alexeyerlikh

Алексей Эрлих, врач-кардиолог из Москвы

03 декабря 2016

F

Хочу поговорить о том, что президент Путин сказал Федеральному собранию о здравоохранении (собрано на сайте Минздрава https://www.rosminzdrav.ru/news/2016/12/01/3304-prezident-rossiyskoy-federatsii-vladimir-putin-o-zdravoohranenii-vyderzhki-iz-poslaniya-federalnomu-sobraniyu).

 Первое, о чём сказал президент, о приросте населения: «В 2013 году – коэффициент рождаемости...в России составил 1,7, это выше, чем в большинстве европейских стран (Португалия – 1,2, в Испании, Греции – 1,3, Австрия, Германия, Италия – 1,4).  В 2015 году суммарный коэффициент рождаемости в России будет ещё больше».  Рост коэффициента — это, конечно же, здорово, но хорошо бы понять его суть. А означает он то, сколько детей родит гипотетическая женщина за свою жизнь при неизменных внешних условиях. Проще говоря, это означает, что у средней россиянки, как и средней женщине в Европе, будет 1-2 ребёнка. При этом, во-первых, Россия такая разная, что этот показатель в её европейской части составляет около 1,5, а в кавказских республиках — 2,5, а во-вторых, приведённые в пример страны — худшие, а вот во Франции этот коэффициент 2,08, в США — 2,06, а в Великобритании — 1,92 (почти как в Азербайджане и Узбекистане). Кстати самый маленький он  в богатом и развитом Сингапуре. https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Список_стран_и_зависимых_территорий_по_суммарному_коэффициенту_рождаемости  О чём я? Да о том, что этот показатель, конечно, важен для демографии, но не отражает развития здравоохранения. Вот показатель младенческой смертности отражает. И он в России -да! — снижается. Хотя и ещё и очень далёк от тех же Франции, Великобритании и уж тем более от Сингапура (https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Список_стран_по_уровню_младенческой_смертности).

 Второе, о чём говорил Путин, о конкурсе в медвузы. «Отмечу, что конкурс в медицинские и педагогические вузы – совсем недавно он был почти нулевой – уверенно растёт. В 2016 году на педагогические специальности он составил 7,8 человека, а после прошедшего приёма в 2016 году...в медицинские вузы составил уже почти 28 человек на место». 

 Ну это было совсем странно. Как будто те, кто писали ему речь, не знают, что из-за изменившейся системы подачи документов (когда каждый абитуриент может подать документы в 5 ВУЗов), само это понятие — «конкурс», теперь имеет совсем другое значение. И говорить о «выросшем конкурсе в медвузы», это уж слишком явное передёргивание. 

Третье. Выросший объём так называемой высокотехнологичной медицинской помощи (ВМП). «За последние 10 лет в 15 раз увеличился объём ВМП. Если в 2005 году, когда мы начали эту программу, 60 тысяч человек в России получали ВМП, в 2016‑м это будет уже 900 тысяч». Нет споров, что возможностей лечиться на современном уровне «за последние 10 лет» стало больше — и было бы странно, если бы мы совсем не развивались. Но вот только отчётные показатели по росту ВМП связаны отчасти с тем, что высокотехнологичным мы до сих пор называем рутинной, обычное, принятое повсеместно лечение. Стентирование коронарных артерий, протезирование суставов, лапароскопические операции у нас числятся в списке ВМП для двух целей: чтобы выбивать под них дорогое финансирование (а ведь они и правда требую средств, которых порой нет), и для того, чтобы президент, министр и прочие чиновники называли с трибун красивые цифры о том, сколько тысяч единиц ВМП было оказано. 

Четвёртое (самое грустное) — о простых врачах. То, что именно они являются главной проблемой нашего здравоохранения, я с Путиным почти согласен: «В целом...проблемы в здравоохранении сохраняются...их ещё очень много. И прежде всего они касаются первичного звена. Граждане зачастую сталкиваются с очередями, с формальным, безразличным отношением к себе. Врачи перегружены, трудно попасть к нужному специалисту».  Президент даже сказал, почему врачи перегружены: «Нужно освободить врачей от рутины, от заполнения вороха отчётов и справок, дать им больше времени для...работы с пациентом». Наш президент очень наивен и решил, что если врачи перестанут писать ненужные бумажки, то сразу станут лучше лечить. Не-а. Не станут. Пока не станут. Через поколение, может быть… Хотя о чём-то таком Путин догадывается, ибо говорит, что «нередки случаи, когда поликлиники оснащены новейшим оборудованием, а у медицинских работников элементарно не хватает квалификации, чтобы применить это оборудование». Да! Не хватает. Квалификации, знаний, самих работников. Это правда. Но вот не хочет ли спросить президент того руководителя, который организовал закупку оборудования, не позаботившись о том, чтобы обучить на нём работать, найти специалистов? Не хочет спросить, о чём этот разгильдяй думал? Нет? Ладно, поехали дальше.

 Пятое — последнее. О телемедицине. «В течение ближайших 2 лет предлагаю подключить к скоростному интернету все больницы и поликлиники нашей страны. Это позволит врачам даже в отдалённом городе или посёлке использовать возможности телемедицины, быстро получать консультации коллег из региональных или федеральных клиник». Вот эта идея о скоростном интернете прекрасна своей бессмысленностью. Сейчас под неё найдут деньги (на которые можно было бы за счёт государства пролечить сотню-другую тяжело больных детей), неимоверными усилиями протянут оптоволокно в каждую больницу (лучше всего оснастить кабинет главврача), а потом, может быть, будут консультироваться по интернету со специалистами их Большого Города. И будет это так: у нас непонятный больной. Сделайте ему томографию. А у нет томографа. Везите его к нам в Большой Город. А нам не на чем везти, ведь президент интернет нам купил, а денег на бензин не дают. Может быть по-разному, но вся телемедицина будет заканчиваться именно так.

 Вот такое обращение! Вот такие мысли о здравоохранении. И кажется, что улучшения будут опять лишь в очередной речи.

Недавно Министерство здравоохранение внесло предложения в изменении Уголовного кодекса, предлагая ужесточить наказание за нападения на медиков при исполнении (http://www.meddaily.ru/article/22nov2016/pozzzzig). Обсуждение этой инициативы ведётся в основном на полярных позициях, от полного одобрения (например, Мэрия Москвы законопроект поддержала, многим врачам он нравится) до негативизма «зачем плодить дурацкие законы» (так, например, отреагировал в твиттере Алексей Навальный, спросив, чем медики отличаются от пожарных, соцработников или почтальонов). Попробуем взглянуть на эту историю взвешенно. Меня, как врача, дико возмущают случаи нападения на коллег и даже случаи угроз, с которыми я и сам сталкиваюсь, возмущают до крайности. И с этой позиции я считаю инициативу Минздрава попыткой хоть как-то защитить своих подопечных, а поэтому, абсолютно правильной. И даже благодарен за это. При этом, как здравомыслящий человек, я прекрасно понимаю, насколько жалкой и беспомощной выглядит эта попытка, и что она (с поправкой на то, что ужесточение наказания редко приводит к снижению преступности, особенно в обществе, где неотвратимость наказания более, чем условна), скорее всего, не уменьшит случаи агрессии в адрес коллег. Более того, во многом, именно эта зашкаливающая степень агрессии в обществе порождает и нападения на медиков, и нападения на соцработников (почтальонов, разносчиков пиццы, курьеров, пенсионеров и прочее прочее). И с этой позиции, ужесточающий закон — это ещё один виток агрессии, но со стороны государства (империя наносит ответный удар). И это ужесточение без мер по снижению агрессивности в обществе повлечёт новую агрессию, но на новом повышенном уровне. Впрочем, эта проблема глобальная и о ней можно почти бесконечно. А что же надо было делать Минздраву? Как защитить своих подчинённых? Мне иногда кажется, что именно Минздрав — это тот «безбашенный хулиган», который больше всего угрожает медикам, ежедневно терроризируя их. Ведь это именно чиновники придумали десятки инструкций, порой противоречащих друг другу и здравому смыслу, ведь это именно чиновники (федеральные и региональные) грозят медикам наказанием за невыполнение инструкций. Ведь это именно из-за них запуганные врачи на 20-тысячной зарплате говорят пациенту: «я вас не госпитализирую, потому что меня за это накажут», или «не могу выписать рецепт на обезболивающее, потому что вы не собрали 10 справок, а собрали только 7» или «я не пущу вас в реанимацию, по инструкции не велено» или «я могу лечить, как правильно, но буду лечить по устаревшим стандартам».  Именно чиновники Минздрава, лишив врачей самостоятельности в их действиях, в принятии решений, в подходах к лечению, поддерживая их на мизерной зарплате, требуя от них выполнения противоречащих здравому смыслу инструкций, именно они (зачастую вместе с местным начальством) угрожают врачам куда больше и куда чаще, чем отмороженные пьяные хулиганы. И это ещё не говоря о том, что несамостоятельный врач -очевидная угроза для пациента. Поэтому предложение Минздава по защите медиков я, конечно, поддерживаю. Хотя странно оберегать от хулиганов того, кому ты связал руки, надел на шею верёвку и собираешься выбить стул из-под ног.

Фонд независимого мониторинга «Здоровье» заявил, что за последний год смертность в российских больницах выросла и причиной этого является сокращение коек в стационарах (http://www.fondzdorovie.ru/;  http://echo.msk.ru/news/1859884-echo.html).

Казалось бы, прекрасная возможность потоптаться на всех реформах здравоохранения, на нацпроектах, на московском сокращении коек, на Скворцовой, Печатникове и проч. Ну а как же — койки сократили, смертность выросла. Все дураки… Ан нет. Топтаться я сейчас буду на фонде «Здоровье». Ну правда… Уважаемый Эдуард Гаврилов, уважаемый директор фонда, зачем же так подставляться? Ну сами посудите, взяв логику в помощники, если, как Вы говорите, произошло снижение доступности помощи в больницах, то смертность должна была вырасти вне больниц. правильно? То есть, тяжёлые больные не могут попасть в больницы, умирают дома, в больницах смертность падает, вне больниц растёт. Вот так логично. А как Вы говорите, нелогично.

Да и смертность в России, судя по данным Росстата, за последний год тихонечко снижается. Теперь давайте всё поставим на свои места. Итак, смотрите, сокращение больничных коек привело к тому, что в больницы стали попадать именно те пациенты, которым без больницы не прожить, то есть наиболее тяжёлые, с осложнениями, которым лечение на дому уже не помогало. А это привело к тому, что во-первых, люди, которые раньше занимали больничные койки не по делу, ложились «пообследоваться», «покапать капельницы», теперь остаются дома (и это хорошо), а во-вторых, в больницах лежат теперь наиболее тяжёлые пациенты. И именно поэтому выросла больничная летальность. И эта закономерность, хочется нам того, или нет, очевидна и не является виной изменений в системе. Тем более, что указанный рост — с 1,59% до 1,71% — отнюдь не очень большой, с учётом значительно изменившегося контингента пациентов в стационарах. Наверняка, проблема попадания в больницы остаётся. И тяжёлые пациенты действительно не всегда вовремя попадают в стационары. Но это почти всегда не вина системы, но проблемы с отдельными конкретными врачами или администраторами, разгильдяями и дураками.  Я 

не хочу сказать, что проблем в системе нет совсем. Более того, в российском здравоохранении проблем масса, и есть предпосылки к тому, что их не станет меньше. То же сокращение больничных коек выявило ужасающую неспособность амбулаторного звена (поликлиник и проч.) лечить. Выписывать справки, делать прививки, проводить диспансеризацию в поликлиниках ещё могут, а вот лечить, наблюдать, контролировать — ещё не вполне. Лекарства, опять же, не понятно, кто и кому должен покупать. Страховая система в российском здравоохранении ущербна. И кстати, это важные факторы, сказывающиеся на показателях смертности. Но и ругать надо правильно и хорошо подумав. Ведь бездумная критика порождает не только раздражение, но ещё и наплевательское отношение к критику. Поэтому фонду «Здоровья» я хочу пожелать новых исследований и правильной их интерпретации. А всем читателям — здоровья!

Вот вчера Минздрав в торжественной обстановке доложил о публикации топ-500 рейтинга врачей-терапевтов и участковых врачей (https://www.rosminzdrav.ru/news/2016/10/18/3215-sostoyalos-predstavlenie-reytinga-terapevtov-rossii). Эта новость заставляет вновь вспомнить и поговорить о том, зачем вообще нужны рейтинги врачей. Итак, вы ищите доктора. И хотите хорошего доктора. А как найти хорошего? Можно спросить знакомых, можно почитать в интернете отзывы, а можно воспользоваться рейтингом. Высокое место в рейтинге, значит и врач хороший. Так? И кажется, что именно для этого Минздрав вместе с ВШЭ, НИИ организации, информатизации и чего-то-там-ещё в здравоохранении вместе с субъектами федерации составили список врачей терапевтов. Рейтинг этот, как заявила вице-премьер Голодец, «абсолютно независимый и основан только на объективных показателях». Кажется, что прекрасно!
Вот только пользоваться-то этим списком, чтобы найти себе врача, несколько затруднительно. Сейчас объясню, почему. Сперва давайте посмотрим, что это за «объективные показатели», на основании которых оценивались врачи. Министр сказала, что это «смертность, число госпитализации, число пройденных диспансеризаций, число вызвов скорой». Смертность, конечно, хороший показатель. Только вот к работе участкового терапевта он имеет не очень прямое отношение. Во-первых, умирают люди не только от «терапевтических» болезней, а во-вторых, смертноть очень сильно зависит от типа участка, от возраста проживающих на участке людей. Другие «объективные показатели» также мало касаются качества участкового, как врача. Всё это организационные показатели. Вызов Скорой? Много вызовов это хорошо или плохо? А мало? Обоснованность вызовов? Но оценка обоснованности — это тоже очень спорный момент. Вот что ещё говорит министр: «в 2014 году была введена независимая экспертиза качества услуг в медицинских организациях первичного звена, и в настоящее время каждый пациент может оценить работу первичного звена, учитывая такие факторы, как дружелюбие медицинских работников, наличие очереди в поликлиниках и в амбулаториях, работу регистратур  и другие параметры». Наши начальники искренне уверены, что чем шире у врача улыбка, тем он лучше специалист, поэтому продолжают упорно оценивать работу врачей по жалобам пациентов. Жалобы — это очень серьёзно. И их тоже надо учитывать, но не делать основным критерием работы. Тем более, с лечением и с умением врача лечить они тоже далеко не всегда связаны. Вот и оказывается, что опубликованный топ-500 лучших врачей нужен только самим его составителям. Пользоваться им для поиска хорошего врача не получится.  Я ни на секунду не хочу усомниться, что те, кто вошёл в этот рейтинг, хорошие врачи. Только вот сам рейтинг не об этом. А что же делать? Как найти хорошего врача? Я считаю, что лечебную работу врача должны оценивать только сами врачи, причём врачи хорошие — эксперты, которые будут непредвзяты, независимы и будут строить свои суждения о работе врача на тех показателях, которые понятны только специалистам, и отнюдь не всегда видны простым людям. Такой рейтинг, например, составляется экспертами проекта «Как лечили». И это настоящий профессиональный рейтинг. Сам проект является уникальным объединением специалистов, которые проводят экспертную работу по оценке качества лечения. И вот такой рейтинг нужен. Рейтинг терапевтов Минздрава — это тоже очень полезная история. Но пользы она принесла лишь тем, кто участвовал в его составлении, осваивал бюджетные средства. Ну и ещё, руководство Минздрава думает, что таким образом сможет «поднять престиж работы медицинских сотрудников именно в первичном звене». Хотя кажется, что лучше бы поднимали зарплаты врачам в регионах, а не престиж…

Я редко хвалю Министерство здравоохранения, но теперь есть повод. Вчера Минздрав официально высказался по вопросу возможного вывода абортов из системы ОМС. На фоне нарастающего давления православной церкви, перегрева общества по этому вопросу, молчания других официальных инстанция очень нужно было взвешенное и спокойное мнение медиков.

И Минздрав выпустил короткий релиз, в котором сказано, что «введение дополнительных запретов (в том числе исключение абортов из программы государственных гарантий) должно быть тщательно взвешено с тем, чтобы соответствующие ограничения не привели к увеличению материнской смертности, связанной с криминальными абортами, и репродуктивных осложнений, включая бесплодие». 

 А кроме того, вспоминается, что «во время запрета на медицинские аборты в нашей стране материнская смертность превышала 300 на 100 тысяч родившихся живыми, в то время как сейчас она менее 10 на 100 тысяч родившихся живыми. Если в 1935 году (до введения запрета) смерти от аборта составляли 26 % от всех случаев материнской смерти, то в 1940 году (после запрета в 1936 году)— уже 51%, а в начале 1950-х годов эта доля превысила 70%» Это очень хорошо, что Минздрав выступил той, пока единственной, силой, которая встала на пути безумных попыток запретить аборты. Можно критиковать формулировки этого документа за излишнюю мягкость. Но в любом случае, это очень правильно. Спасибо, Вероника Игоревна!

Второй день обсуждается происшествие в Орехово-Зуево, когда пациент избил медика. Многие задаются вопросом: что это, система или единичный случай? Одни говорят, что система, вспоминая регулярные нападения на медиков, другие спорят — нет, мол, каждый такой случай отдельный и особенный и не стоит в ряду других. Третьи вспоминают белгородского врача, ударом кулака убившего пациента, и даже говорят «как вы с нами, так и мы с вами». Но, как мне кажется, никто не говорит о главном. А главное, это то, что вся окружающая нас действительность создаёт условия для ТАКИХ взаимоотношений.

Оглянитесь вокруг себя! В метро один другого задел сумкой — получил в челюсть, посмотрел искоса — в глаз, очередь в магазине — кассирше оплеуху, врач заставляет ждать — головой его об пол! А уже если машины задели друг друга на дороге — тут без мордобоя вообще никак, в крайнем случае ругачка по матери, если женщина за рулём.

Был тут на Европейском конгрессе кардиологов в Риме, организаторы в первый день не угадали с числом автобусов для участников и пришлось ждать. Соотечественники, стоявшие в очереди рядом со мной, заметили, мол, будь это в России, уже бы давно автобусы штурмом брали. И точно! Брали бы! Штурмом и кулаками! Потому что эта заряженность на драку, эта невероятная агрессивность культивируется в нас, взращивается. Мы ею заряжаемся отовсюду: с орущих друг на друга и дерущихся в эфире людей в телевизоре (а раз можно там, можно и нам), из выступлений политиков, обещающих, то Киев через неделю взять, то в Латвию войсками, то ещё куда-нибудь вдарить (ключевое слово «вдарить» — главное вдарить, а куда, по кому, и какие будут последствия, не важно). Этот вирус под названием «главное-вдарить» подхватил в детстве на ленинградской наш президент. Именно этот вирус затем проявился в нём (и передался нам) вот этими всеми «она утонула» и «зачем вам машина, если дорог нет».

«Можно бить», как бы говорит президент. «Бейте, и вам почти ничего за это не будет», как бы поддерживает его Госдума и декриминализирует статью «побои», переводя из уголовного в административное наказание (это если муж жену избил, но не изувечил), и смягчая наказание, если всё-таки вред здоровью был нанесён. 

Они нас приучили, что закона нет, суды, что есть, что нет, поэтому можно «искать правду» самостоятельно. Поэтому избиения врачей будут продолжаться, и избиения друг-друга будут продолжаться. 

Потому что мы заражены этим вирусом, и нет пока того доктора Дженнера, который придумает вакцину…

В России, стране, где смертность от сердечно-сосудистых заболеваний (ССЗ) одна из самых высоких в Европе и мире, кажется, что очень не хватает чёткой и ясной государственной политики по профилактике инфарктов миокарда, инсультов и прочих сердечно-сосудистых катастроф. На днях министр здравоохранения издала приказ «Об утверждении Рекомендаций по рациональным нормам потребления пищевых продуктов, отвечающих современным требованиям здорового питания».

Давайте попробуем проанализировать суть этого документа с точки зрения правильного питания для профилактики ССЗ. За «критерий истины» возьмём руководства Европейского кардиологического общества (ЕКО) по профилактике, вышедшие в 2016 году. Конечно, мои расчёты довольно приблизительны, но, кажется, что в целом они смогут показать, насколько рекомендации Минздрава соотносятся с рекомендациями экспертов-кардиологов.

Итак… Первое положение ЕКО: насыщенные жиры должны давать нам менее 10% от общей получаемой с пищей энергии. В рекомендациях Минздрава доля энергии животных жиров (а как раз они преимущественно состоят из насыщенных) несколько больше и составляет примерно 12-13%. Второе положение ЕКО: менее 5 гр поваренной соли в день. В рекомендациях Минздрава указано, что в среднем за год человек должен съедать 4 кг соли, а это в 2 раза больше допустимого — почти 11 гр в сутки.

Третье положение ЕКО: для сердечно-сосудистого здоровья надо съедать не менее 200 гр фруктов в день. Рекомендации Минздрава устанавливают среднюю норму для фруктов 274 грамма в день. Четвёртое положение ЕКО: в день надо съедать не менее 200 гр овощей. Отрадно, что Минздрав в своих рекомендациях предлагает съедать в день 380 гр овощей (и это ещё без учёта картофеля). Пятое положение ЕКО: в пищевом рационе обязательно должно быть не менее 1-2 рыбных блюда в неделю (как минимум одно из них должно быть из жирной рыбы).

Минздрав рекомендует среднему россиянину съедать 22 кг «рыбопродуктов» в год, что составляет 420 гр за неделю (вполне укладывается в необходимые 2 рыбных порции, хотя жирность рыбы при этом не оговаривается). Ещё одно важное положение экспертов ЕКО — ограничивать подслащенные безалкогольные и алкогольные продукты. Минздрав, рекомендуя 60 гр сахара в день, в этом отношении тоже довольно строг (60 гр сахара — это 2 банки колы или подобного напитка).

Европейские эксперты-кардиологи отдельно оговаривают необходимость избегать ожирения и контролировать калорийность пищи. Если приблизительно рассчитать калорийность рациона, рекомендуемого Минздравом, то получится около 2600 ккал в сутки. Это очень много! Ведь средний россиянин в возрасте 40 лет должен в день съедать-выпивать 2000-2200 ккал (и это при том, что у него 2-3 раза в неделю есть дополнительные нагрузки). Кстати, про алкоголь рекомендации Минздрава не упоминают вообще (ну и правильно, нельзя его считать «рекомендованным» к употреблению), и поэтому калорийность алкогольных напитков также не учитывают (1 л пива, кстати, это примерно, 300 ккал). Давайте подведём итог.

Рекомендации по «здоровому питанию», изданные Минздравом, в отношении предупреждени сердечно-сосудистых заболевания далеки от идеальных: в некоторых пунктах (употребление овощей, фруктов, рыбы, сахара) они вполне соответствуют тому, что советуют эксперты-кардиологи, а в других (общая калорийность, употребление соли, насыщенных жиров) должны быть подкорректированы. Ну а главное, Минздраву пора уже задуматься о вменяемой государственной политике по профилактике сердечно-сосудистых заболеваний. Ведь основные положения рекомендаций Минздрава, которые предназначены и гражданам тоже (больше овощей, фруктов, рыбы!) должны дойти до адресата. И надо использовать все возможности, чтобы это сделать.

Новость со ссылкой на «Коммерсант» о том, что харьковский фармпроизводитель «ГАК» перестаёт поставлять в Россию препарат мезатон. Предотвращая политико-популистский шум спешу обсудить эту информацию с точки зрения врача. Фенилэфрин (мезатон) является синтетическим аналогом так называемых катехоламинов (адреналин, норадреналин) и в медицинской практике нередко используется как их заменитель, считаясь препаратом более «мягкого» действия. При этом, спектр обязательного использования фенилэфрина (то есть, случаев, когда без него не обойтись) крайне узок. В большинстве стран с развитой медициной врачи для этих же целей используют норадреналин. В России мезатон используется врачами активно, нередко даже слишком активно, то есть, там, где для него нет никаких показаний (например, при «подготовке к операциям», при родовспоможении). И это не удивительно, ведь препарат копеечный и всегда был под рукой. В отличие от более нужного норадреналина, например, производство которого в России нет, а закупки как-то давно прекратились. Поэтому, рвать на себе волосы по поводу исчезновения мезатона я бы не стал — невелика потеря. А вот про импортозамещение действительно нужных препаратов (норадреналин) подумал бы более активно. Да, кстати, мезатон в составе капель от насморка никуда не исчезает…
Тихой сапой прокралась по новостным лентам новость о том, что Правительство предложило для Госдумы законопроект (https://news.mail.ru/society/26037700/?frommail=1) о денежном наказании для медиков за «ненадлежащее исполнение своих обязанностей». Вот что предлагается: «нарушение установленных порядков оказания медицинской помощи будет караться штрафом для должностных лиц в размере от 10 тыс. до 20 тыс. рублей… Нарушение медработником правил проведения медицинских экспертиз предлагается наказывать штрафом для граждан в размере от 1 тыс. до 1,5 тыс. рублей, для должностных лиц — от 2 тыс. до 3 тыс. рублей…». А также «предлагается ввести наказания за несоблюдение ограничений… при осуществлении деятельности в сфере охраны здоровья и обращения лекарственных средств», а также штрафы «за нарушение прав граждан в сфере здравоохранения, за нарушение порядка проведения клинических исследований препаратов, за нарушение порядка назначения и выписывания лекарственных препаратов». Не знаю, как у остальных граждан (возможно, некоторые будут приветствовать эту инициативу, говоря, мол, правильно, только если бить по карману, можно что-то улучшить), не знаю, но у меня этот правительственный перл вызывает чувство глубокого негодования. Сейчас объясню, почему. Не только потому что я врач. Именно потому, что я врач, я знаю, как правильно работать, и знаю законы и не боюсь штрафов. Меня возмущает вот что. Во-первых, наказания за вышеперечисленные «прегрешения» уже есть. Есть вполне вменяемые административные меры. Другое дело, что исполнение их как всегда хромает. А во-вторых, почему Правительство решило штрафовать за «плохую работу» врачей? Почему не слесарей? Почему не строителей? Не учителей? Почему не членов Правительства, в конце концов? Или эти наивные люди думают, что под страхом штрафов врачи будут работать лучше? Так ведь нет! Но вот только-только стали мы, например, разбираться с проблемой выписывания наркотиков для обезболивания, так нет — получите штраф за нарушение «порядка выписывания лекарственных средств». Как вы думаете, уважаемые граждане и члены Правительства, станут ли врачи шире назначать наркотики, если за каждым рецептом станет по одному проверяющему больше, и за каждую запятую будет грозить штраф? Только-только разобрались с пропусканием родственников в реанимацию, так нет, получите наказание за «нарушение прав граждан». Как вы думаете, станет ли лучше общаться родственникам с больными в реанимациях, если врачи будут досконально (чтобы не ай бог не оштрафовали) выполнять распоряжение Минзрава и заставлять общаться в масках и шапочках и проверять родственников на алкоголь? Ну про выполнение порядка оказания помощи я вообще молчу, ибо эти порядки ничего общего с лечением не имеют. Они созданы ля экономической оценки лечения, и лечить по ним нельзя. И Министр здравоохранения это знает.  Но ведь это правда, что надо улучшать работу врачей! Правда! Но только меры должны быть другие. И критерии должны быть другие (например, такие, какие используются в общественно-медицинском проекте «Как лечили», где работу врачей оценивают профессионалы). И не штрафовать врачей надо, а обучать! Жаль только, что в Правительстве других мер не знают. И кстати, предлагаю им, всё-таки, начать с себя и ввести штрафы  за плохую работу членов Правительства.
Спор о решении Госдумы о внесении изменений в закон об обороте лекарственных средств набирает обороты. С защитой этого решения выступил депутат Гудков. Он написал, что мол раньше за ввоз препаратов могли уголовно наказать, а теперь есть возможность ввозить эти препараты http://echo.msk.ru/blog/dgudkov/1767544-echo/
Но мне кажется, что депутат Гудков и его коллеги по думе ошиблись. Ведь ни в законе об ОБороте лекарственных средств (http://www.consultant.ru/…/2f83905386fba9be32b129bf200996d…/), ни в статье 228 УКРФ ничего не говорится ни отказом наказании за ввоз сильнодействующих и ядовитых веществ. В УКРФ говорится о наказании за незаконный оборот наркотических и психотропных веществ (http://www.zakonrf.info/uk/228/). А поправки, принятые Госдумой, касаются сильнодействующих и ядовитых веществ. А это совсем не одно и то же. То есть, это во многом совсем разные препараты. И мне очень хочется, чтобы и депутат Гудков и его коллеги поняли, что поправки, которые они приняли, вовсе не облегчают провоз препаратов, а наоборот, всё ещё больше запутали.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире