ababchenko

Аркадий Бабченко

10 августа 2017

F



Грузинская война 08.08.08 пожалуй, стала переломной в истории путинской России. Именно в эту войну в полную силу была использована телевизионная пропаганда. До того момента крупный калибр зомбоящика не применялся. Да, вранье, дебилизация и наступающая цензура на ТВ были уже тогда, уже годами, но такого включения всех стволов для развязывания и пропагандистского обеспечения агрессивной оккупационной войны — еще не было. Именно тогда телевизор был переведен в режим психотронного оружия. Именно тогда были опробованы технологии массового зомбирования, массовой ненависти, массовой истерии по отношению к соседнему маленькому народу. Именно тогда ложь стала использоваться сознательно, как пропаганда. Именно тогда зомбоящик впервые в истории новой России использовали как полноценное оружие гибридной войны.

Одним из оправданий агрессии был «расстрел грузинскими фашистами наших миротворцев». Я был в этой казарме. Через три года после войны. В Верхнем городке, в Шанхае. Это район Цхинвали, со стороны Зарской дороги. Казарма разрушена, внутри был пожар, там действительно погибли люди. В 2011-ом на первом этаже был самодельный мемориал — венки, тубус от «Мухи», водка, патроны. Надписи на стенах. В расположении — покореженные огнем остовы металлических кроватей.









Но самое интересное — это угловая комната верхнего этажа. На общей фотографии казармы это левый верхний угол, с круглой пробоиной от танкового снаряда. Именно здесь находился наблюдательный пункт артиллерийского корректировщика Юго-Осетинской армии.

Еще раз — наблюдательный пункт корректировщика армии Южной Осетии. Одной из сторон конфликта. В казарме «миротворцев»



То, что грузинский фашизм восьмого августа нанес удар по мирно спящему городу — такая же ложь. Первого августа был подорван автомобиль грузинской полиции. Погибло шесть человек. Первого же августа был нанесен удар по грузинским блок-постам. В частности, в селах Никози и Эргнети. Грузия начала отвечать. Второго августа уже шли локальные бои. К седьмому августа из Цхинвали уже было вывезено несколько тысяч беженцев. При населении города тысяч в двадцать — тридцать примерно. Шестого — седьмого августа в Южную Осетию небольшими партиями начала заходить российская армия. Седьмого августа Саакашвили объявил об одностороннем прекращении огня. Но обстрел грузинских анклавов продолжился. В ночь седьмого на восьмое августа Грузия потеряла десять человек убитыми и пятьдесят раненными. И только после этого был нанесен удар «Градами». Так что никакого вероломного нападения на мирно спящий город не было — война шла уже неделю. В том числе и с применением артиллерии.



Так вот. Село, которое вы видите в проломе на фотографии — это Никози. Левее — Эргнети.

Пролом на фотографии — это как раз вид изнутри наблюдательного пункта. После попадания снаряда, естественно. Обстрел грузинских сел корректировался именно отсюда. Еще раз — корректировщиком осетинской армии.



Вот сообщение с сайта osradio 2009 года, которое потом было стерто: «Олег Галаванов погиб, проявив мужество и героизм на боевом посту. 32-летний Галаванов Олег Ильич служил в Министерстве обороны Южной Осетии. Ну а ровно год назад он стал разведчиком Батареи управления и артиллерийской разведки МО и ЧС РЮО. Вскоре он стал командиром взвода разведки. Специфика подразделения, в котором он служил, требовала хороших знаний, поэтому он самостоятельно изучал «науку» корректирования артиллерийского огня и достиг совершенства в этом деле. «7 августа лейтенант О. Галаванов выполнял боевой приказ по выявлению целей и корректировке огня артиллерии», — так нам сказал его непосредственный командир. Его наблюдательный пост находился на крыше здания российского миротворческого батальона на южной окраине города – на тот момент, в ночь с 7 на 8 августа, это было самое опасное место в городе, потому что грузинская армия, прежде всего, стремилась уничтожить миротворцев. Олег не покинул боевой пост и корректировал огонь наших артиллеристов, несмотря на интенсивный огонь именно по той самой крыше. Но, в конце концов, противник вычислил его местонахождение и начал прицельно обстреливать его наблюдательный пост». То есть, штатный военнослужащий регулярной южно-осетинской армии сидит в оборудованном НП в казарме «миротворцев» и неделю корректирует огонь по грузинским селам. О каких «миротворцах» в этом случае может идти речь? Это уже не миротворцы. Это уже сторона конфликта. А, значит, законная военная цель. Которая и была уничтожена — рация Галаванова был запеленгована, на Зарскую дорогу вышел танк и сбил его НП одним выстрелом. Одним. То есть уничтожался именно корректировщик. Тело Галаванова сгорело вместе с медицинской машиной. Но на базе в Шанхае стоит мемориальная плита. Галаванов Олег Ильич. Лейтенант Министерства обороны Южной Осетии. Но миф про мирных миротворцев был уже слеплен, и в том числе и им был оправдан ввод войск.







Граница с Грузией. Проходит сразу за Шанхаем. Этот заборчик с красным квадратиком «Осторожно, мины» — основа будущего Южного вала, монументального пограничного сооружения с видеокамерами, прожекторами, забором и прочими чудесами научно-технической мысли. Отгородиться несчастной маленькой России от грузинского фашизма. Сейчас построили уже, наверное, фотографии, напомню, 2011 года. Грузинский фашизм сидит в блиндажиках метрах в трехстах, вон под теми чинарами, и в офигивании смотрит на это оккупационное строительство. Наблюдателя даже видно. Помахал ему рукой. Очень хотелось извиниться. Мужик, не ненавидь меня, я не с ними.



Кстати, про памятники. Которые в русском мире тоже стали средством пропаганды. И искажения реальных событий. Вот памятник майору Денису Ветчинову. Бюст в имперском стиле с пафосной надписью. «На этом месте, спасая жителей Цхинвала и своих боевых товарищей, погиб русский офицер Денис Ветчинов». Майор Ветчинов погиб восьмого августа на Зарской дороге, когда колонна генерала Хрулева, посланная наобум, без разведки, попала в засаду и была практически полностью уничтожена. Там был контактный бой с пятнадцати метров. Если бы это был действительно памятник, здесь должно быть написано: «Майор Ветчинов, выполняя преступный приказ политического руководства России по оккупации соседнего государства путем ведения агрессивной войны, в результате безалаберных, халатных действий собственного командования, попал в засаду и, проявив мужество, погиб. Наша задача, потомки, помнить об этом и никогда больше не допускать ситуации, при которой наши солдаты будут героически гибнуть на чужой земле в захватнической войне». Погиб он действительно героически, так что ерничинья в моих словах нет. Просто констатация факта. Вермахт при оккупации Польши тоже проявлял мужество. Памятник стоит ровно на месте гибели. Ровно на том месте, где на следующий день осетинские ополченцы жгли труп убившего Ветчинова и убитого Ветчиновым грузинского солдата. Это я бы тоже написал. Чтобы помнили. Чтобы осознавали всю лживость этих пафосных пропагандистских памятников.





Знаменитая башня на площади трех подбитых танков, пробившая козырек и воткнувшаяся стволом в землю. Её оставили. Как по мне — лучший антивоенный памятник. Добавить бы еще, что танки были подбиты генералом Баранкевичем — Министром обороны Южной Осетии, за месяц до назначения на эту должность бывший военнослужащим регулярной Российской армии.





Отреставрированный памятник Пушкину в Цхинвали. Дорого. Богато. Тоже пафосно. С цитатой из «Клеветникам России».



Ребят, зачем вам памятник Пушкину, когда у вас до сих пор полгорода разбито? Вам деньги, кроме плитки с оградкой, девать некуда больше? Вот площадь трех подбитых танков — одна из центральных, рядом с вокзалом. Многометровая яма с лужей.





Вот разбитые дома в городе.



Вот освобожденные местные жители вытаскивают девятку, провалившуюся колесом в яму — это все центр.



А вот море разливанное около российской военной базы. Ни пройти, ни проехать.



Но памятник с цитатой про величие важнее, конечно. В мире Оруэлла пропаганда всегда важнее всего.

Кстати, сама военная база. Это и вправду круто. Кирпичный КПП, не посрамивший бы виллу средней руки на средиземноморье. Облицованные кафелем дома офицерского состава. Богатый забор из чугуна с вензелями. Не тот, что на первом плане, а правее.









Вау-вау-вау. Дорого. Богато. Имперски. Это только вид с улицы, там, дальше, еще огроменный город. Ханкала. Кто был, тот понимает. Монументально. Я даже не могу представить, сколько денег сюда вгрохано, а, главное, сколько распилено. А на больных детей пусть Чулпан за ролики в поддержку Путина выпрашивает, да. А находится оккупационная военная база на улице, которая теперь переименована в улицу Миротворцев. Пропаганда и вранье даже в адресных табличках.





Трофеи на улицах. Ровер грузинской армии. Квадрациклы. Двор за гостиницей «Алания» — грузинский грузовик и пара кунгов.





Это была моя предпоследняя поездка в Южную Осетию. На блок-посту за Рокским тоннелем гопник в военной форме упер мне в живот пулемет и спросил:  — Э, Бабченко, ты! Зачем в Цхинвал едешь? Туристическая палатка, бытовка, человек пять бородатых мужиков в камуфляже, с оружием и с непонятными полномочиями. Кто такие, откуда, каковы полномочия – можно не спрашивать. Даже лучше не спрашивать. Как и просить представится или показать удостоверение. На таких вот одиноких горных гоп-заставах – это опасно.  — Так вы отказываете мне во въезде? – спрашиваю. На «Бабченко» и «ты» уже не обращаю внимания.  — В политику не лезь, понял? Тебя там встретят и все объяснят – что писать, как писать, зачем писать…  — Кто встретит?  — Ты что, совсем дурак, э? Папа мой с неба спустится и встретит, да? Мужик с пулеметом не обманул. В Цхинвале меня действительно встретили. Белый «Лэнд-Крузер» ездил за мной по улицам по пятам. Бородатые мужики из окна оценивающими взглядами смотрели на мой фотоаппарат. Я взгляд понял и ночевать в городе уже не остался. Был еще один раз, на выборах, но в большой компании журналистов, это было безопасно. А потом в Южную Осетию приезжал Митя Алешковский и машину, в которой он ехал еще с парой коллег, на том же блок-посту остановили и спросили, нет ли среди них Бабченко. Читают. Отрадно. Но намек я понял и больше уже туда не совался. Если люди с пулеметом обещают тебе встречу с папой на небе — я таким людям верю.

А природа в Алании и вправду красивая. Меня это каждый раз накрывает. Убийство людей и эта красота вокруг. За двадцать лет своих поездок по войнам я так и не смог уложить это в голове.



Разрушенный грузинский анклав. Тамарашени. «Мы там все сравняли с землей» — сказал Кокойты. И это правда. Все грузинские села снесены до фундаментов. Заправка «Лукойла», бывшие жилые дома.









Двенадцатого августа две тысячи восьмого года я стоял на Транскаме и ловил машину в сторону Джавы. Саркози с Медведевым договорились, война была прекращена. Рядом со мной на обочине стояли пропагандисты какого-то из центральных каналов. Снимали вход российской армии в Цхинвал. Техники шло столько, что она банально не помещалась в городе, колонна растянулась на десятки километров и на несколько суток. Пропагандисты снимали это величие империи. И тут пропагандистам поступил приказ — снять вывод российской армии из Цхинвали. Все, война закончилась, Медведев миротворец, мы помогли братьям осетинам и типа вроде как возвращаемся в Россию.  — Как я вам сниму вывод армии, когда она только входит в город? — удивленно спросил пропагандист.  — …  — Да не смогут они развернуться, они войти не могут, здесь места просто нет для такого количества техники!  — ….  — Что значит «попросить выехать»? Это что тебе, такси что ли?  — ….  — Блин, да возьмите вы картинку с вводом армии, потом кадр просто разверните справа налево и скажите, что это вывод, а я стэнд-ап сейчас запишу! — корреспондент в раздражении бросил трубку. Вы будете смеяться, но через пару дней в Москве я видел именно этот сюжет — о выводе российской армии. С перевернутой картинкой ввода. Которая снималась на моих глазах.



Так зарождался зомбоящик. А потом была Украина.

В рамках проекта «Журналистика без посредников» Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

Ночь. Равнинная Чечня. Тишина. Ни одного выстрела. Даже саушек не слышно. Только у палатки связистов тарахтит дырчик. Где-то вдали в чернильной темноте угадываются горы.

Самое страшное село, которое я видел в своей жизни — Зоны. С ударением на последнем слоге. Небольшое село в Аргунском ущелье. Домов двадцать-тридцать. Мы проезжали через него, когда нас выводили с гор.

В Зонах не осталось ни одного целого дома. Только печные трубы. Едешь на броне — и только печные трубы торчат из пепелища. Сожженное до тла. Целая деревня печных труб. Как в кино про войну. Хатынь. И сложно отделаться от ассоциаций, когда теперь сам едешь на броне по чеченскому селу, от которого остался только лес печных труб…

В ущелье, в реке, лежит сбитый вертолет. Соженный танк. Два соженных бэтэра. В них тоже сгорели люди.

Над нами проходят два «Крокодила». Сопровождают колонну. Авиационное прикрытие.

Два «Крокодила» над нами. Один в ущелье под нами.

Может, это он по Зонам и работал.

Сложно это уложить в голове.

Вашендорой. Разрушенные дома. Ветер рвет остатки обоев на уцелевшей стене. Уцелела только одна стена. Углом. Три остальные обрушились. Дом, внутренности которого должны были быть внутри, теперь снаружи. Вывернутые кишки чужой жизни. Детская кукла. Среди развалин. Я нагибаюсь, поднимаю её. Сдуваю пыль. У куклы оторвана рука и выбит глаз. Я кладу куклу на уцелевший комод. Уцелевшим глазом она смотрит в небо. Через крышу, которой больше нет.

Мухе пуля вошла в левый бок. А вышла справа. В животе образовалась дыра размером с баскетбольный мяч. «Начал перевязывать, а бинтовать нечего, рука аж провалилась» — рассказывал потом Славка. То, что должно было быть внутри, у Мухи тоже оказалось снаружи. Он не хотел ехать на войну. Очень не хотел. Но его зачмырили в батальоне. И он согласился.

На окраине сидит молодой чеченец. Перекладывает мины. Учитель. Это школа. Ему надо теперь занятия проводить. Но в подвале целый склад боеприпасов.

Грозный. Чья-то квартира. Стою, перелистываю книги. Когда-то их читали люди. Которые жили здесь. Фотографии за стеклом. Стараешься не трогать ничего. Не мешать. Не следить сапогами. Не лезть в этот мир своей войной. Осколок времени, когда еще не убивали людей.

Детская тетрадка. Дневник. Писала явно девочка. Лет десяти — двенадцати. Сердечки. Принцессы. Единороги. Стихи. Написанные разноцветными чернилами. И ты в кирзачах. По этим сердечкам. Господи, хоть бы эти люди только успели уехать. Только бы она уехала. Это чужая жизнь была здесь. Не твоя. Сложно объяснить…

Ночь. Чечня. Тишина. Ни одного выстрела. Даже саушек не слышно. Только у палатки связистов тарахтит дырчик. Где-то вдали в чернильной темноте угадываются горы. Ни луны. Ни звезд. Небо, по которому никогда не пролетит самолет.

И как прорубает:

— ****, зачем я здесь? Что я здесь делаю? Это чужая земля. Не моя. Что я, человек, живущий в городе за две тысячи километров отсюда, с высшим юридическим образованием, делаю здесь, на чужой земле, на чужой войне, в чужой жизни с оружием в руках? Зачем я пришел сюда? Зачем я здесь? Кто меня сюда звал?

Нельзя убивать людей.

Людей убивать нельзя.

Это же так просто…

В рамках проекта «Журналистика без посредников»

Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

Я помню Виталия Маркива. Арестованного в Италии по обвинению в убийстве Андреа Рокелли и Андрея Миронова в мае 2014 года под Славянском. На этой фотографии, сделанной на Карачуне, он стоит справа. Фотография сделана недели через две после того, как погибли Андреа и Андрей.
Инициаторами возобновления расследования, насколько можно понять, стали родители Рокелли и итальнская прокуратура.
«Это было прицельное нападение», — говорит мама Андреа. «Это было преднамеренное убийство: они сказали, что являются журналистами, и именно поэтому по ним нанесли удар» — говорит адвокат семьи Рокелли Алессандра Баллерини.
Я приношу свои соболезнования родителям Андреа, мне безумно жаль, что погиб Андрей Миронов, который бы моим другом, но эти слова вызывают недоумение.

Свидетелем выступает французский фотограф Уильям Роглон — третий журналист, бывший тогда в той машине, но оставшийся в живых.
Вот его рассказ:

«Андреа сказал мне, что тот поезд был нужен для того, чтобы препятствовать въезду танков. Тогда мы увидели на улице человека в штатском, который сказал, чтобы мы уходили, потому что там находятся военные. Миронов ответил: «Ладно», и мы гуськом отправились обратно, к автомобилю. Прошло 5-6 секунд, и мы услышали палящие по нам автоматные очереди. Прыгнули в глубокий ров, с нами остался тот человек в штатском, который предупредил нас о присутствии военных. Оттуда мы снова попытались добраться до машины. Дойдя до того места, где она стояла, мы подождали 2-3 минуты, пока солдаты перестанут стрелять. В тот момент начались выстрелы из гранатомета. Одна граната попала в машину, и мы поняли, что они целились именно в нее. Мы прятались в канаве, и никто не мог нас увидеть. Тогда мы решили вернуться назад, к поезду. Сколько раз они стреляли по нам из гранатомета? Не знаю, я перестал считать, когда дошел до 10-ти. Один выстрел снес дерево, другой снаряд упал рядом со мной, я был ранен, посмотрел себе на ноги, чтобы понять, есть кровотечение или нет. К счастью, я мог двигаться. Третий выстрел попал между водителем такси, Андреа и Андреем, для них обоих он оказался смертельным.



Водитель и мужчина в штатском привстали и направились к машине. Я снова поднялся, прошел мимо тел Андреа и Андрея. Вылез из канавы, направился к машине, которая уже была наполовину разрушена. При этом нас все еще обстреливали. Водителю и второму мужчине удалось уехать на такси. У меня не получилось сесть в машину, и я вновь спрыгнул в канаву. Я взял телефон, определил свое местоположение, отправил сообщение другим друзьям-журналистам. При этом стал слышен шум: кто-то еще спустился в ров, стрельба продолжилась. Я закричал: я журналист, потом пошел в сторону выхода, попытался обойти завод. Тут я оказался перед группой из примерно 20-ти пророссийских солдат, которые только что сюда подошли. Они оскорбляли меня, требовали, чтобы я убирался оттуда. Я пошел вперед, подняв руки вверх, повесив камеру так, чтобы ее было хорошо видно. Я шел так, пока не остановилась машина. Я сел в нее, попросил отвезти меня в госпиталь, в то время как сзади в нас продолжали стрелять».

Тут ошибка — погибли они не от гранатометного огня, а от минометного. Но суть не в этом.
Суть в том, что обвинение, предъявляемое Виталию Маркиву, строится на том, что это было именно преднамеренное убийство.
Это невозможно. Просто по законам физики.

Вот фотография того поезда, сделанная мной с Карачуна в то же самое время без приближения. Вы можете различить здесь хотя бы сам поезд, не то, что отдельных людей? Согласитесь, невооруженным глазом сделать это невозможно.

Вот фотография поезда в артиллерийскую буссоль. Поезд видно уже лучше, можно даже будет различить отдельных людей, но определить, что они — именно журналисты — по прежнему невозможно.

Поезд этот боевики ДНР подогнали на переезд для того, чтобы перегородить дорогу в Славянск. У них под этим поездом — который тогда называли «бронепоезд» — был блок-пост. Оттуда же велся обстрел стрелковым оружием Карачуна. Там же поначалу группировались силы ДНР для попыток наступления на Карачун. То есть это абсолютно законная военная цель для нанесения удара. Удары туда и наносились. Постоянно. Что можно отлично видеть по состоянию бронепоезда.

Более того. Освобождение Славянска тогда пытались сделать показательной военной операцией с минимальными разрушениями и с минимальными жертвами среди гражданского населения. Удары с Карачуна наносились ТОЛЬКО по выявленным целям и только точечные. Это я могу свидетельствовать сам, как непосредственный очевидец.

Из той информации, которая есть, я бы реконструировал события так — журналисты приехали к «бронепоезду», боевики ДНР, чтобы отогнать их, начали стрелять у них над головами, на Карачуне услышали стрельбу и нанесли удар. Что абсолютно логично. И абсолютно правильно.
Такая версия событий кажется мне наиболее вероятной.

Осколок минометной мины не спрашивает, журналист ты или нет. Если ты военный корреспондент, и находишься с одной из сторон на передовой, ты понимаешь все риски и принимаешь их. Ты понимаешь, что можешь погибнуть под обстрелом, который будет нанесен по тем людям, рядом с которыми ты находишься. Таковы издержки твоей профессии.
Эту версию подтверждают и показания Уильяма Роглона.
Поэтому говорить о преднамеренном убийстве совершенно невозможно.

Итак, наиболее правдоподобная версия выглядит следующим образом — Андреа и Андрей погибли в результате минометного огня — это был именно минометный обстрел, что установлено совершенно точно по характерам повреждений автомобиля и осколкам — во время нанесения удара по законной военной цели в результате боевых действий.
Это не является воинским преступлением. И уж тем более это не является преднамеренным убийством журналистов.

Но вот что намного важнее.

«Все мы понимаем, что в артобстреле участвовал не он один» — говорит отец Андреа Рино Рокелли.
Нет. Виталий Маркив не то, что не участвовал — он НЕ МОГ участвовать в этом обстреле.
Дело в том, что Виталий служил в добровольческом батальоне имени Кульчицкого в только-только начавшей формироваться тогда национальной гвардии.
А у национальной гвардии тогда попросту банально не было минометов.
Минометы были у регулярной армии.
Но это совсем разные структуры с совсем разным подчинением.
Максимальное вооружения батальона Кульчицкого, которое было тогда у нацгвардии на Карачуне — один сломанный АГС, который стоял в здании и не использовался. Совсем. Вот он на фото.

А вот фотография Виталия в полный рост. Где отлично видно, что все его вооружение — автомат Калашникова и гранатомет.

То есть Виталий Маркив в ПРИНЦИПЕ НЕ МОГ УБИТЬ Андреа Рокелли и Андрея Миронова даже если бы и имел такой умысел. Потому что с Карачуна до бронепоезда — километра два, а это расстояние недоступно ни для прицельного огня из АК ни, тем более, для гранатомета.
А к минометам его бы просто никто не подпустил.
Он был обычный стрелок — из другого подразделения, находящегося в подчинении совершенно другого ведомства.

Да, мне бы тоже хотелось знать, как погиб мой друг — при том, что, повторюсь, его гибель является несчастным случаем и никоим образом не подпадает под понятия военного преступления — но вот эта версия, которая выдвигается итальянской прокуратурой — извините, шитье белыми нитками.
Я любую глупость склонен в первую очередь объяснять именно глупостью, а не конспирологией, но в данном случае вопрос — кому это надо и кто за этим стоит — извините, всплывает сам собой.

Первая фотография — Юрия Касьянова.
Перевод показаний Уильям Роглона взят мной с сайта «ИноСМИ»

В рамках проекта «Журналистика без посредников»

Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

Истории с российским спецназом в Украине меня каждый раз поражают. И совсем не потому, что Россия постоянно отрекается от своих пленных. Это-то как раз нормально. Если ты идешь служить диверсантом, ты должен понимать, что отныне ты — уволился еще вчера, тебя там нет, ты никто, поехал сам в отпуск. 
Нет, дело в другом.

Позавчера в Луганской области взят в плен боец 22-ой бригады спецназа ГРУ. Диверсионно-разведывательная группа пошла на выход, засветилась, попала в засаду, сдалась. Группа шесть человек. Два пулемета. 
До этого, как мы помним, под Счастьем в плен были взяты еще двое бойцов спецназа ГРУ — капитан Ерофеев и сержант Александров. Выдвинулись для доразведки в район ТЭС, оказалось, что позиция ВСУ, которую они считали оставленной, оставлена не была, попали под огонь, были взяты в плен.
Каждый раз, когда я читаю такие новости, я их не понимаю. Казалось бы, пора бы уже привыкнуть, но все равно каждый раз удивляюсь, как гимназистка. 

В шестидесятых годах, когда на базе Рязанского училища ВДВ была создана отдельная, девятая, учебная рота, которая и занималась подготовкой офицеров спецназа (аббревиатура ГРУ тогда не употреблялась, был просто «спецназ», потому что спецназ в принципе может быть только один), занималась секретно, даже абитуриенты училища не знали, что такая рота вообще есть и что вообще существует такая штука, как спецназ — она выпускала офицеров с дипломом референтов-переводчиков языка одного из вероятных противников: английский, немецкий, французский или китайский. Позднее к ним добавились фарси или пушту. Выпускалась всего одна рота в год. 
Потом на основе этого костяка начали формироваться бригады спецназа. На данный момент, насколько можно судить из открытых источников, в составе ГРУ ГШ — семь бригад и один полк. Точная численность неизвестна, но Википедия говорит, что от шести до пятнадцати тысяч человек. 
Дивизия спецназа!
Если у вас есть дивизия спецназа, это может означать только одно — у вас вообще нет спецназа.
Рэмбо — товар штучный. И дорогой. Дивизий Рэмбо быть не может. По определению.

Подготовка офицера спецназа всегда была выше, чем даже подготовка офицера-десантника, но основную ставку в спецназе все-равно всегда делали на мозги.
Мой знакомый, воевавший в Афгане как раз офицером спецназа, говорил, что у него в группе людей с образованием ниже средне-специального не было. А это срочники, обычные рядовые.
Лет десять назад, делая интервью с одним из офицеров спецназа в тамбовской бригаде, я думал уже только о том, что он без мата не может связать двух слов. Про качество срочников я вообще молчу. Какой уж тут язык вероятного противника. Когда я слушал Александрова, я никак не мог отделаться от мысли, что это говорит ребенок. 

В какой-то период, когда все на фиг разваливалось, ставку на мозги делать перестали и начали делать ставку на объем мышц. В спецподразделения начали набирать обычных быков, по принципу «чем банка больше, тем лучше». Сейчас, глядя на физическую подготовку очередных пленных — да и все того же капитана Ерофеева — я понимаю, что прошел и этот период.

Одна из заведующих одной психофизиологической лаборатории КГБ как-то говорила мне: 
— Это не сложно. Хочешь, я и тебя могу научить. Ты будешь высыпаться за четыре часа. Полностью восстанавливаться. А после этого можно повысить твой болевой порог. Я могу научить тебя, как переносить пытки. До известного предела, конечно, но тем не менее. Как вести себя в плену. В заложниках.
То есть настоящий спецназ, это не только мозги, не только физическая, боевая, диверсионная подготовка, но еще и психофизиология. 

Согласно Уставу внутренней службы ВС РФ «военнослужащий, захваченный противником в плен, при допросе имеет право сообщить только свою фамилию, имя, отчество, воинское звание, дату рождения и личный номер».
И вот мы в прямом эфире наблюдаем, как двое военнослужащих спецназа ГРУ, элиты элит, попадают в плен и в первые же минуты, теряя сознание от страха, сдают всех и вся, со всеми потрохами, нагора вываливая всё, что знали. 
Блин, даже я, когда меня в плену валдохали до потери сознания — даже я, гражданская мабута, крыса тыловая, бумагомарака — вел себя достойнее. 

Спецназ ГРУ ГШ — это диверсионные подразделения, созданные для того, чтобы взрывать пусковые шахты ракет противника, действуя автономно в глубочайшем тылу. Их учат диверсиям. Их только этому и учат. Их натаскивают на это. Годами. Ну, теоретически. Должны, по крайней мере. Это же спецназ.
И тут мы раз за разом видим, как сначала одна группа спецназа выдвигается для доразведки, посмотреть, нет ли кого в котельной (коптер двадцать тысяч в любом магазине стоит, камера еще пять, двадцать первый век на улице), натыкается на противника, рассекречивается, бросает двоих раненых (!), которые сдают потом с потрохами все что знают — то вторая группа выходит в рейд как на прогулку, рассекречивается сразу на выходе, и, имея два пулемета и одного снайпера на четверых, заходит прямиком в засаду и сдается. 
Разведгруппа (!) отряда специального (!) назначения главного (!) разведывательного (!) управления!
Диверсанты. Глубинная разведка. Элита элит.
Примерно с такими же результатами я в Грозном ходил в соседнюю многоэтажку посрать. Только я был махор, пехота чумазая, и с нулем подготовки. 

В этой стране нет ничего. Эта страна — фейк. Фейк полный и абсолютный. От начала и до конца. От верха и до низа.
Они начинают священную войну против фашизма за деревню Лопыревка Луганской области, ведут её так, как будто это еще одна Великая отечественная, развивают такую пропаганду, какой позавидовал бы даже Эринбург в сорок первом, строят полицейское милитаристское государство, ведущее захватнические войны, вбухивают триллионы в армию, захватывают соседние страны, начинают еще одну войну на второй фронт, отправляют авианосец к далеким берегам — а потом выясняется, что в элите элит у них на Новой Великой Отечественной воюют двадцатилетние инфантилы, которые только три месяца как контракт заключили и ничего, кроме понтовых фотографий с флагом разведки делать неспособны, авианосец теряет ход посреди славного похода, два самолета падают у него за борт, так как трос аэрофинишера пришел в негодность, а Путин показывает Стоуну фильм про атаку американских «Апачей» с озвучкой атаки украинских летчиков.  
Несуществующая страна, воюющая несуществующим спецназом на несуществующей войне против несуществующего фашизма и гордящаяся своим несуществующим величием.
Когда-нибудь все это обязательно рухнет. 
Других вариантов просто нету.

В рамках проекта «Журналистика без посредников»
Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

Второй день в ленте через пост — Алексиевич наговорила глупостей. Причем снисходительно так, по-менторски. Типа, «ну, мы-то с вами понимаем, что это глупости».
Нет. Я вот не понимаю. В чем, по твоему, глупость? Уточни, пожалуйста.


Ну, вот, она считает, что официантка — несвободный человек.
Да нет, что ты, дружище, это самый свободный человек в самой свободной стране. Особенно девчонки откуда-нибудь из Киргизии в суши-барах. Здесь восемдесят шесть процентов свободных людей. Не вылезают с митингов, не одобряют Крымнаш и не голосуют за Путина. И перерывы в борьбе за свободу, права человека, равенство перед законом и Конституцию делают только на сон. Да.


Ну, вот, одобряет убийство Олеся Бузины. Где? Ну, вот. Дружище, зачем ты комментируешь, если не можешь понять смысл прочитанного? Это не одобрение. Светлана Алексиевич не одобряет убийство Олеся Бузины. Светлана Алексиевич говорит, что понимает мотивы. Это разные вещи. Более того — я тоже понимаю эти мотивы. Даже еще больше скажу — весь мир, блин, понимает эти мотивы. Одни вы тут собрались непонятливые. За три года так ни черта и не поняли. Но понимать мотивы — не значит одобрять. С тем, что это уголовно наказуемое преступление, согласны все.


И потом, давай откровенно, дружище — ты за последние годы умудрился оказаться в стороне от всех войн, которые затеяла твоя страна, ты понятия не имеешь, что такое ненависть, во что могут превратиться люди, хоронившие своих друзей — а уж не дай Бог близких, ты не смотрел им в глаза — и вот, честно, знаешь, твое мнение в этом вопросе меня интересует вообще в последнюю очередь.


Ну, тогда, вот, она против экспансии русского языка. Это фашизм и совок. Причем, одновременно.
Отлично. Молодец. Хоть что-то предметное. Светлана Алексиевич против экспансии метрополией своего имперского колониального языка по периметру? Ок. А в чем глупость-то? В том, что вы свой язык сделали инструментом своей чертовой гибридной войны, инструментом колонизации, инструментом вербовки, инструментом пропаганды, оккупации и ввода иррегулярных вооруженных формирований? А теперь удивляетесь, что все — ВСЕ — четырнадцать бывших когда-то «братских республик» вас с вашим языком на хрен посылают? И правильно делают. Скажите спасибо, что вас за русский язык еще вообще не бьют. Добрые люди потому что.

За десять лет профукать все русскоязычные страны, где вторая по величине диаспора — русские, и все славянские страны, имея тонны бабла, телевизор и мировое влияние — да вы, ребята, просто чертовы гении! Я не знаю ни одной другой страны за всю историю, кто еще смог бы сделать что-то подобное!

Сделайте язык инструментом общения, образования, помощи, заработка, дружелюбия и прям даже и стесняюсь предположить — может, и ситуация изменится, нет? Ну, не сразу, конечно. Лет через пятьдесят. А до этого посылание обеспечено надолго — что посеяли, уж извините. И уж так посеяли, что еще сто лет помнить будут…
Одни умные в стране, что ты будешь делать. И только один дурак — Нобелевский лауреат. Да.

Ну и, да. Светлана Александровна, я понимаю, что Вам, как Нобелевскому лауреату, писателю, безупречно владеющему словом и просто порядочному и культурному человеку, тяжело будет читать то, что я сейчас напишу. А тем более принять. И я заранее прошу прощения, что вынужден написать это. Но, как прямолинейный человек, воспитанный прапорщиками, я должен сказать это. Светлана Александровна. Пожалуйста. Поверьте мне. В следующий раз Ваше интервью подобным «журналистам» и подобным «ресурсам» должно состоять всего из двух слов: «Пошел на…».

Пожалуйста, экономьте свои нервные клетки. Вы нам дороги. Живите долго. Не подвергайте себя лишний раз ненужному стрессу.
С людьми надо говорить на том языке, который они понимают.


И, да, друзья мои. Не читайте совецких газет.
Вот никаких и не читайте.
Больше тут и обсуждать нечего.

В рамках проекта «Журналистика без посредников»
Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

И вот они втюхивают двадцать триллионов в реформу армии, сажают на кресло министра МЧС, создают бронетранспортер «Каратель», вводят вежливых человечков, вещают про базы на Луне, убивают в день по стопятьсоттыщ игиловцев, смеются «Искандерами», воюют с бандерофашизмом, облетают авианосцы пндсов, отгоняют самолет НАТО от борта минобороны, встают с колен, создают «Глонасс» и «Йотафон», принимают военные доктрины, надувают щеки, организовывают теракты в Черногории, привозят С-300 в Сирию, отправляют ихтамнетов на Донбасс, взламывают компьютеры Хиллари Клинтон, ставят памятник «Солдату, Совершающему Акт Низкой Социальной Ответственности Со Спасенным От Бандеровцев Великодуховным Котом» (о, боги, сам не ожидал, извините), а потом какой-то работник пресс-службы Министерства обороны скачивает с интернета первое попавшееся видео по запросу «наши мочат козлов в сортире», отдает его Шойгу, тот втюхивает Путину, тот показывает Стоуну, тот показывает в кино и оказывается, что это видео, где как раз таки наоборот пндсы мочат талибан в Афгане, а звук, где как раз таки наоборот бандерофашисты мочат русский мир в ДАПе.

И все это разносится по всему миру посредством голливудского режиссера, которому заплачено за эту рекламу лямами баксов.

ВВС. Военно-воздушные силы. Сфера особого внимания.

И Кафка с диким воем вырывается из могилы, бьется черепом о могильную плиту, разносит библиотеку имени себя, с безумным боромтанием «в огонь, все в огонь» сжигая свои сочинения, а над Прагой еще две ночи разносится его звериный крик простреленной навылет волчицы — «ссссуууукккк*!!!!!», Юрий Мамлеев тихо крестится и, хихикая, благодарит бога за то, что уже помер, потому что такую сюрреалистическую фигню никогда в жизни не сочинить даже ему, а Чак Паланик просто тихо в уголочке ест антидепрессанты, запивая их водкой.

Я вам сколько лет говорю — чувак живет в своем мире. Он вообще не отдупляет, что в реальности происходит.

А вы мне не верили.

У них. Так. Всегда.


В рамках проекта «Журналистика без посредников»

Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

Парад Гордости в Тель-Авиве. Говорят, что было около двухсот тысяч человек. Не знаю, как это все можно было подсчитать, но таки да, город на сутки был во власти этого шествия. На весь день были перекрыты центральные улицы, река текла по всему центру часа, наверное, четыре непрерывно. Квартиру в городе снять в эти дни невозможно. Забито всё. Весь город сверху до низу в радужной символике, зарабатывала на этом каждая кафешка, каждый магазинчик, каждый продавец воды. Бизнес, коммерция и здоровый капитализм опять победили скрепы и мракобесие.

Это, напомню, в стране, где церковь не отделена от государства, где религия является официальным государственным институтом. Один из самых больших ЛГБТ-прайдов в мире.

2765874

Звезда Давида на радужном флаге. Как по мне, это вообще лучший символ того, что будущее наступило. Мир изменился. Средневековье уже не в тренде.

Обеспечение безопасности было на уровне. Причем, вот же открытие, оказывается, если уважительно относиться к своим гражданам (впрочем, о чем это я) и качественно делать свою работу, то на таком массовом скоплении людей можно обойтись без рамок и загонов! Кто бы мог подумать. Это в стране, подверженной постоянному терроризму, напомню. Был осмотр сумок, перегороженные автобусами подъезды от тракторного терроризма — и вооруженные бойцы на вышках, перекрестках и центровых точках. Но при этом ощущение безопасности полное. Чувствовалось, что работа ведется колоссальная, что в толпе полно агентов в гражданском, что все сто раз продумано и просчитано.

2765876

Фриков было не много. Я встретил всего несколько раз. Пошлятины не было практически вообще.

Собственно говоря, я ожидал чего-то другого. Не знаю, чего, но — чего-то другого. Какого-то более разнузданного праздника плоти, топлесса, цепей, кожаных плеток и латекса, что ли.

2765884

По сути же это оказался обычный карнавал в прибрежном тропическом городе. Полно было гетеросексуальных людей, пар, семей с детьми. Мы тоже пошли с семьей. Я решил, что десять лет — вполне нормальный возраст, чтобы объяснить ребенку, что все люди — разные, что они различаются цветом, религией, одеждой, языком, ориентацией. И что никого другого это не волнует. Твоя жизнь — только твое личное персональное дело. Все созданы личностями, все созданы свободными. И этот прайд — он не про гомосексуализм и вообще не про секс. Он про равенство, антиксенофобию, нормальное общество и двадцать первый век.

2765878

Ребенок принял абсолютно спокойно, без ужимок и кривляний, на чем очередные мои опасения были развеяны — и всё.
Детей вообще было много. Местные поливали толпу с балконов водой из брызгалок. За что им все говорили спасибо. Жарища, конечно, адова. Я, в итоге, сгорел напрочь. При том, что к солнцу я уже привык. А вот на какие-нибудь норвежские делегации, сияющие северной белезной, смотреть и вправду было страшно.

А еще было много людей на инвалидных колясках. Безбарьерная среда. Во всех смыслах.

К полудню людская река дотекла до набережной, где начался уже полноценный карнавал с музыкой, шествиями и танц-платформами на грузовиках. Первым проехал розовый автобус с ветеранами движения, для тех, кому за сорок — со значком «45+". Прошлое поколение определенно отличалось манерностью.

Ну, как по мне, откровенное проявление сексуальности в розовых стрингах и бдсм-танцы все же лишнее, но монастырь не мой, устав тут местный, и, опять же, откровенной пошлятины не было. Все эти идиотские шутки про геев в душе — это прерогатива отсталой закомплексованной закрепощенной мракобесной страны. Тут уже в пятнадцатилетнем возрасте этими шутками переболели и проехали. Пофиг. Просто пофиг, и всё. Неприкосновенность твоего личного пространства соблюдается свято. Без твоего разрешения к тебе не то что никто не подойдет — не посмотрит косо.

Кстати, русскоязычных было довольно много. Пару раз встретил даже российский триколоро. Флаги США и России вместе на гей-параде. Ночной кошмар Рогозина.

2765880

Еще был товарищ в революционной кепке работника ГПУ и со священной красной звездой. Это уже ночной кошмар Милонова. Деды воевали, вот это всё.

Гужбанило все это до утра. Ночные клубы работали круглосуточно, дискотека на пляже продолжалась до ночи, все полезли в море купаться, танцы, фан и вообще веселье.
Собственно, если убрать лгбт-составляющую — карнавал и карнавал. Рио-де-Жанейро как он есть. Пальмы, море, музыка, танцы, красивые танцующие женщины в макияже и с перьями, пиво, веселье, молодежь, семьи, держащиеся за ручки пожилые пары, всеобщий фан и радость жизни. Собственно, «gay» с английского изначально и переводится просто как «радость», «веселье».

2765882

Ночью город тоже было интересно наблюдать. Когда с пляжа разбредались компашкии разукрашенной молодежи навеселе, перемешивающиеся с хасидами в черных одеяниях и меховых шапках. Пофиг. Всем пофиг.

Помимо безопасности поразила и работа коммунальных служб. Сразу после прохода колонн на улицу вышла армия дворников и боб-кэтов, все прочистили, все подмели, весь мусор собрали, улицу открыли. Всё опять вернулось к обычному ритму жизни. Через полчаса уже ничто не напоминало.

Общество здорового человека. Погужбанили, еще раз сказали себе, что мы нормальные, свободные и уважаем личность по определению, убрали за собой и вернулись к рабочим будням.
Чего и вам желаю.

2765886

2765888

Маленькое видео, чтоб примерно представить атмосферу, здесь:

В рамках проекта «Журналистика без посредников»

Оригинал

Жизнь пошла такая — что ни день, то праздник. Сегодня у меня третий день рождения. Три года назад меня, голого, с мешком на голове поставили к стенке. А потом, вдребезги избитого, достали из ямы и выкинули в серой зоне. Потом я полз, проклиная эту чертову вышку. А потом меня подобрали. 

Нет, я вобщем-то, рад, что так вышло. Разбитое плечо я лечил год, и пропустил из-за этого Иловайск, Дебальцево и Аэропорт. За что, глядя на ребенка каждый новый день, и благодарю судьбу до сих пор. Сломанный нос сросся сам. А еще это избавило меня от моральной необходимости ехать туда снова. Чего я и не могу заставить себя сделать вот уже четвертый год. Да, там страшно, на краю этой ямы. 

Ну, что ж, товарищ полковник. Не расстреляли, и на том спасибо. 

А второй был неделю назад. Двадцать девятого мая. Когда генерал Кульчицкий не взял меня на борт на Карачун. Это было тогда самое тяжелое место. Вертушка в тот вылет была очень перегружена. Ушла тяжело, чуть не зацепив стойкой шасси за бруствер. Через пару часов её сбили. Я до сих пор благодарен Кульчицкому, что он не взял меня тогда. 

Как бы там ни было — еще лишних три года. Пожалуй, они прожиты мной все же не зря. 

Спасибо Вам, товарищ генерал.

И ты, Родина, не кашляй. Двадцать лет устраиваешь праздник каждый день. Двадцать лет устраиваешь такую жизнь, что со счета в своих вторых, третьих, двадцать пятых днях рождения собьешься. У кого еще есть такая страна?

Я второй такой не знаю. 

С праздничком

30 мая 2017

Про карму

Ну и про карму. Еще немножко очевидного. В девяносто восьмом году в Москве тоже был «ураган». Я его помню. Машину приятеля накрыло деревом, наш подъезд завалило упавшими деревьями. Тогда тоже были жертвы. Женщину убило рухнувшим рекламным щитом. С тех пор я все жду, когда в Москве запретят устанавливать эти рекламные щиты. Уже двадцать лет жду. Ну, если москвичам плевать на облик своего загаженного информационным мусором города — то уж на свою жизнь, наверное, не плевать? На жизнь своих детей? Ну, очевидно же, что нельзя в городе устанавливать такие площади с такой парусностью. Я не припомню, чт я еще где-то подобное видел. Они — опасны. Они — убивают. Доказано же уже смертями. 
Неа. Пофиг. Абсолютно. 
С тех пор и до вчерашнего дня была еще парочка «ураганов», опять щиты падали — опять пофиг. Все то же самое. Стоят, как ни в чем не бывало. На рекламе пилят все, кто могут. 
Скорость ветра вчера достигала 24 метров в секунду. Ураган первой категории начинается со скорости ветра 33 метра в секунду. Двадцать четыре метра — это вообще ни разу не ураган. Это шквалистый ветер.
Москвичи, это вы, именно вы, своей позицией «моя хата с краю» и «я не интересуюсь политикой» создали себе такую власть, которая пилит ваш город так, что при обычном шквалистом ветре счет пострадавших идет на сотни. Да, да. Таким этого город, в котором нельзя жить просто при сильном ветре, сделали вы, только вы, и никто другой. 
Это не карма. Ничего сверхъестественного.
Это — закономерность.
Вы пожинаете плоды своего безразличия.
28 мая 2017

Попрошайки

Нет, это какой-то совершенно перевернутый мир. «Я, конечно, не одобраю, но полиция должна была разобраться — не заставляли ли его взрослые».
Эммм…. Не заставляли ли взрослые — что? 
Учить Шекспира?????
И ведь вот это все обсуждается на полном серьезе.
Ок. Хорошо. Допустим.
Вот проклятые взрослые заставляли пацана учить, блин, Шекспира (о мой мозг), зарабатывать своим знанием себе деньги на велосипед, или, там айфон — и? Дальше-то какова ваша логическая цепочка? Отвалдохать за это пацана, довести его до истерики, похитить, увезти в ментовку, травмировав на всю жизнь?
Нет, я правда пытаюсь понять. Из всех сил тщусь. Но, блин, ни черта не понимаю.
Скажите, друзья мои, на четвертом-пятом-шестом десятке жизни в России — вы правда не знаете, как выглядит попрошайка? Или именно на этой неделе решили придуриваться? По вашему, дети, которых принуждают заниматься попрошайничеством — а использование детского труда это, безусловно, уголовка — выглядят вот так вот? В очках, хорошо одетые, читающие Шекспира и с мачехой с планшетом? 


Вообще, конечно, офигеть, сколько, оказывается, людей считает уличных артистов попрошайками. Какой-то вековечный, непроходимый совок. Свободного труда в этом перевернутом мире  не существует. В нем признают только бухгалтерию, которая два раза в месяц насыпает корм в стойло. И трудовую книжку клеймом на лоб.


И, да. Главное. Азы первого класса. Вот просто детские понятия о добре и зле. Если ребенок занимается попрошайничеством — задача полиции оградить ребенка от попрошайничества, а не общество от ребенка. 
Попрошайничество — это когда ребенок собирает милостыню ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ УЧИТЬСЯ. Проблема попрошайничества — не в сборе денег. А в том, что ребенок ассоциализируется. В остальное свободное время, после того, как сделал математику, каждый может делать все, что он хочет. Хоть Шекспира читать, хоть в танчики резаться. Если, конечно, мама разрешит. 
Это просто моральный базис.
Я не понимаю, как это можно не понимать. 


Какой-то совершенно извращенный дискурс. Взрослые люди не могут говорить об этом на полном серьезе. Здесь вообще просто нечего обсуждать.
Взрослые. Обязаны. Защищать. Детей.
Особенно если эти взрослые — в форме.
Все. Точка.

В рамках проекта «Журналистика без посредников»

Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире