ababchenko

Аркадий Бабченко

07 февраля 2017

F

У Владимира Кара-Мурзы «острая интоксикация неустановленным веществом». Второй раз. Он опять на грани жизни и смерти. Марку Гальперину утром взломали дверь, он прыгал из окна, арестован. Двести восемдисятая. До пяти лет. У журналистки Ольги Сапроновой, которой он давал интервью, проходят обыски. Сама она сейчас на Лубянке. Алексея Навального и Петра Офицерова судят в Кирове. Второй раз. В Астрахани вынесен первый приговор о недоносительстве. На Ильдара Дадина очередная атака. Это все сейчас, вот в прямом эфире. Дивный новый мир.

Федор Конюхов и Артур Чилингаров установят на дне Марианской впадины российский флаг и православный крест. Крест изготовлен камнерезом Владимиром Михайловым из реликтового известняка. Подходящий известняк палеозойской эры был найден на берегу горной реки Мсты в Боровичском районе — возраст камня составляет порядка 360 миллионов лет. «Он является природным реликтовым камнем, который «создался» на основании древнего морского дна, то есть это осадочные породы, в которые входит практически вся биологическая память земли… Поэтому это все органично войдет туда, где должно быть». Дата экспедиции пока не определена – в настоящее время новый батискаф, рассчитанный на двух человек, пока еще не построен. Работы ведет австралийская компания Ron Allum Deepsea Services под руководством Рона Аллума — создателя Deep Sea Challenger.

Два чувака хотят опуститься в Марианскую впадину на аппарате, созданном австралийцами, с крестом, созданным триллобитами, взятым из религии, созданной иудеями, на деньги от нефти, созданной динозаврами, по пути, проторенному швейцарцем, наверняка на «Мстиславе Келдыше», построенном финнами, записывая на камеру, построенную японцами, переговариваясь по рациям, построенным корейцами, выкладывая в ютуб, придуманный американцами. 
Во славу Великой России с понтом мы самые крутые.
Вот что у них в головах творится, а?
Всё дно, они б*** ищут…

Тут Сергей Лавров высказался про переодетых американских дипломатов, в том смысле, что они в париках и с усами разъезжают по миру и раздают печеньки на перевороты. Давайте-ка напомним Сергею Викторовичу кое-что об оранжевых революциях. А то он, видимо, немножко подзабыл. 

В две тысяче четвертом — две тысячи пятом годах в России было практически уничтожено лесное законодательство. Для того, чтобы власть имущие люди могли скупать землю направо и налево без проблем, ну и как небольшой дополнительный бонус стрелять архаров с вертолетов в свое удовольствие, были приняты поправки в том числе и в Лесной кодекс, выводившие из-под охраны значительные категории земель и лесов, а также практически уничтожившие лесничества как институт природоохраны, лишив их полномочий чуть менее чем полностью. В результате прорубкой противопожарных просек и вообще уходом за лесами заниматься перестали чуть более, чем полностью. 

Все экологи в один голос начали орать — сгорим при первой же засухе, но, естественно, как всегда в этой стране, были заткнуты за пояс.

Затем наступил две тысячи десятый. Это был уникальный год. Год природных катаклизмов по всей планете. Температурные показатели били все рекорды за столетие. А в континентальной России это вылилось жесточайшую засуху, какой не было чуть не за все полторы сотни лет наблюдений.
Более того, аномальное повышение температуры изменило маршруты влажных ветров из Атлантики, которые раньше осыпались дождем в Черноземной полосе России, но в этом году, из-за жары, прошли значительно севернее, и выпали дождем лишь в Пакистане, превысив норму осадков в шесть раз и вызвав в этой стране катастрофические наводнения.

А сама Россиия из-за засухи сгорела. Точно так, как и блажили все эти экологи и прочие балалаечники. 

Ну, вы все помните этот замечательный смог в Москве при плюс сорока. Когда дышать было невозможно, а единственным спасением ночью стала мокрая простыня, повешенная на открытое окно, чтобы хоть как-то заснуть. По примерным подсчетам, эта засуха стоила стране пятидесяти тысяч жизней, но точно сказать никто не может — кто их тут считает-то, пейзан этих.
Все силы были брошены на борьбу с лесными пожарами. Добровольцы, верните мне мою рынду, пожарные десанты из Омской области, Бурматов с опрыскивателем в фотошопе, и, как вершинка на тортике, сам Владимир Владимирович в кабине Бе-200, сбрасывающий воду на очаг возгорания и его знаменитое: «Попал?». Ну, вы тоже все помните.

Но за всеми этими победными фанфарами совершенно забыли еще об одной проблеме. 
Засуха коснулась не только лесов. Но и зерновых. 

А поскольку все тушили леса, то на битву за урожай рессурсов уже не хватило. Собственно, на урожай всем было уже совершенно плевать. Какая пшеница — Путин пожары тушит! Мейнстрим в другом углу.

В итоге в две тысячи десятом году Россия ввела эмбарго на экспорт зерна и полностью прекратила его поставки на мировые рынки.
Это привело к тому, что рост цен на зерно составил тридцать процентов.
Что даже вызвало обвинения в адрес России в «продовольственном империализме».

А знаете, какие страны были основными покупателями российского зерна?
Саудовская Аравия, Иран, Израиль, Марокко, Греция — и, внимание! — Тунис, Египет, Ливия и Сирия.

В Тунисе рвануло в том же году. 
В Египте — в следующем. 
Затем в Ливии и в Сирии.

О чем в один голос предупреждали всякие там либеральные экономисты, но, как всегда в этой стране, были заткнуты за пояс.

Вот, например, статья в «Аргументах недели»: «По мнению некоторых аналитиков, следующая революция может начаться в Египте, который также сильно зависит от российского зерна. Также в зоне риска находятся Ливия и Сирия. В этих странах ситуация похожа на Тунис. В этих странах хорошо понимают всю опасность момента и уже предприняли меры по снижению быстро растущих цен на продовольствие. А Каддафи даже обратился с заявлением. Лидер ливийской революции явно проецирует ситуацию на собственную страну и не желает подобной судьбы для себя». 

В итоге все произошло ровно по тому расписанию, о котором блажили всякие там либералы и прочие балалаечники. Удивительно, правда?

В итоге цепочка складывается очень простая — строишь дворцы, ради чего уничтожаешь леса, ради чего уничтожаешь экологию как класс, потом с горящей жопой вводишь эмбарго на экспорт продовольствия, а потом смотришь, как твоих дружков по всему миру съедают голодные благодарные подданые.

Но только вспоминать здесь об этом очень не любят.
Поэтому на каждом углу орут про проклятых пиндосов, которые переодеваются в парики и делают по всему миру оранжевые революции. Ну, а как же иначе-то. 
Передайте кто-нибудь Сергею Владимировичу привет.
И его знаменитое крылатое выражение. 

В рамках проекта «Журналистика без посредников»

Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

Хотите знать, что такое травля инакомыслящих в путинской России? Сейчас я вам расскажу. На своем примере. Травили меня и раньше — но сейчас атака особенно сильная.

25 декабря разбился российский военно-транспортный самолет с военным ансамблем, летевшим выступать перед российскими летчиками в Сирии, бомбившими Алеппо. Я написал об этом пост в Фейсбуке. Нейтральный. В нем не было каких-то призывов или оскорблений. Я лишь напомнил, что российская армия бомбит Алеппо, не разбирая, где мирные, а где не мирные, что дети там гибнут десятками, что фотографии этих детских смертей облетели весь мир, что Россия — страна агрессор, аннексировавшая Крым, оккупировавшая часть Украины, начавшая там захватническую войну, приведшую к гибели как минимум десяти тысяч человек, а до этого оккупировавшая часть Грузии, и бомбившая города и в этой стране. И я, после всех этих войн и смертей, испытываю от гибели представителей оккупационной армии только одно чувство — равнодушие.
Кому-то этот мой пост — не статья в газете, не телесюжет, просто пост в Фейсбуке! — показался недостаточно патриотичным.
И началось.

Первым выступил депутат Госдумы Виталий Милонов — известный гомофоб и мракобес, инициатор законов, ограничивающих права сексуальных меньшинств, лично участвующий в нападениях на представителей ЛГБТ. Он призвал лишить гражданства меня и Божену Рынску — еще одну журналистку, которая, как ему показалось, тоже написала пост с недостаточной степенью патриотизма — лишить гражданства, выслать из страны и конфисковать имущество.
Затем высказался сенатор Франц Клинцевич, призвавший разобраться с нами «по закону» и уверивший, что «реакция будет».
А дальше травля понеслась, как снежный ком.

Были привлечены все силы пропагандистской машины. Первый канал — самый могущественный государственный канал в России — призвал создать петицию за лишение нас гражданства и высылку из страны. За сутки эту петицию подписали сто тридцать тысяч человек. Другое пропагандистское агенство «Life» пошло на должностное преступление и при помощи службы приставов сделало мне фейковый административный штраф — якобы за неоплаченный проезд в автобусе — при том, что я ветеран боевых действий и у меня вообще бесплатный проезд. Это обычная практика в России, делается для того, чтобы закрыть человеку возможность покинуть страну за долги. Чтоб не сбежал, в общем.

Была придумана компьютерная игра в жанре beat’em up, где призывается «расправляться с врагами Родины при помощи собственных кулаков и сапог». Этих врагов «нужно будет бить, пока не загнутся». Бить, пока не загнется, призывают именно меня. Я — персонаж этой игры.

Пост Божены Рынски сейчас проверяет Генеральная прокуратура. Практика показывает, что результатом такой проверки будет уголовное дело — а это до пяти лет лишения свободы. Заметьте — Генеральная прокуратура занимается не расследованием причин авиакатастрофы, а расследованием поста в Фейсбуке. А у дома Божену поджидают провластные хунвейбины, которые время от времени пытаются прорваться к ней в квартиру. Обливание инакомыслящих зеленкой или фекалиями — тоже обычная практика в России. Так недавно за свои статьи фекалиями была облита журналиста Юлия Латынина. А зеленкой неоднократно были облиты мои друзья-активисты, например Марк Гальперин — за то, что выходил с антивоенными плакатами. Патриоты напали на человека за то, что он протестовал против войны — что это, как не стопроцентная аналогия с романами Ремарка?

В интернете публикуется мой домашний адрес с призывами «зайти к нему в гости».

Сообщения с угрозами расправы со мной и моей семьей поступают мне сейчас тысячами — и на почту, и в Фейсбуке, и на телефон. Нападения и избиения инакомыслящих в России применяются уже давно, счет таким случаям идет уже на сотни, в таких нападениях используются и бейсбольные биты, и металлическая арматура, и стеклянные бутылки, так что за свою семью я опасаюсь вполне реально. Последний такой случай был совсем недавно — неизвестные напали на моего друга журналиста Григория Пасько, избили его. А потом следственный комитет его же обвинил в терроризме и сейчас пытается посадить. При том, что Пасько и так отсидел уже четыре года якобы за «шпионаж».

Провластный мракобесно-патриотичный телеканал «Царьград» формирует «ТОП-100» самых оголтелых русофобов, где ставит меня на десятое место. Меня, человека, дважды бывшего на войне солдатом этой страны.
Дальше больше. Одна из самых популярных российских газет пишет статью с заголовком «Нелюдей, радующихся катастрофе, надо лишить гражданства». При том, что катастрофе, повторюсь, даже никто не радовался и не злорадствовал.

Эта статья написана в таком стиле, что её необходимо процитировать:

«До каких пор нам терпеть тех, кто в социальных сетях радуется случающимся в России трагедиям? Радуется нарочито, откровенно, с использованием оскорблений. Именно сегодня особенно остро хочется призвать таких нечестивцев к ответу и покарать за их грязные слова справедливым возмездием. И начать против тех россиян, которые сейчас откровенно злорадствуют, процедуру лишения их гражданства. Война сегодня не только в Сирии, куда летел наш военный борт с гражданскими людьми. Война сегодня и в России — пусть информационная, но война. И защищать себя мы должны по законам военного времени. И не пора ли в связи с этим появиться закону «О недопустимости выражения ликования по поводу трагических для России событий»?

Да-да, вы не ослышались. Предлагается принять закон «О недопустимости выражения ликования». Более того — эту инициативу уже одобрили некоторые законодатели! Думаю, что такой закон будет принят. Тогда по нему можно будет сажать недостаточно скорбящих людей в тюрьму на законных основаниях.
В целом же эта статья по стилистике совершенно не отличается от статей сталинских газет триждцатых годов — времен Большого Террора — когда «врагов народа» призывали «расстрелять, как бешеных собак». Кстати, про «расстрелять» в этой статье тоже есть — предлагается вернуть смертную казнь. Коллеги от времен репрессий, когда в сталинских лагерях были уничтожены миллионы граждан, недалеко ушли. А, может, наоборот, возвращаются к ним семимильными шагами.

Также эта газета провела опрос «Что вы думаете о россиянах, которые злорадствуют по поводу катастрофы», первый пунктом в котором звучит так: «Это нелюди, таких надо лишать гражданства». Сорок процентов проголосовавших считают, что мы, инакомыслящие — «нелюди».
Вторая по популярности газета — тоже провластная — пишет в таком же стиле: «мерзкий плевок», «юродивые», «пять лет в женской колонии».

Официальный представитель Министерства Иностранных Дел (!) Мария Захарова использует термины «скотобаза, живодерство, грязь».
Ну и вишенка на торте — пресс-секретарь Президента России (!) Дитрий Песков считает, что «это уродливые проявления сумасшествия».
Я не шучу. Пресс-секретарь МИД и пресс-секретарь Президента России называют меня и таких как я скотобазой, грязью и уродливыми сумасшедшими.

Это я вам сейчас говорю только про самые заметные случаи. А так в травле отметились, по-моему, все государственные СМИ. Их десятки. Это невероятный поток расчеловечивания и оскотинивания, противостоять которому невозможно. Пропаганда и «борьба с врагами» в путинской России является приоритетным государственным направлением и на него выделяются гигантские средства.

Травля — инструмент очень действенный. Она выматывает человека. За несколько дней доводит до нервного истощения. В КГБ умеют это делать. У них в прошлом была хорошая школа.

Вам не доводилось ждать ареста? Не дай бог вам узнать, что это такое. Ожидание ареста, или обыска, подброшенных наркотиков, обвинения в педофилии (это тоже обычная практика, именно так недавно был арестован глава карельского отделения «Мемориала» Юрий Дмитриев, именно такую провокацию пытались провернуть со второй раз выдворенным из России диссидентом Владимиром Буковским) избиения в подъезде, нападения на улице, выстрелы в спину.

Это тяжело. Это и вправду тяжело. И это — страшно. Страшно, что происходит с страной. В какую пропасть она катится. И до чего может докатиться.

В школе, когда я изучал историю, я никак не мог понять, как Германия, целая страна, могла сойти с ума. Как целая страна могла начать травить евреев, устраивать погромы, изгонять, убивать в подворотнях и в итоге дойти до того, что начать сжигать людей в лагерях уничтожения. Я не мог понять, как СССР — целая страна — мог сойти с ума. Как он мог начать писать доносы миллионами, уничтожать людей по классовому признаку, объявлять врагами целые народы и депортировать их. Я был уверен, что это время больше не вернется. Никогда.

Сейчас этот процесс сумасшествия я могу наблюдать живьем. На своей собственной шкуре. До лагерей еще дело не дошло, но все остальное в путинской России уже есть. 

В рамках проекта «Журналистика без посредников»

Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ



Варвару Караулову приговорили к четырем с половиной годам колонии. Все это время, пока шел суд, я никак не мог понять в чем её обвиняют.

Обвинение предъявлено по двум статьям — части первой ст. 30 Ук РФ — приготовление к преступлению, и части второй ст. 205 Ук РФ — участие в деятельности организации, признанной террористической.
То есть человеку вменяют приготовление к участию.

Ок. Хорошо. Я готов допустить уголовную ответственность за участие в террористической организации — хотя лично мне это и кажется спорным — что считать «участием», каковы могут быть степени участия, какова должна быть корреляция между ними и пр. — но, тем не менее, как вариант противодействия современным вызовам, я её допускаю. Во всяком случае, в мире такая практика существует. 

Не вызывает сомнения и норма о приготовлении к преступлению — если, конечно, приготовление реально и доказано.
Но вот сплав двух этих статей мне не понятен.
В чем состоит умысел «попытки участия»? 
Обвинение говорит, что Караулова намеревалась стать снайпершей или смертницей, подорвав себя. Ок. В чем проблема. Судите её за приготовление к совершению террористического акта общественно опасным способом. Это понятно. Это лежит в юридической плоскости. Это не вызывает вопросов. 

Но нет. Не судят. Нет доказательств. Потому что их и не может быть. Потому что реально она еще не приготавливалась ни убивать людей посредством стрельбы из огнестрельного оружия, ни посредством подрыва взрывных устройств.
Тогда что? 
Тогда надо отпускать.

Но как же отпускать, когда ИГИЛ и все такое прочее?
Тогда, значит, нельзя отпускать. Хотя, напомню, поначалу, когда Караулову только вернули, речь шла о том, что претензий к ней у ФСБ, якобы, нет и дела заводить не будут. Ну, это фирменный стиль конторы. 
Тогда что? 
Попытка участия.
То есть. В переводе на русский язык. Человеку дали почти пять лет за то, что он пытался поехать туда, где он, теоретически, мог бы подготовить преступление и, теоретически, осуществить его.
Вам не кажется такая конструкция чересчур нагроможденной со слишком большим количеством допущений?
Мне лично кажется.

Поехала куда-то туда, где могла бы придумать что-то, чтобы совершить что-то.
Именно такой умысел ей и вменили. 
Нет, я не пытаюсь оправдать ИГИЛ. Или любую иную террористическую организацию. Или теракт. Или террористов. Дело вообще даже не в Карауловой. Пыталась устроить теракт? Пыталась убивать людей? Да не проблема. Доказывайте и сажайте. 
Но только — доказывайте! 

А я, как гражданин, хочу с юридической точки зрения понимать обвинение. 
Пыталась присоединится, чтобы что? Чтобы стать снайпером. Ок, приготовление должно быть реальным. Часть третья вашей же тридцатой статьи: «Покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления». Где доказательства действий, непосредственно направленных на совершение преступления? 
Нету. 
Тогда что? 
Пыталась присоединиться. 
Присоединиться, чтобы что?
Чтобы стать снайпером…
Где доказательства реальности намерений?
Нету.
Тогда что?
Пыталась присоединиться.
*****, присоединиться, чтобы что?
Чтобы стать снайпером…

Сочувствую нашим потомкам. 
Бешеный принтер за это время напринимал такой ворох бумаг, не имеющих совсем — или имеющих крайне косвенное — отношение к праву, что разгребать все это дерьмо им придется десятилетиями. Это дикое наследство оруэловских законов с вполне себе сталинскими сроками, от которых можно подхватить шизофрению, совершенно нереформируемо. Для законченности картины осталось только добавить статью о «попытке мыслепреступления» — и клиника будет полной. Все это можно только взять и выкинуть. А еще лучше сжечь. 

И потом начать все сначала.
Опять. В который уже раз.
В рамках проекта «Журналистика без посредников» Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ
Ну и в сто двадцать пятый раз — лучшим противодействием терактам, подобным нынешнему берлинскому, является свободное ношение гражданами оружия. Вот ВИДЕО с почти аналогичным терактом из Израиля. Здесь все объяснено на пальцах. Доступно. Что называется, почувствуйте разницу. 


Ну и поскольку оружейный холливар все равно начнется, в сто двадцать пятый раз заранее повторю тезисы, отвечающие на набор стандартных возражений.

 Во-первых, что значит «раздать»? У нас разрешено владение автомобилями — их кто-то «раздает»? Оружие, как и автомобили, стоит дорого, начиная долларов от четырехсот. Кто-то готов четыреста баксов раздавать направо и налево? Покажите мне хоть одного, кто готов. Цена — уже само по себе отсечение маргинальных асоциальных слоев. 


Во-вторых, для вождения автомобиля нужны права. Чтобы их получить, нужно пройти курс подготовки и сдать экзамен. Такая же ситуация с оружием — оно лицензировано. Просто так его с бухты-барахты не купишь. Более того, в России на данный момент для получения лицензии на травмат нужно пройти тест. Для его успешного прохождения необходимо ознакомление с Федеральным законом об оружии, КоАПП, правилами безопасного обращения с оружием и правилами оборота гражданского оружия. Если вы не сдаете тест, вы идете на платные курсы. Более того, оружие запрещено иметь лицам с судимостью, лицам с двумя административными правонарушениями в течение года, ну и, само собой, состоящим на учете в психоневрологическом и наркологическом диспансерах. То есть, если вам в течение года выписали штраф за превышение скорости — в этом году вам лицензию не выдадут. Вы — нарушитель. Разрешать иметь вам оружие — опасно. 

В-третьих, нарезное лицензированное оружие отстреливается в пулетеке. Применять его для противоправных действий — все равно, что оставить на месте преступления собственный паспорт. В этом смысле травмат и гладкоствол опаснее — они не поддаются идентификации. 

В-четвертых, в Молдове, странах Балтии (в Эстонии и Латвии русского населения — треть), и, скажем, Чехии — разрешено все. Не перестрелял никто никого. В Молдове. С совершенно советским менталитетом. И вином вместо воды. 

В-пятых. Если вы боитесь, не умеете, не способны — не покупайте пистолет. Никто не обязывает. Не надо, чт пистолет был именно у вас. Надо, чт он был хотя бы у одного человека на улице.


В-шестых — носить оружие в дамской сумочке запрещено.

В-седьмых — владение оружием в России и так разрешено, на руках около шести миллионов стволов, в том числе и гражданские варианты автомата Калашникова и снайперской винтовки Драгунова — всевозможные вариации «Сайги» и «Тигра». Наибольшее число убийств по-прежнему совершается при помощи кухонного ножа.

Ну и да, в-восьмых — вильни люди мають зброю.


В рамках проекта «Журналистика без посредников»

Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ

Вы знаете, я понял, в чем дело в истерике про Зою Космодемьянскую, которая выеденного яйца не стоит. 

Дело в том, что они, вот эти поднявшие вой патриоты, считают, что диагноз «шизофрения» — это оскорбление. На полном серьезе. Они на полном серьезе считают, что Андрей Бильжо оскорбляет Зою Космодемьянскую. Они действительно считают, что некое заболевание делает человека — человеком второго сорта. И, соответсвенно, принижает его деяния. 

В их представлении беззаветные герои могут быть только генетически и идеалистически выверенными. Без изъянов. 

Казалось бы: ну вот была у Космодемьянской шизофрения — если была — и что? Ну вот, блин — и что? Это как-то принижает? Или, если не было, это как-то возвеличивает? О чем вообще речь? 

Но нет. Оскорбил память героев. 

Передайте, пожалуйста, антифашистам, что то, что они пишут — и есть химически чистый фашизм. Ровно то, против чего «деды воевали». Расскажите ему что ли, как в рейхе относились к людям с диагнозом «шизофрения» и что с ними делали. Как с неполноценными.

Привет  от доктора Менгеле.

Для чего нужна Школа общественного защитника
Друзья мои, скажите, вы собираетесь в тюрьму? Нет. Конечно, не собираетесь. Никто не собирается. Никто не собирается ни садиться в тюрьму, ни попадать под машину, ни заболевать раком, не дай бог. У нас у всех другие планы на жизнь. На будущее. На завтра.

Однако я пишу сейчас этот текст, лежа со сломанной ногой. Которую ломать совсем не собирался. И Новый год думал провести совсем по-другому.

Россия — страна действующей поговорки «от тюрьмы и от сумы». Причем, в отличие от Конституции, эта поговорка — прямого действия.

Сесть у нас можно за все. За перепост во «ВКонтакте». За оскорбление. За разжигание. За экстремизм. За религиозную принадлежность. За бизнес. За нужные показатели в конце концов.

О, не думайте, что, если вы «не интересуетесь политикой», то и тюрьма вам не грозит. Гигантское количество неправедно осужденных — коммерсы. Которых кошмарят, чтобы отжать бизнес. Вытягивают все до последней нитки. А потом все равно сажают. Поговорите с Ольгой Романовой — она расскажет вам массу историй по этому поводу.

Посадить Родина может за все что угодно.

Мне вот сейчас опять начали поступать угрозы и предупреждения, что я опять что-то где-то не так написал, и мной опять кто-то где-то заинтересовался.

Когда сажают, это, конечно, шок. Куда идти, куда звонить, что делать, с кем говорить, где взять адвоката? Ты один. Ты не знаешь законов. Не знаешь, что делать. И рядом никого.

Только родные.

Назначенный адвокат — зачастую просто еще один помощник следователя. Хороший адвокат стоит дорого.

Именно родственники будут в первое время бороться за попавшего за решетку человека. Да и не в первое тоже. По-настоящему. И, что очень важно, бесплатно. И закон позволяет им это делать в статусе общественного защитника, который имеет доступ к обвиняемому в СИЗО, а в судебном заседании обладает теми же процессуальными правами, что и адвокат.

Родственники, которые становятся общественными защитниками, как правило, обладают всеми необходимыми качествами — активностью, напористостью, талантом, однако в большинстве случаев для эффективной работы им не хватает знаний.

Но.

Есть такая штука — Школа общественного защитника. И именно она будет учить ваших родных в случае чего — не дай Бог, конечно — как и что делать правильно. Что писать. Куда идти. Что заявлять. Давать эти самые необходимые знания. Применяя которые, можно будет защищать своих в суде.

Но Школе, понятное дело, нужны деньги. На аренду помещения, зарплату координаторов, оплату работы лекторов, печать всех необходимых раздаточных материалов.

Эти деньги надо собрать. Пусть даже вы и не собираетесь сейчас садиться в тюрьму. Поверьте, в нашей стране это одна из лучших инвестиций. Одно из лучших вложений. Даже если и не пригодится. Специально, чтобы не пригодилось.

Время, как известно, деньги.

А в нашем случае деньги — это время.

Которого можно будет провести на свободе больше, чем в тюрьме.

Волна политических протестов схлынула, в ленте перестали постоянно попадаться селфи из автозаков. И поэтому сбор денег на Школу общественного защитника идет очень плохо. А Школе нужно как-то выживать, оплачивать аренду помещения. После новогодних праздников начнется новый курс, нужно будет платить лекторам (это профессиональные адвокаты и те, кто уже имеют опыт общественной защиты) и координаторам.

Оформить небольшое, но регулярное пожертвование — это как заговорить беду, отвести от себя, чтобы самому это никогда не понадобилось. Ну, а если понадобится, то Школа — вот она, никуда не делась именно благодаря нашим пожертвованиям.

СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ

Оригинал

При штурме Фалуджи Соединенными Шататами Америки счет убитых мирных жителей шел на сотни. Применение белого фосфора признано самими США. Никто экстренное совещание ООН не собирал. Да и Мосул, говорят, сейчас бомбардировками кроют тоже вполне себе. Саудиты в Йемене то ли тактическим ядерным, то ли вакуумной бомбой по городу фигакнули — вообще тишина. Несчасных рохинджи в Бирме геноцидят уже который десяток лет — ну, геноцидят и геноцидят. На Филиппинах бесноватый — и, надо заметить, вполне себе легитимно избранный — чувак начал резню наркоторговцев и частично наркоманов — всем плевать. Турция курдов давит уже почти век — стратегический партнер и член НАТО. В Афгане за эти годы кто куда только не промахивался и какие гуманитарные миссии только не накрывал — война, мы все понимаем.
Асадиты с какими-то непонятными иранскими наемниками в своей извечной резней шиитов-суннитов-алавитов расстреляли в Алеппо восемьдесят человек — Путина размазали с дерьмом. Причем все знают, что если бы товарищи в черном из Восточного Алеппо захватили бы Западное — трупов было бы больше.
А вот не ходил бы ты, Ванек, во солдаты до этого, не захватывал бы Грузию, не оккупировал бы Украину, не лез бы в Молдову и на Балканы — сейчас всем было бы плевать и на твой Алеппо. Ну, пожурили бы, конечно, высказали бы обеспокоенность, и проехали.
Это называется репутация. Мочить будут по всем фронтам — от чемпионата мира по скелетону до бессудных казней в Алеппо. И мочить, безусловно, заслуженно. Просто то, что прокатывало раньше, и временами прокатывает до сих пор у других — у тебя и теперь прокатывать больше не будет.
О чем не раз уже и было сказано.
Ну, предупреждали же…

Оригинал

12 декабря 2016

Только этот день


Двадцать два года назад началась Первая чеченская. Одиннадцатого декабря 1994 года. 
Пять лет назад была Болотная и начало репрессий.
Три года назад — Майдан и украинская война. 
Эта страна явно не даст помереть от тоски.
Не скучай, родимый.

Фотографию с Майдана я ставил пару часов назад. В этот день, одиннадцатого декабря, ка раз была попытка первого штурма. Фотография с Болотной стоит у меня в профиле в Фейсбуке. Автозак увозит меня, избитого, в Войковское ОВД. Я тогда судорожно пытался скинуть телефон со всеми своими контактами. Скинул. Диме Флорину. Дима сейчас эмигрант. В Одессе. 
Эта фотография — из Чечни. 
С самой первой моей войны.

Та война должна была стать главной в моей жизни, но один полковник все никак не успокоится, сидит у себя там на троне и все насыпает и насыпает нам в обе руки новых войн и нового дерьма. 
Мне повезло, я не застал самые мясорубки Грозного, в Чечню я попал только в девяносто шестом, связистом, и задел её, в общем-то, относительно по касательной, но, блин, даже и мне с моим тогдашним везением, хватило больше чем за глаза. Ничего чернушнее, ничего страшнее и безнадежнее, чем та война, в моей жизни не было. Абсолютная чернушная безнадега.

Да, страшно умирать в сорок. Когда у тебя семья и дочь. Но еще страшнее умирать в восемнадцать. Когда ты еще и жизни-то не видел. Когда только-только вылез из-под мамкиной юбки.
Нельзя посылать пацнье в восемнадцать лет на убой. Нельзя этого делать. Просто нельзя.

Курский вокзал. Лето-96-го. Я возвращаюсь в Чечню после краткосрочного отпуска, который мне дали по болезни отца. 
Был в отпуске, который мне дали по болезни отца. Десять суток. 
Отпуск пробил старшина. Тогда из полка никого не отпускали — потому что назад не возвращался никто, но у старшины были завязки в штабе, и он сумел пробить. Хотел чтобы я уехал насовсем. Он был уверен, что меня убьют – такого длинного и задроченного. 
Но я вернулся. Гульнул, конечно, подольше, дней двадцать, но вернулся.
Второй раз на войну ехать страшнее. 

Это последние секунды, когда я видел его живым. Он умер в августе девяносто шестого. Как раз когда начался штурм Грозного. Мне принесли телеграмму о его смерти уже на взлетке, когда наш сводный батальон уже загружали в вертушку. Наш полковой почтальон, Фунт, специально бегал по взлетке и разыскивал меня. Поймал в последние минуты. И я полетел в Москву на его похороны, а не в Грозный. Пацаны хлопали по плечу и говорили — повезло. Из девяносто шести человек обратно вернулось сорок два.

Потом была Грузия. И я летел в вертушке с горелыми телами все тех же восемнадцатилетних пацанов. Было жарко, и одна трупная муха все пыталась и пыталась залезть мне в объектив. Эта страна опять не дает жить. Ни своим детям, ни чужим.

И вот проходит двадцать лет. И в Ростове и Екатеринбурге опять формируют эшелоны. И они опять везут смерть. Уже в другую соседнюю страну. Бывшую когда-то самой братской. И опять убивают, убивают, убивают…

А на этом самом Курском вокзале все туда же, на юг, едут «добровольцы» с прочищенными зомбоящиком мозгами. С этой же платформы, наверное, и едут. Это ведь все то же самое направление.

Трупы эта страна умеет укладывать, как шпалы. Что есть, то есть. Убивать она умеет. Как своих, так и чужих. В этом ей не откажешь.


В рамках проекта «Журналистика без посредников»

Поучаствовать в проекте можно ЗДЕСЬ



Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире