aleksashenko

Сергей Алексашенко

21 марта 2017

F

В прошедшую пятницу в эфире «Эха Москвы» я пообещал показать график изменения цены на нефть и курса рубля и вот исполняю это обещание.

Три комментария:

1) Обратите внимание на то, что на левой вертикальной шкале показан именно КУРС РУБЛЯ, а не привычный нам всем курс доллара, который мы слышим несколько раз на дню. Курс рубля измеряется в долларах за 100 рублей. Для удобства приведу несколько соотношений:

$4,0/100 ₽ = 25 ₽/$
$3,0/100 ₽ = 33,3 ₽/$
$2,5/100 ₽ = 40 ₽/$
$2,0/100 ₽ = 50 ₽/$
$1,5/100 ₽ = 66,67₽/$

2) На графике отчетливо видно, что движение курса рубля с середины 2011-го года полностью определяется движением цены на нефть.

3) Эта зависимость не работает в ежедневном режиме. Иногда бывают эпизоды, когда цена на нефть растет, а рубль на это реагирует не сразу (начало 2015-го или середина 2016-го).

Оригинал

Сегодня, по прошествии трех лет, говорить о Крыме, с одной стороны, очень просто: Россия воспользовалась ослаблением украинской власти и, проведя отлично спланированную военно-политическую акцию, аннексировала полуостров. Агрессия России признана таковой мировым сообществом – на этот счёт 27 марта 2014 г. принята специальная резолюция Генеральной Ассамблеи ООН, положения которой относительно российской оккупации Крыма были подтверждены резолюцией в декабре прошлого года. Помимо России всего 6 стран признают Крым российской территорией, названия которых стоят того, чтобы быть перечисленными – Афганистан, Венесуэла, Куба, Никарагуа, Северная Корея, Сирия. Как говорится, вопрос «С кем вы мастера культуры?» — в такой ситуации является риторическим.


Можно сколько угодно ссылаться на волеизъявление народа, на так называемый референдум, но голосование под дулами автоматов, трудно называть свободным, точно также как проведение голосования вопреки нормам законодательства Украины, частью которой в любом случае Крым являлся на  момент голосования, нельзя назвать законным.  

Для меня в переводе на бытовой язык ситуация с Крымом выглядит очень просто. Жили-были два брата, назову их Никодимом и Ерофеем. Никодим был посильнее и побогаче, зато Ерофею в наследство от бабушки достались семейные реликвии. Ерофей брат плохо ухаживал за своим домом, не ремонтировал его, не  менял выбитые стекла — то, говорил, денег нет и обязательно сделаю ремонт, как хороший урожай случится, то, говорил, разведусь со старой женой, женюсь по новой и вот тогда ... Вот, как-то его дом начал не то чтобы рушиться, но подкашиваться, да и в сарае появился какой-то непонятный дымок. Побежал Ерофей в сарай, стал кликать соседей на помощь стену дома подпереть, чтобы не рухнули окончательно, и в этот момент Никодим вбежал в его дом, схватил семейные реликвии и унёс к  себе. А когда его соседи стали спрашивать: Ну как же так? – он, не моргнув глазом, отвечал: А если бы я их не забрал себе, то прибежал бы сосед Васька, с  которым у нашей семьи исторически вражда, и забрал бы их себе. Так, Васька в  этот момент был в командировке в соседнем районе, кричат хором соседи! Ну и что, отвечает Никодим, его хлебом не корми, дай нам гадость какую-нибудь сделать.

С другой стороны, говорить о Крыме сложно потому, что этот разговор нужно вести о том, какой мы хотим видеть нашу страну, как мы  хотим строить отношения со своими соседями, хотим или не хотим мы уважать базовый принцип международных отношений, принцип нерушимости границ.

Особенность (впрочем, не уникальная) российского авторитарного режима состоит в том, что в нашей стране нет верховенства права, нет власти закона, но при этом все свои решения российская властная группировка оформляет законами. Это неизбежно будет осложнять переход страны к нормальной жизни, каковой (переход) рано или поздно случится. В какой-то момент России понадобится отменить огромное количество законов, которые сегодня блокируют нормальное развитие страны и общества. Для примера назову: запрет на создание избирательных блоков, муниципальный фильтр при выборах губернаторов, право президента увольнять губернаторов по своему усмотрению, запрет быть избранным для лиц, осуждённых за тяжкие преступления (к каковым относится, например, Михаил Ходорковский, и каковым ещё недавно был и снова может стать Алексей Навальный), «закон Димы Яковлева» (о же «закон подлецов»), «закон Яровой»  и многие другие нормы законодательства, которые наплодил путинский режим за время своего правления только ради того, чтобы иметь возможность удерживать власть в России.

Но, если со многими из этих законов понятно, что делать – отменить; хотя не факт, что сделать это будет просто – нужно будет, чтобы после ухода Владимира Путина от власти (по тем или иным причинам) нынешний состав Государственной думы (или другой, который буден назначен Кремлём через 5-10-15 лет, но который принципиально ничем не будет отличаться) проголосовал за их отмену. Но как исправить ситуацию с теми законами изменением Конституции, которые случились в связи с аннексией Крыма – непонятно.

Пойти по пути непризнания итогов «референдума» 2014 года и признать нерушимой российско-украинскую границу по состоянию на 1 марта того года? Сильно сомневаюсь, что в России найдётся хоть один политик, который готов будет предложить этот путь «искупления грухов», и ещё больше сомневаюсь, что ему удастся получить поддержку российского общества, населения Крыма, российского парламента.

То ли нужно будет решение Конституционного суда о том, что процедура присоединения Крыма была осуществлена с нарушением Российской Конституции, то ли в связи с появлением вновь открывшихся обстоятельств какой-то районный суд примет решение о том, что результаты крымского «референдума» были фальсифицированы, то ли ещё какое-нибудь судебное решение, которое позволит запустить юридический маховик в обратную сторону.

Но даже появление такого решения не даёт ответа на  вопрос, а что делать с населением Крыма, которое Кремль интенсивно коррумпирует – кого через повышение пенсий, кого через возможность поехать на учебу в  Москву, кого через обширные госзаказы для оборонных предприятий, кого через возможность устроить массированный передел собственности в свою пользу.

Проводить ещё один референдум? Но по какому законодательству? Да и понятно, чем больше времени пройдёт с момента аннексии Крыма до того момента, когда Россия созреет до того, что крымскую проблему нужно решать, тем меньше шансов на то, что население Крыма проголосует за  возврат в Украину (если только наши соседи не совершат решительный реформаторский рывок, и за то время, пока Владимир Путин держит Россию в историческом болоте, серьёзно не трансформируют свою страну и экономику, что позволит Украине обогнать Россию по уровню жизни).

Понятно одно: проблему Крыма рано или поздно России придётся решать. Придётся, если она не захочет оставаться на веки вечные страной агрессором (пожалуй, единственной в современном мире), если она не захочет иметь своим соседом страну, в учебниках истории которой будет написано, что «весной 2014 года Россия осуществила агрессию против Украины и захватила часть украинской территории». И решать эту проблему придётся в диалоге с Украиной, и  вместе с украинскими властями нужно будет определить ту точку, в которую обе страны согласятся вывести ситуацию, и тот набор шагов, который предстоит для этого сделать.

Какой будет эта точка? – Не знаю. Возможно, это может быть специальный статус наподобие Аландских островов, которые совместно управляются Швецией и Финляндией. Возможно, Украина согласится на то, что Крым останется российским, но при условии какой-то материальной компенсации и, безусловно, при полной реституции прав собственности. Возможно, будет найдена ещё какая-то конструкция. Но искать ее придётся. Если мы, российские граждане, не  хотим чувствовать себя ворами. Каковыми мы сегодня являемся. Увы…

Перефразируя классика, России предстоит выдавить из  себя вора по капле. И чем раньше мы решим пойти по этому пути, тем меньше позора будет на нас и на наших детях, тем спокойнее мы будем спать.



Оригинал
Хотя ни в Кремле, ни в Белом доме не считают необходимым знакомиться с  результатами расследования Фонда борьбы с коррупцией (заметьте, на лично Алексея Навального — провести такое расследование в одиночку, пожалуй, можно, только нужно на год-другой забросить все остальные дела, а у Алексея одни судебные процессы и следственные действия сколько времени съедают! – а  коллектива людей, никто из которых, кроме самого Алексея, насколько мне известно не является осужденным), всем, кому интересно, как устроена жизнь в  России на самом верху вертикали власти, с этим расследованием познакомиться надо.

Но познакомиться с расследованием – это не все. Нужно еще четко понимать, о чем в расследовании говорится. Какие из него нужно делать выводы. И вот здесь начинаются «разброд и шатания». Так, глубоко уважаемый мною Николай Сванидзе, занял позицию, что мол, существует «презумпция невиновности и презумпция доверия, так сказать, людям – она заставляет, все-таки, ждать прямых доказательств. А прямых доказательств пока что нет.» А не менее уважаемый Алексей Венедиктов просто вводит своих слушателей в заблуждение, говоря: «Теперь что касается сути – коррупция, не коррупция. Знаете, есть «коррупция» – термин юридический, и это пусть разбираются юристы…. Является ли это взяткой? В широком смысле, мне кажется, что да, потому что, ну, у нас это не регулируется.»

Извините, коллеги, но то, что описано в расследовании, в полном смысле слова есть взятка и коррупция, и  все это у нас регулируется. И, судя по всему,  российский премьер-министр Дмитрий Медведев является небанальным взяточником, отстроившим с применением всех своих юридических знаний фантастическую схему, которая должна была его обезопасить со всех сторон.





Для меня все написанное в докладе ФБК будет являться «прямыми доказательствами» коррумпированности российского премьер-министра до тех пор, пока «товарищ Кто-то» из администрации Кремля или из Следственного комитета не убедит меня в обратном. С документами, выписками с  банковских счетов, подтверждениям свидетелей, прейскурантами и т.д.

Сделать это несложно. Просто «товарищ Кто-то» должен собрать и изучить документы. Для начала нужно исследовать деятельность сети благотворительных фондов, которые получили от российских олигархов громадные активы, в разы превышающие средства, которые тратятся в  России на благотворительность. И  сделать вывод, какой благотворительностью эти фонды занимаются. И заодно узнать, почему они не публикуют отчетность, которую положено публиковать по  закону.

После этого этот «товарищ Кто-то» должен определить, как используется вся перечисленная в расследовании недвижимость и  кто ей пользуется – и той, что расположена в Плесе с домиком для уточки, и той, что в Курской области, и той, что в горах в районе Псехако, и яхтами. Пользуется или не пользуется всем этим человек, которого зовут Дмитрий Анатольевич Медведев, 14 сентября 1965 года рождения, рабочее место которого находится по адресу: Москва, Краснопресненская набережная дом 2. И если пользуется, то кто платит за его пребывание там и по каким расценкам. А еще «товарищ Кто-то» должен узнать, пользуется ли этой недвижимостью кто-нибудь кроме гражданина Д.А.Медведева, и, если да, то по каким расценкам другие пользователи этой недвижимости оплачивают свое там пребывание.

А после всего этого «товарищ Кто-то» должен обобщить все эти факты и сделать вывод. Например, если выясняется, что гражданин Д.А.Медведев всей этой недвижимостью пользуется и при этом не платит за это ни копейки, то налицо факт незаконного обогащения, т.е. та самая коррупция, о борьбе с которой так много говорят в Кремле.

Согласно ст. 290 российского Уголовного кодекса взятка есть «Получение должностным лицом… лично или через посредника взятки в виде … иного имущества либо в виде … предоставления иных имущественных прав (в том числе когда взятка по указанию должностного лица передается иному физическому или юридическому лицу) за  совершение действий (бездействие) в пользу взяткодателя… если указанные действия (бездействие) входят в  служебные полномочия должностного лица либо если оно в силу должностного положения может способствовать указанным действиям (бездействию), а равно за общее покровительство или попустительство по службе».

То есть, взятка это не обязательно, когда Алишер Усманов дает лично гражданину Медведеву деньги или недвижимость. Взятка это и когда эти деньги или недвижимость по указанию гражданина Медведева передаются тем благотворительным фондам, о которых говорится в расследовании ФБК. Да, в расследовании нет (и вряд ли ФБК может их найти в открытом доступе) прямых доказательств того, что Алишер Усманов передавал недвижимость в фонды по  указанию гражданина Медведева. Но для того и существуют следователи и  оперативники, чтобы найти эти доказательства или убедительно заявить, что Алишер Усманов передавал активы в фонды, будучи абсолютно уверенным в том, что эти фонды будут заниматься благотворительной деятельностью. А для этого нужно и  господина Усманова допросить, может быть, привлекая в помощь прокуратуру Швейцарии. И договоры о передаче активов посмотреть и те условия, которые там фигурируют. И проанализировать другие взносы на благотворительность, которые делал господин Усманов (а он, несомненно, один из крупных спонсоров такой деятельности в России) – вдруг выяснится, что таким образом, передавая недвижимость, господин Усманов расчищал балансы своих компаний, и это является для него нормальной практикой: нашел что-то ненужное в хозяйстве и отдал в благотворительный фонд. А еще нужно внимательно изучить весь бизнес господина Усманова и  сопоставить его с теми решениями, которые принимало правительство – нет ли там чего такого, что сильно способствовало бизнес успехам Алишера Бурхановича. Например, закон о 20%-ной доле иностранцев в российских СМИ, на основании которого акционеров компании СТС-Медиа вынудили продать Алишеру Бурхановичу свои активы за малую доли их стоимости. Или еще чего….

Возможно, все подозрения в адрес господина Усманова окажутся необоснованными. И я буду только рад этому. Но это не снимает подозрений в коррупции гражданина Медведева – ведь «имущественные права» (бесплатный отдых во всех этих замечательных местах) предоставлялись гражданину Медведву фондами «Градислава», «Дар» и «Фонд поддержки зимних олимпийских видов спорта».

А согласно принятому в феврале 2000 года постановлению Пленума Верховного суда России «О судебной практике по  делам о взяточничестве и коммерческом подкупе «По смыслу закона предметом взятки или коммерческого подкупа наряду с деньгами, ценными бумагами и иным имуществом могут быть выгоды или услуги имущественного характера, оказываемые безвозмездно, но подлежащие оплате (предоставление туристических путевок, ремонт квартиры, строительство дачи и т.п.).»

По странному стечению обстоятельств все перечисленные выше фонды управляются с участием гражданина Ильи Елисеева, который кроме того управляет фондом «Соцгоспроект», которому принадлежит ООО «Скалистый берег», а проще говоря – виноградники в Краснодарском крае. А дальше следствие должно ответить на вопрос: совершал ли гражданин Медведев какие-либо действия в пользу гражданина Елисеева или управляемых с его участием фондов и компаний? Например, программа развития виноделия в России, которая будет на 90 процентов финансироваться из федерального бюджета будет способствовать процветанию его винодельческого бизнеса? Или, может быть, гражданин Медведев оказывал гражданину Елисееву «общее покровительство»? И тогда нужно ответить на вопросы, как часто они встречались или общались по телефону? И какие вопросы при этом обсуждали? Но мы хорошо понимаем, что «товарищ Кто-то» никогда этого не сделает. И ему будет казаться, вот как «хитро» я отмазал гражданина Медведева. Но, на самом деле, никого он не отмажет, а своим осознанным бездействием просто подтвердит вину гражданина Д.А.Медведева. И, следовательно, все, о чем сказано в расследовании ФБК называется одним хорошо известным словом – КОРРУПЦИЯ. Пусть и с юридическим лицом.

PS. А еще «товарищ Кто-то» обязательно должен проверить декларацию о доходах гражданина Медведева – отражены ли там полученные, подозреваю, бесплатно, «имущественные услуги», и заплачены ли с этих сумм положенные налоги? В конце-концов, Аль Капоне посадили за неуплату налогов, а чем гражданин Медведев хуже?

Оригинал

Проще всего говорить про ФБК и всю команду Алексея Навального — отличная работа! Молодцы! А теперь про российского премьер-министра, вернее про то, что мы о нем после этого расследования узнали.

Во-первых, те, кто говорил и говорит «Медведев лучше Путина», оказались неправы. Чем Медведев лучше? Тем, что он набирает себе недвижимость, а Путин передает мужу своей вероятной дочери активов на несколько миллиардов долларов? А самой, якобы, дочери в управление отдает 100 миллиардов рублей, собранных таким же самым способом, как Медведев собирает в свои благотворительные фонды.

Во-вторых, личные мысли премьера, которые он думает в свободное от работы время, связаны с тем, как бы красиво пожить, а совсем даже не с тем, как заработать. Мы можем сколько угодно говорить о ротенбергах-тимченко-шамаловых-ковальчуках-иижесниминетимчисла, но все-таки они берут себе что-то на чем можно заработать. Да и якобы зять президента тоже получил себе активы, которые приносят доход.

И здесь возникает третье. Один из самых первых уроков, который должен выучить начинающий инвестор состоит в том, что не все, что ты купишь, является активом. Активом можно называть только то, что приносит тебе доход. Если ты купил что-то, что требует дополнительных расходов, то это пассив. Так, например, квартира, в которой вы живете, является пассивом, т.к. требует постоянных расходов, связанных с вашим в ней проживанием. Возможно, когда-то вы ее продадите и на этом заработаете, и тогда она превратится в актив. Но, может, и не продадите никогда, а передадите детям в наследство, и тогда она всегда будет оставаться пассивом.

Такое длинное «предисловие» было необходимо для того, чтобы сказать, что инвестор из российского премьера — никудышний. Ну, повезло, человеку, дали олигархи денег на благотворительные нужды (а, что, хорошая и красивая жизнь премьера это разве не благо?!), и накупил этот человек себе домов, дворцов и хижин, да еще и яхт впридачу. Так на их содержание сколько денег нужно тратить, только представьте! Хорошо, пока ты премьер-министр, тебе олигархи помогают творить благо. А отправит тебя завтра президент послом на Занзибар? Или в Южную Осетию? И что? Неужели олигархи продолжат свое благое дело? Сомневаюсь…. И что тогда?

Окей, скажет бывший к тому времени премьер, продаем все и откэшиваемся! Сказать такое легко, а вот сделать? Предположим даже продать удастся, но, ведь, деньги от продажи всего этого добра достанутся благотворительным фондам, а не послу в Занзибаре… Окей, скажет посол, а давайте я все это куплю у фондов по дешевке, а потом продам и на этом хоть что-то заработаю! Хорошая мысль, но только к тому времени, не сомневайтесь, от этих фондов потребуют сдавать всю отчетность, установленную законом, на который правительство, возглавлявшееся когда-то этим послом, дало положительное заключение. И продать что-то по дешевке фондам не удастся. Вернее, продать они, может, и продадут, но потом кому-то придется сесть.

Да, ладно, скажет, читатель, чего там, какой актив, какой пассив, при чем здесь навыки инвестора, если это премьер?! Премьер-то, он, конечно, премьер. Но, с одной стороны, премьер в России должен принимать множество экономических решений, в том числе и по инвестиционным проектам. А, с другой стороны, российский премьер по совместительству является председателем Наблюдательного совета ВЭБа, где, уж, точно нужно уметь отличать пассив от актива.

Впрочем, может, потому ВЭБ и стал фактическим банкротом в очередной раз, что не только председатель его Наблюдательного совета, но и рядовые члены совета (по совместительству министры российского правительства) не могут отличить одно от другого?

Оригинал

Малый процент оправдательных приговоров в России обусловлен тем, что 90% подсудимых признают свою вину, сообщил в четверг заместитель председателя Верховного суда РФ Владимир Давыдов. «Многие критикуют модель действующего судопроизводства, но у нас из 100 подсудимых по делам 90 признают свою вину. Не знаю, хорошо это или плохо, но это факт. 65% идут в особом порядке (особый порядок рассмотрения дела предусматривает признание вины, при котором подсудимому назначается не более двух третей от максимального срока наказания — ИФ)», — сказал Давыдов на открытии научно-практической конференции. – сообщило агентство «Интерфакс».

Владимир Александрович Давыдов не просто зампред Верховного суда России. Он еще и председатель Коллегии по уголовным делам. То есть руководитель органа, который «обобщает судебную практику», что в условиях российской вертикали судебной власти означает задает стандарты рассмотрения уголовных дел. В том числе и стандарты того, как нужно относиться к доказательствам обвиняющей стороны. То есть следствия. И по-Давыдову получается, как по-Вышинскому: признание  — царица доказательств.

И, похоже, невдомек судье Давыдову, что в том же 37-м почти все обвиняемые сознавались во вменяемых им преступлениях. Независимо от степени абсурдности этих обвинений. Причина такой «откровенности» обвиняемых хорошо известна и понятна – их пытали садисты, сидевшие на Лубянке в центре Москвы и на лубянках, разбросанных по всей стране. Человек не всемогущ, и очень небольшое количество людей может противостоять пыткам, связанным с физическим насилием. Поэтому и шли на признания, и выходили в залы суда с выбитыми зумами, переломанными позвоночниками, окровавленными лицами. Но советских судей это не останавливало. И мы знаем, почему. Потому что те приговоры, говоря сегодняшним языком, были политически мотивированными, их выносили совсем не те люди, которые сидели в судейских креслах.

Судья Давыдов, похоже, хорошо усвоил историю и практику работы советского суда. Главное не сомневаться в том, что следователь это твой коллега по цеху правосудия, что он заинтересован в поисках правды, а не в выполнении плана по передаче уголовных дел в суд. И если судья в этом убежден, то почему он должен сомневаться в доказательствах следствия. Даже если признания выбиты с помощью бутылки из-под шампанского или подвешивания за наручники на дыбу? Про дыбу и бутылку из-под шампанского в материалах следствия ничего не написано, газет судья не читает, в интернет в поисках новостей не заходит. А если, вдруг, подсудимый в ходе процесса решит отказаться от признаний и заявит, что они выбиты из него пытками, то ответ судьи Давыдова известен заранее – это все для того, чтобы оклеветать следствие и уйти от ответственности.

Можно сколько угодно говорить об отсутствии независимого суда в России. И это будет правдой – достаточно посмотреть на сводку новостей, где редко какой день обходится без вынесения политического приговора. Но это – не вся правда. Другая ее часть состоит в том, российские судьи находятся в зависимости не только от Кремля, Лубянки и местного царька, они еще зависимы и от судьи Давыдова. Который заявляет: «Сажали, сажаем и будем сажать!»

Как убрать политическую зависимость российских судей понятно. Нужна политическая конкуренция, свободные СМИ, резкое уменьшение функций председателей судов, лишение Кремля права принимать решения о назначении или неназначении судей и запрет под угрозой уголовного наказания чиновникам и силовикам всех мастей вступать в контакты с судьями. Это сделать нелегко, но ясно как. А вот как быть с искаженным человеконенавистническим сознанием судьи Давыдова и его коллег? Как заставить их вспомнить про презумпцию невиновности? Про состязательность сторон? Про право защиты на предъявление своих аргументов, которые для судьи должны быть не менее значимы, чем аргументы обвинения?

Может, нужно просто уволить судью Давыдова за его высказывание? Которое как нельзя лучше попадает под формулировку закона «О статусе судей» — «нарушение положений настоящего Закона и (или) кодекса судейской этики , в том числе за нарушение указанных положений при осуществлении правосудия, если такое нарушение повлекло искажение принципов судопроизводства, грубое нарушение прав участников процесса». Но для того, чтобы его уволить, нужно представление президента и согласие Совета Федерации. А для того, чтобы один представил, а другие согласились, нужно, чтобы все они были заинтересованы в независимости российского суда. Но если суд будет независимым, то кто будет давать «двушечку»? И отбирать ЮКОС с «Башнефтью»? И покрывать воровство голосов на выборах?

Может, проще оставить как есть? – подумали в Кремле. И оставили.

Оригинал

28 февраля 2017

Горе от ума?

Выступая на  инвестиционном форуме в Сочи, премьер Медведев выдвинул неожиданную идею: «Новый план Правительства должен содержать дополнительные меры по трансформации структуры экономики, росту несырьевого экспорта, реализации новых инвестиционных проектов, а также опережающему развитию малых и средних предприятий. В этом контексте предлагаю уже в ближайшее время реализовать ряд шагов.

Во-первых, разработать механизм, который упростит хеджирование валютных рисков для российских экспортёров. У нас этого механизма просто нет. Речь идёт о создании единого окна, через которое экспортёры смогут зафиксировать будущий денежный поток от экспортных поставок в рублевом эквиваленте.

Хеджирование – слово красивое и не всем понятное. В экономических словарях для его разъяснения строятся длинные предложения, которые многих пугают. Я уверен, что российский премьер хорошо понимает смысл этого термина, но это не делает его идею менее странной. Нет, я не то, чтобы против хеджирования валютных рисков, но, как бы это поаккуратнее сказать, это явно не является философским камнем. Во-первых, неправда, что такого механизма нет. Он есть, и валютное хеджирование – стандартный банковский инструмент, который имеется в арсенале многих российских банков. Как государственных, так и негосударственных. Во-вторых, этот инструмент обоюдоострый – это игра с нулевой суммой: две стороны договариваются о покупке-продаже валюты в будущем по курсу, о котором они договариваются сегодня. С высокой степенью вероятности, тот курс, о котором они договорятся, не будет соответствовать тому, который в этот момент будет на  рынке. Значит, один из них выиграет, другой проиграет. А проиграть можно много. В мою бытность членом Совета директоров «Аэрофлота» прошло несколько дискуссий относительно хеджирования цены на нефть (принципиально этот риск для компании ничем не отличается от валютного риска), и мы, поддерживая идею в принципе, не смогли прийти к однозначному выводу о том, какой инструмент для этого нужно использовать. После этого менеджмент взял дело в свои руки, и ….  компания понесла огромные убытки. В-третьих, (это уже выползло из комментариев людей, посвященных в премьерские планы) эту идею планируется реализовать через какой-то госбанк. Например, ВЭБ (которому, похоже совсем нечем заняться). И здесь начинается самое интересное.

Если ВЭБ будет предлагать экспортерам рыночную услугу на конкурентном рынке, то  непонятно, что здесь нового, и сможет ли ВЭБ конкурировать с другими игроками. Если же ВЭБ будет предлагать неконкурентную, монопольную услугу, то варианта два: 1) это будет приносить постоянную прибыль ВЭБу, т.е. убытки экспортерам, 2) это будет приносить постоянную прибыль экспортерам, т.е. убытки ВЭБу.

Первый вариант выглядит для меня явно сомнительным – зачем, скажите, экспортерам соглашаться на невыгодные для себя условия? Если только не будет принят специальный закон, который сделает эту услугу монопольной… Второй вариант более реализуем в том плане, что ВЭБ это государственная организация, во главе Наблюдательного совета которой стоит тот же премьер Медведев, и которая меньше всего думает о прибыли. Вот, например, в своей предыдущей реинкарнации, когда ВЭБ был объявлен Банком Развития, эта организация наплодила столько убытков, что федеральный бюджет вынужден каждый год выдавать ей сотни миллиардов рублей. Да, конечно, в ВЭБ пришла новая команда, у нее новые приоритеты, новая стратегия, но … когда реализация новой стратегии начинается с масштабной рекламной акции – покупки названия стадиона ЦСКА – у меня адекватность и  команды, и стратегии порождает большие сомнения в своей адекватности. Реклама – двигатель торговли. Рекламировать свои услуги нужно тому банку, который их  продает. А какие услуги продает ВЭБ населению?

Ну, и  последнее. Премьер Медведев поставил эту проблему на первое место. То есть изменить структуру российской экономики, реализовывать новые инвестиционные проекты, развивать опережающими темпами малый и средний бизнес все эти годы мешало отсутствие механизма хеджирования валютных рисков? При том, что весь несырьевой экспорт (без вооружений) от силы составляет 20 миллиардов долларов в  год. Неужели премьер Медведев, действительно, в этом уверен? Или ему просто слово «хеджирование» понравилось?

Оригинал

17 февраля 2017

Навальные, дрожите!

Это не про Алексея и Олега. Это про всех нас, ибо на Руси давно говорят, что «от сумы и тюрьмы не зарекайся». А также то, что незнание закона не освобождает от ответственности. Поэтому предлагаю узнать закон. Вернее то, как его трактует Верховный суд Российской Федерации. Который три месяца назад выпустил в свет замечательное постановление, которое среди прочего дает трактовку тому, как исчисляется ущерб при экономических преступлениях.

Помните, как многие возмущались, прочитав первый приговор по делу «Кировлеса» (опущу то, что Навального и Офицерова осудили за  обыкновенную коммерческую деятельность, которой Навальный, впрочем, и не занимался — насколько я понимаю, он не был ни акционером, ни директором компании торговавшей лесом) и приговор по «делу Почты России» (опять опущу то, что Олега Навального осудили за обыкновенную бизнес-деятельность), увидели, что компания Офицерова нанесла ущерб «Кировлесу» на 16 млн.рублей при том, что купила у него лес за 14,4 миллионов, а продала за 16? Как, возмущались мы, такого быть не может! Если, уж, и говорить про ущерб, то  он никак не может превышать полутора миллионов! И, вот, теперь, Верховный суд России, обобщив практику по делам братьев Навальных, говорит нам всем: «Может! И должен!» Вот, что дословно говорится в Постановлении Пленума Верховного суда от 15 ноября 2016 г. №48: 


«15. Размер ущерба, подлежащего возмещению, определяется на основании гражданско-правовых договоров, первичных учетных документов, выписок (справок) по расчетным счетам, информации по  сделкам с использованием электронных средств платежа и т.п. При необходимости для определения размера ущерба, подлежащего возмещению, может быть назначена судебная экспертиза.

Под доходом для целей денежного возмещения признается общая сумма незаконного обогащения, полученная в результате совершения преступления (без вычета произведенных расходов), в денежной (наличные, безналичные и электронные денежные средства в рублях и (или) в иностранной валюте) и (или) натуральной форме (движимое и недвижимое имущество, имущественные права, документарные и бездокументарные ценные бумаги и др.).»


Так, что, если над первым приговором по «делу «Кировлеса» можно было смеяться, читая про размер ущерба, то после прочтения второго приговора (который текстуально, практически, ничем не отличается от первого) нужно плакать. И плакать нам всем. Потому что «от сумы и  от тюрьмы не зарекайся!

Дрожите, Навальные! А также Ивановы, Петровы, Сидоровы ….



Оригинал
05 февраля 2017

Хочется плакать…

После кризиса 1998-го меня много раз вызывали на допросы в различные правоохранительные органы по возбужденным уголовным делам. Каждый раз меня вызывали, как свидетеля, и до предъявления обвинения дело дошло лишь один раз, но, поскольку, следователь в своих оценках опирался на «альтернативные факты», то он отказался от обвинения сразу же после того, как я ему об этом сообщил, а он убедился в «альтернативности» своей информации. 
Не буду скрывать, когда шел на допрос первый раз, то сильно волновался. Хотя я знал о содержании дела, которое мне казалось абсолютно высосанным из пальца (меня хотели обвинить в том, что я подписал приказ в Банке России, согласно которому те сотрудники ЦБ, которые часто ездили в загранкомандировки, получили возможность использовать для оплаты командировочных расходов корпоративные кредитные карточки, чтобы избежать необходимости постоянно возить с собой большие суммы наличности; тем более, что гостиницы и особенно авиакомпании в то время стали с подозрением смотреть на людей, расплачивающихся наличными), но передо мной через кабинет следователя прошло несколько десятков сотрудников ЦБ, и, Бог знает. что они могли сказать, и как следователь мог интерпретировать сказанное. Допрос продолжался часа четыре и закончился традиционной фразой «До свидания. Мы Вас еще пригласим». После чего никакого следующего приглашения не последовало.
Самым смешным был разговор со следователем очередной (уже не помню, какой именно) конторы, который разбирался с тем, был или не был украден транш кредита МВФ ($4,8 млрд.), полученный Россией в конце июля 1998-го. У нас состоялся вот такой диалог:
 — Скажите, Вы помните, что МВФ предоставил России кредит в июле 1998-го?
 — Да, помню.
 — Скажите, а Россия получила этот кредит?
 — Да, получила.
 — У нас есть основания считать, что Вы говорите неправду, и эти деньги в Россию не поступали.
 — ?????
 — Дело в том, что мы не смогли найти таможенную декларацию о ввозе этих денег на территорию Российской Федерации.

Хотя ведомство было серьезным, меня разобрал гомерический хохот,  после чего я полчаса объяснял следователю, что деньги бывают не только наличные, но и безналичные, и что при безналичных переводах никаких таможенных документов заполнять не требуется. Прозвучала традиционная фраза «До свидания. Мы проверим Ваши показания и пригласим Вас еще раз». Конечно, приглашения не последовало, из чего я сделал вывод, что тот конкретный следователь смог быстро подвысить уровень своей экономической грамотности.

Всю эту историю я в стал вспоминать, так как оказался вовлеченным в один уголовный процесс, проходящий в эти дни в Москве, где адвокаты обвиняемого решили пригласить меня выступить в роли специалиста (эксперта), так как в деле идет речь о банковских операциях и о возможности изменить задним числом, через 6-8 месяцев после случившихся событий, банковскую отчетность на сумму примерно в треть баланса. То есть сначала банк на протяжении полугода сдавал в ЦБ весь набор отчетности, который, за исключением мелочей, не вызывал вопросов у ЦБ, а потом банк решил всю эту отчетность изменить и сделал это так, что никаких следов этого ни в ЦБ, ни в банке не осталось. (Для тех, кто знает, как устроена работа крупного банка, как устроен бухгалтерский учет в банке, что такое платежные поручения, которые проходят через платежную систему ЦБ, хорошо понятно, что совершить такую подмену отчетности, не подкупив половину сотрудников Банка России, просто невозможно).
Ознакомившись с материалами уголовного дела, я понял, что если уровень экономической грамотности того конкретного следователя, который искал таможенную декларацию, скорее всего, повысился, то сказать то же самое об остальных следователях я не могу. Но, если бы проблема была только в следователях! К сожалению, решение по делу должен принимать конкретный судья, а что можно сказать о его уровне экономической грамотности, услышав вот такой фрагмент из допроса свидетеля, бухгалтера компании.

Свидетель:  Да, я отвечал за составление баланса компании. 
Судья: Вы это делали на основании слов Ваших сотрудников?
Свидетель:  Нет. Это делалось на основании платежных поручений, договоров, выписок по счетам. 
Судья: Скажите, а когда вы отражали в балансе вот такой-то депозит, Вы сами этот депозит видели? 
Свидетель молчит в замешательстве, не понимая, как можно ответить на такой вопрос…

Я все понимаю про дела «Кировлеса» и «Почты России» —  обвинения на них могут строиться даже на показаниях свидетелей о намерении Навального на украденные у Кировской области деньги построить тоннель от Москвы до Бомбея; если в России нужно посадить (пусть и условно) политика, то и обвинение, и судья могут говорить, что угодно. Но когда судьба  обычного человека находится в руках судьи, который в принципе не понимает сути того дела, которое он разбирает, то это совсем даже не смешно. Хочется плакать… Потому что следующим «клиентом» этого судьи может оказаться любой из нас….


Оригинал
01 февраля 2017

С юбилеем!

В текущем квартале российская экономика пройдет своеобразную «юбилейную» отметку – она получит 2,5 трилионный доллар от экспорта нефти и нефтепродуктов в страны дальнего зарубежья с момента прихода Владимира Путина в Кремль 31 декабря 1999 года. Чтобы понять, насколько это большая величина, то если эту сумму равномерно поделить на 17 лет президентства Путина, то получившаяся величина (147 миллиардов долларов) превысит 50% всего товарного экспорта России в прошлом, 2016-м, году.

В этой связи нельзя не вернуться к разговору о том, сколько же упавших с неба (или вынырнувших фонтаном из-под земли) нефтедолларов досталось российской экономике за счет роста нефтяных цен. Однако, чтобы оценить эту величину нужно вспомнить, что за  эти годы экспорт нефти и нефтепродуктов из России сильно вырос. Во многом, благодаря плодам приватизации 90-х годов – достаточно вспомнить тот факт, что за пять лет, с 2000 по 2005 добыча нефти в России выросла на 50%. Вот как выглядела поквартальная динамика экспорта нефти и нефтепродуктов (не стоит удивляться тому, что мы не видим монотонной линии – постоянные изменения налогового режима и различная налоговая нагрузка на сырую нефть и нефтепродукты приводили к тому, что нефтяники постоянно искали, экспорт чего в данный момент принесет максимальную прибыль).




Теперь, мы можем разложить полученные 2,5 триллиона долларов по факторам.


Нижняя часть графика (фиолетовая) показывает, какой была бы экспортная выручка нефтяников, если бы объемы экспорта застыли на уровне 2000 года, а цена черного золота была бы на уровне 2000-1-й половины 2002 года (до того момента, когда она начала быстро расти). И  была бы она (экспортная выручка) около $550 миллиардов, т.е. 21% от  того, что получила российская экономика. Еще $340 миллиардов  (красный сектор, 13,7% от  фактически полученного) российская экономика получила бы при тех же ценах начала 2000-х за счет наращивания добычи нефти и экспорта. А вот остальные $1,600 миллиардов (естественно, зеленые!) и явились той самой «манной небесной», которой мы все так рады.

Но говоря об  экспортной выручке от продажи нефти было бы неправильно не вспомнить про газ, где картина принципиально не отличается – из общей сумы экспортной выручки в  страны дальнего зарубежья за прошедшие 17 лет ($600 млрд.) примерно 60% (или $360 млрд.) явились той же самой «манной небесной».


Если сложить нефть и газ, то получается, скоро российская экономика отпразднует еще один юбилей – двухтрилионный нефтегазодоллар, свалившийся с неба. Так что, с двойным юбилеем!

Оригинал

Я люблю гибкость российских чиновников! Что бы они не говорил вчера один из них, сегодня другой готов произнести прямо противоположное, но при этом сделать вид, что оба заявления не противоречат друг другу!

Не успел Минфин России сообщить, что уже через 10 дней он намерен начать покупки валюты на внутреннем рынке, чтобы снизить «влияние изменчивой конъюнктуры рынка энергоносителей на российскую экономику», как Банк России выпускает свой пресс-релиз, в котором говорится, что да, валюту Минфин (через Банк России) покупать будет, но при этом «Сохраняется режим плавающего валютного курса, означающий отказ от проведения валютных интервенций для воздействия на номинальный курс рубля.»

Простите! Но то, что собирается делать Минфин и есть регулярные валютные интервенции. Более того, Минфин прямо говорит, что он намерен влиять на номинальный курс рубля, который является производным от цены на нефть и, таким образом, полностью отражает влияние «изменчивой конъюнктуры рынка энергоносителей».

Если абстрагироваться от гибкости чиновников и всерьез поговорить о том, что собирается делать Минфин, то у меня есть три комментария:

1) Я считаю, что политика удержания курса российского рубля от резкого усиления в силу роста нефтяных цен является правильной. Но только тогда, когда она сопровождается низкими процентными ставками, снижающими аппетит финансовых игроков к операциям carry-trade (заимствование в валюте с низкими ставками и покупка активов в валютах с высокими ставками). В противном случае приток такого спекулятивного капитала будет с лихвой перечеркивать все усилия Минфина.

2) Я считаю, что Банк России должен четко и внятно сообщить о том, что его взгляды на курсовую политики изменились, и что регулярные операции (в ту или другую сторону, по покупке или продаже валюты в случае движения цен на нефть) являются постоянными. И что, хотя у Банка России нет цели по номинальному курсу рубля, его (деньгами Минфина) валютные интервенции будут (!) влиять на номинальный курс. Если бы Минфин не ставил перед собой цели влиять на валютный курс, то он мог бы просто держать нефтяные сверхдоходы на своих рублевых счетах в том же Банке России, а в случае снижения нефтяных цен тратить их – с точки зрения бюджетной арифметики все было бы то же самое.

3) Я считал и считаю, что политика Минфина по замораживанию расходов федерального бюджета является вредной для экономики, находящейся в условиях стагнации. Такую политику еще можно понять и принять в условиях низких цен на нефть, когда Минфин борется за ограничение дефицита бюджета, но она абсолютно необъяснима в ситуации, когда цены на нефть слегка подросли, и дополнительные доходы казны позволяют хотя бы поднять замороженные зарплаты бюджетников и проиндексировать пенсии в соответствии с законом. Напомню, что, несмотря на рекордно низкую инфляцию прошлого года, реальные доходы населения продолжают сокращаться, а без роста потребления населения не следует ждать устойчивого роста экономики.

4) В отличие от старого бюджетного правила (версии 2008-го и 2013-го) новое (пусть и временное) работает в обе стороны, то есть Минфин рассказал, что он намерен делать в случае снижения цен на нефть – автоматически продавать валюту. Интересно, не откажется ли Минфин от своего обещания, когда это (снижение нефтяных цен) случится?

5) То, что Минфин собирается управлять своими нефтегазовыми доходами с использованием операций по покупке-продаже валюты, говорит, что финансовое ведомство тщательно блюдет свой интерес и не намерено упустить возможность подзаработать на падении курса рубля в случае снижения нефтяных цен – купив доллар сегодня, по 60 рублей при цене нефти $53/баррель, при снижении цены нефти до, скажем, $37/баррель Минфин продаст его за 65-70 рублей. Сильно упрекать в этом Минфин я не могу, как говорится, кому война, а кому мать родна! Но и поддерживать его в этом я тоже не хочу – чем зарабатывать на падении рубля, пусть лучше зарабатывают на росте экономики, для чего от Минфина и ЦБ требуется более внятная и более адекватная политика, ориентированная на поддержку роста, а не на его подавление.

6) «Беда, коль пироги начнет печи сапожник…». И все-таки было бы логичнее и прозрачнее, чтобы курсовой политикой занимался исключительно Центральный банк. И чтобы он решал и объявлял, когда и почему он намерен проводить валютные интервенции. А Минфину есть чем заняться и помимо влияния на курс рубля — почитайте его документы: уже два десятка лет там говорится о необходимости повышения эффективности бюджетных расходов. Может, пора, наконец, всерьез этим заняться?

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире