aleksashenko

Сергей Алексашенко

17 февраля 2017

F
17 февраля 2017

Навальные, дрожите!

Это не про Алексея и Олега. Это про всех нас, ибо на Руси давно говорят, что «от сумы и тюрьмы не зарекайся». А также то, что незнание закона не освобождает от ответственности. Поэтому предлагаю узнать закон. Вернее то, как его трактует Верховный суд Российской Федерации. Который три месяца назад выпустил в свет замечательное постановление, которое среди прочего дает трактовку тому, как исчисляется ущерб при экономических преступлениях.

Помните, как многие возмущались, прочитав первый приговор по делу «Кировлеса» (опущу то, что Навального и Офицерова осудили за  обыкновенную коммерческую деятельность, которой Навальный, впрочем, и не занимался — насколько я понимаю, он не был ни акционером, ни директором компании торговавшей лесом) и приговор по «делу Почты России» (опять опущу то, что Олега Навального осудили за обыкновенную бизнес-деятельность), увидели, что компания Офицерова нанесла ущерб «Кировлесу» на 16 млн.рублей при том, что купила у него лес за 14,4 миллионов, а продала за 16? Как, возмущались мы, такого быть не может! Если, уж, и говорить про ущерб, то  он никак не может превышать полутора миллионов! И, вот, теперь, Верховный суд России, обобщив практику по делам братьев Навальных, говорит нам всем: «Может! И должен!» Вот, что дословно говорится в Постановлении Пленума Верховного суда от 15 ноября 2016 г. №48: 


«15. Размер ущерба, подлежащего возмещению, определяется на основании гражданско-правовых договоров, первичных учетных документов, выписок (справок) по расчетным счетам, информации по  сделкам с использованием электронных средств платежа и т.п. При необходимости для определения размера ущерба, подлежащего возмещению, может быть назначена судебная экспертиза.

Под доходом для целей денежного возмещения признается общая сумма незаконного обогащения, полученная в результате совершения преступления (без вычета произведенных расходов), в денежной (наличные, безналичные и электронные денежные средства в рублях и (или) в иностранной валюте) и (или) натуральной форме (движимое и недвижимое имущество, имущественные права, документарные и бездокументарные ценные бумаги и др.).»


Так, что, если над первым приговором по «делу «Кировлеса» можно было смеяться, читая про размер ущерба, то после прочтения второго приговора (который текстуально, практически, ничем не отличается от первого) нужно плакать. И плакать нам всем. Потому что «от сумы и  от тюрьмы не зарекайся!

Дрожите, Навальные! А также Ивановы, Петровы, Сидоровы ….



Оригинал
05 февраля 2017

Хочется плакать…

После кризиса 1998-го меня много раз вызывали на допросы в различные правоохранительные органы по возбужденным уголовным делам. Каждый раз меня вызывали, как свидетеля, и до предъявления обвинения дело дошло лишь один раз, но, поскольку, следователь в своих оценках опирался на «альтернативные факты», то он отказался от обвинения сразу же после того, как я ему об этом сообщил, а он убедился в «альтернативности» своей информации. 
Не буду скрывать, когда шел на допрос первый раз, то сильно волновался. Хотя я знал о содержании дела, которое мне казалось абсолютно высосанным из пальца (меня хотели обвинить в том, что я подписал приказ в Банке России, согласно которому те сотрудники ЦБ, которые часто ездили в загранкомандировки, получили возможность использовать для оплаты командировочных расходов корпоративные кредитные карточки, чтобы избежать необходимости постоянно возить с собой большие суммы наличности; тем более, что гостиницы и особенно авиакомпании в то время стали с подозрением смотреть на людей, расплачивающихся наличными), но передо мной через кабинет следователя прошло несколько десятков сотрудников ЦБ, и, Бог знает. что они могли сказать, и как следователь мог интерпретировать сказанное. Допрос продолжался часа четыре и закончился традиционной фразой «До свидания. Мы Вас еще пригласим». После чего никакого следующего приглашения не последовало.
Самым смешным был разговор со следователем очередной (уже не помню, какой именно) конторы, который разбирался с тем, был или не был украден транш кредита МВФ ($4,8 млрд.), полученный Россией в конце июля 1998-го. У нас состоялся вот такой диалог:
 — Скажите, Вы помните, что МВФ предоставил России кредит в июле 1998-го?
 — Да, помню.
 — Скажите, а Россия получила этот кредит?
 — Да, получила.
 — У нас есть основания считать, что Вы говорите неправду, и эти деньги в Россию не поступали.
 — ?????
 — Дело в том, что мы не смогли найти таможенную декларацию о ввозе этих денег на территорию Российской Федерации.

Хотя ведомство было серьезным, меня разобрал гомерический хохот,  после чего я полчаса объяснял следователю, что деньги бывают не только наличные, но и безналичные, и что при безналичных переводах никаких таможенных документов заполнять не требуется. Прозвучала традиционная фраза «До свидания. Мы проверим Ваши показания и пригласим Вас еще раз». Конечно, приглашения не последовало, из чего я сделал вывод, что тот конкретный следователь смог быстро подвысить уровень своей экономической грамотности.

Всю эту историю я в стал вспоминать, так как оказался вовлеченным в один уголовный процесс, проходящий в эти дни в Москве, где адвокаты обвиняемого решили пригласить меня выступить в роли специалиста (эксперта), так как в деле идет речь о банковских операциях и о возможности изменить задним числом, через 6-8 месяцев после случившихся событий, банковскую отчетность на сумму примерно в треть баланса. То есть сначала банк на протяжении полугода сдавал в ЦБ весь набор отчетности, который, за исключением мелочей, не вызывал вопросов у ЦБ, а потом банк решил всю эту отчетность изменить и сделал это так, что никаких следов этого ни в ЦБ, ни в банке не осталось. (Для тех, кто знает, как устроена работа крупного банка, как устроен бухгалтерский учет в банке, что такое платежные поручения, которые проходят через платежную систему ЦБ, хорошо понятно, что совершить такую подмену отчетности, не подкупив половину сотрудников Банка России, просто невозможно).
Ознакомившись с материалами уголовного дела, я понял, что если уровень экономической грамотности того конкретного следователя, который искал таможенную декларацию, скорее всего, повысился, то сказать то же самое об остальных следователях я не могу. Но, если бы проблема была только в следователях! К сожалению, решение по делу должен принимать конкретный судья, а что можно сказать о его уровне экономической грамотности, услышав вот такой фрагмент из допроса свидетеля, бухгалтера компании.

Свидетель:  Да, я отвечал за составление баланса компании. 
Судья: Вы это делали на основании слов Ваших сотрудников?
Свидетель:  Нет. Это делалось на основании платежных поручений, договоров, выписок по счетам. 
Судья: Скажите, а когда вы отражали в балансе вот такой-то депозит, Вы сами этот депозит видели? 
Свидетель молчит в замешательстве, не понимая, как можно ответить на такой вопрос…

Я все понимаю про дела «Кировлеса» и «Почты России» —  обвинения на них могут строиться даже на показаниях свидетелей о намерении Навального на украденные у Кировской области деньги построить тоннель от Москвы до Бомбея; если в России нужно посадить (пусть и условно) политика, то и обвинение, и судья могут говорить, что угодно. Но когда судьба  обычного человека находится в руках судьи, который в принципе не понимает сути того дела, которое он разбирает, то это совсем даже не смешно. Хочется плакать… Потому что следующим «клиентом» этого судьи может оказаться любой из нас….


Оригинал
01 февраля 2017

С юбилеем!

В текущем квартале российская экономика пройдет своеобразную «юбилейную» отметку – она получит 2,5 трилионный доллар от экспорта нефти и нефтепродуктов в страны дальнего зарубежья с момента прихода Владимира Путина в Кремль 31 декабря 1999 года. Чтобы понять, насколько это большая величина, то если эту сумму равномерно поделить на 17 лет президентства Путина, то получившаяся величина (147 миллиардов долларов) превысит 50% всего товарного экспорта России в прошлом, 2016-м, году.

В этой связи нельзя не вернуться к разговору о том, сколько же упавших с неба (или вынырнувших фонтаном из-под земли) нефтедолларов досталось российской экономике за счет роста нефтяных цен. Однако, чтобы оценить эту величину нужно вспомнить, что за  эти годы экспорт нефти и нефтепродуктов из России сильно вырос. Во многом, благодаря плодам приватизации 90-х годов – достаточно вспомнить тот факт, что за пять лет, с 2000 по 2005 добыча нефти в России выросла на 50%. Вот как выглядела поквартальная динамика экспорта нефти и нефтепродуктов (не стоит удивляться тому, что мы не видим монотонной линии – постоянные изменения налогового режима и различная налоговая нагрузка на сырую нефть и нефтепродукты приводили к тому, что нефтяники постоянно искали, экспорт чего в данный момент принесет максимальную прибыль).




Теперь, мы можем разложить полученные 2,5 триллиона долларов по факторам.


Нижняя часть графика (фиолетовая) показывает, какой была бы экспортная выручка нефтяников, если бы объемы экспорта застыли на уровне 2000 года, а цена черного золота была бы на уровне 2000-1-й половины 2002 года (до того момента, когда она начала быстро расти). И  была бы она (экспортная выручка) около $550 миллиардов, т.е. 21% от  того, что получила российская экономика. Еще $340 миллиардов  (красный сектор, 13,7% от  фактически полученного) российская экономика получила бы при тех же ценах начала 2000-х за счет наращивания добычи нефти и экспорта. А вот остальные $1,600 миллиардов (естественно, зеленые!) и явились той самой «манной небесной», которой мы все так рады.

Но говоря об  экспортной выручке от продажи нефти было бы неправильно не вспомнить про газ, где картина принципиально не отличается – из общей сумы экспортной выручки в  страны дальнего зарубежья за прошедшие 17 лет ($600 млрд.) примерно 60% (или $360 млрд.) явились той же самой «манной небесной».


Если сложить нефть и газ, то получается, скоро российская экономика отпразднует еще один юбилей – двухтрилионный нефтегазодоллар, свалившийся с неба. Так что, с двойным юбилеем!

Оригинал

Я люблю гибкость российских чиновников! Что бы они не говорил вчера один из них, сегодня другой готов произнести прямо противоположное, но при этом сделать вид, что оба заявления не противоречат друг другу!

Не успел Минфин России сообщить, что уже через 10 дней он намерен начать покупки валюты на внутреннем рынке, чтобы снизить «влияние изменчивой конъюнктуры рынка энергоносителей на российскую экономику», как Банк России выпускает свой пресс-релиз, в котором говорится, что да, валюту Минфин (через Банк России) покупать будет, но при этом «Сохраняется режим плавающего валютного курса, означающий отказ от проведения валютных интервенций для воздействия на номинальный курс рубля.»

Простите! Но то, что собирается делать Минфин и есть регулярные валютные интервенции. Более того, Минфин прямо говорит, что он намерен влиять на номинальный курс рубля, который является производным от цены на нефть и, таким образом, полностью отражает влияние «изменчивой конъюнктуры рынка энергоносителей».

Если абстрагироваться от гибкости чиновников и всерьез поговорить о том, что собирается делать Минфин, то у меня есть три комментария:

1) Я считаю, что политика удержания курса российского рубля от резкого усиления в силу роста нефтяных цен является правильной. Но только тогда, когда она сопровождается низкими процентными ставками, снижающими аппетит финансовых игроков к операциям carry-trade (заимствование в валюте с низкими ставками и покупка активов в валютах с высокими ставками). В противном случае приток такого спекулятивного капитала будет с лихвой перечеркивать все усилия Минфина.

2) Я считаю, что Банк России должен четко и внятно сообщить о том, что его взгляды на курсовую политики изменились, и что регулярные операции (в ту или другую сторону, по покупке или продаже валюты в случае движения цен на нефть) являются постоянными. И что, хотя у Банка России нет цели по номинальному курсу рубля, его (деньгами Минфина) валютные интервенции будут (!) влиять на номинальный курс. Если бы Минфин не ставил перед собой цели влиять на валютный курс, то он мог бы просто держать нефтяные сверхдоходы на своих рублевых счетах в том же Банке России, а в случае снижения нефтяных цен тратить их – с точки зрения бюджетной арифметики все было бы то же самое.

3) Я считал и считаю, что политика Минфина по замораживанию расходов федерального бюджета является вредной для экономики, находящейся в условиях стагнации. Такую политику еще можно понять и принять в условиях низких цен на нефть, когда Минфин борется за ограничение дефицита бюджета, но она абсолютно необъяснима в ситуации, когда цены на нефть слегка подросли, и дополнительные доходы казны позволяют хотя бы поднять замороженные зарплаты бюджетников и проиндексировать пенсии в соответствии с законом. Напомню, что, несмотря на рекордно низкую инфляцию прошлого года, реальные доходы населения продолжают сокращаться, а без роста потребления населения не следует ждать устойчивого роста экономики.

4) В отличие от старого бюджетного правила (версии 2008-го и 2013-го) новое (пусть и временное) работает в обе стороны, то есть Минфин рассказал, что он намерен делать в случае снижения цен на нефть – автоматически продавать валюту. Интересно, не откажется ли Минфин от своего обещания, когда это (снижение нефтяных цен) случится?

5) То, что Минфин собирается управлять своими нефтегазовыми доходами с использованием операций по покупке-продаже валюты, говорит, что финансовое ведомство тщательно блюдет свой интерес и не намерено упустить возможность подзаработать на падении курса рубля в случае снижения нефтяных цен – купив доллар сегодня, по 60 рублей при цене нефти $53/баррель, при снижении цены нефти до, скажем, $37/баррель Минфин продаст его за 65-70 рублей. Сильно упрекать в этом Минфин я не могу, как говорится, кому война, а кому мать родна! Но и поддерживать его в этом я тоже не хочу – чем зарабатывать на падении рубля, пусть лучше зарабатывают на росте экономики, для чего от Минфина и ЦБ требуется более внятная и более адекватная политика, ориентированная на поддержку роста, а не на его подавление.

6) «Беда, коль пироги начнет печи сапожник…». И все-таки было бы логичнее и прозрачнее, чтобы курсовой политикой занимался исключительно Центральный банк. И чтобы он решал и объявлял, когда и почему он намерен проводить валютные интервенции. А Минфину есть чем заняться и помимо влияния на курс рубля — почитайте его документы: уже два десятка лет там говорится о необходимости повышения эффективности бюджетных расходов. Может, пора, наконец, всерьез этим заняться?

Оригинал

Как это часто бывает в России в последнее время, фактов в этой истории мы знаем немного; а те, кто владеют фактами не спешат делиться своим знанием. Итак…

Алексей Навальный опубликовал письмо, полученное Леонидом Волковым от  кредитной организаций Яндекс.Деньги (регистрационный номер Банка России 3510-К), в котором ему предложено прекратить использование Яндекс.Кошелька под угрозой разрыва соглашения в одностороннем порядке. Кроме того, Алексей Навальный сообщил о  том, что некто из Яндекс.Деньги сказал, что это сделано под давлением Центрального банка.

2671546

В ответ на бездоказательное (т.е. к блогу Алексея не были приложены какие-либо доказательства вмешательства ЦБ; более того, Леонид Волков сказал, что слово «Центробанк» в его дискуссиях с сотрудниками Яндекс.Деньги не звучало) обвинение Банк России разразился своим заявлением,  котором попросил Алексея или привести факты, или извиниться.

Первое, «пуганная ворона куста боится» — похоже, Яндекс когда-то так напугали, что мысль о том, что можно противостоять административному давлению у  этой организации возникнуть в принципе не может. Не могу их за это винить и  корить: после историй Ходорковского, Чичваркина, Гуцериева, Евтушенкова и далее по списку «настоящих буйных мало!»

Второе, действие Яндекс.Кошелька незаконно, так как указанный в письме пункт закона гласит «Использование клиентом электронного средства платежа может быть приостановлено или прекращено оператором по переводу денежных средств на основании полученного от клиента уведомления или по инициативе оператора по переводу денежных средств при нарушении клиентом порядка использования электронного средства платежа в  соответствии с договором.» Следовательно, если кредитная организация считает, что Леонид Волков нарушает пользовательское соглашение в части соблюдения законодательства, то она должна сказать в чем состоит нарушение закона. Фраза «может быть расценено регулятором….» явно говорит  не  о каком нарушении закона, а именно о том кусте, которого боится Яндекс.Деньги.

Третье, для того, чтобы нарушать законодательство о выборах, нужно в выборах участвовать. Насколько мне известно, в настоящее время в России не объявлена ни одной избирательной компании федерального или регионального уровня. Кроме того я не слышал о том, что Леонид Волков (владелец «кошелька») собирается выдвигаться кандидатом на каких-то ближайших выборах.

Четвертое. Не поддержу Алексея Навального в его «наезде» на ЦБ. Не думаю, что те, кому нужно прикрыть кампанию Навального по сбору денег, готовы доверить столь ответственное дело безответственным сотрудникам Центрального банка. Готов предположить, что в Яндекс.Деньги звонили из ФСБ или, в крайнем случае, прикомандированные к ЦБ сотрудники этой организации, которые (ни те, ни другие) не обязаны информировать Эльвиру Набиуллину о своих действиях. Более того, ЦБ – организация большая, и, думаю, всех прикомандированных к ней сотрудников разных спецслужб председатель Банка России не знает.

Пятое. На месте Алексея, точнее говоря, Леонида Волкова, я бы не стал судиться с Яндекс.Деньги — они, люди «подневольные», выпишут доверенность  на ведение дел в суде кому надо, а суд примет кому надо нужное решение. А вот воспользовался бы протянутой Банком России «рукой помощи», который предложил обратиться к нему с официальной жалобой на нарушение прав клиента. Написать жалобу – вопрос получаса времени. И попросить рассмотреть в ускоренном порядке. А после этого смотреть на то, что и как Банк России сделает и заявит.

Искусство политика в России состоит в том, чтобы сталкивать лбами своих противников, сидящих в разных башнях Кремля. Мне кажется, сейчас очень хороший момент это сделать!

Оригинал

Все тайное рано или поздно становится явным — в этой нехитрой истине «Роснефть» и российские чиновники смогли убедиться (и довольно рано) в очередной раз после того, как в СМИ появилась информация о том, что сделку по продаже акций «Роснефти» кредитовал сначала Государственный банк ВТБ, а потом ещё более государственный «Роснефтегаз». Собственно говоря, то, что сделка по продаже акций нефтяной компании не была завершена в прошлом году было хорошо известно — покупатели (Glencore) и кредиторы (Intesa) четко и недвусмысленно сообщили об этом; поэтому все громогласные заявления противоположного характера, раздававшиеся из уст российских чиновников, что, мол, сделка завершена, и деньги от ее завершения поступили в бюджет, изначально были враньем.

Но публичное враньё в России не является основанием для отставки чиновника и для импичмента президента (напомню, в США процедура импичмента президента Клинтона была запущена в связи с тем, что его обвинили во лжи по поводу связи с Моникой Левински, а не за саму связь), поэтому хорошо понятно, что никакого политического продолжения у этой истории нет и быть не может. Кроме того, что в репутации и президента, и министра финансов, и руководителя «Роснефти» появится маленькое пятнышко, «соврал».

Точно также я не ожидаю никаких последствий от того, что в федеральный бюджет были зачислены, полученные не известно на каком основании от «Роснефтегаза» деньги. Если это были дивиденды от результатов его деятельности, то в данные результаты (т.е. в деятельность до конца 2016 г.) прибыль от продажи акций «Роснефти» войти не могла. Если это были дивиденды из накопленной ранее прибыли, то в 2017-м или 2018-м Минфин будет иметь полное право требовать от «Роснефтегаза» заплатить дивиденды из прибыли, полученной с учетом продажи акций «Роснефти». Более того, сумма прибыли «Роснефтегаза» от продажи акций «Роснефти» должна отличаться от перечисленных в бюджет 692 млрд.рублей — ведь, акции «Роснефти» достались «Роснефтегазу» не с неба, а были внесены в капитал этой компании по какой-то оценке, т.е. для исчисления прибыли выручку от продажи акций нужно уменьшить на так называемую «входящую стоимость» акций.

Почему-то мне кажется, что в прояснении финансово-юридической чистоты всей этой мутной сделки в России не будет заинтересован никто: ни Минфин, ни Счетная палата, ни Генпрокуратура, ни Госдума, ни Контрольное Управление администрации президента. Более того, подозреваю, что кое-кого из технических исполнителей сделки наградят орденами и медалями. Но давайте не забывать, что в истории по продаже акций «Роснефти» описанные выше технические детали хотя и важны, но не они являются главным секретом, тщательно охраняемым продавцом. Главный вопрос в отношении этой сделки по-прежнему звучит так: кто является истинным покупателем 19,5%-ного пакета акций «Роснефти»?

Официальная версия — паритетное партнёрство Glencore и QIA (катарского инвестфонда) не выдерживает минимальной проверки на правдоподобность. Действительно, если это партнёрство создано по принципу 50/50, то почему финансовые взносы участников различаются на порядок? Катарский фонд внёс 2,5 млрд.евро, а Glencore — только 300 млн.? Более того, почему в дополнение к сделке Glencore получил «компенсацию» в виде дополнительного объема продажи роснефтевской нефти, которая (продажа) вернёт этой компании сумму, внесённую в партнёрство, с процентами, а катарский фонд не получил такого «бонуса»? Где здесь равноправие?
Идём дальше. Мы до сих пор не знаем, кто выступил партнером банка Intesa и прокредитовал покупателя на 2,2 млрд.евро.

И последнее, по очереди, а не по существу. Крайне интересно узнать, за счёт каких средств заемщики, Glencore и QIA, собираются возвращать полученный кредит? Дело в том, что ежегодных дивидендов от «Роснефти» с трудом будет хватать на выплату процентов по полученному кредиту, но, ведь, кредит нужно будет возвращать?! (Мы пока не знаем срока этого кредита, но эта «тайна» очень скоро станет явной — нужно лишь дождаться первого conference call Glencore или Intesa с инвесторами). Погасить полученный кредит покупатель сможет лишь за счёт продажи части купленных у «Роснефтегаза» акций, если он (покупатель) не сможет расплатиться по кредиту, то акции «Роснефти» перейдут в собственность кредиторов. Что, похоже, и является настоящей сутью сделки.

Вспомните первоначальную идею Игоря Сечина — пусть «Роснефть» сама выкупит акции, а потом их продаст, но уже дороже и на этом заработает. Судя по всему, эта схема не очень понравилась российскому президенту, и он не одобрил ее. Но потенциальная прибыль от такой сделки заметно превышает те самые 300% при которых, как писал Карл Маркс, «нет такого преступления, на которое капитал не готов пойти», и поэтому, мне кажется, именно ее с некоторыми изменениями (как говорится: то же самое, но вид в профиль) и реализовали Игорь Сечин & Co. При этом, похоже, что ВТБ в этой схеме появился «для отвода глаз», чтобы не сразу было видно, что акции «Роснефти» выкупаются за счёт денег «Роснефтегаза».

Так это или не так — пока остаётся загадкой. Но закончу тем, с чего начал — все тайное рано или поздно становится явным. Разгадку этой тайны искать будут многие — именно поэтому я готов сделать ставку на «рано».

Оригинал

Сразу стоит оговориться: форум настолько масштабное мероприятие, что одному человеку не под силу увидеть все и рассказать обо всем. Параллельно идет большое количество мероприятий, и тебе нужно выбирать, какая рубашка ближе к телу. Так, во второй день я после большого пленарного заседания (о котором расскажу ниже) выбрал сессию про китайский «Новый шелковы путь», за что пришлось расплатиться непосещением (говорят) интереснейшей сессии по конкуренции с участием вице-премьера Шувалова. После обеда я пошел на «Стратегию и тактику Банка России» и пришлось пропустить сессию с участием Германа Грефа, где в зале народу было больше, чем сельдей в бочке. Поэтому мой рассказ – о моих впечатлениях и никоим образом не претендует на полноту.

Большое пленарное заседание, «Устойчивый экономический рост: модель для России» меня сильно разочаровало. Эмоционально скучное академическое выступление Алексея Кудрина с изложением проблем и вызовов, стоящих перед Россией, содержательно было интересным ровно до тех пор, пока в голове не прозвучал вопрос: а почему Россия оказалась в таком положении? Какие ошибки были сделаны и что нужно сделать, чтобы их не повторить? Эту тему докладчик обходил по такой широкой траектории, что было просто поразительно! Как можно предлагать рецепты, если ты не поставил диагноз, а говоришь лишь о симптомах болезни?
Впрочем и до рецептов особо дело не дошло – понимаю, Кудрину и его команде нужно предъявить свои результаты только в мае, поэтому еще раза 3-4 можно будет выступать с промежуточными результатами, — разговор шел о проблемах и, иногда, о развилках. Хотя зал, отвечая на вопросы задававшиеся модератором, упорно голосовал за опцию «нужны перемены в госуправлении», докладчик сводил этот сюжет исключительно к теме «создания центра управления изменениями» и к тому, что «нужны квалифицированные кадры». Ни одного слова об отказе от монополии на власть, о политических реформах, о необходимости реальной политической конкуренции сказано не было. А уж вывод делайте сами: может ли (и хочет ли) лидер, удерживающийся у власти уже 17,5 лет и желающий просидеть в своем кресле еще семь лет, изменить свои принципы и ценности, логику принятия решений, свое поведение?

Дискуссия по докладу тоже не удалась. Модератор сессии задавал руководителям Минфина, Минэкономики и Банка России настолько комплиментарные, удобные для ответов вопросы, что ошибиться с правильным ответом для них было невозможно. (Хотя и при этом новый министр экономики допустил серьезную фактическую ошибку, сказав, что доля накопления в российском ВВП составляет 22%, хотя ведущий справедливо утверждал, что она равна 18% — сами понимаете, ведущий спорить не стал). Ни о какой дискуссии, ни о каком различии во мнениях речи и быть не могло. Даже то, что Алексей Кудрин прямо сказал, что 4%-ная инфляция, о которой мечтает Банк России, является слишком высокой для России не породило никакой дискуссии – первый зампред ЦБ Ксения Юдаева мягко ответила: «а нам так не кажется!», и на этом тема была закрыта.

Тема про китайский проект «One belt, one road» (Новый Шелковый путь» набрала больше желающих поучаствовать, чем могла вместить аудитория – как сказал один из панелистов «нам, похоже, выделили самую маленькую аудиторию во всем гигантском комплексе Академии». Участников дискуссии можно было разделить на три лагеря»: китайцы, которые спокойно, как броненосец рассказывали про свой проект, не обращая внимания на все остальные темы; представитель России, который пытался доказать, что проект Евразийского союза нужно рассматривать, как равный китайскому, и что речь должна идти «о сопряжении» двух интеграционных проектов (лучшим примером такого сопряжения стал рассказ об автобане, которой строит Китай и который по замыслу должен дойти от Шанхая до Европы, и проект которого пока завершается в Оренбурге, на что российские представители рассказали о том, что мы хотим построить железную дорогу Москва-Казань – как можно «скрестить ежа и ужа», если, тем более, между ними 600 километров? – осталось для меня загадкой); и представители Киргизии и Казахстана, которые четко и внятно говорили, что ЕврАзЭс в нынешнем виде стал никому не нужной бюрократической надстройкой, не играющей никакой значимой роли в принятии решений и не способствующий реальной интеграции, и что развивать этот проект без ориентации на Китай и его экономику просто невозможно.

В общем, ничего лучше басни «Лебедь, рак и щука» не может рассказать о ходе дискуссии.

Третья дискуссия, о кратко— и долгосрочных принципах денежной политики меня привлекла профессионально, хотя никаких громких имен среди выступавших не было. Дискуссия удалась в том плане, что были разные точки зрения, которые были аргументированы и временами сильно оппонировали друг другу, и не удалась потому, что большое количество выступавших почти не оставило времени на вопросы и ответы. (Если где-то в сети можно найти видеозапись этого Круглого стола, то сильно рекомендую посмотреть, как минимум, выступление Натальи Орловой об инфляционных рисках и Олега Солнцева о том, как ЦБ создает искажения в денежной системе, которые порождают мифы, на основе которых принимаются решения.) Тем не менее, одну тему удалось поставить на обсуждение: как разорвать порочный круг жесткой денежной и бюджетной политики (при этом представители Банка России и Минфина называли бюджетную политику мягкой), которые сильно тормозят экономический рост и лишают бюджет доходов, заставляя его еще больше ужесточать свою политику? Ответ меня не вдохновил: от нас ничего не зависит, нужно ждать начала структурных реформ.

Подводя итоги своего участия в Форуме, я не могу скрыть разочарования: серьезного разговора на вынесенную в название Форума тему – «Выбор приоритетов» — я не услышал. Так же как не услышал от представителей правительства рассказа о том, что они собираются делать в ближайший год (не считая того, что вести активную борьбу за сохранение своих кресел). И, самое печальное, от тех экспертов, которых принято называть независимыми, я не услышал ни одного тезиса, выражавшего несогласие той политикой, которую проводит Кремль «и лично Владимир Владимирович Путин», или ставящих под сомнение те решения, которые предлагал «лично Алексей Леонидович». А без такой дискуссии Гайдаровский форум превратился в обычный партхозактив.

Оригинал

Главное событие этого дня, безусловно, пленарное заседание с участием премьера Медведева. Участники заседания – люди хорошо известные и уважаемые в мире: первый замдиректора МВФ, бывшие премьеры Австралии и Польши, глава одной из крупнейших мировых компаний, ведущий колумнист Financial Times. Люди, которые много знают и много повидали, к чьему мнению стоит прислушаться, и чей опыт может оказаться полезным. Заседание началось, а кресло премьера Медведева пустовало. Прошла половина заседания – ничего не изменилось. Российский премьер появился, на последней четверти сессии, когда все участники уже подробно высказались и ответили на вопросы ведущего.

Готов поверить, что премьера Медведева задержали неотложные дела. Что по сравнению с ними заседание какого-то форума может казаться пустяками. Но мне кажется, что премьер упустил хорошую возможность узнать что-то новое и, возможно, полезное. А, может быть, премьеру настолько не хотелось никого слышать, что он осознанно приехал к концу заседания. Но в этом случае ему не повезло и ему пришлось выслушать заключительные ремарки двоих участников.
Первым был бывший премьер-министр Австралии Кевин Майкл Рад, который, с одной стороны, сказал, что нет ничего более глупого, чем приехать в другую страну и начать давать там советы о том, что делать; а, с другой стороны, рассказал, как Австралия решала проблемы, которые во-многом были похожи на российские. Австралия – страна не только кенгуру, но и огромных природных ресурсов, и экономика на них всегда сильно опиралась. И в какой-то момент времени очередной премьер этой страны сказал: «У нас есть шанс ничего не делать и стать очередной банановой республикой. Или мы можем избежать этой участи, но нам придется провести серьезные реформы». Страна выбрала второй путь и:
· Отказалась от любых попыток экономической изоляции и пошла по пути максимальной открытости экономики, став мировым лидером по участию в зонах беспошлинной торговли,
· В периоды высоких сырьевых цен направляла бюджетные ресурсы на стимулирование несырьевых секторов, чтобы снизить от них зависимость,
· Ввела законодательно закрепленную норму об обязательном направлении каждой семьей 9% своего текущего дохода на сбережения, что позволило создать четвертую в мире по объему индустрию управления активами и решить проблему пенсионных накоплений; естественно, никаких государственных управляющих компаний (типа, Внешэкономбанка) там не было,
· Для решения демографической проблемы (старение населения) и снижения нагрузки пенсионной системы на экономику был принят лозунг «keep the country young» (страна должна быть молодой), что подразумевает проведение активной иммиграционной политики по привлечению в Австралию молодежи.

Сознайтесь, неплохой набор. И, самое главное, абсолютно применим к российским условиям.

Вторым выступающим, кого пришлось выслушать российскому премьеру стал первый замдиректора МВФ Дэвид Липтон – ключевая фигура в разрешении финансовых кризисов второй половины 90-х и 2008-2010 гг. Его выступление было еще более четким и совсем не содержало экономических рецептов. Он сказал, что у России нет шансов выйти даже на среднемировые темпы роста экономики, если не будет решена проблема защиты прав собственности, если не будет обеспечено верховенство права и независимость судебной власти, если не будет проводиться полномасштабная борьба с коррупцией, если частный бизнес будет находиться в запуганном состоянии и не готов будет проявлять присущую ему экономическую активность.
Выступление премьера Медведева было коротким и безликим. Вообще, у меня сложилось впечатление, что, хотя Гайдаровский форум и участие в нем всего экономического блока уже стали хорошей традицией, для него это выступление было в тягость. Содержательным я бы назвал лишь один тезис: что резко возрастает риск нарастания технологической отсталости российской экономики. Только вот рецепт, который был предложен премьером Медведевым, — надо собраться, обсудить и принять решение – явно продемонстрировал, что никакого другого решения, кроме как взвалить решение и этой проблемы на правительство и тощий бюджет, у премьера нет. А раз так, то нет никаких шансов на то, что властям удастся решить правильно поставленную задачу. Увы…

Сегодня – второй день форума.

Оригинал

«Деньги поступили из других источников» — заявил министр финансов Силуанов неделю назад, говоря о продаже 19,5%-ного пакета акций «Роснефти». И, похоже, он сказал правду. потому что, судя по всему, сделка по продаже акций «Роснефти» в том виде, в каком она была описана, не завершена. Об этом говорит последняя публикация  агентства Bloomberg  на эту тему




Bloomberg тем и отличается от ТАСС, Интерфакса или пресс-секретарей Пескова и Леонтьева, что его журналисты прежде чем написать о каком-то факте, обязательно получают информацию (пусть и анонимную, пусть и не для цитирования) о его достоверности или недостоверности. Поэтому фразу о том, что у Intesa в последнюю минуту возникли сомнения о том ввязываться или не ввязываться в сделку с сильным политическим душком, и что Россия вряд ли получит в этом году деньги иностранных инвесторов, следует воспринимать наравне с выпущенными ранее пресс-релизами Glencore и Intesa , которые разрушали красивую картинку, нарисованную руководителем «Роснефти» Игорем Сечиным.

С одной стороны, скажут некоторые, Министру финансов, по большому счету, все равно, откуда поступили деньги. Деньги не пахнут, и главное это то, что они поступили. Но, с другой стороны, скажут другие, министр финансов несет личную ответственность за достоверность отчета об исполнении бюджета и за то, что все поступившие в качестве доходов (или источников финансирования дефицита) средства носят легальный характер и адекватно показаны в той или иной строке бюджета.

Последний вопрос, на который ответил Владимир Путин на своей пресс-конференции, совершенно случайно, касался именно денег «Роснефтегаза». И из ответа президента мы узнали две важные новости: 1) что правительство на умеет выбирать приоритеты, 2) что деньги «Роснефтегаза» являются личным резервом президента, которым он пользуется вопреки всем нормам российского законодательства и минуя бюджетный процесс. Объявленная, но пока не состоявшаяся, сделка по продаже акций «Роснефти"добавляет к этому еще один нюанс: в России исчезла прозрачность бюджетных доходов, и, вполне вероятно, что часть из них формируется незаконным образом.

Российское законодательство (Глава 49 УПК РФ) говорит о том, что сроки давности по расследованию уголовного дела могут сдвигаться с учетом «вновь открывшихся обстоятельств», о которых в случае с продажей акций «Роснефти» нам обязательно станет известно. И очень скоро.  может быть, даже до истечения срока давности — ведь до конца бюджетного года осталось четыре дня, а объявленные покупатели, похоже, деньги еще не перечислили. А федеральный бюджет их уже получил.

Министр финансов считает, что деньги не пахнут. Проверим.

Оригинал

Директива правительства относительно продажи 19,5% акций «Роснефти» четко и однозначно говорит:
«представители интересов Российской Федерации – члены совета директоров АО «РОСНЕФТЕГАЗ» обязаны … голосовать «за» принятие решений, предусматривающих:
Отчуждение АО «РОСНЕФТЕГАЗ» 2 066 727 473 штук обыкновенных именных акций ПАО «НК «Роснефть»», что составляет 19,5% его уставного капитала, на следующих условиях:
определение цены отчуждения акций ПАО «НК «Роснефть»» в размере не менее 748,26 млрд. рублей, умноженных на поправочный коэффициент – 0,95 ….
срок реализации сделки по продаже АО «РОСНЕФТЕГАЗ» акций ПАО «НК «Роснефть»» – не позднее 5 декабря 2016 года….»

Я работал в советах директоров нескольких компаний, где государство являлось акционером, и очень хорошо знаю, с каким трепетом представители государства относятся к каждой букве и запятой в правительственной директиве. Не то, что проголосовать против директивы, даже если она противоречит закону и здравому смыслу, но и проголосовать на день позже установленного срока не представляется допустимым.
Ни для кого. Кроме, как выясняется Игоря Сечина, который может ВСЕ!
Согласно директиве, представители государства не имели права утверждать сделку со стоимостью менее 710,847 млрд.рублей (95% от суммы указанной в директиве). Т.е. продажа акций «Роснефти» за 692 млрд.рублей является прямым нарушением Директивы правительства, а лица, проголосовавшие за ее утверждение, нанесли ущерб Российской Федерации на сумму более 18 млрд.рублей. Как вы считаете, Генпрокуратура или Следственный комитет уже возбудились по этому поводу?
Только не нужно говорить про дополнительные дивиденды от «Роснефтегаза» — эти деньги не имеют никакого отношения к сделке по продаже акций «Роснефти». Более того, на сайте правительства я не нашел упоминания о директиве, предписывающей провести заседание Совета директоров с обсуждением и принятием решения о выплате дополнительных дивидендов.
Идем дальше. Сделка не была реализована до 5 декабря, как устанавливала директива (на сайте правительства нет информации об ее обновлении, хотя не сомневаюсь, что такой документ будет в ближайшее время подписан и датирован, например, 5-м декабря). Согласно пресс-релизу Гленкора, все документы по сделке были подписаны 10 декабря, а предварительные условия, без которых сделка не считается окончательной, еще не выполнены, и это означает, что сделка не реализована.
«Не будь принципиальным в мелочах и не будь мелочным в принципах!» — говорил мне мой учитель Евгений Григорьевич Ясин. Я не считаю, что от сделки по продаже акций «Роснефти» нужно было отказаться из-за того, что согласование ее условий затянулось на лишнюю неделю, и из-за того, что согласованная в итоге цена продажи оказалась на 2,5% ниже утвержденной вице-премьером, и даже из-за того, что компания «Роснефть» повесила на себя дополнительные обременения, связанные с этой сделкой (например, 5-тилетний контракт на продажу нефти на сумму около 20 млрд.долларов, исходя из цены нефти в 50 долларов за баррель; и, похоже, Совет директоров «Роснефти» не утверждал эту сделку, хотя и обязан по закону). С другой стороны, я не вижу особой разницы в том, когда федеральный бюджет получит деньги от этой сделки: 31-го декабря этого года или 1-го января следующего – и поэтому не понимаю, почему новому тандему Путин-Сечин нельзя было отложить премьеру телевизионного спектакля под названием «Разрешите доложить?» хотя бы до момента подписания всех документов по сделке и, что гораздо важнее, зачем им нужно было синхронно врать в отношении фактов, которые легко проверяются.
Вся эта история с нарушением условий правительственной директивы, по-настоящему, завершается печальным вводом: в современной России применение законодательства было и остается избирательным; Алексея Навального можно повторно отправить под суд за то, что компания его друга занималась обычным бизнесом, а Игорю Сечину можно безнаказанно нарушать правительственные директивы и наносить ущерб государству. А это означает, что слова президента Путина о верховенстве права в России пока так и остаются словами, не превращаясь в дела…

Осенью 2011-го года Владимир Путин в отношении фразы, приписываемой Муссолини/Франко «Друзьям – все, врагам – закон», сказал следующее: ««С этим тезисом полностью согласен. Поверьте мне, многие из присутствующих в зале знают, что я пытаюсь реализовать его на практике». Прошло пять лет, и российский президент подтвердил, что он не готов поступиться своими принципами. А Игорь Сечин, безусловно, не просто является его другом. Он превыше многих. Он превыше всех!

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире