Это позволит врачам даже в отдалённом городе или посёлке использовать возможности телемедицины, быстро получать консультации коллег из региональных или федеральных клиник». Вот эта идея о скоростном интернете прекрасна своей бессмысленностью. Сейчас под неё найдут деньги (на которые можно было бы за счёт государства пролечить сотню-другую тяжело больных детей), неимоверными усилиями протянут оптоволокно в каждую больницу (лучше всего оснастить кабинет главврача), а потом, может быть, будут консультироваться по интернету со специалистами их Большого Города. И будет это так: у нас непонятный больной. Сделайте ему томографию. А у нет томографа. Везите его к нам в Большой Город. А нам не на чем везти, ведь президент интернет нам купил, а денег на бензин не дают. Может быть по-разному, но вся телемедицина будет заканчиваться именно так.

 Вот такое обращение! Вот такие мысли о здравоохранении. И кажется, что улучшения будут опять лишь в очередной речи.

Недавно Министерство здравоохранение внесло предложения в изменении Уголовного кодекса, предлагая ужесточить наказание за нападения на медиков при исполнении (http://www.meddaily.ru/article/22nov2016/pozzzzig). Обсуждение этой инициативы ведётся в основном на полярных позициях, от полного одобрения (например, Мэрия Москвы законопроект поддержала, многим врачам он нравится) до негативизма «зачем плодить дурацкие законы» (так, например, отреагировал в твиттере Алексей Навальный, спросив, чем медики отличаются от пожарных, соцработников или почтальонов). Попробуем взглянуть на эту историю взвешенно. Меня, как врача, дико возмущают случаи нападения на коллег и даже случаи угроз, с которыми я и сам сталкиваюсь, возмущают до крайности. И с этой позиции я считаю инициативу Минздрава попыткой хоть как-то защитить своих подопечных, а поэтому, абсолютно правильной. И даже благодарен за это. При этом, как здравомыслящий человек, я прекрасно понимаю, насколько жалкой и беспомощной выглядит эта попытка, и что она (с поправкой на то, что ужесточение наказания редко приводит к снижению преступности, особенно в обществе, где неотвратимость наказания более, чем условна), скорее всего, не уменьшит случаи агрессии в адрес коллег. Более того, во многом, именно эта зашкаливающая степень агрессии в обществе порождает и нападения на медиков, и нападения на соцработников (почтальонов, разносчиков пиццы, курьеров, пенсионеров и прочее прочее). И с этой позиции, ужесточающий закон — это ещё один виток агрессии, но со стороны государства (империя наносит ответный удар). И это ужесточение без мер по снижению агрессивности в обществе повлечёт новую агрессию, но на новом повышенном уровне. Впрочем, эта проблема глобальная и о ней можно почти бесконечно. А что же надо было делать Минздраву? Как защитить своих подчинённых? Мне иногда кажется, что именно Минздрав — это тот «безбашенный хулиган», который больше всего угрожает медикам, ежедневно терроризируя их. Ведь это именно чиновники придумали десятки инструкций, порой противоречащих друг другу и здравому смыслу, ведь это именно чиновники (федеральные и региональные) грозят медикам наказанием за невыполнение инструкций. Ведь это именно из-за них запуганные врачи на 20-тысячной зарплате говорят пациенту: «я вас не госпитализирую, потому что меня за это накажут», или «не могу выписать рецепт на обезболивающее, потому что вы не собрали 10 справок, а собрали только 7» или «я не пущу вас в реанимацию, по инструкции не велено» или «я могу лечить, как правильно, но буду лечить по устаревшим стандартам».  Именно чиновники Минздрава, лишив врачей самостоятельности в их действиях, в принятии решений, в подходах к лечению, поддерживая их на мизерной зарплате, требуя от них выполнения противоречащих здравому смыслу инструкций, именно они (зачастую вместе с местным начальством) угрожают врачам куда больше и куда чаще, чем отмороженные пьяные хулиганы. И это ещё не говоря о том, что несамостоятельный врач -очевидная угроза для пациента. Поэтому предложение Минздава по защите медиков я, конечно, поддерживаю. Хотя странно оберегать от хулиганов того, кому ты связал руки, надел на шею верёвку и собираешься выбить стул из-под ног.

Фонд независимого мониторинга «Здоровье» заявил, что за последний год смертность в российских больницах выросла и причиной этого является сокращение коек в стационарах (http://www.fondzdorovie.ru/;  http://echo.msk.ru/news/1859884-echo.html).

Казалось бы, прекрасная возможность потоптаться на всех реформах здравоохранения, на нацпроектах, на московском сокращении коек, на Скворцовой, Печатникове и проч. Ну а как же — койки сократили, смертность выросла. Все дураки… Ан нет. Топтаться я сейчас буду на фонде «Здоровье». Ну правда… Уважаемый Эдуард Гаврилов, уважаемый директор фонда, зачем же так подставляться? Ну сами посудите, взяв логику в помощники, если, как Вы говорите, произошло снижение доступности помощи в больницах, то смертность должна была вырасти вне больниц. правильно? То есть, тяжёлые больные не могут попасть в больницы, умирают дома, в больницах смертность падает, вне больниц растёт. Вот так логично. А как Вы говорите, нелогично.

Да и смертность в России, судя по данным Росстата, за последний год тихонечко снижается. Теперь давайте всё поставим на свои места. Итак, смотрите, сокращение больничных коек привело к тому, что в больницы стали попадать именно те пациенты, которым без больницы не прожить, то есть наиболее тяжёлые, с осложнениями, которым лечение на дому уже не помогало. А это привело к тому, что во-первых, люди, которые раньше занимали больничные койки не по делу, ложились «пообследоваться», «покапать капельницы», теперь остаются дома (и это хорошо), а во-вторых, в больницах лежат теперь наиболее тяжёлые пациенты. И именно поэтому выросла больничная летальность. И эта закономерность, хочется нам того, или нет, очевидна и не является виной изменений в системе. Тем более, что указанный рост — с 1,59% до 1,71% — отнюдь не очень большой, с учётом значительно изменившегося контингента пациентов в стационарах. Наверняка, проблема попадания в больницы остаётся. И тяжёлые пациенты действительно не всегда вовремя попадают в стационары. Но это почти всегда не вина системы, но проблемы с отдельными конкретными врачами или администраторами, разгильдяями и дураками.  Я 

не хочу сказать, что проблем в системе нет совсем. Более того, в российском здравоохранении проблем масса, и есть предпосылки к тому, что их не станет меньше. То же сокращение больничных коек выявило ужасающую неспособность амбулаторного звена (поликлиник и проч.) лечить. Выписывать справки, делать прививки, проводить диспансеризацию в поликлиниках ещё могут, а вот лечить, наблюдать, контролировать — ещё не вполне. Лекарства, опять же, не понятно, кто и кому должен покупать. Страховая система в российском здравоохранении ущербна. И кстати, это важные факторы, сказывающиеся на показателях смертности. Но и ругать надо правильно и хорошо подумав. Ведь бездумная критика порождает не только раздражение, но ещё и наплевательское отношение к критику. Поэтому фонду «Здоровья» я хочу пожелать новых исследований и правильной их интерпретации. А всем читателям — здоровья!

Вот вчера Минздрав в торжественной обстановке доложил о публикации топ-500 рейтинга врачей-терапевтов и участковых врачей (https://www.rosminzdrav.ru/news/2016/10/18/3215-sostoyalos-predstavlenie-reytinga-terapevtov-rossii). Эта новость заставляет вновь вспомнить и поговорить о том, зачем вообще нужны рейтинги врачей. Итак, вы ищите доктора. И хотите хорошего доктора. А как найти хорошего? Можно спросить знакомых, можно почитать в интернете отзывы, а можно воспользоваться рейтингом. Высокое место в рейтинге, значит и врач хороший. Так? И кажется, что именно для этого Минздрав вместе с ВШЭ, НИИ организации, информатизации и чего-то-там-ещё в здравоохранении вместе с субъектами федерации составили список врачей терапевтов. Рейтинг этот, как заявила вице-премьер Голодец, «абсолютно независимый и основан только на объективных показателях». Кажется, что прекрасно!
Вот только пользоваться-то этим списком, чтобы найти себе врача, несколько затруднительно. Сейчас объясню, почему. Сперва давайте посмотрим, что это за «объективные показатели», на основании которых оценивались врачи. Министр сказала, что это «смертность, число госпитализации, число пройденных диспансеризаций, число вызвов скорой». Смертность, конечно, хороший показатель. Только вот к работе участкового терапевта он имеет не очень прямое отношение. Во-первых, умирают люди не только от «терапевтических» болезней, а во-вторых, смертноть очень сильно зависит от типа участка, от возраста проживающих на участке людей. Другие «объективные показатели» также мало касаются качества участкового, как врача. Всё это организационные показатели. Вызов Скорой? Много вызовов это хорошо или плохо? А мало? Обоснованность вызовов? Но оценка обоснованности — это тоже очень спорный момент. Вот что ещё говорит министр: «в 2014 году была введена независимая экспертиза качества услуг в медицинских организациях первичного звена, и в настоящее время каждый пациент может оценить работу первичного звена, учитывая такие факторы, как дружелюбие медицинских работников, наличие очереди в поликлиниках и в амбулаториях, работу регистратур  и другие параметры». Наши начальники искренне уверены, что чем шире у врача улыбка, тем он лучше специалист, поэтому продолжают упорно оценивать работу врачей по жалобам пациентов. Жалобы — это очень серьёзно. И их тоже надо учитывать, но не делать основным критерием работы. Тем более, с лечением и с умением врача лечить они тоже далеко не всегда связаны. Вот и оказывается, что опубликованный топ-500 лучших врачей нужен только самим его составителям. Пользоваться им для поиска хорошего врача не получится.  Я ни на секунду не хочу усомниться, что те, кто вошёл в этот рейтинг, хорошие врачи. Только вот сам рейтинг не об этом. А что же делать? Как найти хорошего врача? Я считаю, что лечебную работу врача должны оценивать только сами врачи, причём врачи хорошие — эксперты, которые будут непредвзяты, независимы и будут строить свои суждения о работе врача на тех показателях, которые понятны только специалистам, и отнюдь не всегда видны простым людям. Такой рейтинг, например, составляется экспертами проекта «Как лечили». И это настоящий профессиональный рейтинг. Сам проект является уникальным объединением специалистов, которые проводят экспертную работу по оценке качества лечения. И вот такой рейтинг нужен. Рейтинг терапевтов Минздрава — это тоже очень полезная история. Но пользы она принесла лишь тем, кто участвовал в его составлении, осваивал бюджетные средства. Ну и ещё, руководство Минздрава думает, что таким образом сможет «поднять престиж работы медицинских сотрудников именно в первичном звене». Хотя кажется, что лучше бы поднимали зарплаты врачам в регионах, а не престиж…

Я редко хвалю Министерство здравоохранения, но теперь есть повод. Вчера Минздрав официально высказался по вопросу возможного вывода абортов из системы ОМС. На фоне нарастающего давления православной церкви, перегрева общества по этому вопросу, молчания других официальных инстанция очень нужно было взвешенное и спокойное мнение медиков.

И Минздрав выпустил короткий релиз, в котором сказано, что «введение дополнительных запретов (в том числе исключение абортов из программы государственных гарантий) должно быть тщательно взвешено с тем, чтобы соответствующие ограничения не привели к увеличению материнской смертности, связанной с криминальными абортами, и репродуктивных осложнений, включая бесплодие». 

 А кроме того, вспоминается, что «во время запрета на медицинские аборты в нашей стране материнская смертность превышала 300 на 100 тысяч родившихся живыми, в то время как сейчас она менее 10 на 100 тысяч родившихся живыми. Если в 1935 году (до введения запрета) смерти от аборта составляли 26 % от всех случаев материнской смерти, то в 1940 году (после запрета в 1936 году)— уже 51%, а в начале 1950-х годов эта доля превысила 70%» Это очень хорошо, что Минздрав выступил той, пока единственной, силой, которая встала на пути безумных попыток запретить аборты. Можно критиковать формулировки этого документа за излишнюю мягкость. Но в любом случае, это очень правильно. Спасибо, Вероника Игоревна!

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире