a_aristakisyan

Артур Аристакисян

22 сентября 2014

F
22 сентября 2014

Марш Мира


     Впервые нет ни настроения, ни желания идти на шествие оппозиции. Есть ощущение какой-то неправды в этом «Марше Мира». Но тут пришла хорошая идея, как поднять себе настроение: надо выйти на шествие с плакатом, на котором будет написан лозунг не против действующей власти, не против Кремля и Лубянки, а против шествующих вокруг меня людей.

     Пишу на своем лозунге: «Америка, дай Украине оружие!». Пишу еще резче: «Америка, курва, не отказывай Украине в  оружии!». И это уже не муравьиный гражданский протест, это самая настоящая акция. Неплохо проверить наше либеральное сообщество – чего они на самом деле хотят и на чьей они стороне. На стороне «Русского мира», напавшего на Украину или на стороне войны против него.

     Пишу лозунг и впервые за долгие годы радуюсь за себя. Ну, дадут мне за это «двушечку», посадят. Но зато, как я  заживу, когда выйду!

     Как незаметно быстро отсидели Маша Алехина и Надя Толоконникова, а сейчас ни в чем себе не отказывают. Завтракают в Лондоне, обедают в Сингапуре, ужинают в Лос-Анджелесе. Кстати сейчас они, кажется, в Нью-Йорке, их принимает лично мэр города; а я  с трудом выхожу из дома и иду на Марш Мира, чтобы скромно ничем не выделяясь плестись в толпе. Под чужими бессмысленными лозунгами за Мир.

10613033_681229521947862_853966296799960338_n

19 августа 2014

Ревизор

     Говорят, существовала еще одна авторская версия «Ревизора», где вместо немой сцены в конце был другой неожиданный конец. Когда всем этим людям открывается, что над ними издевался не страшный ревизор, а проходимец, которого они почему-то приняли за ревизора, городничий вдруг снова переворачивает все с ног на голову и заявляет: «…Я знал, что он никакой не ревизор».

     Самое поразительное, что он на самом деле это знал. И не только он один, каждый знал. Каждый после городничего стал признаваться себе и всем, что знал, что не ревизор это был. Что же это с ними со всеми было – как вы думаете?

     Сказать, что это был массовый психоз — это создать у себя впечатление, что понимаешь тему; но так сказать – то же самое, что дать себе взятку. Чтобы разобраться, как такое могло случиться, надо вспомнить, как эти люди своими руками-мозгами создали из этого ничтожества Ревизора, саму власть. Как вылепили из своего дерьма бога.

     Ключевые слова в самом начале – «…К нам едет ревизор. Инкогнито…» — как только они были произнесены, все действующие лица оказались вовлеченными в хитрую похотливую игру с самими собой. Шансов вести себя по-другому не было ни у кого.

     Каждый знает, с каких слов начинается «Ревизор», но даже маститые театралы не представляют, с какой именно магией связались действующие там лица, какой соблазн на них всех напал. «Инкогнито…» — значит «тайно». Что значит «тайно»? Значит – скрывает себя. Значит, ревизор, которого они ждут, опустится до самого дна, претворится последним проходимцем, вором, нищим, мертвым, если нужно, чтобы в самый неожиданный момент застать всех нормальных людей врасплох.

     Каждый деклассированный элемент, каждый сумасшедший, каждый больной, каждый таракан, может оказаться гигантских размеров Ревизором из Петербурга.

     Если этот незнакомец такой жалкий, побирается, плачет, кается, просит его отпустить с миром – значит он точно ревизор. Валяется в ногах – потому что хорошо скрывает себя, хорошо играет. Играет с нами, юродствует – значит, каким-то особым изуверским способом хочет нас погубить. Идет на нас своим театром.

     Что ж, чем театральнее он себя ведет, тем откровеннее будем себя вести мы! Он говорит, что он наш раб. Значит, мы будем рабами нашего раба!

     Чем меньше этот проходимец похож на Ревизора, тем больше они узнают в нем последнего. Что он и есть тот самый тайный ревизор, которого они ждали и который пришел. Что это и есть Иисус Христос, который пришел их судить и карать – тот Иисус Христос, которого они заслуживают.

     Здесь столько столетий люди находились под пятой высшей государственной власти, что у них этот моральный и физический гнет перешел в ответное чувство, похоть. Поэтому народ всегда за действующую власть, прелюбодействует с властью. И она за это покрывает его. 

     На всех уровнях власти люди страдают исторически сложившейся патологией, когда похотливая жертва возбуждается от страха перед своим палачом, возбуждает его, манипулирует им, меняется с ним ролями. Поэтому каждый чиновник в России – профессиональный юродивый.

     Если власть от Бога, верующие при такой власти страдают от похоти – того, что впутывает людей в садомазохистские отношения с властью. Народ прикидывается жертвой и манипулирует властью снизу. И у него начинаются ломки, если власть ничего с ним не делает, не наказывает. Он болен этой зависимостью. И чиновники страдают от этой болезни, особенно. У них самые сильные ломки. Потому что они всесильны перед народом, как власть и бесправны перед высшей властью, как народ.

     На тайного ревизора из Петербурга отозвалась их историческая болезнь. Пришел час их болезни показать себя. И чтобы она могла показать себя во всей своей красе, они должны были начать вести себя откровенно, правдиво, как часто в сексе себя люди ведут.

     Почему-то действующие лица в постановках «Ревизора» показываются такими идиотами, будто они на самом деле идиоты. Но они совсем не идиоты. Они дурака валяют, они юродствуют. Но подоплека у этого юродства понимается слишком плоско; она не просто лакейская, она глубже.

     Тот, кого они принимают за Ревизора, тоже юродствует. Так обычно любят юродствовать развлекаться палачи перед своими жертвами. Он тоже боится, что его разоблачат. Поэтому не выходит из роли, поэтому позволяет им предаваться похоти, позволят себя любить, ухаживать за собой, как за ребенком. Он позволяет им делать с собой – что они хотят. За то, что он им это позволяет – они не видят, кто он такой. Он и они покрывают и возбуждают друг друга в этой сексуальной ролевой игре.

     У них не было до этого событий; у них событие – когда черешня поспеет. И у них там все на виду, они ничего не могут себе позволить — ничего, что бы их по-настоящему возбудило. Чтобы возбудить такую похоть, которой они страдали, нужен был страх исходящий от высшей власти. Ревизор нужен был им, как воздух. Тогда к ним тайно приезжает ревизор и возбуждает всеобщую похоть.  

     Чем ничтожнее выглядит тайный ревизор, тем он больше себя скрывает – и тем больше хочется ему отдаться. Им нужен был именно такой «тайный» ревизор, чтобы можно было предаваться и предаваться разврату. Им надо было, чтобы возникла игровая ситуация, в которой можно не стесняться ни себя, ни других – и откровенно себя вести. Чтобы страх перед Ревизором возбуждал любовь и страсть к нему. Чтобы хотелось под этого ревизора ложиться и ложиться. И класть под него своих детей.

     Ничтожество, которым маленькие вороватые люди могли играть в страшного ревизора, явилось им согласно их внутреннему социальному заказу. Их влекло заняться с этой куклой своего страха групповым сексом. Упиваться своим ничтожеством и не стесняться его.    

    Они не могли себе признаться, что это никакой не ревизор, потому что их болезни, чтобы явить себя миру, нужен был театр, именно такой театр. Они платили за него. Давали взятки не столько ревизору, сколько себе за молчание. Давали самим себе взятки, чтобы не проговориться, что это никакой не ревизор. Чтобы, как бы, не знать – и с чистой совестью предаваться разврату. 

     Ревизор – это обман, в котором тянет участвовать всех. Люди находят подходящее ничтожество – и выдают его самим себе за Ревизора, который может их погубить и возбудить. И отдаются ему. И поэтому не могут признаться себе в этом. И на этом негласном тайном договоре работает психика власти в России.

     Люди в этих местах хотят такую власть, которая нужна их болезни, чтобы их болезнь могла себя выражать, показывать. Они «хотят» такую власть, которая желанна вражеским голосам, мировому заговору у них в голове. Поэтому эта власть сакральна и вечна.

     Власть в России не избирается в принципе; она была сакральна при Иване Грозном, по-прежнему сакральна при Путине, сакральна при культе личности, сакральна при «демократии» — дается свыше, но идет снизу, с самого низа, с самого дна. Потому что болезнь хочет, чтобы ее видели.

     Болезнь хочет быть услышанной, поэтому люди безошибочно выбирают ложь и обман. На том и стоит Россия. На таком театре. Народные депутаты находятся в Думе только для того, чтобы показывать всему свету свою болезнь и не стыдиться получать от нее извращенное удовольствие. Что ни закон у них, то диагноз. И крик о помощи.

     Такой театр позволяет демонстрировать болезнь и выдавать ее за лояльность, патриотизм, и за охранную грамоту, если понадобиться. Чуть что, всегда можно сказать: «…Я больной, разве непонятно». И это будет правда. И это будет неправда, театр.

21 апреля 2014

Рассказы о смерти

Литературоведы придумали слова «магический реализм», чтобы дать определение новому жанру или политологи, чтобы дать определение новым диктатурам? Лично мне определение «магический реализм» никогда не нравилось. «Магический реализм» — это как «в огороде бузина, а в Киеве дядька». Магия — это магия, а реализм — это реализм. 17 апреля мне на голову с полки упала книга Маркеса «Рассказы о смерти». Я никак не мог знать, что Маркес только что скончался в Мексике.

Когда это случилось, я услышал из телевизора, что Украина запретила въезд на свою территорию мужчинам из России в возрасте от 16-ти до 60-ти лет. И следом за этим Путин на прямой линии с народом, заявил, что призвание русского человека — умереть за Родину.

Чтобы получить объяснение, что это может значить, я заглянул в свою любимую еврейскую энциклопедию и нашел там что-то про синхронию — совпадение событий, никак не связанных логически.

Я же искал у себя на полках не Маркеса, совсем другую книгу. «Рассказы о смерти» падают мне на голову, я еще не знаю, что Маркес умер. Но уже узнаю, что попал в дырку между 16-ти и 60-тью и не смогу навестить на Украине своего близкого друга трансвестита; он умоляет меня называть его женским именем Шарлота и ждет меня к Пасхе.

Но если мужчинам из России — от 16-ти до 60-ти въезд на Украину с 17 апреля воспрещен, а женщинам нет, я решил переехать границу России с Украиной в женском платье и макияже. Почему бы нет. Как еще это понимать: от 16-ти до 60-ти? Так и надо понимать.

Мой украинский друг-трансвестит подает мне, таким образом, через правительство Украины знак — как мне лучше доехать до него и при этом испытать неземное наслаждение от женского пола. Разумеется, мой друг-трансвестит не знает, что подает мне знак. Новая украинская власть тоже.

Пока еще я нахожусь в образе мужчины в Москве. И наслаждение ужасом мне посылает по прямой линии Путин, когда говорит, что призвание русского человека — умереть.

Когда он произнес из ящика эти слова, он тоже не мог знать, что заставляет меня принять женский облик и бежать на Украину. Намекает: не пора ли мне умереть, как мужчине в России, чтобы стать женщиной на Украине.

На той же прямой линии он сказал, что, цитирую: европеец живет жизнью внутри себя, а русский человек живет жизнью вокруг себя, поэтому русскому человеку так важна мораль, нравственность.

Я не ослышался, Путин полагает, что основа морали находится во внешнем мире, где он сам сидит. Толстой, например, считал, что основа морали находится во внутреннем мире человека, только там он может найти основание, чтобы быть человеком; а внешний мир это мир государственных учреждений, ментов, войн. Там никак ничего нельзя найти; там можно только замешательство найти.

«...Русский человек живет во внешнем мире, поэтому для него мораль очень важна…» — наверняка эти слова Путину подсказал-написал метафизик какой-то кремлевский, Дугин – «магический реалист Маркес», а Путин – диктатор, который будет править сто лет.

Европеец живет своим внутренним миром для сугубо эгоистических целей. У него нет понятия Родины, нет такого счастья и призвания умереть за нее.

Призвание русского человека — умереть! За Родину, за Сталина — можно опустить.

Поэтому патриарх всея Руси Кирилл подарил детям-сиротам, которым не дали жить у приемных родителей в Америке, землю на кладбище, в России. Православная Россия помогла этим детям-сиротам-калекам осуществить свое призвание.

Получается, что оставаясь в России, эти дети обручаются со смертью. Православная церковь их квартирками одарила, в земле. Потому что призвание русских — умереть.

На Западе эти сироты стали бы трансвеститами — внутри русскими, внешне иностранцами. Реализовать свое призвание, умереть за Родину они бы не смогли.

Не может трансвестит умереть за Родину, он может только соблазнить жить в свое удовольствие. Заключить брак с таким, как я.

Мужчинам из России запретили въезд-влет-вполз на Украину, а президент России заявил, что призвание русских умереть — и то и другое попало на 17-ого апреля. Есть тут конструкция смешная в духе Маркеса, которого в этот день не стало. Нечего ему больше делать. Тут уже никому скоро нечего будет делать. Только у Путина и Кирилла будет много работы.

«Магический реализм» переехал жить в Кремль. Дугин объявил, что Путин единственный в мире реалист.

Путин знает, для чего предназначена эта страна. Знает, что России конец. Чтобы как-то красиво обставить эту смерть, он объявляет своим гражданам, что это не просто смерть, это их призвание.

Можно просто умереть, а можно с прибаутками. Дугину заказаны прибаутки, геополитика: Атлантика, Евразия, Россия вечная и прочий «магический реализм».

Но сам реализм в России намного круче того, что мог бы выдумать Маркес. Тут просто реальность такая, что слово «магический» кажется искусственным и теряет полностью свой смысл.

Если вы отправитесь в Мексику, вы не увидите там мира из книг Маркеса. Чтобы его там увидеть, нужно Маркеса почитать. Тогда как в России никого не нужно читать. Здесь только появляешься и можешь сам писать с натуры.

Олимпиада — это готовый Маркес; хор православных монахов поет гимн России, как отходную молитву. Назвать это «реальностью» нельзя.

Реальность — подразумевает то, что она объяснима. Но стоит только начать объяснять, тому же психиатру — зайдешь в такие дебри, что придется объяснять всю оставшуюся жизнь.

Такое впечатление, что вся русская реальность — это жена Гоголя. Он от нее в гробу перевернулся.

Нет в России ни одного писателя реалиста, кроме Гоголя. Нос, Шинель, Мертвые души бесконечные — это не фантазии, не гротески, это реальность. Если за тем же Гофманом стоит богатейший пласт культуры, то за Гоголем чистое видение.

Реальность в этих местах заколдована. Здесь невозможно изменить то, что в реальности очень легко изменить. Но именно это невозможно. Не плевать невозможно, все будет заплевано всегда.

Хорошо относиться к инвалидам — нереально. Непонятно, зачем на них деньги тратить. Лучше пусть хозяева жизни воруют, это нормально.

Сироты в детских домах, не дай Бог, хорошо жить начнут. Народ искренне не хочет, чтобы сироты хорошо жили. Не хотят — от депутатов ГОСДУМЫ до последней няньки. Не хотят. Что-то внутри мешает, сильно мешает.

Несчастные, здесь — это какая-то каста, их трогать нельзя. Поэтому инвалид не может быть веселым, калека не может развлекаться. Потому что они в касте несчастных, им радоваться воспрещено.

Не может старуха вырядиться в снегурочку, как это сделала Алексеева. Нарядилась снегурочкой, пошла по улице, подарки раздавать. ОМОН ее утащил, сам не зная за что. За либеральное смещение понятий. Не иначе, как сам дьявол нарядил ее, чтобы поздравить русских людей со смертью. Призвание русских — умереть. Призвание Путина — жить.

У Дугина такое лицо, будто он оскопил себя ради Путина. И теперь Путин — единственный в мире политик, у которого есть яйца.

Если бы Маркес жил в России он бы назывался просто писателем-реалистом. Дугин у него был бы скопец. Путин — высшей реальностью.

Сисястые тетки училки на избирательных участках в школах – пошел на выборы, чтобы на них посмотреть, на собянинские сиськи. Ничего этим теткам училкам судьям контролершам говорить и указывать сверху не нужно, никаких звонков не требуется. Эти тетки не нуждаются ни в каком давлении сверху, они сами знают, что делать. Я долго не голосовал, просто смотрел на теток, пока они меня не выставили. Очень серьезные тетки.

И голосовать приходят такие же тетки. При таких тетках, при таком народе приличному человеку победить на выборах невозможно. Народ нужно менять. Не власть. Народ. Ни потому, что народ в России всегда за власть. Первое, что приходит в голову: что народ за власть. Нет, народ не за власть. Народ за того, кто хуже. Народ за худшего. Народ может и против власти пойти, если тот, кто идет к власти еще хуже, чем власть.

Народ в этой стране обладает безупречной интуицией. Он всегда точно и безошибочно выбирает ложь. Не ошибаются! Такое чувство, что существует что-то такое в самих людях, что специально переворачивает вещи и делает все наоборот, им назло, всегда.

Результаты тестов, которые я провел над своими соседями и над собой лично, показали, что каждый человек прекрасно знает правду. Причем он знает правду именно в ситуации выбора, когда он сам волен выбирать. Но его лживая личность переворачивает выбор. Подменяет истинные результаты выборов на противоположные.

Лживая личность, сформированная средой, узнает правильный ответ, но не выдает его, на всякий случай, боится. Она привыкла лгать, сама не зная для чего и почему. На всякий случай, чтобы не стать уязвимой для кого-то. Человек не замечает, как его лживая личность каждый раз подменяет результат его внутреннего выбора.

Сосед спросил меня, сколько я получаю за свою инвалидность? Я на всякий случай соврал, даже не думая, почему соврал. Назвал цифру в два раза меньше, на всякий случай. Снизил размер своей пенсии вдвое. Кто-то на моем месте назовет цифру вдвое больше, чем есть. Я назвал меньше. Кто-то врет в одну сторону, кто-то в другую, кто-то еще как-то, как может. Без всякой причины. На всякий случай. Потом уже начинаешь думать, зачем это сделал.

Есть множество социальных ситуаций, где имеет смысл солгать и нужно лгать, по-другому нельзя. Лжешь другим – а себя не обманываешь. Но другое дело, когда нехотя и не замечая, лжешь сам себе. Назло. И не понимаешь, зачем.

Изучать свое сознание, чтобы это узнать, страшно. Потому что приходится констатировать, что массовое сознание от личного мало, чем отличается. Когда народ, голосуя на выборах, выбирает худшего, он тем самым говорит себе, что «я» лучше, чем он. Лучше, чем есть. И это дает надежду, на будущее.

Та же ситуация с Навальным. Он сам не хочет прийти к власти и сам этого не знает, и я голосую за него и не хочу, чтобы он там был. Потому что Навальный – это троянский конь. Через него во власть вошли бы такие люди, которых не пожелаешь врагу. Националисты-нацисты. И всевозможные комиссары свободы. Проверяли бы, откуда каждая копейка. И это пошло бы не только на чиновников, но на каждого, повсюду. Меня бы точно попросили отчитаться, каким образом на свою пенсию по инвалидности я одеваюсь и обуваюсь не хуже дочки Собянина.

Троянский конь Навальный сам не знает, кого он ведет к власти. Абсолютно загадочная фигура, для себя самого. Прозрачность при нем была бы, определенно. Кражи из государственного бюджета и сверхдоходы вписались бы в легальные коммерческие схемы, в которых не было бы лжи. Была бы одна правда.

Навальный сам бы испугался своей власти, еще больше, чем испугался приговора суда. Не ждал он такого приговора, это было видно по его лицу, что не ждал, не поверил своим глазам и ушам.

Не знаю, как у вас, но у меня такое чувство, что Навальный ни черта не понимает, что он делает. Как и все политики. Я вообще обожаю политиков за это.

Сторонники Навального тоже не понимают, что им требовать. Никто же не верил, что Навальный станет мэром Москвы. Никто же не верил, что будет второй тур. Ждали, что он получит еще меньше голосов, намного меньше. Ничего не позволяет думать, что это поражение, что что-то не так. Но что-то не так. Непонятно, кто кого обманул. Двусмысленная бестолковая, но почему-то совсем не гнетущая ситуация.

Я-то думаю, что Навальный на самом деле набрал не больше 7-8-ми процентов голосов. Почему воровская власть подарила ему еще 20-ть процентов? – интересный вопрос.

Когда накануне выборов они собрались делить голоса, кому и сколько голосов дать, они решили снова обмануть, но на сей раз не так однолинейно.

Никто же не поверит, что Навальный набрал 7-8 процентов, – думали они, хотя он столько и набрал – Станут говорить, что украли процентов 15-ть.

Поэтому решили: давайте-ка дадим ему под потолок 27-мь процентов. На что последовали возражения: почему мы должны обманывать, тем более не в свою пользу и отдавать голоса своих избирателей этому фигляру, который грозится нас посадить?

Почему? Потому что люди не верят в правду. Необходимо их обмануть и дать им больше, чем у них есть, чтобы поверили. Поэтому история с выборами мэра Москвы представляется мне абсолютно завершенной. Как говорил Рембрандт: картина моя была закончена, но еще не завершена, сейчас она завершена. 27-мь процентов Навальному – правдивее быть не может. Физически не может.

События примерно с начала прошлого года перешли в сферу идиотизма в духе Гашека и Щедрина. Не исключаю, что Навального власть отныне будет охранять и беречь, а судью, давшего Навальному срок сошлют на Соловки, или зачислят в список Магнитского, попросят. Это войдет в практику: зачислять самых глупых и самых несчастных в список Магнитского.

Лавров лично позвонит в США и попросит: внесите, пожалуйста, в список, который мы не признаем, несколько новых фамилий.

Вчера на своем избирательном участке я взял бюллетень, чтобы отметить там своего кандидата Навального и встал за столик с укрытием. Стоял там и смотрел на теток хозяек наблюдательниц. Что я там делаю, видно не было. Видна была только моя голова. Прошло какое-то время, ко мне решительно подошла главная тетка, я на нее больше всех смотрел. И сказала: ты др***шь? Я сказал: да. Правду сказал.

08 сентября 2013

Первые честные выборы

Демократические выборы – это притворство и развлечение. Если бы на самом деле существовал социальный заказ на честные демократические выборы, то всенародное голосование давно было бы заменено тестами, испытаниями кандидатов.

Почему до сих пор не создана специальная школа, которая отбирает людей для передачи им властных полномочий с помощью самых разных тестов и каким должен быть тест, чтобы те, кто хотят власти ради власти не могли его пройти?

Давайте пофантазируем, что было бы. Если бы открылась специальная школа для людей, которые хотят оказаться во власти. Понятно, что всех подавших туда заявление, стоило бы забраковать и выгнать вон. Всех нынешних кандидатов в мэры и президенты пришлось бы пристыдить или посадить за попытку захвата власти.

Поэтому давать объявление о наборе в такую школу для кандидатов надо не по поводу власти, а по поводу чего-то другого. Не надо писать в объявлении: кто хочет пойти во власть? Надо написать: кто хочет научиться жить в говне? Только из таких людей, кто подаст заявление в такую школу – научиться жить так, чтобы к тебе не прилипало никакое говно – могут выйти настоящие кандидаты во власть.

Другими словами, только тем, у кого нет властных амбиций, можно находиться у власти. И это касается любой властной ситуации. Учить – значит, тоже находиться во властной ситуации, пользоваться властью. Поэтому известно, что только тот, кто не хочет никого учить, может чему-то научить.

Готовить смену власти нужно только из таких людей, которые не хотят власти. Только у таких людей есть данные, чтобы справиться с властной ситуацией и использовать власть строго по назначению. Не на ее условиях, не для себя.

И такие люди в этой стране, способные надеть на власть ошейник, есть – это и Маша Алехина, и Сергей Мохнаткин. Потому что сами они власти не хотят, она им не нужна. Но именно потому, что им не нужна власть, никто этого не ценит. Даже в протесте люди хотят находиться под властью своего лидера, который к ней рвется и добивается от нее взаимности — и это бестолковые журналисты называют красивым словом «харизма».

Красивое слово создает иллюзию понимания реальности и моментально погружает в сладкий сон, массовый гипноз. Одного слова достаточно, чтобы все уснули, потому что спать хочется всем и всегда.

Кто просыпается, тот видит, что даже его кандидат, за которого он агитирует и голосует, как и другие кандидаты хочет получить власть – мэра, губернатора, президента – на условиях власти. Несмотря на то, что сам он может искренне думать по-другому, что идет туда ради людей. Но властная ситуация – это объективная ситуация, меняющая человека, независимо от того, каков человек.

Уже потом окажется, что он сам не понял, как получилось, что обзавелся здесь активом, там активом. И еще взял, и еще, и еще. И остановиться нельзя. Умные люди как-то незаметно заменяются людьми надежными. Самого умного приходится, чтобы не убивать, судить и сажать. Сажаешь одного, за ним приходится сажать еще, затем еще – и конца этому нет.

Соскочить нельзя, потому что сам окажешься следующим, кто сядет. Поэтому никакие свободные выборы в сложившейся ситуации невозможны, сам выбор невозможен, выборы представляют опасность, опасно выбирать. Каждый, кто хочет получить власть на ее условиях – очень опасен. Каждый из кандидатов очень опасен.

Чтобы в этом убедиться и наконец-то, впервые, провести честные демократические выборы, я месяц назад и предложил Кремлю заменить всеобщее голосование испытанием кандидатов. Я написал письмо в администрацию президента, где предложил и подробно описал один из таких тестов, которые должны пройти кандидаты в мэры Москвы в воскресенье 8 сентября. Ни на какие выборы ходить не нужно. Голосовать не нужно.

Пачка стодолларовых банкнот кладется на стол, кандидаты вводятся мастерами гипноза в транс и по одному во сне проходят через комнату, где на столе лежит пачка зеленых. Потянется ли к ним их рука? Схватят ли они эти деньги? Кто-то схватит, а кто-то нет? Или схватят все?

Никто из кандидатов не будет знать, что на них в телевизоре смотрит вся страна, что идет прямая трансляция. Они будут предоставлены только себе. Только той сущности, которая идет к власти и знает, зачем она туда идет.

Можно усилить эксперимент. Когда каждый из кандидатов захочет схватить деньги, голос гипнотизера предупредит: можешь сесть в тюрьму, будешь рисковать?

Самое интересное, если один только Навальный схватит деньги. Такое тоже возможно. Заодно тест позволит суду поставить в деле Навального все точки над «и».

Если у Навального ничего не нашли, как ни копали, учитывая то, на какой он был должности, что губернатор его друг, то значит он честнейший человек по идее. Копали очень серьезно и ничего не нашли.

Но раз они ничего на него не нашли, значит, украл так, что найти ничего нельзя. И намного больше. Если бы нашли, что он украл столько-то – было бы понятно, сколько он украл. Но раз ничего не нашли, значит украл несравненно больше. Иначе бы нашли. Но ничего не видно. Но что не видно? Не видно, чтобы он что-то украл или не видно, что украл много?

Что он хочет сказать этот Навальный – что он родился честным что ли? Но это хуже чем, если бы украл. Хуже, когда непонятно, как можно было не украсть, чем когда понятно, как украл и сколько.

Непонятно, или он такой искусный вор или сумасшедший, который не ворует. Но он не похож на сумасшедшего. Поэтому или искусный вор или кристально честный идиот. Следовательно, опасный, очень опасный идиот.

Поэтому власти стоило рискнуть и пойти на эксперимент, который я предложил: провести первые в истории демократические выборы, заменив голосование тестом. Таких честных выборов не было еще, не только в России, но и в мире.

Хочу с вами посоветоваться. Может мне продать эту идею Суркову на будущее? Неважно, что его уволили. Он за это возьмется, чтобы вернуться во власть. Тогда его точно снова приблизят к власти.

Не говоря уже о том, сколько денег сэкономит процедура таких выборов в виде всего одного испытания. Ни за кого голосовать не потребуется, наблюдатели никакие не нужны. Никто потом не скажет, что власть украла голоса. Никаких митингов протеста «верните нам наши голоса» не будет.

Каждый кандидат будет у избирателей перед глазами на экране телевизора – только кандидат и пачка долларов с надписью «чужое» на столе. Рука потянет его к деньгам – и вот тут начнется предвыборная борьба у каждого кандидата с самим собой. И каждый кандидат будет предельно правдив, потому что он будет во сне, один на один с деньгами. Но его сон будут видеть все, как он борется со своей рукой.

Никто же не верит в здравомыслие избирателей при голосовании. Поэтому избиратели должны просто смотреть на кандидатов, следить за их раскрытыми сущностями во сне. Только когда кандидаты заговорят на языке своих действий во сне, выборы состояться сами собой.

Будет видно всем и понятно тоже всем, что происходит с кандидатом, с каждым. Как он идет и вдруг начинает красть. Украдет быстро или будет мучиться? Как долго он будет мучиться, решаться, бояться? Как скоро перешагнет через страх и пойдет дальше с пачкой денег в кармане?

И тот, кто дольше всех будет с собой бороться, чтобы не украсть, тот и проснется победителем и мэром Москвы.

Не помню, лень в Тору смотреть, как сказал Иакову Господь: ты боролся со мной и победил, поэтому нареку тебя Израилем. Это и есть демократические выборы. Выбор делается сам собой руками самих кандидатов, в абсолютно равной борьбе, во сне, а их избиратели не голосуют, не выбирают, а только смотрят и получают от выборов наслаждение.

И это будут самые честные первые по-настоящему демократические выборы, потому что народу не придется никого выбирать, придется только болеть за своего кандидата, делать разумные ставки.

Независимые хладнокровные мастера гипноза вызовут сущности каждого из кандидатов, может не одну, чтобы между этими сущностями развернулась борьба. Победит в каждом кандидате, разумеется, та сущность, которая украдет деньги. Но победит тот кандидат, кто затратит на борьбу с ней больше времени. По-моему это и справедливо и объективно.

И очень важный момент в процедуре выборов: что голоса гипнотизеров не будут искушать кандидатов и толкать их на воровство. Наоборот, голоса будут удерживать кандидатов и мешать им взять деньги. Голоса гипнотизеров будут озвучивать их страх, стыд, совесть. И мешать им, мешать идти к власти, к добыче.

Несмотря на голоса, что эти деньги брать не хорошо опасно, можно сесть в тюрьму, борясь с ними, руки кандидатов дотянутся до денег и возьмут их. Потому что страшнее окажется не взять, чем взять. Таким образом, каждый из кандидатов осуществит демократический выбор в чистом виде.

Потому что кандидаты такие же люди как мы, они выражают чаяния подавляющего большинства людей. Они не лучшие но и далеко не худшие представители своего народа. И их сущности, вызванные гипнотизерами для борьбы за власть, являются сущностями каждого избирателя.

Сущность каждого избирателя рукою кандидата будет через силу тянуться к деньгам – и таким образом голосовать за себя. И это самое главное, почему это будут по-настоящему честные демократические выборы. Потому что в них суть волеизъявления народа: каждый из кандидатов окажется живым и непосредственным воплощением своего народа в действии, в состоянии выбора, как воровства.

Конечно, идеальный избиратель и он же идеальный кандидат – это Джордано Бруно. Сегодня таким человеком в России является ученый Анатолий Москвин, которого посадили в психиатрическую тюрьму Нижнего Новгорода и второй год там калечат, колют страшными препаратами, сжигают его мозг и его уникальную Человеческую сущность.

Поэтому волеизъявление российских граждан, у которых никакой воли нет, которым страшно и лень даже одним глазом взглянуть на Голгофу Москвина, чтобы испугаться, чтобы проснуться, выйти из гипноза, наконец, может пройти только так, под гипнозом.

Идеальный кандидат — представитель народа перед Богом, а не перед самим народом. Идеальный кандидат это тот, от кого народ отворачивается. Идеальный кандидат всегда будет предан народом, предан обществом. Предан суду, казни, тюрьме, гонениям, издевательству, как Москвин. Народ предпочитает своих, близких ему, своих именно кандидатов и представителей, а Москвин представляет освобождающую от сна силу, которую они не хотят, не хотят просыпаться.

Поэтому только таких выборов заслуживает этот народ, эта власть, эта оппозиция. Чтобы они только смотрели, как их низкие человекоподобные сущности в лице их кандидатов борются за пачку долларов против этой самой пачки. Только так.

Тот из кандидатов, кто продержится дольше всех, станет 8 сентября мэром, остальные сядут в тюрьму за воровство.

Собянина можно не подвергать тесту совсем. Ему незачем участвовать в таких выборах и в таких дебатах с самим собой, соревноваться со своей алчностью.

Кандидаты выберутся сами, не понимая куда – во власть или в тюрьму. Собянин уступит место мэра тому, кто пройдет тест и проявит себя как самый страдающий и нерешительный вор.

На новоизбранного мэра нужно будет тоже завести уголовное дело за воровство. Посадить его можно всегда. Доказывать, что не крал, или оправдываться, что находился в невменяемом состоянии, он не станет. Потому что в невменяемом состоянии он прошел во власть.

И, кроме того, состояние невменяемости ничем от состояния вменяемости не отличается – как покажет тест, как показывает жизнь.

Затем можно провести следующие выборы, набрать следующую партию кандидатов, в том числе от всех оппозиционных партий, и вперед – во власть, в тюрьму.

Но не так легко устроить такие выборы. Чтобы чисто и объективно провести тест понадобится собрать очень хороших специалистов из Германии и США, у нас таких нет, даже в ФСБ. Поэтому должна быть собрана команда самых умелых гипнотизеров и врачей. Не коррумпированная комиссия врачей из-за границы – только в их профессионализме залог легитимности наших демократических выборов.

Можно поступить по-другому, еще короче. Когда наши кандидаты окажутся в гипнотическом сне, с ними с самого начала могут начать разговаривать следователи и судьи. Чтобы во сне кандидаты шли во власть через следствие и суд — и проснулись уже в тюрьме. Как это уже происходит с Навальным, но он этого не понимает, что выборы мэра Москвы – это его сон.

И общество тоже спит и во сне проходит тест перед судом. Его ловят на самых низких привычках — хвататься не за то и не за того. Поэтому проснуться такому обществу предстоит в тюрьмах и лагерях. Вернуться назад. Как будто ничего, что после тех лагерей было, не было. Как будто то, что было после лагерей, было сном перед лагерной побудкой дубиной по ногам.

Только сейчас я понял, почему Кремль, администрация президента не ответила мне на мое письмо. Ну, во-первых, как гласит афганская поговорка: отсутствие ответа на письмо это тоже ответ. Но я, кажется, знаю, что именно мне ответил Кремль, почему проект моих выборов, несмотря на оригинальность и абсолютное соответствие идеи демократии не может быть принят в России.

Ну, а если кто-то из кандидатов не возьмет деньги и победит, не будучи вором – что тогда?! Будет ли это народный выбор – вот в чем вопрос. Неизвестно, что лучше, вор или не вор. Ушлый народ понимает, что пусть лучше деньги возьмет, чем головы с плеч полетят. Как евреи говорят, когда деньги теряют: спасибо Господи, что взял деньгами.

Можно же испугаться, если кто-то деньги не возьмет. Не взял бы кто-то из кандидатов, тот же Навальный денег, народ бы сразу напрягся. Если он идет не воровать, то зачем же он идет. Что он собирается делать с нами?

Лучше уж пусть воруют. Пока воруют, жить можно. И в стране находиться можно. И уехать можно. Перестанут воровать – начнут расстреливать. Пока есть коррупция, можно что-то делать, как-то сводить концы с концами. Как только коррупция пойдет на спад, начнутся репрессии. Каждый гражданин страны будет объявлен носителем идеи, в армию пошлют воевать.

Если кандидат денег не берет, то неизвестно что он захочет потом. Страшно сразу делается. Человек ворующий – он свой человек. Он – наш мэр, сэр, пэр.

День тишины 7 сентября 2013 года.

Самое обсуждаемое

Популярное за неделю

Сегодня в эфире