aleksashenko

Сергей Алексашенко

18 января 2017

F

Все тайное рано или поздно становится явным — в этой нехитрой истине «Роснефть» и российские чиновники смогли убедиться (и довольно рано) в очередной раз после того, как в СМИ появилась информация о том, что сделку по продаже акций «Роснефти» кредитовал сначала Государственный банк ВТБ, а потом ещё более государственный «Роснефтегаз». Собственно говоря, то, что сделка по продаже акций нефтяной компании не была завершена в прошлом году было хорошо известно — покупатели (Glencore) и кредиторы (Intesa) четко и недвусмысленно сообщили об этом; поэтому все громогласные заявления противоположного характера, раздававшиеся из уст российских чиновников, что, мол, сделка завершена, и деньги от ее завершения поступили в бюджет, изначально были враньем.

Но публичное враньё в России не является основанием для отставки чиновника и для импичмента президента (напомню, в США процедура импичмента президента Клинтона была запущена в связи с тем, что его обвинили во лжи по поводу связи с Моникой Левински, а не за саму связь), поэтому хорошо понятно, что никакого политического продолжения у этой истории нет и быть не может. Кроме того, что в репутации и президента, и министра финансов, и руководителя «Роснефти» появится маленькое пятнышко, «соврал».

Точно также я не ожидаю никаких последствий от того, что в федеральный бюджет были зачислены, полученные не известно на каком основании от «Роснефтегаза» деньги. Если это были дивиденды от результатов его деятельности, то в данные результаты (т.е. в деятельность до конца 2016 г.) прибыль от продажи акций «Роснефти» войти не могла. Если это были дивиденды из накопленной ранее прибыли, то в 2017-м или 2018-м Минфин будет иметь полное право требовать от «Роснефтегаза» заплатить дивиденды из прибыли, полученной с учетом продажи акций «Роснефти». Более того, сумма прибыли «Роснефтегаза» от продажи акций «Роснефти» должна отличаться от перечисленных в бюджет 692 млрд.рублей — ведь, акции «Роснефти» достались «Роснефтегазу» не с неба, а были внесены в капитал этой компании по какой-то оценке, т.е. для исчисления прибыли выручку от продажи акций нужно уменьшить на так называемую «входящую стоимость» акций.

Почему-то мне кажется, что в прояснении финансово-юридической чистоты всей этой мутной сделки в России не будет заинтересован никто: ни Минфин, ни Счетная палата, ни Генпрокуратура, ни Госдума, ни Контрольное Управление администрации президента. Более того, подозреваю, что кое-кого из технических исполнителей сделки наградят орденами и медалями. Но давайте не забывать, что в истории по продаже акций «Роснефти» описанные выше технические детали хотя и важны, но не они являются главным секретом, тщательно охраняемым продавцом. Главный вопрос в отношении этой сделки по-прежнему звучит так: кто является истинным покупателем 19,5%-ного пакета акций «Роснефти»?

Официальная версия — паритетное партнёрство Glencore и QIA (катарского инвестфонда) не выдерживает минимальной проверки на правдоподобность. Действительно, если это партнёрство создано по принципу 50/50, то почему финансовые взносы участников различаются на порядок? Катарский фонд внёс 2,5 млрд.евро, а Glencore — только 300 млн.? Более того, почему в дополнение к сделке Glencore получил «компенсацию» в виде дополнительного объема продажи роснефтевской нефти, которая (продажа) вернёт этой компании сумму, внесённую в партнёрство, с процентами, а катарский фонд не получил такого «бонуса»? Где здесь равноправие?
Идём дальше. Мы до сих пор не знаем, кто выступил партнером банка Intesa и прокредитовал покупателя на 2,2 млрд.евро.

И последнее, по очереди, а не по существу. Крайне интересно узнать, за счёт каких средств заемщики, Glencore и QIA, собираются возвращать полученный кредит? Дело в том, что ежегодных дивидендов от «Роснефти» с трудом будет хватать на выплату процентов по полученному кредиту, но, ведь, кредит нужно будет возвращать?! (Мы пока не знаем срока этого кредита, но эта «тайна» очень скоро станет явной — нужно лишь дождаться первого conference call Glencore или Intesa с инвесторами). Погасить полученный кредит покупатель сможет лишь за счёт продажи части купленных у «Роснефтегаза» акций, если он (покупатель) не сможет расплатиться по кредиту, то акции «Роснефти» перейдут в собственность кредиторов. Что, похоже, и является настоящей сутью сделки.

Вспомните первоначальную идею Игоря Сечина — пусть «Роснефть» сама выкупит акции, а потом их продаст, но уже дороже и на этом заработает. Судя по всему, эта схема не очень понравилась российскому президенту, и он не одобрил ее. Но потенциальная прибыль от такой сделки заметно превышает те самые 300% при которых, как писал Карл Маркс, «нет такого преступления, на которое капитал не готов пойти», и поэтому, мне кажется, именно ее с некоторыми изменениями (как говорится: то же самое, но вид в профиль) и реализовали Игорь Сечин & Co. При этом, похоже, что ВТБ в этой схеме появился «для отвода глаз», чтобы не сразу было видно, что акции «Роснефти» выкупаются за счёт денег «Роснефтегаза».

Так это или не так — пока остаётся загадкой. Но закончу тем, с чего начал — все тайное рано или поздно становится явным. Разгадку этой тайны искать будут многие — именно поэтому я готов сделать ставку на «рано».

Оригинал

Сразу стоит оговориться: форум настолько масштабное мероприятие, что одному человеку не под силу увидеть все и рассказать обо всем. Параллельно идет большое количество мероприятий, и тебе нужно выбирать, какая рубашка ближе к телу. Так, во второй день я после большого пленарного заседания (о котором расскажу ниже) выбрал сессию про китайский «Новый шелковы путь», за что пришлось расплатиться непосещением (говорят) интереснейшей сессии по конкуренции с участием вице-премьера Шувалова. После обеда я пошел на «Стратегию и тактику Банка России» и пришлось пропустить сессию с участием Германа Грефа, где в зале народу было больше, чем сельдей в бочке. Поэтому мой рассказ – о моих впечатлениях и никоим образом не претендует на полноту.

Большое пленарное заседание, «Устойчивый экономический рост: модель для России» меня сильно разочаровало. Эмоционально скучное академическое выступление Алексея Кудрина с изложением проблем и вызовов, стоящих перед Россией, содержательно было интересным ровно до тех пор, пока в голове не прозвучал вопрос: а почему Россия оказалась в таком положении? Какие ошибки были сделаны и что нужно сделать, чтобы их не повторить? Эту тему докладчик обходил по такой широкой траектории, что было просто поразительно! Как можно предлагать рецепты, если ты не поставил диагноз, а говоришь лишь о симптомах болезни?
Впрочем и до рецептов особо дело не дошло – понимаю, Кудрину и его команде нужно предъявить свои результаты только в мае, поэтому еще раза 3-4 можно будет выступать с промежуточными результатами, — разговор шел о проблемах и, иногда, о развилках. Хотя зал, отвечая на вопросы задававшиеся модератором, упорно голосовал за опцию «нужны перемены в госуправлении», докладчик сводил этот сюжет исключительно к теме «создания центра управления изменениями» и к тому, что «нужны квалифицированные кадры». Ни одного слова об отказе от монополии на власть, о политических реформах, о необходимости реальной политической конкуренции сказано не было. А уж вывод делайте сами: может ли (и хочет ли) лидер, удерживающийся у власти уже 17,5 лет и желающий просидеть в своем кресле еще семь лет, изменить свои принципы и ценности, логику принятия решений, свое поведение?

Дискуссия по докладу тоже не удалась. Модератор сессии задавал руководителям Минфина, Минэкономики и Банка России настолько комплиментарные, удобные для ответов вопросы, что ошибиться с правильным ответом для них было невозможно. (Хотя и при этом новый министр экономики допустил серьезную фактическую ошибку, сказав, что доля накопления в российском ВВП составляет 22%, хотя ведущий справедливо утверждал, что она равна 18% — сами понимаете, ведущий спорить не стал). Ни о какой дискуссии, ни о каком различии во мнениях речи и быть не могло. Даже то, что Алексей Кудрин прямо сказал, что 4%-ная инфляция, о которой мечтает Банк России, является слишком высокой для России не породило никакой дискуссии – первый зампред ЦБ Ксения Юдаева мягко ответила: «а нам так не кажется!», и на этом тема была закрыта.

Тема про китайский проект «One belt, one road» (Новый Шелковый путь» набрала больше желающих поучаствовать, чем могла вместить аудитория – как сказал один из панелистов «нам, похоже, выделили самую маленькую аудиторию во всем гигантском комплексе Академии». Участников дискуссии можно было разделить на три лагеря»: китайцы, которые спокойно, как броненосец рассказывали про свой проект, не обращая внимания на все остальные темы; представитель России, который пытался доказать, что проект Евразийского союза нужно рассматривать, как равный китайскому, и что речь должна идти «о сопряжении» двух интеграционных проектов (лучшим примером такого сопряжения стал рассказ об автобане, которой строит Китай и который по замыслу должен дойти от Шанхая до Европы, и проект которого пока завершается в Оренбурге, на что российские представители рассказали о том, что мы хотим построить железную дорогу Москва-Казань – как можно «скрестить ежа и ужа», если, тем более, между ними 600 километров? – осталось для меня загадкой); и представители Киргизии и Казахстана, которые четко и внятно говорили, что ЕврАзЭс в нынешнем виде стал никому не нужной бюрократической надстройкой, не играющей никакой значимой роли в принятии решений и не способствующий реальной интеграции, и что развивать этот проект без ориентации на Китай и его экономику просто невозможно.

В общем, ничего лучше басни «Лебедь, рак и щука» не может рассказать о ходе дискуссии.

Третья дискуссия, о кратко— и долгосрочных принципах денежной политики меня привлекла профессионально, хотя никаких громких имен среди выступавших не было. Дискуссия удалась в том плане, что были разные точки зрения, которые были аргументированы и временами сильно оппонировали друг другу, и не удалась потому, что большое количество выступавших почти не оставило времени на вопросы и ответы. (Если где-то в сети можно найти видеозапись этого Круглого стола, то сильно рекомендую посмотреть, как минимум, выступление Натальи Орловой об инфляционных рисках и Олега Солнцева о том, как ЦБ создает искажения в денежной системе, которые порождают мифы, на основе которых принимаются решения.) Тем не менее, одну тему удалось поставить на обсуждение: как разорвать порочный круг жесткой денежной и бюджетной политики (при этом представители Банка России и Минфина называли бюджетную политику мягкой), которые сильно тормозят экономический рост и лишают бюджет доходов, заставляя его еще больше ужесточать свою политику? Ответ меня не вдохновил: от нас ничего не зависит, нужно ждать начала структурных реформ.

Подводя итоги своего участия в Форуме, я не могу скрыть разочарования: серьезного разговора на вынесенную в название Форума тему – «Выбор приоритетов» — я не услышал. Так же как не услышал от представителей правительства рассказа о том, что они собираются делать в ближайший год (не считая того, что вести активную борьбу за сохранение своих кресел). И, самое печальное, от тех экспертов, которых принято называть независимыми, я не услышал ни одного тезиса, выражавшего несогласие той политикой, которую проводит Кремль «и лично Владимир Владимирович Путин», или ставящих под сомнение те решения, которые предлагал «лично Алексей Леонидович». А без такой дискуссии Гайдаровский форум превратился в обычный партхозактив.

Оригинал

Главное событие этого дня, безусловно, пленарное заседание с участием премьера Медведева. Участники заседания – люди хорошо известные и уважаемые в мире: первый замдиректора МВФ, бывшие премьеры Австралии и Польши, глава одной из крупнейших мировых компаний, ведущий колумнист Financial Times. Люди, которые много знают и много повидали, к чьему мнению стоит прислушаться, и чей опыт может оказаться полезным. Заседание началось, а кресло премьера Медведева пустовало. Прошла половина заседания – ничего не изменилось. Российский премьер появился, на последней четверти сессии, когда все участники уже подробно высказались и ответили на вопросы ведущего.

Готов поверить, что премьера Медведева задержали неотложные дела. Что по сравнению с ними заседание какого-то форума может казаться пустяками. Но мне кажется, что премьер упустил хорошую возможность узнать что-то новое и, возможно, полезное. А, может быть, премьеру настолько не хотелось никого слышать, что он осознанно приехал к концу заседания. Но в этом случае ему не повезло и ему пришлось выслушать заключительные ремарки двоих участников.
Первым был бывший премьер-министр Австралии Кевин Майкл Рад, который, с одной стороны, сказал, что нет ничего более глупого, чем приехать в другую страну и начать давать там советы о том, что делать; а, с другой стороны, рассказал, как Австралия решала проблемы, которые во-многом были похожи на российские. Австралия – страна не только кенгуру, но и огромных природных ресурсов, и экономика на них всегда сильно опиралась. И в какой-то момент времени очередной премьер этой страны сказал: «У нас есть шанс ничего не делать и стать очередной банановой республикой. Или мы можем избежать этой участи, но нам придется провести серьезные реформы». Страна выбрала второй путь и:
· Отказалась от любых попыток экономической изоляции и пошла по пути максимальной открытости экономики, став мировым лидером по участию в зонах беспошлинной торговли,
· В периоды высоких сырьевых цен направляла бюджетные ресурсы на стимулирование несырьевых секторов, чтобы снизить от них зависимость,
· Ввела законодательно закрепленную норму об обязательном направлении каждой семьей 9% своего текущего дохода на сбережения, что позволило создать четвертую в мире по объему индустрию управления активами и решить проблему пенсионных накоплений; естественно, никаких государственных управляющих компаний (типа, Внешэкономбанка) там не было,
· Для решения демографической проблемы (старение населения) и снижения нагрузки пенсионной системы на экономику был принят лозунг «keep the country young» (страна должна быть молодой), что подразумевает проведение активной иммиграционной политики по привлечению в Австралию молодежи.

Сознайтесь, неплохой набор. И, самое главное, абсолютно применим к российским условиям.

Вторым выступающим, кого пришлось выслушать российскому премьеру стал первый замдиректора МВФ Дэвид Липтон – ключевая фигура в разрешении финансовых кризисов второй половины 90-х и 2008-2010 гг. Его выступление было еще более четким и совсем не содержало экономических рецептов. Он сказал, что у России нет шансов выйти даже на среднемировые темпы роста экономики, если не будет решена проблема защиты прав собственности, если не будет обеспечено верховенство права и независимость судебной власти, если не будет проводиться полномасштабная борьба с коррупцией, если частный бизнес будет находиться в запуганном состоянии и не готов будет проявлять присущую ему экономическую активность.
Выступление премьера Медведева было коротким и безликим. Вообще, у меня сложилось впечатление, что, хотя Гайдаровский форум и участие в нем всего экономического блока уже стали хорошей традицией, для него это выступление было в тягость. Содержательным я бы назвал лишь один тезис: что резко возрастает риск нарастания технологической отсталости российской экономики. Только вот рецепт, который был предложен премьером Медведевым, — надо собраться, обсудить и принять решение – явно продемонстрировал, что никакого другого решения, кроме как взвалить решение и этой проблемы на правительство и тощий бюджет, у премьера нет. А раз так, то нет никаких шансов на то, что властям удастся решить правильно поставленную задачу. Увы…

Сегодня – второй день форума.

Оригинал

«Деньги поступили из других источников» — заявил министр финансов Силуанов неделю назад, говоря о продаже 19,5%-ного пакета акций «Роснефти». И, похоже, он сказал правду. потому что, судя по всему, сделка по продаже акций «Роснефти» в том виде, в каком она была описана, не завершена. Об этом говорит последняя публикация  агентства Bloomberg  на эту тему




Bloomberg тем и отличается от ТАСС, Интерфакса или пресс-секретарей Пескова и Леонтьева, что его журналисты прежде чем написать о каком-то факте, обязательно получают информацию (пусть и анонимную, пусть и не для цитирования) о его достоверности или недостоверности. Поэтому фразу о том, что у Intesa в последнюю минуту возникли сомнения о том ввязываться или не ввязываться в сделку с сильным политическим душком, и что Россия вряд ли получит в этом году деньги иностранных инвесторов, следует воспринимать наравне с выпущенными ранее пресс-релизами Glencore и Intesa , которые разрушали красивую картинку, нарисованную руководителем «Роснефти» Игорем Сечиным.

С одной стороны, скажут некоторые, Министру финансов, по большому счету, все равно, откуда поступили деньги. Деньги не пахнут, и главное это то, что они поступили. Но, с другой стороны, скажут другие, министр финансов несет личную ответственность за достоверность отчета об исполнении бюджета и за то, что все поступившие в качестве доходов (или источников финансирования дефицита) средства носят легальный характер и адекватно показаны в той или иной строке бюджета.

Последний вопрос, на который ответил Владимир Путин на своей пресс-конференции, совершенно случайно, касался именно денег «Роснефтегаза». И из ответа президента мы узнали две важные новости: 1) что правительство на умеет выбирать приоритеты, 2) что деньги «Роснефтегаза» являются личным резервом президента, которым он пользуется вопреки всем нормам российского законодательства и минуя бюджетный процесс. Объявленная, но пока не состоявшаяся, сделка по продаже акций «Роснефти"добавляет к этому еще один нюанс: в России исчезла прозрачность бюджетных доходов, и, вполне вероятно, что часть из них формируется незаконным образом.

Российское законодательство (Глава 49 УПК РФ) говорит о том, что сроки давности по расследованию уголовного дела могут сдвигаться с учетом «вновь открывшихся обстоятельств», о которых в случае с продажей акций «Роснефти» нам обязательно станет известно. И очень скоро.  может быть, даже до истечения срока давности — ведь до конца бюджетного года осталось четыре дня, а объявленные покупатели, похоже, деньги еще не перечислили. А федеральный бюджет их уже получил.

Министр финансов считает, что деньги не пахнут. Проверим.

Оригинал

Директива правительства относительно продажи 19,5% акций «Роснефти» четко и однозначно говорит:
«представители интересов Российской Федерации – члены совета директоров АО «РОСНЕФТЕГАЗ» обязаны … голосовать «за» принятие решений, предусматривающих:
Отчуждение АО «РОСНЕФТЕГАЗ» 2 066 727 473 штук обыкновенных именных акций ПАО «НК «Роснефть»», что составляет 19,5% его уставного капитала, на следующих условиях:
определение цены отчуждения акций ПАО «НК «Роснефть»» в размере не менее 748,26 млрд. рублей, умноженных на поправочный коэффициент – 0,95 ….
срок реализации сделки по продаже АО «РОСНЕФТЕГАЗ» акций ПАО «НК «Роснефть»» – не позднее 5 декабря 2016 года….»

Я работал в советах директоров нескольких компаний, где государство являлось акционером, и очень хорошо знаю, с каким трепетом представители государства относятся к каждой букве и запятой в правительственной директиве. Не то, что проголосовать против директивы, даже если она противоречит закону и здравому смыслу, но и проголосовать на день позже установленного срока не представляется допустимым.
Ни для кого. Кроме, как выясняется Игоря Сечина, который может ВСЕ!
Согласно директиве, представители государства не имели права утверждать сделку со стоимостью менее 710,847 млрд.рублей (95% от суммы указанной в директиве). Т.е. продажа акций «Роснефти» за 692 млрд.рублей является прямым нарушением Директивы правительства, а лица, проголосовавшие за ее утверждение, нанесли ущерб Российской Федерации на сумму более 18 млрд.рублей. Как вы считаете, Генпрокуратура или Следственный комитет уже возбудились по этому поводу?
Только не нужно говорить про дополнительные дивиденды от «Роснефтегаза» — эти деньги не имеют никакого отношения к сделке по продаже акций «Роснефти». Более того, на сайте правительства я не нашел упоминания о директиве, предписывающей провести заседание Совета директоров с обсуждением и принятием решения о выплате дополнительных дивидендов.
Идем дальше. Сделка не была реализована до 5 декабря, как устанавливала директива (на сайте правительства нет информации об ее обновлении, хотя не сомневаюсь, что такой документ будет в ближайшее время подписан и датирован, например, 5-м декабря). Согласно пресс-релизу Гленкора, все документы по сделке были подписаны 10 декабря, а предварительные условия, без которых сделка не считается окончательной, еще не выполнены, и это означает, что сделка не реализована.
«Не будь принципиальным в мелочах и не будь мелочным в принципах!» — говорил мне мой учитель Евгений Григорьевич Ясин. Я не считаю, что от сделки по продаже акций «Роснефти» нужно было отказаться из-за того, что согласование ее условий затянулось на лишнюю неделю, и из-за того, что согласованная в итоге цена продажи оказалась на 2,5% ниже утвержденной вице-премьером, и даже из-за того, что компания «Роснефть» повесила на себя дополнительные обременения, связанные с этой сделкой (например, 5-тилетний контракт на продажу нефти на сумму около 20 млрд.долларов, исходя из цены нефти в 50 долларов за баррель; и, похоже, Совет директоров «Роснефти» не утверждал эту сделку, хотя и обязан по закону). С другой стороны, я не вижу особой разницы в том, когда федеральный бюджет получит деньги от этой сделки: 31-го декабря этого года или 1-го января следующего – и поэтому не понимаю, почему новому тандему Путин-Сечин нельзя было отложить премьеру телевизионного спектакля под названием «Разрешите доложить?» хотя бы до момента подписания всех документов по сделке и, что гораздо важнее, зачем им нужно было синхронно врать в отношении фактов, которые легко проверяются.
Вся эта история с нарушением условий правительственной директивы, по-настоящему, завершается печальным вводом: в современной России применение законодательства было и остается избирательным; Алексея Навального можно повторно отправить под суд за то, что компания его друга занималась обычным бизнесом, а Игорю Сечину можно безнаказанно нарушать правительственные директивы и наносить ущерб государству. А это означает, что слова президента Путина о верховенстве права в России пока так и остаются словами, не превращаясь в дела…

Осенью 2011-го года Владимир Путин в отношении фразы, приписываемой Муссолини/Франко «Друзьям – все, врагам – закон», сказал следующее: ««С этим тезисом полностью согласен. Поверьте мне, многие из присутствующих в зале знают, что я пытаюсь реализовать его на практике». Прошло пять лет, и российский президент подтвердил, что он не готов поступиться своими принципами. А Игорь Сечин, безусловно, не просто является его другом. Он превыше многих. Он превыше всех!

Оригинал

08 декабря 2016

Что важно?

Сделка по продаже 19,5%-ного пакета «Роснефти» успешно завершена, и министр финансов может спокойно вздохнуть — средства Резервного фонда останутся нетронутыми еще пару месяцев. На что нужно обратить внимание? Вижу четыре сюжета:

Первое, Игорь Сечин, «поставивший на измену» весь экономический блок правительства, окончательно устранил его из каких-либо проектов, связанных с его компанией. Вся сделка прошла вне зоны видимости министров и вице-премьеров; подозреваю, что даже премьер узнал о ней незадолго до того, как о ней сообщили информационные агентства. Успешная продажа акций — пацан сказал, пацан сделал! — безусловно, поднимет и без того высокую оценку Сечина в главном кремлевском кабинете, и, значит, нам нужно ожидать каких-то внешних проявлений этого. То ли активы какие-то перепадут «Роснефтегазу», то ли «Газпром» поделится доступом к трубе, то ли…

Второе, долгое время едва ли не главным условием продажи акций ставилось то, что новый акционер не должен длительное время претендовать на места в Совете директоров. Что, несомненно, вызывало странные чувства у потенциальных покупателей. Теперь, судя по словам президента — «приход новых инвесторов… в органы управления будет улучшать корпоративные процедуры, прозрачность компании» — это условие снято, и, в какой-то мере, Игоря Сечина заставят жить по правилам, а не по понятиям.

Третье, всей правды об этой сделке мы долго не узнаем. По крайней мере, до тех пор пока ее возглавляет Игорь Сечин. И главное неизвестное здесь это вопрос: получили или нет новые акционеры какие-то иные бенефиты в рамках этой сделки? С Glencore проще. Эта компания могла довольствоваться долгосрочным контрактом с «Роснефтью» на продажу существенной доли ее нефти, возможно, даже, на около рыночных условиях — будучи одним из крупнейших мировых трейдеров, Glencore умеет зарабатывать на продажах нефти, и ее цель удерживать максимальную долю этого рынка.

С катарским фондом сложнее — нефть им не нужна, а вот убытков от этой сделки шейхи явно не хотят получать. И, судя по тому, как структурируются все иные сделки арабских фондов в России, можно предположить, что «Роснефть» (или «Роснефтегаз») выдали суверенному фонду защитный опцион на случай падения цен, обязавшись в таком случае выкупить акции назад. Следовательно, все, что здесь предстоит узнать, это есть ли такой опцион и каковы его условия.

И, последнее, по порядку, а не по сути. Никакой приватизации «Роснефти» не произошло. Как государство (или Игорь Сечин, что, правда, уже почти одно и то же) рулило без каких-либо сдержек этой компанией, так и будет продолжать это делать.

...и что еще важно?

Неожиданное продолжение про сделку с акциями «Роснефти». Компания Glencore, которая названа одним из покупателей, похоже, столкнулась с многочисленными вопросами акционеров — а это акционерное общество, чьи акции торгуются на Лондонской бирже -относительно покупки и выпустила пресс-релиз, который говорит о следующем:

1) сделка еще не закрыта, т.е. акции «Роснефти» юридически еще не проданы,
2) сама компания Glencore вложит в покупку акций всего $300 млн.; если верить Игорю Сечину, то доля Glencore в компании-покупателе составит 50%, т.е. катарский фонд вложит такую же сумму, $300 млн., а остальное?
3) остальная сумма, т.е. 10,5 млрд.евро за вычетом $600 млн., будет предоставлена компании-покупателю неизвестными банками, которые возьмут на себя практически весь риск сделки; риски Glencore и катарского фонда ограничены суммой $300 млн. для каждого,
4) как и ожидалось, Glencore получила дополнительную квоту на продажу экспортной нефти от «Роснефти» в объеме 220 тысяч баррелей в день плюс «дополнительные возможности в будущем», которые пока останутся под покровом тайны для всех.
5) сделка может быть закрыта (т.е. продажа акций «Роснефти» может юридически состояться, если стороны, включая банки, договорятся обо всех условиях и подпишут все документы.

Какие выводы из этого следуют?

1) Сечин ввел Путина в заблуждение; по крайней мере, в той части, которая была показана по телевизору,
2) Скорее всего финансировать сделку будут российские банки, которым, следует ожидать, «Роснефть» прогарантирует все риски (или разместит у них соответствующие депозиты),
3) если все это так, то по сути дела «Роснефть», как этого и хотел Сечин, сама себя выкупила.

Оригинал

Денежно-кредитная политика Банка России в  ближайшие полтора года останется умеренно жесткой. «Умеренно жесткая политика означает, что  мы будем формировать ставки в  экономике на  уровне несколько выше инфляции», отметила глава ЦБ Эльвира Набиуллина на  пленарном заседании Госдумы в  пятницу.
Центральные банки, устанавливая свою ставку, никогда не  ориентируются на текущую инфляцию, они принимают решение, исходя из того, какой уровень инфляции они ожидают через 9-12-15 месяцев. Это связано с тем, что повышение или понижение ставки оказывает влияние на экономику со значительным лагом.
Поэтому, когда российский ЦБ принимает решение о своей ставке, то он должен смотреть на ту инфляцию, которую он ожидает через год. А это, как нам заявляют со всех трибун, 4 процента годовых. То есть сегодняшняя ставка (10 процентов) «лишь несколько выше инфляции», всего-то на 6 процентных пунктов. Думаю, ни одна экономика в мире не может продемонстрировать эффективность, которая окупит  столь высокую процентную ставку.  


Механизм действия процентной ставки прост: ее повышение транслируется банками на процентные ставки заемщикам, которые снижают спрос на  кредиты, что ведет к снижению спроса и снижению инфляционного давления. И  наоборот – снижение ставки ведет к повышению спроса на кредиты.
Однако председатель российского ЦБ с этим не согласна. «Есть распространенное заблуждение, что  снижение ставок сейчас и  быстро могло  бы сделать для  компаний заемные ресурсы дешевле»,  —говорит она, утверждая, что  снижение ключевой ставки окажет только  краткосрочное стимулирующее воздействие на  экономику. «Низкие ставки в  текущих условиях могут стать причиной роста привлекательности вложений в  долларовые активы и  вызвать ослабление рубля. Это приведет к  ускорению инфляции и  обратному росту ставок»,  — отметила Набиуллина. Следовательно, за  коротким периодом экономического роста экономика снова может прийти к  спаду, добавила  она.

Знаете, здесь не только мухи и котлеты хорошенько перемешаны, здесь еще и металлической стружки подмешано достаточно. И, боюсь, российская экономика может поперхнуться этой смесью. Глава российского ЦБ считает, что если кредит в экономике подешевеет, то все – и компании, и граждане – побегут покупать доллары, поскольку они станут привлекательными. И это при том, что процентные ставки по валютным депозитам вплотную приблизились к нулевому уровню.

Дешевые кредиты, действительно, провоцировали атаку на рубль. Так было осенью 2008-го и осенью 2014-го. Но эту атаку совершали не граждане и не компании, а банки, которые получали практически неограниченные дешевые кредиты у Центробанка. Сегодня Банк России посадил банковскую систему на голодный паек – кредиты банкам не выдаются вовсе, но не потому, что банки в них не нуждаются, а  потому, что Банк России регулирует объем кредитов не через процентную ставку, а  простым бюрократическим решением – хочу дам, хочу не дам. В такой ситуации представить себе атаку на рубль просто невозможно!

Я с уважением отношусь ко многому, что делает Банк России – после многих ошибок и мучений, наконец, он перешел к плавающему курсу рубля; хотя банковский надзор по-прежнему хромает на обе ноги, ЦБ последовательно расчищает банковскую систему от жуликов и воров (правда, зачастую перекладывая обязанность компенсировать украденное на налогоплательщиков); на фондовом рынке начались (пусть и единичные) расследования фактов манипуляции рынком. Но главной задачей Банка России остается устойчивая макроэкономическая ситуация, которая опирается на низкую инфляцию и устойчивый рост.  И мне странно, что, заявляя о своей политике инфляционного таргетирования, Банк России продолжает с опаской смотреть на возможные колебания курса рубля, и жертвует экономическим ростом ради его стабильности.

Те, кто сталкивался с переломами костей знают, что на преодоление их  последствий – атрофирование мышц –требуется тем больше времени и болезненных упражнений, чем дольше ты носишь гипс. Высокая процентная ставка это гипс для экономики. На определенном этапе этот «гипс» необходим, чтобы привести систему в равновесие, но маниакальное стремление заставить экономику носить «гипс» постоянно неизбежно приведет к тому, что ее возвращение к нормальной жизни будет максимально затянуто.

Эльвира Сахипзадовна, снимите гипс! Экономике нужно двигаться!

Оригинал

Задержание и арест министра экономики Алексея Улюкаева в очередной раз породило волну разговоров о «либералах» в правительстве, к которым традиционно относят министров экономического блока и руководство Центрального банка. Я не люблю эти разговоры и считаю, что деление на «силовиков» и «либералов», возможно, обосновано имело место до «дела ЮКОСа» (разгрому которого, кстати, сильно поспособствовали «либералы» Кудрин и Греф), а вот после на вершине российской бюрократической пирамиды, в правительстве и в администрации президента, оставались только те люди, которые были готовы исполнять любое решение президента (или премьера) Путина, независимо от того, насколько сильно согласны или не согласны с этим решением были исполнители.

Я, вообще, плохо понимаю, как можно говорить о либеральном экономическом блоке в стране, где доля государства в экономике выросла с 35% в  2005-м до 70% в 2015-м, при том, что персональный состав экономического блока меняется совсем мало. Но бюрократия устроена так, что она не может остановиться ни на какой отметке – у хорошего чиновника всегда найдется аргумент, который позволит ему внести предложение о национализации еще чего-нибудь.

Очередное предложение на эту тему прозвучало от начальника главного управления ЦБ по Центральному федеральному округу Ольги Поляковой, которая, выступая в Думе, предложила завести государственный реестр вкладчиков и их вкладов, заведовать которым (реестром) должен или сам Центральный банк, или Агентство по страхованию вкладов, которое вот-вот станет полностью подконтрольно Банку России. 
Заявленный аргумент в поддержку этой идеи, на первый взгляд, звучит весомо: Центральный банк не может найти способ предотвращения махинаций банкиров, которые «прячут» вклады граждан в разные схематозные уголки. Спору нет – вклады населения надо защищать. Но, скажите, а почему средства компаний, малых и крупных, которые находятся на банковских счетах защищать не нужно? Как показала мировая практика, лучшим средством защиты средств вкладчиков является действенный банковский надзор. Если надзорный орган, каковым в России является Центральный банк, будет добросовестно выполнять свою работу, то он должен отзывать лицензии у банков не в тот момент, когда они уже проели весь свой капитал и начинают выносить из здания стулья и скрепки, а тогда, когда капитал банков еще составляет положительную величину, когда банк может полностью рассчитаться со всеми вкладчиками. Создание же реестра вкладчиков и вкладов проблему отвратительного банковского надзора в России никак не помогает решить; потому что создание системы банковского надзора – это создание работоспособного института, который не  сможет работать в отсутствие других институтов, важнейшими из которых являются суд и правоохранительные органы; а вот создание очередного реестра – это возможность для чиновника сначала освоить и попилить бюджет, а потом уже и огосударствить очередной сегмент бизнеса.

Озвученная идея о создании реестра меня пугает тем, что от нее останется всего один шаг до следующего «логичного» предложения: а, давайте, разрешим принимать вклады населения только государственным банкам?! Думаете, такое нереально? Но тогда, объясните, почему реальностью стало создание Банком России Национальной системы платежных карторганизации, которая взяла на себя функции, выполняемые во всем мире коммерческими организациями? Или почему стало возможным создание тем же  Банком России Национальной перестраховочной компании, которая тоже собирается потеснить частный бизнес?

Одним словом, never say never – никогда не говори никогда! Монополия госбанков на вклады населения для чиновника вещь удобная – даже, если в таком банке что-то украдут, то государство быстро придет на помощь и даст ему денег. Не верите? Посмотрите, за последние десять лет, редко в каком законе о федеральном бюджете нет статьи о выделении денег тому или иному госбанку. А иногда и всем сразу!

Оригинал

30 ноября 2016

А ты кто такой?

Помощник президента Андрей Белоусов, по совместительству председатель Совета директоров компании «Роснефть», задал нескромный вопрос Исполнительному директору «Роснефти» Игорю Сечину: «А не расскажете ли Вы, любезный Игорь Иванович, каким образом Вы собираетесь продать и одновременно купить (не то) государственный (не то негосударственный) пакет акций «Роснефти»? Видите ли, бюджету очень-очень нужны деньги!»

Комичность этого сюжета перехлестывает через край. Вроде бы, как речь идет о приватизации, за которую в России отвечает правительство, а смотрящим за правительством является сам Андрей Белоусов; и именно правительство должно решать каким образом будет продаваться пакет акций нефтяной компании. Но получается, что правительство не только не в курсе происходящего (можно, правда, предположить, что единственным, кто был в курсе, являлся Алексей Улюкаев), но даже и не пытается влезть в эту сложную игру. Только не подумайте, что Андрей Белоусов решил «Ответить по полной» Игорю Сечину, который со своими корешами из ФСБ поставил помощника президента вместе с первым и обычным вице-премьером «на измену» за одну только мысль о том, что продажа «Башнефти» может пойти не по-сечински. Мотив активности помощника президента гораздо более прозаический: он просто волнуется за то, что ему, как председателю Совета директоров «Роснефти» нужно успеть провести все корпоративные процедуры, на которые по закону требуется несколько дней.

И подумалось здесь мне: неужели Андрей Белоусов стал таким наивным, что боится, что найдется в стране кто-то, кто заметит нарушение «настоящим Игорем Ивановичем» каких-то там процедур, написанных «Игорем Ивановичем ненастоящим»? А если найдется, то какой суд согласится принять его иск? Не говоря уже о том, что признать процедуру перекладывания акций «Роснефти» из кармана почти-государственного «Роснефтегаза» в карманы почти-негосударственных «дочек» и «внучек» «Роснефти»?

Думаю, что Андрей Белоусов не дождется ответа на поставленные вопросы. Вернее, дождется, но получит их одновременно с теми документами, которые он, как председатель Совета директоров компании «Роснефть», должен будет подписать «с листа», практически не читая, потому как бюджету очень нужны деньги, и на чтение каких-то там бумажек просто нет времени. Вы спросите на чем основана моя догадка? А на очередной остроумной фразе пресс-секретаря «Роснефти» Михаила Леонтьева, сказавшего журналистам, обратившимся к нему за комментариями: «Андрей Рэмович Белоусов не нуждается в наших комментариях».

Вам все понятно, Андрей Рэмович?

Оригинал

Московская театральная жизнь – это то, чего мне сильно не хватает в сегодняшней жизни. В Москве бываю нечасто, короткими набежками, всегда перед приездом смотрю афишу, но, как-то, не сильно везло. На этот раз, повезло, попал на премьеру «Царя Эдипа» в Вахтанговском театре.
Греческая трагедия настолько специальное искусство, что ставить его берутся не часто. Сильные характеры, четкие сюжеты, не допускающие двусмысленных трактовок – как говорится, все сказано до нас. Как сделать все это актуальным? Чтобы зритель понимал, что написанное почти две с половиной тысячи лет назад настолько же актуально сегодня, как и вчера.

Римас Туминас сказал о своем замысле Сказал так: «Это очень важный проект, так как он соединит в себе две влиятельные театральные традиции: мастерство греческого театра в воплощении древней трагедии и русскую школу психологического театра…. Хочется поставить спектакль о главном — о человеческом достоинстве, о чести, о сильном человеке, о лидере, который смог наказать себя сам: выдворить себя из страны, уйти из жизни нищим. Сегодня такого практически нет. Все они (лидеры), во всяком случае, в большинстве своем, чувствуют себя не виноватыми ни в чем. Все оправдывается. Все возможно. Все дозволено. Хотелось бы поднять флаг чести и достоинства человека».

Ему удалось и то, и другое. А, на мой, взгляд, даже больше. Безумно сильная концовка спектакля, когда колесо судьбы, перемалывающее всех и вся, практически наезжает на зрительный зал, заставило меня сравнить «Эдипа» Туминаса с «Покаянием» Абуладзе – судьба России последних ста лет, страны, которая попала в такие жернова истории, что выбраться из них пока никак не удается; да, нынешнее поколение россиян, и политиков, и простых граждан, вроде бы не несет никакой ответственности за то, что случилось 100, 80, 70, 60 или 50 лет назад; но точно также Эдипу его судьба была предначертана богами; он делал все, что мог, чтобы ее избежать, но … Эдипу страшной ценой пришлось заплатить за свои поступки, чтобы сделать свой город счастливым. России это, очиститься от своих грехов, сделать еще предстоит. И, видимо, уже при следующем политическом поколении. А пока этого не случится колесо судьбы продолжит нас ломать.

Оригинал

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире