ababchenko

Аркадий Бабченко

22 июля 2016

F

На время действия режима чрезвычайного положения (ну, что он будет введет, никто уже и не сомневался, более удобного инструмента для захвата власти не существует) Турция приостанавливает действие Европейской конвенции по правам человека. Уволено еще двадцать тысяч учителей, теперь их общее число дошло до сорка тысяч. Можно уже говорить о тотальной зачистке школ. Чиновникам запрещен выезд за рубеж. Всем, кто в отпуске, приказано срочно вернуться в страну.

Тем временем толпа разгромила и сожгла книжный магазин издательства NT в Малатье.

Меня этот момент поражает каждый раз — насколько быстро может произойти оскотинивание как и отдельного человека, так и целой нации. Как быстро с человека слетает этот тонкий налет цивилизованности. И вот уже толпа избивает этого седого книжника. Уж не знаю, что запрещенное он там продавал, но на радикального экстремиста вроде как не похож, правда? Похож на обычного интеллигента, директора книжного магазина.

Это, кстати, еще и к вопросу «почему Вы, Аркадий, считаете, что в России все должно закончится очередным крахом бессмысленным и беспощадным, мы все же не такие плохие, как может показаться». Да, мы не такие плохие, согласен. Еще достаточное количество человек в этой стране не поехали головой. Но только проблема в том, что главную роль будут играть не они. Передовые демократически-либеральные слои будут как раз играть роль этого книгочея. Которого избивают, громят его книжный магазин и пинают ногами его и его книги. Главную роль тут играют совсем другие люди.

А для этого, к сожалению, нужно совсем не так много человек.

Либерально настроенных европейских людей среди граждан Турции — пятьдесят процентов. Это в разы больше, чем в России.Однако захватывают власть и громят книжные магазины не они.Чтобы погрузить в хаос стотысячный Славянск, оказалось достаточно полторы тысячи вооруженных организованных человек.Для того, чтобы погрузить в хаос такую страну, как Россия, достаточно будет десять банд по десять тысяч. А у нас их, слава «ЕР», найдется теперь гораздо больше.

Эрдоган свою нацию довел до такого состояния за десять лет, Путин работает над этим — уже шестнадцать. Так что все задатки имеются.

А как происходит оскотинивание, я видел лично. Смотрел людям в глаза при этом. Видел, как из них уходит человек. И на его место приходит животное. Для этого нужно совсем немного времени, повторюсь. И совсем немногого изменения условий. При идеальном стечении обстоятельств человек превращается в животное — за дни.

Собственно, что я хочу сказать, друзья мои. Это не политический прогноз или попытка анализа, это исключительно мое субъективное — даже не мнение, ощущение — от наблюдения того, что происходит в Турции, что происходит в России, и что происходит вообще в мире, помноженное на чернушное состояние от убийства Шеремета.Тем не менее.

Наслаждайтесь каждым днем. Каждым спокойным днем, который сейчас можно прожить ОБЫЧНО, со своей семьей, своей работой, в своем доме в городе с работающим электричеством и общественным транспортом.

Механизм смены устоявшегося миропорядка определенно запустился. Семьдесят лет без катаклизмов, это, видимо, слишком много для человечества. Как там, в «Матрице» — мы построили им слишком счастливый мир и первый урожай был утерян. Счастливый мир совершенно точно будет становится теперь другим.

И есть подозрения, что как бы весь тот ад, который происходит сейчас на Донбассе, в будущих учебниках истории не оказался всего лишь маленькой строчкой, абзацем, о том, что «надвигающейся катастрофе предшествовали мелкие локальные стычки, такие как: 1. Украина 2014-201... год. 2. Турция 2016-201... год. 3. ... ... ... 4. ... ... ... «И Россия с Турцией, видимо, будут играть во всем этом не последнюю роль.

Во всяком случае, в данный момент мы наблюдаем, как в этих двух странах произошла клерикальная революция — какая-то ряжено-казачье-полуправославная в одной и натуральная исламская, как в Иране с его корпусами стражей исламской революции, в другой. И установились диктаторские режимы. Исключение Турции из НАТО и её дальнейшее сближение с Россией — потому что эти два парня и эти два режима просто созданы друг для друга, с каким-нибудь совместным победным парадом в Ракке (а затем и неизбежным последующим киданием одного другим и какой-нибудь сакральной войной за какой-нибудь сакральный для обоих Крым) — кажется уже не таким бредовым предположением, правда? В любом случае, в том, что просто так это уже не рассосется — я уже почти уверен.

Мы наблюдаем смещение оси мирового порядка. Нет, нет, не в сторону России и Турции, эти режимы хоть и могут затянуться на десятилетия, и, скорее всего, и затянутся, но все же они — временные и конечные — и когда-нибудь обязательно закончатся, хотя, повторюсь, продержаться могут долго и проблем создать немало.Но, в любом случае, так, как было, уже не будет точно. Это, конечно, интересно.Но…

Наслаждайтесь, в общем, каждым днем, пока еще не начало трясти по-настоящему. А потом-то все будет хорошо, безусловно.

Видео погрома здесь>. Посмотрите. Обязательно.

В рамках проекта «Журналистика без посредников»

Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

Вы как хотите, но комментировать скандал с WADA и возможное отстранение от Олимпиады я не буду. 

Я просто не знаю тех слов, которыми можно прокомментировать ситуацию, когда офицер ФСБ под видом сантехника пробирается в хранилище мочи, кто-то там за стеночкой в этот момент с выражением «не время улыбаться!» пысает в пробирки — или как там у них это происходит — передает ему через дырочку в стене, он меняет эту правильную мочу на неправильную мочу спортсменов, а потом с лицом «долг перед Родиной выполнен» тайно покидает вражескую территорию. А потом президент, умиляясь слезами, вешает ему на грудь тайный орден. Ну, наверное. И вручает секретное звание генерала. И они поют песню «с чего начинается Родина». И все это — государственное задание. На налоги общества. Семнадцать капель мочи, блин. Запомните, Штирлиц, у разведчика должна быть холодная голова, горячее сердце и чистая моча. 

В общем, тут даже эпитет «(тут находится известное выражение Лаврова)» не способен передать ту гамму мыслей и эмоций, которые это знание вызывает в мозгу здорового человека. Мой слабый разум не в состоянии это охватить.

Блин, даже сс...нье стырить как следует не могут, чтобы не спалиться, да что ты будешь делать…

ЗЫ: — Дедушка, дедушка, а что ты делал, когда служил в ФСБ? Ловил шпионов и ходил в разведку в тыл врага?
— Нет, внучёк. Я служил в самом главном, самом секретном подразделении. Я, внучёк, спортсменам в пробирки мочился!

14 июля 2016

Война и пресса

Журналистка «Новой газеты» Юлия Полухина официально лишена аккредитации Службой безопасности Украины для работы в зоне АТО.

У нас, конечно, плохая работа. Мы работаем с человеческими жизнями. И, что самое паскудное, — с человеческими смертями.

Об этом нужно помнить всегда. Каждую минуту. А особенно ТАМ. Особенно — находясь на войне. Военная журналистика такая штука, в которой цена ошибки, или непродуманных действий, может быть очень высока.

Я считаю, что нельзя по горячим следам показывать лица погибших. Просто потому, что нельзя. И уж совершенно точно нельзя называть их фамилии. Привычка к оперативной публикации проверенной достоверной информации хороша там, где она хороша. В заметке про биржевые курсы — да. В заметке про войну — нет. Фамилия того или иного солдата, погибшего в этот день, не является значимой информацией для мира. Но она является очень значимой для его семьи. Которая имеет право узнать об этом не из выпуска новостей.

Многие проблемы вообще можно снять просто банальной задержкой репортажа суток на трое. Оперативность — не главный критерий военной журналистики. Главный критерий — не навреди. Твоя ошибка — это может быть чья-то жизнь. Об этом, повторюсь, надо помнить всегда. Я, например, не выкладываю процентов семьдесят информации, которая становится мне известна в командировках.

Так что эти претензии мне понятны. И, по моему мнению — они справедливы. Не понятны многие другие претензии, предъявляемые Юлии Полухиной и «Громадьскому ТВ», которое на днях объявило о приостановке аккредитации двух своих журналистов, которые также вели съемку боев в Авдеевке.

Например, претензия о том, что по съемке можно вычислить высоту ангара, из которого и ведется съемка. Ну, требование «снимать здание так, чтобы не была видна высота здания» я считаю априори невыполнимым.

В плане «раскрытия позиций» я не вижу никакого отличия между съемкой Юлии Полухиной и, например, фильмом про Донецкий аэропорт, где точно так же показаны позиции внутри здания, на которых солдаты поют гимн Украины, точно так же показан маршрут проноса раненного, его лицо, место расположения эвакопункта и прочее.

Этот фильм — одна из сильнейших и важнейших журналистских работ на этой войне. И как раз именно потому, что война там снята и показана в деталях. Без цензуры. Как есть. Во многом именно он и определил общественное мнение по отношению к происходящему на Донбассе.

Что уж говорить о съемках самих бойцов — например, о тех, на которых танк выдвигается к углу здания и открывает ответный огонь, где вообще все привязки к местности как на ладони.

Собственно, требование любого военного командования на любой войне в любых условиях всегда в итоге сводится к одному — снимайте войну так, чтобы, не дай Бог, не снять войну.

Это невозможно. Ну невозможно снять обстрел так, чтобы не снять обстрел. Невозможно показать, что такое бой, но при этом — не снимать бой. Невозможно. Обязательно в кадр попадет и блиндаж, и лица, и техника, и пулемет, и позывные, и раненные, и убитые. Журналист, он, вообще-то, тоже не заговоренный. Он тоже не — «приехал, отснял, уехал, пошел пить пиво». Он тоже живой человек. Ему тоже страшно. Он тоже не просто в командировке. Он тоже на войне. Он тоже в этот момент думает не столько о своем репортаже, чтоб ему в огне гореть, а о том, что его самого сейчас могут убить. У него тоже от адреналина искажается восприятие информации. Он вообще видит и осознает что отснял, только потом, уже через несколько часов, когда гормональный выброс успокоится.

Кстати на передовой, как правило, люди не то, чтобы против съемок — ровно наоборот, сами подходят и просят — сними вот это, а еще покажи вот это, а еще расскажи вот как у нас тут вот это. Люди хотят, чтобы их снимали, вот в чем загвоздка. Сами тянут тебя туда и туда. Сами хотят попасть в кадр. 

Потому что это действует еще как и психологическая разрядка. Какая-то смена обстановки, отвлечение от войны. 

Когда я был солдатом сам, к нам в Грозный на передовую приехали несколько съемочных групп, и я помню, как для нас это было важно. 

О том, что ты — репортер — шпион, ты узнаешь только потом, когда твою съемку посмотрят в штабах. 

На передовой же достаточно просто сказать «не снимай» — и проблема будет решена. Шпионить скрытой камерой никто не собирается. На войне понимать слово «нет» с первого раза учатся быстро. 

Так что, повторюсь, противостояние генералов и журналистов на любой войне неизбежно по определению. Ни одна война еще без этого не обходилась. Просто потому, что у армии и у прессы изначально разные обязанности перед обществом, которые в какой-то момент неизбежно пересекаются. Генералам не надо, чтобы снимали. Даже на самой самой правильной справедливой войне. Журналист — снимать обязан.

Безусловно, этот вопрос можно решить крайне просто — банально запретить допуск журналистов на передовую.

Это действенный метод. Это действительно решает проблему.

Но в итоге, как правило, приводит к одному и тому же результату.

Во-первых, журналисты один черт едут снимать, но только теперь уже с другой стороны, которая, понимая выгоду момента (а другая сторона всегда понимает выгоду момента, для меня это какой-то удивительный так и не понятый мною очередной метафизический закон войны, как сторона, которая раньше первым делом встретив журналиста отправляла его в подвал без разговоров и резала пальцы, вдруг становится совершенно открытой для прессы) — эта другая сторона начинает пускать всех, и в итоге завоевывает информационное пространство, из которого противоположная сторона уходит.

И, во-вторых, такой запрет ведет к долгим многолетним попыткам восстановить ситуацию и понять, что произошло и как же так получилось. Потому что журналистов на месте больше нет, а сведения официальной пресс-службы ну никак не сходятся с тем, что говорят очевидцы.

В общем, как журналисту, лично мне бы, безусловно, хотелось каких-то точных ясных и понятных правил.

А как гражданин, считающий свободу слова одним из пяти фундаментальных основ свободного общества, хочу отметить вот что…

Государство Россия в лице военного командования и пресс-службы Объединенной группировки войск в Чеченской республике на эти грабли наступило шестнадцать лет назад. Когда полностью закрыло чеченскую войну для прессы. Военное командование от этих грабель только выиграло. А вот Россия — проиграла. И теперь здесь в принципе нет никакой иной информации, кроме официальных сводок ФСБ и Минобороны.

Теперь мы понятия не имеем, кто, кого, по каким причинам, на каких основаниях и вообще сколько человек убивает во время войны с сепаратизмом, экстремизмом и радикализмом. Любой убитый теперь — априори террорист. Любое окруженное село — априори экстремистское.  Любые обнаруженные трупы со следами расстрелов — априори боевики. И дело с концом.

А начиналось все ради самых благих целей. Все всегда вообще начинается только во имя самых благих целей. Ради спасения жизней, ради неразглашения информации, которая может отнять жизни, ради победы, ради сохранения страны, ради недопущения развала территории… Все и всегда. У нас начиналось ровно так же.

Иногда идти проторенной дорожкой — не самый лучший путь.

Специально для «Спектр»

В социальных сетях набирает силу хэштэг ЯНеБоюсьСказать — где жертвы насилия рассказывают о своем страшном опыте. Тяжело читать. Жуткая вещь. 

Но вот что я хочу сказать по этому поводу

У меня в жизни было две таких ситуации. Одна, когда ночью мы с женой пошли в магазин, и вдруг услышали крики. Я увидел парня, который, как мне показалось, за волосы тащил девушку по асфальту. Потом понял — грабит. Пытается вырвать сумку, а девчонка вцепилась в неё, орет «помогите, помогите» и волочется за ним по земле. А я как раз с войны вернулся. Планка упала мгновенно. Не помню, как перескочил дорогу — мне показалось в два прыжка шесть полос — как орал матом «убью, с***!!!», как бежал за ним. Осознал себя, только когда начал доставать нож, когда вбегал за ним в подворотню — тут разум прорезался, ну, думаю, сейчас завернет за угол, а там его компашка человек в десять. Убьют к черту. Поэтому достал нож. 

Слава богу, он скинул сумку. Я остановился. Подобрал сумку. На обратном пути нашел кошелек — его он скинул раньше, но я не заметил. Вообще, хорошо, что тот парень быстро бегал. А то я сидел бы сейчас. После войны это вообще большая проблема — приходишь в себя, а под ногами уже труп. Или в инвалидной коляске бы ездил. Если бы их там все-таки было десять.


Девчонка вся в слезах, в грязи, в крови — об асфальт он её хорошо протащил — моя жена её успокаивает. «У меня там все было, кошелек, деньги, паспорт, все документы..». Отдал ей сумку, кошелек. Сует пятьсот рублей — спасибо, спасибо, вот, возьмите. В шоке еще. Не отошла. Потом поняла, но все равно пошла купила нам коробку зефира.


Пока я бегал по подворотням, подъехали менты. Что случилась? Жена: быстрее, быстрее, вот мой муж за грабителем побежал, вон туда, в ту подворотню, быстрее, вы их еще догоните!
Знаете, что сделали менты? Сели и уехали. 
Вот просто сели и уехали.


Второй случай был, когда после разгрома НТВ, куда я только успел устроится, я в очередной раз остался без работы. И занимался незаконной предпринимательской деятельностью. Бомбил, проще говоря. Таксовал.


Подвозил компанию пьяных малолеток. Ну, как малолеток, лет по двадцать уже, даже побольше, но мозгов никаких. Человек пять. Парни и девчонки. Один совсем в слюни, агрессивный, все на свою подругу наезжает. Довез. Расплатились. Вышли. И тут я в зеркало вижу, как этот пьяненький агрессивный девчонку все-таки бьет. Ну вот по-понастоящему. В лицо. 

Выхожу. Планка, правда, уже не упала, все-таки несколько лет прошло, но злость сильная. Ты чего делаешь, придурок. Бить не бил, так, полуударил полутолкнул в грудь. Он упал, перевалился через заборчик. И тут его девчонка, тоже вся в слезах-соплях, с разбитым носом, набрасывается на меня. Не бей его, гад, он хороший! И начинает меня дубасить. Ну, блин… Я в шоке, конечно. Плюнул и уехал.


Так вот, что я хочу сказать. Я уже не тот двадцатилетний танцор. Сейчас мне сорок, у меня семья и дочь. И, когда я смотрю ролик, как владелицу «Бентли» двое в масках посреди белого дня засовывают в багажник и уезжают — я не знаю, как я поступил бы теперь. Не важно, розыгрыш у них в голове, или нет. Ситуация реальна настолько, насколько реальной воспринимаешь её ты. Для окружающих это, определенно, было реальное похищение. И я вот теперь совсем не уверен уже, что, столкнувшись с такой ситуацией, я готов буду к варианту «оставить своего ребенка сиротой». Но и отвечать потом на вопрос — папа, а почему ты стоял, когда на твоих глазах похищали женщину, я тоже не хочу.
Поэтому вот что.


Хэштэг должен быть не #ЯНеБоюсьСказати #ЯНеБоюсьСказать , а - ‪#‎ЯЗаЛегализациюКороткоствола‬.


Каждый человек — каждый! — должен иметь право защитить себя и окружающих его людей. 
Особенно, когда менты, видя насилие, разворачиваются и уезжают.


Я не хочу находиться перед выбором «тюрьма или могила», столкнувшись с происходящим на моих глазах насилием, а хочу, чтобы каждая женщина могла иметь возможность достать из сумочки пистолет, выстрелить ублюдку в колено, после чего мы помахали бы другу другу ручкой, улыбнулись, и разошлись бы по своим делам. А я, в свою очередь, мог бы помочь ей с расстояния двадцать метров, а не бегая за бандитами по подворотням ночами с голыми руками.


И ей не пришлось бы потом об этом писать, а нам всем читать со вставшими дыбом волосами.


A у женщины в сумочке должно лежать хоть какое то средство самообороны. Баллончик, нож, шокер, «оса», заточенная отвертка или что угодно ещё. 
Пусть лучше двенадцать судят, чем шестеро несут.


ЗЫ: Как всегда пост про легализацию ношения оружия вызвал вал комментариев в стиле «все всех перестреляют». Ожидаемо. Но вот что действительно странно — так это комментарии женщин, выступающих против оружия самообороны в треде про насилие! 


Я человек крайне либеральных взглядов. И считаю, что все желания должны исполняться. Обязанность по защите жизни человека В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ЛЕЖИТ НА САМОМ ЭТОМ ЧЕЛОВЕКЕ. Не на милиции, не на государстве, не на дружинниках. Именно на этом человеке. 
На Вас. 
И только во вторую очередь — на полиции, государстве и дружинниках. 


Если вы не хотите защищать себя сами — ок. Это ваше право. 
Но, пожалуйста. Я вас в таком случае очень прошу.


Когда Вы попадете в критическую ситуацию — а жизнь у нас сейчас такая, что именно не «если», а «когда», то, пожалуйста — не кричите в таком случае «помогите». 
Я полностью уважаю ваше право быть убитым, изнасилованным, покалеченным. 
Но, пожалуйста, уважайте тогда и вы мое право не быть убитым и покалеченным за Вашу жизнь, если Вы не хотите защищать её самостоятельно.
У меня тоже семья, дети, жизнь. Я не хочу терять ни то, ни другое, ни третье.
И, если Вам не сложно, сделайте, пожалуйста, наклейку — «я против оружия, я не хочу защищать себя, будьте любезны, Вы тоже не помогайте мне, я считаю, что надо звонить в полицию». Чт я со спокойной совестью мог пройти мимо Вас, убиваемых в подворотне, вызвать Вам из безопасного места полицию и не нарушать Ваше право на незащиту.


А то ведь можно же так не разобраться, полезть за Вас в драку, уехать в реанимацию, выехать оттуда на инвалидном кресле — а Вы были против этого.


Так что — я уважаю Ваше право не защищать себя от насилия.


Уважайте и Вы мое право пройти мимо. И не становиться за Вас инвалидом вместо Вас. 


Потому что — благодаря в том числе и Вам, да да, вот именно Вам, выступающим против оружия — я безоружен сейчас тоже.
А лезть против гопников с голыми руками я не хочу.

В идеале, противникам оружия вообще надо бы придумать себе какой-нибудь опознавательный знак. Скажем, красный круг. Или черный параллелограм. И носить его на одежде.
Чт от Вашего выбора не защищать себя не пострадали окружающие, которые могут, повинуясь инстинкту, ринуться спасать Вас вместо Вас.

Пожалуйста, не перекладывайте на меня эту Вашу обязанность, одновременно выступая за то, чтобы я мог сделать это без риска для своей собственной жизни.
Я считаю, это будет справедливо.

07 июня 2016

Уроки истории

В семнадцатом веке Польша была одним из ключевых игроков в Восточной Европе. Украина, по большому счету, придерживалась западного курса развития — на Польшу и вместе с Польшей. Однако польская политика привела к жесточайшему восстанию — Богдан Хмельницкий, Тарас Бульба, вот это все. В результате вектор развития Украины сменился на прямо противоположный — с западного на восточный, от Польши к Московии. 
Такая ситуация продержалась почти четыреста лет.


Сегодня Россия добилась ровно того же самого. Даже если Россия завтра же вернет Донбасс, Крым, отдаст в придачу Кубань, выплатит контрибуции и посыплет голову пеплом — это уже не имеет значения. Дело сделано. Вектор развития Украины изменен. Как минимум на десятилетия, а скорее всего так же на столетия. Так, как было до войны — уже не будет. Отношения будут примерно такими же, как с Финляндией. Прошло всего сто лет — а уже ничто не говорит о том, что Финляндия больше века была частью Российской империи, правда? И никому уже не придет в голову говорить, что русские с финнами — один народ. Хотя вся московская топонимика — финно-угорская.


Ну вот и здесь будет так же.


Пытаясь втянуть Украину в свою новую великую скрепную империю, «русский мир» потерял Украину на столетия.
Пытаясь «защитить» русский язык в русскоязычной, в общем-то, стране, «русский мир» уже в ближайшем будущем сделает русский язык — языком диаспоры. 
Пытаясь вернуть кусок суши, с трех сторон окруженный водой, «русский мир» потерял не только страну — регион! Да еще и не один регион!


И это лучшая многоходовочка, которую я знаю на сегодняшний день.
Историю надо было учить потому что.

В рамках проекта «Журналистика без посредников»

Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

28 мая 2016

Язык брата

Зашел в магазин. По новостям — Савченко. Моим зарубежным друзьям в этом месте, видмио, необходимо пояснить, что телевизоры в России установлены везде — в государственных учреждениях обязательно, в частных лавочках — в девяноста процентов случаев. И в ста процентов случаев работает Первый, РТР, НТВ со своими новостями. «Дискавери» я не видел ни разу. 
Так вот, зашел купить кефиру. Показывают Савченко.
Товарищи патриоты, а объясните мне одну простую мысль, которую я каждый раз думаю во время новостей с Украины и которая каждый раз до меня не доходит. 
Если мы братские народы — то почему на росс-тв украiнську мову необходимо переводить на русский? Почему бандеро-фашисты, которые хотят вас распять, знают ваш язык, а вы, орущие про братьев, не удосужились поднять пятую точку даже для того, чтобы — даже не выучить, нет — просто приложить минимальные усилия, чтобы научиться понимать наиболее похожий на ваш и самый близкий из всех языков? Бог с ним, с западноукраинским, он действительно сложен для русского уха, но вы ж даже суржика не понимаете, элементарной смеси?
Орать, что мы братья и не знать язык брата — это как?
Спасибо.
Смотрю я смотрю на спор, разразившийся вокруг украинского сайта «Миротворец» и выложенных им контактных данных журналистов, в том числе и мировых агентств, аккредитованых в ДНР-ЛНР с подтекстом, что это приравнивается к сотрудничеству с терроризмом…
По меткому выражению Elena Kostyuchenko , задача журналиста во время войны заключается в том, чтоб съездить в ад, посмотреть, каково там, написать об этом и вернуться в ад обратно.
Если для того, чтобы сделать репортаж из ада, надо получать аккредитацию Сатаны — значит, надо получить аккредитацию Сатаны.
Надо будет получать аккредитацию ДНР, ИГИЛ, Захарченко, Моторолы, Бен-Ладена, Турецкого султана, Принстонского палача, Чикатило или самого Адольфа Гитлера, а также пересекать незаконно границы, добывать информацию незаконными способами, работать без уведомления, получать звездянки за шпионаж и сидеть в яме — значит, надо получать, пересекать и сидеть. Тем более, если аккредитация Сатаны повысит шансы вернуться из ада живым.
Если можно было бы сделать репортаж из Бухенвальда — я бы сделал. Если бы для этого пришлось аккредитоваться у Геббельса — я бы аккредитовался.
Нет, если бы была возможность пристрелить Геббельса — я бы с куда большим усердием пристрелил бы его, но если такой возможности нету — значит, надо аккредитовываться и писать.
Реальность такова, какова она есть.
Можешь влиять на ситуацию? Влияй. Не можешь? Ну так чего тогда словами брызгать.
Можешь восстановить украинский флаг над Донецком? Восстанови. Не можешь? Получай аккредитацию под тем флагом, который там висит на данный момент, и пиши свои репортажи из ада.
Все остальное — диванные разглагольствования.
Что касается того, что бумажка с моим фото и печатью очередного министра очередного уехавшегого головой режима как-то легитимизирует этот режим — то в таком случае я знаю, как решить все наши проблемы.
Надо запретить украинскому журналисту Роман Цимбалюк в толстовке с надписью «Укроп» задавать на пресс-конференции вопросы в лоб Владимиру Путину.
Он же аккредитован не то что у какого-то там Захарченко — у самого Путина!
Ну, так надо выложить его данные в инет. Назвать предателем. И пособником террористов.
И запретить аккредитовываться.
И все сразу увидят, что режим Путина — нелигитимный.
Тут злой сказке и конец.

Первое. Это была не драка между кавказцами и азиатами, это была драка между рабочими и бандитами. И совсем не по национальному признаку. Поэтому шутки «чеченцы с таджиками бьются за то, кто будет хоронить русских» — так себе шутки. С душком, прямо скажем. Рабочие — государственного (!) учреждения, на секундочку так, по сути это было разбойное нападение на госпредприятие — с лопатами отбились от приехавших их грабить вооруженных автоматами бандитов — я просто аплодирую стоя! Молодцы. Всегда бы так.

Второе. Новости и сообщения МВД о том, что это были разборки между «этническими группировками» за сферы влияния на кладбище, очень меня веселят. Прям удивительно хочу узнать, что же это за национальность такая — «среднеазиат». МВД в очередной раз просто опять тупо врет, прикрывая свою задницу за то, что не в состоянии предотвратить куликовскую битву с автоматами посреди Москвы. Еще раз — это не «этнические группировки». Это рабочие защитили себя от бандитского нападения. От которого их не в состоянии оказались защитить ни нацгвардия, ни казаки, ни ОМОН, ни силы специальных операций, ни танк «Армата».

Третье. Приехавший на место событий после драки ОМОН задержал девяносто человек. Нападавшие приехали на 12 машинах. Пятью двенадцать — шестдесят. Даже если предположить невероятное — что милиция задержала всех нападавших до единого — получаем задержанными еще тридцать человек оборонявшихся. Это в идеале. В реальности же можно руку на отсечение поставить: большинство задержанных — все те же несчастные таджики землекопы. Которых за то, что они сумели защитить себя от вооруженного бандитского нападения, разогнали организованное преступное сообщество и частично его нейтрализовали — то есть выполнили всю ту работу, которую должен был выполнить славный ОМОН — за это их теперь арестуют, изобьют в автозаках, ограбят в ментовке и депортируют. А кого-то, наверное, и посадят.

В любой нормальной стране эти люди получили бы награды, почет и денежные премии. Но это Россия, детка. Здесь они будут сидеть.

К слову, лично я, как гражданин, предложил бы вообще всю эту милицию, не способную предотвратить бандитское нападение на госпредприятие, уволить к черту, а вместо неё набрать этих таджиков, которые способны.

Ну и четвертое. О том, что Россия будет превращаться в Конго-лайт, я писал уже несколько лет назад, и повторяться больше не буду. Упыри всегда чувствуют как ослабление власти, так и попрание ею закона, и всегда в такие времена вылезают на свет.

Девяностые уже вернулись на наши улицы. Уже посреди бела дня на перекрестках расстреливают и сжигают инкассаторские машины, стабильно раз в неделю грабят «Сбербанк», расстреливают дпсников вернувшиеся из Новороссии борцы с фашизмом, и устраивают Сталинград на московских кладбищах бандитские сообщества. Кстати, москвичи помнят, что бои за крышевание кладбищ между, скажем, солнцевскими, и, например, набережночелнинскими — абсолютный тема конца восьмидесятых начала девяностых. Я такого не помню с ельцинских времен. Ну, вот «Смиренное кладбище» и лихие года возвращаются. А будет еще интереснее. Привыкайте к боям на кладбище, в магазине, на рынке, в ресторанах (это уж как бог свят) и просто на улице.

Конголизация страны, как и было сказано.

И, да — это все последствия одного большого преступления, под названием «Крымнаш». Именно тогда были сняты запреты на грабеж. Самой властью и сняты. Если соседа грабит власть — почему тогда бандитам нельзя?

12 мая 2016

Эксперимент

Дано. 

1. Россияне. 
2. Ватницизм (в дальнейшем измеряемый в ватах). 
3. День Победы. 
4. Греция. 

Получено.

Методом экспериментального наблюдения установлено — россиянин, помещенный в нормальную среду, теряет свои ваты со скоростью, прямо пропорциональной квадрату расстояния удаления от источника эпидемического заражения (России). 
Оказалось, что победобесие действует только в питательной для неё среде. Но стоит удалить пациента из среды на расстояние, превышающее зону покрытия излучателя системы зомбоящик, и симптомы болезни улетучиваются буквально на глазах.

Я, честно говоря, думал, что будет хуже. Ан нет. Праздник прошел без приключений. Вообще.

Не было ни пьяных воплей, ни «тагила», ни размахивания флагами, ни дедоввоевалов. Отмечено всего несколько случаев вторичного обострения. Пара-тройка георгиевских ленточек, совершенно тихо-мирно прилепленных на лацканы футболок; один персонаж одновременно с колорадкой, плавками цвета флага России и в панаме Афганской войны (все смешалось в голове несчастного) — пьяненький, но тихий и вполне себе дружелюбный. И один классический тагил-оллинклюзив, бухой в слюни, нудный, приставучий, с идиотским смехом, криками «гитлер-капут», «Россия рулит!», «слы, бармен, ну чо ты, давай выпьем» — которого терпели два дня, но в итоге четыре утра вторых суток у персонала кончилось терпение, он был обложен русским матом, оставлен без выпивки и послан в номер. Примененные медикаментозные методы оказались эффективными. 

В остальном — обычные нормальные адекватные умеющие себя вести в соответсвии с принятыми в этом месте нормами люди. 

Выводы.

Объект, даже на протяжении десятилетий получавший ежедневно годовую дозу ватов непосредсвенными инъекциями направленного излучения прямо в мозг, извлеченный из-под действия излучателей, показывает замечательные способности к ремиссии и выздоровлению в целом, и, в анамнезе, ничем не отличается от контрольной группы. Заболевание излечимо. Более того — излечимо быстро. В обычной нормальной человеческой среде подопытный, лишенный дополнительной стимуляции в виде излучения, почти моментально теряет интерес к кормушке с надписью «дедывоевали можемповторить абамачмо» и переключается на кормушку «море, хорошая погода, покупки, обычная жизнь, хелло-хау-ар-ю-амфайнсенкью». 

Примечание.

Переносные излучатели с трансляцией излучения в диапазоне первого и второго каналов имеются здесь в каждом номере, но отмечается поразительная тенденция — их действие незначительно или вообще сводится к нулю. Предположительно, море, ракия и мусака обладают экранирующим эффектом блокируют попадание излучения в мозг.

Дополнение.

Так что в нашей лаборатории сейчас другая проблема. 

Группа пьяных странно одетых англичанок феминисток. Весь отель обсуждает, как они вчера, сразу же после заезда, сели полоскать ноги в детском бассейне, орали, бухали «Джек Дэниелс» из горла, курили, громко туберкулезно кашляли, жрали и мусорили крошками в бассейн и оставили после себя плавающие пластиковые стаканчики.
Феерическая гопота.
Доброе утро.

Я сейчас, видимо, очень непопулярную вещь скажу, но акция «Бессмертный полк» приводит меня в ужас. Идущие рекой десятки тысяч человек с фотографиями мертвых людей… Ну, один раз это еще можно понять. Чтобы визуально представить себе то количество смертей, что забрала война. Но из года в год... 

Мне вот не хочется на это смотреть. У меня такое количество фотографий людей, которых уже нет в живых, собранных в одном месте, вызывает только и исключительно негативную физиологическую реакцию. Шествие восставших мертвецов. 

Понимаете… Фотографии погибших в Аушвице должны оставаться в стенах Аушвица. Они не для того, чтобы по фотовыставкам их возить. Смерть — это очень серьезно. 

Пойти посмотреть на лица убитых там, заглянуть им в глаза — это должна быть психологическая работа. Смысл же именно в этом — ЗАСТАВИТЬ себя посмотреть на это, узнать это, пропустить это через себя, взять на себя труд ввести в свой мозг и организм эту информацию, осмыслить её, переварить, принять и сделать выводы. Хотя бы такой мелочью отдав им дань памяти. Хотя бы такой мелочью попытаться отдать свой долг за то, что не смогли остановить эти убийства.  

Это ДОЛЖНО БЫТЬ психологически тяжело. Это разовые акции. Нельзя ходить в Аушвиц, как на Берлинале — смотреть на фоточки. И уж совсем дико повесить фотографии убитых в Аушвице на фанерки и устраивать с ним каждый год шествие по Освенциму или по Варшаве в день освобождения.

Это нивелирует эти смерти. Нивелирует твой собственный душевный труд, который должен быть затрачен.

Это слишком личное. Это слишком единоличное. Это не терпит массовости. Не терпит толпы. Это внутри тебя должно быть. Это твоя личная душевная работа. Твой труд, который ты сам должен выполнить.

Я вот совершенно не могу представить, что должно заставить меня повесить фотографию моей уже умершей бабушки на дощечку и, выставляя её на всеобщие обозрение, пойти с ней по улицам. Зачем? Это моя бабушка. Это моя семья. Это память нашей семьи. Зачем мне мою семейную память вешать на дощечку и нарочито показывать всем? Зачем всем остальным смотреть на фотографию моей бабушки или моего воевавшего еще на Халхин-Голе танкистом деда, и знать, что они уже мертвые? Нет, я понимаю, еще тридцать лет назад, с посылом — эти люди могли бы еще жить. Но сейчас-то всё уже, все равно эти люди и так уже умерли бы. Ну семьдесят лет уже прошло.

Перебор. Вот правда — перебор с количеством смертей, собранных в одном месте и выставленных на всеобщее обозрение людям, которые этого и не просили. 
>Обесценивание каждой отдельной трагедии.

Этот массовый культ смерти — избыточен.
Не надо доставать мертвых из могил и трясти ими у всего мира перед носом.

Оставьте вы их в покое уже…

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире